Тропы Правы. Становление целительницы

Глава 1

Время: неизвестно. Пространство: неизвестно

Глава 1. Утро последнего дня

Права проснулась ещё до рассвета.

Дом дышал тишиной. За стенами шелестел мокрый лес, и где-то далеко, за туманной рекой, уже пели первые птицы.

Сегодня она должна была уйти из дома.

Она лежала неподвижно, глядя в потолок. Живое дерево, из которого был выращен их дом, мягко светилось изнутри — едва заметно, как угасающий уголёк. Скоро взойдёт солнце, и свечение погаснет до следующей ночи.

Пятнадцать лет она засыпала и просыпалась под этим светом.

Права медленно села на кровати. Босые ноги коснулись тёплого пола — дом всегда знал, когда она мёрзнет. Она провела ладонью по стене, чувствуя под пальцами живую текстуру, похожую одновременно на кору и на кожу.

— Я вернусь, — прошептала она.

Стена чуть потеплела под её рукой. Может быть, это был ответ. Может быть, просто утренний сок поднимался по древесным венам.

Права никогда не могла точно сказать, что в этом мире живое, а что — только кажется живым.

Она оделась просто: светлая рубашка из льняной ткани, выращенной в материнских теплицах, тёмные штаны для дороги, мягкие сапоги с высоким голенищем. Волосы заплела в косу — так удобнее в пути.

В зеркале отразилось знакомое лицо. Серо-голубые глаза, тёмно-русые волосы, тонкие черты. Обычная девочка из лесного поместья.

Да, самая обычная, — подумала Права с горькой усмешкой.

Но – обычная ли?

На кухне уже горел свет. Мать сидела за столом, обхватив ладонями глиняную чашку с травяным отваром. Она не спала — Права видела это по теням под глазами, по слишком прямой спине.

— Доброго света, мама.

— Доброго света, милая.

Голос матери звучал ровно, безэмоционально. Как-то слишком ровно.

Права села напротив. На столе уже стояла её чашка — травяной чай из Мяты, Азарума и чего-то ещё, чуть горьковатого, бодрящего. Материнский рецепт для дальней дороги.

Они молчали.

За окном светлело. Туман над рекой окрашивался в розовое, и лес постепенно проступал из серой мглы — сначала верхушки старых дубов, потом берёзовая роща, потом ограда сада с её вечнозелёным плющом.

— Отец ушёл на рассвете, — сказала мать. — Ему нужно было на северную станцию. Он просил передать...

Она замолчала.

— Что он гордится мной, — закончила Права. — Я знаю.

— Что он будет ждать. Каждый день.

Права опустила глаза в чашку. Фиточай пах летом и детством.

— Я могу остаться, — сказала она тихо. — Велена говорит, что путь не обязателен. Что можно ведь учиться здесь.

— Да, можно. — Мать наконец посмотрела ей в глаза. — Но ты не останешься.

И это не было вопросом.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я видела, как ты смотришь на дорогу. Каждый вечер. С тех самых пор, как тебе исполнилось двенадцать.

Права хотела возразить, и - не смогла. Мать была права во всём. Да, она каждый вечер она выходила на крыльцо и смотрела туда, где тропа исчезала между деревьями. Иногда ей казалось, что сама дорога зовёт её.

Иногда она даже была уверена в этом.

После завтрака они вместе вышли в сад.

Утро выдалось ясным. Роса ещё лежала на траве, и Права сняла сапоги, чтобы пройти босиком. Ведь ходить босиком так хорошо! Земля была прохладной и влажной, и каждый шаг отзывался внутри. Девушке казалось, будто сама Земля при этом здоровалась с ней.

Сад матери занимал почти гектар земли. Здесь росли растения со всего мира — и не только с Земли. В дальнем углу, под специальным куполом, мерцали три лунных цветка с Лиоры: их серебристые лепестки раскрывались только ночью, но даже сейчас, закрытые, они казались чем-то невозможным.

— А помнишь, как отец привёз их? — спросила мать.

— Помню. Мне было девять. И я тогда думала, что это звёзды, которые упали на землю.

Мать улыбнулась, впервые за это утро.

Они дошли до края сада, где под старой яблоней стояла деревянная скамья. Отсюда открывался вид на всю долину: река, лес, далёкие холмы. Где-то там, за холмами, начинались Северные озёрные земли — первая остановка на её пути.

— Я хочу кое-что тебе рассказать, — сказала мать. — То, что не рассказывала раньше.

Права насторожилась. Голос матери изменился — стал глубже, серьёзнее.

— Когда тебе было семь лет, ты заблудилась в лесу.

— Я помню.

— А ты помнишь, что говорила потом?

Права кивнула. Это было её первое настоящее воспоминани. Не некий детский туман, а что-то острое и ясное.

— Помню: лес разговаривал со мной. Помню, деревья показывали дорогу. И что кто-то светлый вёл меня.

— Мы искали тогда тебя всю ночь. — Мать говорила медленно, так, словно каждое слово давалось ей с трудом. — И твой отец, и соседи, и даже люди из дальних поместий. Мы прочесали тогда весь лес. Причём дважды проходили через ту поляну, где тебя потом нашли.

— И?

— Тебя там не было.

Права нахмурилась.

— Я не понимаю.

— Ну, мы прошли через поляну в полночь. Тебя не было. И снова прошли перед рассветом. Оказалось: ты лежала там. Спала, как будто всегда там была. — Мать сжала её руку. — Я не знаю, где ты была той ночью. Но я знаю, что ты вернулась оттуда другой.

Права молчала. Она всегда знала, что та ночь была особенной. Но не понимала, насколько особенной.

— После этого у тебя начались сны, — продолжала мать. — Ты стала чувствовать чужую боль. Помнишь, как ты плакала, когда у соседского мальчика болел зуб?

— Помню. Я не понимала, почему болит. Ведь у меня все зубы были здоровы.

— Велена говорит, что это редкий дар. Очень редкий.

— Велена много чего говорит.

Мать не улыбнулась.

— Она говорит, что ты способна на Живое Слово.

Стояла тишина. Где-то в саду пела птица. Ветер шевелил листья яблони. Мир продолжал жить, словно ничего не случилось.

— Это невозможно, — сказала Права наконец. — Живое Слово — это легенда. Сказка для детей.

— Велена не рассказывает сказок.

— Тогда она ошибается.

— Может быть. — Мать встала. — А может быть, именно поэтому тебе и нужно уйти. Чтобы понять, кто же ты на самом деле.

Вещей в дорогу было немного.

Права сложила всё в небольшой рюкзак из живой ткани, такой же, как и одежда. Внутри лежали: смена белья, плащ от дождя, нож с костяной ручкой (подарок отца), маленькая книга с записями о лечебных травах (подарок Велены), и деревянный медальон с вырезанным на нём Солнцем (семейная реликвия).

Денег в привычном понимании в этом мире не существовало уже несколько поколений. Но у Правы был доступ к общей сети распределения — в любом поселении она могла получить еду, кров и необходимые вещи.

Главное — доступ к порталам. Для этого нужна была внутренняя метка, соединявшая её с общей сетью. Метку активировали при рождении, и с тех пор она была частью Правы. Такой незаметной, но постоянной. Порталы в этом мире изобрели уже довольно давно.

Она долго стояла у двери своей комнаты.

Узкая кровать, выросшая прямо из стены. Полки с книгами. Не электронные, а настоящие, бумажные книги. Окно, выходящее на реку. Коврик из сухих трав, который она сплела сама в десять лет.

Всё это останется здесь.

А вот она - уйдёт.

Велена ждала её на развилке дорог.

Старая женщина выглядела так же, как всегда: простое платье земляного цвета, седые волосы, собранные в узел, тёмные глаза, которые, казалось, видели сквозь стены и сквозь время.

— Доброго света, девочка.

— Доброго света, наставница.

Велена кивнула, разглядывая её.

— Готова?

— Нет.

— Хорошо. — Старуха улыбнулась. — Как раз те, кто считают себя готовыми, обычно ошибаются сильнее всех.

Мать подошла, обняла Праву — крепко, почти до боли. Потом отступила.

— Иди. Дорога не ждёт.

Права хотела сказать что-то важное. Что-то, что вместило бы всю любовь и всю благодарность за пятнадцать лет. Но слова застряли у неё в горле.

И тогда она просто кивнула.

И пошла.

Тропа вела через лес.

Солнце поднялось уже высоко, и свет падал сквозь листву золотыми пятнами. Права шла быстро, не оглядываясь. Она знала: если обернётся, то может не выдержать.

Через час лес начал редеть. Тропа вывела на холм, с которого открывался вид на всю долину.

Права всё-таки обернулась.

Поместье «Тихие Ключи» лежало внизу, маленькое и уютное. Она могла различить дом, сад, реку. Могла представить мать, которая, наверное, стоит сейчас на крыльце и смотрит вслед.

Я вернусь, — подумала Права.

Она не знала, так ли это.

Потом развернулась и пошла дальше.

Первый портал находился в трёх часах ходьбы.

Это была малая телепортационная арка — одна из тысяч, рассеянных по всей Земле. Такие арки связывали между собой поселения, позволяя людям путешествовать без долгих переездов.

Права видела порталы много раз, но никогда не проходила через них сама. Отец всегда говорил так: сначала научись ходить пешком, потом — летать.

И сегодня она собиралась научиться летать!

Арка стояла на небольшой поляне, окружённая кольцом из Берёз. Она была высотой в два человеческих роста и шириной — в три шага. Казалось, что её вырезали из цельного куска чёрного камня, но Права знала, что это не камень.

Это был выращенный кристалл. Живой, разумный, способный чувствовать намерения того, кто входит.

— Здравствуй, — сказала она вслух.

Арка не ответила. Но внутри неё что-то дрогнуло — едва заметное мерцание, как рябь на воде.

Права достала небольшой кристалл-компас, который дала ей Велена. На его поверхности светилась карта: точка, где она стояла сейчас, и точка назначения — поселение «Северные Зеркала» на берегу озера Тихий Свет.

— Северные Зеркала, — произнесла она.

Арка откликнулась.

Сначала ничего не изменилось. Потом внутри чёрного камня начало разгораться свечение. Такое всё мягкое, зеленоватое. Оно заполнило пространство арки, и Права увидела, что внутри больше нет ничего.

Права стояла перед светящейся аркой, и сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук разносится по всему лесу.

Зелёное свечение внутри портала пульсировало — медленно, ритмично, как дыхание спящего существа. Она читала о том, как работают арки: кристаллическая структура создаёт резонанс с внутренней меткой человека, пространство складывается само в себя, и путешественник оказывается в другой точке мира за один удар сердца.

Теория звучала просто.

Шагнуть внутрь было совсем другое дело.

— Не бойся, — сказала она себе вслух. — Миллионы людей делают это каждый день.

Её голос прозвучал неубедительно.

Права сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Вспомнила, чему учила Велена: страх — это не враг, страх — это указатель. Он показывает, где заканчивается знакомое и начинается новое.

Она закрыла глаза и шагнула вперёд.

И мир исчез.

Не было ни темноты, ни света — было что-то третье, чему Права не знала названия. Она больше не чувствовала своего тела, но при этом ощущала себя острее, чем когда-либо. Словно вся она превратилась в одну точку сознания, летящую сквозь бесконечность.

И в этой бесконечности были голоса.

Тысячи голосов — или миллионы? Они переплетались друг с другом, создавая что-то похожее на музыку. Права не понимала слов, но чувствовала их смысл: радость, печаль, надежда, страх, любовь. Всё человечество разговаривало одновременно, и она слышала этот разговор.

Что это? — подумала она.

И тут же получила ответ. Не словами, а знанием, которое просто появилось у неё в голове:

Это сеть. Это мы. Это ты.

Потом всё кончилось.

Права открыла глаза и обнаружила, что стоит на коленях.

Под руками была трава — влажная, холодная. Пахло водой и хвоей. Где-то рядом плескались волны.

Она медленно подняла голову.

Перед ней расстилалось озеро.

Огромное, спокойное, похожее на зеркало. Вода отражала небо — бледно-голубое, с редкими облаками. На противоположном берегу темнел лес, а за ним поднимались горы. Они казались такими далёкими, синеватыми от расстояния.

Справа, на каменистом мысу, виднелись дома селения.

Права поднялась на ноги. Её немного пошатывало, и во рту стоял странный привкус — металлический, как после грозы. Велена предупреждала, что первые переходы могут быть тяжёлыми.

Но она не предупреждала о голосах.

Что это было? — снова подумала Права.

Ответа не было. Только тишина. Обычная, человеческая тишина, наполненная плеском воды и криками далёких птиц.

Она встряхнула головой и пошла к селению.

«Северные Зеркала» оказались совсем небольшими. Максимум жителей триста, не больше.

Дома здесь строили иначе, чем в её родной долине. Вместо живых деревьев использовали камень. Серый, гладкий, покрытый узорами лишайника. Дома стояли на каменных островках, соединённых деревянными мостками, и всё поселение напоминало причудливую мозаику, разбросанную по береговой линии.

Права шла по главной дорожке, разглядывая всё вокруг.

Люди здесь выглядели иначе. Более светлые волосы, более бледная кожа. Многие носили синие и серые одежды — цвета воды и камня. Они смотрели на неё с любопытством, но без враждебности.

— Доброго света, путница!

Права обернулась. К ней подходила женщина средних лет — невысокая, плотная, с добрым круглым лицом.

— Доброго света.

— Ты издалека, верно? — Женщина улыбнулась. — Я вижу по одежде. Южные земли?

— «Тихие Ключи». Это за Ольховыми холмами.

— Знаю, знаю. Лесная местность, целительные сады. — Женщина кивнула. — Я Марна, смотрительница гостевого дома. Тебе нужен ночлег?

Права на мгновение замялась. Она не думала о ночлеге — не думала вообще ни о чём, кроме самого путешествия.

— Я не знаю, — сказала она наконец. — Да, нщаверное, нужен.

— Тогда пойдём в наш Гостевой дом. И расскажешь мне, зачем девочка твоего возраста путешествует одна.

Гостевой дом селения стоял на самом большом каменном острове, почти в центре селения.

Внутри было просто, но уютно: каменные стены, деревянная мебель, большой очаг, в котором тлели угли. Пахло дымом и чем-то травяным — может быть, сушёной мятой.

Марна усадила Праву за стол и поставила перед ней тарелку с густой похлёбкой.

— Ешь. Потом поговорим.

Права не спорила. Она не заметила, как проголодалась, но первая же ложка напомнила ей: она не ела с самого утра. Похлёбка оказалась вкусной — рыба, какие-то местные коренья, травы.

Марна села напротив и молча смотрела, как она ест.

— Значит, — сказала она, когда тарелка опустела, — ты ученица.

Это не было вопросом.

— Откуда вы знаете?

— Я видела многих учеников. И все выглядят одинаково. Как бы потерянными, но при этом одновременно и решительными. — Марна усмехнулась. — И кто же твой наставник?

— Велена. Из...

— Велена? — Марна резко выпрямилась. — Травница Велена?

— Вы её знаете?

— Кто же её не знает. — Голос женщины изменился — стал тише, серьёзнее. — Я думала, что она уже не берёт учеников.

— Это так. Но она сказала, что я... особый случай.

Марна долго смотрела на неё.

— Особый случай, — повторила она наконец. — Что ж. Тогда понятно, почему ты здесь.

— Что вы имеете в виду?

Вместо ответа Марна встала и подошла к окну.

— У нас беда, девочка. Уже три месяца. Люди... меняются.

Права почувствовала, как что-то холодное шевельнулось у неё внутри.

— Меняются как?

— Становятся пустыми. — Марна не оборачивалась. — Сначала перестают смеяться. Потом — плакать. Потом вообще перестают что-либо чувствовать. Просто сидят и смотрят в одну точку. Едят, если их покормить. Спят, если их уложить. Но внутри... внутри них уже никого нет.

Права медленно встала.

— Сколько заболевших?

— Семеро. Но это только пока.

— Целители их смотрели?

— Смотрели. И из столицы приезжали, и с орбитальной станции прилетали. Никто не понимает, что это. — Марна наконец обернулась. Её глаза были влажными. — Моя сестра была второй. Две недели назад она ещё пела колыбельные своим детям. А теперь уже не узнаёт их.

Права подошла к ней и осторожно коснулась её руки.

— Я не знаю, смогу ли помочь, — сказала она тихо. — Ведь я ещё только учусь. Но я попробую.

Марна накрыла её ладонь своей.

— Я знаю, девочка. Потому-то тебе и рассказала.

А ночью Праве снился лес.

Тот самый лес. Из её детства, из той ночи, когда она заблудилась. Она снова шла между деревьями, и деревья снова разговаривали с ней. Но теперь… - теперь она понимала их слова.

Что-то идёт, — говорили они. — Что-то, чему нет названия. Оно не злое и не доброе. Оно просто... пустое.

Что это? — спрашивала Права.

Отсутствие, — отвечали деревья. — Дыра в ткани мира. Место, где должен быть свет, а света нет.

Как это остановить?

Деревья молчали. А потом из темноты между стволами вышел кто-то. Такой высокий, светящийся, и похожий на человека и - не похожий одновременно.

- Ты должна научиться говорить, — сказал он. — По-настоящему говорить. Так, чтобы слова становились реальностью.

- Но я не умею.

- Научишься. Или же всё погаснет.

Права проснулась.

За окном было темно. Озеро лежало чёрным зеркалом, и в нём отражались звёзды — тысячи звёзд, рассыпанных по небу как светящаяся пыль.

Она долго лежала без движения, глядя в потолок.

Потом встала и начала одеваться.

Сестру Марны звали Инна.

Она жила в небольшом доме на дальнем конце поселения, у самой воды. Когда Права пришла туда — ещё до рассвета, — дверь открыл мужчина с измученным лицом. Муж Инны.

— Вы та самая девочка? — спросил он. — Марна сказала, что вы придёте.

— Да. Можно мне её увидеть?

Мужчина посторонился.

Инна сидела в кресле у окна. Она была красивой женщиной — или, вернее, была красивой раньше. Сейчас же её лицо казалось маской: правильные черты, открытые глаза, но вот за глазами — ничего. Как дом с погашенными окнами.

Права подошла ближе и села на пол перед креслом.

— Здравствуй, Инна, — сказала она мягко. — Я Права. Можно, я посмотрю?

Инна не ответила. Не моргнула. Даже не повернула головы.

Права закрыла глаза и протянула руку. Нет, не прикоснулась, остановив ладонь в нескольких сантиметрах от лица больной.

И начала чувствовать.

Сначала — ничего. Обычное тепло живого тела. Потом почувствовала что-то ещё. Слабое, едва уловимое. Словно эхо далёкого крика.

Тогда Права пошла глубже.

Это было похоже на погружение в воду. Темнота обступала её со всех сторон, становилась плотнее, тяжелее. Она искала Инну — настоящую Инну, ту, которая пела колыбельные и смеялась над шутками, — но находила при этом только пустоту.

И в этой пустоте было что-то ещё.

Что-то, чего здесь быть не должно.

Права отдёрнула руку и открыла глаза. Её трясло.

— Что? — Муж Инны шагнул к ней. — Что вы увидели?

— Я не знаю, — прошептала Права. — Но это... это не болезнь.

— А что тогда?

Она посмотрела на Инну — на эту пустую оболочку, которая когда-то была живым человеком.

— Что-то забрало её душу.

Глава 2

Глава 2. Пустые

Рассвет над озером был холодным и серым.

Права сидела на каменистом берегу, обхватив колени руками, и смотрела, как туман медленно поднимается над водой. Она не спала после визита к Инне — не могла. Каждый раз, закрывая глаза, она видела ту пустоту.

И не просто отсутствие. Дыру.

Словно кто-то вырезал кусок из ткани мира и оставил рваные края.

— Ты рано встаёшь.

Права обернулась. К ней подходил мальчик, её ровесник ну или чуть старше. Светлые волосы, серые глаза, угловатое лицо. Он двигался как-то осторожно, словно боялся её спугнуть.

— Я и не ложилась, — просто ответила она.

— Знаю. Видел свет в твоём окне. — Мальчик сел рядом, но на почтительном от девушки расстоянии. — Ты же ведь ходила к тёте Инне.

— Она твоя тётя?

— Сестра матери. — Он помолчал. — Меня зовут Эрик. Марна — моя мать.

Права кивнула. Теперь она видела сходство: то же круглое лицо, та же манера говорить, такая несколько замедленная. Сначала подумал – потом сказал.

— И ты тоже ученик? — спросила она.

— Был когда-то. Три года назад начал обучение у Торвена — это наш местный целитель. Потом... — Эрик замолчал, глядя на воду. — Потом случилось это. И я понял, что ничего не знаю.

— Так никто не знает.

— Но ты ведь что-то почувствовала. Я видел твоё лицо, когда ты выходила от Инны.

Права долго не отвечала. Она думала о том, стоит ли что-то из понятого рассказать. Этот мальчик был чужим. Ведь она знала его всего минуту! Но что-то в его голосе, в его усталых глазах говорило ей: он поймёт.

— Там пусто, — сказала она наконец. — Внутри неё. Не так, как бывает, когда человек спит или без сознания. По-другому. Словно... — она искала слова. — Словно комната, из которой вынесли всю мебель. Стены на месте, пол, потолок. Но вот жить там нельзя.

Эрик кивнул.

— Торвен говорит что-то похожее. Говорит, что тело живое, а вот самого человека, души его внутри нет.

— Куда же он делся?

— Не знаю. И никто не знает.

Они замолчали. Туман над озером начал рассеиваться, и на воде заиграли первые солнечные блики.

— Покажешь мне остальных? — спросила Права.

Эрик повернулся к ней.

— Зачем?

— Хочу понять, связаны ли они между собой. Может быть, есть что-то общее — место, где они бывали, или человек, с которым встречались.

— Мы уже проверяли.

— Проверю ещё раз.

Эрик смотрел на неё долго — изучающе, оценивающе. Потом коротко кивнул.

— Хорошо. После завтрака покажу.

Всего заболевших было семеро.

Инна. Тридцать два года, мать двоих детей, работала в ткацкой мастерской. Стала пустой две недели назад.

Олаф. Пятьдесят шесть лет, рыбак, вдовец. Первый из заболевших, уже три месяца назад как.

Лина. Семнадцать лет, ученица местного стеклодува. Месяц назад.

Торн. Сорок один год, строитель мостов. Три недели назад.

Сигни. Двадцать три года, беременна шестым месяцем. Десять дней назад. Ребёнок внутри неё был жив — целители проверяли каждый день.

Бьорг. Шестьдесят восемь лет, бывший смотритель маяка на дальнем острове. Пять дней назад.

Мира. Девять лет. Три дня назад.

Мира была последней. И самой маленькой.

Права стояла у её кровати и смотрела на девочку, которая когда-то бегала по этим улицам, смеялась, ловила рыбу с отцовской лодки. Сейчас Мира лежала неподвижно, с открытыми глазами, и в этих глазах не было ничего — ни страха, ни боли, ни надежды.

— Три дня назад она была здорова, — тихо сказал отец Миры. Высокий мужчина с тяжёлыми руками рыбака, он выглядел сломленным. — Вечером мы вместе ужинали. Она рассказывала про школу, про подругу, про какую-то птицу, которую видела у озера. А утром...

Он не закончил. Не смог.

Права опустилась на колени рядом с кроватью. Протянула руку — медленно, осторожно, коснувшись детской ладони.

Холодная.

Не мёртвый холод, нет. Температура тела была нормальной. Но что-то внутри отсутствовало — то самое тепло, которое делает человека человеком.

Права закрыла глаза и потянулась глубже, внутрь.

Темнота. Пустота. И снова — та же дыра, какие-то рваные края реальности.

Но зато на этот раз она заметила кое-что ещё.

Следы.

Еле заметные, как отпечатки босых ног на мокром песке. Что-то прошло здесь — что-то, что забрало Миру с собой. И это что-то оставило след.

Права открыла глаза.

— Я должна поговорить с Торвеном, — сказала она.

Торвен жил на отшибе, в доме, который наполовину врос в скалу.

Он был старым — может быть, самым старым человеком, которого Права когда-либо видела. Лицо покрыто морщинами, как кора древнего дуба, глаза почти утонули под тяжёлыми веками. Но когда он посмотрел на Праву, она почувствовала силу. Живую силу, такую острую, несмотря на возраст.

— Ученица Велены, — сказал он. Голос был хриплым, как ветер в камнях. — Она предупредила меня, что ты придёшь.

— Предупредила?

— Две недели назад. Сказала: жди девочку с юга. Она увидит то, чего не видим мы.

Права нахмурилась.

— Она знала, что здесь происходит?

— Велена знает много такого, о чём не говорит. — Торвен указал на стул. — Садись. Расскажи, что же ты нашла.

Права села. Эрик остался стоять у двери, но старик махнул рукой:

— Ты тоже садись, мальчик. Это ведь касается и тебя.

Когда они расселись, Права заговорила. Рассказала о пустоте, которую чувствовала внутри больных. О дыре в ткани реальности. И о следах.

Торвен слушал молча, не перебивая. Когда она закончила, он долго смотрел в огонь — в его доме горел очаг, несмотря на лето.

— Следы, — повторил он наконец. — Это хорошо. Это значит, что оно не бесплотное.

— Что — оно?

— Не знаю. — Старик покачал головой. — За восемьдесят лет практики я видел много болезней. Болезни тела, болезни разума, болезни духа. Но это... — он помолчал. — Это что-то новое. Или очень старое.

— Велена упоминала Живое Слово, — сказала Права.

Торвен резко повернулся к ней.

— Что она сказала?

— Что я способна на него.

Тишина.

Эрик переводил взгляд с Правы на старика и обратно, явно не понимая, о чём речь.

— Живое Слово — это легенда, — сказал он наконец. — Разве нет?

— Большинство легенд были когда-то правдой, — ответил Торвен. Он снова смотрел на Праву, и в его взгляде было что-то новое — смесь надежды и страха. — Ты знаешь, что это такое?

— Знаю только из сказок. Это те Слова, что становятся реальностью.

— Это упрощение. — Старик встал и подошёл к полке, уставленной книгами. Вытащил одну — толстую, в потёртом кожаном переплёте. — Живое Слово — это не магия и не технология. Это... — он искал подходящее выражение. — Резонанс. Когда человек говорит так, что вся Вселенная слышит. И откликается. Помните? - «Если вы будете обладать Силой хотя бы с горчичное зерно и скажете горе сей: "перейди отсюда - туда", тоона -перейдёт; и ничего не будет невозможного для вас».

— Как это возможно?

— Раньше — было возможно. Давно, ещё до того, как мы вышли к звёздам. Были люди, которые могли... настраиваться. На глубинные частоты реальности. Их слова меняли мир не потому, что в словах была сила. А потому, что слова выражали истину настолько точно, что мир не мог не измениться. И ещё она обладали Силой для этого.

Права пыталась понять.

— Но потом эта способность, эта сила исчезла?

— Не исчезла. Уснула. — Торвен открыл книгу и пролистал несколько страниц. — Последний достоверный случай Живого Слова был зафиксирован триста лет назад. Женщина по имени Альва остановила землетрясение. Просто сказала земле: «Успокойся». И земля успокоилась.

— Что с ней стало?

— Умерла через несколько минут. Живое Слово требует... платы.

Права почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Тогда почему Велена думает, что я на это способна?

Торвен закрыл книгу и положил её на стол.

— Потому что ты слышишь, — сказал он. — Я вижу это. Ты слышишь то, чего не слышат другие. Голоса в портале — ты ведь слышала их?

Права кивнула.

— Это сеть сознания. Все люди связаны, и мы знаем об этом уже давно. Но слышать эту связь напрямую... — Торвен покачал головой. — Это редкость. Очень большая редкость.

Эрик подался вперёд.

— Подождите. Если Права может слышать... может, она услышит и то, что забрало этих людей?

Старик и Права переглянулись.

— Возможно, — сказал Торвен медленно. — Но это опасно. Если эта сущность — или что бы оно ни было — заметит её...

— Оно уже знает о ней, — перебил Эрик. — Иначе почему Велена отправила её именно сюда?

Права встала.

— Я должна попробовать, — сказала она. — Люди продолжают... пустеть. Мира.. Ей ведь всего лишь девять лет. Девять. И если есть хоть какой-то шанс...

— Девочка, — голос Торвена стал мягче. — Ты не понимаешь. Если ты откроешься полностью… Откроешь своё сознание для той пустоты, то ты можешь и не вернуться.

— Но если я не попробую, то тогда они точно не вернутся.

Старик смотрел на неё долго. Потом вздохнул.

— Ты похожа на Велену. Такая же упрямая. — Он повернулся к полке и достал маленькую шкатулку. — Если ты решила... возьми вот это.

Внутри шкатулки лежал камень. Небольшой, гладкий, молочно-белого цвета.

— Это якорь, — объяснил Торвен. — Держи его в руке, когда будешь погружаться. Если почувствуешь, что теряешь себя, то тогда сожми его. И он сражу же вернёт тебя назад.

Права взяла камень. Он был тёплым, словно живым.

— Спасибо.

— Не благодари. — Старик отвернулся. — Я вовсе не уверен, что делаю тебе добро.

Они решили попробовать ночью.

Торвен сказал, что граница между мирами тоньше в темноте — не буквально, конечно, но человеческое сознание легче выходит за пределы обычного восприятия, когда солнце не отвлекает.

Права провела день в подготовке.

Сначала была медитация. Велена учила её этому с двенадцати лет: сидеть неподвижно, дышать ровно, отпускать мысли одну за другой, пока не останется только чистое осознание. Обычно это занимало у неё несколько минут. Но вот сегодня - почти час. Слишком много страха, слишком много вопросов.

Потом был приём пищи. Простая, лёгкая еда: немного хлеба, немного рыбы, фиточай. Торвен сказал, что тело должно быть сытым, но не отяжелевшим.

Потом была прогулка вдоль озера. Права хотела почувствовать всей собой это место, впитать его: запах воды, шорох камышей, крики чаек над дальними островами. Если она потеряется в темноте — ей нужно что-то, что будет звать её обратно.

Эрик шёл рядом. Молчал.

— Ты боишься? — спросила наконец Права.

— За тебя — да.

— А за себя?

Он не ответил сразу. Они прошли ещё несколько шагов, прежде чем он заговорил:

— Моя тётя была самым добрым человеком, которого я знал. Когда мне было семь, я упал с лодки и чуть не утонул. Она прыгнула за мной, хотя сама плохо плавала. Вытащила меня, а потом три дня болела — наглоталась воды, простудилась. — Он помолчал. — Я не могу смотреть на неё такую. Это не она. Это... оболочка.

Права остановилась и повернулась к нему.

— Я попробую вернуть её.

— Знаю. Поэтому и боюсь.

— Почему?

— Потому что если ты не вернёшься — я потеряю и тебя тоже.

Права не знала, что на это ответить. Она знала Эрика меньше суток, но в его словах была такая простая честность, что они задели что-то внутри.

— Я вернусь, — сказала она. — Обещаю.

Он посмотрел ей в глаза.

— Не обещай того, чего не можешь гарантировать.

И пошёл дальше.

Ночь пришла медленно.

Сначала солнце опустилось за горы, окрасив небо в багровые и золотые тона. Потом цвета поблёкли, сменились серым, потом — синим. Звёзды появлялись одна за другой, словно кто-то зажигал свечи на огромном потолке.

Права сидела в комнате Инны.

Марна и её муж ждали за дверью. Торвен стоял у окна, глядя на озеро. Эрик сидел в углу, стиснув руки.

— Готова? — спросил старик.

— Нет, — честно ответила Права. — Но это и неважно.

Она села на пол рядом с креслом, в котором неподвижно сидела Инна. Взяла в левую руку камень-якорь. Правой же рукой она коснулась холодных пальцев женщины.

Закрыла глаза.

Дыхание. Вдох — два — три — четыре. Выдох — два — три — четыре. Мысли уплывают. Страх уплывает. Остаётся только осознание.

Права потянулась внутрь.

Сначала — знакомая темнота. Та самая пустота, которую она чувствовала утром. Но теперь она не отступала, а шла глубже, следуя за теми едва заметными следами.

Темнота сгустилась.

Права перестала чувствовать своё тело. Перестала чувствовать комнату вокруг. Осталось только её сознание — маленькая искра в бесконечной черноте.

И следы.

Они вели куда-то вниз — если в этом месте было понятие направления. Права двигалась за ними, и с каждым шагом чернота становилась плотнее, тяжелее.

А потом она услышала.

Сначала — тишину. Не обычную тишину, а абсолютную: отсутствие всего, даже потенциала звука. Потом — что-то ещё. Низкий гул на самой границе восприятия. Он не имел источника, он был везде — вибрация самой пустоты.

Кто здесь? — спросила Права. Не словами спросила, а мысленно.

Гул изменился. Стал выше, ближе. Словно что-то огромное повернулось и обратило на неё внимание.

Ты.

Голос — если это можно было назвать голосом — пришёл отовсюду. Он не имел тембра, не имел тона. Просто смысл, вложенный прямо в её сознание.

Кто ты? — спросила Права.

Я — то, что было до слов. То, что будет после.

Права почувствовала страх — настоящий, глубокий, первобытный. Но не отступила.

Ты забрал этих людей. Зачем?

Пауза. Долгая, тяжёлая.

Не забрал. Освободил.

От чего?

От шума. От боли. От бесконечного крика, который вы называете жизнью.

Права пыталась понять.

Они не хотели этого.

Они не знали, чего хотят. Никто из вас не знает. Вы барахтаетесь в хаосе, называете это существованием. Я даю покой.

Это не покой. Это смерть.

Нет. Голос стал громче, настойчивее. Смерть — это конец. Я даю... паузу. Тишину между нотами. Они всё ещё существуют — просто больше не страдают.

Права вспомнила глаза Миры. Пустые, открытые, ничего не видящие.

Они не страдали, — сказала она. Они жили. Любили. Радовались.

И боялись. И ненавидели. И плакали. Я убрал всё это.

Ты убрал их.

Тишина.

Права почувствовала, как что-то сдвинулось в темноте. Что-то огромное, древнее, непостижимое. Оно приближалось.

Ты слышишь меня, — сказал голос. В нём появился новый оттенок — что-то похожее на любопытство. Это редкость. Большинство не слышит. Большинство просто... растворяется.

Я не растворюсь.

Нет?

Права сжала камень в левой руке. Он был тёплым. Единственное тёплое в этом месте.

Верни их, — сказала она. Пожалуйста.

Зачем? Чтобы они снова страдали?

Чтобы они снова выбирали. Страдание — часть жизни. Но и радость тоже. И любовь. И надежда. Ты забрал у них всё.

Я забрал боль.

Ты забрал смысл.

Снова тишина. Дольше, чем раньше.

Ты странная, — сказал голос наконец. Вы все странные. Цепляетесь за боль, называете это жизнью. Не понимаю.

Тогда попробуй понять.

Как?

Права не знала, откуда пришёл ответ. Может быть, от Велены — из тех уроков, которые она получала годами. А может быть, от деревьев в её детских снах. Но может быть, и от чего-то ещё более древнего.

Послушай, — сказала она. По-настоящему послушай.

И она открылась.

Не полностью — она не могла, не здесь, не с этим существом. Но достаточно. Она впустила в себя воспоминания: детство в маленьком посёлке, запах материнских волос, первый снег, первую потерю — старая кошка, которая умерла, когда Праве было шесть. Боль от этой потери. И то, как эта боль со временем превратилась во что-то другое — не в забвение, а в благодарность за то, что кошка вообще была.

Она показала ему Велену, такую строгую и добрую одновременно. Показала лес, который разговаривал с ней. Показала страх перед порталом и восторг после перехода.

Показала Эрика, его усталые глаза и слова: «Если ты не вернёшься — я потеряю и тебя тоже».

Показала всё: и хаос, и красоту, боль и радость, переплетённые так тесно, что одно невозможно без другого.

Существо молчало.

Молчало долго — целую вечность или одну секунду, ведь в этом месте время не имело значения.

Потом:

Это... много.

Это жизнь, — ответила Права.

Это больно.

Да. И прекрасно. Одновременно.

Ещё одна пауза.

Я не понимаю, — сказал голос. Впервые в нём звучало что-то похожее на неуверенность. Я существую... давно. Очень давно. Я видел звёзды, которые рождались и умирали. Видел миры, которые расцветали и угасали. Я думал, что понимаю.

Понимать и чувствовать — разные вещи.

Вы... чувствуете. Всё время. Это не прекращается.

Нет.

Как вы это выносите?

Права подумала.

Мы не выносим, — сказала она наконец. Мы живём. Это разное.

Темнота вокруг неё дрогнула. Что-то менялось, и Права чувствовала это. Существо отступало, сжималось, становилось меньше.

Я... не знал, — сказал голос. Теперь он был тише, мягче. Я думал, что помогаю. Забираю боль — это казалось правильным.

Ты можешь вернуть их?

Пауза.

Не знаю. Они... далеко. Там, где тихо.

Попробуй. Пожалуйста.

Существо молчало. Права ждала, держа камень в руке, чувствуя его тепло как единственную связь с реальностью.

Потом темнота взорвалась светом.

Права открыла глаза и обнаружила, что лежит на полу.

Над ней склонились лица — Торвен, Эрик, Марна. Они что-то говорили, но она не слышала слов. В ушах звенело.

— ...дышит, слава небу, она дышит...

— ...зрачки реагируют, это хороший знак...

— ...Права? Права, ты меня слышишь?

Она моргнула. Мир постепенно обретал резкость.

— Слышу, — прохрипела она. Горло было сухим, как песок.

Эрик помог ей сесть. Кто-то сунул ей в руки чашку с водой. Она пила жадно, проливая часть воды на себя.

— Сколько? — спросила она. — Сколько же я была там?

— Три часа, — ответил Торвен. Его лицо было бледным. — Мы уже думали...

Он не закончил. Но Права поняла.

Она повернулась к креслу, где сидела Инна.

Кресло было пустым.

— Где она? — Права попыталась встать, но ноги не держали. — Где Инна?

— Тише, тише. — Марна опустилась рядом с ней, и на её лице были слёзы. — Она... она пришла в себя. Час назад. Просто открыла глаза и сказала моё имя.

Права почувствовала, как что-то отпускает у неё внутри.

— А остальные?

— Все. — Это сказал Эрик, и его голос дрожал. — Все семеро. Один за другим, в течение часа. Мира была последней — проснулась двадцать минут назад и спросила, можно ли ей пойти на рыбалку.

Права закрыла глаза.

Она сделала это. Она действительно сделала это.

— Что ты там видела? — спросил Торвен.

Права долго не отвечала. Как объяснить? Как описать существо, которое было старше звёзд и при этом не понимало простейших вещей о жизни?

— Одиночество, — сказала она наконец. — Очень древнее и очень большое одиночество.

Глава 3

Глава 3. Круги на воде

Три дня спустя Права всё ещё была в «Северных Зеркалах».

Она хотела уйти — вернуться к Велене, рассказать о случившемся, продолжить обучение у неё. Но тело не слушалось её. После той ночи она спала по четырнадцать часов в сутки, а просыпалась - разбитой, и едва-едва могла пройти сотню шагов, не задыхаясь при этом.

Торвен сказал, что это нормальная плата за то, что она свершила. Сознание, которое прикасается к чему-то настолько древнему и чуждому, не может остаться прежним. Ему нужно время, чтобы... перестроиться.

— Это как после тяжёлой болезни, — объяснял он. — Тело выздоровело, но силы всё ещё не вернулись.

Права кивала и продолжала спать.

И вот на четвёртый день она наконец смогла выйти из дома.

Утро было ясным, солнечным — редкость для этих широт, как сказала её Марна. Права сидела на крыльце, закутавшись в тёплый плед, и смотрела на озеро. Вода блестела так ярко, что глазам было даже больно.

— Эй! — Эрик появился из-за угла, неся две дымящиеся кружки. — Выползла наконец? Круто!

Он сел рядом и протянул ей одну кружку. Травяной чай — Права уже «сходу» узнавала этот запах.

— Спасибо.

— Да не за что. — Эрик отхлебнул из своей кружки. — Как твоя башка-то? Всё ещё раскалывается?

— Уже лучше. Только слабость всё ещё осталась.

— Ну, это фигня. Пройдёт. — Он помолчал. — Слушай, я тут подумал... ты реально крутая. В смысле, я видел разных целителей. Торвен — так тот вообще легенда. Но то, что сделала ты... это было что-то вообще нереальное!

Права покачала головой.

— Я просто поговорила с ним.

— «Просто поговорила», блин! С какой-то космической хренью, которая людей в «овощи» превращала! — Эрик фыркнул. — Скромность — это, конечно, классно, но не перегибай.

Права улыбнулась. С Эриком было легко — он говорил то, что думал, без обиняков. И всё так, по-простому.

— А можно тебя спросить? — сказал он вдруг.

— Спрашивай.

— Тебе не было страшно? Ну, там, в этой темноте?

Права задумалась.

— Было, — ответила она честно. — Очень. Но страх — это ведь не причина не делать что-то важное.

— Это Велена тебя так научила?

— Нет. Это я сама поняла. Давно, ещё в детстве.

Эрик кивнул. Они помолчали, глядя на озеро.

— Я тоже хочу так, — сказал он наконец. — Не бояться. В смысле, бояться, но делать всё равно. Это же можно как-то натренировать?

— Не знаю. Наверное.

— Научишь?

Права повернулась к нему.

— Я сама ещё учусь.

— Ну и что? Вместе учиться веселее. — Он ухмыльнулся. — К тому же, ты скоро уйдёшь, а я останусь тут киснуть. Торвен хороший, но он старый. С ним не поговоришь нормально — тот всё притчами да загадками сыпет.

— А со мной, значит, нормально?

— С тобой — да. Ты... — он замялся, подбирая слова. — Ты настоящая. Без этой фигни взрослой, когда говорят одно, а имеют в виду совсем другое.

Права не знала, что на это ответить. Она отвернулась к озеру, чтобы скрыть смущение.

— Я останусь ещё на несколько дней, — сказала она. — Пока не окрепну. Если хочешь — можем поговорить. О страхе, об обучении, о чём угодно.

— Класс! — Эрик просиял. — Это было бы реально здорово!

К полудню Права почувствовала себя достаточно сильной, чтобы навестить выздоровевших.

Первой была Мира.

Девочка сидела на берегу и бросала камешки в воду. Когда Права подошла, она подняла голову и улыбнулась — открыто, без тени страха.

— Ты та тётя, которая меня разбудила, да?

Права присела рядом.

— Можно сказать и так.

— Папа говорит, что ты волшебница.

— Нет. Просто... — Права искала подходящее слово. — Просто я умею разговаривать с теми, кого другие не слышат.

Мира кивнула, словно это было совершенно нормально.

— Я тоже иногда слышу, — сказала она. — Озеро. Оно поёт, когда ветер сильный.

— Правда?

— Ага. Низко так, как будто кто-то большой гудит. — Девочка бросила ещё один камешек. — А там, где я была... там тоже пело. Только грустно очень.

Права замерла.

— Ты помнишь?

— Немножко. — Мира нахмурилась, сосредоточенно глядя на воду. — Темно было. И тихо. Я думала, что потерялась. А потом ты пришла и сказала, что можно домой.

— Я не говорила...

— Не словами. — Девочка посмотрела на неё — серьёзно, по-взрослому. — По-другому. Я услышала.

Права не знала, что сказать. Девятилетний ребёнок — и она помнит. Помнит ту темноту, помнит существо, помнит...

— Мира, — осторожно спросила она, — а его ты тоже слышала? Того, кто там был?

Девочка кивнула.

— Он грустный. Очень-очень грустный. Поэтому и забирал всех — думал, что так им лучше будет. — Она помолчала. — Глупый, да?

— Не глупый. Просто... не понимал.

— А теперь понимает?

Права вспомнила последние мгновения в темноте. Вспомнила, как существо отступило, как голос стал тише.

— Надеюсь, — сказала она. — Надеюсь, что да.

Мира снова улыбнулась и протянула ей камешек.

— Хочешь побросать? Папа говорит, у меня талант — семь раз отскочил однажды!

И Права взяла камешек.

Другой пациент, Инна, выглядела усталой, но живой.

Она сидела в кресле — том самом, в котором провела две недели пустоты — и вязала что-то из серой шерсти. Когда Права вошла, она подняла голову и улыбнулась.

— А, целительница. Проходи, садись. Чаю хочешь?

— Спасибо, я уже пила.

— Ну, тогда просто посиди. Мне приятно. — Инна указала на стул рядом. — Марна рассказала, что ты для меня сделала. Для всех нас.

Права села.

— Как вы себя чувствуете?

— Странно. — Инна продолжала вязать, спицы мелькали в её пальцах. — Тело в порядке. Голова тоже. Но иногда... — она замолчала.

— Что?

— Иногда мне кажется, что часть меня всё ещё там. В той тишине. — Женщина подняла глаза на Праву. — Это пройдёт?

— Не знаю, — честно ответила Права. — Я впервые столкнулась с чем-то подобным.

— Понимаю. — Инна кивнула. — Знаешь, что самое странное? Я не злюсь на него. На того, кто это сделал. А должна бы — ведь он украл у меня две недели жизни, напугал моих детей, чуть не убил меня. Но я почему-то не злюсь.

— Почему?

— Потому что я его чувствовала. Там, в темноте. Он был... — она искала слова. — Одинокий. Невыносимо одинокий. Так долго, что забыл, каково это — быть с кем-то. Как можно злиться на того, кто страдает сильнее тебя?

Права молчала. Она думала о существе — о его голосе, о его непонимании, о том, как он сказал: «Я думал, что помогаю».

— Вы просто очень добрая, — сказала она наконец.

— Нет. — Инна покачала головой. — Я просто старая. В тридцать два года уже понимаешь, что злость — это яд, который пьёшь сам. Лучше простить и жить дальше.

Она замолчала, и некоторое время в комнате был слышен только стук спиц.

— Ты уходишь скоро? — спросила Инна.

— Через несколько дней. Когда окрепну.

— Жаль. Эрику ты нравишься.

Права почувствовала, как краска приливает к щекам.

— Мы просто разговаривали.

— Конечно, конечно. — Инна улыбнулась, и в её глазах мелькнуло что-то озорное. — Я не вмешиваюсь. Просто говорю, что вижу.

На пятый день приехал гость.

Права была на берегу. Она каждый день приходила сюда, чтобы побросать камешки с Мирой. И вдруг услышала странный звук. Низкий гул, вибрация в воздухе, что-то знакомое и одновременно чужое.

Она подняла голову.

Над озером завис корабль.

Не лодка, не катер — корабль. Небольшой, обтекаемой формы, матово-серебристый. Он не имел видимых двигателей, просто висел в воздухе, словно это было совершенно естественно.

— Ух ты! — выдохнула Мира. — Красивый какой!

Права встала, инстинктивно отступив на шаг. Она знала, что такое космические корабли — видела их на картинках, слышала рассказы. Но видеть вживую...

Корабль плавно опустился на берег. Из его борта выдвинулся трап.

И по трапу спустилось существо.

Оно было высоким — на две головы выше Правы. Худым, почти тощим, с непропорционально длинными конечностями. Кожа — если это можно было назвать кожей — имела бледно-голубой оттенок, как утреннее небо. Глаза — огромные, без зрачков, полностью чёрные — смотрели на Праву с выражением, которое она не могла расшифровать.

— Приветствую субъект локального обозначения Права, — сказало не совсем понятно это существо. Голос был мелодичным, но странным — словно несколько голосов говорили одновременно, чуть-чуть не совпадая. — Данная единица осуществляет функцию посланника от коллектива, именуемого в ваших лингвистических конструкциях «Наблюдатели».

Права моргнула.

— Что?

Существо склонило голову набок — жест удивительно человеческий для столь нечеловеческого облика.

— Прошу извинения за семантическую непрозрачность. Данная единица... — оно помолчало, словно подбирая слова. — Я. Меня. Называть можно... Веллис? Да, Веллис — приемлемая аппроксимация. Я прибыл говорить. С тобой.

— Со мной? Почему?

— Потому что ты осуществила коммуникацию с Древним.

Мира дёрнула Праву за рукав.

— Это инопланетянин, да? Он смешно говорит.

Веллис повернулся к девочке. Его чёрные глаза, казалось, стали ещё больше.

— Юная единица обладает точным наблюдательным аппаратом, — сказал он. — Да. Смешно. Ваш язык содержит избыточные конструкции, затрудняющие эффективную передачу смыслов.

— А на каком языке вы говорите? — спросила Мира.

— На всех. И ни на каком. — Веллис снова повернулся к Праве. — Необходимо беседование. Конфиденциальное. Тема обладает значительной важностью для множественных форм существования.

Права колебалась. Она никогда раньше не встречала инопланетян — только слышала о них. Наблюдатели были одной из старейших рас, контактировавших с человечеством, — древние, загадочные, предпочитавшие держаться в тени.

Почему один из них прилетел именно к ней?

— Хорошо, — сказала она наконец. — Где вы хотите поговорить?

Веллис указал на корабль.

— Там. Внутри. Приватность обеспечена. Акустическая изоляция. Ментальная экранировка.

Права посмотрела на Миру.

— Беги к отцу, ладно? Скажи, что у нас гость.

— А ты пойдёшь с ним? — Девочка смотрела на корабль с восторгом и опаской одновременно. — Это же реальный космический корабль! Можно мне тоже?

— Нет, малышка. Это взрослый разговор.

— Ну блин... — Мира надулась, но послушалась. Убежала по тропинке к деревне, то и дело оглядываясь.

Веллис терпеливо ждал.

— Идём, — сказала Права.

Внутри корабль оказался больше, чем снаружи.

Права понимала, что это какой-то технологический трюк — пространственное искривление или что-то в этом роде — но всё равно остановилась на пороге, поражённая. Стены мягко светились изнутри, меняя оттенки от голубого к зелёному. Мебели не было — только несколько кресел странной формы, которые, казалось, росли прямо из пола.

— Садись, — Веллис указал на одно из них. — Комфорт адаптируется под физиологию.

Права осторожно села. Кресло действительно изменило форму, подстраиваясь под её тело. Ощущение было странным, но не неприятным.

Веллис опустился в другое кресло напротив. Его длинные конечности сложились под немыслимыми углами.

— Итак, — сказала Права. — О чём вы хотели говорить?

— О Древнем.

— О том существе в темноте?

— Да. — Веллис наклонил голову. — Мы... Наблюдатели... знаем о нём давно. Очень давно. В ваших временных единицах — приблизительно сорок семь тысяч лет.

Права молчала, переваривая информацию.

— Он существовал до звёзд, — продолжал Веллис. — До материи в вашем понимании. Когда Вселенная была молодой и горячей, он уже был. Один. Всегда один.

— Откуда вы это знаете?

— Мы... — Веллис замялся. Его чёрные глаза мигнули — Права не знала, что они вообще могут это делать. — Мы тоже пытались говорить с ним. Много раз. Много циклов назад.

— И что случилось?

— Ничего.

Веллис произнёс это слово так, словно оно весило тонну.

— Он не слышал нас. Не воспринимал. Мы были для него... шум. Фоновый. Незначительный. Как для вас — движение пылинок в воздухе.

— Но меня он услышал.

— Да. — В голосе Веллиса появилось что-то новое. Удивление? Благоговение? — Это... событие экстраординарной значимости. Мы наблюдали издалека. Зафиксировали момент контакта. Анализировали данные.

— И что показал анализ?

Веллис помолчал.

— Показал, что ты сделала невозможное.

Права покачала головой.

— Я просто поговорила с ним. Показала свои воспоминания. Ничего особенного.

— Ничего особенного, — повторил Веллис. Его голоса — все несколько одновременно — слились в один, почти человеческий. — Ты не понимаешь. Древний не воспринимает индивидуальное сознание. Для него разумные существа — коллективный феномен. Шум. Помехи. Он не способен выделить одну... — Веллис поискал слово, — ...одну мелодию из хора.

— Но выделил.

— Да. Впервые за всё время существования. Впервые с момента возникновения материи. — Веллис подался вперёд. — Мы хотим знать: как?

Права задумалась. Как объяснить то, что она сама не до конца понимала?

— Я не знаю, — сказала она честно. — Там, в темноте, я просто... открылась. Показала ему, каково это — быть человеком. Чувствовать. Любить. Терять. Надеяться.

— Эмпатическая трансляция, — пробормотал Веллис. — Да, мы рассматривали гипотезу. Но это не объясняет...

— Что не объясняет?

— Почему он ответил. — Веллис встал и прошёлся по каюте. Его движения были текучими, нечеловеческими. — Мы тоже пытались транслировать эмоции. Коллективный опыт расы. Миллионы сознаний, объединённых в единый поток. И — ничего.

— Может, в этом и проблема.

Веллис остановился.

— Поясни?

— Вы показывали ему миллионы, — сказала Права медленно, формулируя мысль по ходу. — Коллективный опыт. Но он сам — один. Всегда был один. Может быть, он не понимает множество. Не способен воспринять. А я показала ему... меня. Одну. Маленькую. С маленькой жизнью и маленькими чувствами. И это... — она искала слово, — ...это было соразмерно. Одно сознание к одному сознанию.

Веллис молчал долго. Очень долго.

— Логика нетривиальная, — сказал он наконец. — Но... возможная. Мы не рассматривали изоморфизм одиночества как канал коммуникации.

— Я не понимаю, что вы сказали.

— Прошу прощения. — Веллис сел обратно. — Я хотел сказать: ты была одна. Он был один. Одинокие лучше слышат одиноких. Это... поэтично. Нелогично. Но поэтично.

Права улыбнулась.

— Может, не всё должно быть логичным.

— Может, — согласился Веллис. В его голосе появился странный оттенок — что-то похожее на печаль. — Мы... Наблюдатели... мы очень логичны. Может быть, слишком. Это наше ограничение. Наша... — он снова поискал слово, — ...слепая зона.

Они помолчали. За стенами корабля шумело озеро — Права слышала его даже сквозь акустическую изоляцию. Или ей казалось, что слышала.

— Зачем вы прилетели? — спросила она наконец. — Не только же чтобы спросить, как я это сделала?

— Нет, — признал Веллис. — Не только.

— Тогда зачем?

Веллис посмотрел на неё. Его чёрные глаза были бездонными, как космос.

— Древний не ушёл, — сказал он. — Он всё ещё здесь. В этом мире. В других мирах. Везде, где есть тьма между звёздами. И он... изменился.

— Изменился как?

— Не знаем. Это пугает нас. Мы наблюдаем Вселенную сорок семь тысяч лет. Мы видели рождение и смерть цивилизаций. Видели войны, которые сжигали галактики. Но мы никогда не видели, чтобы Древний... менялся.

— Может, он просто учится, — сказала Права. — Как ребёнок.

Веллис издал звук — что-то среднее между смехом и кашлем.

— Ребёнок, — повторил он. — Существо, которое старше Вселенной, — ребёнок. Это... — он помолчал, — ...это очень, очень человеческая мысль.

— Это плохо?

— Нет. — Веллис покачал головой. — Это хорошо. Может быть, именно поэтому он тебя услышал. Ты думаешь иначе. Видишь иначе. Называешь иначе.

Он встал.

— Я прошу тебя об услуге.

— Какой?

— Если Древний снова заговорит — слушай. И расскажи нам, что он сказал. Мы должны понять, чем он становится. От этого зависит... — Веллис замолчал.

— Что? Что от этого зависит?

— Всё, — сказал он просто. — Буквально всё.

После разговора с Веллисом Права долго сидела на берегу.

Корабль улетел — поднялся бесшумно и исчез в небе, словно его никогда и не было. Только примятая трава осталась на месте посадки.

— Ну и дела, — сказал Эрик, подходя. — Это реально был инопланетянин? Торвен чуть инфаркт не схватил, когда Мира прибежала с новостями.

— Реально.

— И чего он хотел?

Права посмотрела на озеро. На его зеркальную поверхность, в которой отражалось небо.

— Попросил слушать, — сказала она.

— Слушать что?

— Тишину.

Эрик нахмурился.

— Это какая-то философская хрень? Типа притчи?

— Нет. — Права покачала головой. — Это буквально. Там, в темноте, есть кое-кто. Очень старый. Очень одинокий. Он только начал учиться говорить.

— И ты будешь его... что? Учительницей?

Права подумала об этом. О существе в пустоте, о его голосе, о словах: «Я не понимаю».

— Может быть, — сказала она. — Может быть, да.

Эрик сел рядом.

— Слушай, без обид, но это звучит как полный трэш. Ты типа разговариваешь с космическими сущностями, инопланетяне прилетают к тебе за советом... Это же ненормально, да?

— Наверное.

— И тебя это не парит?

Права повернулась к нему.

— А тебя парит, что ты видишь духов?

Эрик открыл рот, потом закрыл.

— Ладно, — сказал он наконец. — Тут ты меня уделала. Типа, нормальность — понятие растяжимое, да?

— Типа да, — улыбнулась Права.

Глава 3, продолжение

Вечером она пошла к Торвену.

Старик сидел в своей хижине, окружённый книгами и свитками. При виде Правы он поднял голову.

— Входи. Садись. Рассказывай.

Права села и рассказала — всё, от начала до конца. О существе в темноте. О разговоре с Веллисом. О просьбе слушать.

Торвен молчал, пока она говорила. Его лицо ничего не выражало.

Когда она закончила, он долго смотрел в огонь.

— Наблюдатели, — произнёс он наконец. — Интересно. Они редко вмешиваются. Ещё реже — просят о помощи.

— Они напуганы.

— Да. — Торвен кивнул. — Это меня и тревожит. Раса, которая существует миллионы лет, не пугается по пустякам.

— Вы думаете, это опасно? То, что Древний меняется?

— Возможно. — Старик встал и подошёл к полке, заставленной книгами. — А возможно — нет. Перемены не всегда несут разрушение. Иногда они несут... — он взял одну из книг, — ...рост.

Права посмотрела на обложку. Она была старой, потёртой, без названия.

— Что это?

— Записи моего учителя. Он тоже встречался с чем-то... древним. Не с этим существом, с другим. Но похожим.

— И что случилось?

— Он научил его состраданию. — Торвен открыл книгу, пролистал несколько страниц. — Вот, смотри. «Оно не понимало боль, потому что никогда не испытывало её. Я показал ему свою — не чтобы ранить, а чтобы объяснить. И оно... заплакало. Впервые за тысячи лет — заплакало».

— Что было потом?

— Оно ушло. Глубоко-глубоко, туда, где его никто не потревожит. И оставило после себя... — Торвен указал за окно, — ...это озеро.

Права вздрогнула.

— Северные Зеркала — это...

— Слёзы древнего существа. Да. — Торвен закрыл книгу. — Поэтому вода здесь такая. Поэтому духи собираются на берегу. Поэтому это место — особенное.

Права смотрела на озеро за окном. На его гладкую поверхность, в которой отражались первые звёзды. Слёзы древнего существа. Целое озеро слёз.

— И оно... то существо... оно всё ещё здесь?

— Нет. Ушло давно. Но часть его осталась в воде. — Торвен сел обратно. — Поэтому целители и приезжают сюда. Поэтому духи говорят яснее. Вода помнит.

— Вы думаете, с моим Древним будет так же? Он тоже уйдёт?

— Не знаю. — Старик покачал головой. — Твой — другой. Старше. Сильнее. И ты показала ему не боль, а... что?

— Жизнь, — сказала Права. — Свою жизнь. Обычную, маленькую. С радостями и печалями.

— Хм. — Торвен задумался. — Это может быть и лучше, и хуже.

— Почему хуже?

— Потому что боль — она конечна. Её можно понять, прожить, отпустить. А жизнь... — он помолчал, — ...жизнь бесконечно разнообразна. Существо, которое попробовало её вкус, может захотеть ещё. И ещё. И ещё.

Права похолодела.

— Вы думаете, он снова начнёт забирать людей?

— Нет. Не так. — Торвен поднял руку. — Он не злой, ты сама это поняла. Но он может начать... искать. Тянуться к разуму. К сознанию. К тем, кто способен чувствовать.

— И что тогда?

— Тогда мир изменится. — Старик посмотрел ей в глаза. — Вопрос только — как именно.

На шестой день Права почувствовала себя достаточно сильной, чтобы уйти.

Она собрала вещи — их было немного, — попрощалась с Мирой и её отцом, с Инной, с остальными выздоровевшими. Каждый благодарил её по-своему: кто-то словами, кто-то объятиями, кто-то просто молчаливым кивком.

Марна дала ей еды на дорогу — хлеб, сыр, вяленое мясо.

— Возвращайся, — сказала она. — Когда захочешь. Здесь тебе всегда рады.

— Спасибо.

Торвен вышел проводить её до края деревни.

— Помни, что я сказал, — произнёс он. — Слушай, но не теряйся в том, что услышишь. Древние умеют затягивать.

— Я помню.

— И ещё. — Он достал что-то из кармана. Маленький камешек, гладкий, молочно-белый. — Возьми.

Права взяла камень. Он был тёплым, словно живым.

— Что это?

— Кусочек дна. С самой глубины озера. Если станет совсем темно — сожми его. Он напомнит тебе о свете.

Права убрала камень в карман.

— Спасибо. За всё.

Торвен кивнул.

— Иди. Твой путь ещё не закончен.

Эрик догнал её на полпути к лесу.

— Эй! Подожди!

Права остановилась. Он подбежал, запыхавшийся, с рюкзаком за спиной.

— Ты чего? — спросила она.

— Я иду с тобой.

— Что???

— Ну, не прямо с тобой. — Эрик замялся. — В смысле, мне тоже пора. Торвен сказал, что я научился всему, чему он мог научить. Дальше надо самому. И я подумал...

— Что?

— Что вместе идти веселее. — Он ухмыльнулся. — Ну, хотя бы до развилки. Потом ты налево, я направо. Или наоборот.

Права смотрела на него. На его открытое лицо, на рюкзак, на нервное постукивание пальцев по лямке.

— Торвен знает?

— Ага. Сам предложил, если честно. Сказал, что мне полезно будет... как он выразился... «соприкоснуться с иной перспективой».

— Это он про меня?

— Наверное. — Эрик пожал плечами. — Слушай, если не хочешь, то я пойму. Просто скажи.

Права задумалась. Она привыкла путешествовать одна. Это было проще, спокойнее, не нужно было ни под кого подстраиваться.

Но с другой стороны...

— Ладно, — сказала она. — Идём вместе до развилки.

— Серьёзно? — Лицо Эрика просветлело. — Это... это здорово! В смысле, спасибо. Я постараюсь не надоедать.

— Посмотрим.

Они пошли вместе — по тропе, ведущей через лес, прочь от озера и деревни. Солнце светило сквозь кроны деревьев, птицы пели, где-то вдалеке журчал ручей.

— А ты куда вообще идёшь-то? — спросил Эрик через некоторое время.

— К учителю. Рассказать, что произошло.

— К Велене?

— Да.

— Круто. — Эрик кивнул. — А далеко это?

— Две недели пути. Может, больше.

— Ого. — Он присвистнул. — Ладно, тогда у нас есть время поболтать. Расскажи мне про этого Древнего. Как это — разговаривать с чем-то настолько... ну, древним?

Права шла и думала, как ответить. Как объяснить то, что сама едва понимала?

— Страшно, — сказала она наконец. — И грустно. И... красиво. Всё одновременно.

— Звучит сложно.

— Да. Сложно.

Они шли дальше. Лес шумел вокруг них, живой и настоящий. Где-то очень далеко — в темноте между звёздами — что-то древнее слушало мир, учась понимать его заново.

И Права знала, что однажды оно снова заговорит.

Развилка оказалась не через день и не через два.

Они шли уже четвёртые сутки, когда тропа наконец разделилась. Одна ветка уходила на запад, к побережью. Другая — на восток, в горы.

— Мне туда, — сказала Права, указывая на восток. — А тебе?

Эрик смотрел на обе тропы с выражением человека, который принимает важное решение.

— Знаешь, — сказал он медленно, — Торвен говорил, что мне надо найти свой путь. Но он не говорил, что этот путь должен быть в конкретном направлении.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что... — он замялся, — ...может, мой путь — это пока идти с тобой? Ну, не навсегда. Просто... подольше. Посмотреть, чему ещё можно научиться.

Права молчала. Она не знала, что сказать.

— Слушай, если это странно звучит — забей, — быстро добавил Эрик. — Я просто подумал...

— Нет, — перебила его Права. — Не странно. Просто... неожиданно.

— Так это «да» или «нет»?

Она посмотрела на него. На его лицо — открытое, немного тревожное. На глаза, в которых было что-то, чего она раньше не замечала. Надежда? Интерес? Что-то ещё?

— Велена не любит чужих, — сказала она.

— Я умею быть незаметным.

— Ты? Незаметным? — Права фыркнула.

— Ладно, не очень умею. Но могу подождать в деревне. Или в лесу. Где скажешь.

Права вздохнула.

— Идём, — сказала она. — Только не жалуйся, когда станет тяжело.

— Не буду! — Эрик просиял. — Обещаю!

Горы встретили их холодом.

Чем выше они поднимались, тем сильнее кусал ветер. Права куталась в плащ, Эрик — в тёплую куртку, которую предусмотрительно взял с собой.

— Я думал, целители живут в уютных домиках, — пробормотал он, перепрыгивая через очередной ручей. — С камином и пирогами.

— Некоторые живут.

— А твоя учительница?

— Велена считает, что комфорт расслабляет дух.

— Отлично. Просто прекрасно. — Эрик поёжился. — Значит, нас ждёт пещера? Шалаш из веток?

— Хижина, — сказала Права. — Но без камина. И без пирогов.

— Ты издеваешься.

— Немного. Права улыбнулась.

Эрик застонал, но продолжил идти.

К вечеру они добрались до небольшого плато. Здесь ветер дул слабее, защищённый скалами. Права огляделась — место было хорошим для ночлега.

— Останемся здесь, — сказала она.

— Слава всем богам, Богу. — Эрик сбросил рюкзак и растянулся на камнях. — Ноги отваливаются.

Права начала собирать хворост для костра. Его было немного — на такой высоте деревья росли редко и низко, — но хватило.

Когда огонь разгорелся, она села рядом с Эриком.

— Расскажи о себе, — попросила она.

— О себе? — Он удивился. — Что именно?

— Откуда ты. Как стал учеником Торвена. Почему видишь духов.

Эрик помолчал, глядя в огонь.

— Родился в Приморье, — начал он наконец. — Обычная семья. Отец мой рыбак, амать — ткачиха. Два брата, сестра. Всё как у всех.

— А потом?

— Потом мне исполнилось двенадцать. И я начал видеть... вещи. — Он поморщился. — Родители думали, что я схожу с ума. Отец даже к лекарю водил. И тот сказал, что это, мол, от переутомления, и мне надо просто больше спать.

— Но это ведь было не переутомление.

— Нет. — Эрик покачал головой. — Это были духи. Везде. В каждом углу, в каждой тени. Они смотрели на меня, иногда говорили что-то. Я не понимал ни слова, но чувствовал их... присутствие.

— Как ты справлялся?

— Плохо. — Он усмехнулся. — Первый год был кошмаром. Я почти не спал, боялся выходить из дома, боялся оставаться в доме. Думал, что действительно схожу с ума.

— Что изменилось?

— Торвен. — В голосе Эрика появилось тепло. — Он приехал в нашу деревню — просто проездом, по каким-то своим делам. И увидел меня. Сразу понял, что происходит.

— И забрал тебя в ученики?

— Не сразу. Сначала он поговорил с родителями. Объяснил, что со мной. Они не поверили, конечно, — кто поверит в духов? Но когда Торвен показал им... — Эрик замолчал.

— Что показал?

— Духа моей бабушки. Она умерла за год до того. Стояла прямо в комнате, смотрела на нас. Мама расплакалась. Отец... отец впервые в жизни не знал, что сказать.

— И они отпустили тебя.

— Да. — Эрик кивнул. — На следующий день я ушёл с Торвеном. Было страшно, но... — он пожал плечами, — ...оставаться было страшнее.

Права смотрела на него. На мальчишку — нет, уже не мальчишку, почти мужчину, — который в двенадцать лет узнал, что мир гораздо сложнее, чем казалось.

— Я тебя понимаю, — сказала она тихо.

— Да?

— У меня тоже было так. Только я видела не духов, а... — она поискала слово, — ...связи. Между людьми, между вещами. Невидимые нити, которые соединяют всё со всем.

— Звучит красиво.

— Иногда.

— Иногда — что? — спросил Эрик.

— Иногда эти связи показывают слишком много. То, чего не хочешь видеть. — Права помолчала. — Когда мне было девять, я увидела связь между своей матерью и её болезнью. Чёрную, гнилую. Я знала, что она умрёт, за полгода до того, как это случилось.

Эрик не сказал ничего. Просто придвинулся ближе.

— Велена нашла меня через год после этого, — продолжила Права. — Я к тому времени уже почти перестала разговаривать. Сидела и смотрела на нити — весь день, всю ночь. Они были везде. Я тонула в них.

— Она тебя вытащила?

— Да. Научила фильтровать. Выбирать, что видеть, а что — нет. — Права посмотрела на свои руки. — Без неё я бы, наверное, не выжила.

Костёр потрескивал. Ветер шумел в скалах, принося запах снега с далёких вершин.

— Слушай, — сказал Эрик после долгой паузы, — можно личный вопрос?

— Смотря какой.

— Ты когда-нибудь была в месте силы? В настоящем?

Права подняла голову.

— Почему спрашиваешь?

— Торвен рассказывал. — Эрик подбросил ветку в огонь. — Говорил, что есть такие точки на Земле, где... ну, где всё иначе. Где человек может измениться. Понять своё предназначение. Открыть способности, о которых даже не подозревал.

— Была, — кивнула Права. — Дважды.

— И как это?

Она задумалась, подбирая слова.

— Представь, что всю жизнь ты слушал музыку через стену. Глухо, неразборчиво. А потом вдруг — стена исчезает. И ты слышишь каждую ноту, каждый обертон. Слышишь то, что даже музыкант не закладывал, но оно там есть.

— Звучит... интенсивно.

— Это мягко сказано. — Права усмехнулась. — В первый раз я пролежала три дня без сознания. Велена думала, что потеряла меня.

— Но ты вернулась.

— Вернулась. Другой. — Она посмотрела на звёзды. — Именно тогда я узнала, зачем пришла в этот мир.

Эрик подался вперёд.

— И зачем?

— Чтобы быть мостом. — Права говорила медленно, словно каждое слово весило тонну. — Между теми, кто не слышит друг друга. Между мирами, между сознаниями. Между людьми и... тем, что люди не понимают.

— Древний, — сказал Эрик тихо. — Ты была рождена, чтобы говорить с ним?

— Не только с ним. Но да — и с ним тоже.

Они замолчали. Огонь догорал, угли светились красным. Где-то в темноте кричала ночная птица.

— Торвен говорил, что где-то в этих горах есть место силы, — сказал Эрик наконец. — Одно из сильнейших. Он сам там был, давно.

— Есть, — подтвердила Права. — Я проходила мимо него, когда шла к Велене в первый раз. Не заходила. Ещё не была готова тогда.

— А сейчас?

— Не знаю. — Она покачала головой. — Сейчас многое изменилось. Может быть, на этот раз стоит попробовать.

— Можно мне с тобой?

Права посмотрела на него долгим взглядом.

— Места силы — это не прогулка, Эрик. Люди там ломаются. Сходят с ума. Некоторые не возвращаются вообще.

— Я знаю.

— Знаешь — и всё равно хочешь?

— Да. — Он не отвёл глаза. — Я пять лет учился у Торвена. Пять лет видел духов, говорил с ними, помогал им уйти. Но я до сих пор не знаю, зачем я здесь. В смысле, по-настоящему. Какой мой Путь.

Права молчала.

— Если место силы может дать ответ, — продолжил Эрик, — я готов рискнуть. Даже если это опасно. Даже если я могу не вернуться.

— Ты уверен?

— Да.

Она видела, что он не врёт. Видела нити его решимости — крепкие, яркие, без единого узла сомнения.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Завтра покажу дорогу.

Утро следующего дня выдалось холодным и ясным.

Они свернули с тропы, ведущей к хижине Велены, и пошли выше — туда, где скалы становились острее, а воздух — разреженнее.

К полудню достигли перевала. Права остановилась, оглядываясь.

— Здесь, — сказала она.

Эрик посмотрел вокруг. Ничего особенного: камни, снег, редкие кусты. Обычный горный пейзаж.

— Я ничего не чувствую, — признался он.

— Потому что мы ещё не вошли. — Права указала на узкую расщелину между двумя скалами. — Там.

Они протиснулись в расщелину. Она оказалась длиннее, чем выглядела — они шли почти десять минут, пока стены не раздвинулись, открывая небольшую долину.

Эрик застыл.

— Ох...

Долина светилась. Не буквально — солнце было таким же, как везде, — но что-то в воздухе, в самом пространстве создавало ощущение мягкого золотистого сияния. Трава здесь росла зелёная и сочная, хотя вокруг лежал снег. В центре долины бил родник, и вода в нём была настолько прозрачной, что казалась невидимой.

— Чувствуешь теперь? — спросила Права.

— Да. — Голос Эрика дрожал. — Это... это как...

— Я знаю.

Они спустились в долину. С каждым шагом ощущение усиливалось — словно невидимые руки мягко касались чего-то глубоко внутри, чего-то, о чём Эрик даже не подозревал.

— Что мне делать? — спросил он.

— Просто быть здесь. — Права села у родника. — Не сопротивляйся, не пытайся контролировать. Позволь месту силы работать с твоим энергетическим телом.

Эрик сел рядом. Закрыл глаза.

И тут мир вдруг изменился.

Права наблюдала за ним, частично.

Большая часть её внимания была обращена внутрь. Место силы действовало и на неё тоже, хотя иначе, чем в первый раз. Тогда оно сломало её и собрало заново. Сейчас — просто разговаривало. Тихо, ласково, как старый друг.

Ты выросла, — говорило место без слов. — Выросла и окрепла. Мост строится.

Я знаю, — отвечала Права так же безмолвно.

Древний слушает. Он ждёт.

Ждёт чего?

Тебя. Твоего следующего шага.

Права открыла глаза. Эрик по-прежнему сидел неподвижно, но его лицо изменилось — черты смягчились, разгладились. Он выглядел моложе и старше одновременно.

Вокруг него начали собираться духи.

Права видела их — десятки, сотни, тысячи. Они приходили отовсюду: из камней, из воздуха, из воды. Древние духи гор, молодые духи ручьёв, безымянные тени, забытые всеми. Они окружали Эрика, словно он был центром мира.

И он принимал их. Всех.

Вот, значит, какой его Путь, — поняла Права. — Не просто видеть духов. А быть их домом.

Эрик открыл глаза. Они светились — мягко, золотисто, как сама долина.

— Я видел, — сказал он. — Я видел всё.

— Что именно?

— Зачем я здесь. — Слёзы текли по его щекам, но он улыбался. — Я должен помочь им. Всем этим духам, которые потерялись, забылись, застряли между мирами. Должен дать им место, где они смогут отдохнуть.

— Приют для духов, — сказала Права тихо.

— Да. — Эрик засмеялся — чистым, свободным смехом. — Звучит безумно, правда?

— Не безумнее, чем разговаривать с существами старше Вселенной.

Он посмотрел на неё.

— Спасибо. За то, что привела сюда.

— Благодари место. Я лишь показала тебе дорогу.

Они просидели в долине до вечера. Духи постепенно разошлись, но что-то осталось — связь между ними и Эриком, тонкая и крепкая, как шёлковая нить.

Когда солнце начало садиться, они покинули долину и вернулись на тропу.

Через два дня пути они встретили странника.

Человек сидел на камне у обочины — обычный с виду, в простой дорожной одежде. Средних лет, ничем не примечательный.

— Приветствую путников, — сказал он, когда они приблизились.

— И тебе привет, — ответила Права.

Что-то было не так. Она чувствовала это, но не могла понять что.

— Далеко идёте? — спросил странник.

— К Велене, — ответил Эрик. — Это целительница, живёт...

— Я знаю, кто такая Велена, — перебил странник. И улыбнулся.

Права поняла.

— Ты не человек, — сказала она.

Эрик вздрогнул, посмотрел на странника с новым вниманием. Но ничего не увидел — обычный человек, обычное лицо.

— Наблюдательная, — сказал странник. — Впрочем, этого следовало ожидать.

— Кто ты?

Странник встал. Его движения были слишком плавными, слишком точными — ни одного лишнего жеста, ни одной случайной неловкости.

— Это тело — биоконструкт, — объяснил он. — Временная оболочка для моего сознания. Моя истинная форма... — он помолчал, — ...непроизносима на вашем языке. Скажем так: я издалека.

— Наблюдатель? — спросила Права. — Как Веллис?

— Нет. — Странник покачал головой. — Другая раса. Мы давно оставили материальные тела. Живём как чистая энергия, далеко от обитаемых миров. Но иногда... иногда возвращаемся. Чтобы посмотреть.

— Посмотреть на что?

— На вас. — Он обвёл рукой горы, небо, их самих. — На жизнь. На то, как это бывает — иметь тело, чувствовать ветер, уставать, хотеть есть. Мы давно забыли, каково это.

— И как? — спросил Эрик. — Каково?

Странник посмотрел на него. В его глазах — обычных человеческих глазах — мелькнуло что-то древнее и бесконечно усталое.

— Прекрасно, — сказал он. — И ужасно. Одновременно. Я чувствую каждую клетку этого тела, каждый нерв, каждую мысль. Это... интенсивно.

Он помолчал.

— Но я пришёл не за ощущениями. Я пришёл за травами.

— За травами? — удивилась Права.

— Ваши земные растения, — объяснил странник. — Они уникальны. Такого химического состава нет больше нигде в известной Вселенной. Мы используем их — в виде концентрированных порошков — для самых разных целей.

— Например?

— Ускорение мышления. Поддержание энергетической формы. Расширение восприятия. — Он достал из кармана маленькую коробочку. — Вот. Это сделано из порошковземных трав. Один грамм позволяет обрабатывать информацию в сто раз быстрее на протяжении местного часа.

Эрик присвистнул.

— Травы? Обычные земные травы?

— Это для вас они обычные. Для нас же это редчайший ресурс. — Странник убрал коробочку. — Земля экспортирует травы уже несколько десятилетий. Это один из основных источников дохода вашей планеты в межзвёздной торговле.

— Я не знала, — сказала Права.

— Большинство не знает. — Странник пожал плечами. — Это не секрет, просто... не всем интересно. Люди живут своей жизнью, мы — своей. Пересекаемся редко.

— А эти автоматы в городах, — вспомнил Эрик, — где можно купить таблетки из трав... это тоже ваше?

— Побочный продукт, — кивнул странник. — Технология переработки. Мы делимся ею в обмен на сырьё. Ваши используют её для своих нужд — успокоиться, взбодриться, почувствовать эйфорию. Простые вещи, но работают.

Права смотрела на него, пытаясь понять — можно ли ему доверять? Она видела нити, связывающие его сознание с этим телом, — тонкие, почти невидимые, уходящие куда-то невообразимо далеко. Но вот его намерения... намерения читались плохо. Слишком уж чуждый разум.

— Зачем ты подошёл к нам? — спросила она прямо. — Мог бы просто пройти мимо.

Странник улыбнулся.

— Прямой вопрос. Ценю. — Он помолчал. — Я подошёл, потому что услышал о тебе. О той, кто говорила с Древним и выжила. Хотел увидеть своими глазами. Ну, — он постучал по виску, — глазами этого тела.

— И что ты видишь?

— Человека. — Он смотрел на неё с чем-то похожим на уважение. — Обычного человека, который сделал невозможное. Это... вдохновляет.

— Вдохновляет?

— Мы живём миллионы ваших лет. Мы видели рождение и смерть звёзд, расцвет и падение цивилизаций. Мы думали, что знаем всё о разуме и его пределах. — Он покачал головой. — А потом появляешься ты. Девочка с маленькой планеты. И делаешь то, что мы считали невозможным.

Права не знала, что ответить. Похвала от существа, жившего миллионы лет, звучала... странно.

— Я просто делала то, что должна была, — сказала она наконец.

— Вот именно. — Странник кивнул. — В этом и суть. Вы, люди, не понимаете своей силы. Вы просто делаете — без расчётов, без гарантий, без страховки. И иногда это работает.

Он посмотрел на небо.

— Мне пора. Тело требует отдыха, а я ещё не привык к этим ощущениям. — Он повернулся к ним. — Было приятно познакомиться. Возможно, встретимся снова.

— Подожди, — сказала Права. — Как тебя зовут?

Странник задумался.

— Моё настоящее имя вы не сможете произнести. Но для этого тела я выбрал имя Теор. Можете называть меня так.

И он ушёл — вниз по тропе, обычным человеческим шагом. Через минуту скрылся за поворотом.

— Это было... — начал Эрик.

— Да, — согласилась Права. — Было.

Глава 3 продолжение

К хижине Велены они добрались ещё через три дня.

Хижина стояла на склоне горы, у кромки леса. Маленькая, неприметная, сложенная из серого камня. Ни камина, ни пирогов — всё, как и обещала Права.

— Подожди здесь, — сказала она Эрику. — Я предупрежу её.

— Ладно.

Права подошла к двери. Постучала.

— Входи, — раздался голос изнутри. — Я ждала тебя.

Она вошла.

Велена сидела у окна — маленькая, сухонькая женщина неопределённого возраста. Ей могло быть пятьдесят, могло быть сто — невозможно сказать. Седые волосы собраны в тугой узел, глаза — тёмные, острые, видящие насквозь.

— Учитель, — сказала Права.

— Ученица. — Велена не встала, только кивнула на скамью напротив. — Садись. Рассказывай.

Права села. И начала рассказывать — всё, с самого начала. Деревни, где люди теряли разум. Пустота в их глазах. Древний, говоривший через неё. Решение показать ему человеческую жизнь. Цена, которую она заплатила.

Велена слушала молча, не перебивая. Только иногда кивала.

Когда Права закончила, наступила тишина.

— Ты рисковала, — сказала Велена наконец. — Сильно рисковала.

— Я знаю.

— Могла умереть. Или хуже — остаться пустой оболочкой, как те люди.

— Знаю.

— И всё равно сделала это.

— Да.

Велена смотрела на неё долго, пристально. А потом, впервые за весь разгово, улыбнулась.

— Я горжусь тобой!

Права моргнула. За десять лет ученичества она слышала эти слова от Велены... ни разу.

— Правда?

— Правда. — Велена встала, подошла к ней. — Ты сделала то, на что я бы не решилась. То, на что никто бы не решился. И мир изменился к лучшему благодаря этому.

— Я не уверена, что к лучшему.

— Изменение — это не хорошо и не плохо. Это просто изменение. — Велена положила руку ей на плечо. — Важно то, что ты осталась собой. Не сломалась, не потерялась. Это главное.

Права почувствовала, как что-то внутри неё — узел, который она носила с того дня, — начинает распускаться.

— Со мной пришёл человек, — сказала она. — Эрик. Ученик Торвена. Он...

— Я знаю. — Велена кивнула. — Видела его из окна. Можешь позвать.

Права вышла, позвала Эрика. Он вошёл робко, оглядываясь.

— Здравствуйте, — сказал он. — Я...

— Видящий духов, — закончила Велена. — Вижу это по твоей ауре. Садись. Травяной чай будешь?

— Э... да. Спасибо.

Велена поставила чайник на маленькую железную печку. Достала травы — засушенные листья, корешки, цветы.

— Мята для ясности сознания. Будра для тонуса. Зверобой для силы. — Она бросала щепотки в чайник одну за другой. — Простые вещи, но работают. Не хуже тех таблеток из автоматов.

— Вы знаете про автоматы? — удивился Эрик.

— Конечно. — Велена фыркнула. — Я старая, но не отсталая. Пользовалась ими пару раз — когда нужно было быстро думать. Удобно. Но я предпочитаю старые методы.

Чай оказался вкусным — терпким, с горчинкой, согревающим изнутри.

— Итак, — сказала Велена, когда все выпили по чашке, — что дальше?

Права задумалась.

— Не знаю. Древний... он ждёт чего-то. Моего следующего шага. Но я не понимаю, какого именно.

— А ты?

Велена посмотрела на Эрика.

— Я... — он замялся. — Я нашёл своё предназначение. В месте силы. Должен создать приют для духов.

— Хорошее дело, — одобрила Велена. — Нужное.

— Но я не знаю, с чего начать.

— Ниоткуда не начинают. — Велена отставила чашку. — Просто делаешь первый шаг. Потом второй. Потом третий. Дорога появляется под ногами того, кто идёт.

Они просидели в хижине до вечера. Велена расспрашивала их обоих — о дороге, о встречах, о том, что видели и чувствовали. Особенно её заинтересовал Теор.

— Энергетические существа, — пробормотала она. — Слышала о таких, но никогда не встречала. Интересно, чего они на самом деле хотят.

— Он сказал — посмотреть, — ответила Права.

— Может быть. — Велена покачала головой. — А может — и нет. С такими древними созданиями никогда не знаешь наверняка. Они играют в долгую игру.

Когда стемнело, Велена постелила им на полу — Праве на привычном месте, Эрику в углу.

— Завтра поговорим ещё, — сказала она. — А сейчас всем спать!

Ночью Права проснулась от странного ощущения.

Что-то звало её. Тихо, настойчиво, на грани слышимости.

Она встала, стараясь не разбудить остальных, и вышла из хижины.

Ночь была ясной, холодной. Звёзды сияли так ярко, что казались близкими — протяни руку и достанешь.

Права.

Голос. Тот самый голос — древний, огромный, но теперь... другой. Мягче. Осторожнее.

— Я здесь, — сказала она вслух.

Я учусь.

— Чему?

Понимать. Чувствовать. Быть. — Пауза. — Ты показала мне путь. Теперь я иду по нему.

— И каково это?

Странно. Больно. Прекрасно. — Ещё одна пауза, длиннее. — Я начинаю понимать, почему вы держитесь за жизнь так отчаянно. Почему боитесь преждевременной смерти. Почему любите.

Права молчала. Она не знала, что сказать.

Ты изменила меня, — продолжил голос. — И я изменю... многое. Не сейчас. Не скоро. Но изменю.

— Что именно?

Не знаю пока. Но когда узнаю — ты будешь первой, кому я скажу.

Голос затих. Звёзды мерцали, равнодушные и вечные.

Права стояла на пороге хижины, глядя в небо. Где-то там, в немыслимой дали, древнее существо училось быть живым.

И она — такая маленькая, смертная, обычная — вдруг стала словно его учителем.

Утром Права рассказала Велене о ночном разговоре.

— Он меняется, — сказала она. — По-настоящему.

— Это может быть и хорошо, и опасно, — ответила Велена. — Древние существа непредсказуемы. Особенно когда начинают чувствовать.

— Я знаю. Торвен говорил то же самое.

— Торвен — мудрый человек. — Велена кивнула. — Редкое качество в наши дни.

— Редкое — в любые дни, — добавила Права тихо.

Велена посмотрела на неё внимательно.

— Ты изменилась.

— Да?

— Раньше ты верила в людей безоговорочно. Теперь... сомневаешься.

Права вздохнула. Это была правда, ведь путешествие научило её многому. Не все, кого она встречала, оказывались достойными доверия. Были те, кто врал ей в глаза. Те, кто предавал при первой возможности. Те, кто прятал гниль под красивыми словами.

— Я научилась различать, — сказала она. — Честность, верность, чистоту — эти вещи редки. И я ценю их больше, чем раньше.

— Это мудрость, а не цинизм, — заметила Велена. — Видеть людей такими, какие они есть на самоом деле, — и всё равно помогать им. Это сложнее, чем слепая вера.

— Здесь, в этих краях, честных людей больше, чем там, откуда я родом, — сказала Права. — Но даже здесь... не все таковы.

— Нигде не все таковы. — Велена встала, подошла к окну. — Человеческая природа везде одинакова. Разница лишь в том, что одни общества поощряют честь, а другие — подлость.

— И всё же, — Права смотрела на свои руки, — когда я встречаю человека чистого, верного, честного... это как глоток воды в пустыне.

— Потому что ты сама такая. — Велена обернулась. — Подобное тянется к подобному.

Эрик, молча слушавший разговор, подал голос:

— А как понять? Ну, кто честный, а кто нет?

— Время, — ответила Велена. — Время и испытания. Красивые слова ничего не стоят. Смотри на поступки. И на плоды от этих поступков.

— И на нити, — добавила Права. — Ложь всегда видна. Она... грязная. Как пятно на чистой ткани.

Они провели у Велены неделю.

Права восстанавливала силы — больше душевные, чем физические. Велена учила её новым техникам: как защищать разум от вторжений, как фильтровать чужие эмоции, как не терять себя в потоке связей.

Эрик тоже учился. Велена, узнав о его даре, взялась за него всерьёз.

— Духи — не игрушки, — говорила она. — И не питомцы. Они — сознания. Относись к ним с уважением.

— Я знаю, — отвечал Эрик. — Торвен учил меня этому.

— Торвен учил тебя видеть. Я научу тебя понимать.

На третий день Велена повела их обоих в лес — к месту, которое называла «тихой поляной».

— Здесь тонко, — объяснила она. — Граница между мирами почти прозрачная. Хорошее место для практики.

Они сели в центре поляны. Велена закрыла глаза.

— Слушайте, — сказала она. — Не ушами. Глубже.

Права слушала. Сначала — ничего. Потом, постепенно, начала различать... голоса? Нет, не голоса. Присутствия. Множество присутствий, окружавших поляну.

— Духи леса, — прошептал Эрик. — Их тут сотни.

— Тысячи, — поправила Велена. — Каждое дерево, каждый камень, каждый ручей. Всё живое. Всё осознаёт.

Права открыла глаза — и увидела.

Лес светился. Мягким, зеленоватым светом, пульсирующим в ритме, похожем на дыхание. Деревья были не просто деревьями — они были узлами в огромной сети, связывающей всё живое.

— Это... — она не могла подобрать слов.

— Это Земля, — сказала Велена просто. — Настоящая Земля. Та, которую большинство людей не видит.

— Она живая.

— Конечно. И всегда была такой. — Велена улыбнулась. — Творец не создаёт мёртвого. Всё, что есть, — живёт. Всё, что живёт, — осознаёт. На разных уровнях, по-разному, но осознаёт.

Эрик смотрел вокруг широко раскрытыми глазами.

— Торвен рассказывал мне об этом. Но я думал... думал, это метафора.

— Не метафора. — Велена встала. — Реальность. Та, которую ваши деструктивные религии веками пытались скрыть.

— Деструктивные религии? — переспросил Эрик.

— Те, что учат бояться смерти. — Голос Велены стал жёстче. — Те, что обещают рай где-то там, на Небесах, после того как ты умрёшь и будешь хорошо себя вести. Ложь. Древняя, удобная, разрушительная ложь.

Права кивнула. Она знала это — знала с того момента, как впервые увидела нити, связывающие всё живое.

— Смерти нет, — сказала она. — Есть только переход.

— Именно. — Велена посмотрела на неё с одобрением. — Душа, однажды созданная Творцом, не может перестать существовать. Это невозможно — как невозможно уничтожить энергию. Она меняет форму, переходит из одного состояния в другое, но никогда не исчезает.

— Тогда зачем? — спросил Эрик. — Зачем все эти религии врали?

— Контроль. — Велена пожала плечами. — Страх смерти — самый сильный страх. Тот, кто контролирует этот страх, контролирует людей. Обещай им спасение — и они сделают всё, что скажешь. И ещё это большие деньги от верующих.

Она обвела рукой поляну, лес, небо.

— А правда в том, что рай — здесь. Не на Небесах, не после смерти. Здесь, на Земле. Творец создал это место как дар. Как пространство для опыта, роста, любви. И люди... — она вздохнула, — ...люди этого не ценят.

— Не все, — сказала Права тихо.

— Не все, — согласилась Велена. — Ты ценишь. Я ценю. Мирослав ценит. Но большинство... большинство бежит куда-то, ищет чего-то, не замечая, что искомое — прямо под ногами.

Она помолчала.

— Знаешь, почему инопланетяне так дорожат Землёй?

Права покачала головой.

— Потому что это — Творение. Прямое, чистое, незамутнённое. Творец вложил сюда... всё. Каждую травинку, каждую каплю воды, каждый луч света. Такого больше нет нигде во Вселенной.

— Поэтому они приходят сюда за травами, — догадался Эрик.

— И за травами тоже. — Велена кивнула. — Но не только. Они приходят просто чтобы быть здесь. Чувствовать это место. Помнить, каково это — жить в раю.

Права вспомнила Теора — его слова о том, как странно и прекрасно снова иметь тело. Вспомнила Веллиса — как он смотрел на закат, словно видел его впервые.

— Они понимают то, что мы забыли, — сказала она.

— Да. И наша задача — вспомнить.

Вечером того же дня Права сидела на камне у хижины, глядя на закат.

Небо пылало — красным, оранжевым, золотым. Облака казались живыми существами, медленно плывущими по огненной реке.

Рай, — думала она. — Это и есть рай. Прямо здесь, прямо сейчас.

Она вспомнила свою прежнюю жизнь — до того, как научилась видеть. Вспомнила, как бежала куда-то, искала чего-то, боялась чего-то. Как все вокруг говорили о смерти, о страхе, о том, что будет «потом».

А «потом» не существовало. Существовало только «сейчас». Бесконечное, вечное «сейчас».

Смерти нет, — повторила она про себя. — Есть только переход. Из одной формы в другую. Из одного опыта в другой.

Это не пугало её. Наоборот — освобождало. Если смерти нет, то нет и страха. Нет спешки. Нет отчаяния.

Есть только жизнь — во всех её формах, во всех её проявлениях.

— О чём думаешь?

Велена подошла тихо, села рядом.

— О том, как много я не понимала раньше, — ответила Права.

— Это нормально. Понимание приходит постепенно. — Велена тоже смотрела на закат. — Я сама училась этому много лет.

— Кто тебя учил?

— Разные существа. Люди, духи, сама Земля. — Велена улыбнулась. — Однажды я провела три дня в разговоре с горой. Настоящем разговоре — она отвечала мне.

— О чём вы говорили?

— О времени. О том, что для горы тысяча лет — как для нас один вдох. О том, как она помнит всё, что происходило на её склонах, — каждое существо, каждое событие, каждую мысль.

Права попыталась представить это — и не смогла. Масштаб был слишком огромным.

— Земля помнит всё, — продолжила Велена. — Каждую жизнь, когда-либо существовавшую здесь. Каждую душу, когда-либо воплощавшуюся. Мы не исчезаем, Права. Мы остаёмся — частью этого места, частью этой памяти.

— Навсегда?

— Навсегда — странное слово. — Велена покачала головой. — Скажем так: пока существует Земля. А она будет существовать очень, очень долго.

Закат догорал. Первые звёзды появились на потемневшем небе.

— Я рада, что вернулась к тебе, — сказала Права.

— Я тоже рада. — Велена положила руку ей на плечо. — Ты выросла. Стала сильнее, мудрее. Но главное — осталась собой. Честной, верной, чистой.

Права молчала. Эти слова значили для неё больше, чем любая похвала.

— Что будешь делать дальше? — спросила Велена.

— Не знаю пока. Древний ждёт чего-то от меня. Но я пока не понимаю, чего именно.

— Поймёшь. — Велена встала. — Когда придёт время — поймёшь.

Она пошла обратно к хижине. На пороге обернулась.

— И помни: ты не одна. Я здесь. Торвен — там. Мирослав, Эрик, другие. Мы все — часть одной сети. Часть одной жизни.

После чего она скрылась в хижине.

На следующее утро прибыл гонец.

Молодой парень, запыхавшийся, с письмом в руке.

— Для госпожи Правы, — выдохнул он. — Срочно. От Мирослава.

Права взяла письмо. Развернула.

«Права,

Возвращайся. Произошло кое-что важное.

Древний... он сделал что-то. Не знаю что именно, но люди в деревнях — те, что потеряли разум — начали просыпаться. Один за другим. Они помнят всё, что видели, пока были «пустыми».

И они хотят говорить с тобой.

Мирослав»

Права перечитала письмо дважды.

— Что там? — спросила Велена.

— Древний, — ответила Права. — Он начал... исправлять.

Она посмотрела на учителя.

— Мне нужно идти.

Велена кивнула.

— Конечно. Я знала, что ты не задержишься надолго.

— Я тоже пойду, — сказал Эрик, появившийся в дверях. — Если позволишь.

Права посмотрела на него. На его лицо — открытое, честное, без тени притворства.

— Пойдём, — сказала она.

Они собрались быстро — у обоих почти не было вещей.

На пороге Велена обняла Праву — крепко, коротко.

— Береги себя.

— Буду.

— И помни, что я говорила. О рае. О жизни. О том, что смерти нет.

— Помню.

Велена отступила.

— Иди. Твой путь ждёт.

Права и Эрик спустились по тропе. На повороте Права обернулась — Велена всё ещё стояла на пороге, маленькая фигурка на фоне серых камней.

Она подняла руку в прощании.

Права подняла свою.

И пошла дальше — туда, где её ждали ответы.

Туда, где Древний начинал новую главу.

Дорога назад заняла меньше времени — они шли быстро, почти не останавливаясь.

На третий день пути, когда горы остались позади и началась равнина, Эрик спросил:

— Как думаешь, что они видели?

— Кто?

— Те люди. Пока были «пустыми». Мирослав пишет — они помнят всё.

Права задумалась. Это был хороший вопрос.

— Не знаю, — признала она. — Может быть, они видели то же, что видел Древний. Его глазами.

— Это... — Эрик поёжился. — Это должно быть страшно.

— Или прекрасно. — Права пожала плечами. — Зависит от того, что именно он им показывал.

Они шли молча ещё какое-то время. Потом Эрик снова заговорил:

— Ты веришь, что он изменился? По-настоящему?

— Да.

— Почему?

Права остановилась. Посмотрела на него.

— Потому что я чувствую его. Постоянно, на краю сознания. Он... другой теперь. Не тот, что был раньше.

— Другой — это хорошо?

— Не знаю. — Она снова пошла вперёд. — Но это — честно. Он не притворяется. Не лжёт. Просто... учится.

К деревне Мирослава они добрались на пятый день.

Деревня изменилась. Права почувствовала это ещё на подходе — что-то в воздухе, в самой атмосфере места. Раньше здесь была тяжесть, тревога. Теперь же...

— Спокойствие, — сказал Эрик, озираясь. — Здесь спокойно.

— Да.

Все люди на улицах смотрели на них. Но уже не с подозрением, как раньше. А с чем-то похожим на надежду.

Мирослав встретил их у своего дома.

— Права! — Он шагнул к ней, взял за руки. — Ты получила письмо?

— Получила. Что происходит?

Мирослав выглядел иначе. Моложе? Нет, не моложе. Легче. Словно груз, который он нёс годами, наконец упал с плеч.

— Пойдём, — сказал он. — Лучше покажу.

Он привёл их к дому на окраине деревни. Небольшой, аккуратный, с цветами под окнами.

— Здесь живёт Марта, — объяснил Мирослав. — Она была одной из первых. Потеряла разум три года назад. Муж ухаживал за ней всё это время.

Он постучал в дверь.

Открыла женщина — лет сорока, с добрым лицом и ясными глазами. Глазами человека, который видел что-то невозможное и выжил.

— Мирослав. — Она улыбнулась. — А это...

— Права, — сказал Мирослав. — Та, о которой я говорил.

Марта посмотрела на Праву — долго, внимательно.

— Это ты говорила с ним, — сказала она наконец. И это был не вопрос, а утверждение.

— Да.

— Я видела. — Марта отступила в сторону, приглашая войти. — Видела всё.

Они сели за стол. Муж Марты — крупный, молчаливый мужчина — принёс чай.

— Расскажи ей, — попросил Мирослав. — То, что рассказывала мне.

Марта кивнула. Сложила руки на столе.

— Когда это случилось... когда он вошёл в мой разум... я думала, что умру. — Её голос был ровным, спокойным. — Я была... ничем. Пустотой. Моё тело двигалось, дышало, но меня в нём не было.

— Где ты была? — спросила Права.

— С ним. — Марта посмотрела ей в глаза. — Я видела то, что видит он. Вселенную. Звёзды, рождающиеся и умирающие. Миры, полные жизни. Миры мёртвые, пустые. Я видела время — не как мы его понимаем, а... всё сразу. Прошлое, настоящее, будущее — одновременно.

Эрик слушал, затаив дыхание.

— Это было страшно? — спросил он.

— Сначала — да. — Марта покачала головой. — Слишком много. Слишком огромно. Я думала, что сойду с ума. А потом...

Она замолчала.

— Потом? — мягко подтолкнула Права.

— Потом я услышала тебя.

Права вздрогнула.

— Меня?

— Твой голос. Твои слова. Ты говорила с ним — и я слышала. — Марта улыбнулась. — Ты показывала ему человеческую жизнь. Простые вещи — рассвет, дождь, хлеб из печи, смех ребёнка. И он... он смотрел. Впервые за миллионы лет, он по-настоящему смотрел.

— Я не знала, что вы слышите.

— Мы все слышали. — Марта обвела рукой комнату, словно включая в жест всех пострадавших. — Все, кого он коснулся. Мы были... частью его? Нет, не так. Мы были мостом. Между ним и человечеством.

Права молчала, пытаясь осмыслить услышанное.

— А потом, — продолжила Марта, — он отпустил нас. Не сразу. Постепенно. Один за другим. Я проснулась три дня назад. Открыла глаза — и тут же увидела мужа. Он плакал.

Муж Марты отвернулся к окну. Его плечи дрогнули.

— Что ты чувствовала? — спросила Права. — Когда проснулась?

— Благодарность. — Марта произнесла это слово с силой. — Не страх, не гнев — благодарность. Я видела то, что мало кому дано увидеть. Я была частью чего-то... огромного. Важного.

— Ты не злишься на него?

— За что? — Марта удивлённо подняла брови. — Он не хотел причинить вред. Он просто... не понимал. Не знал, что делает. А теперь — знает.

Она наклонилась к Праве.

— Он изменился. Благодаря тебе. Благодаря тому, что ты показала ему.

Они посетили ещё несколько домов. Везде было одно и то же: люди, вернувшиеся из пустоты, рассказывали похожие истории. Они видели Вселенную глазами Древнего. Слышали разговор Правы с ним. Чувствовали, как он меняется.

И все они, без исключения, говорили о благодарности.

— Это странно, — сказал Эрик, когда они вышли из последнего дома. — Я думал, они будут... ну, травмированы. Напуганы. А они...

— Они прикоснулись к чему-то большему, — сказала Права. — К тому, что мы обычно не видим. И это изменило их.

— К лучшему?

— Кажется, да.

Мирослав шёл рядом, молча. На его лице была задумчивость.

— Мирослав? — окликнула его Права. — О чём думаешь?

— О будущем. — Он остановился. — Раньше я боялся его. Думал, что Древний вернётся, что снова начнётся кошмар. А теперь... теперь я вижу другое.

— Что именно?

— Возможность. — Он посмотрел на неё. — Эти люди — они изменились. Не сломались, а... выросли. Они видят мир иначе. Понимают вещи, которые мы не понимаем.

— Это пугает тебя?

— Нет. — Мирослав покачал головой. — Это даёт надежду

А Права осталась сидеть на камне, глядя на звёзды.

Часть одной жизни, — повторила она про себя. — Часть одного рая.

И впервые за долгое она время почувствовала покой.

Глава 3 Продолжение

Вечером Права сидела у костра за домом Мирослава. Эрик ушёл спать, утомлённый дорогой и впечатлениями. Мирослав хлопотал в доме.

Она смотрела на огонь и думала.

Древний меняется. Люди меняются. Мир меняется.

Всё началось с неё — с маленького решения показать древнему существу, что такое человеческая жизнь. Простые вещи, обыденные вещи. Рассвет. Дождь. Хлеб из печи.

И вот теперь...

Права.

Голос — тихий, знакомый.

— Я здесь, — сказала она вслух.

Я отпустил их. Всех.

— Я знаю. Видела.

Они... не сломались. — В голосе было что-то похожее на удивление. — Я думал, что сломаю их. Что человеческий разум не выдержит того, что я показал. Но они выдержали.

— Люди сильнее, чем ты думал.

Да. — Пауза. — Ты была права. Во всём.

Права молчала. Она не знала, что сказать.

Я хочу... исправить, — продолжил голос. — То, что я сделал раньше. В других местах. На других мирах.

— Как?

Не знаю пока. Но я найду способ. — Ещё одна пауза. — Ты научила меня чему-то важному, Права. Чему-то, что я забыл за миллионы лет.

— Чему?

Что жизнь — это дар. Не проклятие, не испытание, не наказание. Дар. И каждое сознание, каждая душа — уникальна, бесценна.

Права почувствовала, как глаза наполняются слезами. Не от горя — от чего-то другого. От понимания, что её слова, её маленькие, простые слова, дошли до существа, старше звёзд.

Спасибо, — сказал голос. — За то, что не отвернулась. За то, что показала мне Путь.

— Я... — Права сглотнула. — Я просто делала то, что должна была.

Именно. И в этом — твоя сила.

Голос затих. Огонь потрескивал, искры летели к звёздам.

Мирослав вышел из дома, сел рядом.

— Разговаривала с ним?

— Да.

— И?

Права посмотрела на него — на этого человека, который верил в неё с самого начала. Который не отвернулся, когда все остальные боялись.

— Он благодарит, — сказала она. — И хочет исправить то, что натворил.

Мирослав кивнул. Помолчал.

— Знаешь, — сказал он наконец, — я всю жизнь верил, что добро сильнее зла. Что честность, верность, чистота — не слабость, а сила. Многие смеялись над этим. Говорили, что я наивный. Что мир жесток, что нужно быть жёстким в ответ.

— А теперь?

— Теперь я вижу, что был прав. — Он посмотрел на неё. — Ты победила древнее существо — не мечом, не магией. Добротой. Простой человеческой добротой.

— Я не победила его. Я... показала ему.

— И он увидел. — Мирослав улыбнулся. — В этом и суть. Ты не заставила его измениться. Ты дала ему возможность увидеть — и он выбрал сам.

Они сидели молча, глядя на огонь.

— Что теперь? — спросил Мирослав.

— Не знаю, — честно ответила Права. — Подожду. Послушаю. Пойму, что нужно делать дальше.

— Звучит как план.

— Звучит как жизнь.

Мирослав рассмеялся — тихо, тепло.

— Да. Именно так.

Ночью Праве приснился сон.

Она стояла на вершине горы. Выше облаков, выше всего. Земля лежала внизу, зелёная и синяя, прекрасная и живая.

Рядом с ней стоял кто-то. Она обернулась — и увидела фигуру, сотканную из света. Не Древний — кто-то другой. Кто-то... ещё более древний.

Ты сделала хорошо, — сказала фигура. Голос был похож на звон колоколов, на шум прибоя, на шелест листьев — всё одновременно.

— Кто ты? — спросила Права.

Ты знаешь.

И она знала. Каким-то образом — знала.

— Творец?

Одно из имён. — Фигура, казалось, улыбнулась. — У меня их много. Но суть одна.

Права не знала, что делать. Поклониться? Упасть на колени?

Не нужно, — сказал Творец, словно услышав её мысли. — Я не требую поклонения. Только — честности. И ты честна. Всегда была.

Права стояла, глядя на фигуру из света. Вопросы теснились в голове — тысячи вопросов, — но она не знала, с чего начать.

Спрашивай, — сказал Творец. — Время сна — оно вне времени.

— Почему я? — вырвалось у неё. — Почему из всех людей — я?

Потому что ты готова. Потому что ты видишь. Потому что ты не сломалась, когда другие ломались. — Фигура чуть повернулась, и Права увидела — или почувствовала — бесконечную доброту. — Я не выбираю избранных. Я создаю возможности. Ты сама выбрала свой путь.

— А Древний? Он тоже... твоё создание?

Всё — моё создание. Каждая звезда, каждая пылинка, каждая мысль. Древний был... экспериментом. Попыткой создать сознание, способное охватить Вселенную. Он справился — но потерял себя в процессе. Забыл, зачем существует.

— А зачем?

Затем же, зачем и ты. Зачем и всё живое. — Творец помолчал. — Чтобы любить. Чтобы творить. Чтобы делать рай — там, где его пока нет.

Эти слова отозвались, получили отклик в Праве чем-то глубоким. Чем-то, что ждало своего часа.

Ты уже думаешь об этом, — сказал Творец. — Я вижу.

— О чём?

О мёртвых мирах. О планетах, где нет жизни. Ты думаешь — можно ли это изменить.

Права вздрогнула. Она действительно думала об этом — смутно, на краю сознания. Древний показал ей пустые миры, безжизненные камни, вращающиеся вокруг холодных звёзд. И что-то в ней отозвалось болью.

— Это возможно? — спросила она.

Всё возможно. Вопрос лишь в знании, силе и воле.

— У меня... у меня нет ничего из этого. Недостаточно.

Пока нет. — Творец, казалось, улыбнулся снова. — Но ты молода. У тебя есть время.

Права смотрела вниз, на Землю — зелёную, живую, прекрасную.

— Ты создал это место, — сказала она. — Этот рай. Почему не создал другие такие же?

Создал. Много. — В голосе была печаль. — Но не все выжили. Некоторые уничтожили себя сами. Некоторые — погибли от внешних причин. Земля... Земля особенная. Она выстояла.

— И ты хочешь, чтобы я...

Я ничего не хочу от тебя. Я не приказываю. Не требую. Только показываю возможности. — Творец отступил на шаг. — Выбор — всегда за тобой.

Права закрыла глаза. В её разуме вспыхнула картина — мёртвая планета, серая, безжизненная. А потом — та же планета, но зелёная. С океанами, лесами, реками. С жизнью.

— Я хочу этого, — прошептала она. — Хочу создавать, а не разрушать.

Тогда — учись. Расти. Набирайся сил. — Голос Творца становился тише. — Когда будешь готова — возможность придёт.

— Когда это будет?

Когда будет нужно. Не раньше и не позже. Возможно, даже не в этой жизни.

Фигура начала растворяться.

— Подожди! — Права протянула руку. — Я ещё...

Мы встретимся снова, — донеслось издалека. — Я всегда рядом. В каждом рассвете, в каждой травинке, в каждом добром слове. Ты знаешь, где меня искать.

И он исчез.

Права проснулась с рассветом.

За окном пели птицы. Солнечный луч падал на пол, рисуя золотые узоры.

Она лежала неподвижно, глядя в потолок, и вспоминала сон. Каждое слово, каждый образ.

Делать рай — там, где его нет.

Это было её призвание. Она поняла это сейчас — так ясно, отчётливо. Не просто лечить, не просто видеть нити. Создавать.

Но до этого ещё долгий-долгий путь. Длиной, быть может, не в одну жизнь.

Она встала, подошла к окну. Деревня просыпалась — дым из труб, голоса, звон вёдер у колодца. Обычная жизнь, простая такая жизнь.

Сначала — здесь, — сказала она себе. — Сначала — научиться. Понять. Стать сильнее.

А уж потом — звёзды.

За завтраком она рассказала Мирославу о сне. Не всё — только главное.

Он слушал молча, не перебивая. Когда она закончила, долго смотрел на неё.

— Озеленить мёртвую планету, — повторил он. — Это... это огромно.

— Я знаю.

— И ты веришь, что сможешь?

— Пока — нет. — Права покачала головой. — Но я буду учиться. Готовиться. И когда придёт время...

— Когда придёт время — ты сделаешь это. — Мирослав кивнул. — Я верю в тебя.

Эрик, слушавший их разговор, подал голос:

— Я хочу помочь. Когда это случится — я хочу быть рядом.

Права посмотрела на него — на этого мальчика, который прошёл с ней через столько испытаний.

— Тебе тоже нужно учиться, — сказала она. — Твой дар — редкий. Используй его правильно.

— Буду. — Эрик кивнул серьёзно. — Обещаю.

Следующие месяцы Права провела в деревне Мирослава.

Она лечила тех, кто приходил к ней за помощью. Их становилось всё больше и больше: слух о целительнице, говорящей с духами, разнёсся к тому времени уже далеко.

Она училась — у Мирослава, у Торвена (который навещал их иногда), у самой земли. Каждый день приносил ей новые знания.

Она наблюдала — за теми, кто вернулся из пустоты. Они менялись, эти люди. Становились... другими. Не лучше и не хуже — просто другими. Они видели мир иначе, понимали вещи, недоступные остальным.

И она разговаривала с Древним — иногда, когда он приходил на край её сознания. Он рассказывал ей о других мирах, о звёздах, о бесконечности Космоса. И о мёртвых планетах — тех, что могли бы стать живыми.

Есть одна, — сказал он однажды. — Недалеко отсюда. По космическим меркам — рядом.

— Расскажи.

Она вращается вокруг молодой звезды. Размером — почти как Земля. Вода там есть — глубоко под поверхностью. И атмосфера — тонкая, но есть.

— Почему там нет жизни?

Не знаю. Может, не успела появиться. Может, что-то помешало. — Пауза. — Но она могла бы жить. Если бы кто-то... помог.

Права закрыла глаза. Представила эту планету. Серую, безмолвную. И представила её же — но уже зелёной, цветущей.

— Когда-нибудь, — сказала она. — Когда я буду готова.

Я подожду, — ответил Древний. — У меня много времени.

Прошёл год.

Права изменилась — не внешне, но внутренне. Она стала спокойнее, увереннее. Её дар рос. Она могла теперь видеть не только нити между людьми, но и глубинные связи между всем живым. Между землёй и небом, между водой и огнём, между прошлым и будущим.

Веллис прилетал дважды — за травами и за разговором. Он рассказывал о своём мире, о других расах, о далёких звёздах. Права слушала, запоминала, задавала вопросы.

— Ты готовишься к чему-то, — сказал он однажды.

— Да.

— К чему?

— Пока не могу сказать. — Права улыбнулась. — Но когда придёт время — ты узнаешь первым.

Веллис наклонил голову — жест, означавший уважение.

— Буду ждать.

Теор тоже приходил — реже, чем раньше, но приходил. Его тело креп­ло, он учился жить в нём. Учился чувствовать, ощущать, быть частью физического мира.

— Это странно, — говорил он. — Столько времени без тела — и вот снова. Я забыл, как это — дышать. Есть. Спать.

— Нравится?

— Очень. — Он улыбался — и его улыбка была как восход солнца. — Каждый день — открытие. Каждый момент — чудо.

Права смотрела на него и думала о том, что сказал Творец.

Делать рай — там, где его пока нет.

Теор был живым примером этого. Существо, миллионы лет лишённое тела, — снова живое, снова чувствующее. Это тоже было чудом. Маленьким, личным чудом.

На исходе года пришло письмо от Велены.

«Права,

Я чувствую, что ты растёшь. Это хорошо.

Скоро тебе понадобятся новые знания. Те, которые я не могу дать. Придёт время — и учителя найдут тебя сами.

Не торопись. Путь к звёздам начинается с первого шага — а первый шаг всегда делается здесь, на земле.

Помни о рае. Помни, где он.

Велена»

Права перечитала письмо несколько раз.

Учителя найдут тебя сами.

Она не знала, кто это будет. Но верила — Велена никогда не ошибалась в таких вещах.

И однажды Учитель пришёл.

Это было весенним утром, когда всё цвело и пело. Права работала в огороде Мирослава — простая работа, успокаивающая разум.

Она почувствовала его прежде, чем увидела. Присутствие — древнее, мудрое, нечеловеческое.

Подняла голову.

На тропинке стоял старик. Или существо, выглядевшее как старик. Длинные белые волосы, борода до пояса, глаза — глубокие, как колодцы.

— Права, — сказал он. Голос был тихим, но слышался отчётливо. — Я пришёл учить тебя.

— Кто ты?

— У меня много имён. — Старик улыбнулся. — Но ты можешь звать меня Хранитель.

— Хранитель чего?

— Знаний. Тех, что нужны, чтобы создавать миры.

Права медленно выпрямилась. Земля осыпалась с её рук.

— Ты знаешь, — сказала она. — Знаешь, чего я хочу.

— Конечно. — Хранитель кивнул. — Творец послал меня. Сказал — эта девочка готова. Что пора начинать.

Права смотрела на него, на это существо, явившееся из ниоткуда.

— Я... — она запнулась. — Я не уверена, что готова.

— Никто никогда не уверен. — Хранитель подошёл ближе. — Но ты начала свой Путь в тот момент, когда решила не отвернуться от Древнего. В тот момент, когда выбрала доброту вместо страха.

Он протянул руку — и Права увидела на его ладони семя. Маленькое, неприметное семя.

— Возьми, — сказал он. — Это — твой первый урок.

— Что это?

— Семя дерева, которого нет на Земле. Оно росло на планете, погибшей миллионы лет назад. Последнее семя последнего дерева.

Права осторожно взяла семя. Оно было тёплым, живым.

Права отложила тяпку и села на край грядки. Весеннее солнце грело спину, но мысли её были далеко — у звёзд.

— Древний, — позвала она мысленно. — Ты здесь?

Всегда, — отозвался знакомый голос на краю сознания.

— Я хочу спросить. О планетах.

Спрашивай.

Права помолчала, собираясь с мыслями.

— Марс. Венера. Они рядом с Землёй. Почему они мёртвы? Неужели Творец обошёл их стороной?

Долгое молчание. Потом — что-то похожее на вздох.

Нет. Не обошёл. Они были живыми. Такими же, как Земля. Может быть, даже прекраснее.

— Что случилось?

Война. — В голосе Древнего звучала древняя боль. — Люди земных планет — да, Права, люди жили на всех трёх — начали грандиозные войны. Опустошительные. Разрушительные.

Права закрыла глаза. Перед её внутренним взором возникли картины далёкого, очень далёкого прошлого — зелёный Марс с синими морями, Венера, покрытая цветущими лесами. И потом — огонь, разрушение, смерть.

— Они уничтожили сами себя?

Да. И свои миры вместе с собой. Марс потерял атмосферу, океаны испарились. Венера... Венера задохнулась в ядовитых облаках. — Пауза. — А Земля... единый материк был расколот на части. То, что вы называете континентами — осколки одной земли.

Права открыла глаза. Посмотрела на небо — ясное, голубое.

— Но жизнь на Земле выжила.

Земля оказалась сильнее. Или — ей повезло больше. Война здесь была не такой разрушительной, как на других планетах.

— А на Марсе? Там совсем ничего не осталось?

Не совсем. — Голос Древнего стал тише. — Жизнь ещё теплится. В подземном мире. Глубоко под поверхностью есть... остатки. Те, кто выжил. Они ушли вниз, когда поверхность стала непригодной для жизни.

Права вздрогнула.

— Там до сих пор кто-то живёт?

Да. Немногие. Изменившиеся. Но — живые.

Она молчала, осмысливая услышанное. Три планеты — три сестры. И две из них погибли от рук своих же детей.

Вот почему инопланетяне так ценят Землю, — продолжил Древний. — Она — последняя из живых. Последний рай в этой части Космоса.

— И я хочу создать новый рай, — прошептала Права. — На мёртвой планете.

Знаю. Это возможно. Но потребует всего, что у тебя есть. И даже больше.

— Я буду готовиться.

Я знаю. И я помогу — когда придёт время.

Несколько дней спустя Права снова искала беседы с Древним. На этот раз её занимал другой вопрос — тот, что давно не давал покоя.

Она сидела у ручья за деревней, слушая шум воды. Место было тихое, спокойное — идеальное для мыслебеседы.

— Древний?

Да.

— Я хочу спросить о другом. О богах.

О богах?

— Об античных божествах. Тех, которым поклонялись древние греки, римляне. Зевс, Афина, Афродита... — Права помолчала. — Они существовали? Существуют?

Существуют. — Ответ был простым, без колебаний. — Они — не выдумка людей. Они реальны. Только это не боги. А - ЭнергоСущности.

— Где они сейчас?

Разошлись. Когда люди перестали верить, знать своих богов — многие покинули Землю. Ушли к другим мирам, к другим народам.

Права подалась вперёд, хотя разговаривала мысленно.

— А Афродита? Богиня любви и красоты?

Афродита сейчас очень далеко от Земли. — В голосе Древнего мелькнула нотка уважения. — Она нашла мир, где её почитают. Где красота и любовь — главные ценности.

— Можно ли... — Права запнулась. — Можно ли с ней связаться? Поговорить?

С ней — сложно. Слишком далеко. — Пауза. — Но зато здесь её дочери.

— Дочери?

Афродита оставила на Земле часть себя. Своих дочерей — божеств любви, красоты, гармонии. Они до сих пор здесь. Откликаются тем, кто зовёт правильно.

— Как их позвать?

Благовонные травы. — Голос Древнего стал наставительным. — Каждое божество, каждый дух связан с определёнными растениями. Если знать, какая трава призывает кого — можно установить связь.

Права достала из сумки записную книжку. С некоторых пор она всегда носила её с собой.

— Расскажи. Какие травы — для каких божеств?

Это долгий разговор.

— У меня есть время.

Древний помолчал — и начал рассказывать.

Афродита и её дочери откликаются на Розу. Лепестки Роз, сожжённые на чистом огне, призывают их внимание. Также — Мирт и яблоневый цвет.

Права записывала.

Афина любит Оливу. Оливковые листья, оливковое масло — её призывают через них.

Деметра — богиня плодородия — связана с пшеницей, Маком, ячменём.

Артемида — Полынь и Кипарис. Она богиня охоты и луны — травы должны быть собраны при лунном свете.

Аполлон — Лавр. Это знали и древние.

Гера — Гранат и Лилия.

Гестия, богиня домашнего очага — Шалфей и Базилик.

Права записывала, не поднимая головы. Её рука летала по бумаге.

— А другие? Те, кто не из греческого пантеона?

Каждый народ имел своих богов. И каждый бог — свои травы. — Древний говорил размеренно, давая ей время записывать. — Славянские божества откликаются на другие растения. Перун — на Дуб и Папоротник. Лада — на Зверобой. Макошь — на Лён и Крапиву.

— Это... это огромное знание.

Да. И оно почти утеряно. Люди забыли, как говорить с богами. Забыли связи, которые существовали тысячелетиями.

Права подняла голову от записей.

— Почему ты рассказываешь мне это?

Потому что тебе понадобится. — Голос Древнего был серьёзен. — Твой путь ведёт к звёздам. Но чтобы создавать миры — нужно понимать силы, которые стоят за творением. Боги — часть этих сил.

— Они... они помощники Творца?

Можно сказать и так. Они — проявления различных аспектов творения. Любовь, мудрость, сила, плодородие, красота... Каждый бог воплощает что-то конкретное.

— И они могут помочь мне?

Если попросишь правильно — да. Но помни: боги не слуги. Они — союзники. С ними нужно говорить с уважением, как с равными.

Права кивнула, хотя Древний не мог этого видеть.

— Я поняла.

Хорошо. Тогда практикуйся. Начни с малого — призови кого-то из духов природы. Научись чувствовать их присутствие. А потом — когда будешь готова — можешь обратиться к большим силам.

Глава 3. продолжение

Вечером Права показала свои записи Мирославу.

Он читал долго, внимательно.

— Это древнее знание, — сказал он наконец. — Очень древнее. Моя бабушка говорила о чём-то похожем — о травах, призывающих духов. Но я думал, это просто сказки.

— Не сказки.

— Вижу теперь. — Он вернул ей записи. — Ты будешь пробовать?

— Да. Но не сразу. Сначала нужно подготовиться.

Мирослав кивнул.

— Разумно. Не стоит торопиться с такими вещами.

Права убрала записи в сумку. Посмотрела в окно — на звёзды, усыпавшие ночное небо.

Где-то там была Афродита — далеко, в неведомом мире. Но её дочери были здесь, на Земле. И другие боги — древние, могущественные — тоже были где-то рядом. Ждали, когда их позовут.

Учителя найдут тебя сами, — написала Велена.

Может быть, боги тоже были частью этого. Может быть, они тоже ждали — ждали ту, которая сможет услышать.

Права улыбнулась и отошла от окна.

Завтра — новый день. Новые уроки. Новые шаги на пути к звёздам.

На следующий день она отправилась в лес — собирать травы.

Не для призыва богов — пока нет. Просто для изучения, для понимания.

Она шла между деревьями, касаясь коры, листьев, травинок. И впервые за долгое время смотрела на них по-новому.

Каждое растение было не просто растением. Оно было связью. Мостом между миром людей и миром духов. Каждый цветок, каждый лист, каждый корень хранил в себе частицу чего-то большего.

Вот почему травы лечат, — поняла она. — Не только химия, не только действующие вещества. Связь. Сила, стоящая за ними.

Она нашла поляну, где росла Полынь — серебристая, горькая, пахнущая летом и тайной.

Артемида, — вспомнила она. — Богиня охоты и луны.

Права села рядом с полынью. Закрыла глаза.

Она не произносила заклинаний, не жгла благовоний. Просто — слушала. Пыталась почувствовать.

И вот — на самом краю восприятия — что-то шевельнулось.

Не голос. Не образ. Что-то более тонкое — присутствие. Древнее, дикое, свободное.

Я здесь, — казалось, шептала поляна, шептал ветер, шептала сама луна, ещё невидимая на дневном небе. — Я всегда была здесь.

Права открыла глаза.

Она не видела богиню. Не слышала её голос. Но она знала, чувствовала, что связь с ней возможна. Мост существует.

Нужно только научиться ходить по нему.

Вернувшись в деревню, она нашла Мирослава в его мастерской.

— Мне нужно построить место, — сказала она. — Для практики. Для связи с... другими силами.

— Алтарь? — спросил он.

— Не совсем. — Права задумалась. — Скорее — пространство. Чистое, защищённое. Где я смогу учиться без помех.

Мирослав кивнул.

— Знаю подходящее место. За деревней, на холме. Там старый круг камней — ещё мои предки его сложили. Никто не знает зачем, но место... особенное.

— Покажешь?

— Конечно.

Каменный круг оказался небольшим — семь камней, каждый высотой по пояс, расставленных ровным кругом на вершине холма.

Права вошла внутрь — и сразу почувствовала разницу. Воздух здесь был другим. Более... плотным? Насыщенным?

— Что это за место? — спросила она.

— Не знаю точно. — Мирослав стоял за кругом, не входя внутрь. — Говорят, здесь молились старым богам. Ещё до того, как пришла новая вера.

Права медленно обошла круг изнутри, касаясь каждого камня.

Камни помнили. Она чувствовала это — слои и слои памяти, уходящие вглубь веков. Молитвы, подношения, призывы.

— Здесь, — сказала она. — Здесь я буду учи…

Права замерла на полуслове.

Что-то изменилось. Воздух внутри каменного круга стал ещё плотнее, словно перед грозой. Волоски на руках встали дыбом.

— Ты чувствуешь? — прошептала она.

Мирослав кивнул. Его лицо побледнело.

— Что-то идёт.

Права повернулась к востоку — туда, откуда и шло это ощущение. Между деревьями на краю поляны что-то двигалось. Что-то большое.

И потом оно вышло на свет.

Права ожидала многого. Но не этого. Это Единорог?

Существо вовсе не было «лошадью с рогом» — тем сказочным, выдуманным образом, который рисовали в детских книжках. Оно было... другим. Совершенно другим.

Тело — мощное, но не лошадиное. Скорее напоминало оленя или лося, но крупнее, массивнее. Шерсть — короткая, серебристо-белая, переливающаяся на солнце. Ноги — длинные, с раздвоенными копытами, как у оленя. Хвост — не конский, а скорее львиный, с кисточкой на конце.

Но главное — голова.

Не лошадиная морда. Лицо — почти человеческое, но вытянутое, с большими тёмными глазами, полными древней мудрости. Борода — длинная, белая, спускающаяся на грудь. И рог — один, прямой, витой, растущий из середины лба. Не украшение — оружие. Или инструмент.

Так его изображали на старых монетах, — вспомнила Права. — На печатях царя Ивана Третьего. Не фантазия художников — они видели.

Существо остановилось на краю каменного круга. Его глаза — разумные, глубокие — смотрели прямо на Праву.

— Единорог, — выдохнул Мирослав. Его голос дрожал. — Я думал, они, Единороги — легенда.

Существо повернуло голову к нему. И заговорило.

Не ртом — голос звучал прямо в разуме, как у Древнего. Но этот голос был другим. Он был тёплым, густым, похожим на звук виолончели.

Не легенда. Просто — скрытые. Мы ушли в иную мерность, когда люди перестали верить. Но нет, мы не исчезли.

Права сделала шаг вперёд.

— Почему ты здесь? Почему показался нам?

Единорог склонил голову — жест, похожий на поклон.

Потому что ты позвала. Не словами — намерением. Ты искала связь с древними силами. Я услышал.

— Я не знала, что вы реально существуете.

Теперь знаешь. — В мысленном голосе слышалась улыбка. — Мы — одни из старейших. Были здесь ещё до людей. Будем и после — если этот мир устоит.

Единорог вошёл в каменный круг — и Права почувствовала, как пространство внутри изменилось. Стало ещё более... священным.

Это место помнит нас, — сказал Единорог. — Здесь мы встречались с теми, кто умел видеть. Здесь заключались договоры между нашим народом и людьми.

— Какие договоры?

О защите. О помощи. О знании. — Единорог подошёл ближе. Права увидела, что он выше её на голову, а рог — длиной с её руку. — Мы помогали вам, людям. А люди — уважали нас и наши земли. Это работало. Долго.

— А потом?

Потом люди забыли. Пришли те, кто не видел. Кто не верил. Они рубили леса, охотились на нас ради рогов. — Боль в голосе. Древняя, незажившая боль. — Мы ушли. Спрятались там, где вас нет.

Мирослав наконец решился войти в круг. Его ноги дрожали, но он шёл.

— Простите, — сказал он. — За то, что сделали наши предки.

Единорог повернулся к нему.

Ты не виноват в делах предков. Но хорошо, что помнишь. — Пауза. — Ты — хранитель этой земли. Я вижу. Твои деды защищали это место.

— Я... не знал.

Они не говорили. Но делали. Поэтому круг уцелел. Поэтому мы ещё приходим сюда — иногда.

Права смотрела на существо — на этот живой осколок древнего мира.

— Вас много? — спросила она. — Тех, кто остался?

Достаточно. Мы живём долго — очень долго. И размножаемся медленно. Но нас хватает, чтобы не исчезнуть.

— Где вы живёте?

Если говорить про вашу мерность, то в местах, которые люди не нашли. Глубокие леса. Высокие горы. Острова, не отмеченные на картах. — Единорог тряхнул гривой. — Ваш мир больше, чем вы думаете. В нём есть пространства, которые... скользят мимо людского взгляда.

— Как деревня Мирослава?

Похоже. Но глубже. Надёжнее. — Единорог снова посмотрел на Праву. — Ты видишь нити. Ты говоришь с Древним. Ты ищешь путь к звёздам. Это много для одного человека.

— Я делаю, что должна.

Да. И поэтому я пришёл. — Единорог склонил голову, и его рог оказался прямо перед лицом Правы. — Возьми.

— Что?

Волос. Из моей гривы. Он поможет тебе — когда понадобится чистота. Когда нужно будет отличить правду от лжи, настоящее от иллюзии.

Права протянула руку. Осторожно, с благоговением. Коснулась серебристой гривы. Один волос отделился сам. Такой необычный, длинный, светящийся, тёплый.

— Спасибо, — прошептала она.

Не благодари. Это не дар — это договор. Ты получаешь помощь. Взамен — когда сможешь, когда станешь достаточно сильной — ты поможешь нам.

— Чем?

Не знаю пока. Будущее не определено. — Единорог отступил на шаг. — Но день придёт. И тогда я позову — и ты откликнешься.

Права кивнула.

— Обещаю.

Хорошо. — Единорог повернулся к выходу из круга. — Я ухожу. Но мы встретимся снова. Здесь — или в других местах.

— Подожди! — Права сделала шаг вперёд. — Как тебя зовут?

Существо остановилось. Оглянулось через плечо.

У меня много имён на многих языках. Но твои предки звали меня Индрик.

Индрик — существо из русских легенд. Отец всех зверей. Живущий под землёй, под водой, в местах, недоступных людям. «Под землёй» и «места, недоступные людям»означает «вне этой мерности».

— Индрик, — повторила Права. — Я запомню.

Запомни. — И он ушёл. Нет, он не растворился, не исчез, как в сказках, а просто ушёл между деревьями. Через мгновение его уже не было видно — словно лес принял его обратно.

Мирослав сел прямо на траву внутри круга. Его лицо было белым как мел.

— Я видел Единорога, — сказал он. — Настоящего Единорога.

— Индрика, — поправила Права. — Не совсем то, что мы думали.

— Нет. Совсем не то. — Он потёр лицо руками. — Я читал о них. На старых монетах, на царских печатях — там изображено существо с бородой, с раздвоенными копытами. Я думал, это стилизация. Фантазия художников.

— Они видели, — сказала Права. — Те, кто рисовал — видели настоящих Единорогов-Индриков.

— Да. Теперь понимаю.

Права посмотрела на волос в своей руке. Он светился мягким серебристым светом, видным даже при ярком дневном солнце.

— Он сказал — договор, — произнесла она. — Помощь в обмен на помощь.

— Что ты будешь делать?

— То, что и обещала. Когда придёт время для этого.

Мирослав медленно встал.

— Мои деды защищали это место, — сказал он. — Я не знал. Думал — просто суеверие, привычка не трогать старые камни.

— Они знали больше, чем говорили.

— Видимо, да. — Он огляделся — посмотрел на камни, на траву, на деревья вокруг. — Сколько ещё такого скрыто? Сколько мы не видим, потому что разучились смотреть?

Права улыбнулась.

— Много. Очень много. Но мы учимся заново.

Вечером она рассказала Эрику о встрече.

Мальчик слушал, широко раскрыв глаза.

— Единорог, — прошептал он. — Настоящий Единорог.

— Индрик. — Права показала ему волос. — Смотри.

Эрик осторожно коснулся серебристой нити.

— Тёплый, — сказал он удивлённо. — И... чистый. Я чувствую.

— Ты развиваешь свой дар.

— Стараюсь. — Эрик поднял глаза. — Права, а я смогу когда-нибудь увидеть такое? Встретить... таких существ?

— Если будешь готов — да. — Она убрала волос в специальный мешочек, который сшила из чистого льна. — Мир полон чудес. Нужно только уметь видеть.

Эрик кивнул. Его лицо стало серьёзным.

— Я буду учиться. Каждый день.

— Хорошо.

Той ночью Права снова говорила с Древним.

Ты встретила Индрика, — сказал он. Это был не вопрос.

— Да. Ты знал, что он придёт?

Предполагал. Это место — одно из мест силы. И ты позвала — своим намерением.

— Он сказал, что его народ ушёл, когда люди перестали верить.

Так и есть. Многие древние существа скрылись. Единороги, драконы, русалки... — Древний помолчал. — Они не исчезли. Просто отступили в тень.

— Драконы тоже реальны?

Реальны. Но другие, чем в сказках. Всё — другое, чем в сказках.

Права лежала в темноте, глядя в потолок.

— Сколько ещё такого я не знаю?

Бесконечно много. Но ты учишься. Каждый день — новое знание. Каждая встреча — новый урок.

— Индрик сказал, что когда-нибудь позовёт меня. Попросит о помощи.

И попросит. Не знаю когда, не знаю о чём — но попросит. Так работают договоры.

Права кивнула в темноте.

— Я готова. Буду готова.

Знаю. — Голос Древнего стал мягче. — Спи теперь. Завтра — новый день. Новые уроки.

Она закрыла глаза.

Перед внутренним взором стоял образ — серебристое существо с мудрыми глазами и витым рогом. Осколок древнего мира, выживший вопреки всему.

Мы не одни, — подумала она. — Никогда не были одни. Просто забыли.

И с этой мыслью она уснула.

На следующий день Права достала свои записи и добавила новую страницу. «Индрик» — написала она сверху. И ниже — всё, что запомнила. Облик, голос, слова о договоре.

Потом задумалась.

Древний говорил о драконах, русалках, других существах. Если Единороги реальны — значит, и остальные тоже. Но какие они на самом деле? Насколько отличаются от сказочных образов?

— Древний, — позвала она мысленно.

Слушаю.

— Расскажи о других. О тех, кто скрылся вместе с Единорогами.

Это долгий разговор.

— У меня есть время.

Пауза. Потом Древний начал говорить.

Драконы. Люди думают — огромные ящерицы с крыльями, дышащие огнём. Это... упрощение.

— А на самом деле?

Драконы — существа энергии больше, чем плоти. Они могут принимать физическую форму, но их истинная природа — иная. Они хранители определённых мест, определённых сил. Огненные драконы — да, связаны с огнём. Но есть водные, земляные, воздушные. Каждый — проявление стихии.

— Они разумны?

Очень. Умнее большинства людей. Живут тысячелетиями, накапливая знания. — Пауза. — Но они не добрые и не злые в человеческом понимании. Они — другие. С другой логикой, другими ценностями.

Права записывала быстро.

— А русалки?

Русалки — это вовсе никакие не рыбы с человеческим торсом. Это - души, нашедшие новую форму существования. Они связаны с водой, с реками и озёрами. Могут быть добрыми, могут быть опасными — зависит от того, как они умерли, и что было в их сердце.

— То есть это... духи?

Можно сказать и так. Но они имеют тела — просто не такие, как у людей. Могут быть видимы, могут быть осязаемы. В определённых условиях.

— Какие условия?

Сумерки. Полнолуние. Места, где граница между мирами, мерностями тонка. — Древний помолчал. — Ты уже знаешь такие места. Каменный круг — одно из них.

Права отложила перо. Посмотрела в окно — на деревенскую улицу, на обычных людей, занятых обычными делами.

— Почему большинство не видит?

Потому что не хотят. Или не могут. — Голос Древнего стал мягче. — Способность видеть требует открытости. Готовности принять, что мир сложнее, чем кажется. Большинство людей закрыты — их разум отвергает то, что не вписывается в привычную картину. И они не пробудили свои истинные способности, изначально присущие каждому как сыну, дочери Творца.

— Но я же вижу.

Ты была открыта с детства. И твои испытания — болезнь, одиночество, поиск — ещё больше раскрыли тебя, пробудили твои спящие способности.

Права кивнула. Она помнила — помнила годы, когда чувствовала себя чужой, непонятой. Когда видела то, чего не видели другие.

Теперь это имело смысл.

После полудня она отправилась к каменному кругу одна.

Хотела проверить — было ли вчерашнее реальным или сном? Остался ли след от присутствия Индрика?

Круг встретил её тишиной. Но — не пустой тишиной. Наполненной.

Права вошла внутрь. Закрыла глаза. Попыталась почувствовать.

Да. След был. Там, где стоял Индрик — тонкое серебристое свечение, видимое только внутренним зрением. Как отпечаток, оставленный на ткани реальности.

— Ты здесь, — прошептала она. — Не ты сам — но память о тебе.

Она села в центре круга. Достала волос Индрика.

Серебристая нить лежала на её ладони, слегка светясь. Тёплая, живая.

Когда нужно будет отличить правду от лжи, — вспомнила она слова. — Настоящее от иллюзии.

Она сосредоточилась на волосе. Попыталась почувствовать его силу.

Ипочувствовала. Чистота. Вот что нёс в себе этот волос. Абсолютная, неподдельная чистота. Как горный ручей, как первый снег, как рассвет над морем.

В присутствии такой чистоты ложь становилась видимой. Иллюзии, наводки распадались. Оставалась только правда — какой бы она ни была.

Права спрятала волос обратно в мешочек.

Мощный инструмент. Опасный, если использовать неосторожно. Правда может ранить сильнее лжи — если человек не готов к ней.

Нужно научиться пользоваться им правильно, — подумала она.

Вечером к ней подошла одна из женщин деревни — Злата, мать троих детей.

— Права, — сказала она, мнясь. — Можно тебя спросить?

— Конечно.

— Мой муж... — Злата замолчала, опустила глаза. — Он уходит по вечерам. Говорит — к друзьям. Но я чувствую...

Она не договорила. Не нужно было.

Права посмотрела на женщину — увидела боль, страх, неуверенность.

— Ты хочешь знать правду?

— Да. Нет. Не знаю. — Злата подняла глаза. — Я боюсь правды. Но ложь — ещё хуже.

Права помолчала. Потом, осторожно, достала мешочек с волосом Индрика.

— Я могу помочь тебе увидеть, — сказала она. — Но предупреждаю: правда не всегда такая, как мы ожидаем. Готова ли ты?

Злата побледнела. Но кивнула.

— Готова.

Права развязала мешочек и достала серебристый волос.

— Возьми, подержи в руках. И вспомни своего мужа. Его лицо, его голос. Его слова, когда он уходит.

Злата взяла волос дрожащими пальцами. Закрыла глаза.

Права наблюдала.

Она видела, как меняется лицо женщины. Сначала на нём отображался страх, потом удивление, а после — облегчение. И слёзы.

— Он... — Злата открыла глаза. — Он не с другой женщиной.

— Нет?

— Он ходит на старое кладбище. К могиле своей матери. — Слёзы текли по щекам. — Он разговаривает с ней. Каждый вечер. Он не сказал мне, потому что... потому что стыдился. Думал, я сочту его слабым.

Права мягко забрала волос из рук женщины.

— Теперь ты знаешь.

— Да. — Злата вытерла слёзы. — Спасибо. Я... я должна с ним поговорить. Сказать, что понимаю.

Она ушла — быстро, почти бегом.

Права смотрела ей вслед.

Правда может исцелять, — подумала она. — Если сердце открыто.

Но не всегда было так просто.

Глава 3 продолжение

Через несколько дней к ней пришёл старик — Боримир, один из старейшин деревни.

— Слышал о тебе, — сказал он. — О том, что ты можешь показать правду.

— Могу. В некоторых случаях.

— Мой сын, — сказал Боримир. — Он пропал двадцать лет назад. Ушёл в город и не вернулся. Я хочу знать — жив ли он? Что с ним случилось?

Права посмотрела на старика. Увидела, что это такое - двадцать лет ожидания. Двадцать лет неизвестности. Двадцать лет надежды, которая давно должна была умереть, но почему-то до сих пор не умирала.

— Вы уверены, что хотите знать? — спросила она мягко. — Какой бы ни была горькой правда?

— Уверен. — Голос старика не дрогнул. — Мне восемьдесят три года. Скоро уйду. И я хочу уйти, зная судьбу своего сына.

Права достала волос.

— Возьмите. Подумайте о сыне. О том дне, когда он уходил.

Боримир взял серебристую нить. Закрыл глаза.

Права ждала.

Она видела, как менялось лицо старика. Но это было не так, как у Златы. Здесь не было облегчения, а только лишь принятие. Тихое, горькое, окончательное.

— Он умер, — сказал Боримир, открывая глаза. — В первый же год. Болезнь. Он не успел вернуться.

— Мне жаль.

— Не жалей. — Старик вернул ей волос. — Теперь я знаю, теперь могу отпустить.

Он поклонился — низко, по-старому — и ушёл.

Права долго смотрела ему вслед.

Правда может освобождать, — подумала она. — Даже горькая правда. Особенно горькая.

Вечером она сидела с Мирославом у костра.

— Ты помогла Злате, — сказал он. — И Боримиру.

— Да.

— Это опасно.

Права повернулась к нему.

— Почему?

— Потому что люди начнут приходить. Всё больше и больше. Каждый со своим вопросом, со своей болью. — Мирослав помолчал. — Ты не сможешь помочь всем. И те, кому не сможешь — обидятся. Или того хуже.

— Я знаю. — Права смотрела в огонь. — Но что мне делать? Отказывать?

— Не знаю. — Мирослав покачал головой. — Но будь осторожна. Дар — это ответственность. Большой дар — большая ответственность.

Права кивнула.

Она думала о Велене — о её письме. Дар твой — не для блеска, а для помощи.

Помощь. Но какая? Кому? И где граница — между помощью и вмешательством?

Ты учишься, — раздался голос Древнего в её разуме. — Каждое действие — урок. Каждый выбор — опыт.

— И каждая ошибка? — спросила она вслух.

Особенно ошибки. Они учат быстрее всего.

Мирослав посмотрел на неё странно.

— Ты говорила с ним? С Древним?

— Да.

— Ты делаешь это всё чаще.

— Он — мой учитель. Один из.

Мирослав помолчал.

— Я иногда завидую тебе, — сказал он наконец. — А иногда боюсь за тебя.

— Почему боишься?

— Потому что твой Путь ведёт далеко. Дальше, чем я могу представить. — Он положил руку ей на плечо. — Просто... возвращайся. Иногда.

Права накрыла его руку своей.

— Обещаю.

Той ночью она снова видела сон.

Но это был не обычный сон, а, скорее, видение.

Она стояла на вершине горы. Под ней расстилался ми, но это была не Земля. Другая планета. Мёртвая, бесплодная. Красные камни, ржавый песок, пустое небо.

И она знала — она пришла сюда, чтобы изменить это.

В её руках была сила — та, которую она ещё не понимала, ещё не освоила. Сила творения. Сила превращения мёртвого — в живое.

Она подняла руки, и из её ладоней потекло зелёное свечение. Оно касалось камней — и камни превращались в землю. Касалось земли — и земля прорастала травой. Касалось травы — и трава становилась лесом.

Она творила жизнь.

Она делала пустыню — садом.

И это было правильно. Это было то, для чего она родилась.

Права проснулась с рассветом.

Слёзы текли по её щекам — но это были слёзы радости. Она видела своё будущее. Видела, зачем всё это — тренировки, уроки, испытания.

Она будет творить миры.

Не сейчас. Не скоро. Но когда-нибудь — будет.

Прошла неделя.

Права продолжала тренироваться — каждый день, с рассвета до заката. Работа с нитями становилась всё легче. То, что раньше требовало полной концентрации, теперь выходило почти автоматически.

Но видение не отпускало её.

Красная планета. Мёртвые камни. И — зелень, расползающаяся из-под её рук.

— Древний, — позвала она однажды утром. — Тот сон... это было пророчество?

Возможное будущее. Одно из многих.

— Я правда смогу... создавать жизнь на мёртвых планетах?

Если достигнешь нужного уровня. Если проживёшь достаточно долго. Если сделаешь правильные выборы.

— Много «если».

Всегда много «если». Будущее не определено.

Права задумалась.

— Сколько времени это займёт? Годы? Десятилетия?

Столетия. Возможно — тысячелетия.

Права провела остаток дня в одиночестве. Бродила по лесу, думала, пыталась принять то, что узнала. С одной стороны — время. Время научиться всему, что нужно. Время достичь целей, которые казались невозможными. С другой стороны — цена всего этого.

Вот Индрик, — подумала она. — Он живёт тысячелетиями. Сколько он видел? Сколько потерял?

И всё же — он не казался сломленным. Печальным — да. Но не сломленным.

Значит, можно научиться. Можно нести эту ношу — и не согнуться под ней.

Следующие дни Права посвятила практике.

Она работала с волосом Индрика — училась использовать его силу более тонко. Не просто показывать людям правду — но помогать им принять её. Готовить их к тому, что они увидят.

Она тренировалась с Эриком — мальчик делал удивительные успехи. Его способность чувствовать эмоции других становилась всё острее, всё точнее.

— Ты — эмпат, — объяснила ему Права. — Это твой главный дар. Ты чувствуешь то, что чувствуют другие.

— Иногда это больно, — признался Эрик. — Когда кому-то плохо рядом — мне тоже плохо.

— Знаю. Поэтому нужно учиться защищаться. Ставить границы.

Она показала ему технику — простую визуализацию. Представить вокруг себя стену — не каменную, а из света. Стену, которая пропускает то, что ты хочешь пропустить, и отражает остальное.

Эрик практиковался. Снова и снова. К концу недели он мог находиться рядом с расстроенным человеком — и не перенимать его боль.

— Получается! — радовался он.

— Хорошо. Но это только начало.

На исходе второй недели Права почувствовала — что-то приближается.

Не угроза. Что-то другое. Перемена.

— Древний?

Чувствую тоже. Кто-то идёт. К деревне.

— Кто?

Не знаю. Но — важный. Для тебя.

Права вышла на окраину деревни. Смотрела на дорогу, ведущую из леса.

И через час — увидела.

Путник. Одинокий, пеший. С посохом и котомкой за плечами.

Когда он подошёл ближе, Права разглядела. Старик. Очень старый, с длинной седой бородой и ясными голубыми глазами.

Но что-то в нём было... неправильно. Нет, не так. Непривычно.

Он светился.

Не буквально, но для её внутреннего зрения. Светился ровным, спокойным светом, какого она раньше не видела у людей.

Старик остановился перед ней.

— Ты — Права, — сказал он. Не вопрос — утверждение.

— Да. А вы?

Старик улыбнулся.

— Меня звали многими именами. Но ты можешь звать меня Светозар.

— Вы знахарь? Ведун?

— Когда-то был. — Улыбка стала шире. — Теперь же я — просто старик, который много видел и много помнит.

Права смотрела на него. Пыталась понять.

— Зачем вы пришли?

— За тобой. — Светозар оперся на посох. — Пришло время для следующего шага. Ты для этого уже готова.

— К чему?

— К обучению. Настоящему обучению. — Он посмотрел ей в глаза. — То, что ты знаешь сейчас — крупицы. Капли в океане. Пора узнать больше.

Права помолчала.

— Древний учит меня.

— Знаю. Он хороший учитель, верно. Но он — не человек. Есть вещи, которые может объяснить только тот, кто прошёл твоим путём. Кто был там, где ты сейчас.

— И вы такой?

— Был когда-то. Двести лет назад.

Права вздрогнула.

— Двести... вы прожили двести лет?

— Больше. — Светозар усмехнулся. — Я перестал считать после трёхсот.

Она смотрела на него новыми глазами. Старик перед ней — не просто старик. Он — живое доказательство того, о чём говорил Древний. Доказательство, что можно прожить века — и остаться собой.

— Чему вы хотите научить меня?

— Всему, что знаю. Что успею передать. — Светозар помолчал. — Я стар, Права. Даже для таких, как мы — я стар. Скоро уйду. Но прежде этого я хочу оставить преемника.

— Почему я?

— Потому что ты — единственная за последние сто лет, кто достиг такого высокого эволюционного уровня. Единственная, кто способна принять то, что я могу дать.

Права обдумывала его слова.

Новый учитель. Новые знания. Это то, к чему она стремилась — то, чего искала.

Но — уехать? Оставить деревню, Мирослава, Эрика?

— Сколько времени займёт обучение?

— Год. Может быть, два. — Светозар покачал головой. — Не волнуйся. Это не навсегда. Ты вернёшься.

Права кивнула.

— Мне нужно подумать.

— Конечно. — Старик указал посохом на деревню. — Можно у вас переночевать? Путь был долгим.

— Да. Идёмте.

Вечером собрались все — Права, Мирослав, Эрик, Светозар.

Старик рассказывал о себе. О том, как родился в деревне далеко на севере — так давно, что та деревня давно исчезла. Как обнаружил свои способности. Как учился — сначала у местной знахарки, потом у других учителей.

— Мир был другим тогда, — говорил он. — Люди верили в невидимое. Знали о силах, которые сейчас забыты.

— А потом? — спросил Эрик.

— Потом пришли перемены. Чужеродная вера, новые правители, заражённые психовирусами новой религии. Тех, кто знал старые пути — гнали, преследовали, вешали, топили, сжигали. «Огнём и мечом». Остальные — спрятались.

— Как вы выжили?

— Уходил. Снова и снова. Когда становилось опасно — уходил дальше. На север, на восток. В места, куда не добирались преследователи.

Мирослав слушал молча. Потом спросил:

— Вы хотите забрать Праву?

— Не забрать. Позвать. — Светозар посмотрел на него. — Она вернётся. Обещаю.

— Куда вы её поведёте?

— На север. Есть место... — Старик помолчал. — Место, где живут такие, как мы. Немного — несколько десятков. Но они — Хранители. Хранители древних знаний.

— Община? — спросила Права.

— Можно назвать и так. Мы зовём это место — Убежище. Там безопасно. Там можно учиться, не скрываясь.

Права представила себе это. Место, где можно быть собой. Где не нужно прятать способности. Где — другие, такие же, как она, с пробуждёнными, раскрывшимися способностями.

Это звучало хорошо, это звучало как мечта.

— Я поеду, — просто сказала она.

Мирослав кивнул. Он ожидал этого.

— Когда?

— Через три дня, — ответил Светозар. — Мне нужно отдохнуть. А тебе — попрощаться со всеми, кто тебе дорог.

Три дня пролетели быстро.

Права собирала вещи. Немного одежды, записи, самое важное - подарок Велены, волос Индрика.

Прощалась с жителями деревни. Многие плакали, ведь к этому времени она успела стать частью их жизни.

Последний вечер она провела с Мирославом и Эриком.

— Я буду ждать, — сказал Мирослав. — Сколько бы времени ни прошло.

Права взяла его руку.

— Я вернусь. Обещаю.

— Знаю. — Он улыбнулся, но в глазах была грусть. — Просто... береги себя. Там, куда идёшь.

Эрик сидел рядом, непривычно тихий.

— А я? — спросил он наконец. — Что мне делать, пока тебя не будет?

— Практиковаться. Каждый день. — Права положила руку ему на плечо. — Ты уже многое умеешь. Теперь нужно укрепить это.

— Но без учителя...

— Древний будет с тобой. — Она посмотрела ему в глаза. — Он согласился присматривать за тобой. Учить тому, чему сможет.

Эрик просиял.

— Правда?

Правда, — раздался голос Древнего, слышимый всем троим. — Мальчик талантлив. Было бы расточительством оставить его без наставника.

Эрик засмеялся — впервые за этот вечер.

— Спасибо!

Благодарить будешь, когда научишься. А пока — готовься работать.

Утро отъезда выдалось ясным.

Права стояла на краю деревни, с котомкой за плечами, в дорожной одежде. Рядом с ней стоял Светозар, опирающийся на посох.

Вся деревня вышла их провожать.

Злата принесла свежий хлеб на дорогу. Боримир — старый, но крепкий ещё — благословил её по-своему, по-старому. Дети махали руками.

Мирослав стоял впереди всех.

— Иди, — сказал он. — И возвращайся сильнее.

Права обняла его — крепко, долго.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— И я тебя.

Она отступила. Посмотрела на Эрика.

— Учись. Расти. Когда вернусь — хочу увидеть настоящего ведуна.

Мальчик кивнул, сглатывая слёзы.

— Увидишь. Обещаю.

Права повернулась к Светозару.

— Я готова.

Старик кивнул. И они пошли — по дороге, ведущей на север, в лес, в неизвестность.

Первые дни пути были молчаливыми.

Светозар шёл удивительно быстро для своего возраста — Права едва поспевала за ним. Останавливались редко, спали мало.

На третий день она не выдержала.

— Как вы это делаете? Идти так долго, почти без отдыха?

Светозар усмехнулся.

— Тело — это ведь инструмент. Можно научить его работать более эффективно. — Он посмотрел на неё. — Ты тоже научишься. Со временем.

— Это часть обучения?

— Одна из частей. — Он остановился у ручья. — Отдохнём здесь. Поговорим.

Они сели на берегу. Права зачерпнула воды — холодной, чистой.

— Расскажи мне об Убежище, — попросила она.

Светозар задумался.

— Это не просто место. Это... — Он подбирал слова. — Это идея. Воплощённая в камне и дереве.

— Какая идея?

— Что знание должно сохраняться. Что есть вещи, которые нельзя потерять. — Он смотрел на воду. — Мы — Хранители. Каждый из нас несёт часть древней мудрости. А все мы мы своего рода библиотека. Живая библиотека.

— Сколько вас там?

— Сейчас — сорок три. Было больше. Будет меньше. — Он вздохнул. — Мы уходим быстрее, чем приходят новые.

— Почему?

— Потому что мир изменился. Меньше людей рождается с даром. Ещё меньше — развивают его. И совсем немногие — находят нас.

Права задумалась.

— Но я же нашла. Вернее, это вы нашли меня.

— Да. Ты — надежда. — Светозар посмотрел на неё серьёзно. — Не преувеличиваю. За последние сто лет — ты первая, кто достиг такого эволюционного уровня так быстро.

— Почему я?

— Не знаю. — Честный ответ. — Может, судьба. Может, случайность. Может — сочетание нужных обстоятельств. Но ты — здесь. И это главное.

Они шли ещё две недели.

По дороге Светозар учил её, но так, ненавязчиво, понемногу, между делом.

Как чувствовать землю под ногами — её энергию, её память. Как слышать деревья — они тоже говорили, только медленнее, чем люди. Как видеть следы — не физические, а энергетические. Каждое существо оставляло след — и его тоже можно было читать.

Права впитывала знания как губка.

— Ты быстро учишься, — заметил Светозар однажды вечером.

— У меня хороший учитель.

— Не только во мне дело. — Он покачал головой. — В тебе есть... голод. Жажда знания. Это редкость.

— Я всегда хотела понять, — призналась Права. — С детства. Почему мир такой, какой он есть. Почему люди такие. Почему я — такая.

— И нашла ответы?

— Некоторые. — Она улыбнулась. — Но каждый ответ рождает новые вопросы.

— Так и должно быть. — Светозар кивнул. — Тот, кто думает, что знает всё — не знает ничего.

На шестнадцатый день они вышли к горам.

Права замерла, глядя на заснеженные вершины.

— Убежище — там?

— Да. Высоко. Где трудно добраться.

— Зачем так высоко?

— Безопасность. — Светозар начал подниматься по тропе. — Внизу живут люди. Их страхи, их ненависть. Наверху же есть только небо.

Подъём занял три дня.

Права думала, что умрёт — ноги болели, дыхание срывалось, холод пробирал до костей. Но Светозар шёл вперёд, и она, конечно же, шла за ним.

И вот наконец они пришли.

Убежище открылось внезапно.

Один поворот тропы — и вот оно. Долина, скрытая между пиками. Зелёная, цветущая, несмотря на снег вокруг.

Постройки. Дома, вырубленные в скалах. Мосты, соединяющие утёсы. Башни, тянущиеся к небу.

— Как... — Права не находила слов.

— Магия. — Светозар улыбнулся. — Настоящая, древняя. Накапливалась здесь веками.

Он повёл её вниз, в долину.

Навстречу вышли люди. Разных возрастов — от юных до древних. Все смотрели на неё — с любопытством, с надеждой.

— Это Права, — объявил Светозар. — Та, о ком я говорил.

Вперёд выступила женщина — немолодая, с серебристыми волосами и строгим лицом.

— Добро пожаловать в Убежище, — сказала она. — Я — Ясна, глава Совета. Мы ждали тебя.

Права поклонилась.

— Благодарю за приём.

Ясна улыбнулась неожиданно тепло.

— Отдохни сегодня. Завтра мы начнём. У нас так много работы с тобой!

Глава 4. Убежище

Права провела первую ночь в маленькой комнате, вырубленной в скале. Кровать, стол, окно, выходящее на долину.

Она лежала без сна, глядя на звёзды.

Новое место. Новые люди. Новое начало.

Ты добралась, — раздался голос Древнего.

— Да.

Как тебе здесь?

— Странно. — Она подумала. — Правильно. Как будто я всегда должна была быть здесь.

Может быть, так и есть.

— Ты знал? Об этом месте?

Знал. Но не мог рассказать. Не имел права.

— Почему?

Потому что ты должна была прийти сама. Найти своих — сама. Это часть Пути.

Права кивнула — хотя Древний не мог её видеть.

— Что теперь?

Теперь — учись. Расти. Становись тем, кем можешь стать. — Пауза. — И помни — я всегда рядом. Что бы ни случилось.

— Спасибо.

Не за что, маленькая. Спи. Завтра — новый день.

Права закрыла глаза.

И впервые за долгое время она уснула спокойно, без снов.

Утро началось рано.

Её разбудил низкий, мелодичный звук колокола . Он разносился по долине, отражаясь от скал.

Права встала, умылась ледяной водой, оделась.

Вышла во двор.

Люди уже собирались, у большого здания в центре. Она пошла туда.

Внутри она увидела зал. Огромный, с высоким потолком. Вдоль стен были расположены полки с книгами, свитками, странными, притягивающими взгляд предметами, артефактами. В центре стоял каменный стол.

За столом сидели семеро — Совет, поняла Права. Ясна во главе.

— Садись, — указала Ясна на стул напротив.

Права села.

— Расскажи нам о себе, — попросила Ясна. — Всё, что считаешь важным.

И Права рассказала.

О детстве. О болезни. О Велене. О Древнем. О Мирославе и Эрике. О каменном круге, об Индрике, о видении мёртвой планеты.

Совет слушал молча.

Когда она закончила, Ясна переглянулась с остальными.

— Древний, — сказала она задумчиво. — Мы знаем о нём. Знаем, что он учит избранных.

— Он говорил вам обо мне?

— Нет. Но мы чувствовали... присутствие. Рост новой силы где-то далеко. — Ясна улыбнулась. — Светозар вызвался найти тебя.

Права посмотрела на старика. Тот стоял у стены и слушал.

— Спасибо, — сказала она ему.

Он кивнул.

Ясна продолжила:

— Твоё видение: мёртвая планета, оживающая под твоими руками. Это... интересно.

— Что оно значит?

— Возможно — твоё будущее призвание. — Ясна помолчала. — Есть среди нас те, кто умеет оживлять — но в малом масштабе. Целить землю, очищать воду. Ты — потенциально — способна на большее.

— Насколько большее?

— Не знаю. — Честный ответ. — Это мы и хотим выяснить. Твои пределы — если они есть.

Права кивнула.

— Я готова.

— Хорошо. — Ясна встала. — Тогда начнём.

Первые месяцы были трудными.

Права училась с утра до ночи. Разные учителя, разные предметы. История магии. Теория энергий. Практика целительства. Работа с элементами.

Она узнала, что «магия» — это такое человеческое слово для того, что на самом деле гораздо сложнее. Манипуляция энергией. Изменение вероятностей. Перестройка материи на тонком уровне.

Всё имело свои законы. Свои ограничения. Свою цену.

— Ничто не даётся бесплатно, — учил её старый мастер по имени Горан. — Каждое действие требует энергии. Берёшь из себя — слабеешь. Берёшь из Мира — Мир слабеет. Нужно уметь находить баланс.

— Как?

— Отдавать столько же, сколько берёшь. Или больше. — Он улыбнулся. — Поэтому лучшие маги — целители. Они отдают больше, чем берут. Они усиливают мир, а не ослабляют.

Права думала об этом долго.

Она всегда хотела помогать. Теперь она понимала, что это не просто желание. Что это – смысл её жизни. И это — её Путь. Единственно правильный Путь для того, кто обладает силой.

Однажды вечером Ясна позвала её в библиотеку.

Огромное помещение, уходящее вглубь скалы. Тысячи свитков, книг, табличек. Запах старой бумаги и чего-то ещё — древнего, почти забытого.

— Ты много узнала о практике, — сказала Ясна. — Теперь время узнать об истории. О тех, кто шёл этим путём до тебя.

Она подвела Праву к особой секции — свитки здесь были древнее, бережно хранимые в специальных футлярах.

— Садись. Слушай.

И Ясна начала рассказывать.

— Начнём с начала. С человека, чьё имя помнят до сих пор — хотя прошли уже тысячелетия.

Она развернула папирус — жёлтый от времени, исписанный странными значками.

— Имхотеп.

Права вгляделась в рисунок — человек с бритой головой, в простом одеянии, со свитком в руках.

— Он жил в Та-Кемет — земле, которую позже назовут Египтом. Почти пять тысяч лет назад.

— Пять тысяч? — Права не могла представить такой срок.

— Да. И память о нём жива до сих пор. — Ясна улыбнулась. — Знаешь, почему?

— Потому что был великим магом?

— Не только. — Ясна покачала головой. — Он был всем. Архитектором — строил пирамиды, первые каменные здания в истории. Визирем — управлял государством. Мудрецом — писал философские тексты. Но главное...

— Целителем?

— Величайшим целителем своего времени. А, возможно, и всех времён. — Ясна бережно перевернула страницу. — Он соединял то, что другие разделяли. Понимал, что тело и дух — это всё одно. Что болезнь — это не просто поломка механизма, но нарушение гармонии, баланса.

Права смотрела на древние записи — непонятные символы, но чувствовала силу в них.

— Его обожествили после смерти, — продолжала Ясна. — Люди приходили к его гробнице за исцелением. И — получали его.

— Как такое возможно?? После смерти??? – поражённо воскликнула девушка.

— Сила не умирает с телом. Не всегда. — Ясна посмотрела на неё. — Те, кто достигает определённого уровня — они оставляют след. Своего рода отпечаток в ткани Мира. И этот отпечаток продолжает действовать.

Права задумалась.

— Древний... он тоже такой отпечаток?

— Возможно. А может, и что-то большее. — Ясна отложила папирус. — Но это отдельный разговор. Сейчас же слушай дальше.

Она достала другой свиток, исписанный греческими буквами.

— Асклепий.

— Я слышала это имя, — сказала Права. — Бог врачевания?

— Сначала был просто человек. Потом стал — легенда. А потом он уже воспринимался как бог, божество. — Ясна улыбнулась. — Так часто бывает с великими целителями. Обычные люди не могут поверить, что обычный человек способен на такое.

— На что именно?

— На чудеса. Чудеса в их представлении — Ясна развернула свиток. — Асклепий исцелял то, что считалось неизлечимым. Возвращал зрение слепым. Поднимал на ноги парализованных. Говорят, что он даже воскрешал мёртвых.

— Это правда?

— Частично. — Ясна взвесила слова. — Он не воскрешал по-настоящему мёртвых — это невозможно. Но тех, кого считали мёртвыми, он возвращал. Тех, кто был на грани, он вытаскивал обратно.

Права кивнула. Это она могла понять, ведь и она сама делала подобное, просто в меньшем масштабе.

— Но главное наследие Асклепия, это вовсе не его личные исцеления. — Ясна подняла палец. — но асклепионы.

— Что это?

— Храмы исцеления. — В глазах Ясны внезапно зажёгся огонь. — Представь себе — места, специально построенные для выздоровления. С правильной энергией, правильным расположением. Со жрецами-целителями, которые знали древние техники.

— Как больницы?

— Больше, чем больницы. Комплексные оздоровительные центры — Ясна встала, прошлась по комнате. — Больница лечит тело. Асклепион лечил всё — тело, душу, разум. Человек приходил туда больным, а выходил не просто здоровым, но преображённым.

— Как это работало?

— По-разному. — Ясна загибала пальцы. — Сначала проводилось очищение. Пост, омовение, молитва. Потом обязательный сон в специальном священном месте асклепиона. Энкоймесис — «инкубация». Больной спал в храме, и ему являлся бог. И во сне тот давал больному указания для исцеления.

— Бог являлся?

— Ну или целитель в образе бога. И таких случаев явления бога документально засвидетельствовано много. Или же срабатывало собственное подсознание больного, направляемое энергией места. — Ясна пожала плечами. — Механизм не так важен. Важен результат — люди исцелялись. Тысячи, десятки тысяч.

— Что случилось с асклепионами?

Лицо Ясны потемнело.

— Новая вера. Христианство объявило их языческими капищами. Храмы разрушили, жрецов разогнали. Знания погибли. Точнее, их уничтожили адепты христианства.

Права почувствовала гнев — и грусть.

— Столько потеряно...

— Да. Но не всё. — Ясна вернулась к столу. — Кое-что сохранилось. Благодаря тем, кто записывал.

Новый свиток. Новое имя.

— Гален.

— Кто он?

— Врач. Философ. Исследователь. — Ясна развернула длинный текст. — Жил в Римской империи, полторы тысячи лет назад. Написал столько, что его труды составляют десятую часть всей сохранившейся античной литературы.

— Десятую часть? — Права не могла поверить.

— Да. Сотни книг. О медицине, анатомии, философии, логике. — Ясна улыбнулась. — Он был... одержим знанием. Хотел понять всё. Записать всё.

— Он был как мы? С даром?

— Неизвестно. Возможно — да, но слабым. Или же он был просто гений без магических способностей. — Ясна пожала плечами. — В любом случае его вклад огромен. Он систематизировал всё, что знали о теле до него.

— Чему он учил?

— Что тело — это не случайный набор частей, а гармоничная система. Что всё связано, каждый орган с другим. Что лечить нужно не симптом, а причину. — Ясна перевернула страницу. — И ещё, что врач должен учиться всю жизнь. Что знание бесконечно.

Права улыбнулась. Это она понимала.

— Теперь давай вспомним о том, кого мало кто ныне помнит. — Ясна достала следующий свиток. — Орибасий.

— Не слышала о нём.

— Немногие слышали. И зря. — Ясна развернула текст. — Он жил в Римской империи,. Был врачом императора Юлиана, который был не только правителем, но также философом и поэтом.

— Что он сделал?

— Спас Знание. — Ясна произнесла это с благоговением. — Он понимал, что мир меняется. Что старые книги гибнут — в пожарах, войнах, от времени. И он решил сохранить всё.

— Как?

— Создал свод. Гигантский, в семьдесят книг. Собрал в него всё, что знали античные врачи. Галена, Гиппократа, Руфа, Диоскорида — всех.

Права представила этот труд — одна жизнь, потраченная на сохранение чужих.

— Это... героизм.

— Именно. — Ясна кивнула. — Благодаря Орибасию мы знаем то, что иначе было бы потеряно навсегда. Он — словно мост между эпохами.

Ясна отложила свитки. Посмотрела на Праву серьёзно.

— И наконец — место, которое объединяло всех этих людей. Прямо или косвенно.

— Какое место?

— Александрия.

Права слышала это название, но не знала подробностей.

— Расскажите.

Ясна закрыла глаза. Она словно видела этот прекрасный город перед собой.

— Представь себе — город на берегу моря. Два с половиной тысячелетия назад — величайший город мира. Столица знания, мудрости, учёности.

— Там была библиотека?

— Библиотека. — Ясна произнесла это слово как молитву. — Александрийская библиотека. Семьсот тысяч свитков. Вся мудрость древнего мира — в одном месте.

Права попыталась представить — и не смогла.

— Там работали величайшие умы, — продолжала Ясна. — Эратосфен, который вычислил размер Земли. Евклид, создавший геометрию. Герон, строивший чудесные машины. И — целители. Десятки, сотни целителей.

— Что случилось с библиотекой?

Ясна помолчала.

— Она горела. Несколько раз. Сначала — случайно, во время войны Цезаря. Потом — намеренно. Фанатики, адепты новой веры уничтожили то, что осталось.

— Почему?

— Страх. — Ясна открыла глаза. — Они боялись знания. Боялись, что оно противоречит их учению. И решили — лучше уничтожить, чем позволить сомневаться. Точнее, так решили не то, кто сжёг эту величайшую библиотеку, а кто отдал им такой приказ. Высшие иерархи Церкви.

Права почувствовала, как сжимается сердце.

— Сколько потеряно?

— Невозможно подсчитать. — Ясна покачала головой. — Может быть — лекарства от болезней, которые убивают до сих пор. Может быть — понимание мира, которое мы только сейчас начинаем восстанавливать. А может — техники, которые позволяли древним делать невозможное.

Тишина.

Потом Права спросила:

— Зачем вы рассказали мне всё это?

Ясна посмотрела на неё — долго, внимательно.

— Чтобы ты понимала, частью чего являешься. Ты есть то звено в цепи, которое тянется через тысячелетия. Имхотеп, Асклепий, Гален, Орибасий, другие великие древние — и теперь ты.

— Я? — Права не чувствовала себя достойной такого сравнения.

— Ты. — Ясна взяла её руку. — Они хранили знание, передавали его дальше. Теперь — твоя очередь. Принять. Умножить. Передать следующим.

— Но я так мало знаю...

— Пока — да. — Ясна улыбнулась. — Но у тебя есть время. Много времени. И у тебя есть желание учиться. А это ведь самое главное.

Права посмотрела на свитки вокруг, на это хранилище древней мудрости.

— Я не подведу, — сказала она тихо.

— Знаю. — Ясна встала. — Поэтому ты здесь.

Той ночью Права долго не могла уснуть.

Думала о людях, которые жили тысячи лет назад. О том, что они знали, создавали, хранили. О том, как много было утрачено — и как много ещё можно спасти.

Древний?

Слушаю.

Ты знал их? Имхотепа, Асклепия?

Долгая пауза.

Я знал... отголоски. Следы, которые они оставили. — Ещё пауза. — Имхотеп был особенным. Он понимал то, что другие только чувствовали. И он умел объяснять.

Каким он был?

Терпеливым. Внимательным. Он слушал больше, чем говорил. И он никогда не отказывал в помощи. Никому.

Права улыбнулась.

Я хочу быть такой.

Ты уже на пути.

Она закрыла глаза.

Завтра — новый день. Новые знания. Новый шаг по дороге, проложенной теми, кто шёл до неё.

И Права уснула — впервые за долгое время видя сны. Сны о городе у моря, о библиотеке с тысячами свитков, о людях в белых одеждах, склонившихся над больными.

Месяцы складывались в годы.

Права училась — жадно, неустанно. Постигала искусство целительства во всех его формах.

Работа с телом — как чувствовать болезнь, как направлять энергию, как помогать организму исцелять себя. Работа с разумом — как успокаивать страхи, как снимать боль, которая живёт не в теле, а в душе. Работа с духом — как возвращать волю к жизни тем, кто её потерял.

Каждый учитель в Убежище знал что-то своё. Особенное.

Горан учил её работе с костями и мышцами. Как выправлять то, что сломано, как возвращать подвижность застывшему.

Милена, тихая женщина с седыми волосами, учила работе с травами. Но не просто какие растения от каких болезней, но как научиться напрямую разговаривать, взаимодействовать с ними, как узнать, чем они сильны.

Вукан, суровый старик со шрамом через всё лицо, учил работе с болью. Как забирать её, как перенаправлять, как превращать во что-то иное.

И Ясна. Ясна учила главному.

— Целитель — не тот, кто лечит, — говорила она. — Целитель — это тот, кто делает целым. Возвращает гармонию. Соединяет то, что разъединено.

— В чём разница?

— Лечение — оно как механика. Сломалось? — почини! Целительство же — это Искусство. Понять, почему сломалось. Устранить причину, а не следствие.

Права думала об этом.

— Человек заболел. Можно убрать болезнь. Но если не понять, почему он заболел, то болезнь вернётся.

— Именно. — Ясна улыбнулась. — Ты учишься быстро.

На втором году обучения Права начала практиковать.

Жители Убежища болели редко, но всё же болели. И когда это случалось, она помогала. Под присмотром старших, конечно. Но помогала.

Первый серьёзный случай. Мальчик по имени Радош. Сын одной из целительниц. Упал со скалы, сломал ногу. Плохо упал, со смещением кости.

Милена привела её.

— Смотри. Делай. Я рядом.

Права положила руки на сломанную ногу. Закрыла глаза.

Почувствовала кость, расщеплённую надвое. Разорванные мышцы. Повреждённые сосуды. И начала работать. Медленно. Осторожно. Направляя энергию туда, где она была нужна. Сначала кость. Части должны соединиться правильно, без смещения.

Она видела это внутренним зрение, как края сходятся, как срастаются. Потом видела мышцы, связки, сосуды.

Когда она открыла глаза, то прошло уже три часа.

Мальчик спал. Нога была цела.

Милена осмотрела его.

— Хорошо. Очень хорошо. — Она посмотрела на Праву. — Ты устала?

— Да. — Права едва держалась на ногах.

— Это нормально. Со временем научишься тратить меньше сил. — Милена взяла её под руку. — Пойдём. Тебе нужно отдохнуть.

Глава 4 окончание

Случаи становились сложнее.

Старик с болезнью сердца. Права научилась чувствовать этот орган, такой хрупкий и такой важный. Как он бьётся, как сбивается ритм, как можно его выровнять.

Женщина с опухолью. Это было страшнее. Что-то чужое, растущее внутри. И нужные растительные средства для оборения этого – чага, Аконит. Права училась отличать здоровое от больного, отделять одно от другого.

Мужчина, потерявший рассудок после удара по голове — это работа с разумом, самая тонкая, самая опасная.

Каждый случай — это урок. Каждый урок — это новая ступень развития, совершенствования.

На третьем году Ясна отвела её в особое место.

Пещера глубоко под Убежищем. Стены покрыты кристаллами — они светились мягким светом, не требуя огня.

— Что это? — спросила Права.

— Место силы. — Ясна остановилась в центре. — Здесь энергия течёт свободнее. Здесь легче... видеть.

— Видеть что?

— Истину.

Ясна села на камень. Указала Праве место напротив.

— Ты многому научилась. Теперь — время заглянуть глубже. В себя.

— Что я должна делать?

— Закрой глаза. Дыши. Отпусти мысли.

Права подчинилась.

Тишина. Свет кристаллов проникал сквозь закрытые веки. Дыхание — ровное, глубокое.

И — что-то сдвинулось.

Она падала — нет, поднималась — нет, двигалась куда-то, где верх и низ не имели значения.

И увидела себя.

Не тело — что-то большее. Сеть энергий, переплетённых, светящихся. Центры силы — в голове, в груди, в животе. Потоки, связывающие их.

И — нити, уходящие наружу. К миру вокруг. К земле, к небу, к другим живым существам.

Ты видишь, — услышала она голос Древнего.

Что это?

Ты. Настоящая ты. То, чем ты являешься за пределами тела.

Права смотрела — заворожённая.

Одна из нитей светилась ярче других — она уходила куда-то далеко. К Мирославу, поняла Права. Связь между ними — видимая, осязаемая.

Другие нити — к Эрику, к Велене, к Древнему. К людям Убежища.

Она была не одна. Никогда не была одна. Она была частью чего-то большего — паутины связей, охватывающей весь мир.

Теперь понимаешь? — спросил Древний.

Понимаю.

Права открыла глаза.

Ясна смотрела на неё.

— Что ты видела?

— Себя. Связи. — Права искала слова. — Мы все... соединены. Все со всеми.

— Да. — Ясна улыбнулась. — Это главный секрет целительства. Не ты лечишь — ты проводник. Сила течёт через тебя, от Мира - к тому, кто болен. Ты только направляешь.

— Почему мне не сказали раньше?

— Потому что это нельзя понять словами. Только почувствовать. — Ясна встала. — Теперь ты готова к следующему этапу.

— Какому?

— Научиться использовать эти связи. Сознательно, полностью.

Следующие месяцы были самыми трудными, но и самыми важными.

Права училась подключаться к потоку энергии, пронизывающему мир. Не брать силу из себя, а - проводить её через себя.

И это меняло вообще всё!

Ведь раньше исцеление утомляло её, истощало. Теперь же она могла работать часами, не уставая. Сила приходила извне. Он приходила и из земли, и из воздуха, и даже из самого пространства.

— Осторожно, — предупреждала Ясна. — Ведь чем больше берёшь, тем больше ответственность. Эта сила же - она вовсе и не твоя. Ты лишь её хранитель, а не владелец.

— Да, я понимаю.

— Понимаешь, но умом. Нужно же понять - сердцем.

Права училась и начинала понимать всё глубже и глубже.

На исходе четвёртого года пришли новости с родины.

Прилетела связная птица, обученная находить нужного человека. И принесла с собой письмо от Мирослава.

«Права, любимая.

Надеюсь, это письмо дойдёт до тебя.

У нас всё хорошо. Эрик растёт — ты бы его не узнала. Высокий, сильный. Древний доволен им. Говорит — талантливый ученик.

В деревне спокойно. Люди помнят тебя, ждут.

Я тоже жду. Каждый день.

Береги себя. Возвращайся, когда сможешь.

Твой Мирослав».

Права перечитывала снова и снова это письмо. Слёзы текли к неё по щекам.

Четыре года. Она не видела его целых четыре года!

Ты скучаешь, — сказал Древний.

Очень.

Он ждёт. Терпеливо, верно. Как обещал.

Я знаю. — Права вытерла слёзы. — Когда я смогу вернуться?

Скоро. Осталось уже немного.

На пятом году наступило время испытания.

Ясна объявила об этом на собрании Совета.

— Права уже полностью готова. И завтра будет последнее испытание.

Права не знала, чего ожидать.

Утром её отвели в ту же пещеру с кристаллами. Там ждали все учителя — Горан, Милена, Вукан и другие. С Ясной во главе.

— Испытание простое, — сказала Ясна. — И сложное.

— Что я должна делать?

— Исцелить меня.

Права не поняла.

— Но ты... ты же здорова!

— Нет. — Ясна покачала головой. — Я скрывала это. Много лет. Болезнь внутри меня есть медленная, но смертельная. Я пока держу её под контролем, но всё же не могу победить.

Права вгляделась внутрь тела Яны. Вгляделась по-настоящему, глубоко. И увидела.

Что-то тёмное, глубоко в груди Ясны. Что-то, что росло годами, пожирало её изнутри. Она действительно сдерживала это огромным усилием воли и постоянным напряжением.

— Почему же ты не сказала об этом раньше?

— Потому что никто в Убежище не мог помочь. — Ясна улыбнулась — грустно. — Я ждала именно тебя.

— Меня?

— Твоей силы. Твоего дара. — Ясна взяла её руки. — Ты можешь то, чего не можем мы. И я знала, видела это с первого дня.

Права вдруг почувствовала страх.

— А что, если я не справлюсь?

— Тогда я умру. — Просто, спокойно. — Как умерла бы и без тебя. Только позже.

Тишина.

После чего Права произнесла:

— Я попробую.

Она работала весь день и всю ночь.

Это было не похоже ни на что прежде. Болезнь Ясны быда древняя, укоренившаяся, хитрая. Она пряталась, ускользала, сопротивлялась.

Права погрузилась своим энергетическим взором глубже, чем когда-либо до этого.

Она видела тело Ясны изнутри. Чётко видела каждую клетку, каждый сосуд. Видела, как болезнь переплелась со здоровой тканью, как пустила корни.

И началамедленно, осторожно отделять одно от другого.

Это было похоже на расплетание какого-то бесконечного, запутанного узла. Каждая нить которого требовала к себе особого внимания, а каждое движение — точности.

Энергия текла через неё. Она проводила её, направляла туда, куда нужно, куда требовалось, исцеляла.

Когда она наконец открыла глаза, то за окнами пещеры уже светало.

Ясна лежала перед ней вся такая бледная, но вполне себе живая, дышащая, здоровая.

Права проверила состояние пациентки. А потом ещё раз, и ещё. Болезни не было! Совсем.

— Ты сделала это, — прошептала Милена. В её глазах стояли слёзы.

— Я сделала, — повторила Права.

И тут же потеряла сознание.

После излечения Ясны она проспала целых три дня.

Когда же Права очнулась, то увидела, что рядом с ней сидела Ясна. Живая, розовощёкая. В общем, такой, какой Права её никогда до этого не видела.

— Спасибо, — сказала Ясна. — Ты спасла мне жизнь.

— Я только... — Права попыталась сесть. — Я только делала то, чему вы…

Права попыталась сесть.

— Я только сделала то, чему вы меня научили.

— Нет. — Ясна покачала головой. — Мы дали тебе только основу. Но то, что ты сделала — это твоё, и только твоё. Твой дар. Твоя сила.

Права откинулась на подушки. Тело ещё было слабым, но внутри было какое-то странное ощущение некой полноты, завершённости, цельности.

Она вспоминала.

В библиотеке Убежища были особые свитки. Не пергамент, не папирус, а береста. Тонкая, желтоватая, исписанная старинными буквами, которые Права не сразу научилась разбирать.

И ещё там были дощечки. Деревянные таблички, покрытые воском, на котором выцарапаны письмена настолько древние, что такого она никогда раньше не видела.

Ясна показала ей эти записи на третьем году обучения.

— Это и есть наше наследие. Не греческое, не египетское. Наше истинное, дохристианское наследие.

Права бережно взяла берестяной свиток. Письмена, по большей части, были непонятны. Хотя отдельные рунические буквы она опознавала.

— Что здесь написано?

— Истории. О тех, кто исцелял. О великих лекарях, которых помнит наша земля.

И Ясна начала читать, переводя при этом древние слова на понятный Праве язык.

Первая история была о страннике.

— Его звали Иисус, — читала Ясна. — Он ходил по земле без дома, без имущества. Лишь сила в руках и слово на устах.

— Я слышала о нём, — сказала Права. — Христиане говорят, что он бог.

— Может быть. — Ясна пожала плечами. — Но до того, как стать богом, он был целителем. И каким целителем!

Она развернула свиток дальше.

— Слепым возвращал зрение — прикосновением. Прокажённых — очищал. Расслабленных — поднимал на ноги. Говорят, даже мёртвых воскрешал.

— Как Асклепий?

— Похоже. Но иначе. — Ясна задумалась. — Асклепий работал через храмы, через ритуалы, через особые исцеляющие сны. Иисус де работал напрямую. Сила шла от него к людям напрямую чистая, без посредников. И, конечно же, он знал – точнее, ведал всё о свойствах растений и других природных средств.

— Откуда же у него взялась такая сила?

— Из его способностей, которые он к тому времени уже полностью пробудил как сын Отца.— Ясна посмотрела на Праву. — А ещё он говорил: «Вера твоя спасла тебя». Понимаешь?

— Он... он что, подключал к работе их же собственную силу???

— Именно! Пробуждал в людях способность исцелять себя. Он был проводник. Также, как проводником являешься и ты. Такие люди всегда были редки на Земле. Точнее, не всегда, а после появления конструкторов, создателей религий. Ведь любая религия сразу же захватывает душу человека и блокирует его способности.

Права и сама уже думала об этом.

— Что с ним случилось?

— Убили. — Ясна произнесла это ровно. — Как убивают многих, кто несёт свет. Власти боялись его. Народ любил, а вот власти - боялись.

— Это несправедливо.

— Такова реальность. — Ясна отложила свиток. — Но смерть, это ведь не конец. То, что он дал людям, живёт до сих пор. Пусть и в сильно искажённом виде, что особенно печально.

Вторая история была о другом страннике.

— Аполлоний Тианский. — Ясна достала новую дощечку. — Грек по крови, но странствовал по всему миру. Индия, Персия, Египет, Эфиопия...

— Зачем же он странствовал?

— Искал Знание. — Ясна улыбнулась. — Совсем как ты!

После чего она начала читать.

— Он жил долго — говорят, больше ста лет. Не ел мяса, не пил вина. Носил только льняные одежды, и не носил одежды из шкур животных, считал это очень важным. Ходил босиком.

— Почему?

— Чистота. Он верил, что тело должно быть чистым, чтобы пропускать силу. — Ясна перевернула дощечку. — И сила в нём была, и она была огромной!

— Какая?

— Он видел будущее. Читал мысли. Изгонял демонов, нечисть, в том числе из одержимых. Помнил он и свою прошлую жизнь — Ясна сделала паузу. — И исцелял. Конечно же, исцелял.

— Есть ли записи о его исцелениях?

— Конечно, есть – и много! — Ясна достала ещё одну дощечку. — Вот. В городе Риме он встретил похоронную процессию. Несли девушку, только что умершую. Аполлоний остановил их, коснулся её, сказал что-то, и она открыла глаза.

— Воскресил?

— Или — вернул. Как Асклепий, как Иисус. Тех, кто ещё не ушёл полностью.

Права вспомнила свои собственные опыты. О том, как она вытаскивала людей с края смерти. Да, это было возможно. Трудно, но возможно.

— А что ещё он делал?

— Учил. — Ясна отложила дощечки. — Основал школы в разных городах. Передавал знание дальше. Как и все Великие, он понимал, что один человек не вечен. Но вот традиция может жить века.

— Как наше Убежище?

— Да. Как наше Убежище.

Но третья история тронула Праву больше всего.

Потому что это была история о женщине. О целительнице с её родной земли.

— Василиса, — прочитала Ясна. — Великая знахарка, целительница земли Русской.

— Расскажи, — попросила Права.

Ясна развернула длинный берестяной свиток. Самый древний из всех.

— Она жила давно. Настолько давно, что точное время забылось. Но её имя осталось в веках.

— Что же она делала?

— Всё! — Ясна улыбнулась. — Лечила травами, словами, прикосновением. Принимала роды — тысячи детей появились на свет с её помощью. Закрывала глаза умирающим — достойно, без боли.

— Она была как мы? С даром?

— Да. С великим даром. — Ясна кивнула. — Говорят, она чувствовала болезнь за версту. Знала, кто выздоровеет, а кто — нет. И для тех, кто должен был умереть, делала уход лёгким.

Права слушала, затаив дыхание.

— Она странствовала, — продолжала Ясна. — Не сидела на месте. Шла от селения к селению, от города к городу. Где была нужна — там появлялась. Словно знала заранее.

— Может, и знала.

— Может. — Ясна перевернула свиток. — Люди любили её. Князья звали ко двору — она отказывала. Говорила: «Моё место — с теми, кому некому помочь».

Права почувствовала, как что-то отзывается внутри. Это были её собственные слова. Её собственное убеждение.

— Что случилось с ней в итоге?

— Никто не знает. — Ясна пожала плечами. — Однажды она просто... исчезла. Ушла — и не вернулась. Может, умерла где-то в дороге. А может, она нашла место, где решила остаться, осесть, укорениться.

— А может — продолжает ходить, — тихо сказала Права.

Ясна посмотрела на неё.

— Может.

— Но главное – это то, что осталось после неё. — Ясна достала последнюю дощечку. — Знание. Травы, которые она открыла. Способы лечения, которые она создала.

— Какие?

— Многие. Но один из них особенный. — Ясна показала рисунок на дощечке. — Видишь это растение?

Права вгляделась. Высокий стебель, мелкие цветы, белые или лиловые.

— Василисник. — Ясна улыбнулась. — Трава, названная в её честь. Василиса-трава.

— Что она лечит?

— Раны. Воспаления. Женские болезни. И многое, многое другое — Ясна загибала пальцы. — Василиса открыла её свойства, научила людей использовать эту травку. И с тех пор эта трава спасает жизни.

Права смотрела на рисунок.

— Она была Великой.

— Да. И... — Ясна помолчала. — Ты напоминаешь её.

— Я?

— Да. Твоя сила. Твоё сердце. Твоё желание помогать всем, без различия. — Ясна взяла её руку. — Может быть, ты и есть её продолжение в наше время. Новое звено в той же цепи.

Теперь, лёжа в постели после испытания, Права вспоминала всё это.

Имхотеп. Асклепий. Гален. Орибасий. Иисус. Аполлоний. Василиса.

Великие целители прошлого. Те, кто шёл этим путём до неё.

— Ты думаешь о них, — сказала Ясна. Это был не вопрос, а утверждение.

— Да.

— Правильно. — Ясна села рядом. — Потому что теперь ты и есть одна из них.

Права посмотрела на неё.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что ты сделала — исцелила болезнь, которую никто не мог исцелить. — Ясна взяла её руку. — Я больна была двадцать лет. Лучшие целители Убежища пытались помочь — не смогли. Я сама не смогла исцелиться . Ты же — смогла меня исцелить.

— Мне просто повезло.

— Нет. — Ясна покачала головой. — Везение — это когда случайно получается. Ты же чётко знала, что именно нужно делать. Чувствовала. Видела. Это называетсямастерство. Мастерство уровня Великих.

Права молчала.

— Совет собирался, пока ты спала, — продолжала Ясна. — Мы обсуждали... тебя.

— И что вы решили?

— Что ты уже достигла такого уровня, которого достигали единицы за всю историю. — Ясна улыбнулась. — Имхотеп строил пирамиды и исцелял фараонов. Иисус возвращал слепым зрение. Аполлоний воскрешал мёртвых. Василиса лечила целые селения.

— Я не сравниваюсь с ними.

— Сравниваешься. — Ясна сжала её руку. — То, что ты сделала со мной — это не просто исцеление. Ты переплела ткань жизни. Убрала то, что убрало бы меня. Это и есть уровень Великих.

Права закрыла глаза.

Она не чувствовала гордости. Только... ответственность. Огромную, давящую.

— Что мне теперь делать?

— То, что делали все великие, — ответила Ясна. — Идти, помогать, учить других. — Она помолчала. — Ты прошла обучение. И теперь ты готова вернуться в Мир.

— Домой?

— Домой. К мужу. — Ясна улыбнулась. — Они ждут тебя. И... мир ждёт тебя.

Древний?

Слышу.

Это правда? Я действительно... достигла этого уровня?

Пауза.

Да. Ты можешь то, что могли немногие за всю историю человечества. Но помни — сила без мудрости опасна. А мудрость приходит с опытом.

Я буду учиться дальше.

Будешь. Всю жизнь. Как и все великие до тебя.

Через неделю Права была достаточно сильна, чтобы встать.

Ещё через неделю состоялось собрание всего Убежища. На нём Ясна объявила:

— Права из Дубравы завершила обучение. Она уходи, но остаётся частью нашей семьи. Навсегда.

Люди подходили к ней. Прощались, благодарили, желали удачи.

Милена обняла её.

— Ты превзошла нас всех. Я горжусь тобой.

Горан пожал руку.

— Если что — возвращайся. Двери открыты.

Вукан — этот суровый, молчаливый человек — просто кивнул ей. Но в его глазах Права увидела уважение.

И наконец Ясна.

— Ты будешь скучать? — спросила Права.

— Буду. — Ясна обняла её. — Но я знаю, что ты делаешь правильное дело. Мир нуждается в тебе больше, чем мы.

— Спасибо. Благодарю за всё!

— Это я должна благодарить. — Ясна отстранилась. — Ты дала мне ещё много лет жизни. Я проживу их достойно.

Права кивнула и повернулась к выходу. К дороге, к дому.

Путь домой занял три недели.

Права шла не торопясь, но и не медля. Горные тропы сменились холмами, холмы — равнинами. Здешние леса остались позади; впереди же лежали уже знакомые земли.

Она изменилась за эти пять лет. Знала это и чувствовала в себе.

Не только сила, хотя силы и стало явно больше. Что-то другое. Глубина, понимание. Появилась прочная, осознанная связь с Миром.

Ты думаешь о встрече, — сказал Древний.

Да.

Волнуешься?

Немного. — Права улыбнулась. — Пять лет. Кир тогда ещё был ребёнком. Теперь ему... двенадцать.

Почти мужчина.

Да. И Мирослав... каким он стал?

Увидишь скоро.

Глава 5. Снова дома

На границе родных земель её встретил знакомый лес. И вековые, могучие Дубы. Права остановилась, положила ладонь на шершавую кору.

— Я вернулась, — прошептала она.

И лес ей ответил — шелестом листьев, скрипом ветвей. Он узнал её, принял. Узнала её и Хозяйка леса.

Она шла дальше по тропе, которую помнила ещё с детства. Мимо ручья, где когда-то играла. Мимо поляны, где собирала первые травы. И мимо старого Дуба, в дупле которого пряталась когда-то от грозы.

Всё былото же. И всё воспринималось ужедругим. Или это она стала другой?

Селение показалось за поворотом. Права остановилась на холме и осмотрелась.

Дома всё те же. Может, несколько новых появилось. Засеянные, зелёные поля. Обычныеработающие, живущие люди. Мирная картина, обычная жизнь.

Она сделала шаг. И ещё один.

И тут её заметили.

Раздался женский, радостный крик:

— Права! Права вернулась!

И люди побежали к ней. И знакомые лица, постаревшие, но узнаваемые, и незнакомые. Её окружили, обнимали, плакали.

— Мы думали, что ты уже не вернёшься!

— Пять лет! Целых пять лет тебя не было!!

— Как ты? Здорова? Цела?

Права отвечала, кивала, улыбалась, обнимала в ответ.

И искала глазами своих родных.

Толпа расступилась. И она увидела его, Мирослава. Уже постаревшего. Седина в волосах, морщины у глаз. Но всё равно - тот же, её Мирослав, её муж.

И рядом с юноша, высокий, широкоплечий; тёмные волосы, серьёзные глаза. Кир.

Права почувствовала, как сжимается сердце.

Она сделала шаг. Ещё один.

— Мирослав...

— Права.

Он медленно, словно не веря подошёл к ней. Протянул руку, коснулся её лица.

— Ты... настоящая.

— Настоящая. — Она взяла его руку, прижала к щеке. — Я вернулась.

— Пять лет. — Голос дрогнул. — Пять лет я ждал.

— Знаю. Прости.

— Не за что прощать. — Он обнял её — крепко, отчаянно. — Ты здесь. Это всё, что важно.

Они стояли так долго, обнявшись, и не замечая никого вокруг. Потом Права отстранилась — и повернулась к Киру.

— Сынок...

Он смотрел на неё каким-то странным взглядом. Не детским. Взрослым.

— Мама.

Одно слово. Но в нём — всё. Обида за годы разлуки и радость возвращения. Любовь — несмотря ни на что.

Права протянула руки.

— Иди ко мне!

Он секунду помедлил. А потом шагнул и оказался в её объятиях.

Двенадцатилетний, почти с неё ростом. Её сын.

— Я скучала, — прошептала она. — Каждый день.

— Я тоже, — ответил он. — Но я понимал. Древний объяснил.

— Древний?

Кир отстранился и посмотрел на неё.

— Он многое объяснил. И многому научил.

Он хороший ученик, — сказал Древний в её голове. — Талантливый. Возможно, талантливее тебя.

Права посмотрела на сына — по-новому. Вгляделась в него пристально. И увидела.

Сила. Огромная, ещё не раскрывшаяся полностью. Но она уже там, в нём, в её сыне.

— Ты... — начала она.

— Да. — Эрик кивнул. — Я знаю, чувствую.

Вечер Правы с семьёй в доме.

Их дом, такой маленький, но зато уютный. Мирослав поддерживал его в порядке все эти годы.

— Я знал, что ты вернёшься, — сказал он. — Верил.

— Как ты... справлялся?

— Работал. Растил Кира. — Он улыбнулся. — Древний помогал. И Велена ещё.

— Велена?

— Она приходит иногда, смотрит за нами. — Мирослав помолчал. — Хорошая женщина, ты была права в отношение её.

Права кивнула.

— Расскажи о Кире. Каким он стал?

— Серьёзным. — Мирослав задумался. — Может, даже слишком серьёзным для своего возраста, но зато таким... особенным. И это хорошо видно.

— Древний говорит, что он талантливый.

— Очень. — Мирослав посмотрел на неё. — Иногда он делает вещи... странные такие. И знает то, чего знать не никак может, не должен. А ещё он чувствует то, что скрыто.

— Как я?

— Сильнее.

Права приняла это.

— Хорошо. Я буду учить тому, чему научилась сама.

— А чему ты научилась? — Мирослав взял её руку. — Расскажи.

И Права начала рассказывать.

Она говорила всю ночь.

Об Убежище, о Ясне и других учителях. О древних знаниях — египетских, греческих, славянских, дохристианских.

О великих целителях — Имхотепе, Асклепии, Иисусе, Аполлонии. О Василисе — знахарке их собственной земли.

— Они говорят, я достигла их уровня, — сказала она под конец. — Не знаю, правда ли это.

— Правда, — сказал Мирослав. — Я вижу. Ты... другая. Не хуже и не лучше, а другая. Больше.

— Я та же.

— Нет. — Он покачал головой. — Ты стала теперь больше, чем была. Но это всё ещё — ты. Моя жена, мать Кира. — Он поцеловал её руку. — И это — главное.

Утром состоялся разговор с Киром.

Они сидели у ручья, мать и сын. Как когда-то давно, будто в другой жизни.

— Древний говорит, ты многому научился, — начала Права.

— Да. — Кир смотрел на воду. — Он хороший учитель. Строгий, но справедливый.

— Что ты умеешь?

— Чувствовать. — Кир помолчал. — Людей, животных, растения, их... состояние, здоровье, эмоции.

— Это много.

— Это лишь начало. — Он повернулся к ней. — Древний говорит, настоящее обучение ещё впереди.

— Он прав. — Права кивнула. — Я буду учить тебя тому, чему научилась в Убежище.

— А Древний?

— И он тоже будет. Мы оба.

Кир принял это.

— Мама... — Он помедлил. — Ты будешь уходить снова?

Вопрос был такой… тяжёлый. И крайне важный.

Права подумала.

— Может быть. Не так надолго. И не сейчас. — Она взяла его руку. — Но моё место — не только здесь. Ведь там, в мире есть люди, которым нужна моя помощь.

— Я понимаю.

— Понимаешь?

— Да. — Кир посмотрел на неё — серьёзно, по-взрослому. — Я чувствую это тоже. Желание... помогать, исцелять.

— Это наш дар. И наша обязанность.

— Я знаю.

Права обняла его.

— Ты вырос. Стал мужчиной.

— Почти.

— Почти, — согласилась она.

Дни складывались в недели.

Права вернулась к работе. Она лечила, помогала, исцеляла. Деревня приняла её обратно с радостью, с благодарностью. Но она видела, что мир изменился.

Люди из соседних деревень приходили всё чаще и чаще. Слухи о ней распространялись всё дальше и шире.

— К тебе приходят издалека, — сказал Мирослав однажды. — Не только наши.

— Знаю.

— Это... хорошо?

— Это — неизбежно. — Права вздохнула. — Сила притягивает тех, кто в ней нуждается.

— И что ты будешь делать?

— Помогать. Всем, кто придёт.

И она помогала.

Спустя месяц после возвращения произошёл первый серьёзный случай.

Привезли девочку из дальней деревни. Маленькая, лет шести. Не двигалась, не говорила. Глаза — открытые, но пустые.

— Демон вселился, — сказал отец. Страх в голосе, отчаяние. — Жрец пытался изгнать, ноне смог. Сказали, что только ты можешь его изнать.

Права осмотрела девочку.

Нет, не демон - она увидела это сразу. Что-то в голове, какое-то повреждение, давление. Может, от удара, а может, вследствие какой-то болезни.

— Оставьте её со мной.

— Ты поможешь?

— Попробую.

Отец ушёл, с надеждой и страхом.

Права работала весь день.

Это было тонко. Да, ведь работа с мозгом всегда тонкая. Но она научилась и такому. В Убежище, под руководством Ясны.

Она видела проблему: давление жидкости, накопившейся внутри черепа. Мозг сдавлен, не может работать.

Медленно, осторожно она направляла энергию. Создавала путь для жидкости наружу, в тело, где она могла безопасно рассосаться.

К вечеру давление спало.

Девочка моргнула. Посмотрела на Праву.

— Тётя... — слабый голос, но — голос. — Где я?

— В безопасности. — Права улыбнулась. — Теперь ты в безопасности.

Отец плакал, когда увидел свою живую, говорящую дочь.

— Как... как мне отблагодарить?

— Не нужно благодарности. — Права покачала головой. — Просто... заботься о ней. Люби её.

— Всегда. — Он поклонился — низко, до земли. — Я расскажу всем. Все узнают о тебе.

— Не надо...

Но было поздно. Слухи уже летели. От селения к селению, от человека к человеку.

О целительнице из Дубравы. О женщине, которая творит чудеса.

Это неизбежно, — сказал Древний.

Знаю. Но я не хочу славы.

Слава — не цель. Слава — последствие. Ты делаешь своё дело — и люди узнают. Так было со всеми великими.

С Иисусом. С Аполлонием. С Василисой.

Да. И теперь — с тобой.

Велена пришла к ним через два месяца.

Права узнала её, хотя годы изменили и её тоже. Больше седины, больше морщин. Но вот глаза всё те же. Мудрые, тёплые.

— Ты вернулась, — сказала Велена.

— Вернулась.

— И выросла. — Велена улыбнулась. — Я чувствую. Ты теперь... другая.

— Лучшая?

— Большая. — Велена обняла её. — Я рада.

Права кивнула, принимая слова Велены.

— Расскажи, что изменилось, пока меня не было. Там, в большом мире.

Велена присела на лавку у дома.

— Многое. И ничего. — Она помолчала. — В столице открыли новую арку. Теперь можно попасть в Царьград за мгновение. Раньше только в Киев и Новгород ходили, теперь же можно и дальше.

— Телепортационные арки... — Права задумалась. — Я видела их в детстве. В Новгороде, когда отец возил меня на ярмарку.

— Теперь их больше. В каждом крупном городе есть по две-три. — Велена покачала головой. — Молодёжь уже не помнит, как это так - ехать неделю до столицы. Для них шаг через арку уже стало самым обычным делом.

Права вспоминала.

Арки — величественные сооружения из живого камня и вплетённых в него энергетических жил. Не магия, а технология. Древняя, совершенная технология их цивилизации.

В Убежище арок не было — намеренно. Ясна объясняла: «Мы храним старые способы. Не потому что новые плох, а потому что старые не должны быть забыты».

Но в обычном мире...

— Я отвыкла, — призналась Права. — Пять лет в горах, где всё делается руками и силой духа. Забыла, каков наш мир на самом деле.

— Вспомнишь. — Велена улыбнулась. — Когда понадобится, так и вспомнишь

Глава 6. Орден Стражей

Понадобилось уже через полгода.

Гонец прибыл из Киева — усталый, запылённый. Но не от долгой дороги, а от спешки по местным тропам. До ближайшей арки в Чернигове он добрался мгновенно; дальше уже верхом.

— Права-целительница? — Он едва дышал. — Тебя зовут. Срочно.

— Кто зовёт?

— Великий лекарь Богдан. Из столичной лечебницы. — Гонец протянул свиток. — Вот грамота.

Права развернула и прочитала.

«Сестра Права. Слухи о тебе дошли до столицы. У нас случай, с которым не справляемся. Болезнь неизвестная, люди умирают. Если ты та, о ком говорят — приходи. Немедленно. Арка Чернигова настроена на твой приход. Богдан».

Она подняла глаза.

— Эпидемия?

— Не знаю. — Гонец покачал головой. — Знаю только, что люди умирают. Много.

Сборы заняли час.

Права уложила сумку. В неё положила травы, инструменты, несколько свитков с записями. Всё самое необходимое.

Мирослав смотрел на всё это молча.

— Ты знал, что это случится, — сказала она.

— Знал. — Он кивнул. — Не ожидал только, что так скоро.

— Я вернусь.

— Знаю. — Он обнял её. — Иди и делай своё дело.

Кир стоял рядом.

— Мама... возьми меня с собой.

— Нет. — Права покачала головой. — Ещё рано, ты пока не готов.

— Но...

— Учись, практикуйся. — Она положила руку ему на плечо. — Твоё время скоро придёт.

Он принял это. Пусть и неохотно, но принял.

Дорога до Чернигова заняла полдня верхом.

Город встретил её шумом, запахами, движением. После тихой деревни это было… оглушающе. Но Права здесь не задержалась. Сразу же пошла к арке. Та стояла в центре главной площади города. Вся такая величественная, пульсирующая мягким светом. Три сажени в высоту, две в ширину. Поверхность у неё выглядела так, словно она живая, переливающаяся.

Рядом стоял смотритель. Пожилой мужчина в форменной одежде.

— Права из Дубравы? — Он сверился со списком. — Тебя уже ждут. Проход для тебя открыт.

— Благодарю.

И она шагнула к арке.

Поверхность приняла её мягко, как вода. Мгновение невесомости, лёгкое покалывание по всему телу, и выход.

Киев.

Права моргнула, привыкая к свету.

Арка здесь была больше раза в два. И она была здесь не одна. Права увидела целый зал с десятком проходов. Люди входили и выходили, каждый из них куда-то перемещался по своим делам.

— Права-целительница? — Молодая женщина в белом подошла к ней. — Я Злата, помощница Богдана. Идём, он уже давно ждёт.

Они шли по улицам столицы. Права смотрела и вспоминала. Киев был каким-то... другим. Не таким, как в её детских воспоминаниях. Высокие здания, из живого камня. Чистые, ухоженные улицы. И повсюду — зелень: деревья, кусты, цветы. Город и природа — переплетённые, единые. И технологии. Светящиеся указатели на перекрёстках. Самодвижущиеся повозки, работающие на какой-то внутренней силе. Летающие платформы высоко над головой. Это для тех, кто особо спешит.

— Ты удивлена? — спросила Злата.

— Отвыкла. — Права покачала головой. — Пять лет в глуши.

— Убежище? — Злата кивнула понимающе. — Слышала о нём. Они хранят старые способы.

— Да. Важные способы.

— Не спорю. — Злата улыбнулась. — Просто... мир идёт вперёд. Нельзя оставаться позади.

Она не понимает, — сказал Древний.

Понимает по-своему. Это тоже ценно.

Вот и лечебница. Огромное здание в центре города. Пять этажей, сотни комнат, тысячи пациентов.

И — Богдан. Высокий, седовласый мужчина. Глаза усталые, но такие острые, внимательные.

— Права. — Он пожал ей руку. — Благодарю, что пришла.

— Расскажи.

— Идём, покажу.

Они шли по коридорам. Богдан при этом говорил:

— Всё началось месяц назад. Первые случаи произошли в порту. Грузчики, моряки. Думали — обычная лихорадка.

— Но?

— Не обычная. — Он открыл дверь. — Смотри.

Палата на двадцать коек. Права вгляделась. Кожа пациентов была какая-то сероватая, почти прозрачная. Глаза же - открыты, но пустые. А дыхание лишь редкое, поверхностное.

Она подошла ближе и положила руку на лоб ближайшего больного.

И тут она почувствовала.

— Это не болезнь, — сказала она медленно. — Не в обычном смысле.

— Что же это тогда?

Права закрыла глаза. Погрузилась глубже.

Тело человека было... пустым. Не мёртвым, но пустым. Словно что-то высасывало из него жизненную силу.

— Что-то... забирает их энергию. — Она открыла глаза. — Откуда пришёл первый больной?

— С корабля. Из южных земель.

— Какого корабля?

Богдан нахмурился.

— Исследовательского. Они нашли что-то на дальних островах. Какие-то руины...

Древний?

Слышу. И чувствую. Это... старое. Очень старое.

Что именно?

Не знаю пока. Но оно опасно.

Права повернулась к Богдану.

— Мне нужно увидеть то, что они привезли.

— Артефакт? Он в хранилище Академии.

— Веди.

Академия… Ещё одно величественное здание города. Центр знаний, исследований, открытий.

Хранилище распологалось в подвале. За тяжёлыми дверями, за несколькими уровнями защиты.

— Вот. — Хранитель указал на стол.

На столе лежал... камень? Нет, не камень. А нечто похожее на камень, но при этом живое. И пульсирующее слабым, болезненным светом.

Права почувствовала его ещё издалека.

Голод. Огромный, ненасытный голод.

Оно питалось жизнью, высасывало энергию из всего живого вокруг.

— Кто прикасался к нему?

— Исследователи. Команда корабля. — Хранитель побледнел. — Они все...

— Больны. Или мертвы.

— Да.

Права смотрела на артефакт.

Древний. Ты знаешь, что это?

Долгая пауза.

Да. Я помню. Это... оружие. Из войны, которая была задолго до людей.

Войны?

Между теми, кто был до нас. Создателями и разрушителями. — Ещё пауза. — Это творение разрушителей. Оно должно было быть уничтожено.

Как его остановить?

Не знаю. Но знаю того, кто может знать.

Кого?

Мой... брат. Он хранит память о той войне. Но он на востоке, далеко.

Права приняла решение.

— Артефакт нужно изолировать, — сказала она Богдану. — Полностью. Нельзя допускать никакого контакта с живым.

— Как?

— Камень. Металл. Мёртвые материалы. — Она думала быстро. — И мне срочно нужна арка. На восток. Да, далеко на восток.

— Куда именно?

— Узнаю.

Древний. Где твой брат?

За Уралом. В древнем месте, которое люди зовут Аркаим.

Там есть арка?

Нет. Ближайшая — в городе, который люди называют Екатеринбург.

Права кивнула.

— Мне нужен проход в Екатеринбург.

Богдан удивился.

— Так далеко?

— Именно там есть ответы.

— Но... больные. Они же умирают.

— Знаю. — Права посмотрела на него. — Изолируй артефакт. Это замедлит процесс. Я вернусь оттуда уже с готовым решением.

— Когда?

— Сразу, как только смогу.

Арка в Екатеринбург работала исправно.

Один шаг — и тысячи вёрст позади.

Город на краю Урала встретил её холодом и ветром. Здесь весна ещё даже и не наступила, снег лежал на улицах, люди кутались в тёплые одежды, в меха.

Но Праве было сейчас не до погоды.

— Аркаим, — сказала она смотрителю арки. — Как добраться?

— Аркаим? — Он нахмурился. — Древнее место. Три дня пути на юг.

— Есть способ быстрее?

— Летающая платформа. — Он указал на башню вдалеке. — Но туда пускают только по особому разрешению.

Права достала грамоту Богдана.

— Это подойдёт?

Смотритель прочитал. Поднял брови.

— Срочное дело Академии... — Он кивнул. — Подойдёт.

Платформа поднялась над городом.

Права смотрела вниз на бескрайние просторы, на леса и степи, на реки, блестящие в свете заходящего солнца.

Её мир. Её земля. Такая огромная — и всё же такая уязвимая.

Древний.

Слышу.

Расскажи о войне. О создателях и разрушителях.

Долгое молчание.

Это было давно. Так давно, что даже я помню смутно. Мы — Хранители — были созданы после. Для того, чтобы помнить. Чтобы предупреждать.

Кто были создатели?

Те, кто строил. Кто создавал жизнь, миры, возможности. Они оставили... наследие. Ваша цивилизация — часть этого наследия.

А разрушители?

Те, кто считал создание — ошибкой. Кто хотел вернуть всё к изначальной пустоте. — Пауза. — *Война длилась эоны. В конце концов — создатели победили. Но не полностью. Разрушители оставили... семена. Оружие, спрятанное в укромных местах. Ждущее.*

И этот артефакт — одно из таких семян?

Да. Оно проснулось, когда его нашли. Теперь оно питается — набирает силу.

Что будет, когда наберёт достаточно?

Молчание. Тяжёлое, страшное.

Оно позовёт других. И тогда...

Права поняла. Не нужно было договаривать.

Аркаим показался на закате.

Древние стены, поросшие травой. Круглая форма, такая идеальная, математически точная. Даже сейчас, спустя тысячелетия, чувствовалась сила этого места. Как сильны и другие подобные места, оставшиеся от великой цивилизации арья.

Платформа опустилась у входа.

— Дальше не пойду, — сказал пилот, молодой парень. Это место такое… странное.

— Понимаю. Жди здесь.

Права спустилась на землю.

Трава под ногами была жёсткой, сухой. Ветер свистел между камнями, Солнце уже садилось.

Она шла к центру.

И м каждым шагом сила места нарастала. Древняя, огромная. Не враждебная, но... чужая. Иная.

Древний. Он здесь?

Здесь. Чувствует тебя. Ждёт.

В центр Аркаима виднелась круглая площадка. Посередине неё — камень. Простой, серый, ничем не примечательный. Но Права видела всё это совсем иначе. Камень пульсировал. Жил. Дышал.

Она положила руку на его поверхность.

И Мир тут же изменился.

Не исчез — а изменился. Стал... глубже. Многослойнее.

Права стояла в том же месте, но видела при этом иначе. Цвета стали ярче, звуки чётче. И — присутствие. Огромное, древнее.

— Ты пришла.

Голос — не голос Древнего. Другой. Похожий, но другой.

— Ты — брат Древнего?

— Брат. — Смех как гром далёкой грозы. — Человеческие слова. Но да, можно сказать так.

— Как тебя называть?

— Зови меня Страж. Так звали те, кто приходил раньше.

— Ты знаешь, зачем я здесь?

— Знаю. — Пауза. — Семя проснулось. Это... плохо.

— Как его остановить?

Долгое молчание.

— Покажи мне. Что ты видела.

Права закрыла глаза. Вспоминала: артефакт, больных, пустоту в их телах, посылая эти образы Стражу. И тот их принял, изучил.

— Да, — сказал он наконец. — Это Пожиратель. Одно из малых орудий разрушителей.

— Малых?

— Есть большие. — В голосе — тень чего-то. Страха? — Надеюсь, ты никогда не увидишь.

— Как уничтожить Пожирателя?

— Нельзя уничтожить. Но можно усыпить, вернуть его в спячку.

— Как именно?

— Жизнью. — Страж помолчал. — Пожиратель питается жизненной силой. Но если дать ему слишком много — сразу, одним потоком — то он захлебнётся. И заснёт.

Права поняла.

— Кто-то должен пожертвовать собой.

— Обычный человек — да. Но ты... — Пауза. — Ты — не обычная.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты — целительница. Твоя сила в том, чтобы давать жизнь, не теряя своей. Ты можешь... направить поток. Не из себя, а через себя. Из Мiра.

Древний?

Он прав. Это возможно. Но опасно.

Насколько?

Ты можешь не выдержать. Поток будет огромным.

Права приняла это.

— Покажи мне как это сделать, — сказала она Стражу.

Обучение заняло три дня.

Страж показывал, и Права училась.

Это было иначе, чем в Убежище. Глубже. Страшнее.

Она училась быть проводником — не источником, но каналом. Пропускать через себя силу мира — землю, воду, воздух, солнце. Всё живое вокруг.

Собирать эту силу и уметь её направлять.

— Ты готова, — сказал Страж на третий день.

— Уверен?

— Нет. — Честный ответ. — Но времени больше нет. Пожиратель набирает силу. Скоро он позовёт других.

Права кивнула.

— Благодарю тебя.

— Благодарить будешь, когда выживешь.

Обратный путь был намного быстрее.

Платформа, потом арка. Екатеринбург — Киев. Мгновение.

Богдан встретил её у выхода.

— Ещё семь умерли, — сказал он вместо приветствия. — Тридцать новых случаев. Оно распространяется.

— Веди меня к нему.

Хранилище. И он, артефакт.

Теперь он вырос, стал ярче, а его пульсация стала сильнее, злее.

Права чувствовала его острый, ненасытный голод. Он тянулся к не, к её силе, к её жизни.

— Всем выйти, — сказала она.

— Но...

— Выйти. Сейчас. И закрыть дверь.

Богдан хотел спорить, но увидел её глаза. Кивнул. Вывел людей.

Дверь закрылась.

Права осталась один на один с Пожирателем.

Древний.

Я здесь.

Если не получится...

Получится.

Но если нет — скажи Киру. И Мирославу. Скажи, что я любила их.

Скажу. Но ты скажешь сама. Потому что ты выживешь.

Права улыбнулась.

— Посмотрим.

Она закрыла глаза.

Потянулась вниз, в землю. И почувствовала глубокую, древнюю силу. Силу Мiра.

Тогда она потянулась вверх, к небу. И теперь почувствовала Солнце — такое далёкое, но при этом - щедрое.

Потом она потянулась во все стороны. К деревьям за стенами города. К реке, текущей рядом. К людям, к тем тысячам людей, что живут, дышат, существуют.

Жизнь. Везде — жизнь.

Она открыла себя, и самастала каналом. Направила поток энергии.

Боль.

Невыносимая, ослепляющая боль.

Сила текла через неё — река, океан, бесконечность. Слишком много. Слишком быстро.

Тело кричало — остановись. Разум кричал — остановись.

Но она держала.

Пожиратель принимал — жадно, ненасытно. Но поток не кончался. Больше. Больше. Ещё больше.

Права чувствовала, как он начинает... захлёбываться.

Ещё немного. Ещё.

Пульсация артефакта — сбилась. Замедлилась.

Права держала — из последних сил.

И — наконец — пульсация остановилась.

Артефакт потемнел. Замер. Заснул.

Права упала.

Темнота.

Тишина.

Покой.

А потом — голос. Знакомый, родной.

Права.

Древний?

Ты справилась.

Я... жива?

Жива. Едва — но жива.

Она открыла глаза.

Потолок. Белый, незнакомый.

Повернула голову — с трудом, каждое движение давалось тяжело.

Богдан сидел рядом. Усталый, но — улыбающийся.

— Три дня, — сказал он. — Ты спала три дня.

— Артефакт?

— Мёртв. То есть... спит. Мы поместили его в саркофаг из свинца и камня. Увезли далеко. Спрятали.

— Больные?

— Выздоравливают. — Богдан покачал головой. — Как только он заснул — им стало лучше. Все выживут.

Права закрыла глаза.

— Хорошо.

— Как ты это сделала?

— Долго объяснять.

— У нас есть время. — Богдан взял её руку. — Ты — герой. Вся столица говорит о тебе.

— Не хочу быть героем.

— Поздно. — Он улыбнулся. — Но сначала — отдыхай. Потом поговорим.

Выздоровление заняло две недели.

Права лежала в лучшей палате лечебницы. К ней приходили — врачи, учёные, даже какие-то важные люди из управы города.

Она отвечала на вопросы — неохотно, кратко.

Но думала — о другом.

О Пожирателе. О других семенах, спрятанных в мире. О войне, которая была до людей.

Древний.

Да?

Сколько их? Таких артефактов?

Не знаю точно. Может — десятки. Может — сотни.

И они могут проснуться?

Да. Если их найдут. Если потревожат.

Кто-то должен следить. Защищать.

Да.

Права приняла решение.

— Богдан, — сказала она, когда он пришёл в очередной раз. — Мне нужна помощь.

— Какая?

— Создать... организацию. Группу людей, которые будут искать такие артефакты. Находить раньше, чем они проснутся. Обезвреживать.

Богдан нахмурился.

— Это большое дело.

— Знаю.

— Потребуются ресурсы. Люди. Разрешения.

— Знаю.

— Почему ты?

Права посмотрела на него.

— Потому что я знаю, как их остановить. Потому что у меня есть... связи. — Она помолчала. — Потому что это — моё дело.

Богдан думал долго.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я помогу. Но... тебе придётся встретиться с Советом.

— Советом?

— Городской совет Киева. Они управляют столицей. Если хочешь официальную поддержку — нужно их одобрение.

Права кивнула.

— Устрой встречу.

Совет заседал в огромном зале.

Двенадцать человек. Это были старейшины, мудрецы, представители разных ремёсел и знаний.

Права стояла перед ними, одна. Маленькая женщина из деревни. Одна перед властью столицы. Но она не боялась.

— Права из Дубравы, — сказал председатель. Седой старик с острым взглядом. — Мы слышали о твоём подвиге.

— Это был не подвиг. Это была необходимость.

— Скромность украшает. — Он улыбнулся. — Расскажи нам — что ты предлагаешь?

И Права рассказала. О Пожирателе, о других артефактах, о войне создателей и разрушителей. И о семенах, ждущих своего часа.

Совет слушал молча, внимательно.

Когда она закончила, наступило долгое молчание.

— Это... очень серьёзно, — сказал наконец один из советников. — Если всё это правда.

— Правда.

— Откуда ты знаешь?

— От Хранителей. — Права помолчала. — От тех, кто помнит.

— Хранители... — Председатель нахмурился. — Я слышал легенды, но не думал, что они реальны.

Покажи им, — сказал Древний.

Как?

Позволь мне говорить через тебя.

Права закрыла глаза. И — открыла. Но теперь смотрела на Мир уже не она. И говорила с залом — не она.

— Я — Хранитель.

Голос — и её, и не её: глубже, древнее.

Совет замер.

— Я помню войну. Помню создателей и разрушителей. Помню, как мир едва не погиб. — Пауза. — Эта женщина говорит правду. Опасность реальна. И она — одна из немногих, кто может её остановить.

Советники переглядывались. Страх, недоверие, благоговение — всё смешалось на их лицах.

— Как... как мы можем быть уверены? — спросил один из них, молодой, с нервным тиком у глаза.

— Вы видели больных. Видели, как они умирали без причины. Видели, как одна женщина остановила это. — Голос Древнего был ровным, невозмутимым, но при весомым, тяжёлым, как камень. — Какие ещё доказательства вам нужны?

Председатель поднял руку, призывая к тишине.

— Достаточно. — Он посмотрел на Праву. Или на то, что сейчас смотрело её глазами. — Хранитель, мы слышим тебя. Чего ты просишь?

— Это не я прошу, а она. — И Древний отступил.

Права моргнула, и вдруг снова стала сама собой.

— Простите, — сказала она. — Это всё было... странно.

— Не извиняйся. — Председатель покачал головой. — Мы видели разные чудеса. И это лишь ещё одно. — Он выпрямился. — Говори. Что тебе нужно?

Переговоры заняли три дня. Права просила и немного, и много одновременно.

Нужна небольшая группа. На десять-пятнадцать человек. Целители, следопыты, воины. Те, кто может искать, находить, обезвреживать.

Доступ к аркам для всех них нужен неограниченный. Возможность перемещаться должна быть быстро, без всяких задержек.

Нужна постоянная связь с Академией, чтобы всегда быть в курсе о новых находках, экспедициях, раскопках.

И ещё нужна автономия, никакого контроля сверху. Только отчёты — раз в сезон.

Совет торговался. Права стояла на своём.

Но в конце концов они договорились.

— Как ты назовёшь свою группу? — спросил председатель, когда документы были подписаны.

Права думала.

— Стражи, — сказала она наконец. — В честь того, кто научил меня.

— Стражи. — Он кивнул. — Да будет так!

Глава 7. Новые вызовы

Домой она вернулась через месяц после отъезда.

Селение встретило её вечерней, мирной тишиной. Дым из труб, запах свежего хлеба, детский смех где-то вдалеке.

Мирослав уже ждал её у ворот.

— Я слышал, — сказал он вместо приветствия. — Гонцы приходили, рассказывали.

— Что именно?

— Что ты спасла столицу. Что создала какую-то организацию. И что теперь ты весьма важный человек.

Права рассмеялась как-то устало, но при этом искренне.

— Важный человек... — Она покачала головой. — Я просто делаю то, что должна делать.

— Знаю. — Он обнял её. — Потому и люблю тебя.

Кир выбежал из дома.

— Мама! — Он бросился к ней, обхватил руками. — Ты вернулась!

— Вернулась.

— Расскажешь? Что там было?

— Расскажу. — Она погладила его по голове. — Но не сегодня. Сегодня мы просто побудем вместе.

Но покой не длился долго. Через неделю пришло новое сообщение от Богдана. Новая находка. Экспедиция на юге, в степях за Чёрным морем. Нашли руины, похожие на те, откуда привезли Пожирателя.

Права собрала сумку.

— Опять уезжаешь? — спросил Мирослав.

— Ненадолго. Надо проверить, что там.

— Возьми Кира.

Она замерла.

— Что?

— Ты сама говорила — его время придёт скоро. — Мирослав смотрел серьёзно. — Пусть увидит, пусть учится.

Права думала.

Древний?

Он прав. Мальчик готов. Почти.

— Хорошо. — Она кивнула. — Кир! Собирайся.

Тот сразу же выскочил из дома: глаза горят, улыбка до ушей.

— Правда? Я еду с тобой?

— Едешь. — Она положила руку ему на плечо. — Но слушаешься меня беспрекословно. Что скажу, то и делаешь. Понятно?

— Понял, понял!

— Посмотрим, как ты понял.

Арка в Чернигове, потом — в Киев. Из Киева — в Херсонес, портовый город на южном берегу.

Кир смотрел во все глаза.

— Я никогда не был так далеко, — прошептал он, выходя из арки.

— Привыкай. — Права огляделась. — Теперь, быть может, часто будешь путешествовать.

Херсонес был другим, не похожим ни на Киев, ни на их селение. Белые стены, синее море, запах соли и рыбы. Люди там по большей части смуглые, черноволосые, говорящие с мягким южным акцентом, средиземноморской расы и их смески с чистыми европеоидами.

Их уже ждал проводник. Это был молодой мужчина по имени Дарий.

— Права-целительница? — Он поклонился. — Меня прислал Богдан. Я отведу вас к месту.

— Это далеко?

— Полдня на платформе. — Он посмотрел на Кира. — Парень тоже?

— Тоже.

После чего они полетели над степью. Бескрайняя, золотая от сухой травы. Редкие деревья, стада диких лошадей, иногда — кочевые становища.

Кир прилип к борту платформы.

— Красиво, — выдохнул он.

— Да. — Права встала рядом. — Наш мир огромен и прекрасен.

— И опасен?

Она помолчала.

— И опасен. Но это не значит, что его нужно бояться. Это значит, что нужно быть осторожным. И сильным.

— Я буду сильным. — Он сжал кулаки. — Обещаю.

Права улыбнулась.

— Знаю.

Руины показались к вечеру.

Они увидели холм посреди равнины. Тот был какой-то неестественно ровный, слишком правильной формы. На вершине сохранились остатки строений. Камни, поросшие травой, обломки чего-то, что когда-то было... чем?

Лагерь экспедиции располагался у подножия холма. Палатки, костры, люди в рабочей одежде.

Платформа опустилась.

— Права! — К ней бежал молодой человек — светловолосый, с воспалёнными от недосыпа глазами. — Ну наконец-то!

— Ты здешний руководитель?

— Да. Меня зовут Велимир, я младший исследователь Академии. — Он нервно потёр руки. — Нам нужна помощь. Там... внутри...

— Показывай.

Они поднялись на холм.

Увидели узкий, низкий вход. И ступени вниз, вырубленные в камне.

Права остановилась у порога. Закрыла глаза.

Древний?

Чувствую. Что-то есть. Но... не Пожиратель. Другое.

Опасное?

Не уверен. Нужно смотреть ближе.

Права открыла глаза.

— Кир. Стой здесь.

— Но...

— Здесь. — Голос не терпел возражений. — Если через час я не выйду, то лети обратно в Херсонес. Найди Богдана, и всё ему расскажи.

— Мама...

— Обещай.

Он сглотнул.

— Обещаю.

Права кивнула, после чего безбоязненно шагнула во тьму.

Лестница вела глубоко. Стены на вид гладкие, покрытые узорами. Не рисунки, а что-то другое. Схемы? Карты? Права не понимала. Но зато чувствовала силу. Древнюю, чужую.

Коридор. Потом ещё один. Поворот.

И — зал. Огромный, круглый. Потолок теряется во тьме. Все стены сплошь в узорах, светящихся слабым голубым светом.

В центре зала был установлен постамент. На постаменте — сфера.

Права остановилась.

Сфера была прекрасна. Идеально круглая, размером с человеческую голову. А её поверхность — как жидкое серебро, переливающаяся, словно живая.

И ещёона пела. Тихо, на грани слышимости. Но Права чувствовала, слышала эту песню — не ушами, а чем-то другим.

Древний?

Молчание.

Древний?!

Я... слышу её. — Голос был странным. Потрясённым. — Это не оружие.

Что тогда?

Это... послание. От создателей.

Права подошла ближе.

Сфера отреагировала — засветилась ярче. Песня стала громче.

— Кто ты? — прошептала Права.

И сфера ей ответила. Но не словами, а образами.

Права видела мир. Не этот мир, а какой-то иной. Или этот же, но в давние, очень давние времена.

Создатели. Существа — не люди, но похожие. Высокие, сияющие. Они строили города, высаживали целые огромные леса, засеивали пустыни. Они создавали саму жизнь.

Потом была война. Разрушители, тёмные, голодные. Они пришли из пустоты, и они хотели вернуть всё в пустоту.

Были битвы, были смерти – много смертей! И отчаяние. Но была и надежда. Создатели спрятали... что-то. Знания, силу, возможность.

Сферы. Такие, как эта. Разбросанные по всему миру. Ждущие. Ждущие тех, кто их найдёт. Кто поймёт, кто продолжит их дело по улучшению среды обитания.

— Продолжит что? — спросила Права вслух.

Образ: семя, посаженное в землю. Росток, пробивающийся к свету. Дерево, раскинувшее ветви.

Понимаю, — сказал Древний. — Мы — ростки. Люди. Ваша цивилизация. Вы — наследники создателей.

И сферы?

Инструменты. Знания. То, что поможет вам расти дальше.

Права протянула руку к сфере.

— Можно?

Тепло. Приглашение.

Она коснулась поверхности – и знания хлынули потоком в неё. Конечно, это были не все знания, известные создателям, а лишь часть их. Те, что она могла принять.

Целительство — ещё глубже, чем она знала на данный момент времени. Не только тело — дух, связи, сама ткань жизни.

Истинная, древняя, забытая, стёртая история. Войны и победы, падения и возрождения.

И карты. Те места, где спрятаны другие сферы. Десятки, по всему миру.

И ещё она получила предупреждение. Семена разрушителей пока ещё спят. Но могут проснуться. Если сферы не будут найдены раньше, если знания создателей не будут восстановлены, то мир не выстоит.

Права отдёрнула руку.

Она дрожала. Слёзы текли по щекам. Она и не заметила, когда начала плакать.

— Поняла, — прошептала она. — Я поняла.

Сфера погасла. Песня стихла.

Но Права знала, что это только начало.

Она вышла на поверхность.

Солнце садилось. Кир бросился к ней.

— Мама! Ты в порядке?

— В порядке. — Она обняла его. — Всё хорошо.

— Что там было?

Права посмотрела на закат. На бескрайнюю степь. На такой огромный, прекрасный, но при этом хрупкий мир.

— Ответы, — сказала она. — И новые вопросы.

— Какие?

Она улыбнулась.

— Расскажу. Когда подрастёшь.

— Мама!

— Идём. — Она взяла его за руку. — Нас ждёт долгий путь.

Той же ночью, в лагере, Права не спала. Она лежала, глядя на звёзды, и думала.

Древний.

Слышу.

Это всё... правда?

Правда.

Создатели... разрушители... мы — наследники...

Да.

Почему я? Почему именно я нашла тебя?

Долгое молчание.

*Не знаю. Может — случайность. Может — судьба. Может — что-то, чего я сам не понимаю.*

Ты веришь в судьбу?

Я верю в выбор. Ты могла отказаться — тогда, в Убежище. Могла уйти, забыть. Но ты выбрала остаться. Выбрала учиться. Выбрала действовать.

И что теперь?

Теперь — снова выбираешь. Каждый день. Каждый шаг.

Права закрыла глаза.

Звёзды светили, ветер шептал в траве, где-то далеко выла степная собака.

Мир был огромен. И она — маленькая женщина из деревни — держала в руках его будущее.

Страшно?

Да.

Но при этом и правильно.

Глава 8

Часть третья: Стражи

Пять лет прошло. Пять лет поисков, находок, опасностей. Пять лет создания того, что теперь называлось Орденом Стражей.

Права стояла на балконе штаба, большого дома в Киеве, выделенного Советом. Она смотрела на город, расстилающийся внизу.

Столица выросла. Новые здания, новые улицы. Люди спешили по своим делам — и торговцы, и ремесленники, и учёные. Дети играли на детских площадках. Жизнь шла своим чередом. Мирный город. Мирный мир. Потому что кто-то защищал этот мир. В тени, незаметно.

— Права.

Она обернулась.

Богдан. Хоть уже и постаревший, но всё ещё довольно крепкий. Теперь он - её правая рука, заместитель.

— Что,Богдан?

— Есть новости с востока. Нашли ещё одну сферу.

— Где?

— Алтай, высоко в горах.

Права кивнула.

— Отправь, пожалуйста, группу Велимира. Он знает, что делать.

— Уже отправил. — Богдан помолчал. — Есть ещё кое-что.

— Говори.

— Кир просит самостоятельное задание.

Права замерла.

Кир. Её сын. Уже не мальчик, а молодой человек, фактически взрослый. Восемнадцать лет. Три года в Ордене, сначала учеником, потом младшим стражем.

Талантливый, сильный, но упрямый — прямо весь в неё!

— Какое же ему дали задание?

— Разведка. На западе, в горах за Карпатами. Местные сообщают о странностях. Там и скот болеет, и люди видят какие-то странные огни по ночам.

— Может быть это то самое семя?

— Может быть. Ну или это просто какая-то природная аномалия. Но всё равно нужно проверить.

Права думала.

Древний?

Он готов.

Уверен?

Нет. Но когда мы бываем уверены?

Она усмехнулась.

— Хорошо. Пусть идёт. Но не один. Ты назначь ему Лану в напарницы.

— Лану? — Богдан поднял бровь. — Но они же, скажем так... не ладят.

— Вот именно поэтому! — Права повернулась обратно к городу. — Научатся ладить.

Кир узнал эту новость вечером.

— Самостоятельное задание?! — Он не мог сдержать улыбку. — Ну наконец-то!

— А ты не р радуйся раньше времени. — Права смотрела на него серьёзно. — Это ведь может быть опасно.

— Знаю.

— Нет. Не знаешь. — Она подошла ближе. — Ты видел семена издалека. Да, ты помогал их обезвреживать. Но никогда не сталкивался с ними один на один.

— Так я же буду не один. Лана...

— Лана — она хороший воин, да. Но она вовсе не целитель. Если что-то пойдёт не так, то отвечать придётся тебе.

Эрик выпрямился.

— Я справлюсь!

Права смотрела на него. Высокий, выше неё. Широкоплечий — весь в отца! Но вот глаза у него прямо её. И упрямство — тоже.

— Я знаю, — сказала она тихо. — Поэтому и отпускаю.

Она обняла его — коротко, крепко.

— Возвращайся.

— Обещаю.

Кир и Лана вышли на рассвете.

Арка вела в Ужгород, небольшой город у подножия Карпат. Оттуда нужно было идти пешком, в горы.

Лана шла впереди. Невысокая, жилистая, с короткими чёрными волосами. Два клинка на поясе, лук за спиной.

Молчала. Кир шёл следом. Тоже молчал.

Час. Два. Тропа поднималась всё выше.

Наконец Лана остановилась.

— Долго будем молчать?

— А есть о чём говорить?

Она повернулась.

— Слушай. Я знаю, ты меня не любишь. И я тебя тоже как-то не очень. Но мы ведь сейчас в одной команде. Хотим мы того или нет.

— Я тебя не...

— Любишь. — Она фыркнула. — Считаешь выскочкой. Думаешь, что я в Ордене только из-за своих боевых навыков, а настоящей силы я не понимаю.

Кир промолчал.

Потому что именно так он и думал.

— Может, ты прав, — продолжила Лана. — Я не чувствую то, что чувствуешь ты. Не слышу голосов древних. Не умею лечить. — Она шагнула ближе. — Но зато я умею другое. Защищать. Сражаться. Выживать. И пока ты будешь делать свою магию — именно я буду прикрывать твою спину.

— Это не магия.

— Называй как хочешь. — Она отвернулась. — Идём, я ещё засветло хочу добраться до селения.

Кир смотрел ей вслед.

Может, он был неправ. А может, Лана не просто солдат, а нечто большее.

Селение называлась Верховина.

Маленькая, бедная. Дома жались друг к другу, словно искали защиты. Люди все какие-то настороженные, испуганные.

Староста встретил их у околицы.

— Стражи? — Он смотрел с надеждой и недоверием. — Вы Стражи?

— Да. — Кир показал знак — серебряный круг с вписанной звездой. — Я — Кир. Это — Лана. И нас прислали сюда разобраться с проблемой.

— Слава всем богам! — Староста сделал знак рукой — странным, незнакомым жестом. — Идёмте. Покажу.

Он привёл их на край деревни.

Поле. Обычное, ничем не примечательное поле. Но...

— Видите? — Староста указал.

Кир видел.

Трава на поле выглядела словно мёртвая. Не сухая, не увядшая, а именно что мёртвая. Какая-то вся чёрная, да ещё и хрустящая под ногами.

И виден идеальный круг. Метров двадцать в диаметре.

— Когда это всё появилось?

— Луну назад. Сначала маленькое, ну как маленькое, примерно с телегу. Потом оно стало расти. Каждый день — всё больше и больше.

Лана присела, потрогала траву.

— Она как пепел.

— Не совсем. — Кир закрыл глаза, потянулся силой. — Не сгорело. Высосано.

Чувствуешь? — спросил знакомый голос. Не Древний — другой. Тот, кто жил в нём самом.

Чувствую. Что-то под землёй.

Семя?

Не уверен. Другое. Слабее, но... активнее.

— Что-то внизу, — сказал он вслух. — Под землёй.

— Надо копать? — спросила Лана.

— Нет. — Кир покачал головой. — Если потревожим, то может стать ещё хуже. Нужно сначала понять, с чем мы имеем дело.

— И как именно это понять?

Он посмотрел на круг мёртвой травы.

— Надо войти.

Ночь.

Кир сидел в центре круга. Один.

Лана сидела снаружи. Следит. И готова действовать, если что-то пойдёт не так.

— Уверен? — спросила она перед тем, как он вошёл.

— Нет. — Честный ответ. — Но другого способа я не вижу.

— Если что — кричи. Я тебя вытащу.

Он кивнул.

Он сидел, он дышал определённым образом, он погружался.

Покажи мне, — попросил он то, что пряталось под землёй. — Кто ты?

Сначала — ничего. Пустота, темнота. Потом был отклик.

Нет, не враждебный, но и не добрый, а просто... любопытный.

Образы: маленькое, круглое, светящееся. Упало с неба давно-давно. Лежало в земле, спало. Проснулось, когда рядом начали копать — крестьяне искали камни для строительства.

Теперь же оно голодное. Питается жизнью вокруг. Оно просто не может иначе!

Ты — не семя, — понял Кир. — Ты — осколок. Часть чего-то большего.

Подтверждение. Печаль — такая чужая, странная.

Были другие. Много. Теперь — один. Одинокий.

— Бедняга, — прошептал Кир.

Можешь помочь? — спросил осколок. — Голодно. Больно. Хочу спать. Но не могу — голод не даёт.

Могу попробовать.

Кир потянулся глубже. К своему источнику, к той силе, что текла через него от рождения. Силе жизни.

И он начал делиться с этой сущностью своей жизненной силой.

Не много, осторожно, тонким потоком.

Осколок принял её. Засветился ярче где-то там, под землёй.

Хорошо. Тепло. Спасибо.

Поток энергии продолжал литься.

Осколок насыщался всё больше и больше. Успокаивался.

И — засыпал.

Спи, — сказал Кир. — Теперь — можешь спать.

Свечение угасло. Присутствие — растворилось.

Кир открыл глаза.

Уже рассвело. Он просидел так всю ночь.

Лана стояла рядом, вся бледная, и с обнажёнными клинками.

— Что случилось? — хрипло спросила она. — Ты светился. Весь. Как... как костёр, наверное – не знаю, с чем ещё сравнить.

— Правда? — Кир посмотрел на свои руки. Обычные. Нормальные. — Я ничего такого не заметил.

— И круг... — Она указала.

Кир посмотрел.

Мёртвая трава зеленела прямо на глазах! Пробивались ростки, разворачивались листья. Жизнь возвращалась.

— Получилось, — прошептал он. — Получилось.

И тут же упал.

Очнулся он в доме старосты.

Лана сидела рядом. Вид у неё был хоть и усталый, но спокойный, довольный.

— Живой, — констатировала она, глядя на Кира.

— Похоже на то. — Кир попытался сесть. Голова кружилась. — Сколько я...

— Два дня.

— Целых два дня?!

— Угу. — Она протянула кружку с чем-то горячим. — Пей. Местные сварили.

Он выпил. Отвар — горький, травяной, но зато придающий жизненную силу.

— Что там с полем?

— Всё выросло. — Лана как-то странно улыбнулась. — И даже лучше, чем было. Староста говорит, что такого урожая он не припомнит.

Кир откинулся на подушку.

— Хорошо.

Молчание.

— Ты... — Лана замялась. — То, что ты сделал. Это было...

— Глупо?

— Красиво. — Она отвела взгляд. — Я не знала, что так можно. Не сражаться, а... делиться.

— Это то, чему учила меня мама. — Кир улыбнулся. — Не всё можно победить силой. Иногда нужно понять. Помочь.

— Даже врагу?

— Оно не было врагом. Просто — потерянное. Одинокое.

Лана молчала, долго.

— Может, — сказала она наконец, — я была и неправа. Насчёт тебя.

— Может, я тоже. Насчёт тебя.

И тут они посмотрели друг на друга.

И — впервые! — улыбнулись друг другу.

Домой они вернулись через неделю.

Права уже ждала их у арки.

Глава 9

Часть четвёртая: Наследие

Десять лет спустя.

Права сидела в кресле у окна. Смотрела на сад. Всё тот же сад, что рос приштабе Ордена. Она уже постарела. Седые пряди волос, морщины, и руки уже не такие твёрдые. Но глаза всё те же яркие, живые.

— Бабушка!

В комнату влетел мальчик. Пять лет, рыжие вихры, веснушки — прямо копия Кира в детстве!

— Мирон. — Она улыбнулась. — Что случилось?

— Мама сказала, что ты расскажешь мне историю!

— Какую?

— Про дракона! И про волшебный камень! И про...

— Тихо, тихо. — Права рассмеялась. — Всё расскажу. Иди сюда.

Мирон забрался к ней на колени.

— Давным-давно, — начала Права, — жила одна девочка. Обычная девочка, из маленькой деревни...

— Это ты!

— Может быть. — Она подмигнула. — Слушай дальше.

История текла — знакомая, но каждый раз новая. О Древнем, о семенах, о сферах. Упрощённая, конечно, для детских ушей, но зато правдивая.

Мирон слушал, затаив дыхание.

За окном садилось солнце. Мир — такой огромный, древний, прекрасный — продолжал жить своей жизнью.

Вечером пришёл Кир.

— Мама. — Он сел рядом. — Как ты?

— Хорошо. — Она погладила его по руке. — Устала немного.

— Целители говорят...

— Знаю, что они говорят. — Права покачала головой. — Я сама целитель, помнишь? Лучший в этом мире.

— Тогда почему...

— Потому что всему своё время. — Она смотрела спокойно. — Я прожила долгую жизнь. Хорошую. Сделала то, что должна была.

— Мама...

— Не перебивай. — Мягко, но твёрдо. — Орден стоит. Сферы найдены — почти все. Семена спят, и вы знаете, как их усыплять. Мир в безопасности. По крайней мере, на время.

— Но ты нужна нам.

— Нет. — Она улыбнулась. — Вы нужны друг другу. Ты, Лана, Мирон. Другие стражи. Вы — будущее. А я уже — прошлое.

Эрик молчал. Слёзы блестели в глазах.

— Я не готов, — прошептал он.

— Никто не готов. — Права сжала его руку. — Но ты справишься. Я верю в тебя. И всегда верила.

Древний молчал весь день.

Только ночью, когда Права осталась одна, он заговорил.

Время?

Скоро.

Страшно?

Нет. — Она закрыла глаза. — Устала. Хочу отдохнуть.

Ты сделала больше, чем любой человек за тысячу лет.

Мы сделали.

Молчание.

Я уйду с тобой, — сказал Древний. — Не останусь.

Не нужно. Ты можешь найти другого носителя. Продолжить.

Не хочу. Мы были вместе сорок лет. Это... достаточно. Для меня тоже — достаточно.

Права почувствовала его — древнего, мудрого, усталого. Как и она.

Спасибо, — сказала она. — За всё.

Спасибо тебе. За то, что услышала. За то, что поверила. За то, что была собой.

Утром Права не проснулась.

Мирослав нашёл её — спокойную, умиротворённую. С лёгкой улыбкой на губах.

Он сел рядом. Взял её руку — холодную уже.

— Ушла, — прошептал он. — Ушла без меня.

Но не плакал. Знал, что она не хотела бы. Ведь смерти – нет, а есть лишь вечный круговорот Жизни.

Она хотела бы, чтобы он жил. Чтобы помнил. Чтобы продолжал её дело жизни.

Похороны были в деревне.

Той самой, где всё началось. Где маленькая девочка когда-то нашла странный камень и услышала голос.

Пришли все. И Кир с семьёй, и стражи со всех концов мира, и жители деревни, и даже простые люди из Киева, Новгорода, Херсонеса. Тысячи людей — тех, кого она спасла, вылечила, защитила.

Говорили речи. Плакали. Вспоминали.

Кир стоял у могилы последним.

— Мама, — сказал он тихо. — Ты учила меня, что смерть — это вовсе не конец. Что жизнь продолжается — в тех, кого мы любим, в том, что мы делаем. Я... постараюсь быть достойным. Обещаю.

Ветер шелестел в листьях.

Где-то пела птица.

Мир продолжал жить.

Годы шли.

Кир вёл Орден. Мудро, справедливо. Лана же была всегда рядом с ним.

Мирон рос, учился, становился стражем. У него родились дети. Тоже стражи.

Поколения сменялись. Люди рождались и умирали. Но Орден стоял. И мир — был защищён.

Много лет спустя — никто уже не помнил, сколько именно — молодая девушка нашла в лесу странный камень.

Подняла, повертела в руках.

Привет, — сказал тихий голос в её голове.

Девушка замерла.

— Кто здесь?

Друг. Давно жду.

Она должна была испугаться. Бросить камень, убежать.

Но почему-то — не испугалась.

— Ждёшь чего?

Тебя.

Девушка посмотрела на камень. Он слабо светился тёплым, живым светом.

— Ладно, — сказала она. — Рассказывай.

И всё началось снова.

Конец первой книги

*Посвящается всем, кто слышит голоса — и выбирает слушать. Всем, кто находит силу — и выбирает делиться. Всем, кто защищает мир — и предотвращает войны.

Но на этом Путь Правы не закончился. Продолжение, в новом воплощении – следует.