Тренировочный лагерь

Глава 1

- Лю-Ши, я хочу тебя спросить...

В тот день мы штурмовали Тайфу в последний раз - один из передовых бастионов Врага. Мы осаждали его три недели, и наконец добились своего - моральный дух армии Хо был сломлен и Враг пал. Именно в тот день, день нашей победы, на пиру, мой лучший друг Чань-Ё спросил меня:

- Ты когда-нибудь видел лица наших генералов?

- Канга и Мину? Нет, конечно нет, они всегда в золотых масках, ты же знаешь...

- Да, да, та самая история про штурм перевала Ри, кипящее масло и все такое.

- Ты говоришь так, Чань-Ё, словно не веришь в нее! Канга и Мину, два наших славных генерала...

- Первыми пошли на приступ и повели армию за собой. Но на них опрокинули огромный чан с кипящим маслом шоми, и он ожог их лица, навсегда оставив шрамы.

- Не просто шрамы! Если бы не золотые маски из храма Первых Листьев Осени, то они могли бы умереть. Неизвестно, как бы повернулась война тогда. Но сейчас генералы с нами, и мы одерживаем победу за победой!

- Понятно, понятно, потише, Лю. Слушай, - он наклонился ко мне еще ближе, воровато озираясь по сторонам - есть некоторые вещи, которые не дают мне покоя. Видишь ли, не так давно, я перерыл архивы, связанные с той кампанией..

- Когда ты успел это сделать? - недоверчиво проговорил я.

- Когда мы проходили мимо Кюро, ты же помнишь, что там есть библиотека. А в каждой библиотеке нашего славного государства...

- Есть списки с важнейших военных документов, чтобы каждый желающий мог приобщиться к общей цели завоевания Врага - почти нараспев произнес я.

- Вот именно. В общем, у меня было всего лишь два дня, но мне хватило и этого.

- Ты нашел что-то интересное в документах?

- Скорее сказать, интересно то, чего я в них не нашел. Я выяснил какая рота и какой полк шли на приступ в тот день. И позже я разыскал некоторых солдат, которые шли на приступ вместе с генералами.

- И что же?

- Любопытный факт...и все же, все они, все семь человек, с которыми мне удалось поговорить, у всех семи - лица, руки, все абсолютно здоровое! Ни одного самого маленького, захудалого ожога. Ни одного, Лю! Они шли сразу за генералами, может быть метр-два, не более. Как же так получилось, что двое чуть не отдали концы, а те, кто шли за ними вышли совсем сухими?

- Может быть, Канга и Мину прикрыли их своими телами?

- Тела двух людей защитили два десятка, стоящих за спиной?

- Чань-Ё, ты пытаешься сделать из мухи слона...

- Лю, Лю, постой, просто подумай, не спеши. Это все неспроста, - он снова проверил, не подслушивает ли кто. Пир шел весело и бойко, пиво плескалось в больших глиняных кувшинах, а хмельные солдаты громко травили байки и хлопали друг друга по плечам.

- Не только это вызывает у меня вопросы. Но сейчас ты просто не сможешь услышать, то что я хочу тебе сказать. Лю, сделай мне одолжение, не пей по утрам ханчи. Пропусти пару дней, вот увидишь.

- Увижу что, Чань-Ё? Без ханчи моровой ветер задушит наши легкие...

- Старая сказка! Лю, поверь, это все, все это вокруг - он обвел руками зал торжеств - все неправда! Пока я еще сам не все знаю, но у меня есть факты. Просто ты не готов сейчас слушать, я вижу. Это все ханча, часть ритуала, мне стоило больших трудов научится делать вид, что я пью ее, ты же сам знаешь, как зорко за этим следят.

- Ты не пьешь ханчу? - я не мог поверить тому, что только что сказал мне мой друг детства. Все мы знаем, что без ханчи долго не протянешь, все из-за морового ветра с вулкана Го-Дан.

- Не пью уже больше месяца, еще раньше чем мы начали осаду Тайфы. Как раз тогда, как мы проходили библиотеку в Кюро.

- Не может быть!...

- И я до сих пор жив, как видишь.

- Но как же Бонзу? Ты помнишь его тело?

- Бонзу, Дайрики, Ками, ты можешь назвать их всех, и многих еще. Но мне кажется, точнее, я убежден, что дело не в моровом ветре. Возможно, их просто травит тайная полиция.

- Тайная полиция? Ду-фу? Чань-Ё, что ты говоришь? Ты просто перепил пива, друг!

Наконец я нашел простое объяснение его нелепому бреду. Да, Чань-Ё крепкий на выпивку парень, но видимо сегодня он все же взял количеством.

- Да нет же, Лю! Попробуй на пару дней не пить ханчи, ты ничего не теряешь. Ты можешь мне не верить, даже если моровой ветер существует и твои легкие придут в негодность - во что конечно я не верю и готов тебя убедить в обратном - наш полевой врач поставит тебя на ноги, согласен?

- Но как я потом объясню ему, что не пил ханчи?

- А ты и не говори, что не пил. Пил, но что-то пошло не так. Ты же не врач, он врач, пусть ломает голову. Но я тебе говорю, готов поставить свою правую руку, вот увидишь, что ничего с тобой не произойдет! Клянусь памятью моего отца.

Это было очень сильно. Чань-Ё, да и никто из моей роты, никогда так не клялся, сколько я себя помню. Такое говорят редко, слишком редко, чтобы разбрасываться вот так.

Я посмотрел в глаза моего друга, и понял, что все-таки он был трезв. Уж кто-кто, а я могу определить это. Только я, пожалуй, и могу.

- Хорошо. Ради тебя, Чань-Ё, я постараюсь. Только, чтобы твоя душа была спокойна. Я тоже убежден, что все, что ты тут наплел - твое больное воображение. Вижу, что ты трезв, но и поверить во все это не могу. Не буду пить ханчи дня три, до привала в Рю.

- До привала в Рю, я сам хотел тебе это предложить. Говорить на ночлежках опасно, много ушей. В Рю мы найдем место, там много старых храмов старых богов, говорят, солдаты частенько отпрашиваются помолиться хотя бы на пару часов.

- Суик не отпустит.

- Отпустит. Мы взяли Бо-Ран, Микату, Тайфу. Солдаты истощены, если бы не ханча, они все бы наплевали уже. Она держит нас в узде, в этой сплошой бесконечной войне.

- Война не бесконечная, Чань-Ё, впереди только Пальцы и Огава, сама столица...

- Нет, нет, Лю, я не об этом. Но пока еще рано, обо всем говорим в Рю! Без ханчи, помни.

- Понял тебя, успокойся. Поговорим в Рю.

--

Три дня мы шли горными тропами, пропитываясь зябким, пронизывающим, колючим ветром. Он трепал наши плащи, как дикий кабан терзает тушу поверженного врага. Щипал наши лица, как клюют спелые красные ягоды коли зимородки. Наши ноги гудели, как полные пчел ульи, и лишь два привала в день были нам отдыхом. Генералы торопили войско, чтобы успеть на сражение в Пальцах. Говорили, что там будет стоять большое войско Врага. За день до Пальцев мы должны будем соединиться с западным полком. И тогда мы выкурим Хо из города!

Три дня я не пил ханчи. Обмануть стражника было трудной задачей, как и говорил Чань-Ё, но я много об этом думал, так как весь наш разговор не шел у меня из головы. Поэтому я нашел способ. Никто ничего не заподозрил.

Изменилось ли что-нибудь за эти дня? Чань-Ё говорил, что это изменит мое восприятие, что ханча - часть какого-то ритуала, что пудрит нам мозги. Не уверен, что в его словах есть какая-то правда. Впрочем, если раньше я все отрицал беспрекословно, то сейчас был просто не уверен - может быть, это и есть тот сдвиг?

- Крепкой руки и зоркого глаза, Лю, мой друг!

- И тебе не кашлять, Чань-Ё! Три дня не виделись, как ты?

- Не обо мне речь, не воевали же, что могло измениться - он улыбнулся широко, как умел только он, - ты не пил ханчи? - уже строже спросил он.

- Не пил. Ради тебя не пил.

- И моровой ветер не сгубил тебя? - иронически, провоцируя меня, спросил он.

- Стоит признать, что не сгубил. В этом ты, по крайней мере, прав.

- И не только в этом, Лю! Мне есть что тебе рассказать!

Мы стояли посреди разрушенного временем храма богини милосердия Кай. Утопая в зелени, он находился внизу по склону холма, у самого его подножия, рядом с веселым, звонким ручейком. Дорога сюда шла, огибая холм, сверху вниз. Усеянная гравием, она была отличным предупреждением от незваных гостей. Хруст шагов выдал бы гостя еще на самом верху. Каждый из нас отпросился у своего начальника роты посетить старые молельни, поэтому даже если бы нас застали вместе, то ничего бы, нарушающего закон, не увидели. Поэтому мы могли говорить свободно, хоть и тихо. Однако я все еще боялся, впрочем как и боялся сам Чань-Ё.

- Я смотрел в документах и нашел...

- Когда ты все успел? За те два дня в Кюро?

- Да нет, документы я забрал с собой.

- Чань-Ё! Не может быть! Тебя же...

- Да, смертная казнь. Если узнают, - он подмигнул, хоть и без искры в глазах. - Но меня уже мало волнует это. Я стремлюсь узнать правду, истину! И вот-вот докопаюсь.

- Правду? Какую правду, друг?

- По документам мы уже брали Пальцы семь лет назад.

- Не может быть!

- И тем не менее...

- Впрочем, это ничего не доказывает. Возможно, Враг забрал его обратно?

- А вот об этом ни слова, Лю, хотя ведь ты сам знаешь, что к каждому полку, к каждой хлипкой роте приписан свой летописец. Может ли быть такое, чтобы у нас, чтобы мы, чтобы никто и нигде ничего об этом не написал?

- Это очень и очень страно, Чань, но ты уверен, что посмотрел все? Откуда тебе знать? Ты же не утащил все архивы с собой!

- Не утащил, соглашусь. Но это звоночек, звоночек для тебя, Лю, для меня картина уже сложилась! Слушай дальше. Я сопоставил некоторые справки, документы из разных папок, Огава, столица нашего Врага, как ты знаешь, вовсе не принадлежит ему.

- Что?

- Огава не принадлежит Хо. Она принадлежит нам, и живут там наши жители. Мы идем с кампанией на свой город.

- Ты бредишь, Чань! Этого просто...

- Не может быть? Снова и снова? Ты повторяешь эти слова, чаще чем другие. Ты не пил ханчи три дня, скажи мне, куда идут обозы с раненными, на восток или на запад?

- На восток, припоминаю, что вчерашний ушел на восток.

- Ну, а на востоке у нас что?

- Подожди, не могу вспомнить...

- И правильно, что не можешь. Потому что там нет ни одного нашего города, Лю. Они не идут на восток, они поворачивают у хребта после долины Лу, и идут прямиком на север, к Огаве. Других дорог у них нет, на юг им не пройти, там болота. Да и к Огаве им ближе всего, чем куда бы то ни было.

- Но ведь там узкий перевал Дунг-Фен, им там тоже не пройти...

- Ты забываешь - если Огава наш Враг, то не пройти. Но если это свои, то стража пропустит их, и обоз будет в городе еще к закату второго дня.

- Уму не постижимо...но ты прав, Чань. Пока я не могу понять, в чем тут дело...

- Я тебе расскажу, позже. А пока подумай, зачем мы делаем крюк через брод у Лианхэ? Почему нам не пройти сразу на север, путь вдвое короче!

- Но ведь нам нужно подкрепление западного полка...

- Как раз западному полку было бы проще подойти к общей точке на северном перепутье. Я смотрел карты, и читал все записки, что носят вестовые...

- Но как, во имя богини милосердия Кай, ты это сделал?

- Лю, мой дорогой друг, если знаешь кого спрашивать и на что можно надавить, то узнаешь больше, чем тебе положено, - улыбнулся Чань-Ё.

- Хорошо, узнаю тебя, это в твоем духе, признаю. Так что там, с картой и вестовыми?

- Нас водят за нос, Лю. Тянут время. Более того, я почти убежден, что никакого западного полка не существует.

Я лишь посмотрел на него, плотно, стараясь не моргать. Сердцем я понимал, что слышу какие-то дикие моему уху вещи, но ум, видимо освобожденный от влияния ханчи, начал складывать пазлы, пока недоступной для меня мозаики.

- Ох, Чань...ты говоришь страшные и странные слова. Я пока не могу тебе верить, но и не верить тебе не могу, ты мой друг и боевой товарищ. Подозреваю, что у тебя в кармане еще много таких фактов?

- Фактов немного, я быть может и порассказал бы тебе еще несколько таких нестыковок. Но я хочу вернуться к нашим генералам.

- Да, кстати, ведь ты в прошлый раз начал именно с них.

- Верно. И я нашел того, кто видел их без маски.

- Что ты говоришь! Когда, кто?

- Это было до Ри, я нашел ветерана, кто помнит Канга и Мину без масок. Всего лишь один, единственный человек. Он сказал, что они сильно изменились после Ри.

- Еще бы!

- Нет, не внешне. Изменились характером, они стали другими людьми.

- Может, их так сломил тот бой?

- Ты говоришь сломил, но ведь я не сказал, как именно они изменились. Нет, Лю, как раз наоборот, они стали словно машины, четкие и методичные, идеальные генералы для идеальной войны. Ты знал, что раньше Канга был поэтом?

- Нет! - ошарашенно произнес я.

- Послушай:

«Прошел я сотню ри.

За дальней далью облаков

Присяду отдохнуть.»

- Впечатляет!

Мы постояли, каждый смакуя произведение.

- Вот еще:

«Здесь я в море брошу наконец

Бурями истрепанную шляпу,

Рваные сандалии мои.»

- Это...это не похоже на Канга, - тихо, боясь спугнуть тишину, проговорил я.

- Непохоже. Ты также не знаешь, что Мину рисовал. Я нашел несколько его картин. Он рисовал пейзажи, и больше в стиль тех произведений, что я тебе зачитал.

- Да, этого я тоже не знал....Но пока я не могу понять к чему ты ведешь, причем здесь это?

- Я все не мог уяснить для себя, что же случилось с Канга и Мину... Были ли они такими всегда, или все же были как мы, более человечеными. Теперь я понимаю, что после Ри их заменили.

- Заменили?

- Да, в том что их заменили у меня никаких вопросов теперь нет, все на лицо. Вопрос лишь в причине. И здесь я вижу два варианта - либо они погибли при битве, либо они нашли способ уйти. Чтобы боевой дух не был сломлен, вместо них поставили новых генералов, генералов в золотых масках.

- Какое это имеет отношение к нам? К нам сейчас? Ведь поход через Ри был давно.

- Лю, это война длится уже очень давно, так давно, что я думаю, что она длится всегда. Мы воююем сами с собой, всю жизнь. Я говорил со всеми, ненавязчиво, не вызывая подозрений. Никто не помнит, что было до войны. Все, кого я знаю - воюют. Не делают ничего, кроме войны.

- Но мы захватываем города, и там есть мирные жители, не забывай о них! Они сеют и снимают урожай...

- А ты видел? Ты видел хоть раз, как колосья пшеницы превращаются в муку? Никто не видел. Мы приходим в город, захватываем его, берем мирных в плен, но куда они уходят дальше? Никто не знает. Никто, Лю! Тысяча солдат, весь наш полк, я ходил от одного к другому, но все, что мы знаем - это война. Я ни разу не видел обоза с пленными, но и не видел, чтобы их казнили или уводили куда-то в городе. Нам выводят их, показательно, удостоверить наше право на город, а дальше они словно испаряются. Объясни мне, Лю!

- Я...я не знаю, Чань.

- Мы воюем по кругу - захватываем свои же города, те города, которые мы захватили в самом начале кампании, ты помнишь их?

- Нагобу, Хасоцэ...

- Вестовые говорят, что они уже во власти Хо.

- У нас просто не хватает солдат на все гарнизоны...

- Гарнизоны! Солдаты! Лю, это война по кругу. Мы захватим Огаву, которая и так наша, Хо захватит Окиту, и мы поменяемся местами. Но правда в том, что нет ни Хо, ни Ма-Конг, нет двух держав, есть одна, которая зачем-то воюет против самой себя.

- Чань, Чань, то, что ты говоришь пугает меня. Зачем кому-то воевать против себя? Зачем устраивать...такое?

- Это имеет смысл, Лю, когда это держава, это государство, единственное государство в этом мире.

- Но, Чань, уж с этим ты точно не поспоришь! Ведь есть же государство Лимар, Бегин за горами, Маго за морем...

- Да, вот только там никто не был. Как нет и тех, кто пришел оттуда.

- Врешь...

- Ты знаешь, что нет...

- Не могу поверить в это. Есть луки из Маго, я сам стрелял из них, у нас такие не делают.

- Луки есть, а людей нет. Подумай, почему нет? Луки делают сразу и под тех, и под других, только последние выдают за иноземные. А человека не выдашь и не скроешь, поэтому их и нет.

- Постой, постой. Ярмарка в Кюро, ведь туда наверняка съезжаются гости. Я сам слышал, что из Бегина прибывает много гостей каждый год.

- Лю, Лю, послушай себя. «Я слышал», «говорят» - ведь ты сам этого не видел. Как не видел никто из тех, с кем я общался. Такого не бывает. Либо наша рота уникальна, либо же все, что мы слышим и видим неправда, только декорации.

- Но, Чань, если бы все было так, как ты говоришь, то не ты один заметил бы это. Все, все это. Как это можно утаить от всех, такой заговор? Это невозможно.

- Было бы невозможно без ханчи. Ханча - ключ. Она влияет на сознание, туманит разум, впитывает то, что потом вкладывают глашатаи. Ты помнишь слова гимна, который мы поем утром после приема ханчи?

Я задумался, крепко задумался. Конечно, мы каждое утро поем гимн, все поют, все без исключения. И все же...а какой на самом деле там текст?

- Я не помню, Чань

- Конечно не помнишь! Это очень сильный гипноз, такой и не победить с наскоку. Даже мне, хоть я и не пью ханчи больше месяца. Сами слова здесь как ханча, они, их тембр, переливы, все это втекает в наш мозг и говорит нам, как думать, и что думать. Нет, Лю, я все для себя решил. Нами манипулируют, чтобы воевали, и воевали, и воевали, бесконечно, сами с собой.

- Но зачем, ради всех богов этого и других мест, зачем?! Какой в этом смысл?

- Наш мир - полигон. Тренировочный лагерь, на нас что-то оттачивают.

- Что?

- Не знаю, Лю, оружие, технологии...самих людей? Что-то меняют с каждым разом, смотрят на результаты.

Мы замолчали. Каждый представлял что-то свое. Мне подумалось, что если все, что говорил мой друг - правда, то это действительно страшное место. Весь наш мир...который и не мир вовсе. Вот только если и бежать, то куда?...

- Чань, ты говорил, что Канга и Мину, возможно, ушли сами.

- Да, я так думаю.

- Почему ты так думаешь?

- Ты помнишь кашевара Хайму?

- Хайму? Нет, не припомню. Сколько себя знаю, у нас неизменный кашевар Барма.

- Так же, как и ты - думает весь полк. А вместе с тем, я встретил его имя в документах. Сначала только имя, а потом память вернулась ко мне, и я вспомнил его лицо. Вспомнил его голос и истории, которые он рассказывал нам у костра. Вспомнил я и то, что однажды он бормотал во сне написанный им стих. Ты же понимаешь, что это значит?

- Стихи у нас запрещены, я это знаю.

- А что делают с теми, кто их пишет?

- Казнят. Прилюдно.

- Верно! В назидании остальным. Вот только Хайму никто никогда не казнил. Он просто пропал, испарился. Ду-Фу не позволили бы упустить такой случай, но в их руках его не было. Так куда же он подевался? И еще, пожалуй, более насущный вопрос, почему же стихи под запретом ценой жизни?

Я лихорадочно думал, сопоставляя услышанное. Утраченные нити сплетались в моей голове в стройный узор. И я, наконец, начал развивать свои мысли, а не только слушать Чань-Ё.

- Стихи опасны для режима, ты это имеешь в виду? Да, нам говорят, что они лишают разума и в качестве доказательства подсовывают нам умалишенных. Но это не от стихов, так? Если Канга писал стихи, он не мог быть сумасшедшим.

- Верно, верно! - Чань-Ё улыбался.

- И если кашевара Хайму прилюдно не казнили за стихи, но при этом его больше с нами нет, а есть Барма...

- И при этом нам внушают, что именно он всегда был нашим кашеваром, то...

- То значит есть способ покинуть наше государство без преследований?

- Нет, Лю, не государство. Мы же с тобой выяснили, что возможно, других государств больше нет. Некуда бежать. Я еще не рассказал тебе самого удивительного.

- Разве? Ты уже выложил столько, что если бы ты не был моим лучшим другом, то я бы давно развернулся и ушел.

- Я разговаривал с Ли-Бо Ханем на днях, я думаю, ты наслышан о нем.

- Говорят он бывает не в себе, когда выпьет, рассказывает разные бредни. В основном смешные, за это его и любят в седьмой роте.

- Да, ты верно слышал. Однако, его бредни - а я принес с собой много вина в тот вечер - только подтвердили мои догадки. Вот послушай. Однажды Ли отправился из Шо на лодке.

- На лодке? Да разве кто-нибудь из служивых ходит на лодках?

- В том-то и дело, что у нас просто нет для этого времени. Нас всегда стараются чем-то занять. В основном, конечно, сражениями. Но в перерывах - обучение, дислокации, строевая... И однако же, я смог посетить библиотеку. Когда очень этого захотел. Думаю, Хань долгое время носился с этой идеей. Уверен, что ему удалось найти в Шо лодку.

- Хорошо, допустим. Но пока в этом ничего удивительного.

- Вся соль в том, что он плыл, плыл, плыл, пока не вернулся туда, откуда прибыл.

- В Шо??

- Да, именно так. Его сослуживцы слышали эту историю не один десяток раз, и обычно это вызывает у них только умиление под глухой стук глиняных кружек с пенным. Но ты, Лю, чтобы ты сейчас сказал, зная обо всем, что я тебе поведал.

Я размышлял, рассматривая прожилки на листьях камелии.

- Я бы сказал, что ты, вероятно, прав, Чань. Если прибываешь туда, откуда брал путь, то мир странным образом замкнут. И бежать некуда...

- И все же, Канга, Мину, Хайма...они сбежали. Когда поняли, осознали, что происходит вокруг.

- Но куда, Чань?

Я смотрел на него, не понимая. Что он хочет мне сказать?

- И все же, я думаю, они нашли выход. Не только они - и десятки до них. Ведь стихи запрещены уже давно, слишком давно.

- Стихи это выход??

Я был поражен, но в моей голове, словно щелчок хлыста погонщика, встал последний, недостающей кусочек картины.

- Это то, к чему я пришел, Лю. Стихи каким-то образом помогают разрушить эту иллюзию, выйти за рамки, отбросить декорации. В прямом смысле. Выбраться отсюда. У меня нет других версий. Все факты привели меня к этому выводу. Все сходится.

Хотелось бежать, бежать без оглядки. Но у меня остался еще один, последний вопрос.

- Чань, но что нам теперь делать?

Я смотрел в глаза моего друга, силясь увидеть в них то, чего мне так остро сейчас не хватало - надежду.

Вместо слов, Чань-Ё достал из внутреннего кармана помятые, затертые листки, перетянутые бечевкой в трубочку. Протянул их мне, заговорчески прищуривая взгляд.

Я взял, сорвал веревку, листки неохотно распрямились. На первом из них было написано:

«Путник в дальней стране!

Вернись, тебе покажу я

Истинные цветы.»

29-30.12.2020