Туда где свет

Глава 1

Туда где свет.

Уже третий час шел Алексей по разбитой, то ли асфальтовой, то ли грунтовой дороге. Эти участки дороги чередовались в совершенно невероятной последовательности и от этого путь был невероятно труден. Участки с асфальтом были полны грязных луж, заполненных мутной и гнилой водой, иногда закрадывались мысли, что стоит только вступить в такую лужу, и она скроет тебя с головой, и рябь, успокоившись, не оставит от тебя и следа. Участки грунтовой дороги были заполнены липкой и скользкой грязью, которая при каждом шаге пыталась сбросить человека в кювет, в умершие заросли придорожной травы и кустарника, так и не дав дойти до цели.

Но Алексей шел до того места, да той цели, до которой нужно дойти любой ценой. Его что-то влекло туда, тянуло невидимой, но крепкой нитью Ариадны, звало настойчивым голосом в глубине души. Разумом он понимал, что за двадцать пять лет, когда он был там в последний раз, ничего не осталось от того места, ни людей, ни дома, в котором они жили, но его влекло туда с каждым шагом все сильнее и сильнее. Этот зов давал силы идти к этой невидимой цели, к этому заветному и давно забытому Богом и людьми месту. Но сама жизнь, сама природа, сама матрица мироздания была против, что бы он достиг цели, подсовывая ему, то разбитую дорогу, которая забыла уже не только как выглядят шины машин, но и следы человеческой обуви. Ветер, холодный пронизывающий ветер, который не имел направления и как бы путник не пытался от него спрятаться, ветер настойчиво, с напором бил его в лицо и пытался залезть под осеннюю куртку, под джемпер, туда в душу, чтобы своим холодом и воем заглушить и заморозить тот зов который вел путника к цели. Ветер знал, что стоит только оборвать этот голос, и путник собьётся с пути, потеряется, обязательно поскользнётся на жирной грязи и съедет в кювет, на обочину, где путника поджидает серая, мертвая осенняя трава, которая схватит, опутав своими серыми стеблями как паутиной, не даст подняться, прижмет его к озябшей земле, которая отберет последнее тепло из озябшего тела, так и не дав достигнуть цели.

Алексей остановился, поёжившись, прогоняя холодный ветер из-под одежды, не давая ему шанса пробраться своим холодным дыханием в душу, к зовущему голосу. Закурив озябшими руками сигарету, Алексей посмотрел на серое тяжелое небо. Оно было настолько близко, что почти физически прижимало его к разбитой и грязной дороге. Хотелось упереться в него рукой, отодвинуть его от себя, но цвет неба, которое было похоже на придорожный сугроб, такое же грязное, серое, водянистое, что стоит к нему прикоснуться и из него польется холодная, серо-коричневая, гнилая вода, которая будет липкими струями пытаться пробраться под одежду помогая ветру выстудить зовущий голос, притаившийся в глубине души. Лес, который стоял в метрах двухстах по обеим сторонам дороги, был похож на ободранные, грязные стены подворотен. Он утратил свою яркость и праздничность ранней осени, смыл с себя яркие краски, перемешал все радужные цвета в один, отталкивающий грязно-бурый, пугающий цвет.

Этот лес-стены рождали в мозгу Алексея наваждение, сцену двадцатилетней жизни, которой он отдал половину из сорока лет. Перед его глазами как в черно-белом, немом кино, представлялся уходящий поезд по бесконечным путям, зажатый между грязных стен. Последний вагон, с двух сторон которого были ступеньки и гладкие, отполированные поручни. Бесчисленная масса людей: без цветных, немых, усталых, но с ожесточением бегущих за этим последним вагоном, пытающихся ухватится из последних сил за поручни, вскочить на подножку вагона, чтобы оказаться там, в тепле, внутри, в ярком свете и дорогом убранстве, в этом уюте, среди ярких и успешных людей, которым удалось пробраться, залезть в вагон-мечту, чтобы обрести тот долгожданный цвет, голос, а самое главное значимость. И эта река бесцветных людей бежит к своей цели, своей мечте. Она не замечает упавших, она просто топит их, размазывает по земле, давит. Нет времени остановится, подать руку, помочь, потому что стоит только встать, как река-толпа поглотит и тебя вслед за упавшим, утопит, захлестнёт, раздавит. Один парень забравшись на ступени вагона-мечты подтягивает девушку, пропихивает в перед себя к заветным дверям, к счастью, теплу и богатству внутри вагона, но люди, те, кто почти достиг цели отталкивают ее, не пускают, им тоже надо внутрь. От очередного толчка, парень который всеми силами пытался удержать девушку, срывается вниз. Тот час, поглощённый рекой людей, захлебывается в ней, без надежды всплыть, исчезает, а девушка, ослепленная богатством и красотой внутреннего убранства вагона уже не может думать о чем-то другом и забыв парня с новыми силами пытается пробраться внутрь. С другой стороны вагона, женщина-мать, чудом уцепившись за поручень, из последних сил, пытается подтянуть за руку бегущую маленькую девочку. Девочку целиком скрывает река людей, лишь глаза девочки, которые как за руку матери цепляются за ее душу, полны отчаяния, непонимания и обреченности. В какой-то момент их руки размыкаются, размыкается и их взгляд с матерью, но люди-река не щадят никого, накрывая собой и девочку, и печальный, обреченный взгляд. Мать, как будто освободившись от тяжелого груза, не пытается бросится в реку людей, чтобы спасти ребенка, а с утроенной силой пытается пробиться ко входу в вагон-мечту. И в этой борьбе за вагон-мечту есть что-то завораживающие, дикое, дьявольское, что тянет тебя к участию в этом действии, лишая воли и понимания реальности, значимости этой цели, вагона-мечты, ты просто бежишь и цепляешься КАК ВСЕ.

Наваждение спало внезапно, Алексей понял, что стоит перед домом, большим, когда-то уютным домом. То, что он видел перед собой вызывало боль и тоску, дом где родился его отец и дед, обвалился, разрушился, как память о тех, кто был ему дорог. Но даже с обвалившийся крышей и пустыми, черными провалами окон, этот дом, который сейчас напоминал собой труп большого зверя, который умер, разложился, оставив после себя только скелет с натянутой на него шкурой, вызывал только теплые воспоминания и нестерпимую боль в душе. Тополь, большой, вековой, который стоял перед домом, и по которому Алексей нашел нужное ему место, был похож на исполинский могильный крест, который нависал над трупом когда-то живого жилища. Алексей помнил этот тополь другим: могучим, тополь-шептун, с огромной зеленой копной листьев.

Алексей присел на скамейку чудом сохранившеюся у разрушенного временем дома и почувствовав, как вместо зовущего голоса в душе рождается, что-то новое, растущие с каждым мгновением, то обжигающие его, то согревающие изнутри, отгоняющие злой ветер и небо-сугробы, дополняющие его, раскрывающие тайны и смысл существования. Там внутри души рождалось то, что давало знание и силы жить, оно было самой жизнью, оно было самим смыслом жизни. То, что когда-то заложили в его душу отец и дед, пробуждалось здесь, сейчас, среди этой разрухи и серости, среди этого тлена и запустения. Те семена, которые были вложены в его душу родными людьми: ростки честности, чести, сострадания, любви, верности, дружбы, человеколюбия, стали прорастать здесь в Богом и людьми забытом месте. И он, Алексей, уже не мог остановить этот процесс, эти ростки превращались в звезды в его душе, а потом и в солнце, наполняя его светом и теплом изнутри. Этот свет смывал с его души деготь и застывший битум злости, алчности, жадности, ненависти к людям, наполняя его. Глаза, которые были пустыми и блеклыми наполнялись этим светом. В первые за двадцать лет жизни он почувствовал себя живым, усталость, боль и ненависть ко всему отпускала его. Он приобретал смысл жизни дарованный ему его предками, мозг, заполненный этим светом скандировал слова деда и отца, которые говорили ему при жизни и смысл которых был забыт, заперт в памяти в процессе гонки за вагоном-мечтой. Эти слова давали смысл жизни, который был не в том, чтобы строить дома, растить деревья и воспитывать сыновей, потому что деревья умирают, дома ветшают и рушатся, а сыновья просто люди, которые могут солгать, обмануть, предать, поддавшись чьему то влиянию. Мы люди, мы чьи то сыновья, которым свойственно грешить, мы все совершаем ошибки. Голос в голове твердил одну лишь истину, один лишь смысл жизни, который знали отец и дед, и он гласил: - «Человек рождается в этом мире плача, а рядом, кто с ним находятся, смеются от радости и счастья, что человек появился на свет, а уходить из жизни, человек должен улыбаясь от счастья, что прожил эту жизнь достойно, для людей, с честью и правдою, а люди, что находятся рядом плакали, от того что, уходит человек который был как солнце, который был человеком с большой буквы.»

Неизвестно сколько прошло времени, солнце уже опустилось за кромку леса на горизонте, превратив его из обшарпанной стены подворотни, опять в радужную палитру художника, разбрызгав цвета. Погода словно испугавшись внутреннего света, преобразилась: спрятался и стих холодный пронизывающий ветер, забрав с собой тяжелое небо-сугроб. Встав со скамейки Алексей понял, что путь по жизни только начался, мудрость, дарованная этим мертвым местом, навсегда останется в нем, а цель жизни дарить эту мудрость другим, заражать ее тех, кто гонится за вагоном-мечтой. Впереди была разбитая дорога, но он знал, что сможет пройти много таких дорог, он изменился, он перестал быть серой, безмолвной толпой-рекой, он человек свет, человек мудрость, цель остановить эту реку, цель заражать людей жизнью!!!

Нижегородская обл.

январь 2022 год.