Тайна Ледяной Пустыни

Глава 1

Оказывается, за минуту до смерти вся жизнь действительно проносится перед глазами…

Никогда бы не предположил, что январь начнется так... Живёшь обычной жизнью, ходишь на работу, по выходным видишься с друзьями, водишь ребенка в детсад. Обычное рутинное времяпровождение, ничего не предвещает серьезных изменений...

А предпосылки начались, когда Эдвард Стоун, победивший на президентских выборах, решил сделать упор на изучение Антарктики. Ну, как-никак, от нас до нее недалеко, да и изучение некоторых её тайн представляет интерес. Американцы, конечно, не оценили, что часть общих сил организации будет тратиться на пустынный кусок льда, но Стоуна это не остановило: "Австралия будет проводить самостоятельную политику, поэтому нам самим решать, на какие сферы делать ставку!"

И вот в один из дней я из почтового ящика достаю письмо. В нем содержится оповещение о том, что предлагается высокооплачиваемая командировка... в Антарктиду: "Если вы заинтересованы в науке и желаете продвинуть всеобщие знания об этом загадочном континенте, приезжайте по адресу ****, с вами будет проведено собеседование."

На самом деле, я бы ни в коем случае не согласился. Плыть куда-то за тысячу километров в обитель вечной зимы... не самая приятная перспектива. Но вот предлагаемая зарплата… Очень заманчива. А у меня в семье как раз беды с деньгами: нынешняя работа в компании по установке охранных сигнализаций, спутниковых антенн и видеокамер приносит не слишком много средств. Да и на нас ещё несколько кредитов висит. Мягко говоря, ситуация не очень. Поэтому я всё же дал согласие и прибыл куда нужно.

Жена по-началу пыталась меня отговаривать, но потом я донес идею, что эта авантюра поможет нам вылезти из долговой ямы, а также обеспечит деньгами нашу подрастающую дочь.

В течение двух недель я проходил различные обследования и дополнительные собеседования, чтобы пройти отбор. И вот, я стою в порту в назначенный день вместе с другими работягами в ожидании посадки на новейший корабль "Антарес". Конечно, хочется в последний момент все бросить, вернуться домой, поддаться своим хотелкам и не ехать в эту ледяную пустыню. Но зов совести говорит, что нужно остаться.

Нам выдали двухместные каюты (что довольно даже неплохо) и каждому по мини-рации. Также под кроватями располагался отсек со всей необходимой одеждой для пребывания на станции. Со мной поселили некого Марка Болдуина, из разговора с которым стало ясно, что он будет здесь в качестве водителя исследовательской техники. В целом он оказался приятным собеседником, чему можно только порадоваться. Судно должно прибыть в Антарктиду через 3 недели и за это время нам здесь должны провести полный инструктаж и окончательно утвердить план действий.

"Что ж, разрешите представиться. Меня зовут Уильям Форестер, и я являюсь вашим непосредственным начальником. Всем вам известно, что мы направляется в Антарктиду с целью дополнительных научных исследований. Но также… — Он глубоко вздохнул, — Наш президент решил... что мы должны часть сил направить на поиск действующих... баз немецких нацистов... Да... Это приказ лично самого Стоуна, так что мы должны хотя бы попробовать. Всем понятно, что ничего такого мы не найдем, но попытаться стоит, чтобы потом доложить президенту об отсутствии всяких признаков нахождения на континенте скрывающихся немцев. Надеюсь, вы отнесётесь к этому с пониманием. В остальном же, мы будем исследовать температурный режим, состав льда, сейсмоактивность и возможность нахождения подлёдных озёр, в общем заниматься НАУКОЙ, а не конспирологией. В скором времени до вас в отдельном порядке будут донесены ваша должность и соответствующие обязанности. На этом у меня всё."

Теперь стало ясно, почему такая зарплата. Я, конечно, замечал, что у Стоуна есть странные наклонности, но, чтобы он был действительно конспирологом... Нацистов не существует уже как 30 лет, когда они были уничтожены силами ОССР. Сомнительно, что они успели освоить этот континент, а тем более сюда переехать. Тут не выжить без связи с большой землёй. Но в целом ладно, опасности никакой не предвидится, значит можно спокойно извлечь выгоду из этой "эпопеи".

— Слышал, что сказал начальник? — спросил меня сосед

— Да как такое не услышать. Я ожидал все, что угодно от этой поездки, но не такого.

— А вдруг он действительно прав?..

— Слушай, Марк, не будь наивным. Даже если в свое время что-то и было, то сейчас это просто бесполезные заледенелые руины.

На следующий день выяснилось, что станцию мы будем строить на месте, но длиться это должно недолго: все готовые модули уже погружены на корабль и останется их только разместить и соединить между собой и с генераторами. В целом, более ничего интересного за время пребывания на судне не происходило.

Прибыли в Антарктиду мы в начале февраля, как раз в разгар лета. Выбор времени оказался очень неплохим, ведь не будет лютых морозов, свойственных для Полярной зимы. На сбор станции нам понадобилось около полудня, после чего нам дали заслуженный отдых на оставшийся день. В целом, наша база была оборудована по последнему слову техники, что не могло не радовать. С нами также находились военные, которые держали всех в тонусе и не позволяли украсть различные данные. В общем секретность сохраняли.

По плану, выданному на "Антаресе", мне предстояло настроить антенну на вездеходе и принимать различные сигналы, которые могли бы выбиваться из общего шума. Первые пару недель не происходило ничего интересного, чего, собственно, я и ожидал. За это время я успел привыкнуть к новой обстановке, и мне даже стала по-своему она нравиться: бескрайние льды, красивые закаты и частые вьюги... Эх, атмосфера. Работа здесь не была похожа ни на что из ранее мною пережитого. Иногда даже казалось, что мы находимся на другой планете и изучаем неизведанные ранее земли. Хотя и местами меня одолевала тоска, особенно когда солнце было закрыто серыми однотонными облаками.

В один из дней антенна уловила странный сигнал из глубины континента. После проверки я убедился, что он стабилен и исходит от одного направления. Естественно, я немедленно сообщил руководству об этом. Форестер почесал голову и приказал завтра мне, Марку и ещё человекам так шести отправиться к месту, откуда мог исходить сигнал. Первая экспедиция, получается. Наконец, а то работа без результата начинала уже надоедать. Хотя на что я изначально рассчитывал? И так непонятно, что за сигнал возник. Надеюсь, не что-то опасное.

Утром следующего дня мы собрались и убыли. Но по прошествии времени ничего так и не было найдено. И когда у всех уже было желание завершить экспедицию, на горизонте что-то показалось. Это была... чья-то брошенная база, наполовину заметённая снегом. Сигнал шел от антенны, по всей видимости чем-то возбужденной. Неужели реально так далеко вглубь континента кому-то понадобилось лезть? В общем, мы начали обследовать: откопали некоторые строения, заходили туда, куда можно и нельзя. Опасностей никаких не было.

— Райан! — крикнул мне Марк, — Ты это видишь?

— Ты о чем? А... Вижу…

— Надписи. На немецком.

Я встал и молча смотрел на это.

— У меня нет слов... — я не знал, что и думать. Наш президент реально что-то знал, или это такое дикое совпадение? Вопросов больше, чем ответов...

— Но база брошена. Скорее всего как раз во время падения Рейха. Так что это реально база нацистов. Только она какая-то... Скучная, — несколько приуныв заметил Болдуин, — Я ожидал чего-то невероятного...

— Эй, вы, двое! — сказал нам один из напарников, — идите сюда живо! Только начальству не говорите, что мы тут что-то без спроса изучаем!

На столе лежали документы, ранее их от снега и льда закрывал некий предмет. Естественно, всем стало любопытно, что там записано. Наиболее сохранившаяся запись звучала так:

Отчёт Номер 34. 19.04.1971.

Исследования свойств данного материала завершены на 87%. В скором времени результаты будут доставлены на основную базу, здесь его запасы окончательно исчерпаны. Дальнейшие исследования необходимо проводить по прибытию. Конец записи.

Мы были в замешательстве. Какие-то опыты, какой-то материал. Что, мать твою, здесь творится? В общем, я пошел докладывать начальству о находке:

— База, база, я Радар, как слышно? Прием.

— Радар, я База. Слышу вас хорошо, прием.

— База, данный сигнал принадлежал остаткам временной немецкой базы, предназначенной для полугодового-годового обслуживания. Удалось обнаружить документы 30 летней давности, по всей видимости забытые во время эвакуации. Передаю координаты: *****. Прием.

— ... Радар, приказываю немедленно возвращаться обратно. Ваша миссия окончена. В дальнейшем подробным анализом займутся соответствующие работники. Конец связи.

По окончании мы сфотографировали все, что можно, чтобы предоставить заодно и такие доказательства. Дорога назад показалась быстрее, потому что голова была забита раздумьями по поводу реальности происходящего. Этот опыт не передать словами.

По приезде, как только мы сдали все находки и доказательства в штаб, нам объявили, что вечером будет внеплановое выступление начальника, на котором все должны быть. Наверняка это было связано с нашей миссией.

"Что ж, — начал Форестер, — как бы ни было странно это признавать, но нам действительно удалось обнаружить немецкую базу. Пока что одну. Но, учитывая некоторые факторы, смею предположить, что это только первая из множества. Сразу отвечу — данный объект заброшен уже давно, угрозы для нас не представляет. Все находки имеют прямое отношение к миссиям Рейха времён Борманна и ранее. Да, президент, конечно, хотел увидеть действующие базы, найти живых нацистов и объявить на весь мир, что мол остатки рейха 30 лет скрываются в льдах Антарктиды, но пока имеем, что имеем. Полагаю, открыв ещё несколько неизвестных баз, мы вполне закроем нашу миссию и сможем вернуться домой. В дальнейшем наша станция станет отличным плацдармом для научных исследований на территории Антарктиды."

После выступления, когда все начали расходиться, Форестер подошёл ко мне с Марком.

— Вы, конечно, молодцы. Но работа только началась. Процесс запущен. Мы планируем занять ту базу, превратив ее в опорный пункт. От него думаю стоит вести дальнейшие исследования. Поэтому вы, ребята, направитесь туда одними из первых. Я на вас рассчитываю.

— Когда будет передислокация? — спросил я.

— Полагаю, — задумался начальник, — через неделю, может полторы. В любом случае у вас будет достаточно времени для отдыха, чтобы потом с новыми силами влиться в работу.

— Вас понял, — кивнул Марк, — разрешите идти?

— Разрешаю.

Небольшой отпуск пришелся как раз кстати, хотя в целом я все равно продолжал по мелочам помогать команде. Эти полторы недели пролетели довольно незаметно, я был в предвкушении дальнейших исследований: добившись каких-никаких результатов, пребывание здесь мне даже стало нравиться. Понимание, что ЛИЧНО Я могу внести вклад в разгадку древних тайн — такая мысль завораживала. И что это за отчет такой странный, материал какой-то исследуют... Любопытно. Но в целом нам сказали об этом не распространяться, иначе у нас могут быть неприятности, поэтому я ни с кем не обсуждал эту тему.

Утром одного из дней меня, Марка и еще пару человек вызвали в штаб — миссия начинается. Мы погрузили наши основные вещи и отправились в путь.

С нашего отъезда немецкие руины, что ожидаемо, никак не изменились. Мы поставили несколько жилых модулей и блоков оборудования. Все необходимое для жизни и нормальной работы было готово, поэтому я почти сразу принялся за поиски новых остаточных сигналов. Я был в полной уверенности, что неподалеку должны быть ещё разбросаны такие временные базы. Но сначала целая неделя активного поиска ни к чему не привела, затем две, затем месяц. Дни тянулись один похожий на другой. Будто временная петля. Ещё письма родным не отправить: не положено покидать место нахождения. Надеюсь, любимая не сильно волнуется. Как только, так сразу: напишу ей, что все со мной в порядке.

Я начал немного падать духом. Белый шум. Может мне тогда просто повезло? Марк вообще сказал, что о нас узнали, и теперь стараются скрывать сигналы. Но кому какое дело до исследования заброшенных исследовательских станций?

— Радар, я база. Как слышите? Прием.

— База, я Радар. Вас слышу. По какому делу обращаетесь?

— К вам скоро прибудет механик-настройщик. Он же и доложит все остальное. Конец связи.

Через три часа действительно к нам прибыл нужный человек и вручил небольшой дрон с камерой, который имел пульт управления, что встраивается в нашу исследовательскую машину. Планируется выезжать на километров 50-70 и запускать его, чтобы он летал и фотографировал все, что интересующего нас можно найти. Мне объяснили, как обрабатывать информацию с беспилотника. Теперь начинается новый этап работы. Вроде, дрон даже относительно новый. Такие модели начали производить только в 99 году, если мне не изменяет память. Пора опробовать в действии. Мы с Марком выехали на очередную вылазку.

— Ты уверен, что это принесет должный результат? — спросил меня Болдуин

— Не знаю, — несколько подавленно ответил я, — честно, у меня успела пройти эйфория от первого открытия. Почему-то мне кажется, что мы особо ничего не найдем.

— А ты хочешь найти? — обеспокоенно поинтересовался мой напарник

— А ты разве нет?

— Ну… Меня это все немного пугает. Я сначала это воспринимал более… По-детски, что ли. Как игру. А за последние недели я переосмыслил мое нахождение здесь, и мне стало не по себе. Как будто мы лезем туда, куда не должны...

— Да брось ты. Мы тут никому нахрен не сдались. Тут же одни руины.

— Мне ещё просто сон снился...

— Серьезно? Тебя так потревожил сон?

— ...Что где-то вдали есть Черная башня. И от нее веяло чем-то нехорошим…

— Успокойся ты. Ничего плохого не случится. Все будет нормально. Включи мозг, и ты это поймёшь.

— ...

— Нас оберегает само государство, а мы находимся в необитаемом уже как четверть века регионе. Марк, приди в себя. Ты под защитой.

Никаких полезных данных эта вылазка не принесла. Но зато было интересно разбираться в том, как этим дроном управлять. Хоть что-то. М-да.

Всю следующую неделю мы совмещали радиопоиски и вылеты беспилотника.

— Райан, смотри! — подозвал меня напарник, временно заменяющий Марка.

— Что?

— Дрон обнаружил необычный рельеф поверхности. Мне кажется, стоит проверить

Я подошел, чтобы убедиться.

— Сугроб как сугроб, что в этом такого?

— Райааан, ну приглядись. Не видишь что ли небольшой металлический отблеск?

— Ладно, сейчас сниму дрон с автопилота и проверю вручную.

Сделав пару кругов вокруг сугроба, стало действительно понятно, что это нечто неестественное. Больше всего это было похоже на брошенную исследовательскую машину. Мы решили, что туда немедленно нужно отправить экспедицию. Тем более как раз скоро возвращался Марк.

К забытой технике мы прибыли через несколько часов, уже под вечер. Она находилась примерно в 60 километрах от нашего пункта. Это был шестиколесный монстр, практически БТР. По началу, попасть внутрь "легальными способами" мы не могли, а связаться со штабом не выходило - как назло началась метель, вызвавшая сильные помехи. Поэтому мы приняли экстренное решение — вскрыть эту машину. Нам пришлось буквально вырезать кусок корпуса, чтобы получился проход.

— Марк... Я не думаю, что это нормально, — шепотом сказал я.

— Это просто полный... — Марк застыл от ужаса, — Я обратно в машину, сам все исследуй тут!

Внутри находились три застывших, так и не разложившихся из-за холода трупа. Эти немцы по всей видимости сбились с пути, или у них кончилось горючее... М-да... их участи не позавидуешь.

Я осмотрелся: в основном тут были приборы, различные пульты управления и датчики. Но в руках одного из "замороженных" я нашел… Карту! На которой были отмечены все базы, действовавшие на тот момент. Это настоящий был успех! Я также приметил, что расположение станций напоминало окружности разного радиуса, но с одним центром, в котором был, как я понял, основной корпус — "Neues Herxheim Hauptquartier". Не знаю перевода, но думаю, что это означает "главная база" или что-то в этом роде. Больше ничего полезного тут не было.

— Смотри, какую интересность нашел!

— Ох… Вот это конечно да… Сколько тут пунктов? Раз, два, четыре... Более десятка!

— А то! Доложим начальству, и точно получим ещё и премию вдобавок!

— Я надеюсь, это все не приведет к чему-то плохому…

— Ты все ещё переживаешь? Сам видел, живых тут точно никого нет.

— Ты прав… Я постараюсь взять себя в руки.

Форестер в очередной раз нас очень поблагодарил за находки и приказал ждать дальнейших указаний. Я тогда задумался, а не лишат ли меня работы? Ну, карта есть, поиск выполнять не надо. Вдруг меня отправят домой, я тут уже два месяца так-то. С одной стороны — почему бы и нет, я свою часть сделки выполнил и заработал приличную сумму. А с другой... Любопытство меня здесь всё ещё держит. Если я сейчас уеду, я так и не узнаю, чем это все закончится. Я уверен, что Стоун засекретит большую часть информации. Да и гонорар свой я могу ещё увеличить. Нужно было что-то придумать.

— Разрешите обратиться!

— Уэйнрайт, тебе чего?

— Я хотел уточнить, что будет с моей работой. Я ведь, по сути, больше не нужен тут, мою задачу прекрасно выполняет карта…

— Свалить хочешь?

— Никак нет. Скорее, хотел уточнить, чем я буду заниматься...

— Хмм... Мы скоро планируем проводить экспедиции к доступным на карте объектам. Нам нужен связист. Сможешь выполнять эту функцию?

— Да, вполне. Более чем.

— Ну вот и отлично. Жди распоряжений. Всего доброго.

— До свидания!

Ждать работу долго не пришлось. Форестер довольно быстро организовал передовой отряд, который, как говорят, по приказу самого президента был направлен к локации "Hauptquartier". Связь с экспедицией поддерживала команда радистов, в том числе и я.

Марк в это время проходил реабилитацию после нервного срыва на почве ночных кошмаров и бессонницы. У него раз за разом при попытке уснуть повторялся один и тот же сон, вызывающий не обычный, а скорее психологический ужас своей давящей атмосферой. В общем работать он не мог. Я же успел отправить пару писем на большую землю и сообщить родне, что остаюсь тут еще на неопределённое время.

Первой остановкой на пути был Опорный Пункт (та самая бывшая немецкая база), в который меня снова направили днем ранее. Отряд устроил небольшой "привал", припарковав два вездехода, и проверил исправность оборудования. Я вышел к ребятам, мы поговорили о всяком, и вскоре они продолжили свой путь.

Далее отряд достиг второй базы на пути к Херксхайму (для удобства мы решили называть это место так). И вот тут уже начались некоторые странности:

— Райан, докладываю, — начал заместитель командира, с которым я был на проводе, — в целом, базу мы всю прошерстили, особо ничего полезного не нашли, кроме пары малоинформативных записей. Но мне кое-что не даёт покоя...

— Сэр Вуд, что конкретно? Опишите пожалуйста

— Тут как будто есть следы недавнего присутствия.

— Что??

— Это громко сказано, но не похоже, что база заброшена столько же, сколько твой нынешний пункт. Отсилы ее покинули не ранее 3-4-х лет назад.

— Сэр, вы уверены? Такого просто не может быть!

— Я очень надеюсь, что я просто ошибаюсь. Иначе у нас могут быть проблемы. Мы выдвигаемся дальше.

— Будьте на связи, мало ли что случится

Не помню, о чем в тот момент думал, но честно, было очень не по себе… А от того, что случилось дальше, я ненадолго будто потерял связь с реальностью.

— Райан, — заговорил Вуд, — осталось около десяти километров до Херксхайма. Мы в полной готовности. Есть у меня подозрение, что не закончится это хорошо.

— Да все будет нормуль, дядь — перебил водитель так, что его голос был мне слышен, — не паникуй и расслабься

— Да как тут расслабиться... Погоди. Впереди вспышка!... *обрыв связи*

Я срочно связался с начальством

— База, база, ответьте!

— Что стряслось? Почему вы мне все резко начали звонить?

— Все? Так связь с отрядом потеряна

— Черт его побрал! Прям со всеми, до единого?

— Не могу знать

— Сейчас, с остальными переговорю, и выясним все. До связи.

Спустя полчаса всех, кто принимал косвенное участие в работе экспедиции, вызвали на общий сбор. Ситуация обрела вид, но абсолютно не прояснилась. Как оказалось, почти одновременно была потеряна связь со всеми членами экспедиции. У кого-то сигнал оборвался резко, кто-то же успел услышать странный механический скрежет и крики.

Форестер передал данные сидящим свыше, и скоро ему пришёл приказ — организовать вторую экспедицию из двух отрядов. За 15 километров от Херксхайма необходимо будет спешиться и отправиться далее пешком. Первый будет впереди метров на 200-300, второй будет следить за обстановкой.

На этот раз меня записали в члены второго отряда. Не сказать, что я был рад этому факту. Скорее наоборот, он вызывал у меня дикую тревогу. Радовало только то, что Марка наконец выписали, и мы с ним наконец нормально посидели за чашечкой тёплого чая. Самое то для ледяной пустыни.

— Так тебя тоже во второй отряд записали? — удивился Болдуин

— Ага. Я, кстати, удивился, что тебя так быстро к работе пустили

— Да я тоже. Как же хорошо, что меня перестали терроризировать кошмары.

— Очень рад, что это прошло.

Из разговора с ним я понял, что он не в курсе о судьбе первой экспедиции. Видимо, ему не стали сообщать, чтобы не провоцировать его подсознание лишний раз. Я решил тоже не говорить ему. Было действительно приятно видеть товарища в здравом уме и более-менее расцвете сил.

Весь состав новой экспедиции перед отправкой был собран сразу на опорном пункте. К удивлению Марка, в ней было очень много военных, прибывших не так давно. Нам вновь повторили инструкции к действию и потребовали максимальной осторожности. Что ожидаемо, меня назначили связистом второй группы, а вот что необычно — на другом конце провода лично сам Форестер. Он сказал, что может на меня положиться, ведь, по его словам, я прекрасно справляюсь со своей работой.

Мы выдвинулись в полусумерках. Была уже поздняя осень, полярный день постепенно сменялся ночью. Становилось все темнее, тусклее, и от того мрачнее

Следуя указаниям, по приближении к Херксхайму мы покинули наши вездеходы и далее шли пешим ходом. Как назло, началась сильная метель, мешающая обзору. Мы примерно понимали в какую сторону двигаться, навигаторы работали достаточно исправно, но вот увидеть что-то дальше метров пятидесяти представлялось трудным.

Мы следовали несколько иному пути, поэтому не смогли бы при всем желании выяснить, что же случилось с первой экспедицией. Хотя, может оно и к лучшему. Мы уже были намного ближе к Херксхайму, чем они. Судьба первопроходцев не давала покоя. И вот, когда метель начала стихать, мы увидели это...

Поверить своим глазам было практически невозможно. Казалось, что такого уж точно быть не должно. Но времени на удивление не было — нечто уже угрожающе двигалось в нашу сторону. Наша половина среагировала быстро, накрылась белыми маскировочными сетями и укрылась за буграми льдов. У первой же части не было времени на реакцию. Ведя аккуратное наблюдение, я начал передавать информацию начальнику:

— Приём... база, как слышно? Н-на первую группу было совершено нападение со стороны объекта. Прибыли 3 бронехода и большая часть первой группы была расстреляна. Двоих человек взяли в плен. Каковы дальнейшие указания?

— Не приближайтесь ближе! — было слышно тяжелое и нервное дыхание Форестера, — Сделайте все, чтобы вы не попали в зону видимости. По возможности сделайте несколько снимков, чтобы зафиксировать происходящее. Что вы видите?

— Крупный черно-серый объект высотой около ста метров, окружен небольшими строениями меньшего размера. По всей видимости это и есть Херксхайм... И он функционирует.

— Черт возьми... Это действительно нацисты? Хотя судя по действиям... сомнений в этом мало. Свастику видите?

— Сейчас напарник аккуратно разглядывает базу. Пока не нашли. А... нашли. Только не там. Под ногами, мы прямо на ней. Огромная и стальная, засыпана снегом.

— Значит демонтировали. Значит не нацисты. Но кому это ещё нужно? Неужели... Вы тоже об этом думаете?

— Так точно. Напарник сообщил о том, что на вершине башни виднее символ Нацсиндов. Это база нынешней Германии.

— Понятно... что ничего не понятно, — хмуро сказал начальник, - возвращайтесь, пока вас не обнаружили. До связи.

— Принято.

Мы спешно в сгустившейся темноте двинулись в сторону оставленных вездеходов, удаляясь от освещенного прожекторами Херксхайма.

Атмосфера произошедшего давила на всех участников этой вылазки. Особенно я видел, как трясёт бедного Марка. Он буквально наяву увидел свой кошмар, ему то уж точно не позавидуешь. Многие потеряли сослуживцев, друзей и приятелей. Никто не понимал, что делать дальше. Мы не могли больше чувствовать себя в безопасности на этом морозном материке, ведь в любой момент... За нами приедут. Мы сами заявили о себе, поэтому ОНИ уже знают, что мы здесь. И уж точно ОНИ не оставят это просто так...

— Райан... - после долгого молчания обратился ко мне Марк

— Слушаю тебя, друг..

— Встретившись с Чёрной башней, я услышал ее сигнал... Она передала мне важное послание... — Болдуин говорил как завороженный. Его почти перестало трясти, глаза открылись шире, а рот исказился.

— Ээ... — я не понимал, как реагировать на галлюцинации психически неуравновешенного человека, — Ну.. расскажи?.. наверное...

— БЕЖАТЬ! УБИРАТЬСЯ ПРОЧЬ! И НИКОГДА НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ К НЕЙ БОЛЬШЕ...

— Эй ты, а ну замолчи! — выкрикнул один из военных, — и без тебя тошно.

— Вот увидите, ещё увидите... — почти шепотом пробормотал Марк. — Нужно слушать заветы чёрной башни...

Оставшийся путь мы ехали молча. Нас встретил Форестер в мрачном настрое. Он переговорил с военными, а затем подозвал меня к себе:

— Уэйнрайт - за мной в штаб. Ты человек доверенный, и... — он обернулся на Марка, — кхм... стрессоустойчивый.

Когда мы отходили, я видел, как моего друга вновь отвели в лечебницу. Скорее всего военные тут же доложили о произошедшем.

— Райан, — продолжил начальник, как только мы зашли в его кабинет, — присаживайся. Никто другой не знает больше о всей картине творящегося в Антарктиде немецкого беспредела. Расскажи все, что помнишь. Нам нужно понять, кто за этим стоит и зачем.

— У меня у самого в голове каша, если честно... я уже ни в чем не уверен.

— Давай разложим всё по полкам. Мы видели заброшенные базы, так?

— Так. И они явно принадлежали рейху. Только вот последняя, перед Херксхаймом.. ее посещали точно уже после краха режима Борманна.

— Мгм... — Уильям задумался, — есть у меня очень серьёзные подозрения, что они вернулись туда не с проста.

— Вольксрайху точно нужны были наработки прошлых лет, — я подхватил мысль, — Судя по найденным отчётам, они раскопали нечто за гранью нашего понимания. Какой-то материал фигурировал в одном из отчётов...

— Значит... Он имеет стратегическую важность. И раз Херксхайм действует, есть вероятность, что в Вольксрайхе его уже применяют. Райан, нам нужно покопаться в новостях за последние несколько лет в поисках чего-то странного. Может так мы найдём зацепки.

Мы несколько часов читали архивы новостей, время было уже за полночь. Вдруг, на глаза мне попадётся статья, относящаяся к войне 4-х летней давности в Европе. Во Франции тогда происходила настоящая мясорубка, поехавшие традиционалисты подняли восстание и объявили о создании Третьей Империи. К счастью, удалось всё урегулировать. Но интересно было не это, а вмешательство передовых стран в конфликт: Империю активно поддерживала Япония со своим блоком, а легитимное правительство — соответственно США. Вольксрайх замечен не был, но ходили слухи о тайных поставках традиционалистам. В один из дней на базе легитимистов произошел взрыв, оставивший ровный круглый кратер диаметром 200 метров. Никаких следов радиации или других веществ, свойственных для оружия столь разрушительного. Но это даже не это самое удивительное. Независимые эксперты прикинули кривизну и поняли, что если бы взрыв произошёл на уровне земли, то кратер остался бы диаметром до ДВУХ КИЛОМЕТРОВ. Но из-за послевоенной разрухи дело замяли, списав на падение метеорита, да и потому что не смогли найти источник этого взрыва.

— Сэр! Мне кажется, я нашел нечто любопытное.

— Неужели… — устало пробубнил начальник, — я уж думал, что это была бесполезная затея. Показывай, что обнаружил.

Я подробно рассказал об этом инциденте, и мы стали думать.

— Хм... — Форестер задумался, — это, действительно, необычно, но мы не можем быть уверены, что это связано с работой в Херксхайме. Нужно больше информации. Я подам запрос на отправку группы расследования на территорию французского кратера.

— Думаете, это поможет?

— Любой сбор информации будет полезен. Может, что попадётся на глаза.

Уильям встал, походил по кабинету из стороны в сторону, потом резко остановился и посмотрел на меня. Его глаза заблестели, будто он только что придумал нечто гениальное.

— Итак. Уэйнрайт, — начальник приобрёл свойсвенную ему строгость, — ты разбираешься в устройстве средств перехвата сигналов и дешифровки?

— В целом да... Что вы задумали?

— Мы должны перехватить сигнал из самого Херксхайма. Я уверен, они отчитываются о своей работе лично Остерманн.

— А это не опасно? Если они узнают...

— В твоих интересах сделать так, чтобы не узнали. У нас должно быть оборудование для этого. По крайней мере можно будет так настроить.

— Хорошо, я займусь этим, — мое любопытство вновь взяло верх, хотя я подозревал, что пожалею о том, что не свалил, как только мы наткнулись на Херксхайм.

Мне выделили новое место работы, мою прошлую позицию на опорном пункте заняли военные. Они в том числе посоветовали Форестеру перейти на усиленное шифрование сигналов. У нас не было уверенности, что уже Херксхайм не следит за нами, поэтому предпринимались все меры предосторожности.

Прошла неделя. Стало очевидно, наше открытие все больше тяготило нас самих. Все выглядели подавленными, встревоженными. И не удивительно. Раз в день отрабатывались экстренные действия на случай нападения со стороны Херксхайма. Мы ожидали его в любой момент. Но они не приходили.

Ближе подходила полярная ночь, становилось темнее и холоднее с каждым днем. Иногда целый день шла метель, из-за которой видимость снижалась до предела. В такие моменты я иногда смотрел вдаль, пытаясь разглядеть хоть что-то. Казалось, что бронеходы Херксхайма стоят уже тут, наблюдают за нами сквозь метель. Просто стоят и наблюдают. Я старался отгонять такие мысли... получалось с переменным успехом.

— Райан. У меня для тебя новости, — начальник вошёл в мастерскую, где я сидел и настраивал свою "энигму", - пришли результаты из Франции.

— О, довольно быстро! — с интересом я повернулся к нему, но увидел, что он был... слишком спокоен, — что выяснилось?

— Не так далеко от кратера был еще похожий, не такой ровный. В нем еще тогда обнаружили спутник. И сейчас экспедиция подтвердила наличие обломков и в нашем загадочном месте.

— Но как?.. их же не было в отчётах того времени?

— Видимо, в суматохе просто не заметили. Мы наткнулись на ложный след. Нужно искать дальше. По крайней мере... это не было супероружие. Может оно и к лучшему, — Форестер хотел уже уходить, — а, точно. Что с результатами дешифровки?

— Да, пока никак… Сами видите, — я решил продемонстрировать белый шум и нажал кнопку включения. Но вместо него мы услышали... обрывки речи! Я начал срочно настраивать частоту и регулировать параметры, чтобы можно было разобрать разговор, и вот наконец...

_-_-_-_-_ (нем.)

— ...Превзошла все ожидания! Объект "Фреядента" версии 2.4 имеет повышенную мощность на 21% по сравнению с предыдущей моделью.

— Замечательно... Продолжайте работу. Ваши чудо-изобретения помогут вернуть Германии ее место под солнцем.

— Все благодаря вашему финансированию и вере в успех, Фрау Остерманн. Годы упорных исследований, начатых еще при Борманне, не пропадут даро...

_-_-_-_-_

Дальнейшая связь оборвалась. Форестер замер от удивления, и спустя где-то минуту молчания спросил меня:

— Я.. я надеюсь у тебя было записывающее устройство?

— Так точно... весь… весь отрывок был записан, - я вынул картридж с записанным разговором, — вот...

— Просто лучший… — начальник похлопал меня по плечу и забрал картридж, — я немедленно передам это в службу разведки. Мы стоим на пороге раскрытия тайны…

Уильям быстро удалился, оставив меня наедине с мыслью: "что это, блять, сейчас такое было?". Безрезультатно попробовав поймать еще сигнал, я покинул свое рабочее место и направился в архив, куда у меня теперь был доступ. Я всю ночь копался в нем, искал хоть что-то, за что можно зацепиться. Мне не давала покоя та воронка. Я не верю, что это просто спутник. Не может быть все так просто... но я ничего не нашел. "Фреядента... что же это такое? И ведь это очень важная вещь, раз создатель отчитывается об этом лично Эрике Остерманн. Зачем лидеру Германии это? Вернуть "славное" прошлое? Многие подозревали ее в симпатиях старому режиму, и возможно это правда, но она умело убеждает всех в обратном. Может Фольксфюрер готовит план возмездия... Либо я что-то не так понял и придумываю себе то, чего нет..."

Утром следующего дня я решил навестить Марка. По словам психотерапевта, его состояние ухудшилось: каждую ночь он что-то бормочет себе под нос, стучит по стенам и дверям, иногда с криками пытаясь убедить выпустить его и услышать его предупреждения.

— Постарайтесь сильно не провоцировать его… — с настороженностью сказала психотерапевт, — он сейчас очень нестабилен. Неосторожные упоминания ваших миссия могут спровоцировать усугубление его психики...

— Я постараюсь как смогу, — неуверенно ответил я. Было нервозно из-за страха еще сильнее навредить другу. Но попытаться разговорить его стоило.

— Честно говоря... — она задумалась, — будь это обыкновенный случай, я бы вас не пустила. Но у меня уже опускаются руки. Может у меня недостаточно опыта, но из того, что мне известно... ему ничего не помогает...

— Постараюсь помочь вам. Я также заинтересован в его выздоровлении.

Меня запустили в комнату к Марку, на что он тут же обернулся, и я увидел его красные невыспанные глаза.

— Райан! Ты пришел меня вытащить отсюда?! — его голос жутковато хрипел, а глаз периодически подергивался.

— Можно сказать и так. Но мне нужно с тобой побеседовать, — я старался говорить максимально спокойно, не обращая внимания на гнетущие внешние признаки, как самого Болдуина, так и его помещения.

— Да что говорить то! Ты же знаешь, я НОРМАЛЬНЫЙ и хочу лишь помочь всем! Предупредить об опасности, исходящей от Башни! А меня просто не хотят слушать, игнорируют. Заперли здесь, чтобы мои слова не дошли ни до кого. Чёрная башня нас перемолет, не оставив и следа о нашем существовании. Нам нужно донести это ВСЕМ.

— Марк, Марк, притормози коней. Может ты не знаешь, но мы больше туда не лезем.

— Это как?

— Экспедиций больше нет. Руководство решило, что стоит заняться защитой. И "башня" нас не атакует.

— ПОКА не атакует. Ты же, как и я, понимаешь, что в скором времени это произойдёт.

— Поэтому наша база сейчас укрепляется. Возможно, мы эвакуируемся в другое место.

— Ты продался Форестеру. ТЫ ИМ ПРОДАЛСЯ. ТЫ ИХ ЗАЩИЩАЕШЬ, А ОНИ НАС НА МЯСО ПУСТИТЬ ХОТЯТ.

— Тише, тише. Успокойся, Марк…

— Может тебя чёрная башня подослала? Тооочно... как я сразу не догадался... усыпить мою бдительность... чтобы... УБИРАЙСЯ ОТСЮДА! - Он накинулся на меня.

— Да больно оно мне надо! — я оттолкнул от себя, он с грохотом упал, — Ты безнадежен. Мне жаль.

Я вышел из помещения, закрыл дверь и сразу же услышал барабанный стук и крики. Психотерапевт понимающе посмотрела на меня и ничего не стала спрашивать.

На следующий день мне поступил приказ от Форестера — к моему удивлению, он решил продолжать проводить изучения заброшенных баз. Целью была выбрана следующая по часовой стрелке от нашего аванпоста. Меня вновь назначили связистом. Вскоре весь отряд явился на место сбора, мы сели в вездеходы и уехали в намеченную сторону. Дня почти не было, мы ехали в кромешной темноте, практически на ощупь.

Пока мы двигались, я несколько раз связывался со штабом в дежурное время. Все было в порядке, активности со стороны Херксхайма не наблюдалось. В целом предстояло обыкновенное исследование, которое я уже проводил.

Спустя довольно продолжительное время мы наконец доехали. Точку, конечно, выбрали довольно далекую, но не безынтересную. Выйдя, я сразу приметил несколько строений и вмезрший в лед грузовик старого образца. Затем, обойдя все места, вернулся в вездеход, чтобы доложить о прибытии и начале работ.

— База, я Радар, сообщаю, что на месте обнаружены три объекта типа "здание" и один типа "транспорт". Ведётся изучение, об окончании будет сообщено, прием.

— Радар, я база, вас услышал. Имеется дополнительная информация, не связанная с миссией, считаю нужным доложить, прием.

— Слушаю вас, база, прием.

— "Индивид номер 43" покончил жизнь самоубийством... прием.

— Вас понял... конец связи.

У меня будто потемнело в глазах. Даже не заглядывая в переговорную таблицу, я прекрасно понял, о ком речь. Что стало с Марком... это просто кошмар. Активный энтузиаст сгорел на глазах от одного вида этой "чёрной башни". Это ненормально... и ведь он такой, как я понял, не один. Я видел еще как минимум три палаты, где по всей видимости лежали такие же... Мы все проходили проверку на стрессоустойчивость, отбор был действительно серьёзный. Не могли просто так посходить с ума подготовленные люди...

От плохих мыслей меня отвлек один из группы.

— Так, связист, — он посмотрел на меня и на пару секунд задумался, — да, правильно, пока тут и находись. Мы сейчас соберём всю информацию, разложим ее и тебе передадим. Нам минут 20-30 работы осталось, не больше.

— Хорошо, жду вас. Мне заглушить машину?

— Да, лишним не будет, че зря топливо расходывать? Глуши. Во, молодец. Вроде всё... тогда бывай!

Я не успел ничего больше спросить, как он закрыл дверь. Хотелось выйти, прогуляться, помочь ребятам. Да и хоть какая-то работа отвлекала от плохих мыслей. Смотря в окна на эту тьму... становилось не по себе. Особенно учитывая начавшуюся метель, которая с каждой минутой становилась сильнее и уменьшала видимость в даль. Я старался себя успокоить, но тревога была действительно сильная.

Наконец этот же мужчина открыл дверь и передал всё, найденное на базе.

— Ну смотри, здесь у нас две папки документов, с отчетами всякими, я в этом не шарю. И еще вот такую штуку мы нашли, — достал карманные часы с немецким орлом на крышке, — я бы себе такую побрякушку забрал, но по протоколу не положено. Короче, докладывай там начальству и поедем обратно.

— Ничего себе сувенирчик, надо будет уломать начальника оставить его тебе

— Кстати да... Ты ж с ним на короткой ноге, может подсобишь как-нибудь в этом вопросике? А я в долгу не останусь.

— Без проблем, по приезде поговорю с ним.

— Договор? Договор.

Я начал изучать документы. В них вновь были сведения об изучениях того материала. Вроде тут было написано что-то про сверхэнергоемкость и сверхпроводящие свойства при высоких (по меркам сверхпроводников) температурах. Интересно... что за штуку здесь раскопали немцы. Наверняка именно поэтому они и вернулись сразу, как появилась возможность. Ладно, отставить домыслы, нужно выполнить работу.

Я завёл машину. Она поддалась не с первого раза, но все же запустилась. Включил радиостанцию.

— База, я Радар, передаю сведения. Были найдены отчёты, дополняющие ранее изученные документы. В целом более ничего интересного, подробнее доложим по прибытии, прием.

— ...

— База, я Радар, как слышно, прием.

— ...

— База, я Радар, ответьте, прием.

— ...

Связи нет... Метель? Неужели настолько сильно она мешает связи? А что, если на основную базу напали? Нет, это не могло случиться так скоро после нашего отъезда, да и они бы сообщили... Не нравится мне это всё. Но, в любом случае, надо срочно рассказать остальным.

Я вышел из машины и подошел к лидеру экспедиции.

— Товарищ командир, у меня ЧП, — подошел я с абсолютно бледным лицом.

— Уэйнрайт, что случилось?

— Связи со штабом нет.

— Как нет?

— В прямом смысле нет. Не отвечают.

— Может... из-за погоды? — Было заметно, как глаза командира выражают тревогу

— Не знаю. Такое вполне возможно. Что будем делать?

— Хм... Как вариант, нужно остаться здесь до окончания метели, и вновь попробовать связаться. Ты ведь тоже думаешь, о чем и я?

— О том, что основную базу могли атаковать?

— Именно... По крайней мере, здесь мы в относительной безопасности, поэтому лучше пересидеть. Дождёмся сигнала от них, чтобы понять, что с ними всё в порядке. И тогда уже двинемся обратно.

— Вас понял. Мне вернуться в машину?

— Да, заглуши ее, и возвращайся сюда. Можешь походить по базе, свежим взглядом все посмотришь.

Я выполнил указания и пошел в одно из строений. Это был жилой модуль с 3 комнатами. В целом, ничего примечательного тут не было. Правда теплоизоляция за 30 лет без ухода оставляла желать лучшего. Не успел даже несколько минут походить, как ко мне подбежал кто-то очень взволнованный.

— Ты же связист, да?

— Именно, что-то случилось?

— У меня рация не работает. Мы с коллегами проверили, связь даже в 2 метрах в помещении установить не удаётся. Что это значит?

— Чёрт... это не хорошо. А вы точно всё правильно делали?

— Ну... Вроде?

— Пойдем, я сам все проверю. Не стоит наводить панику раньше времени, — сказал я, но внутри как будто всё сжималось. Нехорошее предчувствие.

Мы нашли его приятеля, они вручили мне эти радиостанции, и я начал проверку.

— Ну что там? - спросил меня один из них, явно озадаченный происходящим.

— Мда... - Я смотрел на рацию, которая действительно не ловила сигналы даже на таком близком расстоянии.

— Что?

— Вы молодцы, что заметили. Пойдём доложим начальнику.

Эта ситуация очень сильно меня озадачила. Такие помехи не могут быть вызваны лишь плохой погодой. Слишком уж интенсивными онм должны быть, чтобы так экранировать радиоволны. Тут должен быть другой механизм. Будто кто-то намеренно глушит связь в районе...

— Товарищ командир!

— Связист, я же сказал, что тебе делать.

— Это срочно. Очень. — я показал на напарника, стоящего с рацией в руке, — он вам все расскажет.

— Товарищ командир, связь не работает! Сколько я не пытался, даже в помещении рации отказывают принимать сигнал.

— Ты уверен?

— Это действительно так, — мне пришлось вступиться, — я лично проверил работоспособность оборудования. Вернее, её отсутствие. Помехи столь сильны, будто...

— Я понял вас, — он перебил меня и сильно нахмурил брови, — позвать всех к машине, будем готовиться к отъезду. Скорее всего нас засекли. Нужно срочно уходить.

Началась небольшая суматоха, все были взволнованны, что не удивительно, учитывая выяснившиеся обстоятельства. Я старался не поддаваться панике и успокаивать остальных. Все-таки, мы вовремя заметили это и оперативно сейчас покинем локацию.

Мы все по очереди залезали в вездеход, стараясь не толкать друг друга, но кто-то наверняка получил пару синяков во время суеты. Мехвод начал заводить машину — она не поддается. Второй раз попробовал — не получается. Он выругался на машину, как будто это должно было помочь. Третий раз — результата снова нет. В салоне начала сгущаться атмосфера тревоги. После чего он, казалось, мгновенно выпрыгнул из кабины — пошел проверять двигатель и другие составляющие.

Минуты ожидания тянулись как часы. Мы все сидели как на иголках, ждали, когда же он все починит, чтобы наш отряд наконец свалил с этой базы и как можно быстрее. Началась ругань, люди громко возмущались, некоторые начинали спорить между друг другом. Я же просто смотрел куда-то в точку и ждал, когда же это всё закончится и мы спокойно поедем обратно. Очень не хотелось застрять здесь надолго, учитывая нависшую над нами угрозу.

Мехвод, вернувшись, посмотрел на нас разочарованно и произнёс: "у нас сгорела электроника. Практически вся. Аккумулятор тоже вышел из строя. Чтобы это починить нужны заводские детали, которых у нас, очевидно, нет. У меня всё."

Шум мгновенно стих. За секунду шум в машине сменился гробовой тишиной. Вот тут уже точно всех охватил ужас неминуемого. Я отказывался это принимать, и предложил ему помощь, чтобы разобраться с этим и может как-то ее завести. Мы всех выгрузили и стали копаться в компонентах. Нашему удивлению не было предела: как будто кто-то намеренно выжег половину всей электроники. Но как? Как такое возможно?!

Еще некоторое время я непонимающе смотрел на уничтоженный двигатель. Осознав бесполезность данного мероприятия, я покинул вездеход и побрел в одно из зданий, зашёл в комнату и сел на кровать, вернее на то, что от нее осталось. Неужели сейчас все и закончится? Нас просто так поймали в ловушку? Так просто? И что с нами сделают? Дай бог, чтобы просто расстреляли.

А может мы зря накручиваем себя? Развели панику из-за нерабочей рации и движка. Может это лишь совпадения? Но слишком тогда удачные эти совпадения...

Энтузиазм окружающих тоже стремительно падал. Люди бесцельно бродили по базе, пытаясь придумать хоть какой-то выход из ситуации. А я просто сидел. Не знаю, в тот момент на меня напала какая-то смертная тоска, что я не мог думать ни о чём, кроме как о плохом. Правду говорят, что ожидание смерти хуже самой смерти. Я это испытал на себе по полной. Мы не знали, когда ждать нападения. Да и будет ли оно? Может они решили нас заморить голодом. Запасов то мы взяли не так много. Вопросов больше, чем ответов.

Метель только усиливалась. Идти пешком куда-то равносильно суициду, хотя пара отважных людей так все же поступили. Я прижался к холодной стене и закрыл глаза. Вокруг царила тишина, все стихли. По всей видимости приняли свою судьбу. Так прошёл Час. Второй. Вскоре меня проведал мехвод.

— Как ты? — спросил он

— Сам видишь, — пробубнил я, — сижу, смотрю в стену уже два или три часа.

— Вижу, вижу... — мужчина присел рядом со мной, — Как думаешь, это все проделки немцев?

— Убежден в этом. Не может метель, даже самая сильная, иметь такие... последствия? Либо же мы наткнулись на аномалию, во что я не верю. А ты, смотрю, полон энергии.

— Я всегда надеюсь на лучшее. Меня по жизни везунчиком называли. Поэтому я и не волнуюсь. Всё обойдётся. Даже из такой сложной ситуации можно найти выход. Командир до сих пор работает не покладая рук, а ты тут сидишь. Хоть бы помог.

— Не вижу смысла. Вот честно. Я рад за тебя, но не разделяю твоего оптимизма.

— Как знаешь. Я лишь поддержать хотел.

— Спасибо на этом, но сейчас мне оно не нужно. Ступай. Дай мне побыть одному, наедине с мыслями.

— Ладно. Удачи не окоченеть.

Он ушел, слегка хлопнув дверью. Хоть этот визит и не принес ничего полезного, на удивление я слегка стал меньше тревожиться. Может все-таки он прав? Не знаю. Время покажет.

Сидя на полу у стены, я почувствовал слабую вибрацию. Сначала я не придал этому значения, но она с каждой минутой все усиливалась и усиливалась... Потом вдруг пропала, а после - резкий хлопок и крики сослуживцев. Похоже... Началось. Я даже не двигался, но слышал все, что происходит снаружи. Многих застали врасплох, судя по звуку выстрелов... их больше нет. Смерть пришла — Херксхайм ее принес нам. На кой черт я вообще согласился на эту работу. Сидел бы себе на обычной зарплате, да уж лучше так, зато жив остался бы.

Выстрелы внезапно стихли. Слышу шаги — похоже немцы идут, осматривают результат своего творения - куча безвинных трупов. Сейчас и по мою душу придут. Я уже слышу их болтовню недалеко от здания, где я нахожусь прямо сейчас.

— Friedrich, warum zum Teufel hast du alle erschossen?

(Фридрих, какого черта ты всех перестрелял?)

— Was ist denn los? Wir führen eine Reinigungsaufgabe durch.

(А что такое? Мы выполняем задание по зачистке.)

— Und du hast vergessen, dass, wenn wir nicht wenigstens ein paar Leute am Leben haben, uns Silberstein den Kopf abreißen wird! Verstanden? Es ist sicher, dass jemand in den Gebäuden geblieben ist, schau nach. (А то, ты забыл, что, если мы хотя бы пару людей не приведём живых - нам Зильберштейн бошку оторвет! Понял? Наверняка в зданиях кто-то остался, иди проверь.)

Дверь распахнулась и шаги послышалось в коридоре. Скоро они дойдут до меня и всё — моя песенка спета. Проверяют каждую комнату, хах. До чего же дотошные.

В проходе показался солдат. Он увидел меня и направил оружие в мою сторону. Я инстинктивно поднял руки. Немец не стрелял. Чего-то выжидал. Странно. Он жестом приказал мне подняться: пришлось послушаться.

Меня вывели, надели наручники и посадили в их бронемашину. Спустя 5 минут ко мне добавилось еще два человека, среди которых был тот самый, который часы хотел забрать. Мы с ним переглянулись, недоумевая с того, что происходит. А вот мехвода не было — все-таки везение рано или поздно заканчивается. Неужели нас взяли в плен. Но для чего? Выкуп? Сомнительно. Если я ошибаюсь, из одного отряда уже брали пару человек в плен, но... они так и не вернулись.

Поток моих мыслей прервал оглушительный рев двигателя немецкого бронетранспортера. Всю дорогу мы ехали молча, лишь двое немецких солдат о чем-то постоянно шептались.

Путь казался мучительно долгим. Неужто они везут нас к самому Херксхайму? В целом, это было похоже на правду. Куда еще немцы могут увести пленных? Не в "Народную Империю" Германии тащить же нас.

Броневик остановился. Из-за отсутствия окон было совершенно непонятно, что происходит снаружи. Снаружи еле слышно было какую-то речь на немецком. Когда они о чем-то договорились, с грохотом и скрипом заработал какой-то механизм. Как только он встал на стопор, мы вновь двинулись вперед: по всей видимости это были массивные металлические ворота.

Проехав еще несколько минут, мы окончательно остановились и нас стали по одному выводить. Я осмотрелся и был поражен: Чёрные массивные стены с наблюдательными башнями, множество небольших и средних построек, которые были то ли исследовательскими центрами, то ли жилыми модулями. А посередине грандиозно возвышалась "Чёрная Башня" — Сердце Херксхайма. По всей видимости главный офис и место принятия решений. Все вокруг напоминало небольшой город в строгих черно-серых тонах и необычной архитектурой, обусловленной экстремальными холодами этой местности.

Нас вели к Башне. Была видна некоторая настороженность или даже нервозность со стороны немцев. Один из них нервно нажимал на кнопки своей рации, пытаясь с кем-то связаться, другой активно жестикулировал, третий объяснял четвёртому что-то, будто указывая на его некомпетентность. Хотя может это всё додумки моего бурного воображения.

Мы подошли к входу. Ничего не происходило — двери не открылись. Повисла давящая тишина. Немец с рацией вдвое активнее стал жать на неё. У них что-то пошло не по плану. Но было сложно понять, что именно. Чего они все так трясутся и суетятся, как будто они в плену, а не мы. Мои товарищи по несчастью переглянулись между собой в недоумении, потом посмотрели на меня. Я лишь пожал плечами. Никто ничего не понимал.

За дверьми послышался шум. Потом трехсекудное шипение воздуха, и они наконец открылись, и пространство за ними залило нас ярким светом, что я даже не сразу разглядел три фигуры, приближающиеся к нам.

Было очевидно, что посередине шёл главный, а по бокам были охранники. Я чутка оглянулся: остальные работники станции как будто вжались в стены. Наконец они подошли к нам достаточно близко и мне удалось разглядеть их: сопровождающие были одеты в чёрные утепленные костюмы с красными элементами, которые выделяли их на фоне остальных сотрудников, а также за спиной было довольно современное оружие. Центральный также носил чёрную форму, фуражку, на груди висела рация. Сам он был худощавым, лицо грубоватое, с морщинами. И взгляд: смотрел он на нас, как хищник на жертву. В общем от одного его вида веяло чем-то нехорошим.

— Приветствую вас, дорогие гости нашего замечательного Нойе Херксхайма, — заговорил на английском тот, что посередине, — Я, Эрих фон Зильберштейн, начальник данной станции. Человек скромный, поэтому не люблю, когда некоторые называют меня "архитектором нового мирового порядка", хотя и понять их безусловно могу. Прошу простить моих тупоголовых подчинённых, что заставили вас ждать лишние минуты. Хотя вам это, думаю, даже на пользу... Не будем больше задерживаться, сейчас мы пройдём в главный корпус всей антарктической миссии. Не стойте же как столбы.

Он загадочно улыбнулся и развернулся, пройдя обратно в здание. Охрана держала с нами зрительный контакт и всех троих повели внутрь здания.

Я думаю, что подобный перфоманс вызвал, мягко говоря, удивление не только у меня. Не такого ожидаешь уж точно. "Гости дорогие"... Здесь точно что-то не так. Было в его взгляде и словах что-то... безумное. "Архитектор нового мирового порядка"...

— Что ж, — перебил мои мысли Зильберштейн, — думаю вам не терпится узнать подробнее, что происходит на нашем ледяном континенте на самом деле? А мне не терпится посмотреть на ваши изумленные и восторженные лица. Есть у кого вопросы?

— Да, есть, — сразу откликнулся "мужчина с часами", — какого черта вы вообще здесь забыли? Зачем вам это всё?

— Самый банальный вопрос... — с наигранной досадой произнёс начальник, — Но от того не менее интересный. А что вы уже знаете о нашей миссии?

— Не положено врагу докладывать о таком, — резко оборвал его мужчина.

— Как жаль. Как жаль, что ваше геройство бессмысленно. Ведь нам давно известно все то, о чем вы знаете. И вы... знаете непозволительно много. Полагаю, в течение следующей недели от всей вашей экспедиции ничего не останется, такова наша работа.

— Подонок! Нас убей, но остальных не трожь!

— Сама наивность. Вы прекрасно знаете, что любое секретное дело требует отсутствия свидетелей? Зря вы сюда полезли. А теперь отвечу на твой вопрос. Еще в 60-е года учёные Рейха обнаружили во льдах Антарктиды особый минерал, названный Уберкрайтом. Он обладал уникальными свойствами: огромной энергоемкостью и высокотемпературной сверхпроводимостью. Но из-за поражения по Второй Западнорусской Войне и краха режима Борманна, все исследования были приостановлены. И вот, благодаря стараниям Эрики Остерманн, исследование Антарктиды и этого вещества получило вторую жизнь. Оказалось, что этот минерал отлично подходит для создания неядерного оружия массового поражения — так называемых Фреядент. С их помощью Германия вновь сможет диктовать условия миру.

Нас подвели к большому стеклянному лифту, в который мы все зашли, и он медленно поехал наверх, пока Зильберштейн продолжал свой странный монолог. Двое охранников сзади уныло вздохнули — по всей видимости слышат его уже не первый раз. Я огляделся по сторонам: внутри все было выполнено в белых тонах, что сильно контрастировало с внешней чёрной обшивкой всех зданий.

— Просто вообразите себе, что этот огромный кусок льда хранил в себе такую потаённую силу! И только благодаря гениальности наших учёных и моему мудрому руководству эта сила стала доступна человечеству.

— Герр Зильберштейн, — перебил его один из подчиненных, — вы просили доложить о завершении испытаний установки VK.3-1.2 Psychokraft.

— И каковы успехи?

— Эффективность 87,4%, что выше ожидаемых показателей. Изменение сознания у испытуемых достигнуто на 65-70%. Установка полностью готова к выполнению боевых задач.

— Прекрасно... — он развернулся к нам, — Мои дорогие гости, вам сегодня определенно повезло. Вы стали свидетелями очередной победы немецкой научной мысли! — он сделал паузу, после чего спросил, — Почему я не вижу радости на ваших лицах?

— А почему мы должны радоваться вашей очередной безумной затее?

— Потому что это называется не "безумием", — рассмеялся начальник, — а гуманностью. Зачем убивать людей на поле боя, если можно просто воздействовать на их психику, пока они перестанут быть дееспособными?

— Это же превратит их жизнь в ад...

— А мне какое до этого дело? Скажите спасибо, что никчёмные жизни ваших товарищей будут сохранены. Кстати, об этом... прямо сейчас, когда мы доберёмся до последнего этажа, я отдам приказ о ликвидации вашего присутствия в Антарктиде. Десятки броневиков и сотни солдат окружат ваше основное месторасположение, а Psychokraft сломает любую возможность к сопротивлению. Никто и никогда не узнает о том, что происходило на этом материке.

Лифт остановился и перед нами открылся почти панорамный вид с последнего этажа. В дали красно тлел вечный закат, который стал заметен на стометровой высоте.

— Красиво, не правда ли? — сказал Зильберштейн и вздохнул, — Каждый раз этот вид завораживает сознание.

— Для чего вы нам это всё показываете? — наконец задал я свой первый вопрос.

— Видели бы вы свои лица... лица тех, кто искал истину, и наконец до нее добрался. Особенно ты, — он указал прямо на меня, — по тебе видно, как ты с глазами подростка впитывал всю ту информацию, что я говорил. Каково узнать такое?

— Я... даже не знаю. Я многое читал из источников, когда изучал... А та воронка во франции... это случаем не?..

— А ты умнее, чем я думал, — изумленно перебил меня начальник станции, — раз смог сопоставить услышанное с прочитанным. Да, как я знаю, это и было первое испытание нашего оружия. Хвалю, что смог догадаться.

— Спасибо... наверное?

— Знаешь, наверное, грустно осознавать, что вся эта открывшая тебе глаза на мир истина больше никогда не покинет пределы Нойе Херксхайма?

— Вы в этом так уверены? — спросил "мужчина с часами", — из любой тюрьмы можно сбежать, рано или поздно пленных станет слишком много. Даже из концлагерей люди умудрялись сбежать!

— Мой юный друг... а ты не задался вопросом, где же находятся предыдущие пленные?

— Наверняка сидят в одиночных камерах где-то в подвалах этой проклятой башни!

— Отнюдь. Хотите, я вас сейчас к ним отведу? Как раз по плану уже пора вам встретиться.

— Конечно! У меня в той экспедиции товарищ как раз пропал. С ним все в порядке?

— Сейчас сам все увидишь. Охрана! Выведите их на смотровой мостик.

Нас вывели на открытый длинный и широкий черный мост без каких-либо ограждений. Он как будто довольно плохо предназначен для безопасного осмотра местности... Зильберштейн стоял позади у самых дверей и наблюдал, как нас ведут к центру.

— Мои дорогие гости, вот и подошла к концу ваша экскурсия по нашей замечательной базе. К сожалению, вы знаете теперь слишком много, чтобы вас можно было отпускать, поэтому... Кто там хотел поскорее увидеть своего товарища... Сейчас вы встретитесь. На небесах.

— Что?!

— Прыгай. Да-да, прям вниз. Если дёрнешься — получишь пулю в лоб.

— Нет! Я не буду этого делать! — он попытался побежать в сторону начальника.

*выстрел*. Мёртвое тело мужчины мешком упало на мост. К нему подошел охранник с столкнул в пропасть.

— У кого-то есть еще возражения? — с иронией спросил Зильберштейн, — Лучше уж под конец ощутить невероятные эмоции от падения в бездну, чем банальный расстрел. Да и мне не так весело будет. Так, ты (он указал на оставшегося моего напарника) следующий. Не разочаруй меня.

Он смотрел на охранников максимально поникшим взглядом. Теперь все стало на свои места. Зильберштейн не глупец, он изначально понимал, что ведёт нас в один конец, и поэтому мог рассказать нам все, что угодно. Ему нравится видеть то, какой спектр эмоций мы переживаем. Больной ублюдок. Из-за него пострадали мы все. Все, кто согласился на эту экспедицию и все те, кого сюда направили. А наши семьи даже не будут знать, что с нами случилось. Пропал без вести на ледяном материке. Просто кошмар.

Он спрыгнул. Теперь по всей видимости мой черёд.

— Ты вроде не глупый. Знаешь, что нужно делать.

— Знаю, — ответил я, и в последний раз посмотрел на красивый багряный закат.

Шаг. Второй шаг — и вот я уже на краю, смотрю вниз. Рассматриваю то, что осталось от моих товарищей на специально подготовленной площадке. Немцы даже в Антарктиде нашли способ промышленных убийств.

— Что стоишь?! — орал Зильберштейн

А я не мог пошевельнуться. Я никогда не отличался особой храбростью, и здесь, даже понимая всю абсурдную суть ситуации я не мог сделать шаг.

Оказывается, за минуту до смерти вся жизнь действительно проносится перед глазами.

Послышались шаги. Я обернулся... и в этот же момент меня столкнул охранник. Прямиком в бездну.