The Orphans of Risk
Requiem Æternam
Пойман времени давленьем, бегу я за судьбой своею
Жан-Пьер Тайеб
Ноябрьский Монмартр не радовал глаз. Зима уже подобралась к нему вплотную, и всепроникающая сырость со дня на день грозила сковать Париж ледяным хладом, безжалостным как удар ножом под дых. Балкон квартиры, которую снимала Айрис, выходил на соседний дом по ту сторону улицы. Вдоль неё часто проезжал трамвай, а соседи напротив не уставали переругиваться, но этим промозглым утром слух Айрис не тревожило ничего кроме постукивания капель по оконным отливам.
- Ненавижу дождь...
В тон погоде, девушка проговаривала эти слова меланхолично и размеренно, с лёгкой хрипотой в голосе. Она лежала на широкой кровати без намерения спать, потому что сон пропал ещё позавчера. Одеяло давно свалялось – Айрис затолкала ногами бесформенный клубок подальше от глаз. Она всё ещё прижимала к груди чёрный свитер Джулии, словно это плюшевый мишка. Казалось, прошла целая вечность с их последнего разговора, но в эту минуту просветления Айрис вспомнила тот день недели – четверг. Тётя могла в любой момент зайти за своими вещами, но в глубине души Айрис понимала, что больше она в эти двери не войдёт. Никогда.
* * *
Паркер Уолш в это время находился далеко от Парижа. Его, как и Джулию, тянуло в другое место, к нормандскому пляжу, где должен завершиться ещё всего лишь один старый конфликт. У них обоих было предостаточно времени всё как следует обдумать, они успели хорошо пожить в Германии, вот теперь и во Франции пресловутый плод лотоса был съеден и переварен уже раз десять или двадцать. Вечеринки в клубах, прогулки в парке, кафе, выставки... Айрис и Кэтрин искренне наслаждались всем этим, их улыбки и были тем плодом лотоса, помогавшем Паркеру забыть, кто он такой. Как и Джулия, он привык жить в постоянном напряжении, окружённый личностями, которых лишь с большой натяжкой можно назвать людьми. Они оба с детства были циничными и расчётливыми, каким и должны быть убийцы. И, разумеется, у обоих в жизни появился маленький тёплый огонёк человечности, и они цеплялись за него всякий раз, когда оставались наедине со своими мыслями и чувствами. И вот, обретя любовь, Паркер и Джулия согревали вокруг неё свои чёрные руки, прекрасно понимая, что стоит им поднести ладони чуть ближе, как огонёк сразу же погаснет. Нет, их место во тьме этого мира, подальше от нормальных людей вроде Айрис. Даже Кэт смогла реабилитироваться спустя долгие месяцы лечения ожогов, и к тому же здорово привязалась к Паркеру, составлявшему ей компанию большую часть того времени. Кто знает, может, она нашла себе нового брата.
В тот прекрасный летний день, ничто не предвещало беды, да и не было её. Ещё год назад Кэтрин назвала бы сумасшествием саму идею бросания мячика собаке, но именно этим они с Паркером и занимались на одном из кампусов Шарите, лучшей клиники в Берлине. Руки девочки уже не покрывали красные линии и завитки, так что перспектива ловить ими твёрдый предмет больше не вселяла ужас. Прерванная телефонным звонком, игра приостановилась на некоторое время.
- Кто звонит?
- Айрис. Интересуется, что мы будем на ужин, паэлью или ризотто. Ты что хочешь?
- Я даже не знаю, что это. Нахера вообще столько раз в день жрать, не понимаю.
- Мы будем ризотто. Мне позвонить Джулии, чтобы она тебе помогла с покупками? А, уже... ладно, но скажи ей, чтобы не давала тебе носить тяжести. Угу, передам. Пока.
Айрис попросила передать Кэтрин привет, но Паркеру эта просьба показалась бессмысленной тратой воздуха, учитывая, что они и так всё время видятся.
- У тебя выросли рожки? - ухмылялась Кэт, показывая Паркеру соответствующий жест.
Закатив глаза, Паркер решительно заявил, что ему всё равно.
- Лошара ты, - подытожила Кэт. - А мне когда телефон купят?
- Пока все деньги уходят на твоё лечение, - Паркер, конечно же, имел в виду десять миллионов долларов наличными, процент с продажи Кровавого острова китайской диаспоре. Сделку заключил бывший комендант острова, весьма благодарный за помощь в устранении некоторых препятствий для неё. К сожалению для китайцев, исконные хозяева острова не привыкли торговаться, но это уже их проблема.
Со стороны могло показаться, что всё под контролем, и они неплохо ладят. И действительно, покуда у Паркера была чёткая цель, он был доволен, но всё посыпалось, стоило переехать во Францию. Никто не скучал по бурлящему Аду, которым представлялась прошлая жизнь, а привыкнуть к новой оказалось практически невозможно, потому что сердце осталось на поле боя.
* * *
Джулия так и не вернулась. Айрис была на сто процентов уверена в том, что это она во всём виновата, что это её необдуманный поступок... сломал крутую тётю.
В последний раз Айрис было так же паршиво в тот день, когда она опустошила магазин своего Маузера. Хотя нет, ещё хуже, ведь ни в кого она тогда не стреляла, и никого не убивала, это был чёртов сон. Впрочем, Кэтрин действительно пытались похитить, но Логан оказался рядом: разделавшись со злоумышленниками, он отдал щенка Кэтрин Брейвику, и уже потом обнаружил Айрис бухающей в баре. В конечном счёте для Кэтрин всё закончилось как нельзя лучше, но вот Джулия... её было уже не спасти.
Они мило сидели в кафе за чашкой каппучино, как вдруг Айрис потянуло вручить подарок: брошь в виде пчелы. Перемена в Джулии была едва заметна глазу, но Айрис поняла мгновенно, что совершила страшную ошибку, столь пугающей эта перемена показалась. Её прекрасное лицо за долю секунды превратилось в маску без единой кровинки – на него будто упала смертная тень, если можно так выразиться. Айрис могла поклясться, что в тот момент, когда взгляд Джулии упал на брошь, окружающий мир перестал отражаться в её ультрамариновых глазах, они снова потухли. Прочем, больше Джулия ничем не выдавала своего замешательства, разве что отрешённым взглядом и до жути спокойным голосом, она даже буднично рассказала племяннице историю о двух девушках, прошедших через Ад только затем, чтобы умереть на вершине мира. Теперь-то Айрис понимала, что не потеря ребёнка подкосила Джулию – она умерла ещё тогда, на горе Шан, почём зря выпустив пулю в сердце лучшей подруги. Джулия так и не вернулась.
Айрис вышла на балкон. День стоял промозглый и пасмурный, ветер трепал волосы. У неё под ногами вдоль улицы тянулась контактная сеть: всего лишь третий этаж, и всё же такой высоты вполне достаточно, чтобы сломать себе что-нибудь при падении, от которого Айрис удерживали только пальцы, цепляющиеся за край балкона. Она всё время забывает, что теперь у неё нормальные, человеческие руки, которым свойственно уставать, забыла и теперь. Словно бы во сне, скорее даже в бреду, она представляла, как шагает по проводам, спускается где-то на другой стороне улицы, а затем бежит искать Джулию. Смешно, на ней ведь из одежды одна бледная как призрак сорочка, а по городу нельзя ходить босиком, так ведь можно и чуму подхватить. Примерно на середине прогулки по проводам ветер сдул бретельку с хрупкого женского плеча, очевидно, не понимая, какой груз ему доводилось выдерживать прежде, что ему одна несчастная бретелька... До чего же всё-таки промозглый денёк. Волосы уже все мокрые, да и сама Айрис похожа на прошлогодний лист, каким-то чудом не сорвавшийся с верхушки дерева за четыре месяца зимы.
* * *
«ОСМАНИЯ В ОГНЕ», - кричал заголовок газеты. «БЕСПОЛЁТНАЯ ЗОНА НАД ВСЕЙ ЕВРАЗИЕЙ», - вопил другой. Забавно, что именно Паркер читал эту газету, ведь это его стараниям обязаны СМИ. И все эти сообщения о появлении так называемых ядерных зомби вблизи Конского Омска, вся эта паника вокруг кометы – также результат работы Паркера. Почему только его? Причина в его слабости перед братцем Шином, проявленной тогда, у выхода из подземного комплекса. Будь он тогда сильнее, всё могло быть иначе, он сам бы мог убрать этого гада Саурона, и не страдать фигнёй столько времени, может никому больше и не пришлось бы умирать. Но Паркер ни о чём не жалел. В конце концов, его битва ещё не окончена, для эпитафий пока рановато. Они с Джулией договорились встретиться на том пляже, и чёрта с два он даст себя убить.
- У меня нет дома.
Так он ответил Айрис, когда та предложила пойти домой после их первого променада во Франции. Слово «променад» подразумевает спокойствие и безопасность, и такое у них действительно было впервые. Но Паркер не мог быть спокоен рядом с ней, и не мог даже смотреть в её голубые глаза, ведь каждый раз ему больно обжигал сердце кровавый страх. Страх подвергнуть её новой опасности.
А что же Джулия? Она ждала своего врага до самой ночи в одном из гостиничных номеров, не отказывая себе в пище – впервые за многие годы она слезла с диеты, начав с полного английского завтрака, и закончив кокосовым тортом. Прощай, диета, ты была строгой и одержимой, как и все остальные аспекты жизни. Но она не прощалась с Айрис, и не простится пока разум не отбросит саму идею о семье. Взяв с комода брошь своей мёртвой подруги, Джулия покинула номер.
* * *
Вспомнив о том, что Кэтрин ещё гуляет, Айрис решила отложить прогулку по городу, и вместо неё занялась готовкой. В холодильнике ещё оставалась дюжина яиц для омлета или глазуньи, а припрятанная пачка «Mild Seven», пожалуй, сойдёт за лёгкий перекус. Айрис начала курить недавно и ещё никогда по-настоящему не затягивалась, если не считать того единственного раза, когда она дёрнула косяк в гостях у Джека, да покоится он с миром. Да уж, тогда ей никто не объяснил, как правильно курить марихуану: она подумала, что спалила себе все лёгкие и зачем-то побежала тушить их водой, кашляя слово больная раком. Где же теперь эта юношеская безответственность? Глядя на яичницу, Айрис представляла на её месте мозги наркомана.
- Я дома! - донеслось из коридора.
Хотя бы Кэтрин вернулась, и завтрак не будет таким одиноким. Или это уже обед? Нет, часы едва пробили полдень, ещё не поздно приготовить что-нибудь лёгкое. Айрис вытянула сигарету из пачки и сунула в рот с намерением закурить от плиты, но Кэт уже вошла на кухню – при ней она курить не будет.
- Не замечаешь ничего нового?
Сняв яичницу с огня, Айрис обернулась: скачущий вокруг девочки пёс уже давно живёт здесь, так что, наверное, речь идёт об её внешнем виде. Сначала Айрис прошлась взглядом по рукам и ногам Кэтрин в бесплодных поисках тех ужасных шрамов, некогда обрамлявших всё её тело, а теперь едва узнаваемых; тут и там виднелись лёгкие покраснения, но и они в конце концов исчезнут без следа. Бог с ними с ожогами, не на них хотела обратить внимание Кэтрин, и не на безразмерную футболку кислотно-зелёного цвета. Кажется, вчера волосы у неё были коричневые, а сегодня... голубые?!
- Ты вот на это потратила карманные деньги? - спросила Айрис, указав лопаточкой на каре небесного цвета.
- Тебе не нравится?
- Нравится, просто меня беспокоит, что ты плохо питаешься и чересчур много ходишь по магазинам.
- Я питаюсь нормально, - уклончиво ответила Кэт, - на фудкортах куча разной еды.
Угрюмо покосившись на одинокое и недожаренное яйцо, Айрис поделилась мнением о фудкортах, сказав, что ни одна сетевая тошниловка не располагает настоящей едой.
- Не всё на свете наркотики, Айрис, - сказала Кэт. - Ладно, я пойду приму ванну. Ты даже не представляешь, как холодно на улице.
- Да представляю...
Увы, но дожаривать яичницу пришлось в одиночестве, которое, впрочем, не продлилось долго. Очень скоро Айрис испытала на себе, каково это – находиться в неприятной компании, будучи у себя дома. Спазмы атаковали живот внезапно, словно грабитель в тёмной подворотне. Очень некрасиво было сложиться пополам на линолеуме, но что уж тут поделать. Айрис укусила себя за руку дабы каким-то волшебным образом отвлечь мозг от боли в животе, но, когда это не помогло, она просто закрыла глаза и целиком отдалась этому чувству. В конце концов, это всего лишь боль в одной части тела, нечего нюни распускать, ведь она дома, в тепле. Тепло... вот оно-то ей сейчас и нужно.
- Тебе не больно, тебе не больно. У тебя нет никакой боли.
«Это мантра Паркера, она нужна чтобы прогнать боль, так он сказал. Он такой замечательный, всегда мне помогал, всегда был... Своенравным придурком. А Джулия... Она порой действительно напоминает голодную волчицу, такая кого хочешь напугает. Нет, конечно же я так о них не думаю на самом деле, но... Но как же с ними тяжело бывает время от времени. Посмотрите на меня – корчусь тут на полу, размышляя о бессмысленных вещах. Отвратительно. Так жить – отвратительно. Если бы не ребята, давно бы уже вернулась на родину, и пусть бы меня там убили, а то каждый чёртов день в этом городе как затишье перед бурей».
Как бы ни ругала она свою семью, претензии разбивались о непреходящую любовь к этим кровожадным психам. Тепло на сердце ослабило наимерзейшую из всех болей, и Айрис смогла подняться на ноги. Должно быть, наркоманы испытывают нечто подобное каждое утро, подумала она, после чего схватила заветную пачку сигарет, и выбросила в мусорное ведро. К чёрту эти раковые палочки, и всю эту цивилизованную пакость... кроме горячей воды.
- Кэт, подожди. Мне тоже нужна ванна.
* * *
Вопреки бережному отношению, свитер Джулии не был каким-то неприкасаемым артефактом, его вполне можно было носить. Правда, для Айрис он оказался великоват, но разве это могло помешать ей выйти в нём на улицу? Конечно нет, накинула сверху куртку и вперёд, до ближайшего кафе вниз по улице. Ничем не примечательная богемная забегаловка напротив цветочного магазина, в которую Айрис любила ходить время от времени. Точнее, каждый день на протяжении двух недель, в одно и то же время дня, и заказывала она всегда сэндвич с ветчиной и маслом, который здесь называют «jambon-beurre». Для сердца эта вкуснятина так же полезна как пули, но к пулям Айрис привыкла. Вгрызаясь в хрустящий багет, она с грустью думала о том, что скоро и это место окажется во власти тлена, может даже сегодня. Может, даже сейчас.
Двое мужчин зашли в кафе вслед за Айрис, как заходили много дней подряд, и заняли всё тот же столик рядом с ней. Персонал был с ними дружен, с Айрис они тоже время от времени перекидывались парой слов. Так она узнала, что одному из них года три тому назад пришили донорскую руку после несчастного случая, и за всё это время он так и не смог ей нормально пошевелить. Ничего удивительного, ведь это не его рука, а блондинке руки клонировали в секретной военной лаборатории. До сих пор ей не представлялось случая проверить, уступают ли они в ловкости протезам; здравый смысл говорил, что да, но сердце хранило в себе надежду на то, что она не променяла одну инвалидность на совершенно другую, более тонкую и сложную для понимания. Но вот официантка унесла тарелки этих двух мужчин, а хозяин за стойкой широко им улыбнулся, дав таким образом сигнал о прекращении цирка.
Айрис выстрелила первой. Патрон тридцать второго калибра продырявил её столик, а заодно и сердце обернувшегося к ней мужчины – он так и не успел вытащить пистолет из кобуры. Маленький курносый Кольт был слегка туговат, но ему всё же хватило прыти чтобы ранить второго мужика, и добить выстрелом в висок. Какие же чертовски громкие эти револьверы, подумала Айрис, перед тем как услышать звон разбитого вдребезги стекла за спиной – в отличие от своих дружков, хозяин успел достать пушку, но смазал, лишь слегка поцарапав Айрис плечо. И без того опасная ситуация усложнилась вдвое, когда очередная пуля просвистела буквально в миллиметре от шеи, но стрелял не хозяин. Айрис перевернула свой столик на бок, и стремительно укрылась за ним от того, кто стрелял с улицы. Лёжа на спине, она целилась в хозяина, одновременно стреляя из трофейного пистолета сквозь укрытие. Пожалуй, если бы хозяин кафе не решил бросить своё заведение и дать дёру, Айрис пришлось бы снова промазать мимо него, и тогда бы ей точно пришёл конец, а так она хотя бы смогла безопасно укрыться за дальним концом стойки и вести оттуда огонь по четвёртому бойцу. Уложив его оставшимися тремя патронами из старого ТТ, Айрис одолжила новенький револьвер у одного из мертвецов и отправилась в погоню за хозяином. Однако же, как сильно бьёт по рукам отдача.
Он удирал быстро, но пуля была быстрей. Айрис догнала его на подозрительно безлюдном перекрёстке, там же он и лёг. Только выстрелив бедняге в пузо и потоптавшись на нём, Айрис начала задавать вопросы.
- Сколько вас ещё, гандонов, тут бродит? Отвечай когда я спрашиваю.
Хозяин кафе предсказуемо послал её к чёрту, чем только ухудшил состояние чудовищной раны на животе.
- Думали, Железная ладонь не заметит, что её пасут? Все вы – никчёмные ублюдки, я убиваю никчёмных ублюдков! Говори быстрей, кто вас нанял, а то я вами уже по горло сыта!
Её несостоявшийся убийца гораздо охотней пошёл на контакт, стоило только ослабить давление на пропитанную кровью водолазку.
- Никто нас не нанимал, тупая ты стерва. Мы из... Народного фронта... мы ветераны, понятно тебе?
- А-а-а, припоминаю. Общественный народный фронт – это коалиция фашистских организаций, в которую входят также и военные сборища педрил. Такие как ваше. Ну, и где же оно сейчас базируется? - ласково промурлыкала Айрис, не забывая выдавливать из живота мужчины лишнюю кровь.
- Варшава! О Господи, Варшава!
Столица Польши, значит. Всё-таки есть у судьбы чувство юмора, подумала Айрис, вспоминая своё старое амплуа. Должно быть, ей было предначертано навестить всё-таки свою фальшивую родину.
- Что ж, надеюсь, в Варшаве есть где купить багет, потому что именно туда я и отправлюсь. Зайду к вам в гости, вручу много маленьких подарочков.
- Давай, давай... тебя там быстро схватят и запытают до смерти... вот что произойдёт с тобой. Жаль, Саурон этого не сделал раньше... Кхе-кхе! Уж он бы за всех нас... отомстил.
Айрис понимала, что ни один человек не мог ненавидеть это имя сильней чем тётя Джулия, но будь она проклята, если не застрелит всякого, кто произносит его без тени отвращения.
- А вот что я скажу тебе, выкормыш Саурона... Вставайте! В бой, всадники Теодена!
Палец надавил на спусковой крючок, пуля пробила лёгкое беспомощному гоблину.
- Последний бой этого мира!
Ещё одна разорвала сердце.
- На смерть!
Правый глаз...
- На смерть!
… Левый глаз.
- Смерть!
Последняя пуля улетела в молоко, как подумала Айрис. На самом же деле она нашла себе пристанище в том кровавом месиве, в которое превратилось туловище уже мёртвого гоблина, но Айрис этого не видела.
Револьвер взорвался у неё в руке, очевидно, по вине прежнего владельца. К большому облегчению, рука не пострадала, а вот барабан куда-то улетел. Отойдя от испуга, Айрис поняла, куда именно: он шрапнелью разлетелся по сторонам, кусочки застряли в кожаном ремне, левой голени. И ярёмной вене. Да уж, свитер теперь не отстирать.
И всё-таки ничего страшного в этом нет, крови вытекает немного, главное – не вытаскивать из раны шрапнель, и тогда всё будет в порядке. Больница слишком далеко, придётся зайти в людное место и попросить вызвать скорую. Но вдруг вызовут ещё и полицию, тогда проблем не оберёшься. Но выбора-то всё равно нет, остаётся только успокоиться и шагать вперёд. Как некстати Айрис забыла дома телефон.
Наверное, не следовало так распаляться перед незнакомым человеком, ему бы и одной пули хватило. И что на неё нашло, неужели она теперь всегда будет так себя вести? О, Паркер Уолш, не возвращайся к этой девушке, она уже не та что прежде. Невозможно жить в грязи и не запачкаться, ни одна душа не может сохранять свою чистоту, что бы ты там ни говорил. А поле зрения Айрис тем временем сужалось, и уже через несколько минут блужданий по городу она увидела пресловутый свет в конце тоннеля, к которому совершенно бесполезно идти. Чтобы оставаться в сознании Айрис до боли сжимала в руке последний патрон от Кольта – с ключами от дома это срабатывало много раз, но ведь сейчас это не обычная сонливость.
- Я должна сказать ему, какой он дурак, обязательно должна. Да, надо сказать ему... что я не беспомощная принцесса, и мне стыдно быть для него обузой. А потом... потом Варшава. Открою сафари на этих сволочей, пусть знают с кем связались. Сидели бы в своих норах, а ко мне не лезли, но ведь надо всё испортить...
Вдруг Айрис почувствовала чью-то руку на своём плече. Наверное, ей стоило бы отпрянуть в сторону, да только сил уже не было. А ещё хотелось пить.
«Надя, хватит уже. Пора остановиться».
Чёртово наваждение: с ней говорила её черноволосая копия, но ведь раньше она появлялась лишь на грани нервного срыва, разве не так? И почему вдруг улица стала такой светлой, она вся будто сделана из света.
- Что за хрень творится? Кто... что ты такое?
Одного многозначительного взгляда со стороны черноволосой Айрис было достаточно, чтобы ответить на оба вопроса. Сердце забилось как сумасшедшее, ноги стали ватными. Схватившись за голову, Айрис отступила в сторону.
- Нет. Нет, нет, нет! Не сейчас! Стой, подожди, а как же... как же Кэтрин, она ведь совсем одна осталась! Я выберусь, дай мне ещё пару минут, нет, десять! Дай десять минут, и я выберусь. Не может же всё так закончиться, я ещё не готова, я...
Тогда черноволосая Айрис взяла её за руки, и посмотрела в глаза с нежностью, казалось бы, не свойственной Мрачному жнецу. Её ладони были холоднее льда, однако это чувство странным образом помогло успокоиться.
- Всё в порядке, - с улыбкой сказала она. - Мы уже своё отвоевали, и теперь пора отдохнуть. Потом мы снова увидим наших друзей, наших родителей, и никто не скажет, что ты не встретила этот миг с гордо поднятой головой, или что ты валялась мордой в луже пока не завоняла. Тебе не о чем переживать.
Сокрушённая и не видящая выхода, Айрис присела на белоснежный тротуар. Как же глупо всё получилось, ничто не ведь не мешало ей вернуться домой в целости и сохранности. Только эта дурацкая гордыня, непонятно откуда вылезшая.
- Мне есть о чём переживать. Кэт ходила в школу перед тем как осиротела, и ей нужно доучиться. Кто ей поможет с этим, если меня не станет?
- Надолго она не останется в одиночестве, ты ведь не забыла, что у неё есть Паркер и Джулия?
- Паркер и Джулия, - тяжело вздохнула Айрис. - Они так и не оставили меня в покое, а я к ним так привязалась... Паршивое чувство, эта ваша любовь.
Только сейчас, обхватив колени руками, Айрис поняла, что застрявшая в горле шрапнель куда-то исчезла вместе с раной. Вместо них появились слёзы.
- Но я так по ним скучаю. Бедная Кэтрин, я должна была остаться с ней, а не бродить тут, я ведь... я ведь хочу защитить её от всего на свете, хочу, чтобы она больше никогда не грустила. А Джулия тоже где-то там, может, вернулась уже за вещами. Она, наверное, тоже хотела побыть одна, а я... какая же я дура, просто полная идиотка. Как ты не понимаешь, я не готова умирать сейчас, мне нельзя умирать сейчас. Столько ещё не сказано, не сделано.
- А что бы ты хотела для себя лично? Чего желает твоя душа?
Призадумавшись, Айрис вытерла слёзы рукавом. Действительно, чего же она хочет, зачем ей вообще эта жизнь? Чтобы ответить на этот вопрос, она мысленно вернулась в прошлое, когда впервые взяла в руки оружие. Ей было... чудовищно одиноко, и тут подвернулся шанс стать кому-то нужной. Да, это был скользкий от крови путь, но что сделано то сделано, и незачем сожалеть о прошлом, и гадать, что могло быть, откажи Айрис Джейсону тогда, в день их знакомства. Ибо время и место каждого подвига определяется судьбой. Но если не придёт Герой – не будет и подвига.
- Хочу отпраздновать Рождество вместе со всеми, - ответила она с улыбкой на лице. - Много раз. Дремать на коленках у Джулии, пока Паркер читает нам какую-нибудь книгу, дешёвый детектив из киоска, например. Знаю, странно звучит, но это то, чем он занимался в палате Кэтрин, когда она проходила лечение. Он первый из всех нас прочитал Властелина колец, причём вслух. Но, знаешь, только у Кэт не возникало никаких... дурных ассоциаций. Теперь об этих деньках будут помнить только они, а мои чувства умрут вместе со мной. Будь у меня хотя бы один маленький шанс вновь увидеть ребят... вот было бы здорово.
- Да, - согласилась черноволосая Айрис. - Было бы замечательно.
Propter Crastinum
Будь у меня небесный плащ,
Расшитый солнцем и луной,
Все краски дня вобравший плащ,
Всю тьму, пронзённую луной, –
Его бы я – к твоим стопам;
Но у меня одни мечты,
Я их кладу к твоим стопам –
Не растопчи мои мечты.
Уильям Батлер Йейтс
На пляж курортного городка Дьеп опустилась холодная ночь, море было спокойным, хотя всё ещё хранило память о лихих деньках и откровенно скучало по смертоубийствам. Дело в том, что в сорок втором году здесь произошло очень важное событие, мрачный эпизод из той омерзительной бойни, которую принято называть Второй мировой войной - операция «Раттер». То была неудачная для союзников «репетиция» знаменитой высадки в Нормандии, позволившая людям того времени узнать, каково это - быть мишенью на стрельбище. Там, где чуть меньше одного века назад валялись обезображенные трупы, стоял Паркер Уолш, чья одежда развивалась на ветру подобно изорванным парусам на корабле Тесея. Джулия приближалась к нему с другого конца пляжа, и уж она будет пострашней даже самой свирепой амазонки. В темноте казалось, будто это сама ночь породила Джулию, извергла в мир словно кошмарный сон. Во всяком случае, чувства схожие именно с ужасным сонным параличом испытал Паркер, наблюдая как эта фурия сокращает расстояние между ними.
Противостояние, которого они так долго ждали. Оба профессионалы, оба знают пределы своей силы, и оба недооценивают друг друга. Джулия думает, если этот бомж очевидно слабее Шина, то и справиться с ним будет проще; Паркер в свою очередь убеждён в том, что Джулия не сможет даже подойти к нему.
«Взирай же на своего врага, Паркер Уолш: бойцовая порода арийской суки, с идеальным телом и поломанной психикой. Твой блондинистый братец ещё дышит лишь потому, что сейчас он даже хуже чем мёртв, уж это понятно даже такому дураку как ты. Я не собираюсь проигрывать, и быстро ты у меня не сдохнешь. Эти руки могут только причинять боль, ну и чёрт бы с ними, всё равно мне больше ничего и не нужно. Здесь нет Нади чтобы нас разнять, тебя никто не спасёт от того, что я тебе уготовила. Может, ты и суперсолдат, но нервные окончания у тебя всё те же что и у обычных людей. Большеберцовый нерв, подошвенный нерв - я не буду трогать их раскалённой иглой, я возьму наэлектризованные прутья и сделаю тебе небольшой массаж, так это назовём. Джулия Кройцер не покинет этот город пока не утолит сполна свою жажду мести. И пускай весь мир подождёт».
Полные шесть минут они молча стояли как вкопанные, сверля друг друга взглядом, разделяя одну мысль на двоих: «нужно использовать песок».
И наконец началось. Паркер ринулся в атаку, и сразу же начал теснить Джулию в противоположную от моря сторону, где песок не такой влажный. Джулия не могла вечно увёртываться от его пинков, прилетающих со всех мыслимых и немыслимых сторон, и в конце концов поскользнулась. Удар, который должен был её добить, прошёл мимо – Джулия перекатилась в сторону, а кроссовка Паркера подняла в воздух облако сухого песка. Поняв, что совершил глупость, он моментально отскочил назад, и с кошачьей ловкостью увернулся в воздухе от разящего кулака Джулии, едва не угодившего в позвоночный столб. Промедление длилось меньше секунды, но Джулия не упустила и это окно: вместо закономерной подсечки она применила одну из самых убийственных техник из своего боксёрского арсенала – работу мышц всего тела на благо той всесокрушающей силы, что обращает головы врагов в висящие на лоскутах кожи розоватые черепки. Паркер не видел апперкот, что рассёк его бровь надвое, как не увидел и джеб, от которого увернулся рефлекторно, почти не осознавая опасность. Если бы тело не среагировало вовремя, подумал он, моя челюсть сейчас валялась бы на песке. Отражённый в ультрамариновых глазах, свет луны ослеплял Паркера.
«Эти глаза... О, это не человек передо мной, это машина. Даже знать не хочу, насколько одержимо она тренировалась и закаляла своё тело, мне почти жаль убивать её».
И хотя Паркер, без сомнений, был намного сильнее и ловчее Джулии, ей удалось навязать сверхчеловеку собственный ритм боя. Скорость её ударов не поражала воображение, она разила, не давая шанса осмыслить произошедшее. Паркер мог спокойно выдержать прямое попадание пули двадцать второго калибра в любую часть тела, все его переломы срастались за ночь, и всё же стальная решимость Джулии отправить его на тот свет поколебала веру в превосходство над простыми смертными. Но, Джулия, ты ведь никогда не была простой смертной. Побочный продукт совместных усилий десятков, если не сотен, одарённых евгенистов – бойцовая порода, как ты сама себя назвала. Впрочем, какова бы ни была природа происхождения Джулии, ей оно оказалось только на руку. Паркер использовал на ней все свои приёмчики из тхэквондо, но удары неизменно проходили по касательной, а то и вовсе не достигали цели. По мере того, как они кружились в смертельном танце, исход этой дуэли становился для Паркера всё очевидней.
Неожиданно для Джулии, их с Паркером кулаки встретились в круговороте ударов, и в результате этого столкновения оба сломались. В это мучительное мгновение Паркер дал волю инстинктам и ударил Джулию со всей силы. Прямой с правой отправил девушку в десятиметровый полёт над береговой линией, траекторию которого можно было легко отследить по кровавому следу. Левая рука Паркера тоже кровоточит, но ведь то была осознанная жертва, а что же это? Видит Бог, не хотел он бить так сильно.
У Джулии было сломано пять рёбер, и левое лёгкое весьма болезненно с ними соприкоснулось в момент удара. Поражение имеет солоноватый привкус меди, но, даже ощутив его в полной мере, Джулия не перестала представлять опасность. Вытирая пот со лба, Паркер не заметил, как она подобралась к нему вплотную, опять же, подобно монстру из ночного кошмара. Мозг нашёптывал: «снеси ей башку начисто», в то время как сердце кричало откуда-то из пяток: «беги от неё». И Паркер послушал сердце, потому что ясно видел перед собой мрачную картину, на которой Джулия пробивает в нём дыры своими ручищами, подобно креветке-богомолу. Нет, это был не страх, а старый добрый инстинкт самосохранения, и он приказал телу упасть и перекатиться в сторону, а затем из лежачего положения угостить Джулию пинком в лицо. Отскочив от неё на почтительное расстояние, Паркер высказал то, что уже давно вертелось у него на языке:
- Джулия, если ты так хочешь умереть, подойди к мне! - крикнул он, отступая назад. - Но необязательно, чтобы всё так кончалось, и мне твоя кровь не нужна, что бы ты там о себе ни думала. Ну давай, иди сюда, выброси свою жизнь как ненужный мусор, истеричка психованная!
«Ничего ты не понимаешь. Ведь всему виной эта чёртова брошь в виде пчелы, которая заставила меня вспомнить. Я забыла... Как я могла забыть? Мне было так хорошо с Надей, что я забыла их всех... мою любимую сестрёнку Анну, милую подругу Джессику, подарившую мне эту брошь. И... мою маленькую дочку... которую вырвали из рук... и съели у меня на глазах».
- У меня нет выбора, - прохрипела Джулия, перед тем как подняться на ноги.
Словно разъярённый бык, не поднимая головы, она бросилась в последнюю атаку. Для той, у кого сломаны рёбра, Джулия дышала слишком громко и слишком часто, и это заставило Паркера понять, что в решимости этой женщине нет равных. Сколько ярости было в её ударах, сколь удивительной оказалась её способность сражаться с боевым клоном на равных... Не только поэтому Паркер подхватил её, когда она потеряла сознание, было ещё что-то. Что-то, что заставило его, забыв старые обиды, взгромоздить Джулию себе на спину и понести в больницу. Для него вся эта затея с дракой в конечном счёте оказалась лишь тратой времени.
- Паркер, - слабым голосом произнесла Джулия. - Почему ты не убил меня?
Паркеру вспомнилось, как они вместе убивали Саурона, и как съели его обугленное сердце. Не игра в большую дружную семью, а именно эта кровавая вакханалия.
- Потому что ты мой друг.
К некоторым людям мудрость приходит так поздно, что от неё уже не оказывается никакого проку. То же случилось и с Джулией в эту тёмную ночь.
«Молодчина, Кройцер, просто молодчина. В конце концов именно ты вела себя как ребёнок, но у тебя был такой взрослый вид, что никто не замечал. Даже этот уродец Паркер усвоил для себя, что жизнь продолжается, а я что? Дала волю навязчивым мыслям и жалела себя все эти годы, позволяя случаться новым трагедиям. Даже Надю я в это болото втянуть умудрилась. Надо будет извиниться перед ней, по-настоящему извиниться».
* * *
С наступлением утра Паркер с чистой совестью оставил Джулию на попечение медсестёр. Ему надо было позвонить в Париж и рассказать Айрис о случившемся, причём как можно мягче и без подробностей. Чтобы поймать сигнал нужно было взобраться на возвышенность, а так как Паркер Уолш, так же как и Джулия, был человеком без тормозов, на поиски мобильной связи он отправился к стоящему на холме замку Дьеп, на самую его крышу. Стоит отметить, если бы он оплатил билет на посещение и вошёл на территорию замка как законопослушный гражданин, его бы тут же заарканили экскурсоводы; а утро, как назло, выдалось чертовски пасмурным и холодным, из-за чего подъём по отвесной стене сопровождался шмыганьем десятка замёрзших носов назойливых посетителей. Однако, несмотря на успех предприятия, Айрис не брала трубку, сколько бы раз Паркер ей ни звонил. Спустя ещё три бесплодные попытки связаться с блондинкой, которая наверняка ещё даже не проснулась, вместо неё объявился другой собеседник. Он спустился с неба.
- Это конечно не Эмпайр-стейт-билдинг, но тебе подойдёт, Братишка. Ты ведь здесь летать учишься, я прав?
Его глаза, как всегда, горели алым огнём, белые волосы непокорно топорщились, а присутствие ощущалось до жути явственно. Это был не сон, босс действительно явился к нему во плоти, впервые за всё время. Смуглая кожа, конечно, вводила в заблуждение, но это несомненно был он... одетый в какое-то странное пончо с воротником на пол-лица.
- Я знал, что ты вернёшься. Ну, и как мне тебя называть? Джейсон, Гильгамеш, или...
- Зови меня папочкой. И вот что я скажу, сынок: тебе давно пора научиться летать, ибо для твоей следующей миссии этот навык очень важен.
Паркер дал ему договорить исключительно из уважения, о котором они ещё поговорят.
- Моей следующей миссии, - усмехнулся Паркер. - А не хотел бы ты сначала извиниться за то, что испортил наши жизни? За то, что сделал мир таким ужасным, и даже не пытался его исправить?
- Неа. Если бы не я, никто бы из вас не родился, что возвращает нас к моей роли в качестве отца.
- Ах ты...
- Да-а-а, не ожидал услышать такое от тебя, Братишка. Мир, в котором вы так ужасно страдали, я уже обезопасил для вас. Вспомни того губернатора и его домашних, которых ты убил. Когда-то они были частью системы, созданной исключительно ради деградации рода людского, и служили Нергалу. Все эти богатеи и политики – лишь мелкие сошки кишинов, уже исчезнувших благодаря вам же. Вот видишь, Братишка, как мои планы всегда осуществляются наилучшим из возможных путей. Хе-хе-хе!
Как бы ни убеждал себя Паркер в обратном, тот случай в камере хранения, который так не понравился Айрис, не давал ему покоя некоторое время, и теперь за прошлого себя наконец можно вздохнуть с облегчением. И даже те сто миллионов сгоревших заживо людей не были жертвами. Выдержав паузу, Паркер ответил:
- Я уже давно хотел сказать... что был неправ относительно тебя.
- Хм?
- Ты не сумасшедший, и уж точно не человечный. Ты мифический.
Снова наступила пауза, и весьма неловкая. Казалось, Паркер только что сморозил абсолютную бессмыслицу, но Гильгамешу она явно польстила. Скорей всего, имелось в виду, что он делает то, что делает лишь потому, что является живым мифом о самом себе, сущностью, чьи пути неисповедимы по той простой причине, что они таковы как есть.
- Вот именно, наконец-то до тебя дошло. Что такое, у меня что-то на лице?
Каким бы ужасным типом ни был Гильгамеш, встреча с ним вселяла в Паркера Уолша надежду вырваться из той мерзопакостной опиумной трясины, которую он видел в мирной жизни. Нет, конечно же он любил хорошо отдохнуть, и он откровенно завидовал домашним котам, но они-то, в отличие от него, при жизни никогда не были тиграми.
- Честно говоря, я уже подумывал смириться. Осесть где-нибудь с девчонками и честно жить как какой-нибудь яппи с Манхеттена.
Гильгамеш разочарованно покачал головой.
- Братишка, карьеризм – это дурка для додиков, а настоящие мужчины не размениваются по мелочам. Заяви о себе достаточно громко, и чернь сама будет в тебя деньги кидать, просто потому что ты такой замечательный в их глазах. Но знай, у царя горы лишь один путь – вниз.
Паркер не совсем понял, что он имел в виду, но принял к сведению бесплатное напутствие. Спустя ещё полминуты неловкого молчания, он решился задать долго мучавший его вопрос:
- Зачем ты всё это делаешь, и для чего тебе понадобился я?
- Столько лет прошло, а ты до сих пор не врубился, - покачал головой Гильгамеш. - Я – Король Героев. Твой король.
Вдруг из-под пончо показалась рука, а в руке был небольшой матерчатый мешок. Паркер взял мешок, и лицо его вмиг преобразилось – он стал похож на ребёнка в рождественское утро. В мешке покоились две телескопические глефы, основное оружие ближнего боя, которое было у Паркера отобрано, а ныне возвращено по причине, заставившей его сердце сделать тройное сальто. Теперь он достоин ими орудовать, теперь он официально Герой. Устрашающее орудие убийства, которое могло отнять множество невинных жизней, отныне в руках защитника слабых.
- Ну так можно мне работу наз...
- Да! - перебил его Гильгамеш. - Вот только времени у нас мало, поэтому летать ты научишься так же, как это сделал когда-то я, то есть очень быстро.
С этими словами белоголовый движением одного пальца подбросил Паркера в воздух на три километра. На этой сумасшедшей высоте он удерживал его, казалось, силой мысли. Паркеру понадобилось некоторое время чтобы прийти в себя и сосредоточиться на голосе Гильгамеша.
- Итак, Братишка, теперь я задам риторический вопрос: ты слышал когда-нибудь о квантовой теории поля? Справедливости ради, квантовые поля хоть и объясняют способность человека высвобождать скрытую в теле энергию, это всё необходимо почувствовать, а уж потом понимать. А теперь закрой глаза и сосредоточься на своих ощущениях, вспомни как ты дрался со своим биологическим отцом и братьями, вспомни, что они с тобой сделали.
Здесь Паркер хотел было сказать, что Саурон ему не отец, но был отвлечён вспышкой, озарившей его разум. Он вспомнил, как Андерс Брейвик раскурочил ему руку, накачав её своей энергией; перед глазами стоял Шин, бесстрашно отражающий ударную волну ядерного взрыва; и наконец, вкус пепла во рту, который дарит энергия Саурона, что вдавливает Паркера в землю. Ощущения из памяти он попытался перенести в настоящее, связать их с той загадочной силой, благодаря которой он висит в воздухе.
- Я что-то чувствую, - произнёс Паркер. - Между лопаток.
- Китайцы называют это "чи". Это биоэлектромагнитная энергия, которая присутствует в каждом живом существе. Но ты, Братишка – боевой клон, и у тебя, в отличие от всех остальных, есть врождённая предрасположенность к манипуляции чи. Как головастик осознаёт превращение в лягушку, осознай и ты свою эволюцию. Попытайся сконцентрировать энергию на кончике пальца, а затем выпустить её.
По ощущениям это было сродни попытке сменить направление кровотока – полный идиотизм, но всё-таки у него получилось. На какое неуловимое мгновение на кончике указательного пальца зажглась крохотная искра, не больше булавочной головки. Детский восторг быстро сменился замешательством, и наблюдательный учитель поспешил его развеять.
- Поздравляю, ты только что успешно произвёл выброс энергии чи, хотя я думал, что ты скорее штаны намочишь. Воздух ионизировался и возникла плазма, это её ты видел перед собой, и именно таким образом Шин смог выжить при ядерном взрыве, и это схоже с тем, как я удерживаю тебя в воздухе, хоть и отдалённо. Но то, что помогает мне самому летать – это электромагнитная аура. Не буду вдаваться в подробности, они тебе не нужны, ты должен ощущать свою силу, а не размышлять о ней. Отрасти же лапки, и начни прыгать.
С этими словами Гильгамеш отпустил Паркера. Из-за сильного ветра невозможно было ничего увидеть или услышать, да и спастись Паркер никак не мог. Оставалось только довериться учению босса, закрыть глаза и падать головой вниз... затем почувствовать, как тело загорается словно фитиль зажигалки, как каждая его клеточка превращается в мощный генератор, и в конце концов выйти из пике. Впрочем, длился полёт меньше минуты, и, если бы Гильгамеш не пришёл на выручку, одним клоном Саурона на этом свете стало бы меньше. Так они и летели весь день и всю ночь, рука об руку, защищённые от холода и ветра аурой Короля Героев, и пока они летели, Паркер наблюдал и учился, а также слушал, пожалуй, самый невероятный брифинг в своей профессиональной карьере киллера.
Целью путешествия был Эверест, где их ждёт Император Китая. Когда-то давно они с Гильгамешем заключили пари: если Героям современности удастся победить мировое зло, коим являлись радикально упразднённые Шином спецслужбы, то и правлению Императора придёт конец. Собственно, старый рисоед до сих пор жив лишь потому, что Гильгамеш застолбил за собой право убить его. Паркер же в свою очередь с трудом верил в ту чушь, которую слушал. В довершение всего, босс рассказал о многочисленных сделках Императора с древними богами, направленными на сохранение нового мирового порядка. Возможно, признавал Гильгамеш, проще было бы уничтожить Землю со всеми её жителями, но при таком исходе все труды пошли бы насмарку.
Они приземлилась в районе ледника Ронгбук, прямо посреди так называемых пенитентес – сталагмитоподоных образований из подтаявшего снега, вблизи напоминающих... надгробия. Это было самое невероятное путешествие в жизни Паркера, и всё же в тот день он зарёкся от продолжительных полётов, ибо дарили они такое головокружение, какое не снилось даже заядлым алкоголикам. Почти сразу Гильгамеш раскрыл секрет своего дурацкого пончо: оно изначально предназначалось Паркеру, ведь на Эвересте минусовая температура, а парень ещё не освоил управление энергией тела.
- А я думал, что невозможно сделать эту вылазку ещё более гейской, - пробормотал Паркер, залезая в пончо. - Не спорю, тут очень красиво, но разве Император посещает подобные места?
- О да, Братишка, именно здесь он и обретается. Прячется от меня как маленькая сучка. Я собственноручно уничтожил всё климатическое оружие Земли, убил каждого бога, до которого смог дотянуться... что ещё ему остаётся делать!
Паркер и не подозревал, чем занимался его босс всё это время, и теперь смотрел на него по-другому. Во-первых, Гильгамеш обрезал свою гигантскую гриву, благодаря чему можно было увидеть его спину. Во-вторых, эта спина была похожа на дорожную карту благодаря развитой мускулатуре, и целиком испещрена старыми шрамами разной величины. Паркер подумал, что, наверное, нелегко оставаться царём горы, при этом делая сотню невозможных вещей таким образом, чтобы никто о тебе не узнал, да ещё и на протяжении тысяч лет. День за днём, ночь за ночью, поколение за поколением. Будь на его месте Паркер, вся эта мерзкая планета разлетелась бы на атомы ещё до рождения Чингисхана.
- Знаешь, ты далеко не самая приятная личность, - заметил Паркер, - но я тебя уважаю.
- Ха! Что за глупость, как можно уважать неприятную личность? Выкинь из головы эту хрень, и давай поскорей начинать представление, а то наш друг уже заждался.
С этими словами Гильгамеш проделал в нескольких рядах пенитентес дыру, просто направив на них ладонь – ослепляющий заряд плазмы образовал скользкий и совершенно небезопасный для прохода тоннель во льду. То был один из множества тайных проходов, ведущих под гору. Паркер находил забавным всеобщее стремление оказаться на вершине мира, в то время как его хозяин живёт и здравствует глубоко под этой самой вершиной, в полной секретности.
- А это что такое? - спросил Паркер, заметив другой руке босса нечто вроде бейсбольного мяча.
- Вольфрамовый шарик, он мне понадобится позже, а ты слушай мой приказ. Прыгаешь вниз, уничтожаешь всё живое, хватаешь Императора, ждёшь меня. Запомнил?
Паркер повторил слова Гильгамеша, но без уверенности, ибо в той пещере, в которую ему придётся спуститься, чертовски высокие потолки, к тому же это рейд без предварительной разведки. И всё же босс торопил Паркера, и он прыгнул, как сам потом говорил, в глубины преисподней. А Гильгамеш, оставшийся в полном одиночестве, поспешил взлететь на возвышенность, чтобы со всей силы запульнуть вольфрамовый шар за горизонт, аки заправский питчер. Над серо-белой пустошью повисла напряжённая, сверхъестественная тишина. Спустя минуту на небе стали сгущаться чёрные тучи, хотя ветер в тот день был на редкость слабый. И тогда появились они – небесные огни, что наблюдались разными людьми в разных точках планеты, но сейчас они все собрались вокруг Одного Единственного – так его называли когда-то давно. А огни всё кружились вокруг и проносились мимо с поразительной скоростью, пронося за собой порывы ветра столь сильные, что начисто сдували снег с обледенелых скал.
- Летающие тарелки, какая прелесть, - бормотал себе под нос белоголовый. - Ещё и с американскими эмблемами на борту. А внутри... это не люди, я чувствую что-то другое. Аморфная, крошечная аура, но такая злобная. Какие-то микроорганизмы... может быть, вирус? Ну конечно это вирус, что же ещё. Я разгадал твой замысел, Император, ты хочешь, чтобы я умер от скуки. Ох, Паркер Уолш, зря ты меня жалел, мне ведь на самом деле нравится моя жизнь. Однако порой даже я устаю... от всего этого дерьма.
Он стоял неподвижно на своём каменном островке, дожидаясь пока тарелки перестанут носиться туда-сюда. Терпеливо, словно одно из тех снежных «надгробий», Гильгамеш никак не реагировал на их перемещения, даже когда одна из машин оказалась прямо перед ним, будто ожидал он чего-то другого, с тарелками совершенно не связанного. Даже самый искушённый человек непременно бы сошёл с ума от страха при виде фотонных орудий, нацеленных на него, но Король Героев, казалось, вообще их не замечал.
Пока не наклонил голову чуть влево.
Во мраке чёрных туч зажглось пламя, отбросившее зловещие тени на лицо Гильгамеша, чья улыбка вселяла ужас, казалось, даже в бездушные машины. Это вернулся вольфрамовый шар – он облетел Землю и вернулся, чтобы пробить насквозь одну из летающих тарелок. Взрывная волна разбилась об ауру Гильгамеша точно так же, как волна морская разбивается о заострённые рифы, продолжая свой разрушительный путь, нисколечко их не повредив. А шар, уже находясь под дистанционным контролем, превратился в маленькую, но смертоносную ракету. Обманчиво спокойным было поведение Короля Героев: лазеры, которыми тарелки обстреливали его, лишь уродовали ландшафт, но никак не могли поранить его самого, по-прежнему стоящего на одном месте. Всё ещё жутко улыбаясь, он внезапно взмыл в воздух вместе с гигантским вихрем вокруг себя. Пока шарик уничтожал тарелки, его аура испускала молнии, которые буквально прорезали породу, после чего даже самые тяжёлые из камней затягивало в себя торнадо. Создавалось такое впечатление, будто наступил конец света, и Гильгамеш действительно готовится уничтожить планету. И тогда с неба на него обрушился адский огонь, мощнейший лазерный луч со спутника, зависшего на орбите. Отряхнувшись, Гильгамеш отправился за ним.
* * *
А в это время Паркер Уолш снова проваливался в Ад, на этот раз настоящий. Гравитационная репульсия спасла его от верной смерти, но приземление всё равно вышло довольно жёстким, в основном из-за почти нулевого опыта в управлении энергией. Кроме того, пещера, в которой Паркер оказался, была сплошь покрыта мелкими кристаллами киновари – по ним даже в обуви было тяжело ходить, не то что босиком, как ходят местные жители в огромной яме посреди пещеры. Издалека Паркер принял их за облысевших ленивцев из-за внешнего вида и способа передвижения, но стоило спуститься на дно ямы, как сравнение с Адом заиграло новыми, более мрачными красками. Их было около тринадцати, и они все ползали голышом по ядовитым камням.
- Не нравится мне эта «Скала Фрэгглов», - только и мог пробормотать ошеломлённый Паркер, ибо других ассоциаций возникнуть просто не могло.
Гуманоидными этих созданий можно было назвать с большой натяжкой. Их бесформенные тела с тонкими конечностями напоминали детские рисунки, а кожа на лицах как будто оплавилась, из-за чего разобрать их черты не представлялось возможным. Должно быть, так выглядели бывшие «зомби» ядерной Хиросимы, когда их плывущие по реке трупы начинали раздуваться. И точно так же пещерные жители бесцельно передвигались по дну ямы, стеная в агонии, и нетрудно было догадаться, что каждая секунда существования причиняет им нестерпимые муки. Спрашивается, как Паркер должен их убивать, когда ему даже стометровой палкой прикасаться к ним не хочется, и не только из-за удушающей ртути. Плюнув на это дело, Паркер стал искать выход, какой-нибудь уступ или вроде того. Но не успел он пройти и десяти шагов, как споткнулся в полумраке обо что-то мягкое – к счастью, он успел перевернуться на спину, и не рухнул лицом в киноварь, но что это такое было? Может, один из уродцев?
Очень удачно забытый в кармане куртки брелок-фонарик высветил настоящего демона: Паркер споткнулся о кончик его хвоста, в то время как червеобразное тело сворачивалось в кольца. У входа в тёмную нору сидело нечто похожее на огромную змею, пожирающую сразу трёх гуманоидов. Не спеша проглотив добычу, чудовище бросилось на Паркера – тот едва успел отскочить в сторону. Оно было очень похоже на большого удава, но ему недоставало змеиной грации и милой мордочки. Нет, эта дьявольская тварь сошла прямо со страниц Герберта Уэллса, и как порождение доктора Моро металась она с устрашающей скоростью по яме, хаотично извивалось её гротескное, похожее на мешок с трупами тело, и убивала она всех на своём пути. Несчастные создания были столь малы, что легко умещались в пасти змеи, они могли лишь беспомощно причитать... что они в итоге и принялись делать. По интонациям было совершенно очевидно, что они пытались сказать нечто осмысленное, но из перекошенных и почти беззубых уст выходило лишь одно единственное слово:
- Азатот!
- Азатот...
- Азатот.
Впрочем, змея быстро проглотила их всех, для этого ей потребовалось всего два молниеносных захода. Паркер, которого спасла возможность быстро передвигаться, ломал голову над тем, стоит ли убивать змею прежде, чем предпринимать попытку выбраться. Если взглянуть на дело глазами кого-то вроде Гильгамеша, уничтожение этой твари могло бы стать неплохим подвигом, который в свою очередь стал бы ещё лучше, сумей Паркер спасти пожранных гуманоидов. Они наверняка ещё живы, думал он, загоняя глефы глубоко в мерзейший череп змеи, справиться с которой не составило большого труда. Но когда Паркер распорол её мерзкую тушу, внутри не оказалось ничего, даже внутренних органов, только кровь, море крови.
Раздражённый и разочарованный, Паркер Уолш продолжил свой путь вглубь пещеры. Долго плутал он по тёмным тоннелям в поисках Императора, пока не попался среди них такой, что безжалостно поглощал и без того тусклый свет фонарика. Осознавая, что он, возможно, уже никогда отсюда не выйдет, Паркер всё же шагнул в эту непроглядную тьму. Следующее, что он почувствовал – ничто, наступила полная сенсорная депривация, и даже запахи исчезли без следа. Паркер взял свои глефы и стал волочить их по земле, надеясь получить хоть какую-то информацию об окружении, но всё было напрасно, и тогда он вспомнил Шина.
Верно, он ведь и без глаз прекрасно всё видел благодаря внутренней энергии, а теперь её секрет открылся и шестому клону Саурона! Паркер терпеливо сел в позу лотоса. Только в подобном месте он смог бы освоить эту технику, в отличие от Шина ему всегда не доставало дисциплины. На протяжении нескольких минут он старался мысленно спроецировать ощущение чи на пещеру, а когда это не сработало, он понял, что упустил основу основ. Сперва нужно обрести полный контроль над своей энергией. Шин сумел это сделать, став мастером годзю-рю, нужно просто использовать ту же технику концентрации что и он. Паркер чувствовал себя Гитлером в библиотеке, когда изучал одну единственную кату, но сейчас это небольшое жульничество окупилось. Стандартное дыхательное упражнение, на первый взгляд ничего особенного, и всё же…
- Паркер, мать твою!
Просто замечательно. Только он начал что-то чувствовать, как из неоткуда появился он. Чёртов лучший друг.
- Опять ты влип в какую-то историю, - причитал Рик. - Зачем ты пошёл за этим психом, тебе синяков мало?
Невероятно, но посреди кромешной тьмы Паркер вполне чётко видел Ричарда О’Нила, именно таким, каким видел его в последний раз: рыжая борода, зелёный свитер и этот жуткий гало-фиксатор на башке. Сейчас он должен быть в Берлине, так что же он забыл здесь? Нет, это какая-то иллюзия, включи мозги, Паркер!
- Осел бы лучше где-нибудь, у тебя ведь столько женщин. Я серьёзно, ты здесь просто спускаешь свою жизнь в унитаз, когда мог бы ей наслаждаться... как, впрочем, и всегда. Чего ещё от тебя ждать...
Паркер не стал с ним заговаривать, сперва нужно было понять, что происходит.
- Ну, что скажешь? Повернёшь назад и заляжешь на дно, как это сделал я? Давай, это же самый очевидный вариант, бросай этого козла Джейсона, всё равно он тебя ни во что не ставит.
Паркер услышал как за его спиной что-то задвигалось – то была стена, за которой открылся очередной тоннель, несущий в себе холодный ветер с поверхности. Вот, значит, оно как. Теперь всё понятно: Император поставил хитроумную сигнализацию, что ломает не тело, а дух. Что ж, следует отдать ему должное, ловушка идеально бы сработала на неискушённом разуме.
- С дороги, дай пройти мужику, - сказал Паркер, грубо отталкивая лже-Рика. Есть маленький шанс того, что эта иллюзия была призвана дабы Паркер шёл назад, а не вперёд; значит, путь всё-таки есть.
Внезапно его талию обхватили чьи-то руки, но он не атаковал, потому что эта хватка была ему знакома. Так и есть, под правым локтем материализовалась голова Кэтрин, это её руки удерживали Паркера от продвижения по чёрной пустоте.
- Не уходи, - произнесла Кэтрин жалобным голоском. - Пожалуйста, возвращайся домой. Я тебя жду, Айрис тебя ждёт! У меня куда больше причин пойти туда и умереть, я мать свою съела!
Настоящая Кэтрин никогда не жаловалась, к тому же, она в курсе, что сказал когда-то Паркер о своём доме. Наглость Императора поражала и, откровенно говоря, действовала на нервы, и всё же нельзя было исключать крошечную вероятность подлинности этого образа. Не говоря уже о том, что Паркер мог прикоснуться к голове лже-Кэтрин, и даже погладить её.
- Ну что ты, Кэт, я никогда не говорил, что не собираюсь возвращаться. Клянусь, вы меня ещё увидите, я ни одного Рождества не пропущу. А теперь отойди, а то я тебя отодвину.
Очевидно, к этому парню нужен иной подход, сказал бы себе Император, занимайся он ловушками лично. Разумеется, его подрядчики тоже имели больше двух извилин в голове, поэтому Паркер и наткнулся на следующую иллюзию... или лучше сказать, жуткую картину прошлого?
- Кэт?
Кэтрин лежала в разгромленной спальне, с трижды простреленной головой и всеми признаками изнасилования. Желаемый эффект был достигнут: Паркера больше не волновала эта пещера, его вообще перестало интересовать что-либо в этом мире. Он даже не обратил особого внимания на бледную как смерть Айрис, что появилась рядом с ним.
- Всё верно. Нас убили пока вы с Джейсоном за ручки держались. Ты не заслуживаешь любви, Паркер, потому что тебе так легко её предать. Если бы ты защищал нас до последнего, а не отмахивался, ничего этого не случилось бы. Ну скажи что-нибудь, не молчи же. Почему это одна я тут должна языком трепать, пока ты...
Паркер обнял её, обнял крепко. Он знал, что это лишь иллюзия, и, по правде сказать, кипел от гнева, но разве мог он противостоять желанию поговорить с ней? Нет, конечно нет.
- Ты права, абсолютно права, - шептал он ей на ухо. - Позволь мне... рассказать кое-что... что я никому никогда не говорил. Почему я сбежал от Саурона.
Какая-та его часть надеялась, что Айрис обнимет его в ответ, но ведь то была не настоящая Айрис.
- Айрис, это была не слабость и не трусость, а ненависть.
- Ненависть?
- Да. Я вспомнил об этом когда встретил того робота-маньяка. Айрис, я ненавидел... ненавидел других людей. То, как они глазели на меня, пытались анализировать, как какого-то на микроба, без конца галдели и требовали от меня больше, даже не чувствуя надобности. И я никогда не рассматривал окружающих как отдельных личностей, они все были для меня безмозглым стадом вонючих ненасытных свиней, и я был рад надевать маску, ведь только так я чувствовал себя... по-настоящему свободным. Джек не был сумасшедшим, - говорил Паркер сжимая пальцы вокруг шеи Айрис, отрывая её от земли. - Он просто видел вас насквозь. Всю вашу гниль.
Звериная ярость клокотала в сердце Паркера, но даже она не смогла заставить его свернуть девчонке шею или медленно удавить её. Освобождённая Айрис ответила преисполненным ужаса взглядом – малость устарела эта иллюзия, подумал Паркер.
- Но потом появились вы с Риком, и моему одиночеству пришёл конец. Я хотел защитить вас любой ценой, как защищал бы самого себя, не сведи нас вместе Джейсон.
- А сюда ты зачем пришёл? - вдруг спросила Айрис.
- Поговорить с Императором, - ответил Паркер.
И тогда тьма вокруг него рассеялась, вместе со всеми иллюзиями. Теперь Паркер видел, что оказался в необычайном тоннеле из розоватой плоти и костей, а впереди виднелись клыки той самой змеи из киноварной ямы. И когда это она успела его съесть?
* * *
Путь к Императору лежал через циклопический зал со сводчатыми потолками и множеством дверей, где у Паркера начала кружиться голова. Коричневый орнамент на потолке вызывал тошноту, поэтому Паркер, находящийся на втором ярусе зала, поспешил пересечь его по тонкому мостику, от которого расходились две лестницы на нижний ярус, а полы там и вовсе натёрты до зеркального блеска. Вместо нормальной мебели повсюду валялись какие-то бесформенные мешки – очевидно, это некая зона отдыха. Спроектирован зал, без сомнения, таким образом, чтобы посетитель чувствовал себя в смертельной ловушке, и с каждой минутой всё больше впадал в панику, как будто хозяин этого места не человек, а скользкий удав, раскрасивший всё под цвет своей чешуи, даже не скрывая злых намерений по отношению к тем несчастным, которым не посчастливилось попасть сюда. Даже в воздухе висело столь омерзительное напряжение, что Паркер сразу догадался: многие люди здесь умирали... противоестественной смертью.
Покои Императора были уже почти рядом, через два точно таких же зала, всего-то нужно было пройти по мостику, соединяющему их. В конце каждого моста Паркер натыкался на небольшой лабиринт из жилых помещений, и каждый игнорировал, проламывая все стены на своём пути. Августейший прятался в яйцевидной палате, шесть метров на десять, по скромной оценке Паркера. Ему также казалось, что выбор зелёного нефрита в качестве материала отделки помещения был крайне неудачным (одного взгляда было достаточно чтобы вызвать тошноту) и это был лишь один из многих неприятных аспектов приключения, но вишенкой на торте, несомненно, стал сам Император, вальяжно сидящий в центре комнаты на подушке. Разодетый в золотые и красные шелка, он напоминал буддийского монаха, и выглядел как высокочтимая тибетская мумия.
- А ты, должно быть, Император?
Стянув с плеча своё золотое кимоно, старик непринуждённо поднял ладонь в приветственном жесте.
- А-а-а, нашли Меня, мистер Уолш. О чём же вы хотели со Мной побеседовать, раз так далеко зашли?
Похоже, он действительно прятался, ведь кроме подушки под его костлявой задницей тут нет ровным счётом ничего – чем не кратковременное убежище?
- Я видел твою пещеру, - осторожно наступал Паркер, доставая глефы. - Именем Клайва Баркера, что за хрень там проистекает?
- Хобби, - отмахнулся Император. - Не обращай внимания на стариковские развлечения, да и не могут же они быть истинной причиной твоего визита.
- Ты залез ко мне в голову лишь бы не выдавать себя, - говоря это, Паркер приготовился к молниеносному прыжку, который должен будет стать последним, что увидит Его Императорское Величество.
- Я испытывал твоё сердце, Паркер, - добродушно произнёс Император. - Впрочем, Я уже понимаю, к чему ты подводишь. Стало быть, Моим палачом назначили тебя, мальчик. Но, позволь спросить, знаешь ли ты, кем является твой наставник на самом деле...
- Послушай, Фу Манчу, или как там тебя, - перебил его Паркер, - не надо мне тут комедию ломать. Я уже видел твою бледную физиономию в разговоре с Шином, не строй из себя важную птицу. Не обессудь, но ты представляешь угрозу для меня и моих друзей, а значит, должен умереть. Никаких компромиссов.
Паркер атаковал Императора Китая. В дороге он проворачивал в голове множество сценариев этой встречи, пятнадцать, если быть точным, но воплотился в жизнь лишь второй по счёту. Окружённый неким силовым полем, Император был недосягаем, по крайней мере для оружия ближнего боя. Вдобавок Паркер вдруг ощутил покалывание во всём теле, схожее с тем, что овладело им однажды после удара током. Кажется, в него тогда стреляли сразу из двух тазеров, что забавно, ведь сейчас и четырёх бы не хватило чтобы его оглушить.
- Этот нефрит подавляет и высасывает энергию чи. Тебе потребуется прикатить сюда атомную бомбу чтобы ранить меня. И, как ты мог заметить, на Моей энергии подавление никак не отражается.
- Просто замечательно, - саркастично процедил Паркер, присаживаясь рядышком.
В конечном счёте всё это приключение оказалось одним большим разочарованием. Никакой тебе великой битвы, никаких новых знакомств, всего лишь очередная операция по уборке дерьма. Подперев ладонью челюсть, Паркер недовольно взирал на это застывшее во времени недоразумение, и думал о том, как, должно быть, скучно живётся Гильгамешу, раз он к нему прицепился.
- Ну и? - спросил Паркер. - Что у вас за тёрки с моим боссом?
Император, кажется, на минуту забыл о существовании Паркера, потому и захлопал глазами, будто его только что разбудили.
- Ах, да ничего особенного. Он хотел возродить эпоху Героев и безраздельно царствовать в ней, Я же мечтал об обратном, и мечта Моя, как ты сам видел, осуществилась. Миллиарды людей населяют эту планету. Их так много, что Я, как частное лицо, волен делать с ними абсолютно всё, и даже больше. Подтверждение тому, мистер Уолш, вы могли лицезреть в киноварном гроте. Гормональная терапия для смены сексуальных предпочтений, пластические операции для изменения половых признаков… и даже полная трансформация всего тела, зачастую путём вивисекции. Здесь Моя личная игровая площадка, мистер Уолш, Моё маленькое царство, скрытое ото всех. Ты мог заметить, что на пальцах Моих нет более когтей – это подтверждение того, что Мне никто здесь не помогает.
Паркер заметил только то, что Император не позаботился об охране. Он либо настолько уверен в безопасности этого места, либо у него на старости лет развилась паранойя.
- Хм-м-м. Получается, это по твоей вине гражданские вырождаются в тупой безвольный скот?
- Не совсем. То были совместные усилия мирового сверхобщества... которое, впрочем, было уничтожено красной кометой. Какая жалость, Я остался один в этом мире, и теперь нужно за всем тут присматривать. Возможно даже, что это была непреднамеренная Великая Жертва.
- Великая что?
- Жертва, мистер Уолш. Элита мира сего приносит жертвы каждый год, как правило летом. Будь то масштабный теракт с тысячами трупов, внезапная смерть медийной личности, или даже землетрясение – всё это жертвы, великие и малые. Такие боги как Нергал нуждаются в жертвоприношениях, дабы сохранить в силе контракт между космической сущностью и простым смертным, и обогатить людей, его заключивших. Всё делается ради богатства и власти, мистер Уолш, не ищи в этом скрытого смысла.
- Круто, и причём здесь мой босс? - зевнул Паркер.
- Не можешь называть его по имени, мальчишка? Твой так называемый босс однажды прикончил Моего отца у Меня на глазах – замедленная имплозия всего тела, от человека до капельки крови за четыре секунды. Но смутило Меня не это, а его слова. Он взял Меня за руки и сказал: «коль откажешься от судьбы человеческой, я точно так же заберу твою власть». Под судьбой человеческой он подразумевал эпоху Героев, когда у каждого народа есть свой чемпион. И, только не смейся, но он хотел проводить турниры вместо войн, можешь себе представить эдакую чушь? Четыре тысячи лет, а всё в облаках витает. Впрочем, каюсь, Я всё это время старался удержать Свою императорскую власть, сделать невозможным моё смещение с этой должности без фатальных последствий для всех землян. Это была гонка, мой мальчик, и мы уже почти пересекли финишную черту. Он пока что этого не знает, но сегодня день Моего триумфа, а также важнейший день в твоей жизни.
- Похоже на то. Жду не дождусь оттяпать твою лысую башку.
В то время как Паркер Уолш в очередной раз представлял себе жестокую расправу над Императором, неприступный горный массив содрогнулся от мощнейшего толчка. Сквозь неразрушимую породу, сквозь стены киноварного грота, сквозь священный нефритовый потолок, быстрее мчащейся пули пробился в комнату Гильгамеш. Пыли было столько, что Паркеру пришлось встать и прикрыть футболкой дыхательные пути; впрочем, пыль быстро осела на пол под действием ауры белоголового. Паркер хотел было поприветствовать его в язвительной манере, спросить, что его так задержало, но вовремя прикусил язык, ибо в тот момент Гильгамеш по всем признакам был в самой что ни на есть слепой ярости. Неизвестно, по этой ли причине его волосы стояли торчком словно колючки у ежа, или же это влияние грозовых облаков, через которые он наверняка пролетал на обратном пути.
- А вот и наша звезда, - драматично захлопал в ладоши Император. - Как тебе горная водичка, навевает воспоминания?
- МОЛЧАТЬ!
В ту же секунду кисти Императора одновременно взорвались, а их ошмётки зажарились в энергетическом барьере – пострадавшему пришлось прижечь об него кровоточащие культи дабы не умереть от потери крови. Паркер не знал, что в этом мире могло так разозлить Гильгамеша, и, по правде сказать, не горел желанием докапываться до истины.
- Ты не выполнил приказ.
С трудом поборов желание сбежать через дырку в потолке, Паркер сухо доложил, что «Вынь Су Хим не идёт на контакт». Тогда Гильгамеш просто заполнил всё помещение своей аурой, вмиг разрушив барьер. Плевать он хотел на волшебный нефрит, такому монстру всё нипочём, заключил для себя Паркер.
- Посмотри хорошенько на своего короля, Паркер Уолш, - дрожащим голосом проговорил Император, явно борясь с болевым шоком. - Такая многогранная личность, а грани все чёрные как его сердце. Ну что, как это будет? Я готов к любому наказанию за отказ потакать твоим шутовским прихотям. Убей же меня, Король Монстров, ведь ничему другому я тебя не научил.
Гильгамеш наконец успокоился, и подошёл ближе к Императору, который уже полностью скинул с себя золотую ткань, обнажив обтянутый кожей скелет. Каким же беспомощным он сейчас выглядел, и наверняка сам это понимал. Самый таинственный и коварный правитель в истории оказался фальшивым демоном.
- Что ты несёшь? - спросил Гильгамеш.
- Не притворяйся будто не знаешь о чём речь, это ведь ты уничтожал плоды моих трудов. Слушай внимательно, мальчик. Это по его указке были истреблены мусульмане, Моё секретное оружие. Он же и вирус Нергала распространил, дабы ввергнуть мир в хаос, которым невозможно безраздельно править. Какой там король, это убийца миллионов, диктатор!
- Мне насрать, - отозвался Паркер. - Судя по твоим же словам, ему следовало сразу тебя прикончить. Зачем тебе вообще это мировое господство?
- Чтобы тусоваться красиво, - лаконично объяснил Гильгамеш. - Да, может и следовало его убить, в этом был бы смысл. Из-за того, что он вывел на меня Нергала, я был вынужден уничтожать полчища его мерзостей каждый божий день, и поэтому не успел спасти родителей Айрис. И всё же он был полезен для меня, пусть и недолго… Ой, даже не знаю, смогу ли убить его теперь.
Вдруг комнату сотряс противный смех Императора. Несмотря на своё жалкое положение, он явно не боялся лишиться остальных конечностей.
- Не пытайся строить из себя человека, Гильгамеш. Ловушки, расставленные мной, окончательно превратили тебя в бездушного макиавеллиста, Саурон тому подтверждение, мистер Уолш тому подтверждение. Как ты позабавился, наблюдая за грызнёй своих протеже! Триста пятнадцать лет, сто пятнадцать тысяч дней и ночей прошло, и вот, наконец-то ты явил свои истинные краски, хамелеон. Я победил тебя, ступившего на путь силы...
- Ребята, я вам не мешаю? - поинтересовался Паркер.
- Не мешаешь, мальчик, я как раз подвожу к тебе и твоим предшественникам. Правда ведь в том, что ни один из них не закрался в твоё сердце, Гильгамеш, потому что нет его у тебя, и никогда не было. Все эти бесчисленные души, которые ты обрёк на трагическую судьбу, были для тебя не более чем пешками, прямо как мистер Уолш. Ну скажи, что это неправда, поспорь со мной! Ты ведь стал таким сильным не благодаря дружбе, ты просто убийца и узурпатор, давно бы уже канувший в Лету, кабы не твоё огромное честолюбие. Я ведь сам такой, кому как не мне знать это? Самодурство – вот, чем была вся твоя жизнь после того, как ты украл эликсир вечной молодости, опять же, у моих предков!
Значит, вот что Император подразумевал под «днём триумфа». Разрыв порочного круга, окончание эпохи Героев, правда ценой деградации человечества и краха цивилизации. Слишком масштабные хитросплетения для маленького Паркера, уж не послать бы всё к чёрту и свалить, как хотели двойники его друзей? Неплохо сыграно, ваше величество, весьма неплохо.
- А знаешь, я ему верю, - усмехнулся Паркер. - Все эти твои ужимки и безумное хохотание говорили мне ровно то же самое. Ты был прав тогда, неприятная личность уважения не достойна. Спасибо что потешил моё самолюбие, но ты не мой король. Что ж, думаю, нам всем пора протрезветь и разойтись по домам…
Тогда Гильгамеш повернул к нему голову, и сделал то, чего не ожидал никто из присутствующих: потусторонне свечение, всегда и везде застилающее глаза Короля Героев, вдруг испарилось как туман. Паркер невольно ахнул, поражённый этим взглядом, всё ещё полным жизни, но таким... измученным. Радужки Гильгамеша и вправду были красными от природы, но не они, а синяки под ними приковывали внимание. Таких усталых глаз Паркер не видел даже у затворника Джека. Неужели босс решил сдаться и признать свою слабость, подумал он. Император, видимо, разделял его точку зрения, это было видно по его самодовольной ухмылке. Но и ей было суждено раствориться, когда в комнате появился ещё один человек.
Это было самое настоящее безумие. По левую руку от Гильгамеша возник призрачный образ воина в странных одеждах, в котором Паркер почти мгновенно узнал Энкиду, при том, что никогда его не видел, и даже примерно не знал, как он выглядит. Император, тем временем, отшатнулся при появлении второго фантома. На нём было боевое облачение, какое Паркер видел лишь у гладиаторов на арене Колизея. Это был Спартак. А рядом с Энкиду Паркер увидел ожившую статую из туристического буклета, что был прочитан в самолёте до Франции: галльский вождь Верцингеторикс почтил своим визитом нефритовую палату. И так они продолжали появляться, постепенно заполняя пространство вокруг Гильгамеша и Императора, и не было среди них великих завоевателей вроде Чингисхана, Юлия Цезаря или даже Наполеона. Нет, эти люди, все до единого, были не просто великими воинами, они были Героями. Вон, в отдалении стоят две статные фигуры в доспехах, их силуэты Паркер признал глазами и сердцем – то были благородный сэр Ланселот и Король Артур, а гора мускулов рядом с ними... это же сам Геракл. Тут бы Паркеру и преклониться перед этими титанами, даром что мёртвыми, но вместо этого он выпрямил спину и расправил плечи, потому что осознал одну важную истину: он стоит среди них как равный, чувствуя духовное родство, как почувствовал бы на его месте любой другой воин, или даже простой боец.
Затем он увидел Логана и Шина, причём последний был цел и невредим. А тот высокий мужчина рядом с ними, чьи глаза подобны золотым монетам, а чёрные волосы обрамляют голову подобно львиной гриве – это ведь Джек! Теперь-то до Паркера наконец дошло, кем все эти люди приходились Гильгамешу. Никто не забыт, ни один друг, ученик или соперник. Их души не канули в Лету, они все живут в его сердце.
«Что за... что такое с моими глазами? - спрашивал себя Паркер, тщетно утирая горючие слёзы. - Так вот, значит, что тебя разозлило, Джейсон - причина была в этой комнате. Он подумал, что Император убил меня, раз моя чи пропала. Ты смеешь беспокоиться обо мне, после всего, через что я прошёл?! Для тебя это, может, и пустяк, но я такого не потерплю. Своей заботой ты довёл меня до слёз. Клянусь перед душами Героев, призванными сюда, я стану сильнее! Я буду тренироваться чтобы достичь уровня Шина, и на этом уровне я сражусь с тобой, Гильгамеш... чтобы не стыдно мне было перед братьями на пороге Вальгаллы».
А что до Императора, то никогда прежде не был он в таком уязвимом положении, даже в день смерти отца. Он сам загнал себя в изолированную от внешнего мира нору, словно маяк мерцая своей энергией под толщей камней и льда. И напрасно он возложил надежды на, казалось бы, очевидную и неоспоримую истину, заключавшуюся в том, что Гильгамеш якобы такой же, как и он сам, злодей без чести и совести. Теперь же, когда последняя иллюзия развеялась, павший ниц в окружении Героев, Император в глубоком отчаянии издаёт душераздирающий крик...
* * *
«В Аду сегодня жарко. Не знаю, сколько я уже иду вдоль этой стены, чувство времени покинуло меня давным-давно, осталась только боль – на каждом шагу она пронзает мою ногу словно... да к чёрту сравнения, болит и всё тут. Повсюду вокруг меня завывают души грешников, такие же серые и искалеченные как я. А что я? Мне надо выбраться отсюда поскорее, замочить гадов, из-за которых я здесь ошиваюсь. Да, ещё всего лишь пара шагов, и я сделаю это, я всех их убью, расстреляю в упор, прямо в их омерзительные колхозные морды, пока от них одно месиво не останется. Они, блин, сдохнут. Пусть сами прозябают здесь до Второго пришествия, Ад не для меня, у меня лучше получается отправлять сюда других людей. Суки, только попадитесь мне. Когда я с вами закончу, вы сами поползёте к Сатане под крыло, чтобы он вам жопы разорвал своим трезубцем, или что у него там... Стоп, а про кого я... не помню, кто меня убил. Неважно... надо выбраться... выход уже... совсем близко.
Всё пропало. Я не смогла выбраться, ибо передо мной встало препятствие, которое я не решилась перешагнуть. Джулия тоже умерла. Она как раз направлялась туда, откуда я еле ноги унесла. Подумать только, повремени я с побегом, и мы бы разминулись, и она осталась бы тут навеки, совсем одна. Нет, Джули, я не брошу тебя, мы будем вместе навсегда, даже... даже если обе станем демонами».
* * *
«Не ожидала встретить тебя так скоро. Надя, ты большая умница, сама доползла до больницы с таким ранением, а теперь ещё и обниматься лезешь. Она так нежно обняла меня, словно знала о моих переломанных рёбрах. И вот опять тебя нужно выхаживать и ставить на ноги, которые тоже не помешает подлечить. Я усадила её на порог и приступила к этому нелёгкому делу... Большеберцовый нерв, подошвенный нерв... Пусть же эти руки подарят ощущение, прямо противоположное боли – это меньшее, что я могу сделать сейчас для неё. Мы обе наконец повзрослели, Надя, чему я, признаться, несказанно рада, ведь теперь я впервые знаю точно, что мне нужно делать, но... Надя, последнее слово будет за тобой, и только за тобой. Продолжить ли мне быть для тебя верной волчицей, не отходящей ни на шаг? Или ты скорее предпочтёшь огнедышащего дракона, испепеляющего твоих врагов с высоты птичьего полёта? Что бы ты ни выбрала, я всегда буду рядом. Я простираю грёзы под ноги тебе. Ступай легко… Ведь мои ты топчешь грёзы».
Спасибо за чтение
Вернуться к книге