Угол Невского и Большой Морской

Вместо предисловия

- Какая у тебя мечта? - Вернуть бы тех, кого забрали небеса (с)

Друзья мои! Знаете ли вы, что такое «фанфик»? Это такая литературная игра. Когда берутся известные персонажи книги или фильма, изымаются из привычного сюжета, и отправляются в совершенно другое измерение. Моя знакомая птица Воробей - Танюшка Воробьева однажды написала фанфик под названием «Звезда Гектора». Много там было разных персонажей, в том числе бабушка - пиратка Ларри Мурр, ее внуки, умеющие управлять Временем и менестрель по имени Рудигер Патер. Волею судьбы почти все герои ее истории были придуманы на моей кухне. А по дороге на «пиратский» фестиваль успели обрести имена и биографии. Меня долго пинали на предмет развития своей линии сюжета – по причине того, что Ларри – это я. Но я успешно отбивалась, мотивируя отказ тем, что ничего не понимаю в пиратской теме.

До тех пор, пока приснившийся Сережа Каплан не подсказал мне одну идею. В результате я взяла Танюшкиных персонажей и отправила их в совершенно другое место и время. Слегка пробежавшись по ее сюжету в самом начале МОЕЙ истории – дабы в первом приближении объяснить – кто есть кто? В итоге получилось странное фэнтэзи с вкраплением вполне реальных исторических событий. Причем, в процессе написания, детали и подробности всплывали сами. Начиная от названия корабля и заканчивая количеством шагов до вокзала и наличием подворотни по известному адресу. И, только написав все это, я поняла – зачем так рвалась в Питер и Ливадию. Пазл из моих снов и воспоминаний внезапно сложился в причудливую картинку. И все встало на свои места. Я писала эту историю несколько лет. Мне даже кажется, что вынырнуть из сюжета я до конца так и не смогла. И я все еще там, в своем «дивном Петербурге». Если бы еще Сережину идею можно было воплотить в жизнь! Тогда не было бы на Земле человека, счастливее меня…

В далекой снежной Московии, в кругу нищих и талантливых людей, в начале двадцать первого века, Ларри Мур и Рудигер Патер будут смеяться, хлопая по плечу Гектора Барба, прошедшего сквозь века.

И в круге света - будут сидеть за одним столом - рыжий капитан Барб, лунная девочка Джу, бессмертный Руди и хитрая лисица Ларри.

- Так вы победили тогда? - спросит Руди у Джу.

- Да, Патер. - И уплыли в Америку?

- Да. - Но почему мы все здесь? Почему не остались там, в елизаветинском веке?

Но Джу не успеет ему ответить. - Хватит трепаться, Руди! - прикрикнет Ларри, и укажет на невысокую сцену. - Спой! И рыжий музыкант для рыжего капитана заиграет песню…" (с)

ЗЫ: Кабак этот в Москве и правда есть. Я даже иногда туда заглядываю. Только название у него другое. Я не ставлю здесь знак равенства между персонажами и теми людьми, чьи черты им присущи. Я просто пытаюсь разобраться со СВОИМ Прошлым. А, может быть, и Грядущим.

В полумраке кривого зеркала Время прячет мою звезду. Все, что прошлое исковеркало, я в сегодняшнем сне найду. Как в нем выжить, судьбы не трогая, если знаешь - кто виноват? Светит в небе луна убогая тусклой лампочкой в 40 ватт. Где искать вождя сумасшедшего? И кому возвращать долги? Лихолетье века ушедшего возвращается на круги: все ошибки и все проклятия, вся пролитая даром кровь. Там, где Смерть нас берет в объятия, никого не спасет любовь. И вернется, увы, сторицею все, что брошено позади. И надежда, подбитой птицею, умирает в моей груди. Я в другом потеряюсь времени, где чужая живет беда. И какого я роду-племени не узнаю уже никогда...

ГЛАВА 1. Не грусти, не жалей, не печалься…

- Ну, и где тебя носит? – недовольно спросила Ларри, отхлебнув из стакана приличный глоток рома. – Мы с тобой договаривались встретиться в пять часов, а сейчас сколько? Смерть поерзала на краешке стула и покосилась на часы, только что пробившие десять. И промямлила что-то про снегопад и четыре разбитые машины.

- Не отмазывайся, старая сволочь! Какого черта ты всем рассказываешь про «непотопляемую Ларри», и нагло брешешь, что я от тебя бегаю? - Я? – изумилась Смерть, пытаясь прикинуться веником. - Нет, вы только гляньте на эту козу! – она «не рассказывает». Джим, ну-ка перечисли факты! Джим, тихо сидевший в углу, только усмехнулся в намечающиеся усы, и повертел в руках Ключ Вечности. Сделав вид, что собирается его подбросить. Смерть тихо ойкнула и завертелась на стуле. - Ну, виновата, виновата! – завопила она. - Не ты от меня бегаешь. Это я за тобой не успеваю! - То-то же – удовлетворенно сказала Ларри, и повернулась к внуку. - Иди, дорогой, погуляй пока. А мы тут почирикаем немножко. О нашем, о девичьем. - А Ключ? – заныла Смерть.

- А Ключ мальчик возьмет с собой. Я пока не решила – что с ним делать. Мне нужны гарантии. - Ты даже не озвучила пока – что ты от меня хочешь? - Всему свое время!

Ларри отхлебнула еще один глоток, и задумчиво уставилась в бокал.

Смерти даже показалось, что Ларри сейчас опять исчезнет в какой-то другой реальности. На импровизированной сцене Рудигер Патер запел свою «Песню дороги», и Ларри почти ушла за ним. Но успела вспомнить - зачем ее занесло в этот кабак, и вернулась. - В общем так. Слушай и не перебивай. Помнишь лестницу на Стыке Двух Миров? Там, наверху есть небольшая площадка. Я хочу построить на ней Приют. Чтобы любой живущий мог в него подняться. И встретиться с теми, кого ты у него забрала. Причем, забрала подло и внезапно. Так, что мы и попрощаться не успели. И сказать им все, что хотели - тоже. И решить какие-то общие дела. Мы не успели исполнить свои обещания, а они – свои. Я хочу это исправить. - И как ты себе это представляешь? – поинтересовалась Смерть. - Я же просила не перебивать!!! Или мне вернуть Джима? Впрочем, можно просто ему позвонить и попросить подбросить Ключ… - Молчу, молчу – завопила Смерть, и даже для наглядности зажала рот руками. - Вот и правильно! – усмехнулась Ларри и заказала очередную бутылку. - Иногда человек так сильно тоскует по ушедшему другу, что на полном серьезе готов поменяться с ним местами. Пусть не навсегда, а на какое-то время. Давай дадим каждому по три попытки. - Почему по три? – опять встряла Смерть. - Потому что! – рявкнула Ларри.- Русские сказки тебя устроят? Там всегда все делают по три раза! - Почему русские? – хотела спросить Смерть, но благоразумно промолчала. - Потому, что сейчас мы в России – ответила Ларри, прочитав вопрос на лбу собеседницы. - И потому, что «три» - это любовь. А еще тройка наделена даром предвидения и даром слова. Слов нам всем как раз и не хватает.Так вот – я готова стать хозяйкой этого Приюта. И следить там за порядком. И даже не возвращаться на Землю. Внуки мои выросли, а друзей уже больше там, чем здесь… - А Ключ? – опять спросила Смерть. - А Ключ будет лежать в сейфе. Так оно надежнее. Но я тебе обещаю, что доставать мы его не будем. Если, конечно, ты будешь вести себя прилично. Кощей Бессмертный и поныне бы процветал – если бы не обнаглел и не допросился. Знала такого? Или сказки подарить? - Лучше подарить – вздохнула Смерть. - Память у меня дырявая… - Это и настораживает! – хмыкнула Ларри. - Какие дела можно вести с дырявой памятью??? И какие у меня могут быть гарантии при таком раскладе? Поэтому сейф, сейф – и никак иначе! А ключ от Ключа, т.е., тьфу, от сейфа будет только у внуков. Так что ты даже смотреть в их сторону не должна. Для своего же блага. Все! Свободна! Иди, подумай пару столетий! А у меня тут еще ром не допит! И Руди поет – дай песню-то дослушать!

В те края, где кончается ночь и таится день, где луны равнодушной исправно горит маяк, доберутся однажды, земную покинув сень, две смешные крылатые тени – твоя и моя. Там навряд ли присвоят с тобой нам ангельский чин. И за прошлые беды придется держать ответ. Но пока я не вижу здесь никаких причин, чтобы нам помешали вместе встречать рассвет. Обо всем, что было плохого, прошу, позабудь! Ты же знаешь, что душам не нужен ни хлеб, ни кров. Все, что есть впереди – это только грядущий путь. И свидание наше в одном из других миров!!!

ГЛАВА 2. И пока она держит его певчую душу в своих руках – он будет бессмертен!

К тому времени, когда Рудигер закончил свое выступление, рому в бутылке, стоявшей перед Ларри, осталось едва ли на четверть. А стрелки на часах застыли рядом с полуночью. Джим, заглянул в зал и незаметно просочился в темный уголок. Мышка Маус, прятавшаяся там с пяти часов, только кивнула ему и прижала палец к губам. Мальчик вздохнул и, достав из кармана телефон, тут же занялся какой-то игрой. Рассчитывать на то, что «старая пиратка» в обозримом будущем соберется уходить, явно не приходилось.

А оставлять ее одну они не решались – слишком это было рискованно.

Ларри молча сидела за столом, уставившись на дно бокала, и думала о чем-то своем. Рудигер убрал в чехол гитару, попрощался с народом и вопросительно посмотрел на внуков. Джим и Маус как по команде вынырнули из интернета и начали махать ему руками в сторону бабушки. Он понял, что отвертеться от разговора не получится, подошел к столу и сел напротив. Ларри подняла на него совершенно трезвые глаза и налила себе очередную порцию. - Не помогает? – поинтересовался Рудигер и тоже протянул руку к бутылке.

Ларри отрицательно помотала головой и вздохнула: - Разве это поможет? Это же не ром, а черт знает что! На Тортуге мне хватило бы и пары стаканов, чтобы забыть - где я и как меня зовут. А ведь это еще не худший кабак и не самый поганый ром... - А нужно забыть? - спросил менестрель, чтобы поддержать разговор. И отхлебнул из бутылки. Горло обожгло так, что он поперхнулся. Ром был нормальный. Просто что-то странное творилось с Ларри. - Как тебе сказать? я тут собралась в одно местечко. Вот и копаюсь в прошлом - а оно не всегда радует. Ты же знаешь. - Прошлое было разным. В каком веке ты застряла на этот раз? - В двадцатом. Там, где мы с тобой встретились в очередной и, видимо, в последний раз. - Как это «в последний»? – опешил Рудигер. - Ты же говорила, что мы с тобой бессмертны! - Ну, как бы да. Пока твоя душа в моих руках, с тобой ничего не случится. Ты же помнишь, что я умею переписывать судьбы? - Конечно, Капитан Мур! Однажды ты сказала, что навсегда переписала судьбу своего рода и судьбу моего. И поэтому мы всегда будем идти одной дорогой. Чтобы перерождаться дальше. Всегда вместе, всегда рядом. Правда, я никогда не знал – какую цену ты за это заплатила? - Не самую большую – улыбнулась Ларри.

– Просто иногда приходится штопать Время. - Это сложно? - Это долго. И нудно. А ты ведь знаешь, как я не люблю однообразия… Рудигер помолчал, пытаясь осмыслить услышанное. А потом спросил: - А скажи, дорогая, что это за мымра сидела с тобой сегодня? Отчего твои внуки прячутся по углам, а на столе аж три пустых бутылки? И что-то я не заметил, чтобы она выпила хоть рюмку. - Внуки не прячутся – они тебя послушать приходили. Ну, и за мной присмотреть заодно. Чтоб я тут не слишком «нагрузилась». А Смерти пить ни к чему. Дури у нее и своей достаточно. При этих словах бармен за стойкой выронил бокал, а Рудигер так и застыл с сигаретой, которую намеревался прикурить. Ларри рассмеялась, забрала из его руки зажигалку и обернулась к внукам:

- Джим, солнце мое, принеси-ка нам еще бутылочку. Мышка, бери братца, и дуй к кому-нибудь ночевать. Я так понимаю, что разговор у нас тут будет долгий. - А ты, старый разбойник – обратилась она к хозяину заведения – запри дверь и сделай так, чтобы нам никто не мешал. И не вздумай косо на меня смотреть! Помнится, «Морской Единорог» открыт до утра? Вот утром мы и уйдем. И отвези детей – метро уже, наверное, не работает. Надеюсь, пары дублонов тебе хватит? - Дублон кастильский? - Нет, испанский. Так что в накладе не останешься. Идите уже скорей – не путайтесь под ногами!!!

ГЛАВА 3. «А наша жизнь за рамками стиха, бессмысленна в любое время года».

Пока Ларри прощалась с внуками и выдавала ценные указания, Рудигер благополучно успел допить ром из предыдущей бутылки и выкурить пару сигарет. Правда, от выпитого рома голова на место вставать не захотела. Скорее, наоборот – куда-то внезапно засобиралась. Ларри закрыла за ушедшими дверь, вернулась и положила на стол два странных кованых ключа – черный и голубой. - Забавно – сказал менестрель. – Дверь одна, а ключей почему-то целых два. Потом взял один из них, повертел в руках и зачем-то подбросил. Ключ странным образом завис в воздухе. Голубоватое мерцание окутало питейное заведение. Свечи на канделябрах сами собой зажгись, а в дальнем углу кто-то витиевато выругался. Рудигер обернулся на голос, но никого не увидел.

А, когда повернулся обратно, то тоже сказал нечто не печатное. Кабак, в котором они сидели, теперь не был «Морским Единорогом». Вокруг стола все резко изменилось. Да и за столом – тоже. Рудигер с удивлением уставился на Ларри, помолодевшую лет на двадцать. И одетую в платье времен королевы Елизаветы. - Гы – сказала бабушка – пиратка и кокетливо поправила оборку.

- Дьявольщина! – выдохнул Рудигер.

Вскочил со стула, а потом плюхнулся обратно. Уже на лавку. Потянулся за пачкой сигарет, но не нашел ее на столе.

Деревянный стол был пуст, если не считать глиняного кувшина с элем.

И нескольких кружек, которым не слишком повезло в жизни – судя по отбитым краям и немыслимому цвету. Да и рука, зависшая над столом, была, как бы, не совсем его рукой. Потому, что выглядывала из кружевного манжета. Менестрель поднес ее к глазам, пошевелил пальцами, и уставился на манжет. Рука, судя по всему, принадлежала ему. А вот одежда… Ларри, сидевшая напротив, только довольно улыбалась. И ждала, когда, наконец, ее приятель что- либо поймет, вспомнит или спросит. Но он молчал. - Ясно – сказала она. – Это называется «ушел в себя – вернусь не скоро».

Потом вздохнула, взяла кувшин, наполнила кружки и сунула одну из них в руки Рудигера. - Пей! – скомандовала она. Руди машинально выпил. Поставил кружку на стол. И обрел дар речи. - Где это мы? – шепотом спросил он. - Не узнаешь? – так же шепотом ответила Ларри. – Это же харчевня «Три пескаря». Мы с тобой встретились тут первый раз. Правда, лет четыреста тому назад. Я заглянула сюда поискать своего пьяницу мужа. А обнаружила тебя, Рудигер Патер. Ты в тот вечер пел свою «Жанну». И еще много других песен. Я поняла тогда, что зло можно победить словом, а добро можно умножить безмерно, если воплотить его в песню. Люди давно утратили эту магию. Но у некоторых это еще получается. А ты был первым из их числа.

Хотя, ты, наверное, уже этого не помнишь. Что, впрочем, не удивительно. Потому, что до утра ты не дожил. Владение словом – слишком тяжкий крест. И тогда он оказался тебе не по силам. Ты покончил с собой. А я тебя нашла. Вместе с местной знахаркой мы вернули тебе жизнь. Но не душу. Но человек не может жить без души. И ты ушел из деревни. А я не могла себя простить, что не уследила за тобой. В ту же ночь мне приснился огромный корабль над полем. Чей-то голос сказал: «За морем есть душа для менестреля» – и я отправилась на поиски. Тебя и твоей души. Но это уже другая история. Впрочем, никаких подробностей давней истории поведать она не успела. Потому, что к столу подскочил хозяин харчевни, и рявкнул на них обоих. Причем, на чистом ирландском. - Вот вы где, голубчики! Тысяча чертей вам в глотку!!! Сидят, воркуют! А кто будет публику развлекать? И, схватив Рудигера за шиворот, вытащил его из-за стола. Менестрель даже не пытался сопротивляться. Только вздохнул и привычно поискал глазами гитару. Но ее тоже не было. Зато на соседней лавке лежала лютня. Ларри улыбнулась и сунула ему в руки инструмент:

- Иди. Ничего не бойся. И ничему не удивляйся. Все получится!

ГЛАВА 4. Все, что в жизни не успеть…

Словно льдинку в ладонях, катает кораблик волна, разыграл океан чьи-то судьбы и кости метает. И трещит такелаж, и от Бога до самого дна неизвестный маршрут в эту ночь для тебя пролегает…

Через пару часов менестрель вернулся к столу с бутылкой вина подмышкой и пригоршней золотых в кармане. Стайка мальчишек притащила его лютню, а хозяин харчевни собственноручно принес ужин. Ларри по-прежнему сидела за столом. Но уже не одна. Напротив нее расположился парнишка в матросском костюме. Он дождался, пока хозяин уйдет, а Рудигер устроится на лавке, а потом повернулся к нему так, чтобы менестрель смог увидеть его лицо. - Господи, кого я вижу! – воскликнул Руди, и чуть было не произнес имя.

Но Джу (а это была она) прижала палец к губам и только радостно ему улыбнулась. - Что ты тут делаешь? – спросил Рудигер, уплетая ужин. - Пришла повидаться с тобой, мастер Патер. Ларри дала мне знать, что вас снова сюда занесло. - «Опять нас занесло в ночной кабак» – пропел Рудигер и взглянул на Ларри. – Кстати, а каким образом? - Ты еще спрашиваешь? – проворчала бабушка - пиратка. – А ключ в «Единороге» кто подбрасывал? Смерть в углу чуть сама не окочурилась, когда увидела, как ты с ним обращаешься! - Вот кто так забористо ругался? – удивился Рудигер. - А я ее и не увидел. - А тебе пока и не дано. Она же не за тобой приходила. Моими молитвами ты, может быть, вообще больше никогда с ней не встретишься. Рудигер хмыкнул, пожал плечами и, открыв бутылку, вопросительно посмотрел на Ларри и Джу. Обе согласно закивали и подставили кружки. - Но, я же видел, как ты с ней разговаривала? – удивился он. - Мой дорогой, она ж не в настоящем своем обличье приходила. Иначе она бы и до кабака не дошла. Её бы еще на Арбате выловили добры - молодцы, менты московские. - Это вряд ли! Как раз бы вписалась в экстравагантность улицы! А что у нас не так с ключом? - Ключи, что ты видел – Ключи Времени. Джу, малышка, поведай Патеру про корабль. Я не успела этого сделать – хозяин харчевни уволок его петь песни. Джу уселась поудобнее, отхлебнула из кружки и начала свой рассказ:

- Видишь ли, Руди, старушка Ларри спокойно прожила свою земную часть жизни далеко от морских берегов. В окружении большой семьи и соседей. И тихо скончалась бы в положенное время, если бы не встретилась здесь с тобой. - Кое-что я уже рассказала – сказала Ларри. – Начни со сна. - Так вот – продолжила Джу. - Однажды Ларри приснился огромный корабль над полем. И чей-то голос сказал: «За морем есть душа для менестреля». Проснувшись, Мур собрала тех, кто захотел отправиться с ней, и навсегда ушла из деревни. В ближайшем порту они сели на корабль и отправились к Новому Свету. - Кто ушел с ней? - Ее дети и два ее внука - Джим и Мышка Мур. Всего - семеро Муров. Не везло бабушке всегда, но своеобразно: корабль, на котором Муры отплыли - потерпел крушение. Морской дьявол пришел забрать свое. Но бабушка обманула его. И утащила у него два ключа. Черный и голубой. И вместе со всем своим семейством сбежала на шлюпке. Морской дьявол тут же погнался за ними. Но Ларри не растерялась, и призвала на помощь богиню Калипсо.

- Откуда она про нее узнала? - У Ларри была замечательная привычка - она собирала сказки и легенды еще когда жила на суше. А за три дня своего неудачного плавания ей удалось разговорить всех матросов на том несчастном корабле. - И Калипсо отозвалась? - Да. И укрыла Муров там, куда Морской Дьявол не мог проникнуть - на «Лунном камне». Капитан-призрак так и отправил бы их всех обратно на сушу, если бы не ты, Руди.

Ты умудрился снова повеситься, аккурат на том причале, у которого в ту ночь оказался «Лунный камень». Ларри тебя узнала и рассказала о тебе капитану. И тогда капитан-призрак заключил с Ларри уговор: он даст ей корабль и силу штопать время. - А взамен? - А взамен он вылечит тебя. Вернет тебе душу. И с тех пор ты не попадаешь в неприятности. Кроме самой главной. - Какой? - Ларри следит за тобой. И как только ты сходишь со своего пути, бабушка-пиратка тут как тут! И все возвращается на круги своя. Она хозяйка твоей души. И пока она держит твою певчую душу в своих руках, ты будешь бессмертен. - А Ключи? – снова спросил Рудигер. - Ими владеют младшие Муры : Джим и Мышка Мур. Мальчик – подгоняет время, когда оно замедляется, а Маус – наоборот, замедляет. - И, если подбросить Ключ, что-то нарушается в пространстве? - Ну да. Ключи – это такая портативная машина Времени. Ты его подбросил – и вы вернулись в Прошлое. Причем, в самое начало вашей истории… - Ларри что-то затеяла – задумчиво сказал менестрель.

И вопросительно посмотрел на Джу. - Придет время, и ты все узнаешь – проворчала Ларри. – С тобой мы еще не расстаемся. А вот Джу, кажется, пора.

Джу встала и обняла Рудигера, взъерошив его рыжие волосы. - Рада была повидаться, мастер Патер. И песни твои послушать. Когда-нибудь я спою их вместе с тобой. Потом подошла к Ларри и шепнула ей на ухо: - Ларри, ты помнишь уговор? Мы должны исправить всё в этом времени. И тогда каждый получит награду по своим делам. - Джу, детка, я всегда держу свое слово. - Вот и хорошо. Знаешь, как вернуться обратно? - Конечно! - через Зеркало в кладовке. - Спустишься туда. Скажешь два слова: «Хронос побежден». Зеркало расколется, в его обломках найдешь серебряные песочные часы. Переверни их четыре раза – и вы вернетесь обратно. Да, и не забудь вот это! Джу положила на стол серебряные браслеты. - Все! Мне пора! Обними там Джима и Мышку! Удачной дороги! И привет всем хорошим людям! Она повернулась и пошла к двери, напевая себе под нос:

От Ямайки до Па-де-Кале - всё ему нипочем, ни испанский король, ни английский посол не помеха. Капитан улыбается, еле поводит плечом, отметает старпома в сторонку. Вот будет потеха!..

ГЛАВА 5. Время, о будущем вашем радея, ищет мои следы…

Когда они вернулись, в Москве было раннее утро. В «Морском Единороге» сиротливо догорала последняя свеча, а стрелки старинных часов застыли на половине пятого. Ларри плюхнулась в кожаное кресло и закрыла глаза. Черты ее лица заострились. Рудигеру на мгновенье даже показалось, что она не дышит. Он тихонько выругался, подошел и положил руку на ее плечо. - Эй, дружище! С тобой все в порядке? - Не дождетесь! – сказала Ларри, не открывая глаз.

И прижалась щекой к его руке. Рудигер облегченно вздохнул и оглянулся на столик, за которым они сидели прошлым вечером. Бутылка с ромом все еще стояла на столе, а гитара не покидала своего места. Не было только ключей. - Приснилось, что ли? – спросил он сам себя.

И подумал, что глоточек рома не будет лишним. - Ишь, чего захотел! – проворчала Ларри, словно прочитав его мысли. - Мы с тобой и так уже славно погудели в «Трех пескарях»! Свари лучше кофе, раз уж ты не хочешь посидеть со мной рядом. - Отчего же не хочу? - Рудигер повернулся к Ларри, и встретился с ее смеющимся взглядом. – Ох, и напугала же ты меня! - Все нормально, шеф! Просто с годами эти переходы даются мне все трудней. В самом деле, дорогой, свари кофе. Прежде, чем о чем-то говорить, надо попытаться вернуть голову на место. - Точно все нормально? – с сомнением спросил Рудигер, по-прежнему не снимая своей руки с ее плеча. – И ты никуда не пропадешь, пока я буду варить кофе? - Куда ж я денусь с подводной лодки? – фыркнула Ларри. – Только ты балуешься у нас с Ключами. А я себе такого не позволяю. - Кстати, а где они? - В надежном месте. Ларри встала и расстегнула ворот рубашки. На серебряной цепочке, висевшей у нее на шее, поблескивали два Ключа. - А ты не боишься их так носить? - А чего мне бояться? Те, кто плавал на «Хроно» могут прикасаться к ним безнаказанно. Ты, я, Гектор, Джу, мои внуки – и еще несколько человек. Остальные их просто не видят. - А Смерть? – спросил Рудигер, вспомнив странную гостью.

И тихо покосился на дальний угол. Ларри заметила его взгляд и улыбнулась. - Ей позволено их только ВИДЕТЬ. И знать, что они есть. Она бы многое отдала, чтобы ей разрешили ими завладеть. Но мы ж не идиоты, правда? - Не идиоты – машинально повторил Рудигер, потом спросил. – А кто мы? - Ууууу, это очень длинный разговор! На него у нас сейчас просто не будет времени. В шесть притащится хозяин – проверить, не спалили ли мы с тобой кабак? Так что все, что ты сегодня успеешь, это задать пару вопросов и выпить со мной чашечку кофе. Если, конечно, не будешь стоять здесь столбом и, наконец, пойдешь его варить. - «Ухожу, Марьванна, ухожу» - пробурчал Патер и пошел к стойке. Ларри застегнула рубашку, откинулась в кресле и снова закрыла глаза. Шум ветра за окном был похож на шум прибоя. И она снова увидела себя на борту «Хроноворота». Только на этот раз на мостике стоял Гектор. Он подмигнул ей и радостно помахал рукой. - Все в порядке – услышала она издалека. - Мы ждем тебя, Капитан! Ложка, упавшая на пол, вернула ее к реальности. Рудигер, накрывавший стол к завтраку, не понял, откуда донесся голос, и с кем на этот раз разговаривает неугомонная пиратка. И начал ронять посуду. - Все хорошо, Руди – воскликнула Ларри, вскочив с кресла и успев подхватить у него турку с кофе. – Я просто на минуточку задремала, и мне приснился мой корабль. Ты помнишь его? - Разве его забудешь? – вздохнул менестрель, поднимая ложки и усаживаясь рядом. - Расскажи мне про него все, что знаешь! - Его сотворили очень древние боги задолго до того, как человек сел в первую лодку. Он сделан не из дерева и не из железа, потому ни бури, ни скалы ему нипочем. - А правда, что «Хроно» ведет за собой земное время? И если его остановить - наступит судный день? - Нет, дорогой. Мой корабль просто исправляет ошибки. У времени, как у любой стихии есть свои приливы и отливы. Иногда оно слишком спешит, а иногда опаздывает. Мы помогаем ему не сбиваться, и штопаем там, где рвется.

- Такое возможно?

- Да. Ведь и ты уже попадал в подобную «дыру времени». Ты погиб в юности, а этого не должно было случиться. Мы вытащили тебя, а прореху залатала моя команда. И признаться, я рада этому. Рудигер отхлебнул глоток обжигающего кофе. И вдруг увидел, себя, стоящего в большой, залитой светом каюте. Он не удивился – рядом с Ларри он уже давно ничему не удивлялся.

В центре каюты на полу был нарисован огромный циферблат. И двое детей играли внутри него: худой и красивый мальчик в матросской шапочке. И темноволосая бойкая девочка, немного его постарше. Рудигер шагнул внутрь и услышал:

- Здравствуйте! У девочки оказались глубокие серые глаза и звонкий голос. – Джим, смотри, менестрель! - А лютня у него настоящая, Маус? – спросил мальчик.

И обернулся. Бездонные темные глаза, каких совсем не бывает у детей. И только тут Патер заметил, что в руках у них были ключи. У девочки он был голубым, а у мальчика – черным.

Рудигер тряхнул головой и видение исчезло.

- Так твоя команда – это Джим и Мышка? Господи, какие же они там еще маленькие. И как давно это было! - Да уж – усмехнулась Ларри. - У Джима уже усы режутся. А Мышка - совсем невеста. - Я заметил – отозвался Рудигер. – И даже песенку об этом написал. - Споешь? – заинтересованно спросила Ларри. - Конечно – ответил менестрель и потянулся за гитарой. Но спеть песенку Патер не успел. Часы на стене пробили шесть. А в дверь громко застучали. - Вот так всегда – вздохнула Ларри и пошла открывать.

Хозяин, ввалившийся в дверь вместе с метелью, с опаской оглядел зал и облегченно вздохнул. Рудигер, с чашкой кофе в руке смотрелся совершенно безобидно. Да и Ларри была тиха, как мышь. И только прогоревшие свечи намекали на то, что ночь была не совсем обычной. - Что это ты примчался в такую рань? – проворчала Ларри, с трудом захлопнув дверь и отряхивая с себя залетевшие снежинки. - Отчитаться – буркнул хозяин. – Дети у меня дома и спят, как убитые. Просили тебя не задерживаться. - Понятно – сказала Ларри, и повернулась к Рудигеру. - Собирайся, мастер Патер. Нам намекают, что пора выметаться. - А как же наш разговор? - Найдем для него другое место. Куда поедем? - Там разберемся – сказал Рудигер, подавая Ларри куртку. Потом привычно повесил на плечо гитару, и, открыв дверь, бесстрашно шагнул в метель.

По заснеженным улочкам Богом забытой Москвы, мы гуляем с тобою и ищем небесные знаки. Ну, а нам попадаются только коты да собаки, да и тем в нашу сторону лень повернуть головы. Притаилась Покровка и Чистые дремлют пруды, и грядущее наше, как прежде, в глубоком тумане. На качелях судьбы мы летим от беды до беды, но задорно бубенчик звенит в неглубоком кармане. И кружИтся над нами такой ослепительный снег! Ну, а прошлое смотрит глазами печали и боли. И прошу я у неба, чтоб время замедлило бег - нам бы вжиться сегодня успеть в наши новые роли! А по белым сугробам – лишь птичьи бегут письмена, словно адрес забытый рисуют на старом конверте. И уже мне не странно, что те же опять имена, нас с тобой окружают привычно и в жизни, и в смерти. И кружим мы над городом, словно большие птенцы, и слова новых песен настойчиво ищем повсюду. А в кармане заветном звенят и звенят бубенцы, обещая надежду душе, прикоснувшейся к чуду…

ГЛАВА 6. Какой сегодня странный снег кружится над столицей…

Они бежали к метро, на ходу обсуждая подробности прошлого Перехода. Снег, упавший на тротуары, мешал и тому, и другому: когда медленно ползешь в цепочке пешеходов, трудно ускорить шаг - а уж разговаривать при этом просто невозможно. И они выдрались из общей массы и беспечно шагнули на дорогу, не обращая внимания на ползущие машины. Что им до них? Ведь они бессмертны!

Им было не до этого – Ларри только что объяснила Рудигеру, что любую судьбу можно ПЕРЕПИСАТЬ. И они взахлеб обсуждали детали…

А Москва высилась над ними своими домами-башнями да подслеповато щурилась окнами сквозь не прекращающуюся метель. Народ ломился в метро, спасаясь от ветра и снегопада. Одинаково хмурые лица, глаза, уткнутые в пол. Даже на детских мордашках застыло выражение вечной обиды. Как будто это они прожили много - много лет. И теряли друзей, и хоронили родных.

И на фоне этих серых скучных лиц полнейшим диссонансом смотрелись две радостные морды, отыскавшие для себя рецепт счастья. Ведь для него и нужны-то совершенные пустяки: рюкзак на плече и пачка сигарет в кармане. Да немного денег, которых хватит на вожделенный билет до Питера. Где очень ранним утром в привокзальном кафе можно достать из рюкзака чистый листок бумаги и расписать всю жизнь по ролям, которые ты придумаешь для своих любимых. Просто сесть и написать новый сценарий, согласно которому, все будут жить долго и счастливо. - Москва для этого совершенно не годится – сказала Ларри, пряча поглубже в карманы замерзшие руки. - Она настолько погрузилась в свое грустное настоящее, что сказок со счастливым концом в ней представить себе уже невозможно. - А что годится? – спросил Рудигер, протягивая ей свои перчатки. - Питер, конечно! Ведь там за каждым поворотом все еще живет чье-то прошлое. И в него можно шагнуть, как в ближний сугроб, совершенно не задумываясь. Чтобы отыскать там свой параллельный мир, населенный знакомыми лицами и родственными душами. Где слова «все, что в жизни не успеть, можно написать и спеть», действительно справедливы. И руководствуясь этой мудрой фразой, два фантазера радостно строили грандиозные планы. Ведь, если мир - зеркало, то в их силах изменить все, что в нем отразится! И, если они легко гуляют по этим отражениям вдвоем, то и остальных туда тоже можно вытащить. Зима когда-нибудь закончится, а все печали и радости превратятся в слова новых стихов и песен. И взлетят они над весенними лесами, зазвенят звонкими капелями да потекут веселыми ручьями. И отправится по ним в счастливое плавание бумажный кораблик, сделанный из исписанной страницы. И встанет на нем у штурвала Капитан - сами знаете - кто. И склонится над картой Хранитель времени Ларри Мурр, прокладывая новые маршруты в море житейских бед... - И все в этом мире изменится в лучшую сторону? – спросил Рудигер. - Конечно, дорогой! - И это не пустые слова – наши с тобой судьбы тоже однажды сделали крутой вираж. Представь, я всего лишь об этом помечтала и кое с кем ПОГОВОРИЛА. А литературный Бог уже улыбнулся мне и переложил грядущее на другой галс. Выходит, что и вправду - поэт правит миром... - Ты же сказала, что душу мне вернул Капитан – призрак. - Разве он поэт? - Можно подумать, что тебе известно – кем он был до того, как стал призраком? Та злополучная таверна, где мы с тобой когда-то встретились, и провели сегодняшнюю ночь, не всегда называлась «Три пескаря». Раньше она была «Заводью поэтов». И в ней творилось настоящее колдовство. Тот, о ком сложится песня, обретал бессмертие. Догадываешься, кто был там главным? - Так вы сложили обо мне песню??? Господи, Ларри! Мы с тобой столько столетий вместе, а я до сих пор не знаю, кто ты на самом деле…

- Да какая к чертям разница? – спросила она и подняла на него глаза. - Ты жив – и мне этого вполне достаточно. - А что будет дальше? – в некотором замешательстве спросил Рудигер. - Этого я и сама пока не знаю. Но, если ты располагаешь временем, мы можем метнуться в Питер. И там спокойно обо всем поговорить. И во всем разобраться. Кстати, не помнишь – ломбард на вокзале есть?

Если успеем продать пяток дублонов, то доедем с комфортом! Что-то не хочется мне сегодня еще раз по Зеркалам прыгать… - А внуки? - Подождут. Они привыкли. И ключи возвращать я пока не собираюсь.

Когда на город спустится зима, и все метели выйдут на охоту, не вспоминай, что темные дома сразить не могут снежную пехоту. И, что они ни крепость, ни редут. И всем ветрам покорны, словно степи. И твердо знают – холода придут и всех замкнут в серебряные цепи. Ты о расплате с ними помолчи, и плащ накинь дырявый и не модный. Но сбереги тепло своей свечи тоскливой ночью в комнате холодной. Пусть огонек беспечно смотрит сны – про солнца луч и бабочку в полете. Чтобы потом - на краешке весны сказать нам всем, что вы «еще живете». Что все проходит – горе и беда. Война, болезнь и прочие напасти. И, что зима – всего лишь холода. И мир не навсегда у них во власти…

ГЛАВА 7. Мой дивный Петербург…

Они сидели в «Буквоеде» на Лиговке и пили кофе. Рудигер поставил очередную пустую чашку на стол, и с сожалением сказал: - Зря мы не прихватили бутылку с ромом – никак не могу согреться… - Сейчас придумаем что-нибудь – ответила Ларри, выныривая из очередного недочитанного романа. Вынула из кармана телефон и, покопавшись в нем, набрала номер такси. – Угол Невского и Большой Морской, пожалуйста! Потом достала браслеты и протянула один из них Патеру.

- Спрячь! Наденешь, когда я скажу! Рудигер вопросительно на нее посмотрел, но она только помахала рукой, давая понять, что все вопросы потом. А тем более ответы… Они отпустили машину, обошли дом и нырнули в подворотню. Ларри уверенно пробралась сквозь засыпанный снегом двор и остановилась у неприметной маленькой двери, на которой висел огромный ржавый замок. Рудигер присвистнул. - Спокуха на лицах! – сказала Ларри. И, тронув ржавую железяку рукой, произнесла какую-то странную фразу на незнакомом языке. Замок тихо звякнул и упал в снег. Дверь со скрипом отворилась, и перед ними открылась винтовая лестница. Судя по всему, ею давно уже никто не пользовался. Они почти на ощупь поднялись на верхний этаж и остановились на площадке перед проемом, заложенным красным кирпичом. Когда-то тут тоже была дверь. - Дьявольщина! – выругалась Ларри. – Сколько же можно этот дом перестраивать??? Снова приложила ладони к стене и опять повторила волшебную фразу. Кирпичи тихо осыпались. - Браслет надел? – оглянулась она на Рудигера. Менестрель утвердительно кивнул. – Тогда пошли. И они шагнули в дверной проем. - Где это мы? – спросил Патер шепотом, и покосился на видеокамеру, притаившуюся в углу. - В гостинице – ответила ему Ларри. – Не дергайся! Во-первых, тут сейчас никого нет: старый хозяин умер, а новые все никак ее не поделят. И заведение простаивает. А во-вторых, ты теперь тень и тебя никто не видит и не слышит. Как и меня, впрочем. - Браслеты? – спросил Рудигер уже обычным голосом. - Они самые. Что-то типа шапки – невидимки. Но удобнее в обращении. - Откуда Джу узнала, что они нам пригодятся? Ах, ну да – вы же два часа о чем-то сплетничали без меня. Или обо мне? - Не гони волну! – цыкнула Ларри.

И пошла дальше. Рудигер уже догадался, что и там будет какая-то дверь. Старая пиратка подошла к дальней стене, и снова пошепталась с ней на очередной тарабарщине. А потом нежно погладила рукой появившуюся дверь. Затем достала из кармана витой ключ и вставила в замочную скважину…

Они прошли по узкому коридору до пыльного окна, и зашли в комнату. Лунный свет, лившийся откуда-то сверху, выхватил из темноты очертания старинных книжных шкафов, камина и стола, заваленного книгами и нотными листами. - Боже правый! – изумился Рудигер. – Мой кабинет! - Узнал? – довольно хмыкнула Ларри.

И устало опустилась в кресло. Продолжая вертеть в руках витой ключ. Рудигер в оцепенении стоял на пороге и только переводил глаза с одного предмета на другой. В какой-то момент его взгляд зацепился за портрет над письменным столом.

Он открыл рот. Потом закрыл. И поднес к глазам собственную руку. Обручального кольца на пальце не было… - Чего захотел! – проворчала Ларри. – Да его с тебя, убитого, еще сто лет назад сняли! Вернее, почти сто. Лучше скажи мне – что ты хочешь? Чтобы мы просто погрелись тут до утра - или вернуться? - Вернуться – выдохнул Рудигер. - Даже, если за нами снова придут? - Даже, если придут… - Тогда подойди ко мне и дотронься до Ключей Времени. Ларри встала, сняла куртку и вытащила из-под рубашки цепочку с ключами. Рудигер подошел и в полном смятении заглянул ей в глаза. - Ну, что же ты задумался? Смелее… Саша! - Что я должен сделать? - Дотронься до Ключей. Назови год и месяц. И скажи – Время не властно! - Тысяча девятьсот четырнадцатый. Январь. Время не властно!

Я смотрела в очи далеких лун и ловила сетью волшебных рыб. Вспоминала снова, что ты не юн, на песке рисуя души изгиб. Не Мане я, явно, и не Матисс. И уж точно – не Сальвадор Дали. Поднимался голос и падал вниз. Чтоб опять исчезнуть в ночной дали. Потеряли дни свой привычный след. И закрыли тучи твою звезду. Но сквозь толщу зим, баррикады лет я тобой дышу и к тебе иду. Побежали стрелки часов назад, словно волны синие по реке. Я опять с тобой. Я ловлю твой взгляд. И твоя рука у меня в руке…

ГЛАВА 8. По городам ходил, разглядывал лица. По облакам ходил, разглядывал звёзды…

Ларри сидела у камина и читала книгу. Вернее сказать, пыталась это делать. То, выныривая из Прошлого, то погружаясь в него обратно. Исподтишка наблюдая, как Саша, т.е., пардон! – Руди, копается в ящиках письменного стола. Доставая то старые письма, то ноты, то фотографии. Она старалась сидеть тихо и не вмешиваться в процесс узнавания. Но платье ей явно мешало. Ларри чувствовала себя в нем весьма неуютно. Предыдущие четыреста лет, проведенные на капитанском мостике «Хроно», приучили ее к совершенно другой одежде. Рудигер покосился на нее из-под очков, сидящих на кончике носа, и спросил:

- Мешает? - Угу – вздохнула Ларри. - Можно, я джинсы надену? И браслет заодно. Тогда, даже если кто-то к тебе зайдет, то меня в этом прикиде не увидит. - Но тогда я тоже не увижу. А тебя без присмотра оставлять опасно.

Он помолчал и добавил.

– Дорогая моя …. Настасья Федоровна. - Вспомнил все-таки – удовлетворенно хмыкнула Ларри, и потянулась за сигаретой.

Но пачка была пуста. - Тысяча чертей! Как же я упустила из виду, что «Винстона» об эту пору здесь не найти? - Я же тебе папиросы принес. Дамские – улыбнулся Саша. - Раньше они тебе нравились. - Когда это было! – фыркнула Ларри. – Сто лет пройти успело. За это время чего только не произошло и не поменялось! - Кроме одного – ты по-прежнему меня любишь… Ларри помолчала. Потом подошла к Саше, обняла его за плечи и поцеловала в макушку. Он положил ладонь на ее руку и тихонько ее погладил. - Знаешь, мне часто снился этот дом. И твой голос. Вот только лица я ни разу вспомнить не смог. Хотя честно пытался. И никак не мог понять – почему меня все время тянуло в Питер? Я бродил по его проспектам, касаясь руками домов, и заглядывая в окна. Пытаясь отыскать твое отражение в старинных зеркалах. Сидел возле Невы и вслушивался в шепот волн – мне все казалось, что кто-то окликает меня по имени. Но ветер уносил слова – и я не мог понять, как меня зовут. И кто меня зовет… - Зато я теперь понимаю, почему ты в этой жизни стал музыкантом – улыбнулась Ларри. - Гитара открывает двери в любой дом. И ты надеялся однажды зайти в тот, который был когда-то нашим. Но его давно уже нет. Да и нас – тоже нет. Тех, прежних. Сашу и Настеньку расстреляли в Крыму в конце двадцатого года. Почти столетие назад. Остался только ключ… - Как он у тебя оказался? - В тот страшный день я держала его в руках. От нашего с тобой прошлого у меня тогда остался только этот ключ. И мальчик, который у нас так и не родился. - Откуда ты знаешь, что у нас был бы именно сын? - Я иногда встречаю в Отражениях маленького мальчика, похожего на твою детскую фотографию. Но не успеваю к нему подойти… - Бедная моя Ларри – сказал Рудигер, и попытался ее поцеловать. Но Ларри вывернулась из его объятий и отошла к пыльному окну. - Не надо, любимый. Ты же знаешь, что когда мы вернемся обратно, у тебя будет совсем другая жизнь. И другая женщина. Не стоит все усложнять. Это я виновата – не успела вовремя тебя найти. Рудигер вздохнул. И вернулся на свое место. - А письма и фотографии я смогу с собой взять? - Нет, дорогой. Но я могу подарить тебе этот ключ. И научить парочке заклинаний. Чтобы ты мог иногда сюда возвращаться. - Зачем мне возвращаться сюда без тебя? Я же вижу, что ты что-то задумала. Ведь эти прогулки по Отражениям случились не просто так? - Я просто хотела, чтобы ты вспомнил: кем мы были в прошлой жизни – ответил ему Настин голос. Рудигер обернулся и увидел, что платье аккуратно лежит на спинке кресла. А в комнате кроме него никого нет. Только снег по-прежнему кружит за окном. То, прижимаясь к стеклу, то улетая прочь. Да поленья в камине горят ровным пламенем, освещая комнату теплым светом. - Ну, уж нет! – вскрикнул Рудигер. И потянулся за браслетом. Но на том месте, где он лежал еще минуту назад, ничего не было. А на листке бумаги, приколотом к обоям над письменным столом, сами собой появились буквы: «НЕ ШАЛИ!!!» Рудигер вдруг вспомнил, как за какие-то шалости его, пятилетнего, однажды не взяли в театр. И снова почувствовав себя обманутым, лег на диван и заплакал. - Ну, что за детский сад? – недовольно пробурчала Ларри, и тихо добавила. – Прости, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть. Она возникла из сумрака и теперь сидела на диване рядом с Сашей. В джинсах и своей любимой клетчатой рубашке, в карман которой она только что убрала оба браслета. - Верни игрушку – попросил он тихим голосом. - Зачем? - Затем, что я хочу тебя видеть. И не хочу, чтобы нас видели другие. Сама сказала – вдруг, кто зайдет? - Ну, хорошо – вздохнула Ларри.

И застегнула на его руке браслет. А потом надела свой. И поинтересовалась:

– А чем это таким мы тут займемся, что никому этого видеть не надо? - А ты не догадываешься? – улыбнулся Рудигер. И, притянув ее к себе, крепко обнял и шепнул на ухо:

- Год на дворе, конечно, четырнадцатый. Но все-таки – тысяча девятьсот. И ты мне здесь пока еще жена. ВРЕМЯ НЕ ВЛАСТНО, ведь верно? - Стой!!! – закричала Ларри, пытаясь вырваться из его объятий. – КЛЮЧИ!!!!

ГЛАВА 9. А вид из окна был за век не в ответе…

Отплывает корабль, надрывается криком труба. Отплывает корабль и матросами подняты сходни. Отплывает корабль – и вернуться ему не судьба. Но его пассажиры об этом не знают сегодня. Отплывает корабль, оставляя растерзанный Крым. Отплывает корабль, увозя чью-то боль и обиду. Отплывает корабль, и слежу я с тоскою за ним до последней минуты его, не теряя из виду. Отплывает корабль к равнодушным чужим берегам. Отплывает корабль – и в прощании вскинуты руки. Отплывает корабль, оставляя Россию врагам. И себя, и страну обрекая на страшные муки. Провожая корабль, я на пирсе останусь стоять. И дождусь своей пули – я знаю, как это бывает. И на этой земле я однажды воскресну опять, чтобы в старом кино вновь увидеть, как он отплывает…

Они стояли на причале и смотрели вслед уходящему кораблю. «Генерал Корнилов» развернулся, дал прощальный гудок, и вышел в открытое море. Встревоженные чайки с криками взметнулись в свинцовое небо. Волны с шумом набежали на берег…

- Мы опять не успели – вздохнул Саша, и виновато посмотрел на Настю. - Ну что ты натворил, горе мое ненаглядное! Это ж надо было умудриться! ВРЕМЯ НЕ ВЛАСТНО! Надо же голову включать, когда произносишь такие слова! О чем ты подумал??? - О том, что в прошлый раз мы перепутали причал… - И дотронулся до Ключа? Саша грустно кивнул.

- Я нечаянно. - Господи! Неужели не ясно, что рядом с женщиной нужно думать только о ней!!! И как мы теперь будем отсюда выбираться??? - У нас же есть Ключи. - Ключам, дорогой, тоже нужен отдых – хотя бы день. А лучше – два. А через два дня здесь будет Первая Конная. Напомнить, что потом? - Не надо – мрачно сказал Саша. - Я не забыл.

Вздохнул и добавил:

- Мне просто показалось, что в нашей истории еще можно что-то изменить… Настя посмотрела на него глазами, полными слез. Отвернулась и пошла прочь с причала. Саша догнал ее у самой воды. - Прости, пожалуйста! Ну что я могу для тебя сделать, Настя? Разве что опять умереть рядом? Она задумчиво бросила в воду камешек. Потом повернулась и сказала: - Для начала забыть, что я Настя. Я – Ларри. И умирать здесь еще раз я не собираюсь! - А браслеты? – робко напомнил Саша. – Ты же сказала, что в них нас никто не видит! - Здесь это не поможет: эти сволочи чуют все, даже серебряные безделушки. Так что отсидеться не получится. Не будем рисковать. Ларри оглянулась. В кромешной темноте, упавшей на город, не было видно ни единого огонька. Только на причале раскачивало ветром жестяной фонарь. Да луна изредка выглядывала из-за туч. И тогда вокруг фонаря начинали ползать зловещие тени. Где-то неподалеку раздались выстрелы. - Пора! – сказала она – Сматываемся отсюда! Быстро! Они долго шли по берегу, спотыкаясь и обшаривая каждые кусты. Пока, наконец, не нашли лодку. Весла были обмотаны цепью, на которой висел большой замок. Но, когда ее это останавливало???

Саша греб, как сумасшедший, срывая с ладоней кожу. И почти не смотрел на Ларри. Она сидела на корме, завернувшись в его шинель, и думая о чем-то своем. Не замечая ни ветра, ни волн, ни мечущихся над ними чаек. Очертания берега, наконец, сменились. Наверху, за деревьями притаилась серая громада Ливадийского дворца. - Причаливай! – скомандовала Ларри. - Будем искать Зеркало. Она с трудом поднялась до половины лестницы, постояла, прижав ладонь к сердцу, и с тоской посмотрела на оставшиеся ступеньки. Саша подхватил ее на руки и понес наверх. Ларри обняла его за шею и притихла. Когда они, наконец, поднялись, сил у него почти не осталось. - Все! Дальше я сама. Он поставил ее на ноги и оглянулся. Дворец обреченно молчал. Деревья тревожно перешептывались, протягивая к ним голые ветки. А в небольшом фонтане отражались редкие звезды. Ларри вглядывалась в окна, стараясь понять, в какую дверь надо зайти, чтобы не плутать зря и не терять время. - Идем – сказала она коротко. И быстро зашагала наверх. Они поднялись на второй этаж, и пошли по коридору, завешанному портретами, фотографиями и какими-то морскими прибамбасами. Ларри задумчиво останавливалась возле каждой двери, прислушивалась к своим ощущениям, и шла дальше. Пока не добралась до углового покоя. - Что здесь? – шепотом спросил Саша. - Кабинет императрицы. Здесь самое старое Зеркало – ответила Ларри, тихо поворачивая ручку двери.

Они зашли в темную комнату и в изнеможении рухнули в два ближних кресла. - Давай посидим хоть пять минут – взмолился Саша, пытаясь отдышаться и пристроить куда-нибудь саднящие ладони. - Угу – согласилась Ларри. – Посидим. Что-то мне нехорошо.

И мрачно добавила:

- А будет еще хуже. Саша вопросительно поднял на нее глаза. - В этом Зеркале нет песочных часов. Так что проламываться сквозь Время придется самостоятельно. А это не слишком приятно. И даже больно иногда. Впрочем, не больнее, чем получить пулю в голову – задумчиво сказала она, потрогав старый шрам у виска. Саша оглянулся по сторонам, пробежался взглядом по окружавшим его предметам и передернул плечами. Чужое прошлое внезапно глянуло на него в упор. - Теперь ты понимаешь, что наша судьба – не худший вариант? – спросила Ларри и посмотрела на фотографию, висевшую над столом. - Мы с тобой потеряли только одного ребенка. Причем – не рожденного. А они – всех пятерых. Он ничего ей не ответил. Вздохнул, помолчал, и попытался найти в кармане сигареты. Но понял, что их там нет, и махнул рукой. Потом повернулся к Ларри и спросил:

– Что дальше? - Дальнейшее – молчанье – пробормотала она и подошла к зеркалу. Внизу под окнами послышались чьи-то голоса. Саша замер в кресле, потом вскочил и выскользнул за дверь. Ларри успела только проводить взглядом его отражение. Когда он вернулся, она по-прежнему стояла, приложив руки к деревянной раме. - Что там? – спросила Ларри, не оборачиваясь. - Патруль – коротко ответил Саша, и добавил. – Они нашли лодку. - Значит, пора выбираться. - Что я должен делать? - Подойди к Зеркалу, и постарайся представить себе, комнату, из которой мы исчезли. Возьми меня за руку и приготовься. Что бы ты не почувствовал, и кого бы ты в Отражениях не увидел – молчи! Если, что–то пойдет не так, говорить буду я!

ГЛАВА 10. У моих неотправленных писем судьба не рожденных детей…

Ларри положила в камин последнее полено и поняла, что дрова прогорят раньше, чем наступит утро. Тащиться за ними вниз смертельно не хотелось. - И не пойду! - тихо сказала она и покосилась на Рудигера, пытавшегося пристроить на подушке больную голову. – Я и так еще ни один месяц буду вздрагивать при слове «лестница». Потом встала, подошла к книжному шкафу и достала пачку журналов. Повертела в руках толстый том Некрасова и поставила его на полку. - Жечь книги в Петербурге начнут года через три. Не будем создавать прецедент. Вернулась к камину и принялась развязывать веревку, стягивающую пачку «Нивы». Потом достала из ящика стола старые письма и тоже бросила их в камин. Огонь радостно лизнул сухие листочки, быстро превращая их в пепел. Легкие бабочки, бывшие когда-то словами, радостно взметнулись вверх, а потом унеслись в дымоход. Ларри представила, как где-то высоко серый пепел смешивается с белым снегом и улетает в бесконечность. И протянула руку за следующей порцией. - Зачем ты это делаешь? – спросил Руди. И сел на диване, обхватив голову руками. - Болит? – поинтересовалась она, не ответив на его вопрос. Рудигер утвердительно кивнул, и тут же пожалел об этом. В голове что-то брякнуло и перекатилось. - Не удивительно. Пробивать башкой пространство – занятие не из приятных. Тем более, с непривычки. - Теперь я понимаю, почему ты не любишь шататься по Отражениям. Впрочем, выбора у нас не было. - Ну да – вздохнула Ларри, и потянулась за очередной пачкой писем. - Не жалко тебе? – снова спросил Рудигер. - Жалко. Среди них много тех, что я писала тебе на фронт, но так и не успела отправить. Но я помню, как они валялись тут по всему полу после обыска. Так что я просто переписываю их будущее. На всякий случай. - Ты бы лучше голове моей будущее переписала – хотя бы на полчаса! - Ну, голову-то мы сейчас быстро поправим. Посмотри, что я нашла за журналами! И Ларри помахала фляжкой. - С ума сойти!!! – выдохнул Рудигер. - Этому коньяку больше ста лет! - Угу. И впереди у него две революция, четыре войны и три обыска! Надеюсь, что пить его, все-таки, можно. Впрочем, ничего другого от твоей головной боли я предложить все равно не могу. Ларри с трудом открутила крышку и понюхала содержимое. - Вроде живой. Рискуем? - Дааа! – завопил Рудигер, и потянулся за фляжкой. - Цыц! – рявкнула Ларри. – Руки прочь от царской России! Не надо уподобляться господам комиссарам, и пить из горлА! Сейчас бокалы принесу! Рудигер поставил бокал на край камина и взглянул на свои руки. В отличие от головы, ладони чувствовали себя прекрасно. Он поднял глаза и недоуменно посмотрел на Ларри. - Я думал, что они никогда не пройдут. - Ну что ты, дорогой! Время лечит любые раны. Ну, или почти любые. И, отвернувшись, поправила прядь волос, пряча старый шрам на виске. - Тем более, что мы с тобой вернулись в четырнадцатый год. Сбежав из двадцатого. А раз год другой – то и мы другие. Рудигер опять внимательно посмотрел на свои руки, а потом перевел взгляд на Ларри . – Ты сказала «почти все раны». Твой шрам я вижу. А со мной, что не так? - Да все с тобой так. Просто на свой ты никогда не обращал внимания. Ведь он же был у тебя всегда – с самого детства. А спросить – как он появился, тебе было некого. - Ты и это знаешь??? - Ну, я много чего про тебя знаю – я же долго тебя искала. Только все время слегка опаздывала. Впрочем, сейчас речь не об этом. Расстегни рубашку и подойди к зеркалу. Ты помнишь, как это было? Он кивнул. - Когда тебя увели, я бросился на охрану… - И тебя ударили штыком – сказала Ларри.

И осторожно коснулась рукой странного темного пятна напротив сердца. - Бедный ты мой – прошептала она.

Потом обняла Сашу и спросила:

- Можно я тебя поцелую? - А Ключи? – благоразумно напомнил он, и слегка отстранился. Ларри улыбнулась:

- Не беспокойся! Ничего лишнего я не скажу! А если я и стану о чем-то думать, то только о том, что ты рядом. Причем здесь и сейчас. - Верю! Но лучше бы ты их сняла. Кто же знает, что нам с тобой придет в голову? Тем более, после столетнего коньяка. И такой же разлуки. Побудь еще немного Настей. Пожалуйста…

Нам бы встретиться где-нибудь - между зим. И придумать лекарство от всех разлук. А мы только в пропасть с тобой скользим, и тебя удержать не хватает рук. Ах, зачем оковы свои, круша, и вокруг не видя уже ничего, так стремилась в Вечность твоя душа, что не помнит имени своего? Без тебя опустели и день, и дом. Без тебя не нужен мне в них уют. Без тебя вся планета покрыта льдом. И до неба руки не достают…

ГЛАВА 11. В Отраженья не ходи…

- Вообще-то я люблю тебя не меньше, но, если ты настаиваешь - вздохнула Ларри и попыталась расстегнуть цепочку. Потом наклонила голову и попросила Сашу:

- Помоги! Замочек щелкнул, и Ключи привычно скользнули в ее ладонь. - И куда вас теперь? – задумчиво спросила она.

Она подошла к дивану и попыталась засунуть их под подушку. Ключи тихо обо что-то звякнули, и лезть туда отказались. - Что это у тебя там? – спросила Ларри, приподняла подушку и тихо выругалась - mildemonios!!! quees? – от удивления она перешла на испанский. Маленький черный браунинг притаился в смятых простынях. - Патруль, значит? А сюда-то ты пистолет, зачем приволок??? – спросила Ларри и укоризненно посмотрела на Сашу. Он отвел глаза и вздохнул:

- Ну, мало ли, кто еще кроме нас умеет шляться по Отражениям. Однажды я уже не смог тебя защитить… - Ага. А ты в курсе, что таскать за собой вещи из одного Мира в другой категорически запрещено? Нас же с тобой могло занести куда угодно! Счастье, что ничего плохого не случилось. И ты отделался только головной болью… - Ну, ты же мне не говорила, чего не надо делать… - А я могла предположить, что ты сцепишься с патрулем??? В общем, я так поняла, что целоваться нам сегодня не придется. Будем изучать Отражения! - Как скажешь – вздохнул Саша. – Я слушаю. - Стало быть, так: проще всего изменять Время в том же самом месте, куда ты хочешь попасть. Достаточно только это самое Время четко обозначить. И кое-что сказать. Поэтому мы и приехали в Питер на поезде. И пришли сюда – в этот дом. Хотя парочка заклинаний лишними не оказались – как ты помнишь. Попасть в другое место тоже можно, но это уже сложнее. Ключам после Перехода требуется отдых, а что произойдет с их владельцем за эти пару дней – никому не известно. Но есть запасной вариант – Зеркало.

Только оно должно быть очень старым. Современные зеркала для Перехода годятся плохо – поэтому в Грядущее лучше не лазить. А то там и останешься, если подходящего зеркала не найдешь. Возвращаться с тобой обратно мы будем тем же манером: на поезде до Москвы. И с вокзала прямиком в «Единорог». Кабак на своем месте, по счастью, уже который век стоит. Ну, а дальше дело техники. Если забиться в самый темный угол, и снять браслет, то никто и не заметит, что парочкой посетителей стало больше. Браслет, кстати, вещь весьма полезная. Потому, что пока он на руке, ты – тень. А тени не требуется ни еды, ни воды. Не всегда ведь в кармане оказывается парочка золотых для насущных проблем. Хотя курить почему-то хочется и в нем…

- А почему отсюда ничего нельзя брать?

- Потому, что вещь, принадлежащая одному Времени, при Переходе в другое искажает пространство. И можно улететь не туда…

- А ключ от дома – разве не принадлежит другому веку?

- Ключ ушел отсюда вместе со мной. И побывал на «Хроно» - так что он давно уже вне времени. И принадлежит только мне. - А как мы с тобой оказались в России? - Случайно. Однажды не очень удачно заглянули в гости на Тортугу. И нарвались на карателей. А, когда уходили от них на «Жемчужине», то влетели в дыру времени. Нас всех и разбросало. Внуки тогда были совсем мелкими, и штопать Время сами не умели. Хорошо еще, что Джу с Гектором успели их выловить. И вернуть на «Хроно» вместе с Ключами. А мы с тобой оказались здесь. - А почему же мы не вернулись? С Зеркалами ведь тогда проблем не было? - Так я и собиралась это сделать. Но на том балу, где мы с тобой встретились, ты внезапно позвал меня замуж… - Почему же внезапно? Мне тогда сразу показалось, что мы знаем друг друга лет сто – не меньше. - Даже больше – все триста. Но я не решилась тебе об этом сказать. - Я бы, наверное, этому не поверил. - Я так и подумала. И собиралась поговорить об этом позже. А потом мне понравилось быть твоей женой. И я не стала торопиться с возвращением. И Время нам этого не простило… - Это революция нам не простила. А Время тут совершенно не причем. Кстати о времени. Скажи, а что происходит здесь с возрастом? Сколько нам с тобой лет? - Ровно столько, сколько нам в тех местах, куда мы попадаем. Сейчас - двадцать пять. А в «Трех Пескарях» было слегка за сорок. В Москве станет немного больше. У тех, кто плавал на «Хроно» какого-то определенного возраста нет. Вон внуки только слегка подросли – хотя прошло целых четыреста лет. Все мы, бродящие в Отражениях всего лишь неприкаянные души. Одни из нас не нашли упокоения в своем настоящем.

Другие – как мы с тобой, никак не обретут будущего. Научившись избегать Последнего перехода, мы окончательно запутали свое грядущее, постоянно переписывая предначертанное нам судьбой. Плохо это или хорошо – мне пока не понять. Впрочем, длинная история всегда предпочтительнее короткой… - Ну да – согласился Рудигер, а потом спросил: - Скажи, а те, кто бродят в Отражениях, могут оттуда выбраться? - Скорее нет, чем да. У них же нет Ключей. И о Зеркалах они, наверное, тоже ничего не знают. - Жаль. А то я бы познакомился с одним из них. - Я даже знаю – с кем именно. Не спеши! Насчет ушедших в Отражения у меня есть одна идея. Потом мы ее с тобой обсудим. - Хорошо. А целоваться с чужим мужем в Отражениях можно? - Надеюсь, что да. Тем более, что год тут одна тысяча девятьсот четырнадцатый. А в нем ты мне совсем даже не чужой…

Все растащено, предано, продано – за идеи и миражи. Нам досталась такая Родина, на которой незачем жить. Опускается тьма кромешная. И летит к небесам душа – наше будущее замешано на гнилой воде Сиваша. Нету рядом ни дальних, ни близких, и висит над страной беда – попадая в расстрельные списки, все уходим мы в Никуда…

ГЛАВА 12. Война, разруха и зима стелили нам постель …

Она подошла к столу, подкрутила фитилек керосиновой лампы, и долго смотрела на свой портрет. Потом вернулась и села рядом с Сашей. - Хотя, с другой стороны, мы оба прекрасно знаем, что я здесь уже не Настя. Да и ты не совсем Саша. И оба не вполне представляем, как отнесется к этому Пространство… - Что тебя останавливает? Мы же бессмертны! И, что бы с нами не случилось – встретимся снова. Тем более, что теперь я знаю – где тебя искать. В Приюте на стыке Двух Миров. Скажи уж правду – ты просто боишься вернуться к нашим прежним отношениям… - Боюсь. И не хочу лишней боли: ни для тебя, ни для себя. Что, если мы в них увязнем? У каждого из нас давно своя жизнь. Так что даже, если все обойдется – расставаться будет куда труднее. А если не обойдется? Если нас опять в Багреевку зашвырнет?

- Тогда я, пожалуй, попытаюсь пристрелить там Агафонова. Может, хоть кого-то удастся этим спасти. Поэтому прежде, чем целоваться, верни-ка Ключи на место. И, пожалуйста, отдай мне браунинг. Ларри заинтересованно посмотрела на Рудигера:

- Ты хочешь вмешаться в течение Времени? - А что в этом плохого? Ты же однажды вмешалась… - Это разные вещи. Мной, дорогой мой, тогда двигала любовь. А тобой сейчас – желание отомстить. - Я бы так не сказал. Просто считаю, что любое зло должно быть наказано. А Бог в данном случае умыл руки… - Бог ни во что не вмешивается. К сожалению. - Хочешь сказать, что тебя не вдохновляет моя идея? - Отчего же? Очень даже вдохновляет! Но Агафонов приедет не один. - Что-то мне подсказывает, что я тоже буду не один. Ты ведь без присмотра меня туда не отпустишь и свои драгоценные Ключи мне не доверишь? - Боже упаси!!! Как можно? Ты даже гитару где-то вечно пытаешься потерять! Что тогда говорить про Ключи и голову? - Ну да. Как там у Вертинского? «Как легко вы теряете голову – ах, король, как рассеяны вы»… - Патроны не забудь, морда королевская! Они в столе – в нижнем ящике. И поцелуй же меня, наконец, вдруг потом на это времени не будет? - Погоди! – сказал Рудигер, задумчиво вертя в руках браунинг. – Надо же сначала придумать, что мы будем делать. А то, если нас и вправду куда-то занесет, следует быть во всеоружии… - У вас есть план, мистер Фикс? – улыбнулась Ларри. - Ну, не совсем, чтобы план. Я подумал, может быть стоит пробежаться по домам, в которые потом придут? Вдруг, кто-то захочет нам помочь? Но для этого нужны расстрельные списки. А в Яндекс нам здесь не залезть. Да и интернета тут еще долго не случится. Значит, нужно возвращаться… - Не нужно. Списки я помню наизусть. Вплоть до адресов. Рудигер вопросительно посмотрел на Ларри. - Хочешь спросить – зачем я в них лазила? Ну, во-первых, пыталась выяснить – удалось ли тебе уцелеть? А во-вторых, надеялась прочитать о том, что Агафонова, все-таки, пристрелили за награбленное золотишко. Тогда же много чего ценного до Москвы не доехало. Ну, а если не пристрелили, то где-нибудь отыскать его следы и поквитаться. Я только не додумалась, что шлепнуть его, гада, можно ДО, а не после. - Фига себе! – выдохнул Рудигер. - Тебе, значит, позволительно в течение Времени вмешиваться, а мне – нет??? - Фу, мастер Патер! Что за словечки? Мы же не в 21м веке – и тебе давно уже не пятнадцать! А, если говорить серьезно, то мне можно все. Помнишь детскую загадку про скорую помощь? – «сама режет, сама давит, сама помощь раздает»? Так вот я, как та «скорая» - сначала дыр во Времени понаделаю, а потом сама же его и штопаю. Ты-то этого не умеешь. А ведь собирался этой ночью Ключи из-под подушки уволочь! Вместе с браунингом. Скажешь, нет? - Собирался – вздохнул Рудигер. – Только никак не пойму - откуда ты про это знаешь? - А я все про тебя знаю, шкатулочка моя музыкальная! Как-никак четыреста лет вместе! Лучше скажи, к кому мы пойдем? И что потом? - Для начала к старой княгине. Потом найдем того штабс-капитана, с которым нас вместе взяли. Ну, и к пацанам - гимназистам. - Ага. И про Петю-артиста не забудь. Мало ли чего понадобится изобразить? - «Изображать» что-то, скорее всего, тебе придется. Надо же будет Агафонова как-то выманить. Я помню, как он на тебя глядел… - Лишь бы он не припомнил, как я ему ключом в глаз засветила! - Дьявольщина! - выругался Рудигер и виновато посмотрел на Ларри.

До него только сейчас дошло, что ей придется вспомнить ВСЁ. А он так и не решился ее спросить – ЧТО там с ней было? - Прости меня, дурака! Я ведь даже не поинтересовался – согласна ли ты туда вернуться? И так рисковать? - Не парься – как говорят мои внуки. Я согласна. Ты помнишь, как он на меня смотрел, а я – как он в меня стрелял. Про остальное можешь не спрашивать. Ничего плохого со мной произойти не успело. Меня просто убили. Она отвернулась, достала из-под подушки цепочку с Ключами и спросила:

- Ты готов? - Да уж, плохого ничего – буркнул Рудигер, и добавил:

– Готов, конечно. Осталось только проверить – как поживает Пространство? Он потянулся к Ларри и нежно поцеловал едва заметный шрам на ее виске. - Не так – сказала она, и подставила губы. Снежный вихрь за окном ударил в стекло и распахнул форточку. По комнате прокатился ветер. И огонь в камине погас. Но больше ничего не случилось. Рудигер облегченно вздохнул:

– Ну, хотя бы с этим все в порядке. Мы продолжим, когда вернемся. А теперь – здравствуй, Ялта?

- Угу. Только день не перепутай, пожалуйста, и в 7 декабря не попади!!!

- Да уж постараюсь как-нибудь!..

Годы, как кони – бегут и бегут по кругу. Над горизонтом звезды - бледней и ниже. Сколько столетий шли мы с тобой друг к другу, тщетно надеясь судьбу разглядеть поближе! Войны кончались. Потом начинались снова… Боги и Парки плели из дней паутину. А мы держали в ладонях осколки слова, и не пытались сложить из него картину. Волна набегала на берег и пахла кровью. Чужие корветы плыли в чужие дали. Слово когда-то было нашей Любовью, но дочитать нам его небеса не дали. Время стирало лица, листало даты. И заменяло нравы, мечты, одежду. В вечность ушли вожди, короли, пираты. И только мы навсегда потерялись между...

ГЛАВА 13. А в том, что я тебя люблю, не виноват никто…

- мы будем долго с тобой прощаться в том грустном сне? - нет. просто медленно возвращаться к тебе и мне. - как разобраться нам в самом важном - кем были мы? - искать следы на листке бумажном среди зимы... - так часто снился мне дом на Невском и лампы свет... - в его молчании королевском сокрыт ответ. - там время, тихо пройдя сквозь крыши, замедлит бег. - а в темном зеркале вновь задышит минувший век. - наш путь лежит сквозь года и вьюгу, меж серых туч? - но, чтоб открыть там сердца друг другу не нужен ключ. - зачем ночами так много снега летит с небес? - наверно, полночь лишь для побега. и для чудес…

Они стояли у заиндевевшего окна и смотрели, как идет снег. Иногда по проспекту проносились одинокие пролетки и пробегали редкие прохожие. - Как странно видеть их живыми – задумчиво произнес Рудигер. - А нас? – спросила Ларри. - А нас тем более – ответил он.

И осторожно погладил ладонью почти зажившую ссадину на ее щеке. - Зачем ты между нами сунулся, горе мое? – поинтересовалась Ларри, покосившись на его забинтованную руку. - Затем, что ты – женщина. А я – боевой офицер. - Ты еще моим пиратам расскажи, что я женщина! – хихикнула Ларри.

И серьезно добавила:

- Твоя война, дорогой мой, сто лет назад закончилась. А в моих палестинах, вернее водах, это образ жизни. Я бы справилась. - Да теперь-то я это понял. А там я просто за тебя испугался. - Он испугался!!! Это я чуть с ума не сошла, пока мы тебя к Зеркалу тащили! Ты же четыре раза сознание терял… - Но ведь все обошлось? И рука почти не болит. А в Москве я вообще про нее не вспомню. Зато штабс-капитан успел семью на последний пароход погрузить. - Ага. И Петя увез княгиню в Алушту. Может, там у них все сложится иначе… - Надеюсь. Давай поскорее забудем все это, как страшный сон. Скажи лучше, чем мне тебя порадовать? - Я бы послушала песенку. Про нас с тобой. Только как ты теперь ее сыграешь? С больной-то лапой? - Это какая же песенка про нас? – спросил Рудигер, и удивленно вскинул на нее глаза. - А ты до сих пор не понял? – рассмеялась Ларри. - «Последний бал», конечно. Рудигер замер.

- Господи! – выдохнул он – так вот почему Ушаков меня так зацепил!!! - Еще бы! – фыркнула она, и спросила. - Помнишь?

Танцует прапорщик пехотный. Под Луцком будет он убит. И дева юная охотно ему о страсти говорит. Она твердит ему о страсти такой небесной, неземной. Настасья Федоровна, Настя, что делаете вы со мной?..

- Только меня убьют не под Луцком…

- И не в пятнадцатом году. Я потом отыскала в интернете это стихотворение. Правда, не знаю, откуда ты взял остальные строчки. - Этого я уже не помню. Но как ты поняла, что я – это я? - А по песенке и поняла – улыбнулась Ларри. - Когда нашелся ключ, я бросила корабль на Гектора, и умчалась искать тебя по Отражениям. Я же только тогда сообразила, что ты тоже бессмертен. И должен был уцелеть. - Но нашего сына это не спасло. - Он просто не успел родиться. Когда я очнулась на корабле, его уже не было. А Джу изрядно потрудилась над тем, чтобы я все забыла. Ну, или почти все. Больше восьмидесяти лет я спокойно плавала на «Хроно». И вместе с Джимом и Мышкой штопала время. А потом Джим вытащил откуда-то шкатулку, нашел в ней ключ и пришел спрашивать – от чего он? - И ты все вспомнила? - Да. И безумно захотела увидеть тебя снова. - А я не знаю, что со мной было. Но все эти годы жил с ощущением, что меня занесло куда-то не туда. - Но со страной ты все-таки не промахнулся. И я опять тебя нашла. Однажды кто-то затащил тебя в «Морской Единорог», а я заскочила туда по делам. Ты спел тогда Ушакова. И все сошлось… - Господи! Я же «Бал» уже лет десять не пою. А в тот вечер он внезапно вспомнился… - Ну, вот видишь, как все удачно получилось! - Но я женат. - Я помню. Поэтому и не хотела, чтобы между нами что-то произошло. Чтобы не усложнять тебе жизнь. - Но мы целовались! - И что??? Сто лет назад в нашем парадном ты целовался с соседской гимназисткой, будучи вполне женатым! – напомнила Ларри. - Господи! Ты все еще на меня за это обижаешься??? Там же ничего не было!!! Я просто хотел узнать – умеет ли она целоваться? - Вот и у нас – ничего не было. Я тоже просто выясняла – насколько хорошо ты сейчас это делаешь? Рудигер обиженно вздохнул, и перевел разговор на другую тему: - Что теперь с нами будет? - С НАМИ – ничего. Ты вернешься в Москву. А я – на корабль. Джим уже достаточно взрослый, чтобы Гектор сделал из него капитана. За пару лет мы передадим ему все свои знания. - А потом? - Потом я займусь другим делом. Надо же построить Приют на Стыке Двух Миров. И там остаться. И сделать так, чтобы в нем можно было увидеться с теми, кто нас покинул. - А как же моя душа? Ведь она в твоих руках? - Твою душу я пристрою в хорошие лапы. Мышка Маус подойдет?

Рудигер вздохнул:

- Наверное. Отдаешь меня, как кота. - Как любимого кота – обрати внимание! Не волнуйся! Вы прекрасно с ней поладите! А заодно и присмотрите друг за другом. К тому же, ты всегда сможешь ко мне подняться. В лестнице всего-то пять тысяч ступенек. - Ты уже подсчитала? - А ты как думал?! Я же исходила эту чертову лестницу вверх и вниз тысячу раз, пока искала тебя в Двух Мирах! И нашла за радугой почти всех, кого я любила. Со многими из них я хотела бы встретиться снова. Надеюсь, что теперь ты понимаешь – КАК важно для меня – построить Приют! Да и для всех нас, наверное. И не станешь обижаться, и считать, что я тебя бросила. - А до Приюта мы сможем видеться с тобой? Мне будет тебя не хватать… - Сможем. Но не так, как здесь. И не так часто, как хотелось бы. Нам обоим надо прийти в себя. Да и с должности капитана меня никто не снимал. «Хроно» - это, на минуточку, сто двадцать человек команды. Джим, Мышка и дырявое Время в придачу. - Выходит, что цена за мою душу, все-таки, великовата – вздохнул Рудигер. – Раз ты настолько привязана к кораблю. И мы не можем быть вместе. О твоих пиратских делах я вообще прежде никогда не задумывался. Когда мне случалось бывать на «Хроновороте» все вроде бы было ровно… - Так я и приглашала тебя только тогда, когда все было «ровно» - улыбнулась Ларри. – Не ходить же с тобой на абордаж? У каждого свой путь, дорогой. Главное, что мы оба живы. И нашли друг друга. К тому же дороги наши все равно пересекаются. А в том, что я тебя люблю, не виноват никто. И потом – мы были вместе в Прошлом. И, может быть, окажемся рядом в Будущем. Так что остается только перелистать Настоящее, как скучную главу в интересной книжке. - Когда мы должны вернуться? - Тогда, когда ты будешь готов со мной расстаться. - А, если я не готов? Или не хочу? - Ну, дорогой, это не разговор! Ты же прекрасно знаешь, что Ключи у меня. И что Время нельзя надолго оставлять без присмотра. А штопать его могут только младшие Мурры. В обмен на твою душу, между прочим! Нет, видно плохая это была затея – привезти тебя сюда… - Ты об этом жалеешь? - Ну что ты! Я же была счастлива с тобой целых два дня. - Даже в Крыму? – усмехнулся Рудигер. - Все же закончилось хорошо? Значит - и там тоже. Меня ведь не так часто на руках носят! И видят во мне женщину, а не капитана – улыбнулась Ларри.

- Но теперь мне придется попросить у Джу напиток Забвения. Для тебя.

- Нет – твердо сказал Рудигер. - Я не хочу ничего забывать. - Но мы должны вернуться! - Мы и вернемся. Но не сегодня. Краем уха я слышал все, что ты говорила Смерти про цифру «три». А у нас с тобой было только два дня. Могу я рассчитывать еще на один? - А «Бал» споешь? - Честно постараюсь вспомнить! - Ну, слова-то я тебе подскажу. И даже мелодию напою немножко. Если смеяться не будешь. Пою я, все-таки, хуже, чем стреляю…

Они спешат к стеклу прижаться и заглянуть на площадь вниз. Пока снежок над черным плацем как бы в беспамятстве повис. Шагают битюги. От пара Сенная площадь чуть видна. И снег танцует. Только пара как бы застыла у окна. Обоз идет. Бренчит бубенчик. Вихрь налетает, обнажив, холодный камень, бедный френчик. Целуй ее, пока ты жив!..

ГЛАВА 14. Дано не каждому понять…

Когда Рудигер проснулся, за окном было серое питерское утро. Он сел на диване, и внезапно понял, что в комнате он один. - Настя! – позвал он.

Но никто не откликнулся. Только в коридоре что-то упало. Едва одетый он выскочил в полутемный коридор, даже не проверив, есть ли на его руке браслет. И увидел Настю, стоящую в обнимку со старой вешалкой. - Господи! Как ты меня напугала! Что ты тут делаешь? - Да вот, ушла сюда поплакать, и уронила эту чертову деревяшку. Не хотела тебя будить – и, все-таки, разбудила. - Мне показалось, что ты исчезла и не вернешься. - Куда я могу исчезнуть? Хотя была такая мысль – все-таки метнуться к Джу за напитком. Но потом подумала – вдруг что-то пойдет не так? И у меня не получится вернуться обратно. И ты навсегда останешься здесь. Один… - Я уже сказал тебе, что не хочу ничего забывать. Но, может быть, нам и правда остаться здесь? Вдвоем. - А как же Время? А Джим и Мышка? Мы и так с тобой здесь не слабо похозяйничали. Страшно подумать – сколько дыр им теперь придется штопать! Да и потом, от того, что мы останемся – ничего не изменится. Даже, если мы сумеем обмануть Гражданскую войну, тебя все равно расстреляют в тридцать седьмом. Малыш погибнет на фронте, а я – не переживу блокаду. - А если уехать? Куда-нибудь в Париж? Пока есть деньги и время. Ведь даже Первая Мировая еще не началась. - Зато потом будет Вторая. И оккупация. Вы уйдете в Сопротивление. И не вернетесь. Сашенька! Я же уже все параллельные миры пролазила и проверила! И не нашла там вариантов! - А как же судьба, которую можно переписать? - Однажды я её уже исправила. Больше не получается. Я попыталась. - Ты об этом плачешь? - Не только. Мне ужасно не хочется с тобой расставаться. - Тогда давай вернемся вместе! - Куда??? К тебе? И что ты скажешь дома? Познакомься, дорогая, это моя жена из прошлой жизни? – и я хочу к ней вернуться??? А у меня в Москве дома нет. Мы просто появляемся в «Морском Единороге» - или у друзей, когда это необходимо. А потом опять возвращаемся на «Хроно». Ты не сможешь уехать туда с нами. Чтобы на нем плавать, надо на нем вырасти. Или просто родиться пиратом. А ты родился менестрелем. Что случится с этим миром, если в нем не станет твоих песен? Лучше я буду иногда появляться в этих снегах и просторах. У нас есть еще пара лет, чтобы как-то уладить все дела. А потом ты будешь подниматься ко мне наверх. И, может быть, кто-то однажды заменит меня на моем посту. Чтобы отпустить сюда – на угол Невского и Большой Морской. У этого дома странная судьба – вдруг и нам когда-нибудь снова найдется в нем уголок? И вообще, мне кажется, что ты и сам скоро переедешь в Питер. Потому, что не сможешь вернуться к прежней московской жизни. Я как-то не подумала о том, что прошлое иногда сильнее настоящего. Прости, пожалуйста. Ну, дуро, горе маме! - Не расстраивайся! Такое прошлое я, пожалуй, не поменяю ни на какое настоящее. Вот ведь какой парадокс - иногда приходится уйти, чтобы остаться. Остаться собой. И остаться с теми, кого любишь. - Значит, ты на меня не сердишься? - Ни капельки! А чтобы ты мне поверила, могу тебя поцеловать! - Ох, нет, дорогой! Целоваться мы больше не будем. Иначе так и застрянем здесь аж до семнадцатого года! А это уже лишнее – штурм Зимнего мы с тобой один раз уже посмотрели. Все! Гасим свечи, меняем облик – и собираемся обратно. И, пожалуйста, не рассказывай никому, что я умею плакать! Руди, ты меня слышишь? - Руди тебя слышит. А Саша – нет. Иногда так хочется опять побыть молодым. И счастливым… - Не капризничай! А то заберу на «Хроно», и стану гонять по реям вместе с Джимом! Но, если ты быстро в себя вернешься, то мы успеем еще прогуляться до вокзала пешком. - А, если быстро не получится? - Тогда придется использовать Ключи. И упасть кому-нибудь на голову в «Морском Единороге». Что для тебя предпочтительнее? - Предпочтительнее, прогуляться. А ты оставишь мне ключ от дома? - Ну, конечно, дорогой. Я же тебе обещала. Быстренько убирай гитару и не вздумай прихватить с собой чего-нибудь еще! Да, и про браслет не забудь. Раз уж мы идем пешком. Не стоит народ пугать - сто лет назад джинсы тут еще не носили. - Скажи, пожалуйста, каким же образом мы гитару-то по Отражениям таскаем без последствий? – спросил Рудигер, натягивая куртку. - А какие могут быть последствия, если гитара – это часть твоей души? – улыбнулась Ларри. - Причем, лучшая ее часть – пробормотал Рудигер.

Пожал плечами, потянулся к инструменту и остановился, как вкопанный. - Что-то не так? – спросила Ларри. - Более, чем так – ответил он. - Посмотри, что здесь написано.

Ларри взглянула на фирменную наклейку и расхохоталась.

– ЛариВи! Да уж, солнце мое, похоже, что это судьба! Раз даже гитара носит мое имя! «Жизнь» и «Лари» - выходит, что ты тоже держишь мою жизнь в своих руках… На этот раз они воспользовались обычной лестницей. И пока Рудигер запирал дверь, и прятал ключ в самый глубокий карман, Ларри ускакала вниз, перепрыгивая через три ступеньки. Дверь парадного закрылась так тихо, что сонный швейцар ничего не заметил. А потом они медленно шли по Невскому, и считали шаги. - Пять тысяч – сказал Рудигер, коснувшись вокзальной двери. - Вот видишь – улыбнулась Ларри. - Не так уж это и много. Значит, по лестнице надо будет пройти ровно столько же, сколько от нашего дома до Николаевского вокзала. - Если бы это было возможно, я так и шел бы с тобой от него до самой Москвы… - Тоже мне – Путешествие из Петербурга в Москву! Пешком и по сугробам! - фыркнула Ларри. - Нетушки! Лучше паровозом! Помолчала и добавила:

- Не грусти! Успеем еще побыть вдвоем - старые поезда едут долго. И обязательно прогуляемся куда-нибудь. Чтобы все было как в твоей песенке…

Для счастья, видит Бог, нужна всего лишь малость - чтоб рядом кто-то шел, нас искренне любя. Давай же просто жить, а сколько нам осталось - волнует ли меня, волнует ли тебя? И что нам этот век - с взведенною чекою, отнявший навсегда и веру, и покой? Пока надежда есть, коснись ее рукою. И к ней прижмись щекой, и к ней прижмись щекой! И даже, если мир вокруг перевернется, и небо упадет, и друг тебя предаст - пока душа жива, покуда сердце бьется, нас любящий спасет и смерти не отдаст. А те, кто говорят, что сердцем жить не надо и годы напролет торгуются с судьбой, не знают, что любовь - высокая награда. И нас бедней с тобой, и нас бедней с тобой...

Пройдет два года. Джим уйдет в свое первое самостоятельное плавание. Джу выкупит «Морской Единорог» и станет хозяйничать там вместе с Гектором. Рудигер уедет в Питер и поселится в гостинице на углу Невского и Большой Морской, а Ларри построит Приют на Стыке Двух Миров, надежно спрятав Ключи Времени в волшебном сейфе. Несколько раз в год Патер будет исчезать из Настоящего, чтобы пройти свой путь в пять тысяч ступеней. И встретиться с Ларри. И не только с ней. Мышка Маус станет навещать их всех по очереди. А потом вернется на «Хроно». И пока его штурвал будет в надежных руках младших Мурров, с этим миром не случится ничего плохого.