Суперкоманда Тинейджеров Ультра 9000

Глава 1

Солнце садилось за панельки. Из распахнутых окон неслось сразу всё: местные пацаны заслушивали до дыр кассету с «Modern Talking», чей-то пьяный мат, лязг трамвая где-то за гаражами и гул моторов.

У ларька на углу толклись гопники в малиновых олимпийках — напомаженные, с причёсками «а-ля Карлсон», — цедя «Пепси-колу» из стеклянных бутылок и бросая взгляды на проходящих мимо кудрявых девчонок в лосинах.

В метрах тридцати от них возле одной из панелек стояли три двухметровые насекомоподобные фигуры в таких же олимпийках, которые еле налезали на них. Существа были покрыты хитином, имели фасеточные глаза и верхние конечности, напоминающие клешни.Пришельцы просто стояли и просто курили, не обращая внимание ни на кого. Пока землянин выкуривал одну сигарету, насекомые-переростки успевали употребить шесть.Обыватели уже не пытались понять их повадки и обычаи. Но до сих пор побаивались, и старались лишний раз не пересекаться.

Видеосалон «Космос» сиял самодельной неоновой вывеской, приглашая на вечерний сеанс — «Крестный отец», «Рэмбо: Первая кровь» и «Звёздные войны». Всё на пиратских VHS.

Москва 1984 года дышала странной смесью советских трущоб и лихорадочной западной свободы — дёшево, крикливо, ядовито и отчаянно.

Андрей открыл глаза. Он лежал на продавленном раскладном стуле в комнатушке, которую здесь называли «гримёркой», — бывшая подсобка овощной базы с облупившейся краской и запахом прелых кабачков. Были бы они звёздами, разметили бы их в месте получше. Но они расходники. Поэтому на них вполне можно сэкономить.

Стены подсобки были заклеены плакатами. «Miami Vice», он же «Полиция Майами», с Доном Джонсом и Филиппом Томасом. «Ремингтон Стил» с Пирсом Броснанон. Андрей считал, что тот больше подходил на роль Бонда, чем старый Роджер Мур.Майкл Джексон в белой шляпе. Иосиф Кобзон с микрофоном в руках.

За фанерной стеной гудели генераторы, матерясь, перекрикивались осветители, а из динамиков доносился бодрый голос продюсера: «Всем! Прямой эфир через час! Выходим на точку!»

Андрей сел, растирая затёкшую шею. Днём они тестировали синхронизацию имплантов. Потом спортзал, чтоб не расслаблялись. Потом снова тестирование, на всякий случай. Потом был инструктаж. А потом он просто вырубился — усталость навалилась, как бетонная плита. Одно и то же почти каждый день.

На парне уже был надет «боевой костюм» — обтягивающий комбинезон ядовито-красного цвета с серебристыми вставками, символизирующими «огненную стихию». Ткань — дешёвый нейлон, пошитый в подвале бывшего НИИ. Костюм парил, вонял химией и врезался в подмышки, но на телеэкранах выглядел вполне геройски.

Андрей был Огненным Рейнджером, капитаном «Суперкоманды Тинейджеров Ультра 9000». Слыша это, он каждый раз морщился. Дурацкое название,считал он и не только. Лицензию купили у американцев — оригинал «Teenage Task Force Ultra 9000».Название нашей адаптации вполне устраивало американцев. Более того, они сами требовали назвать нашу версию именно так.

Вообще, тинейджером можно быть до 19 лет. А участникам команды уже за 20. Но всем плевать.

Рядом на таких же стульях спали остальные. Лёня по кличке Турбо — коренастый, с вечно недовольной физиономией. Бывший грузчик, щеголявший в белых кроссовках «адидас». Его импланты, выращенные из хитиновых волокон саранчи, позволяли бегать быстрее любого спринтера.

Вика — Техна, худенькая девушка с синяками под глазами, способная усилием воли взламывать инопланетные замки. Её нейроинтерфейс был скрещён с человеческой радиотехникой. Она любила напевать «Material Girl» и носила ярко-розовые гелевые браслеты.

Димон — Дима Звягинцев, Молот. Высокий блондин с ввалившимися щеками. Его руки благодаря гибридным мышечным усилителям могли крушить бетон, но сейчас они просто дрожали. Он когда-то мечтал стать рок-звездой, а теперь рекламировал водку и сигареты. В принципе, разница небольшая.

Дима дышал тяжело, с присвистом. Он с трудом выдерживал бешенный темп съемок. Продюсеры не нашли ничего лучше, как подсадить его на «пыльцу» — наркотик из спор саранчи, — чтобы он выглядел в кадре бодрым. И это работало какое-то время. Но последнюю пару недель он стал выглядеть сильно хуже, даже гримёры не особо помогали.

Шоу называлось «Суперкоманда Тинейджеров Ультра 9000». Транслировалось с понедельника по пятницу вечером в прямом эфире. Никаких репетиций, никаких дублей — только актёры, камера и очередные трущобы, наполненные саранчой.

По легенде, четвёрка героев сражалась с бандой инопланетян «Чёрные клешни», возглавляемой таинственным Ксеновульфом Инферно. Страна, прильнув к телевизорам, верила, что московская молодёжь реально защищают город от засилья саранчи. И это было почти правдой — с той лишь разницей, что настоящих бандитов-пришельцев для шоу поставляла милиция, обещая скостить срок, и стычки случались самые что ни на есть настоящие, в прямом эфире.

А Ксеновульфа Инферно,их главаря, просто придумали для шоу — его роль исполнял заслуженный артист Большого театра Борис Петрович Абдулов.

— Подъём, бездари! — заорал в дверях Лёня, нахлобучивая шлем с нашлёпками-«ускорителями». — Если через пять минут не выйдем, Палыч нас всех трахнет! Кроме Вики, скорее всего. Идём и улыбаемся, как Человек-паук и его удивительные друзья-дегенераты!

Дима открыл мутные глаза, кивнул.

За окном гримёрки — серое небо над панельками Южного Бутова. Район безработных работяг, гопников, обшарпанных ларьков и вечной разрухи. Но даже сюда просочилась мода с Запада: напульсники, бумбоксы на плечах, из которых несётся «А-ха» и «Скорпионс». Девушки крутят химическую завивку и красят волосы в неестественно-рыжий. Капитализм обещал красивую жизнь, но большинство получало лишь нищету и бесперспективность, разбавленную яркими фантиками импортных товаров.

С 1975 года, когда на Землю упал огромный корабль саранчи, всё пошло наперекосяк. Это не было вторжение, которыми пугали людей в американских фильмах. Это была авария. Корабль развалился на три части, и пришельцев разбросало по свету — Сибирь, Мексика и Африка.

США подсуетились, быстро построили для них концлагеря, обозвав их "зоны временного проживания" и стали вовсю изучать и внедрять технологии. Советская Россия по идеологическим причинам, попыталась изучить культуру пришельцев и сделать из новоприбывших на планету пролетариев. С изучением и внедрением технологий пошло не очень — «производственных мощностей» не хватило.

Было совершено слишком много ошибок. Политический кризис, экономический кризис, и в 1981-м СССР развалился. Разгорелись региональные конфликты.

Кто-то считал, что даже без пришельцев СССР не протянул бы больше 15 лет. Своих проблем хватало. Но этого уже никто и никогда не узнает.

В Россию хлынули американские фильмы, джинсы, жвачка, видеомагнитофоны — и вместе с ними дикий капитализм, инфляция, безработица. Выживали как могли. Андрей год назад смог подписать контракт на участие в шоу, чтобы оплатить лекарства матери. Остальные — кто из-за долгов, кто от безысходности.

Команда вышла на точку — в обшарпанный двор между панельками. Здесь всё было настоящим: битый кирпич под ногами, ржавые гаражи, граффити на стенах, покосившаяся трансформаторная будка с облупившимся плакатом «Покупайте советское», на который кто-то баллончиком нацарапал «Buy American». Декораторы пригнали полусгнившую копейку и запорожец. Они скоро понадобятся.

Операторы с громоздкими камерами уже стояли по местам, звуковики поправляли микрофоны на удочках, продюсер Антон Палыч,усатый дядька в импортном спортивном костюме, сидел в наушниках и мониторил картинку из передвижной аппаратной — старого фургона «РАФ», набитого мониторами и проводами. Из фургона доносился бодрый ритм «Don't stop me now» от группы Queen — Палыч включал её во время подготовки к съёмкам, чтобы персонал бегал пободрее.

— Эфир пошёл! — закричал он. — Вы в кадре, работаем, орлы! Покажем Голливуду Кузькину Мать!

Камеры зажглись красными лампочками. Андрей уже максимально фальшиво улыбался. Лёня достал пачку «Red Apple» — алые буквы на белом, — щёлкнул зажигалкой. Пачку сигарет он держал так, чтобы на камеру было отчётливо видно название и логотип. Это было прописано в контракте.

Все четверо закурили, красиво выдохнули дым в объектив, стараясь выглядеть как герои боевиков с видиков. Это тоже было прописано в контракте

— Неприятности уже нас заждались. — бодро сказал Андрей, и сигареты полетели в урну. — Погнали!

Дальше — импровизация. Из-за гаражей с лязгом выскочили пришельцы. Они не играли: плевались кислотой, разъедавшей асфальт, лязгали челюстями и бросались в драку всерьёз.

Пошла жара!Импланты делали своё дело: Андрей метал сгустки плазмы, Лёня смазывался в скоростную атаку, Вика дистанционно глушила их биотех-импланты, Дима крушил панцири кулаками. Всё по-настоящему — синяки, кровь, хруст хитина. Оператор в кожаной жилетке ловил каждый момент, его камера скользила, наезжала крупно на лица, выхватывала драматичные ракурсы.

Дима, несмотря на своё состояние, мобилизовался и бросил пару врагов в подготовленные автомобили. Это нужно было для большей зрелищности. Стёкла выбиты, несколько вмятин. Машины оказались крепкими. Отечественный автопром не так плох, как о нём говорят.

Когда-то Андрей любил западные фильмы. Крутые герои сражаются с не менее крутыми злодеями. Те если не брали крутостью, то хотя бы брали числом. На экране это выглядело динамично, зрелещно, по-своему эстетично. Зритель сопереживал героям и чувствовал глубокое удовлетворение, когда они одерживали победу.

Но когда Андрей сам оказался таким героем, пусть и формате дешёвого шоу,он ощутил нечто совсем иное. Жара, духота, неудобные костюмы, синяки, кровь, грязь, усталость. И абсолютная бессмысленность. Проза жизни в мире грёз. Андрей понял, что кино ему нравится только на экране.

Наконец на фоне темнеющего неба, на крыше одноэтажного алкогольного магазинчика «Водяной», возникла фигура. Чудовищный инсектоид в чёрном панцире, с огненными прорезями глаз и уродливой чёрной металлической короной. Борис Петрович Абдулов, заслуженный артист, в свои шестьдесят лет стоял на ветру, размахивал бутафорскими клешнями и беззвучно разевал пасть.

Из динамиков, расставленных по двору, разнёсся скрежещущий голос.Георгий Давыдович Шевченко, тоже заслуженный, из фургона с микрофоном, мастерски изображал речь инопланетного злодея, подражая интонациям Вейдера, но с одесским акцентом: «Жалкие людишки! Вы посмели бросить вызов повелителю Чёрных клешней! Я, Ксеновульф Инферно, сотру вас в порошок!»

— Сейчас получишь своё! — пафосно крикнул Андрей. — Команда — «Финишное глушило»!

Четвёрка встала в круг. Импланты синхронизировались, выбросив волну энергии. Они целились так, чтобы волна прошла рядом, но не задела актёра. Ксеновульф пошатнулся (Борис Петрович схватился за ограждение), выкрикнул поток проклятий и исчез в клубах дымовой завесы — его просто втянули за декорацию на тросе.

— Эй, Инферно, увидишь свою прабабку, передай ей привет! — бросил Андрей в сторону крыши магазинчика, где уже не было никакого Инферно.

Вся команда наигранно засмеялась.

— Водка! — скомандовал Палыч в наушники.

Тут же ассистент выкатил столик с бутылками «Деникин». Этикетка — двуглавый орёл и золотая надпись. Андрей поднял стакан:«Ну, за победу! Наша беленькая — самая лучшая!» Ребята чокнулись, выпили. Опять смех, хлопки по плечам. Красная лампочка на камере погасла — эфир кончился.

И мгновенно всё смолкло. Вика устало стащила шлем, Лёня закурил уже обычную «Приму». Андрей оглянулся на Диму: тот стоял на коленях, лицо серое, из носа текла тонкая струйка крови. «Димон?» — позвал он.

Дима завалился на бок. Дежуривший медик в грязном халате подбежал, пощупал пульс, выругался. Передоз «пыльцы».

Подбежал Палыч.

— Димка, вставай! — затем обратился к медику. — Подними его!

— Поздно! — сказал тот. — Он мёртв.

— Димка! — Палыч пустил скупую слезу. — Просил же тебя колоть в меру.

Палыч криком позвал своего помощника. С помощью мата, он приказал найти дублёра до завтра. Достать из под земли любым способом за любые деньги. А завтра исценируют героическую смерть в прямом эфире.

Андрей стоял у фургона и смотрел на вечернее Южное Бутово. Панельки, ржавые гаражи, гопники у ларька, мигающая неоновая вывеска видеосалона «Космос», девушки в лосинах, три пришельца в олимпийках. Кажется, будто никогда ничего не меняется. На экране портативного телевизора шла красочная реклама шоу: четвёрка весёлых героев крушила саранчу под синтезаторную музыку, а потом весело чокалась водкой «Деникин». Закадровый голос бодро обещал: «Суперкоманда Тинейджеров Ультра 9000 — на страже Земли! Не пропустите новый выпуск в восемь вечера! Только на ТВН-4!»

Он выключил телевизор. Через неделю предстояло снова выйти в прямой эфир, надеть костюм, закурить «Red Apple», драться по-настоящему. Потому что контракт есть контракт. И где-то в тёплом фургоне Борис Петрович Абдулов снимал костюм Ксеновульфа, а Георгий Давыдович полоскал горло горячим чаем. Никакого Инферно не существовало — но он держал их всех на коротком поводке. Настоящий Ксеновульф носил дорогой костюм и подсчитывал прибыль от рекламы сигарет и водки.

Май 1984 года. Время, когда по телевизору показывали смелых героев, а в жизни они умирали в прямом эфире. Зрители даже не знали об этом. Они просто хотели больше зрелищ.