Союз 1995

Глава 1

Полтора года - это много или мало? Для Андрея, который когда-то просыпался в заброшенной квартире с чужой рожей в зеркале, это было целое «до и после».

Вертоград встретил их не так, как он ожидал. Город оказался зелёным, шумным, с широкими улицами и старыми липами, которые в июне засыпали тротуары липкими лепестками. Пахло разогретой смолой и речной водой.

Поместье стояло на северной окраине, за невысокой кованой оградой. Двухэтажный дом из светлого камня, флигель, конюшня, сад. Всё это досталось Соколовым после возвращения родовых земель - не без помощи новых союзников и доброго слова от властей. Андрей тогда долго не верил, что это по-настоящему. Что можно просто выйти утром на крыльцо, вдохнуть влажный воздух и не ждать удара.

Василиса обживалась быстрее. Она сама выбирала шторы, спорила с плотниками, переставляла мебель, пока дом не стал похож на жильё, а не на декорацию из заброшенного театра. По вечерам они сидели на веранде, пили чай с мятой и слушали, как в саду кричат цикады. Андрей отвыкал от войны. Получалось плохо.

Дворецкий появился через месяц после переезда. Сухощавый, седой, с лицом, какое бывает у старых слуг - без эмоций, но с памятью на каждую мелочь. Назвался Гаврилой Семёновичем. Рекомендации у него были безупречные, манеры - ровные, взгляд - спокойный. Василиса тогда сказала: «Сразу видно, знает своё дело». Андрей кивнул. Он ещё помнил, как нужно проверять людей, но со временем стал мягче. Зря.

Жизнь в поместье шла тихо. Утром - обход территории, потом бумаги, после обеда - работа с людьми, вечером - ужин и разговоры с женой. Василиса всё чаще заводила речь о том, что пора бы расширить дом - мало ли, гости, союзники, а может, и детская. Андрей отшучивался. Внутри у него что-то сжималось при слове «детская». Он слишком хорошо помнил, как легко всё теряется.

В конце лета он заметил, что начал спать спокойнее. Что рука больше не тянется к револьверу, когда за окном скрипнет ветка. Что мысли о будущем перестали быть такими тревожными. И это было приятно. И страшно.

А потом наступил сентябрь. И всё вернулось.

К сентябрю поместье окончательно ожило. Дворовые мужики привели в порядок дорожки, залатали крышу флигеля, вычистили старый колодец. Василиса разбила у задней стены огород - небольшой, но с грядками, которые она огораживала досками и подписывала мелом. Андрей тогда усмехнулся, глядя на неё с крыльца:

- Ты ж аристократка теперь. Не позорно с тяпкой возиться?

- Аристократки тоже жрать хотят, - ответила она, даже не обернувшись. - И потом, своя морковь - это не с рынка. Рынок уже через три дома.

Он подошёл, сел на перевёрнутое ведро. Василиса выпрямилась, вытерла лоб рукавом. Подол платья был в земле, на щеке - размазанное пятно. Андрей молчал. Он впервые за долгое время поймал себя на том, что просто смотрит на неё и не думает ни о чём опасном.

- Чего? - спросила она.

- Да так. Красивая.

- За комплименты морковь не посадится.

- А за критику - тем более.

Она фыркнула, но улыбнулась. В такие минуты Вертоград казался не городом, а краем земли, где наконец можно перевести дух.

Гаврила Семёнович появился как-то незаметно - встал у входа в сад, кашлянул в кулак:

- Господин, к вам человек. Говорит, по делу.

Андрей поднялся, отряхнул штаны.

- Что за человек?

- Назвался Валуевым. Из городских. С бумагами.

Василиса поморщилась. Валуев уже приходил - юрист, мутный, с лисьей улыбкой и папкой, в которой вечно что-то не сходилось. Он вынюхивал, как в поместье оформлены земли, не подкопаться ли.

- Скажи, пусть в дом зайдёт, - Андрей сжал переносицу. - Только пусть в кабинете ждёт. И чай ему не предлагай.

- Понял, - дворецкий кивнул и растворился за кустами.

Василиса отложила тяпку.

- Что ему нужно?

- Узнаю. Ты тут копай, не отвлекайся.

- А если он опять про старые акты? - Василиса вытерла руки о фартук. - Я их вчера перечитала, там всё чисто. Но он каждый раз что-то новое находит.

- Вот и поглядим.

В кабинете пахло старой бумагой и сушёными травами - Василиса разложила по шкафам мешочки с мятой и чабрецом. Валуев уже сидел на стуле, положив ногу на ногу. Костюм на нём был светлый, мятый у ворота, на коленях - папка.

- Андрей, рад видеть, - он встал, протянул руку.

Андрей пожал её. Ладонь у Валуева была сухая, холодная.

- Ближе к делу.

- Дело простое, - Валуев сел обратно, раскрыл папку. - Ваше право на восточный участок до сих пор оспаривается. Прежний владелец, как вы помните, скончался, не оставив завещания. Но объявился дальний родственник. Он утверждает, что земли были переданы ему устно.

- Устно, - повторил Андрей. - Звучит надёжно.

- Я лишь передаю то, что говорят. Завтра в городском суде первое слушание. Вы, конечно, можете не приходить. Но рекомендую прислать представителя.

- Соколовы решают вопросы сами.

Валуев улыбнулся, но как-то криво.

- Тогда добро пожаловать в суд. Время - одиннадцать утра.

Он закрыл папку, встал. У двери обернулся:

- И да, Андрей. Не хочу показаться навязчивым, но ваш участок уже несколько месяцев не даёт покоя разным людям. Будьте внимательны.

- К чему?

- Ко всему.

Когда дверь за ним закрылась, Андрей подошёл к окну. По дорожке, чуть раскачиваясь, шёл Валуев, поправляя воротник. У ворот его ждала машина - серая, неприметная. Он сел, и автомобиль тронулся, подняв пыль.

Василиса вошла без стука.

- Ну?

- Суд. Завтра. Восточный участок.

Она выругалась коротко и тихо.

- Я поеду с тобой.

- Нет. Останешься здесь.

- Андрей.

- Ты нужна мне не в суде, а в тылу. Если что-то случится с домом, пока меня нет, - лучше, если ты будешь на месте.

Василиса помолчала, потом кивнула.

- Ладно. Но если он снова начнёт говорить про родственников - сразу бей по морде.

- Договорились.

Вечером они сидели на кухне, ели печёную картошку. За окном быстро темнело, в саду стрекотали сверчки. Василиса рассказывала про сорт поздних яблок, который обещала отдать соседка. Андрей слушал вполуха, прокручивая в голове слова Валуева.

- Ты вообще слушаешь? - спросила она.

- Яблоки. Поздние. Понял.

- Врёшь ведь.

- Чуть-чуть.

Она толкнула его локтем. Он поймал её руку, прижал к губам. Пахло землёй, картошкой и мылом. Хотелось, чтобы таких вечеров было больше. Чтобы не суды, не Валуевы, не призраки прошлого.

Но он уже знал, что просто не будет.

Ночью Андрей вышел на крыльцо. Воздух был холодный, с привкусом дыма - где-то жгли листья. Луна висела над садом, белая, как кость. Ветер шевелил кроны лип. Поместье спало.

Он постоял минуту, прислушиваясь. Тихо. Только где-то далеко, за оградой, проехала машина.

Андрей вернулся в дом, запер дверь. Поднялся наверх, заглянул в спальню. Василиса уже спала, отвернувшись к стене. Он снял рубашку, лёг рядом, закрыл глаза.

Завтра будет трудный день. Но это - завтра.

Разбудил его не звук. Скорее, тишина, которая вдруг стала слишком плотной, как перед грозой. Андрей открыл глаза и несколько секунд лежал, глядя в тёмный потолок, на котором плясали едва заметные отсветы от уличного фонаря.

Василиса спала рядом, размеренно дыша. Одеяло сбилось в ногах. В доме было тихо, только в трубе едва слышно гудело.

Андрей приподнялся на локте. В висках стучало. Он не понимал, что его разбудило, но за годы службы привык доверять этому чувству - когда внутри что-то щёлкает без видимой причины, лучше проверить.

Он откинул одеяло, сунул ноги в сапоги, накинул рубашку, не застёгивая. Револьвер лежал в ящике тумбочки. Андрей взял его, проверил барабан. Привычка, от которой он так и не избавился.

В коридоре пахло деревом и лёгкой сыростью - к ночи туман поднялся от реки. Он спустился вниз, стараясь не скрипеть половицами. В гостиной было темно, только светился маленький индикатор на пульте охраны.

И вот тут он услышал.

Короткий, едва различимый писк. Один. Пауза. Ещё один. Так срабатывал датчик движения в восточной части сада, за старой беседкой.

Андрей замер. Пульс подскочил, но руки остались ровными. Он подошёл к пульту, всмотрелся в схему участка. Огонёк мигал в квадрате «Сад-3». Восточная сторона, между теплицей и забором.

Он глянул на часы: 02:47.

Андрей не стал будить Василису. Вместо этого вышел в прихожую, накинул куртку, сунул нож в чехол на поясе. Из окна кухни просматривался кусок сада, но там было черно - луна спряталась за облаками.

Он открыл заднюю дверь. Холодный воздух ударил в лицо, принёс запах мокрой травы и прелого листа. Под ногами мягко, по-осеннему чавкнуло.

Сад спал. Яблони стояли тёмными фигурами, кусты у забора казались выше, чем днём. Андрей двинулся вдоль стены дома, не выходя на открытое место. В голове - ни одной лишней мысли. Только маршрут: беседка, теплица, участок у забора.

У беседки он остановился. Внутри пусто, только стол и две лавки. Пахло старым деревом. Он прислушался. Тишина.

Датчик снова сработал. Теперь ближе - со стороны теплицы.

Андрей пересёк тропу, пригибаясь за кустами смородины. Стекло теплицы едва заметно блестело в темноте. Он замер у входа, вслушался.

Сначала ничего. Потом - шорох. Низкий, будто кто-то провёл ладонью по стеклу. Или ткнул пальцем.

Он обогнул теплицу слева. Никого. Под ногами хрустнула ветка. Ветер качнул верхушки яблонь, по земле прошла быстрая тень.

Андрей не верил в призраков. Но знал: если кто-то играет с датчиками, значит, проверяет охрану.

Он постоял ещё минуту, потом вернулся в дом. Закрыл дверь, запер на щеколду. В кухне налил воды, выпил залпом.

Наверху скрипнула кровать - Василиса проснулась.

Она появилась на лестнице в ночной рубашке, босая, с накинутым на плечи пледом.

- Ты чего?

- Показалось. Проверял.

- Датчик?

- Сад-3. Никого.

Она спустилась, встала рядом, всмотрелась в его лицо.

- Соврал же.

- Почти.

Андрей взял с подоконника старую тряпку, вытер руки от росы.

- Сработало дважды. Я обошёл сад. Пусто. Но следы у теплицы есть. Примята трава, как будто кто-то стоял.

Василиса перехватила плед на груди.

- Может, зверь.

- Зверь не ходит вдоль стекла. И не щупает датчик.

Они помолчали. За окном медленно светлело.

- Достань завтра схему, - сказал Андрей. - Проверим все датчики. И добавь ещё два на восточной стороне.

- Считаешь, начнётся?

- Уже.

Он поднялся в спальню, сел на край кровати. Револьвер положил на тумбочку. Василиса устроилась рядом, но оба не спали.

За окном, в саду, снова что-то шевельнулось. Или ветер. Или нет.

Утро в поместье начиналось с запаха дыма и свежего хлеба. Повар Григорий, грузный мужик с вечно обожжёнными руками, растапливал печь задолго до того, как Андрей спускался вниз. К тому моменту во дворе уже скрипела телега, конюх Тимофей вёл лошадей на выпас, а садовник Панько обрезал сухие ветки у яблонь и вполголоса ругался на ворон.

Андрей вышел на крыльцо, прищурился от солнца. День обещал быть ясным, но после ночи внутри всё равно сидел холодок. Он сделал несколько шагов по дорожке, остановился у клумбы, развороченной чьими-то ногами. Земля осыпалась, пара цветов примяты.

- Доброе утро, господин.

Дворецкий Гаврила Семёнович возник бесшумно, как всегда. В руках - деревянный поднос с чистой посудой, на плече - сухая тряпка.

- Доброе, - Андрей кивнул на клумбу. - Кто-то ночью гулял.

Дворецкий проследил за его взглядом, помолчал.

- Панько говорил, утром видел следы у забора. Будто перелезали.

- Перелезали или смотрели?

- Следы с той стороны, господин. Кто-то стоял на цыпочках, держался за прутья.

Андрей сжал челюсть. Он не любил, когда его дом щупают пальцами.

- Собери всех после завтрака. Кухня. Скажешь - сам.

- Будет сделано.

Дворецкий поклонился и ушёл в дом. Андрей задержался на дорожке, разглядывая следы, о которых шла речь. На земле у ограды действительно остались вмятины - узкие, глубокие, будто кто-то вдавливал носки ботинок, заглядывая во двор.

Плохо.

После завтрака в кухне собрались все: повар Григорий, конюх Тимофей, садовник Панько, горничная Люба, работяги, нанятые на сезон. Шесть человек, не считая дворецкого. Василиса стояла у окна, скрестив руки на груди. Андрей сел на угол стола, обвёл взглядом собравшихся.

- Значит, так. Ночью кто-то лазил у восточного забора. Есть следы, есть датчики. Я хочу, чтобы каждый, кто заметит что-то странное, сразу шёл ко мне или Гавриле Семёновичу. Не «утром расскажу», а сразу. Понятно?

Мужики закивали. Люба нервно поправила платок.

- Господин, - подал голос Панько, - а что за люди-то? Может, мальчишки балуют?

- Если мальчишки - разберёмся. Если нет - тем более.

Он не стал говорить про Романовых. Им незачем было знать.

- Ещё. Сегодня на восточной стороне поставлю дополнительные датчики. Тимофей, поможешь.

Конюх кивнул.

- И проверьте все окна в доме. Особенно первый этаж. Если где-то слабая рама - подлатать.

- Сделаем, господин, - отозвался Гаврила Семёнович.

Когда все разошлись, Василиса подошла к Андрею.

- Думаешь, ночью вернутся?

- Уверен.

- И что ты будешь делать?

Андрей посмотрел в окно, на залитый солнцем сад.

- Встречу.

Днём он сам обошёл поместье. Вместе с Тимофеем они укрепили забор на восточном участке, поставили две новые камеры, натянули проволоку с колокольчиками - старый, но надёжный способ. Панько рубил кусты, чтобы у ограды не было укрытий. Люба протирала окна, а заодно проверяла шпингалеты.

К вечеру поместье снова выглядело обычным, но Андрей знал: покой обманчив. За ужином он почти не ел, больше смотрел в тарелку.

Василиса пододвинула ему кусок хлеба.

- Ты снова молчишь. Как в старые времена.

- Просто думаю.

- О чём?

Он поднял взгляд.

- О том, что не хочу снова втягивать тебя в это.

- Поздно, - она улыбнулась краешком губ. - Я уже втянута. Ещё с той драки в академии.

Андрей не ответил. Взял хлеб, отломил, сунул в рот. Вкус был пресный, но еда хоть немного уняла тревогу.

Ночью он снова не лёг. Остался в гостиной, погасив свет. Револьвер - на коленях. Схема участка - на столе. Часы тикали.

В 02:47 датчик снова подал голос. Восточная сторона. Сад-3.

Андрей встал. Не включил свет, не поднял шум. Вышел через заднюю дверь, прижался к стене. Ветер стих. Ночь была холодная, ясная.

Он услышал шаги. Мягкие, осторожные. Кто-то шёл вдоль забора, останавливался, снова двигался. Андрей замер за углом дома, досчитал до десяти.

Потом выскочил.

У забора стоял человек. Услышал движение, дёрнулся, бросился прочь. Андрей - следом. Бежал молча, не крича, не стреляя. Ночь была тёмная, но тропу он знал наизусть.

Человек рванул к ограде, подпрыгнул, уцепился за край. Андрей догнал, схватил за ногу. Рывок. Чужак упал, перекатился, вскинул руку.

В темноте блеснуло лезвие.

Андрей ударил первым. Нож вошёл чужаку в плечо. Тот вскрикнул, выронил оружие. Андрей навалился, прижал к земле, заломил руку.

- Кто послал?

Чужак захрипел.

- Говори!

Вместо ответа - пена на губах. Тело выгнулось, забилось и обмякло.

Яд.

Андрей выругался. Он не успел ничего вытащить. Наёмник сдох прямо под забором, оставив после себя только запах миндаля и тёмное пятно на траве.

Сзади послышались шаги. Подбежала Василиса с фонарём.

- Андрей!

- Не подходи.

Она остановилась. Луч света упал на мёртвое лицо - молодое, с тонким шрамом через бровь.

- Кто это?

- Наёмник.

Андрей поднялся, отряхнул руки.

- Иди в дом. Разбуди Гаврилу. И скажи Тимофею, чтобы привёз брезент.

Она смотрела на тело ещё секунду, потом кивнула и ушла.

Андрей остался один. Ночь снова была тихой. Только сердце гулко билось в груди.

Утро после убийства наёмника началось с запаха мокрой земли и сырости, как будто ночь не хотела уходить из сада. Андрей вышел на крыльцо, когда солнце уже поднялось над старыми липами, но воздух оставался холодным, с привкусом гари от далёкой печи. На месте, где лежало тело, трава была примята и потемнела. Тимофей вместе с Панько ещё затемно утащили труп в дальний сарай, накрыли брезентом. Андрей велел не трогать до его решения.

Василиса стояла на дорожке, кутаясь в серую вязаную кофту. Под глазами залегли тени.

- Что будем делать? - спросила она тихо.

- Сначала осмотрю. Потом решим, звать ли милицию.

- А если не звать? - Василиса взглянула на него исподлобья. - Тогда получится, что мы прячем труп.

- Мы его не прячем. Мы его зафиксируем. Позже.

Она не стала спорить. Только поджала губы и пошла к дому. Андрей проводил её взглядом, затем направился к сараю.

Глава 2

Внутри было темно и холодно. Тело лежало на грубых досках, укрытое брезентом до пояса. Андрей присел, откинул ткань. Наёмник был молод, лет двадцати пяти. Светлые волосы, короткая стрижка, тонкий шрам через бровь. Одежда простая: тёмная куртка, плотные штаны, ботинки с высоким берцем. Во рту - следы пены, уже высохшей. Запах миндаля почти выветрился, но при наклоне ещё угадывался.

Андрей обшарил карманы. Пусто. Ни документов, ни меток, ни оружия. Только маленький амулет на шее - медный кругляш с выдавленным знаком, похожим на змею, пожирающую собственный хвост. Символ он видел впервые. Снял, сунул в карман.

У входа в сарай застыл Гаврила Семёнович.

- Господин, там Валуев приехал. Снова.

- Один?

- С помощником.

Андрей накрыл тело брезентом, вытер руки о штанину.

- Иду.

В кабинете уже сидели двое: Валуев, в том же светлом костюме, что и в прошлый раз, и рядом с ним - незнакомый тип в сером плаще, с пухлым портфелем на коленях. Глаза у типа были рыбьи, бесцветные, а пальцы всё время перебирали застёжку портфеля.

- Андрей, простите за ранний визит, - Валуев встал, изобразил улыбку. - Дела не ждут. Позвольте представить: Игорь Савельевич, юрисконсульт.

Андрей пожал обоим руки, сел за стол. Тяжёлый, дубовый, с поцарапанной столешницей. На нём - папка с бумагами, чернильница, старый подсвечник.

- Слушаю.

Валуев опустился на стул, выдержал паузу.

- Мы не одни, кто занимается вашим делом. Вчера в городской суд поступило новое ходатайство. Требование пересмотреть право собственности на восточный участок. Теперь уже с приложением документов, которых раньше не было.

- Каких документов?

- Письма старого барона. В них он упоминает, что обещал эти земли своему племяннику, если тот вернётся из-за границы.

- Письма можно подделать за день.

- Можно. Поэтому суд их рассматривает. Но помимо писем, появился и сам племянник. Некто Соколов-Вяземский. Дальний родственник по материнской линии. Он уже нанял адвоката.

Игорь Савельевич открыл портфель, выудил несколько листов, протянул Андрею. Тот пробежал глазами. Бумаги были составлены грамотно, с печатями и подписями. Но что-то в них не нравилось.

- Я сам Соколов, - Андрей отложил листы. - И мой род признан. Какой ещё родственник?

- Говорю же, дальний. По линии Вяземских. У барона была сестра, она вышла за Вяземского. Отсюда и фамилия.

- И почему он объявился только сейчас?

Валуев развёл руками.

- Жил в Европе. Узнал о возвращении земель. Теперь хочет своё.

- Пусть хочет. Посмотрим.

Игорь Савельевич зашевелился.

- Мы не настаиваем, Андрей. Мы лишь уведомляем. Завтра в суде будет первое заседание. Рекомендую быть лично. Или хотя бы прислать поверенного.

- Приеду.

- Вот и славно, - Валуев поднялся. - Кстати, слышал, у вас ночью было неспокойно. Датчики, следы?..

Андрей не моргнул.

- Собаки лаяли. Мелочь.

- Ну-ну. Тогда до встречи.

Когда они уехали, Андрей выждал пару минут, потом поднялся в спальню. Василиса сидела на подоконнике, глядела в сад. Он подошёл, встал рядом.

- Появился родственник. Соколов-Вяземский. Претендует на восточный участок.

Она перевела взгляд на него.

- Думаешь, это подстава?

- Уверен. Кто-то тянет время. И пытается лишить нас земли.

- Романовы?

- Возможно. Но у них нет таких связей. Тут пахнет кем-то крупнее.

Он присел на подоконник, взял её за руку.

- Завтра я еду в суд. Ты останешься здесь. Если что - Гаврила и Тимофей подстрахуют.

- Я не маленькая. И не беспомощная.

- Знаю. Но так надо.

Она вздохнула, но спорить не стала.

Ночь прошла спокойно. Датчики молчали, только ветер иногда колыхал колокольчики на восточном заборе. Андрей почти не спал. Ворочался, прислушивался. Под утро ему приснился старый сон: тёмный коридор академии, шаги за спиной, хлопок выстрела.

Он проснулся в холодном поту. Часы показывали половину шестого.

Наутро после бессонной ночи Андрей поднялся затемно. Василиса ещё спала, когда он натянул сапоги, застегнул куртку, сунул в карман револьвер и вышел во двор. Туман стелился над садом, липы стояли мокрые, воробьи молчали. От реки тянуло холодом. Гаврила Семёнович уже ждал у крыльца с кожаным саквояжем. Чуть поодаль, у ворот, стоял серебристый Rolls-Royce Silver Spur - лакированный бок блестел от росы. Возле машины, вытянувшись, замер шофёр Семён, сухощавый, в тёмной фуражке и кожаных перчатках.

- Машина подана, господин, - негромко сказал дворецкий.

Андрей кивнул, спустился по ступеням. Семён открыл заднюю дверцу, дождался, пока Андрей устроится на сиденье, затем бесшумно закрыл её и занял место за рулём. В салоне пахло дорогой кожей и воском. Мотор завёлся мягко, почти неслышно. Машина тронулась, и поместье поплыло назад в зеркале.

Утренний Вертоград только просыпался: открывались лавки, дворники скребли мостовую, пахло свежим хлебом и печным дымом. У рынка уже галдели торговки. Андрей смотрел в окно, стараясь запоминать лица. После ночного наёмника любое лишнее внимание казалось угрозой.

Суд размещался в двухэтажном здании с облезлыми колоннами. У входа топтались просители, курили двое клерков, размахивая папками. Андрей вышел из машины, поправил куртку. Семён остался ждать за рулём. Внутри пахло пылью, мастикой и табаком.

Заседание по восточному участку тянулось недолго. Судья - сухощавый, с зализанными седыми волосами - слушал с каменным лицом, изредка покусывая дужку очков. Игорь Савельевич, поверенный Соколовых, говорил спокойно, раскладывал бумаги, ссылался на указы. Валуев сидел по другую сторону стола и всё время улыбался, будто знал что-то лишнее.

Истец на заседание не явился. Его интересы представлял тощий адвокат с красным носом, который путался в собственных доводах. В конце судья объявил, что дело требует дополнительных документов, и перенёс слушание. Андрей вышел на улицу первым. Победа? Нет. Отсрочка. Но всё же лучше, чем удар в спину.

Он вернулся домой к полудню. Василиса встретила его у калитки.

- Ну?

- Перенесли. Бумаги не сошлись.

- Это хорошо.

- Это значит, что у нас есть время.

Семён загнал машину под навес, заглушил двигатель. Тимофей подошёл, принял ключи, что-то негромко сказал про мойку, но Андрей уже не слушал.

После обеда, когда солнце перевалило за полдень и начало припекать по-летнему, приехала Полина. Андрей заметил её с крыльца: невысокая, ладная, в светлом платье и шляпке с узкими полями. Она шла по дорожке легко, чуть помахивая корзинкой, в которой позвякивали склянки.

- Гляди, кто к нам, - Андрей обернулся в дом. - Твоя.

Василиса выглянула из гостиной, и лицо её сразу смягчилось.

- Полина!

Она выскочила на крыльцо, сбежала по ступеням. Полина ускорила шаг, и они обнялись - крепко, по-настоящему, как обнимаются люди, которые не виделись не два дня, а куда больше.

- Ну наконец-то, - Василиса отстранилась, оглядела подругу. - Я уж думала, ты про нас забыла.

- Забудешь вас, как же. Дороги размыло после дождей, пришлось ехать через город.

Они вошли в дом. Андрей поздоровался, пожал Полине руку, предложил чай. Она отказалась - мол, только с дороги, сначала умыться. Василиса увела её наверх, щебеча на ходу.

Андрей остался внизу. Слышал, как наверху хлопнула дверь, как зажурчала вода в умывальнике, как женские голоса то стихали, то взрывались смехом. Он усмехнулся и пошёл в кабинет. Пусть поговорят.

Через полчаса Василиса позвала его обедать. Стол накрыли в малой столовой, у окна, выходящего в сад. Полина уже сидела, расправив салфетку на коленях. Она успела переодеться - теперь на ней была простая серая блуза с закатанными рукавами. Без шляпки, волосы собраны в пучок.

- Ты как всегда, - заметила Василиса, пододвигая ей тарелку с супом. - Где бы ни была, выглядишь так, будто только из модного салона.

- Скажешь тоже. Салон у меня теперь один - собственная кухня.

Обед шёл неспешно. Ели, пили морс, говорили о городе, о ценах на муку, о том, что осень будет тёплая. Андрей больше слушал. Полина рассказывала, что живут они с Арсением на Верхней улице, в доме с мезонином. Арсений - из Павловых, а это семья небедная, с обувными лавками и складом у реки.

- Он всё в делах, - Полина помешала ложкой суп. - С утра до ночи на разъездах. То товар принимает, то с поставщиками воюет, то в городскую управу. Я его иногда по два дня не вижу.

- И как тебе такая жизнь? - Василиса подпёрла щёку ладонью.

- Да нормально. Дом у нас хороший, просторный. Я там цветами все подоконники заставила. Арсений не против. Он вообще не жадный до мелочей. Если что надо - только скажи.

- Звучит как сказка.

- Сказка, - Полина усмехнулась, но как-то устало. - Только в сказках принцы дома сидят, а мой принц всё больше в дороге.

Андрей отпил из кружки. Полина не жаловалась. Просто говорила, как есть. И в голосе её не было ни зависти, ни тоски - только привычная ровность человека, который давно принял свою жизнь.

Василиса, конечно, всё поняла по-своему.

- Ты приезжай к нам чаще. У нас тут тихо, сад большой. Погуляем.

- Тихо у вас, как же, - Полина покосилась на Андрея. - Я слышала, у вас ночью гости были.

- Кто сказал? - Андрей поднял бровь.

- Сорока на хвосте принесла. В Вертограде новости быстро летают. Говорят, у вас возле забора кого-то поймали.

- Поймали, - Андрей отложил ложку. - Только он не разговорчивый оказался.

Полина переглянулась с Василисой, но уточнять не стала. За окном шумел сад, пахло яблоками и сырой землёй. Василиса налила всем ещё морса.

После обеда женщины ушли гулять. Андрей видел, как они медленно шли вдоль грядок, о чём-то разговаривали, иногда останавливались, срывали увядшие цветы. Василиса махала руками, Полина смеялась.

Он вернулся к бумагам. Прошло часа два, прежде чем Василиса заглянула в кабинет.

- Полина останется на ночь. Постелили ей в гостевой.

- Пусть остаётся.

- Она говорит, что Арсений знает одного юриста. Хорошего, не из тех, что Валуев присылал. Может, сгодится.

Андрей отложил бумаги.

- А что ей с этого?

- Ей - ничего. Она же подруга.

- Подруга, - повторил Андрей. - Ну, пусть будет по-твоему. Только с юристом этим я сам поговорю.

Василиса кивнула и вышла. Андрей остался сидеть, глядя в тёмное окно. Вечер опускался на поместье, принося прохладу и запах поздних яблок. Полина была права: слухи в Вертограде летают быстро. И это ему совсем не нравилось.

Он встал, погасил лампу, вышел в коридор. В доме было тихо, только наверху едва слышно смеялись Василиса и Полина. Андрей постоял, прислушался. Потом поднялся к себе, лёг на кровать, не раздеваясь.

Утром следующего дня Андрей вышел к завтраку с ощущением, что ночь прошла впустую - он так и не уснул глубоко, только дремал урывками, прислушиваясь к каждому звуку за окном. Василиса и Полина уже сидели в малой столовой. Василиса разливала кофе, Полина мазала хлеб маслом. Пахло горячим, свежим.

- Ты как будто с похмелья, - заметила Василиса, подвигая ему чашку.

- Просто не выспался.

- Нервничаешь из-за суда?

- Не только.

Полина деликатно смотрела в тарелку, но уши у неё, как у всякой подруги, были на макушке. Андрей отхлебнул кофе, обжёг нёбо, поморщился.

- Я сегодня поеду к юристу, - сказал он. - Как фамилия?

- Добровольский, - отозвалась Полина. - Арсений говорит, он в суде как рыба в воде. Только дерётся за гонорар, но если договоритесь, будет землю грызть.

- Адрес?

Полина полезла в карман, вытащила сложенную бумажку, протянула. Андрей развернул: «Рождественская, 14, контора Добровольского». Почерк у Полины был мелкий, ровный.

- Хочешь, поеду с тобой? - предложила Василиса. - Всё равно день свободный.

- Нет. Ты с Полиной побудь. Мне нужно сосредоточиться.

Он доел, поднялся, вышел во двор. У машины уже стоял Семён, протирал лобовое стекло тряпкой. Увидев Андрея, спрятал тряпку в карман, открыл дверцу.

- К Рождественской, четырнадцать.

- Понял.

Rolls-Royce плавно выехал за ворота. Андрей откинулся на сиденье, глядя на проплывающие мимо дома. Утро было тёплым, солнечным. Город потихоньку оживал: прогрохотал трамвай, разносчик газет выкрикивал заголовки. Пахло асфальтом и мокрой пылью. Андрей опустил окно, подставил лицо ветру.

На Рождественской было тише, чем в центре. Контора Добровольского занимала первый этаж старого каменного дома. Над входом - медная табличка, начищенная до блеска. Андрей поднялся по ступеням, толкнул дверь.

Внутри пахло бумагой и старым табаком. За столом сидел клерк, что-то строчил пером, не поднимая головы. Увидев посетителя, вскочил.

- Вы к господину Добровольскому? По делу?

- Да.

- Обождите, я доложу.

Клерк скрылся за дверью, через минуту вернулся и жестом пригласил войти.

Кабинет был просторный, с высокими окнами, занавешенными плотными шторами. На стенах - полки с томами законов, на столе - бронзовая лампа и пепельница, полная окурков. Сам Добровольский сидел в тяжёлом кресле, перебирая бумаги. Это был сутулый мужчина лет пятидесяти, с усталым лицом и внимательными глазами. Костюм на нём был дорогой, но сидел мешковато.

- Андрей Соколов, если не ошибаюсь? - он встал, протянул руку.

- Он самый.

- Присаживайтесь. Арсений Павлов звонил, говорил о вас. Что у вас за дело?

Андрей сел, коротко изложил суть: участок, иски, неизвестный истец, Валуев, нервозность вокруг поместья. Добровольский слушал, не перебивая, только изредка кивал.

- Значит, хотите, чтобы я взялся? - спросил он, когда Андрей закончил.

- Хочу, чтобы вы не дали им меня съесть.

Добровольский хмыкнул, откинулся в кресле.

- Я беру такие дела, когда вижу, что клиент готов идти до конца. Вы готовы?

- Я здесь.

- Хорошо. Тогда начнём с самого простого. Ваши документы на участок где?

- В поместье. Могу привезти.

- Привезёте завтра. И ещё: мне нужно знать, кто конкретно стоит за исками. Вы кого-нибудь подозреваете?

Андрей помолчал.

- Есть мысли. Но доказательств нет.

- Доказательства - это моя работа. Ваша - не дать себя убить, пока я ищу.

Они переглянулись. Андрею понравился этот человек: без лишних улыбок, без сладких обещаний. Только голая практика.

- По рукам, - сказал Андрей.

- По рукам.

Он вышел на улицу. Солнце уже поднялось выше, тени стали короче. Семён стоял у машины, лениво разглядывая вывеску напротив. Увидев Андрея, выпрямился.

- Домой?

- Нет. Проедем через город. Хочу кое-что проверить.

Машина покатила по мощёным улицам. Андрей смотрел в окно, цепляясь взглядом за лица, вывески, тёмные подворотни. Где-то тут мог находиться тот, кто нанял наёмника. Или тот, кто следил за поместьем. Он не знал, кого ищет. Просто чувствовал: он должен быть рядом.

На углу у рынка он попросил остановиться. Вышел, осмотрелся. Толпа текла мимо, пахло рыбой, фруктами и дымом жаровен. Андрей медленно двинулся через ряды, прислушиваясь к разговорам. Вроде бы ничего.

У лавки с обувью он заметил знакомый знак - такой же, как на амулете мёртвого наёмника. Змея, пожирающая собственный хвост, вырезанная на деревянной ставне. Андрей замер. Потом подошёл ближе. Лавка была закрыта, окна заколочены. На двери - выцветшая табличка: «Ремонт обуви». И всё. Никаких уточнений.

Он постоял, запоминая место. Затем развернулся и вернулся к машине.

- Поехали.

Дома его уже ждали. Василиса и Полина сидели на веранде, о чём-то тихо разговаривали. При виде Андрея Василиса поднялась.

- Ну как?

- Юрист нормальный. Кажется, толковый.

- Это хорошо.

- Ещё одна штука. Я нашёл знак, как на амулете наёмника. В городе. На заколоченной лавке.

Василиса нахмурилась.

- Значит, они не просто так пришли. Это сеть.

- Похоже на то.

Они замолчали. Полина переводила взгляд с одного на другого.

- Я, наверное, поеду, - сказала она тихо. - Не буду мешать.

- Останься, - вдруг сказал Андрей. - Ты видишь город изнутри. Может, что слышала про такую лавку.

Полина задумалась.

- На углу Рыночной? Да, слышала. Говорят, там раньше сидел мастер, который чинил не только обувь. Но он пропал полгода назад. И с тех пор место это обходят стороной.

- Мастер. Пропал. Интересно.

Андрей сел, откинулся на спинку кресла. Вечер наступал медленно, наполняя сад длинными тенями. Всё сходилось: лавка, знак, исчезнувший мастер. Это была ниточка. Тонкая, но настоящая.

- Значит, завтра, - сказал он, глядя на Василису. - Я хочу, чтобы ты была осторожна.

- С чего это?

- Потому что если эта лавка связана с наёмниками, то за домом теперь будут смотреть ещё пристальнее.

Василиса кивнула. Полина перевела взгляд на них и промолчала. Ветер качнул ветки, по саду пронеслась сухая листва. Андрей встал, подошёл к перилам веранды и долго смотрел на темнеющий сад, пока за спиной не скрипнула дверь и не стало тихо.

Глава 3

Вечер тянулся долго, как перед грозой. После ужина Полина всё же осталась - Василиса и слышать не хотела, чтобы она уезжала в темноту. В гостиной горела лампа, трещал фитиль, пахло воском и сушёной мятой. Андрей сидел в углу, чистил револьвер, изредка поглядывая на женщин. Они устроились на диване с чашками, говорили негромко, иногда посмеивались.

- Ты совсем изменился, - вдруг сказала Полина, глядя на Андрея. - Раньше вроде проще был.

- Раньше и жизнь была проще.

- Ну да. После той истории в академии все мы стали другими.

Василиса поджала ноги, обхватила колени руками.

- Ты как будто жалеешь, что не осталась с нами.

- Жалею? - Полина покачала головой. - Я за вас рада. А за себя… просто плыву.

Она отпила из чашки, поморщилась - то ли чай остыл, то ли мысли не те. Андрей заметил, что она не смотрит на Василису, а куда-то в тёмное окно.

- Арсений тебя любит, - тихо сказала Василиса.

- Любит. По-своему. Только его чаще нет, чем есть. А когда есть, он с телефонной трубкой и бумагами.

В комнате стало тихо. Только сверчок за окном выводил свою долгую песню.

- У тебя будет ребёнок, - вдруг сказала Полина. - Тогда всё изменится.

Василиса переглянулась с Андреем. Тот пожал плечами. Эта тема была больной, но он не хотел её трогать при чужом человеке, даже если это Полина.

- Может, и будет, - ответила Василиса и улыбнулась, но как-то очень устало.

Полина поняла, что зашла не туда, и перевела разговор на сад, на новые сорта роз, на то, что в Вертограде в этом году рано началась осень. Андрей слушал вполуха. Внутри у него сидело беспокойство, как заноза. Он прокручивал в голове лавку на углу Рыночной, выцветшую табличку, знак змеи. Что-то не давало покоя.

Ближе к одиннадцати Полина ушла наверх. Василиса ещё немного посидела с Андреем, потом тоже поднялась. В доме стало совсем тихо.

Андрей вышел на крыльцо. Ночь была тёплая, но от реки тянуло сыростью. Луна вышла, осветила сад белым. Деревья стояли неподвижно, будто чего-то ждали. Он сунул руки в карманы, посмотрел на восточную часть забора. Там, за кустами, темнела старая беседка.

Он не собирался ждать до утра.

Плащ, тёмная рубашка, нож за пояс. Револьвер он оставил в сейфе - в город с оружием без надобности, только привлечёшь внимание. Вышел через боковую калитку, не потревожив ни собак, ни людей. Путь до города занял около получаса быстрым шагом.

Рыночная улица встретила его пустотой. Фонари горели через один, под ногами хлюпала вода в выбоинах. Пахло гнилыми овощами и мокрой известкой. Лавка стояла на углу - тёмный приземистый домик с заколоченными окнами. Дверь под вывеской «Ремонт обуви» была обита железными полосами. Знак змеи на ставне тускло поблёскивал, будто его натёрли воском.

Андрей обошёл здание. Сзади - узкий проулок, заставленный ящиками. Он толкнул заднюю дверь - заперто. Тогда вытащил отмычку, с которой не расставался ещё со времён академии, и аккуратно поковырял замок. Тот поддался не сразу, но поддался.

Внутри было темно, хоть глаз выколи. Пахло старой кожей, ваксой и чем-то сладким - так пахнет застоявшийся воск. Андрей зажёг спичку, осмотрелся. Комната небольшая: прилавок, полки с коробками, в углу - верстак, на нём разбросаны инструменты. Пыль лежала плотным слоем, но не везде. Кто-то недавно трогал прилавок: на пыли остались полосы, будто провели пальцами.

Он прошёл глубже. Под верстаком - люк, прикрытый старым половиком. Андрей отодвинул ткань, потянул за кольцо. Люк поднялся с тихим скрипом. Вниз уходили каменные ступени.

Он не полез. Хватило одного взгляда, чтобы понять: это не просто лавка. Это точка. Вход в чей-то подпольный маршрут.

Андрей вернул половик на место, выпрямился. Спичка догорела, обожгла пальцы. Он бросил её на пол, растёр. Пора уходить.

Он вышел тем же путём, закрыл дверь. Улица была всё так же пуста. Только у дальнего фонаря кто-то стоял - неподвижно, сунув руки в карманы. Андрей не стал приближаться. Развернулся и пошёл в другую сторону, петляя переулками, пока не убедился, что хвоста нет.

Домой вернулся к двум ночи. Василиса спала, но дверь в спальню была приоткрыта. Он снял мокрую от росы обувь, умылся, лёг рядом. Сердце билось ровно. Внутри - ни страха, ни азарта. Только холодное понимание: лавка - это начало нити.

Завтра он расскажет Василисе. И, возможно, Добровольскому.

Утро встретило Андрея прохладой и запахом дождя, который так и не пролился. Он спустился вниз, когда Василиса уже пила кофе на кухне. Полина тоже была здесь - стояла у окна, задумчиво смотрела на сад. В доме пахло свежим хлебом, который повар Григорий принёс ещё до рассвета.

- Ты сегодня рано, - заметила Василиса, пододвигая ему чашку.

- Не спалось.

- Из-за лавки?

- Из-за всего сразу.

Полина обернулась, оперлась спиной о подоконник.

- Я вчера немного подумала про это место, - сказала она. - На Рыночной, где ты был. Помнишь, я говорила, что обувщик пропал?

- Помню.

- Так вот, Арсений однажды с ним пересекался. По каким-то делам с кожей. Он говорил, что мужик этот был не простой. Держался так, будто у него за спиной не лавка, а целая канцелярия. И после его исчезновения в городе несколько раз видели людей, которые ошивались возле заколоченных дверей. В основном ночью.

Андрей отпил кофе, обжёг язык, но сдержался.

- Значит, точка действующая. И я туда больше не сунусь без подготовки.

- Что ты хочешь делать? - спросила Василиса.

- Сначала поговорю с Добровольским. Может, у него есть выход на городскую стражу или на людей, которые знают, что это за знак.

- А если нет?

- Тогда вернёмся к лавке. Но уже не в одиночку.

Полина села за стол, пододвинула к себе тарелку.

- Могу спросить у Арсения. Он знает полгорода. Если эта змея - какая-то метка, он мог слышать.

- Спроси. Только без лишних подробностей.

- Разумеется.

После завтрака Андрей поехал в город. Семён вёл машину спокойно, не задавал вопросов. На Рождественской было всё так же тихо, только у входа в контору Добровольского курил клерк, притоптывая от прохлады.

Адвокат принял его сразу. Андрей прошёл в кабинет, сел напротив, положил на стол амулет, снятый с мёртвого наёмника. Медный кругляш тускло блестел. Добровольский взял его двумя пальцами, поднёс к глазам, хмыкнул.

- Знак Уробороса. Змея, пожирающая хвост.

- Что это значит?

- В этом городе - не к добру. Есть такое общество, называет себя «Кольцом». Простые люди о нём не знают, но в деловых кругах иногда всплывает. Говорят, они занимаются тёмными поручениями. Наёмники, шпионы, судебные махинации. Всё, что не терпит огласки.

- Вы с ними не пересекались?

- По делам - нет. Но слышал. Они невидимы, пока им платят. Если наёмник носил такой амулет, значит, работал по заказу «Кольца».

Андрей сжал челюсть. Не просто месть. Не просто юристы. За спиной стоит организация, у которой есть сеть и ресурсы.

- Как с ними бороться?

Добровольский отложил амулет.

- Для начала - понять, кто именно их нанял. Пока вы бьёте по исполнителям, заказчик будет менять их, как перчатки. Нужно выйти на посредника. Или на того, кто платит.

- Посредник?

- Да. Тот, кто договаривается с «Кольцом». Обычно это человек, который держит в руках кошель и не светится. Если найдём его, сможем выйти на заказчика.

Он помолчал, потом пододвинул к себе лист бумаги.

- Я наведу справки. Есть у меня пара знакомых в городской страже, которые могут шепнуть. Но вы должны быть осторожны. Если «Кольцо» поймёт, что вы копаете, они ускорятся.

Андрей кивнул, поднялся.

- Держите меня в курсе.

- Обязательно.

Он вышел на улицу. Солнце уже поднялось, но тепла не прибавилось. Ветер гнал по мостовой сухие листья. Андрей сел в машину, захлопнул дверцу.

- Домой, - бросил он Семёну.

Rolls-Royce тронулся. За окном плыли дома, вывески, редкие прохожие. Андрей смотрел, не видя. В голове крутилось одно: «Кольцо». Значит, враг не Романовы-мальчишки. Враг - система, которая прячется за их спинами.

Но он уже однажды ломал систему. Получится и сейчас.

Глава 4

Вечером Андрей вернулся в поместье, когда солнце уже село за старые липы. Во дворе горели два фонаря, но свет от них был жидким, разбавленным сумерками. Он поднялся на крыльцо, снял куртку, повесил на крюк. Из гостиной доносился голос Василисы - она что-то объясняла Полине, та отвечала негромко, но живо.

Он прошёл к себе, умылся, переоделся. В голове всё ещё сидел разговор с Добровольским. «Кольцо». Организация, которая работает из тени, пока кто-то платит. Если наёмник с амулетом был их человеком, значит, Романовы - лишь верхушка. А под ними - нечто большее, с щупальцами по всему городу.

За ужином он рассказал Василисе. Полина слушала, не перебивая, только один раз тихо охнула, когда речь зашла о знаке змеи.

- Я видела такое, - вдруг сказала она. - У Арсения в кабинете лежал похожий знак. Он говорил, что это старый оберег. От дурного глаза. Я не придала значения.

Андрей и Василиса переглянулись.

- Арсений связан с этим? - спросил Андрей.

- Не знаю. Он многим занимается. Но если у него есть такой же знак, это уже не совпадение.

- Ты можешь спросить его? Осторожно.

Полина замялась.

- Могу. Только он не любит, когда я лезу в его дела. Иногда смотрит так, будто я ещё вчера была студенткой и ничего не понимаю.

- Ну, ты уж точно не студентка, - вставила Василиса.

- Скажешь ему, что видела знак на рынке. И спросишь, что он значит. Если насторожится - сразу назад.

Полина кивнула, но было видно: ей не по себе.

Ночью Андрей долго лежал без сна. За окном шумел ветер, в саду скрипела калитка. Василиса спала, но и её дыхание было неровным - она тоже чувствовала, что вокруг сгущается.

На следующее утро Полина уехала. Андрей смотрел, как её экипаж скрывается за поворотом, и чувствовал, что отпустил её с тяжёлым сердцем.

- Она справится, - сказала Василиса, подойдя сзади.

- Дело не в ней. Дело в Арсении. Если он связан с «Кольцом», мы только что отправили её прямо к ним.

- Арсений - её муж. Она его знает лучше нас.

- Знает ли?

Они постояли на крыльце, глядя на дорогу. Утро было серым, холодным. Ветер гнал по земле сухие листья.

Днём Андрей поехал к лавке. На этот раз один, без Семёна. Оставил машину за два квартала, дальше пошёл пешком. Рыночная улица жила своей жизнью: торговки перекрикивались, мальчишки таскали корзины, где-то за углом ругались из-за разбитой телеги. Андрей шёл, держа руки в карманах, и смотрел по сторонам.

Лавка стояла всё так же, с заколоченными окнами и выцветшей табличкой. Но у двери, на этот раз, кто-то был. Мужчина в тёмном плаще, с надвинутой на глаза шляпой. Он стоял неподвижно, будто ждал.

Андрей замедлил шаг. Мужчина поднял голову, и на мгновение их взгляды встретились. Потом незнакомец развернулся и пошёл прочь, скрывшись в переулке.

Андрей не стал догонять. Он постоял, запоминая походку, плечи, наклон головы. Потом подошёл к лавке и осмотрел дверь. На пыли, у самого низа, остались свежие царапины - будто вставляли ключ.

Значит, точкой пользуются. И он только что видел одного из тех, кто ходит сюда.

Домой вернулся засветло. Василисы не было - уехала в город, к знакомой из благотворительного общества. Андрей прошёл в кабинет, сел за стол, вытащил карту города. Пометил лавку, рынок, дом Полины, контору Добровольского. Соединил линии. Выходило, что всё крутится вокруг одного района - старого, торгового, с кучей переулков и чёрных ходов.

Он постучал пальцем по карте.

- Вот ты где, змея.

Вечером пришла весть от Добровольского. Не письмо - записка, переданная через мальчишку-посыльного. Всего пара строк:

«Встретимся завтра. Есть разговор. Не по телефону».

Андрей сжёг записку в пепельнице. Пламя вспыхнуло, опало. Он смотрел, как чёрные хлопья кружатся над столом, и думал о том, что завтра будет трудный день.

Василиса вернулась после девяти. Сняла шляпку, устало опустилась на стул.

- Голова раскалывается, - пожаловалась она.

- Зачем ездила?

- Хотела понять, кто ещё в городе настроен против нас. Говорила с одной дамой, которая раньше дружила с матерью Арсения. Та сказала, что Павловы в последнее время странно себя ведут. Будто чего-то боятся.

Андрей нахмурился.

- Чего именно?

- Не сказала. Только перекрестилась и сменила тему.

Он сел рядом, взял её за руку.

- Пока не знаем, кто враг. Но уже ясно, что «Кольцо» - это только исполнители. За ними стоит кто-то, кого мы знаем. Или думаем, что знаем.

Василиса сжала его пальцы.

- Я не боюсь.

- И я. Но это не значит, что можно расслабляться.

Они сидели в тишине, пока в доме не скрипнула половица. Андрей поднял голову. Шаги. Лёгкие, осторожные.

Он встал, подошёл к двери кабинета, распахнул её. В коридоре стоял Гаврила Семёнович с подносом в руках.

- Чай, господин? - спросил он ровно.

Андрей посмотрел на него долгим взглядом.

- Поставь на стол.

Дворецкий кивнул и прошёл внутрь. Василиса переглянулась с Андреем. В доме снова стало тихо. Но теперь эта тишина казалась не сонной, а выжидающей.

Утром Андрей выехал в город один. Семён остался в поместье - возни с машиной после вчерашней поездки хватало, да и нечего таскать за собой лишние глаза. Дорога до Рождественской заняла около часа. Ветер задувал в приоткрытое окно, приносил запах дыма и сырой листвы. Вертоград просыпался: скрипели ставни, дворники гнали мётлы по тротуарам, у пекарен вился пар.

Контора Добровольского встретила его гулкой тишиной. Клерк за столом, увидев Андрея, поднялся и молча указал на дверь кабинета. Внутри было сумрачно: шторы задёрнуты, на столе горела лампа. Добровольский сидел, откинувшись в кресле, и вертел в пальцах серебряный портсигар. Не закуривал, просто крутил.

- Проходи, - сказал он без формальностей. - Дело плохо.

Андрей сел напротив.

- Говори.

- Я навёл справки через старого приятеля в городской страже. «Кольцо» - это не просто шайка наёмников. Это целая сеть. У них свои люди в суде, в канцелярии, даже среди магов. И они не работают без приказа сверху.

- Сверху - это откуда?

- Оттуда, где деньги и власть. Догадываешься, кто за тобой стоит?

Андрей помолчал.

- Романовы?

- Они - только рука. Кулак - в другом месте. В городе говорят, что после твоей истории с академией у многих зашевелились старые страхи. Слишком быстро возвысился. Слишком многое взял. Аристократы не любят, когда чужак получает то, что они считают своим.

- И кто из них самый злой?

Добровольский усмехнулся, но глаза остались холодными.

- Пока не знаю. Заказчик себя не светит. Он нанял «Кольцо» через посредника. Посредник - человек, который ведёт все дела с наёмниками. Если выйдем на него, станет ясно.

- И где искать?

Адвокат открыл ящик стола, вытащил сложенный вчетверо лист.

- Вот адрес. Трактир «Старая мельница», у реки. Там по вечерам собираются люди, которые знают, как найти нужных исполнителей. Мой человек говорит, что посредник бывает там раз в неделю. По пятницам.

- Сегодня среда.

- Значит, у тебя есть два дня.

Андрей взял лист, развернул. Адрес был написан мелким, но разборчивым почерком.

- Что ещё?

- Будь осторожен. Туда не ходят с пустыми руками. Если решишь идти, возьми с собой что-нибудь увесистое. И не в одиночку.

- Справлюсь.

Он вышел на улицу. Солнце уже поднялось над крышами, но тепла не прибавилось. Ветер гнал по мостовой пыль и обрывки бумаг. Андрей стоял на тротуаре, глядя на лист в руке. «Старая мельница». Место, где тень становится плотью.

До пятницы оставалось два дня. Нужно подготовиться.

Дома его ждала Василиса. Она сидела в гостиной с книгой, но не читала - смотрела в окно. Увидев Андрея, поднялась.

- Ну?

- Есть зацепка. Трактир у реки. В пятницу там будет человек, который знает заказчика.

- Ты пойдёшь?

- Да.

- Один?

- Посмотрим. Может, с Тимофеем.

Василиса покачала головой.

- Я с тобой.

- Нет.

- Андрей, я умею за себя постоять. И потом, вдвоём надёжнее.

Он взял её за руки, притянул к себе.

- Ты нужна здесь. Если со мной что-то случится, кто-то должен остаться.

- Если с тобой что-то случится, мне уже будет всё равно.

Он не нашёлся, что ответить. Только сжал её ладони сильнее.

Вечером он достал револьвер, проверил барабан. Патроны лежали в жестяной коробке, смазанные маслом. Андрей зарядил оружие, сунул в кобуру. Тимофей, зашедший спросить про завтрашние работы, увидел его за этим делом и остановился.

- Дело намечается? - спросил он тихо.

- В пятницу. Ты свободен?

- Смотря что делать.

- Сходить со мной в одно место. Поможешь, если что.

Тимофей кивнул.

- Возьмите, господин. Я не подведу.

- Знаю.

Ночь прошла спокойно. Датчики молчали, даже ветер стих. Но Андрей снова почти не спал. Он лежал, глядя в потолок, и прокручивал в голове все, что знал о «Кольце». Это была невидимая змея, оплетающая город. И в пятницу он собирался наступить ей на хвост.

В пятницу с утра небо затянуло серой пеленой, и к обеду начал моросить дождь. Андрей стоял у окна, смотрел, как капли стучат по подоконнику, и слушал, как в трубе завывает ветер. День тянулся медленно, как смола. Он дважды проверил револьвер, перебрал патроны, надел старую куртку без знаков различия - ту, что не жалко испачкать.

Тимофей пришёл после полудня. Выглядел он настороженно, но собранно: тёмный плащ, крепкие сапоги, за пазухой - короткий нож. Андрей кивнул ему, и они вышли через заднюю калитку, не привлекая внимания. В город пошли пешком, чтобы не светить машину.

К вечеру дождь усилился. Улицы опустели, редкие прохожие жались под навесы, прятали лица в воротники. Трактир «Старая мельница» стоял у реки, на отшибе, за ржавым мостом. Приземистое здание с мутными окнами, из которых сочился жёлтый свет. Пахло тиной, дымом и кислым пивом.

Андрей остановился у входа, прислушался. Внутри гудели голоса, звенела посуда, кто-то хрипло смеялся. Он обернулся к Тимофею.

- Заходим. Держись рядом, но не влезай, пока не подам знак.

Тимофей молча кивнул.

Внутри было душно и темно. Низкий потолок, прокопчённые балки, столы, сбитые из грубых досок. За стойкой - толстый мужик с мокрыми усами, лениво протирал кружку. У окна сидели двое, резались в карты. В углу - пьяный, уронивший голову на стол. Андрей сел за стол у стены, так, чтобы видеть вход и окна. Тимофей устроился рядом.

Заказали эля. Андрей не пил, просто вертел кружку в руках. Ждал.

Через полчаса дверь отворилась, впустив струю холодного воздуха. В трактир вошёл человек в длинном плаще, с капюшоном, надвинутым на глаза. Он не снимал капюшон, подошёл к стойке, что-то тихо сказал толстяку. Тот кивнул куда-то вглубь. Человек развернулся и направился к столу у чёрного хода.

Андрей заметил, как двое картёжников переглянулись, но не вмешались. Трактир жил по своим законам.

- Это он? - шепнул Тимофей.

- Возможно.

Андрей выждал несколько минут, потом поднялся. Тимофей остался сидеть, но напрягся. Андрей подошёл к столу у чёрного хода. Человек сидел, опустив голову, перед ним стояла рюмка тёмного вина.

- Свободно? - спросил Андрей, не садясь.

Тот не поднял лица.

- Садись, если не боишься.

Андрей сел.

- Я по делу.

- Все по делу. Что нужно?

- Ищу того, кто знает, как поговорить с «Кольцом».

Человек медленно поднял голову. Лицо было бледным, с глубокими складками у рта, глаза - тёмные, без блеска.

- Зачем?

- Нанять людей.

- Для чего?

- Для защиты.

Посредник хмыкнул.

- Защита - это не ко мне. Я свожу людей с теми, кто решает вопросы. Если хочешь, могу передать твой интерес. Но сначала назови имя.

- Соколов.

В трактире стало будто тише. Даже картёжники на секунду замерли. Посредник поставил рюмку, не сводя глаз с Андрея.

- Соколов, значит. Тот самый, что с поместьем на северной окраине?

- Да.

- Тогда тебе не ко мне. К тебе уже приходили. И, насколько я знаю, не за защитой.

Андрей не моргнул.

- Поэтому и пришёл. Хочу встретиться с заказчиком. Или хотя бы узнать, почему он выбрал меня.

Посредник откинулся на спинку стула.

- Я не знаю заказчика. Я только передаю. Но могу передать, что ты ищешь встречи. Если захочет - сам выйдет. Если нет - не обессудь.

- Передай. И пусть подумает, что будет, если я начну копать в другую сторону.

Посредник чуть усмехнулся.

- Угрожаешь? Зря. «Кольцо» не любит угроз.

- А я не люблю, когда ночью у моего забора дохнут чужие люди.

Он поднялся. Посредник остался сидеть.

- Я дам знать через два дня. Трактир, вечером. Придёшь один.

- Посмотрим.

Андрей развернулся и пошёл к выходу. Тимофей поднялся следом. За спиной скрипнула дверь чёрного хода - посредник исчез раньше, чем они вышли на улицу.

Дождь лил стеной. Они шли быстро, не оглядываясь, пока не миновали мост. Андрей молчал, переваривая разговор. Тимофей не выдержал:

- Ну и что это было?

- Проверка. Он не посредник. Или посредник, но не тот, кто решает. Он - передатчик. Но он знал, кто я.

- Вас, господин.

- Да. И это значит, что «Кольцо» уже плотно на нас сидит.

Они добрались до поместья глубокой ночью. Василиса не спала, вышла на крыльцо с фонарём. Свет упал на мокрые лица.

- Ну?

- Ждём, - ответил Андрей. - Через два дня.

Он прошёл в дом, снял мокрую одежду, сел у печи. Василиса села рядом, накинула ему на плечи плед.

- Что теперь?

- Готовиться. И, возможно, поговорить с Арсением.

- Думаешь, он замешан?

- Пока не знаю. Но что-то вокруг него есть. Полина не зря видела у него амулет.

Василиса вздохнула, прижалась к нему плечом.

- Устала я от этой неизвестности.

- Я тоже. Но это ненадолго.

Он смотрел в огонь, чувствуя, как усталость наваливается свинцом. Впереди было два дня. Потом - встреча. И тогда станет ясно, кто играет против них. Или хотя бы насколько глубока эта змеиная нора.

Два дня пролетели быстро, но пусто. Андрей не любил ждать, особенно когда бездействие съедало изнутри. Он проверял датчики, обходил поместье, дважды ездил в город без надобности - просто чтобы не сидеть в четырёх стенах и не накручивать себя. Василиса молчала, но он видел, как она хмурится, когда он в очередной раз берёт ключи от машины.

В пятницу утром он снова поехал к Добровольскому. Адвокат выглядел уставшим, под глазами залегли синяки, но держался ровно.

- Я поговорил кое с кем из магического надзора, - сказал он, когда Андрей сел. - Тайно, разумеется. Им известно о «Кольце», но у них связаны руки. Сеть слишком расползлась. Официально её нет. Неофициально - она есть, и она дышит.

- Я встречался с их человеком. Посредником.

- Знаю. Поэтому и позвал.

Добровольский вытащил из стола фотографию. На ней - тёмная лавка на Рыночной, та самая. Под снимком, карандашом, приписано: «Объект 17».

- Их точка, - сказал адвокат. - И таких в городе несколько. Под вывесками, под складами. Через них идут деньги, оружие, заказы. Ты был прав, когда нашёл это место.

Андрей взял фото, перевернул. На обороте - схема: три адреса, соединённые линиями.

- Что это?

- Ещё две точки. Одна в порту, другая - в подвале на Гончарной. Если хочешь понять, кто заказчик, надо пройти по цепочке.

- Порт и Гончарная, - повторил Андрей. - Далеко друг от друга.

- Зато по дороге - дома трёх аристократических родов. Все они входили в попечительский совет академии.

Имя академии резануло, как старый шрам. Андрей отложил фотографию.

- Думаешь, это они?

- Думаю, один из них боится. А страх заставляет платить.

- Какой именно?

- Вот это и надо выяснить. В порту, на складе, раз в неделю встречаются люди «Кольца». Охрана большая, но по пятницам, после полуночи, они ослабляют посты - ждут поставку. Хорошее время, чтобы посмотреть.

- Вы предлагаете мне лезть на склад?

- Я предлагаю вам выяснить, кто за этим стоит. Методы - за вами.

Андрей кивнул, спрятал фото во внутренний карман.

- Хорошо. Узнаю.

- И ещё. Тот посредник, что вы видели в трактире. Он не главный. Главный - женщина по кличке Швея. Ходит в тёмном, ногти всегда в нитках. Если встретите - не связывайтесь. Она редко оставляет свидетелей.

- Швея, - повторил Андрей. - Запомню.

Из конторы он вышел на улицу. Дождь кончился, но небо оставалось хмурым, как перевёрнутый котёл. Андрей сел в машину, откинулся на сиденье. В кармане лежала фотография, а в голове уже складывался план.

Домой он вернулся к вечеру. Василиса с Полиной сидели на веранде, пили чай. Полина задержалась после приезда - то ли из-за дождя, то ли просто не хотела уезжать. Андрей поздоровался, прошёл в кабинет, закрыл дверь.

Разложил на столе карту, отметил порт, Гончарную, лавку. Соединил точки. Получался треугольник, в центре которого - старый район, где стояли дома знати. Андрей постучал пальцем по центру.

- Вот ты где, заказчик.

Вечером, уже затемно, он вышел во двор. Тимофей седлал лошадь, увидел Андрея, остановился.

- Снова поедем?

- В порт. После полуночи.

- Ну, что ж. Возьмём ещё Панько. Он мужик верный и кулаки у него железные.

- Пусть будет Панько.

Они выехали глубокой ночью. Луна не показывалась, город тонул в сырой мгле. Ветер с реки приносил запах соли и гнили. Порт встретил их ржавыми корпусами, гудками барж, редкими огнями на причалах. Склад, указанный Добровольским, стоял у самого пирса - приземистый, тёмный, без вывески.

Андрей спешился, приказал Тимофею и Панько ждать у ворот. Сам обошёл склад вдоль стены. Охранник у дальнего входа спал, привалившись к бочке. Андрей скользнул внутрь через щель между воротами и стеной. Внутри пахло мазутом и сырым деревом. Ящики, бочки, груды канатов. Свет падал из-под дальней двери.

Он двинулся вперёд, прижимаясь к стене. Из-за двери доносились голоса - тихие, приглушённые. Андрей замер, прислушался.

- ...Заказчик недоволен. Он говорит, что Соколов стал слишком осторожным. Нужно ускориться.

- Ускориться - значит подставить людей. Мы и так потеряли одного.

- Это не наше дело. Наше - выполнить. Или вернуть деньги. А деньги мы возвращать не любим.

Андрей сжал кулак. Вот оно. Разговор о нём. Значит, заказчик требует усилить давление. Значит, скоро начнётся новый виток.

Он не стал входить. Сделал шаг назад, тихо, как умел. Потом ещё один. Выскользнул на улицу, махнул своим.

- Уходим.

- Что там? - спросил Тимофей.

- Скоро узнаем. И нам это не понравится.

Глава 13

Возвращались молча. Дождь снова начался, мелкий, противный, забирался за воротник. Тимофей вёл коня под уздцы, Панько шёл сзади, не снимая руки с ножа. Андрей не говорил, только изредка оглядывался, всматриваясь в темноту. В голове всё ещё звучал обрывок разговора: «Заказчик недоволен. Нужно ускориться».

Ускориться. Это слово не давало покоя. Оно означало, что оставшиеся в живых наёмники скоро получат новый приказ. И в этот раз они не станут осторожничать.

К поместью подъехали около трёх ночи. Окна дома были тёмными, только на первом этаже, в гостиной, горел тусклый свет. Василиса не спала. Она сидела в кресле с книгой, но при их появлении сразу поднялась.

- Ну? - спросила она, вглядываясь в лицо Андрея.

- Заказчик требует ускориться.

- Что это значит?

- Значит, скоро снова нападут.

Он снял мокрую куртку, бросил на стул. Василиса подошла, взяла его за руку.

- Я хочу уехать отсюда, - тихо сказала она.

- Из поместья?

- Из Вертограда. Хоть на время.

Андрей посмотрел на неё. Глаза у Василисы были усталые, но не испуганные. Она не бежала. Просто не хотела снова терять всё, что они построили.

- Не сейчас, - ответил он. - Если мы уедем, они подожгут дом и скажут, что мы сбежали. Заказчик только этого и ждёт.

- А если мы не уедем, они убьют кого-нибудь из нас.

- Не убьют. Я не дам.

Он прошёл в кабинет, заперся. За окном шумел дождь. Андрей сел за стол, вытащил револьвер, положил перед собой. В тишине комнаты звук металла о дерево показался слишком громким.

Через час он поднялся, накинул сухой плащ и вышел в сад. Дождь кончился, но воздух оставался влажным. Пахло мокрой листвой. Он обошёл дом, проверил восточную стену, беседку, теплицу. Всё было на месте. Слишком тихо.

Он вернулся в дом, когда начало светать. Василиса уже спала, свернувшись в клубок. Андрей лёг рядом, не раздеваясь. Сон пришёл быстро, но был тяжёлым, без сновидений.

Утром его разбудил голос Полины. Она снова приехала, на этот раз рано, с корзинкой фруктов и тревогой в глазах.

- Я поговорила с Арсением, - сказала она, когда все собрались на кухне.

Андрей поднял бровь.

- Он знает о «Кольце»?

- Не знает. Но знает, что в городе есть люди, которые охотятся на такие семьи, как ваша. Он говорит, что один из его поставщиков недавно отказался с ним работать, потому что услышал о вашем конфликте с Романовыми. Боится связываться.

- С нами или с тобой?

- С его семьёй. Арсений злится. Не на тебя, но... обстановка накаляется.

Василиса обменялась взглядом с Андреем.

- Он не сказал, кто именно распускает слухи? - спросил Андрей.

- Нет. Но он обмолвился, что в городе появилась женщина, которую называют Швея. Она будто бы знает всех и держит в руках нити. Арсений не хотел о ней говорить.

Андрей замер.

- Швея. Опять.

- Ты слышал о ней?

- От Добровольского. Если она замешана, всё серьёзнее, чем я думал.

Полина отвела глаза.

- Андрей, я не хочу лезть в ваши дела, но... может, тебе стоит уехать? Хотя бы на пару недель. Пока всё не уляжется.

- Не уляжется, - он покачал головой. - Если я уеду, они придут за домом. И за всеми, кто в нём.

Он встал, подошёл к окну. Сад был тих, но эта тишина давила.

- Мы не будем ждать, пока они нанесут новый удар. Они хотят ускориться - мы опередим.

- Как? - спросила Василиса.

- Через Арсения выйдем на поставщика. Узнаем, кто платит. А дальше - по цепочке.

Полина побледнела.

- Арсений не станет помогать. Он боится за свой бизнес.

- А я боюсь за тебя и за Василису. Пусть боится, но пусть подскажет.

Полина промолчала. Андрей не стал давить. Он знал, что страх - плохой союзник, но иногда единственный.

Вечером он сидел на веранде, смотрел на закат. Василиса вышла, села рядом, положила голову ему на плечо.

- Если всё пойдёт плохо...

- Не пойдёт, - перебил он.

- А если всё же?

Он повернулся к ней.

- Тогда я вывезу тебя. И плевать на дом.

Она кивнула. Они смотрели, как солнце садится за липы, и молчали. Впереди был бой. Но перед ним - ещё несколько спокойных часов.

Ночью датчики снова сработали. На этот раз - со стороны конюшни. Андрей вышел с револьвером. Тимофей уже был на ногах, держал фонарь.

- Кто-то проник, - тихо сказал он.

- Где?

- У задней стены. Я видел тень.

Они двинулись вдоль конюшни. Лошади беспокоились, всхрапывали. Андрей обогнул угол. У ящиков с сеном что-то шевельнулось. Он вскинул оружие.

- Выходи.

Тишина. Потом звон разбитого стекла - где-то у дома.

- Панько! - крикнул Андрей.

- Здесь!

- Дом, быстро!

Они побежали обратно. Окно в кабинете было разбито. На подоконнике лежал камень, обмотанный тряпкой. Андрей остановился. Василиса выбежала на крыльцо.

- Что случилось?

- Провокация. Заходи в дом.

Он поднял камень, развернул тряпку. Внутри - записка, нацарапанная кривым почерком: «Ускорение началось».

Андрей скомкал бумагу. Рука не дрожала. Но внутри всё сжалось.

- Собирай всех, - бросил он Тимофею. - Будем держать оборону.

Ночь обещала быть долгой.

Возвращались молча. Дождь снова начался, мелкий, противный, забирался за воротник. Тимофей вёл коня под уздцы, Панько шёл сзади, не снимая руки с ножа. Андрей не говорил, только изредка оглядывался, всматриваясь в темноту. В голове всё ещё звучал обрывок разговора: «Заказчик недоволен. Нужно ускориться».

Ускориться. Это слово не давало покоя. Оно означало, что оставшиеся в живых наёмники скоро получат новый приказ. И в этот раз они не станут осторожничать.

К поместью подъехали около трёх ночи. Окна дома были тёмными, только на первом этаже, в гостиной, горел тусклый свет. Василиса не спала. Она сидела в кресле с книгой, но при их появлении сразу поднялась.

- Ну? - спросила она, вглядываясь в лицо Андрея.

- Заказчик требует ускориться.

- Что это значит?

- Значит, скоро снова нападут.

Он снял мокрую куртку, бросил на стул. Василиса подошла, взяла его за руку.

- Я хочу уехать отсюда, - тихо сказала она.

- Из поместья?

- Из Вертограда. Хоть на время.

Андрей посмотрел на неё. Глаза у Василисы были усталые, но не испуганные. Она не бежала. Просто не хотела снова терять всё, что они построили.

- Не сейчас, - ответил он. - Если мы уедем, они подожгут дом и скажут, что мы сбежали. Заказчик только этого и ждёт.

- А если мы не уедем, они убьют кого-нибудь из нас.

- Не убьют. Я не дам.

Он прошёл в кабинет, заперся. За окном шумел дождь. Андрей сел за стол, вытащил револьвер, положил перед собой. В тишине комнаты звук металла о дерево показался слишком громким.

Глава 5

Через час он поднялся, накинул сухой плащ и вышел в сад. Дождь кончился, но воздух оставался влажным. Пахло мокрой листвой. Он обошёл дом, проверил восточную стену, беседку, теплицу. Всё было на месте. Слишком тихо.

Он вернулся в дом, когда начало светать. Василиса уже спала, свернувшись в клубок. Андрей лёг рядом, не раздеваясь. Сон пришёл быстро, но был тяжёлым, без сновидений.

Утром его разбудил голос Полины. Она снова приехала, на этот раз рано, с корзинкой фруктов и тревогой в глазах.

- Я поговорила с Арсением, - сказала она, когда все собрались на кухне.

Андрей поднял бровь.

- Он знает о «Кольце»?

- Не знает. Но знает, что в городе есть люди, которые охотятся на такие семьи, как ваша. Он говорит, что один из его поставщиков недавно отказался с ним работать, потому что услышал о вашем конфликте с Романовыми. Боится связываться.

- С нами или с тобой?

- С его семьёй. Арсений злится. Не на тебя, но... обстановка накаляется.

Василиса обменялась взглядом с Андреем.

- Он не сказал, кто именно распускает слухи? - спросил Андрей.

- Нет. Но он обмолвился, что в городе появилась женщина, которую называют Швея. Она будто бы знает всех и держит в руках нити. Арсений не хотел о ней говорить.

Андрей замер.

- Швея. Опять.

- Ты слышал о ней?

- От Добровольского. Если она замешана, всё серьёзнее, чем я думал.

Полина отвела глаза.

- Андрей, я не хочу лезть в ваши дела, но... может, тебе стоит уехать? Хотя бы на пару недель. Пока всё не уляжется.

- Не уляжется, - он покачал головой. - Если я уеду, они придут за домом. И за всеми, кто в нём.

Он встал, подошёл к окну. Сад был тих, но эта тишина давила.

- Мы не будем ждать, пока они нанесут новый удар. Они хотят ускориться - мы опередим.

- Как? - спросила Василиса.

- Через Арсения выйдем на поставщика. Узнаем, кто платит. А дальше - по цепочке.

Полина побледнела.

- Арсений не станет помогать. Он боится за свой бизнес.

- А я боюсь за тебя и за Василису. Пусть боится, но пусть подскажет.

Полина промолчала. Андрей не стал давить. Он знал, что страх - плохой союзник, но иногда единственный.

Вечером он сидел на веранде, смотрел на закат. Василиса вышла, села рядом, положила голову ему на плечо.

- Если всё пойдёт плохо...

- Не пойдёт, - перебил он.

- А если всё же?

Он повернулся к ней.

- Тогда я вывезу тебя. И плевать на дом.

Она кивнула. Они смотрели, как солнце садится за липы, и молчали. Впереди был бой. Но перед ним - ещё несколько спокойных часов.

Ночью датчики снова сработали. На этот раз - со стороны конюшни. Андрей вышел с револьвером. Тимофей уже был на ногах, держал фонарь.

- Кто-то проник, - тихо сказал он.

- Где?

- У задней стены. Я видел тень.

Они двинулись вдоль конюшни. Лошади беспокоились, всхрапывали. Андрей обогнул угол. У ящиков с сеном что-то шевельнулось. Он вскинул оружие.

- Выходи.

Тишина. Потом звон разбитого стекла - где-то у дома.

- Панько! - крикнул Андрей.

- Здесь!

- Дом, быстро!

Они побежали обратно. Окно в кабинете было разбито. На подоконнике лежал камень, обмотанный тряпкой. Андрей остановился. Василиса выбежала на крыльцо.

- Что случилось?

- Провокация. Заходи в дом.

Он поднял камень, развернул тряпку. Внутри - записка, нацарапанная кривым почерком: «Ускорение началось».

Андрей скомкал бумагу. Рука не дрожала. Но внутри всё сжалось.

- Собирай всех, - бросил он Тимофею. - Будем держать оборону.

Ночь обещала быть долгой.

Утро пахло сырой землёй и вчерашним порохом. Андрей спустился вниз, когда первые лучи уже пробивались сквозь затянутые шторы. В доме стояла тишина, но не сонная - настороженная, как натянутая тетива. Панько возился у входа, заколачивая разбитое окно. Тимофей сидел на лавке у конюшни, крутил в руках обрывок верёвки.

- Ночью было тихо, - доложил он, когда Андрей подошёл. - После вашего с Василисой разговора больше никого.

- Забор проверял?

- Дважды. Датчики целы, кроме тех, что у восточного угла. Их срезали. Похоже, лезли с той стороны, где канава.

Андрей кивнул, прошёл к восточному забору. Два датчика висели на проводах, аккуратно перерезанных у основания. Срезали не торопясь - лезвие острое, рука твёрдая. Значит, работал не случайный бродяга, а профессионал.

- Плохо, - выдохнул он, возвращаясь к дому.

После завтрака приехала Полина. На этот раз без корзинки, в тёмном платье и с бледным лицом. Она вышла из экипажа, огляделась, будто ожидала, что из кустов кто-то выскочит. Василиса встретила её на крыльце.

- Ты как? - спросила она, вглядываясь в подругу.

- Не спала, если честно. Арсений вернулся поздно, злой, ни слова не сказал. А утром уехал, даже не позавтракал.

- Что-то случилось?

- К нему в лавку приходили двое. Спрашивали про тебя. Ну, про Соколовых. Он сделал вид, что ничего не знает, но они оставили визитку. С одним словом: «Передай».

Андрей вышел на крыльцо.

- Где визитка?

Полина протянула кусочек картона. На нём от руки, печатными буквами: «ШВЕЯ». И всё.

Андрей повертел картонку в пальцах. Бумага плотная, слегка восковая, с едва уловимым запахом лаванды. Он поднёс к носу. Точно, лаванда. Кто-то хотел, чтобы её запомнили.

- Что Арсений ответил?

- Ничего. Просто сунул визитку в карман и уехал. Но я видела, как у него руки тряслись. А он не из пугливых.

Василиса взяла Андрея под руку.

- Это она. Швея. Открыто выходит на нас.

- Не на нас. На Арсения. Проверяет, сдаст ли он.

Полина побледнела ещё сильнее.

- Что ему делать?

- Пока ничего. Пусть не звонит, не ищет, не отвечает. Если они снова придут - пусть говорит, что визитку потерял. И ничего больше.

- А если они не поверят?

- Тогда пусть уезжает из города. Хотя бы на неделю.

Полина покачала головой.

- Он не уедет. У него бизнес, дом, обязательства.

Андрей помолчал.

- Тогда пусть делает вид, что ничего не произошло. И держится подальше от нас. Чем реже его видят с нами, тем лучше.

Полина кивнула, но было видно: ей от этого не легче.

Днём Андрей поехал к Добровольскому. Адвокат встретил его без лишних слов, провёл в кабинет, плотно закрыл дверь.

- Я узнал про Швею, - сказал он. - Имя у неё не настоящее. Похоже, она из старых аристократок, из мелкого рода, который разорился после войны. Сейчас у неё лавка тканей на Кожевенной. Но главное не лавка. Главное - клуб.

- Клуб?

- Закрытый. Для тех, кто хочет решить вопросы без огласки. Раз в месяц, в подвале на Чайной улице. Туда приходят и аристократы, и купцы, и военные. Там она и находит клиентов.

- Когда следующая встреча?

- Через три дня.

Андрей откинулся на спинку стула.

- Значит, у меня три дня, чтобы подготовиться.

- Если пойдёшь туда, один не суйся. И не как Соколов. Возьми другое имя, другую одежду. Там знают, как выглядят незваные гости.

Андрей кивнул, но мысли уже крутились вокруг одного: увидеть Швею. Хотя бы мельком. Понять, кто она.

Он вернулся домой затемно. Василиса ждала в гостиной. В доме было тепло, пахло деревом и сушёными травами. Андрей сел рядом, рассказал про клуб.

- Я пойду с тобой, - сказала она.

- Нет. Туда не ходят парами. Я пойду один.

- А если не вернёшься?

- Вернусь.

Она сжала его ладонь.

- Ты каждый раз так говоришь.

- И каждый раз возвращаюсь.

Они замолчали. За окном опять начинался дождь - тихий, настойчивый. Андрей смотрел на капли, стекающие по стеклу, и думал о Швее. О женщине, которая держит в руках нити. О клубе, где решаются судьбы. О трёх днях, которые могли стать последними спокойными.

Но теперь у него было имя. И адрес. И почти план.

Он поднялся, поцеловал Василису в лоб.

- Спи. Я проверю посты.

Вышел на крыльцо. Дождь капал на плечи, пахло мокрой землёй и близкой рекой. Андрей обвёл взглядом тёмный сад. Где-то там, за оградой, ждала Швея. Или её люди. Или те, кто платил ей.

Он сжал рукоять револьвера. Три дня. Потом всё решится.

Андрей понял, что больше не может полагаться только на Тимофея, Панько и старую верность. «Кольцо» играет всерьёз, и воевать с ними силами садовника и конюха - значит подставить и их, и себя.

Он поехал к Добровольскому. Тот уже ждал, на столе дымился кофе, в пепельнице тлела папироса. Адвокат не удивился.

- Нужны люди, - сказал Андрей с порога.

- Сколько?

- Трое. Крепкие, умеющие воевать. Не из «Кольца».

- Есть один человечек. Бывший военный, сейчас сводит бойцов с работодателями. Только учти: он не работает бесплатно.

- Заплачу.

Добровольский потушил папиросу, поднялся, достал из шкафа старый телефонный справочник, полистал, ткнул пальцем в строку.

- Вот. Капитан Григорьев. Держит контору по найму охраны. Формально - для купцов. На деле - для тех, кому нужны люди с оружием и без лишних вопросов.

- Едем.

Через полчаса машина остановилась у неприметного двухэтажного дома на окраине. Вывеска - «Охранное бюро Григорьева». Внутри пахло кожаной мебелью, оружейным маслом и дешёвым табаком. За столом сидел седой мужчина с усами, в старом кителе. При виде Андрея он поднялся.

- Соколов, если не ошибаюсь. Наслышан.

- Мне нужны трое. Надёжные, с опытом. Желательно маги.

Григорьев прищурился.

- Маги дороже. Ты готов?

- Готов. Кто есть?

Он открыл ящик, вытащил папку, выложил на стол три фотографии.

- Громов. Бывший офицер, дар скорости. Ушёл со службы после ранения. Воевать умеет, нервы стальные.

Андрей посмотрел на фото: сухощавый мужчина с холодными глазами, короткий ёжик седых волос.

- Дальше.

- Сомов. Бывший армейский следопыт. Читает следы, ставит ловушки. Магией не блещет, но в деле - зверь.

- Третий?

- Жека. Молодой, дерзкий. Бывший стражник, выгнали за драку. Но руками машет отлично.

Андрей отложил фото.

- Они не связаны с «Кольцом»?

Григорьев покачал головой.

- Я таким не занимаюсь. Эти люди работают за деньги и не задают лишних вопросов. Но против «Кольца» пойдут только если заплатишь хорошо. Слишком уж эта змея везде.

- Сколько?

- Пятьдесят в месяц каждому. Плюс отдельно за бой.

- Идёт. Когда будут?

- Завтра к вечеру. С оружием и снарягой.

Андрей оставил задаток, пожал руку и вышел. Воздух на улице был сырой, пахло близким дождём. Впервые за последние дни он почувствовал, что у него есть не только нож и револьвер, но и люди, которые прикроют спину.

Василиса, узнав о найме, только кивнула.

- Хоть что-то разумное.

- Я и раньше был разумным.

- Ты был упрямым. Иногда это почти одно и то же.

Он усмехнулся, но промолчал. Ночью, лёжа в темноте, он думал о том, что теперь их дом не будет беззащитным. А значит, можно перестать ждать и начать действовать.

Наутро в поместье прибыли новые люди. Громов - сухощавый, седой, с двумя ножами на поясе. Сомов - коренастый, с внимательным взглядом и повадками зверя. Жека - молодой, вихрастый, с разбитыми костяшками и вечной ухмылкой.

Андрей построил их у крыльца.

- Ваша задача - охранять поместье и всех, кто в нём. Если кто-то сунется - не геройствовать. Докладывать. Если придётся стрелять - стреляйте.

Громов кивнул. Сомов обвёл взглядом сад. Жека ухмыльнулся:

- А если полезет какая змея, можно ей голову оторвать?

- Можно. Только сначала выясни, кто её послал.

Он раздал им комнаты, распределил посты. Впервые за долгое время дом перестал быть просто домом. Он становился крепостью.

Но Андрей знал: Швея не отступит. Она лишь скорректирует план. И тогда начнётся настоящая война.

Громов, Сомов и Жека обжились быстро. Громов занял комнату на первом этаже, рядом с кабинетом, чтобы слышать, если кто-то полезет через окно. Сомов поставил себе раскладушку в бывшей кладовой, откуда хорошо просматривался двор. Жека ночевал в комнатушке у входа - и, кажется, был этому рад: меньше соблазнов, ближе к двери.

Утром после их прибытия Андрей собрал всех в кабинете. Василиса стояла у окна, скрестив руки. Тимофей и Панько помалкивали, переглядывались. Громов первым нарушил тишину:

- Обойдём территорию. Хочу знать, где слабые места.

- Идём.

Они вышли втроём: Андрей, Громов, Сомов. Жека остался у входа. В саду пахло мокрой землёй и первыми упавшими яблоками. Птицы молчали, будто и они чего-то ждали. Громов шёл медленно, останавливался, присаживался, смотрел на забор, на деревья, на следы.

- С восточной стороны забор высокий, но старый, - сказал он наконец. - Доски гнилые. Перелезут быстро.

- Там канава, - вставил Сомов. - Удобно подойти незаметно.

- Вот и я про то. Нужно колючку пустить. Или проволоку с шипами.

Андрей слушал. Эти люди знали своё дело. Они не задавали лишних вопросов, не спрашивали про «Кольцо», но по глазам было видно - понимают, куда попали.

К вечеру они укрепили забор: натянули проволоку, вбили колья, расчистили кусты у стены, чтобы не было укрытий. Громов предложил поставить ещё одну растяжку с сигнальными ракетами - на случай, если кто-то полезет ночью. Андрей согласился.

Жека за это время успел сгонять в город и вернуться с новостью.

- Слышал на рынке, - сказал он, жуя пирожок, - люди говорят, что у Соколовых теперь своя гвардия. Кто-то даже сказал, что вы готовитесь к войне.

- Пусть говорят, - ответил Андрей.

- Ещё говорили, что на Чайной улице по ночам собираются тёмные. Недавно видели чёрный автомобиль без номеров. Он стоял у дома с заколоченными окнами.

- Чайная улица, - повторил Андрей. - Это клуб Швеи.

- Я и подумал. Если хочешь, гляну, что там.

- Пока не надо. Сначала пусть уляжется.

Но внутри он знал: ждать долго не выйдет. Швея уже дважды дала о себе знать. Третий ход будет решающим.

Ночью он вышел на крыльцо. Громов стоял у ворот, как статуя. Увидев Андрея, кивнул.

- Не спится?

- Привычка.

- Это хорошо. Значит, живы.

Андрей усмехнулся. Они стояли в темноте, слушая, как ветер шуршит в яблонях. Потом Громов тихо сказал:

- Если они придут, будет бой. Настоящий. Эти твари из «Кольца» не умеют сдаваться.

- Знаю.

- Тогда готовьтесь. Не только оружие, но и голову.

Он развернулся и снова уставился на дорогу. Андрей постоял ещё немного, потом ушёл в дом. Василиса ждала в спальне, не спала.

- Ну?

- Готовы, насколько можно.

- Я боюсь не за себя. За тебя.

- За меня не бойся. Я живучий.

Она обняла его, прижалась. В темноте её дыхание было тёплым и сбивчивым.

- Пообещай, что не полезешь один в этот клуб.

- Обещаю.

- Не ври.

- Не вру. Возьму с собой Громова и Сомова. Они уже согласились.

Василиса замерла.

- Когда?

- Через два дня. В ночь, когда у них собираются.

Она отстранилась, посмотрела на него.

- Это безумие.

- Это единственный способ увидеть Швею и понять, кто за ней.

- А если ты не вернёшься?

- Вернусь.

Он сказал это ровно, без пафоса. Просто как факт. И Василиса, кажется, впервые за вечер поверила.

За два дня до клуба Андрей стал молчаливее. Василиса это замечала и не трогала. По утрам он выходил в сад, долго стоял у восточного забора, всматриваясь в канаву, будто хотел увидеть там следы ещё не пришедших врагов. Потом возвращался, пил кофе, проверял револьвер. Вечером уезжал к Добровольскому. Тот снабдил его старой картой Чайной улицы и списком домов с подвалами. Клуб, по его словам, находился в пятом доме от перекрёстка, под вывеской «Ремонт часов». Слишком просто, чтобы быть правдой.

В назначенный вечер Андрей надел тёмный костюм, который не носил со времён столицы, и лёгкое пальто, под которым прятал револьвер. Громов и Сомов ждали у машины. Семён сидел за рулём, не спрашивая лишнего.

- Едем, - коротко бросил Андрей.

В город въехали, когда начало темнеть. Чайная улица встретила их тишиной и жёлтым светом редких фонарей. Дома здесь стояли старые, с облезлыми фасадами и заколоченными окнами. Пахло пылью, кошками и сырым камнем. Пятый дом выглядел заброшенным, но у двери, под облупившейся вывеской, стоял человек.

- Проверяют, - тихо сказал Громов.

- Это вход?

- Да. Только не для всех.

Андрей поправил пальто, сунул руку в карман, сжал револьвер.

- Ждите здесь. Если через час не выйду - действуйте.

Громов кивнул. Сомов молча снял перчатку, проверил лезвие ножа. Андрей вышел из машины и пошёл к двери.

Человек у входа был худ, бледен, в тёмном жилете поверх рубашки. Он окинул Андрея взглядом, но не спросил ни имени, ни приглашения. Просто отступил в сторону.

Внутри было темно и душно. Лестница вела вниз, в подвал. Пахло воском, дешёвым табаком и чем-то сладковатым, отчего у Андрея сжало горло. Он спустился.

Подвал был больше, чем казалось снаружи. Низкий потолок, кирпичные своды, длинные столы. Людей немного, но все - в дорогих костюмах и с холодными лицами. Разговоры велись вполголоса. На Андрея посмотрели, но не остановили. Видимо, здесь привыкли к новым.

У дальней стены, за длинной ширмой, кто-то сидел. Андрей различил женский силуэт, руки в тёмных перчатках, нить, намотанную на пальцы. Он понял: это она.

Швея.

Она не обернулась. Только повела головой, будто почувствовала взгляд. Андрей сделал шаг вперёд.

- Соколов, - раздался сбоку мужской голос. - Тебя уже ждут.

Из-за ширмы вышел человек - высокий, лысый, с закатанными рукавами. Он преградил путь.

- Сначала оружие.

Андрей не двинулся.

- Я пришёл поговорить, а не стрелять.

- Здесь так не ходят.

Он протянул руку. Андрей колебался мгновение. Затем медленно достал револьвер, отдал. Лысый положил его на поднос у входа.

- Теперь садись.

Андрей прошёл к столу, сел. Швея наконец повернулась.

Лицо у неё было спокойное, почти скучающее. Волосы убраны, губы поджаты. Она смотрела на Андрея, как на муху в паутине.

- Ты смелый, Соколов. Или глупый.

- Скорее второе, - ответил он. - Раз пришёл сюда один.

- Зачем пришёл?

- Хочу знать, кто платит.

Швея усмехнулась.

- А я думала, ты умный. Платит тот, кто боится.

- Кто?

- Это лишнее. Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы.

Андрей подался вперёд.

- Я в том положении, когда терять уже нечего. А это хуже всего.

Швея накрутила нить на палец, сжала. Нить натянулась, тонко зазвенела.

- Ты знаешь, что я могу сделать, Соколов.

- Знаю. Поэтому и сижу здесь.

В зале стало тихо. Кто-то притушил лампу. Тени сгустились. Андрей кожей чувствовал, как вокруг сжимается кольцо.

- Передай заказчику, - сказал он ровно, - что если он не остановится, я найду его. И тогда разговор будет другим.

Швея молчала. Потом кивнула лысому. Тот вышел вперёд, занёс руку. Андрей напрягся.

- Выведи его, - спокойно сказала Швея. - И верни оружие.

Лысый удивлённо замер.

- Но…

- Он не тронет нас. Он пришёл говорить.

Андрей поднялся. Взял револьвер, сунул в кобуру. Швея снова отвернулась.

- Ты зря надеешься, Соколов. Тот, кто платит, уже решил, чем всё кончится.

- Решение можно изменить.

- Только если изменится цена.

Андрей не ответил. Развернулся и пошёл к выходу. Под ногами скрипел песок. Сзади снова стало тихо.

На улице пахло дождём, хотя его ещё не было. Громов и Сомов ждали у машины. Увидев Андрея, они напряглись.

- Ну? - спросил Сомов.

- Швея. Говорил с ней.

- И?

- Ничего. Но теперь она знает, что я не отступлю.

Он сел в машину, закрыл дверь. Семён тронулся. Чайная улица поплыла назад, тёмная, как промокший картон. Андрей смотрел в окно и думал о том, что Швея права.

Цена. Всё упирается в цену.

Глава 6

В поместье вернулись глубокой ночью. Дождь так и не начался, но воздух был липким, как перед грозой. Андрей отпустил Семёна, не стал будить Василису, хотя знал, что она не спит. В доме было тихо, только половицы поскрипывали под ногами.

Он прошёл в кабинет, снял пальто, бросил на стул. Револьвер положил на стол, рядом с лампой. Пламя колыхнулось, тени качнулись по стенам. Громов и Сомов остались во дворе - проверяли посты, несмотря на усталость.

В дверь негромко постучали. Вошла Василиса, в накинутом на плечи платке, с лицом, на котором не было ни упрёка, ни страха - только усталость.

- Как всё прошло?

- Странно.

- Она была там?

- Да. Швея. Говорил с ней.

Василиса села на подлокотник кресла, поджала ноги.

- И что она сказала?

- Что всё решает цена. Кто-то уже заплатил за нас. И пока он не передумает, «Кольцо» будет идти до конца.

- И что теперь?

Андрей откинулся на спинку, потёр переносицу.

- Теперь нужно понять, кто платит. Швея не назовёт. Но у неё есть окружение. Кто-то же передаёт ей деньги.

- Думаешь, это Арсений?

- Не уверен. Но он точно знает больше, чем говорит.

Василиса помолчала.

- Я могу поговорить с Полиной. Пусть она ещё раз с ним попробует. Только осторожно.

- Поговори. Но не дави. Если он почувствует, что его загоняют, он закроется.

Она кивнула и вышла. Андрей ещё долго сидел в кабинете, глядя на огонь. Перед глазами стояло лицо Швеи - спокойное, как вода в колодце. И её пальцы, накручивающие нить.

Утром он поднялся рано. Во дворе уже ходили Громов и Сомов. Жека сидел на лавке, чистил нож, насвистывал что-то неровное. Увидев Андрея, он поднялся.

- Ночью возле забора крутился кто-то. Но не лез. Просто смотрел.

- Далеко?

- У канавы. Я не стал выходить. Сомов говорит, не надо светиться.

Андрей кивнул. Правильно. Пусть думают, что их не заметили.

Он подошёл к Сомову.

- Что думаешь?

- Это разведка. Пришли проверить, как мы отреагируем.

- Реагировать не будем. Пусть подходят ближе.

Сомов хмыкнул.

- Тогда, может, ловушку поставить? На случай, если снова полезут.

- Ставь. Только так, чтобы случайные люди не попали.

Сомов ушёл. Андрей направился к воротам, выглянул на дорогу. Утренний туман стелился над полем, скрывая дальние деревья. Где-то за ним, в городе, просыпался Вертоград. И где-то там, в одном из старых домов, сидел человек, который заплатил за его смерть.

После завтрака он поехал к Добровольскому. Адвокат принял его сразу, без клерка. Вид у него был помятый, но взгляд цепкий.

- Что-то вы часто стали ездить, - заметил он.

- Время такое.

- Рассказывайте.

Андрей коротко пересказал разговор со Швеей. Добровольский слушал, постукивая пальцами по столу.

- Значит, она не назвала заказчика. Это ожидаемо. Но она и не убила вас. Это уже интересно.

- Почему?

- Потому что если бы заказчик поставил задачу убрать вас любой ценой, вы бы не вышли оттуда. А раз вышли - значит, она ждёт. Или заказчик сомневается.

- В чём?

- В цене. Или в том, что вы так опасны, как ему кажется.

Андрей задумался.

- Вы можете узнать, кто из аристократов в последнее время снимал крупные суммы или встречался с людьми Швеи?

- Попробую. Но на это нужно время.

- Время у нас пока есть. Но его всё меньше.

Добровольский кивнул.

- Тогда не будем терять его. Я подключу своих людей. А вы пока держите оборону и не высовывайтесь. Если они поймут, что вы ищете заказчика, они ускорятся.

- Я не могу сидеть сложа руки.

- А я и не прошу. Просто не лезьте в лоб. Работайте тихо.

Андрей поднялся, пожал ему руку. На улице уже светило солнце, но в душе было пасмурно. Он вернулся в машину, откинулся на сиденье.

- Домой, - бросил Семёну.

По дороге он смотрел на проплывающие мимо дома, на людей, спешащих по делам, на вывески лавок. Где-то среди них был тот, кто держал нити. Или тот, кто их дёргал. Оставалось только найти. Пока не стало поздно

Прошло три дня. Внешне всё было тихо, но эта тишина уже не обманывала - она стала плотной, вязкой, как вода перед прорывом плотины. Сомов нашёл у восточной канавы свежие следы: узкие, глубокие, с характерным рисунком подошвы. Военный ботинок. Такие не носят крестьяне. Жека пару раз замечал, как на дороге, метрах в двухстах от ворот, останавливается тёмная машина. Номера он разглядеть не смог, но кузов был чужой, не из Вертограда.

Андрей не высовывался. Утром обходил территорию, вечером сидел в кабинете, чертил на бумаге схемы. Нужно было понять, куда ударят в следующий раз. С фронта? С тыла? Или ударят не по поместью, а по тем, кто за его пределами.

На четвёртый день приехал Добровольский. Не один. С ним - невысокий человек в сером костюме, с портфелем и бегающими глазами. Андрей ждал их в кабинете. Адвокат начал без предисловий:

- Это Макаров. Работает в банке, через который проходят деньги трёх аристократических семей. Он согласился помочь.

Макаров мял в руках шляпу, озирался по сторонам, будто в углу могли прятаться шпионы.

- Я ничего не знаю о делах этих господ, - быстро заговорил он. - Но есть одна странность. В последние две недели со счетов рода Толмачёвых снимались крупные суммы. Наличными. По документам - на ремонт фамильного особняка. Но я видел, как эти деньги увозили в порт.

- В порт? - переспросил Андрей.

- Да. В закрытом экипаже. С охраной.

Добровольский переглянулся с Андреем.

- Толмачёвы. Старый род. У них особняк за парком, по соседству с бывшим имением барона Соколова.

Андрей сжал подлокотник кресла.

- Почему они платят?

- Не знаю. Возможно, боятся. Или хотят ваши земли. Или мстят за что-то. Но если они нанимают «Кольцо», то не для разговоров.

Макаров попятился к двери.

- Я больше ничего не знаю. Прошу, не впутывайте меня.

- Иди, - кивнул Андрей.

Когда банкир вышел, Добровольский устало опустился на стул.

- Толмачёвы - не самый сильный род, но у них полно связей в судах. Если они заплатили Швее, то действуют через посредников. Сами не пачкаются.

- Мне нужно узнать, кто из них главный.

- Я попробую. Но вы должны понять: одно имя - это ещё не доказательство. Нужно связать деньги, приказы и исполнителей.

- Свяжем. Главное - начать с кого-то.

Он проводил адвоката, вернулся в дом. Василиса стояла в дверях кухни, слышала разговор.

- Толмачёвы, - повторила она. - Соседи.

- Да. Те, что построили забор вплотную к нашим землям.

- Они всегда смотрели на нас свысока. Ещё когда мы только приехали.

- Значит, у них и мотив, и деньги.

Андрей взял с вешалки куртку.

- Ты куда? - Василиса шагнула к нему.

- Хочу проехать мимо их особняка. Посмотреть.

- Один?

- С Громовым.

Она не стала спорить. Только прижалась на секунду, шепнула:

- Будь осторожен.

Он кивнул, вышел. Громов уже ждал у машины, поправляя перчатки.

- Толмачёвы? - спросил он вместо приветствия.

- Да. Едем.

Семён завёл мотор. Машина плавно выкатилась за ворота. Дорога шла через липовую аллею, потом мимо старого парка. Особняк Толмачёвых показался через десять минут - серый, с колоннами, за высокой оградой из кованого железа. Окна были тёмными, но у ворот горел фонарь, и под ним стоял охранник.

- Останови здесь, - велел Андрей.

Машина притормозила у обочины. Андрей смотрел на дом, на тёмные окна, на неподвижную фигуру у ворот. Тишина стояла такая, что слышно было, как в траве стрекочет сверчок.

- Не нравится мне это место, - тихо сказал Громов.

- Мне тоже.

- Там кто-то есть. В левом окне. Занавеска шевельнулась.

Андрей пригляделся. Верхний этаж, третье окно слева. За тюлем мелькнула тень. Он не мог разглядеть лица, но почувствовал: за ними следят.

- Запомни это окно, - сказал Андрей. - Завтра узнаем, кто там живёт.

- Уже знаю, - отозвался Громов. - По словам Сомова, за этим окном кабинет старшего Толмачёва.

- Значит, он нас видел.

- Возможно.

Андрей откинулся на сиденье.

- Поехали. Не будем давать ему лишний повод.

Машина тронулась. Особняк уплыл назад, скрылся за поворотом. Андрей смотрел в окно и думал, что теперь враг обрёл имя. Пусть не окончательно, но достаточно, чтобы начать охоту.

А охота - это то, что он умел лучше всего.

Добровольский приехал утром, когда туман ещё висел над садом. Андрей ждал его в кабинете. На столе - карта Вертограда с отмеченными точками: порт, Чайная улица, особняк Толмачёвых. Адвокат сел, не снимая плаща, и выложил на стол помятую бумагу.

- Нашёл, - сказал он хрипло. - Толмачёвы действительно платят «Кольцу». Деньги уходили через порт, как и говорил Макаров. Но есть кое-что ещё. Они не просто заказчики. Они держат связь с Романовыми. Вернее, используют их.

Андрей взял бумагу. Это была копия банковского перевода, где значилась сумма, ушедшая на счета подставной конторы в порту. Рядом - записка, нацарапанная карандашом: «Толмачёв старший, лично».

- Откуда?

- Макаров успел переписать, пока снимали копии. Он боится, но сделал.

- Значит, Толмачёвы - кукловоды. А Романовы - их шавки.

- Похоже на то. Толмачёв боится, что Соколовы отберут у него влияние в Вертограде. Он стар, но жадность не усыхает. Ему нужны ваши земли, а ещё - ваша репутация. Если Соколовы падут, он станет первым.

Андрей прошёлся по кабинету.

- Романовы знают, что их используют?

- Им плевать. Им нужна месть. Данил озлоблен, Артём ещё не отошёл от тюрьмы. Они пойдут на всё.

- Тогда мы ударим первыми.

Добровольский поднял взгляд.

- Как?

- Через Швею. Если Толмачёвы платят ей, значит, она знает их тайны. Надо заставить её выбрать другую сторону.

- Она не выбирает стороны. Она выбирает деньги.

- Значит, мы предложим больше.

Адвокат покачал головой.

- У Соколовых нет таких денег.

- Зато есть то, чего нет у Толмачёвых.

- Что?

- Знание. Технологии будущего. Я могу дать Швее то, что сделает её сильнее всех в этом городе.

Добровольский замер.

- Ты серьёзно?

- Встреча с ней всё решит. Но сначала нужно выманить её из клуба. Туда идти с таким предложением нельзя.

- Почему?

- Потому что там много ушей. И не все они её.

Андрей остановился у окна. Туман рассеивался, открывая серое небо.

- Я знаю, как на неё выйти. Через Арсения. Он передаст ей моё предложение. А она сама решит, где и когда встретиться.

- Арсений не станет помогать.

- Станет, если поймёт, что иначе мы сдадим его «Кольцу».

Добровольский хмыкнул.

- Ты жёстче, чем кажешься.

- Это война. Тут по-другому нельзя.

Он отпустил адвоката, а сам отправился к Полине. Василиса уже была там, и они вместе ждали на веранде. Полина выслушала его, не перебивая, только лицо её становилось всё бледнее.

- Ты хочешь, чтобы Арсений стал посредником между тобой и Швеей? - переспросила она.

- Да.

- Он никогда не согласится.

- А если я скажу, что мы знаем о его связях с «Кольцом»? И что если он откажется, эта информация уйдёт в суд?

Полина сжала руки.

- Это шантаж.

- Это выживание.

Она долго молчала. Василиса положила руку ей на плечо.

- Полин, мы не хотим зла твоему мужу. Но он должен понять: если он не с нами, он против нас. А против нас - значит, с Толмачёвыми. И тогда пощады не будет.

Полина подняла глаза.

- Я поговорю с ним. Но не обещаю.

- Этого достаточно.

Она уехала к вечеру. Андрей остался на веранде, глядя, как её экипаж скрывается за воротами. Василиса подошла сзади, обняла его.

- Думаешь, выйдет?

- Должно.

- А если нет?

- Тогда пойдём другим путём.

Он повернулся, взял её за руки.

- Но я не отступлю. Пока Толмачёвы дышат, покоя не будет.

Ночью датчики молчали. Но Андрей не спал. Он лежал, глядя в потолок, и прокручивал в голове разговор с Добровольским. Толмачёвы. Вот кто стоял за всем. Значит, цель ясна. Осталось добраться до них, не потеряв при этом всё.

За окном шумел ветер. Где-то далеко, за лесом, прокричала ночная птица. Андрей закрыл глаза. Завтра будет новый день. И новый шаг к концу.

Два дня после отъезда Полины тянулись, как резина. Андрей старался не выходить за пределы поместья, но мысли всё время возвращались к одному: согласится Арсений или нет. Громов и Сомов патрулировали двор, Жека слонялся у ворот, иногда перекидывая нож из руки в руку. В доме пахло дождём и сырым деревом.

На третий день, к вечеру, у ворот показался знакомый экипаж. Полина приехала одна. Выглядела она ещё бледнее, чем в прошлый раз. Василиса вышла навстречу, проводила в гостиную, усадила. Андрей сел напротив. Молчали.

- Он согласился, - тихо сказала Полина. - Но с условием.

- Каким?

- Он встретится с тобой, но не у нас дома. И не в городе. На старой мельнице за рощей. Ты знаешь это место?

- Знаю.

- Завтра, в восемь вечера. Один. Без охраны.

Андрей кивнул.

- Хорошо.

Полина вдруг всхлипнула, прижала ладонь ко рту.

- Я боюсь, Андрей. За него. За тебя. За всех.

Василиса обняла её, притянула к себе.

- Всё будет хорошо. Мы выберемся.

Полина замотала головой, но ничего не сказала. Только слёзы текли по щекам.

Ночью Андрей снова почти не спал. Он лежал рядом с Василисой, слушал её дыхание, смотрел в тёмный потолок. Мельница за рощей. Он бывал там однажды, ещё до переезда. Место глухое, но открытое со всех сторон. Хорошее для разговора без лишних ушей. И плохое, если это ловушка.

Он не был уверен, что Арсений придёт один. Но идти всё равно надо было.

На следующий вечер он выехал за час. Семён вёл машину медленно, не включая лишний свет. Сумерки сгущались, небо налилось чернильной синевой. За рощей, у старой мельницы, уже ждал тёмный автомобиль Арсения. Андрей приказал остановиться поодаль.

- Жди здесь.

Он вышел, пошёл по тропе. Пахло рекой, мокрой травой и старым камнем. Арсений стоял у входа, руки в карманах пальто. Увидев Андрея, не шевельнулся.

- Пришёл, - глухо произнёс он.

- Пришёл.

- Говори.

Андрей встал напротив.

- Мне нужно, чтобы ты передал Швее моё предложение. Я хочу встретиться с ней. Не в клубе. На нейтральной земле.

Арсений усмехнулся.

- И зачем ей это?

- Потому что я могу предложить то, чего не может ни один заказчик. Знания. Технологии. Вещи, которые сделают её сильнее, чем все аристократы вместе.

- Она не поверит.

- Передай. А там посмотрим.

Арсений долго молчал, глядя в сторону реки. Потом перевёл взгляд на Андрея.

- А если она решит, что ты опасен, и просто уберёт тебя?

- Тогда ты останешься чист. Но недолго. Потому что Толмачёвы сожрут и тебя.

Арсений вздрогнул.

- Ты уверен, что это они?

- Уверен. Я знаю, кто платит. И знаю, кто передаёт. Ты - лишь звено. И если я упаду, следующее звено - ты.

Он шагнул ближе.

- Поэтому помоги мне. Не ради меня. Ради Полины.

Имя жены подействовало сильнее любых угроз. Арсений опустил плечи, выдохнул.

- Я передам. Но ничего не обещаю.

- Этого хватит.

Они стояли ещё минуту, не говоря ни слова. Потом Арсений развернулся и пошёл к машине. Андрей проводил его взглядом. Где-то вверху, над мельницей, прокричала сова. Ночь обещала перемены.

Он вернулся к своим. Семён молча завёл мотор. Машина тронулась, унося Андрея обратно в поместье, к Василисе, к тревожному ожиданию.

Теперь ход за Швеей. И он знал, что она не заставит себя ждать.

Ответ пришёл на третьи сутки.

Андрей сидел в кабинете, разбирал с Громовым план патрулей, когда в дверь постучали. Вошла горничная, бледная, с конвертом в руке.

- Господин, это у ворот оставили. Мальчишка принёс, сказал - для Соколова.

Андрей взял конверт. Плотная бумага, без подписи, но от него пахло лавандой. Той же, что и от визитки Швеи.

- Иди, - кивнул он горничной.

Когда дверь закрылась, он вскрыл конверт. Внутри - одна строчка, написанная тем же ровным, почти машинным почерком: «Старая пристань. Полночь. Приходи один».

Громов подошёл, заглянул через плечо.

- Это она?

- Она.

- Плохое место.

- Знаю.

- И время плохое.

- Знаю.

Андрей сложил записку, сунул в карман. Старая пристань - заброшенный причал на северной окраине, куда уже лет десять не заходили лодки. Место глухое, просматривается с воды, но с суши подходов мало. Идеально для засады. Или для разговора, который никто не должен услышать.

Он поднялся.

- Готовь машину. Поеду один.

- Нет, - Громов встал между ним и дверью. - Я с вами.

- Она сказала - один.

- И что?

Андрей посмотрел ему в глаза.

- Если я приду с охраной, сделка не состоится. А нам нужна эта сделка.

- А если это ловушка?

- Тогда я вернусь не один, а с пулей в боку. Но я всё равно пойду.

Громов выругался, но отступил. Андрей вышел, накинул тёмное пальто, проверил револьвер. Василиса ждала в прихожей, обхватив себя руками. По лицу было видно: всё слышала.