Солнце навылет

Глава 1

посв. героям Квентина Тарантино

***

2032 год, Большая Страна (далее БС)

***

1 серия

- ...как двадцатые спасли страну от диктата... - услышала Микки фразу из телевизорного монолога, и откинула с головы подушку. С некоторых пор у нее появилась непонятная привычка спать под подушкой. На - ней - заснуть не удавалось. Опять не выключила телик. Рука потянулась к пульту, и вдруг телевизор сказал:

- Пятнадцатое июня две тысячи тридцать второго года войдет в историю, как наш с вами триумф, дорогие сограждане!

Микки заинтересовалась и уставилась в экран. Не живется им спокойно, всё норовят в историю войти, придурки… А Президент тем временем, довольный собой, продолжал:

- На одни сутки мы отменяем Законодательство. Это было сложное решение, не скрою. Теоретически в этот день будет законно всё, любое преступление. Но мы с вами знаем, что наша страна - это страна честных, добропорядочных людей, которые даже несмотря на полную безнаказанность, не совершат по отношению друг к другу никаких противоправных действий. В чем я не сомневаюсь. Мы устали от наглых и безапелляционных определений, которые нам дают враждебные державы. Мы устали отмахиваться от клеветы. И 15 июня мы докажем раз и навсегда, что наша отчизна не нуждается в кодексах и запретах, и у нас есть высшие законы - и они в наших сердцах, умах, в нашей врожденной нравственности. Все - не побоюсь этого слова - все! - асоциальные элементы пойманы и содержатся в изоляции от общества. И на них правило Одного Дня распространяться не будет. Мы позаботимся об этом, ужесточив контроль над местами лишения свободы. Если человек находится в розыске или подозревается в преступлении, он тоже не имеет официального права пользоваться этим Днем. Вам нечего опасаться! Выходите на улицу, посещайте магазины и увеселительные заведения! Мы обязаны продемонстрировать мировому сообществу, что мы не боимся тех мифических монстров, которые якобы заполонили нашу процветающую страну! Я, со своей стороны, и вся моя семья, также не покинем БС, и будем вместе со своим народом в этот великий день, который мы решили назвать Днем Доброго Беззакония. В путь, друзья...

Здесь можно уже вырубить словесный понос самодержавца…

Микки села. Микки встала. Микки села. Микки легла. Микки села.

Вот это да. Раньше она боялась тюрьмы, но теперь? Провидение.

Рэн, помнится, сказал:

- Твоя беременность - твои проблемы.

Рэн, помнится, сказал:

- Да-да, мы собирались пожениться еще до твоего залёта, но я передумал.

Рэн, помнится, сказал:

- Раньше ты строила из себя незнамо что, чуть ли не королеву, а сейчас - со своим животом - ты - никто.

Рэн, помнится, сказал:

- Бог накажет меня за то, как я с тобой поступил, но я переживу наказание, и буду жить дальше.

Он еще много чего сказал, и слова эти привели Микки в белоснежную кафельную плитку абортария.

Всё пошло как нельзя плохо: ей сначала прокололи, а потом удалили матку.

И час расплаты настал: 15 июня она убьет его, без малейшего зазрения совести.

***

Влад спрятал в ладошке невольную ухмылку, когда в зал заседаний, распахнув дверь, ступил Президент. Отполированный до блеска длинный стол распластал свои сияющие дали всего лишь для двух пар возложенных на него рук. Влада и самого Президента. Им предстоял трудный и приватный разговор.

- Вынужден сообщить, что Мировое Сообщество Цивилизованных Стран опять ответило нам отказом.

- Я уже знаю… - Ответил Президент. - Они не желают принимать БС в свои ряды.

- Это закрывает нам многие двери.

- Знаю…

- Таблоиды снова пестрят заголовками "БС - страна варваров и бандитов!", и снова, прошу заметить, намекают на тоталитарный режим, с которым мы, вроде бы, уже с помпой разделались лет эдак…

- Влад... - на лице Президента проступило жалкое, просительное выражение.

Сколько долгих лет Влад добивался этих морщинок, этого вопросительного комканья бровей, этого «Владэг, что делать?»

- Я хочу предложить тебе рискованный, но верный ход.

Влад пододвинул к себе тяжелую, позолоченную зажигалку, и закурил.

- Ничего? А то мы ж уже побороли курение… - улыбнулся Главный Пиарщик.- Слушай. И не бойся. Я тебя никогда не подводил… Сразу скажу, что для нас и приближенных оборудован бункер на случай, если что-то пойдет не так. Ключи будут только у меня и у тебя.

- Владэг, о чем ты?.. - И сник: - Ааа?..

- На один день мы отменим законы. Народ уже готов. Они будут сидеть тихо и демонстрировать добропорядочность. Несколько тысяч краж, разбоев и убийств мы запросто сможем замолчать.

- С ума сошел? Они же в первую очередь захотят разделаться со мной!

- Кто?! Не смеши меня!.. Зато вообрази, какая шумиха нас ждет, если всё получится… Мы заткнем за пояс всех: "Страна бандитов" вышла сухой из воды беззакония! А?! Они будут кусать себе даже не локти, а яйца!.. Решайся!..

- Если ты гарантируешь безопасность...

- Митинги и протесты беру на себя. Впрочем, всё остальное тоже беру. Доверяй мне.

2 серия

Когда Микки подошла к дому Рэна, по ее телу мурашечной волной прокатилось удивление: как это она вообще умудрилась добраться сюда целая и невредимая?..

Отовсюду доносились выстрелы и выкрики (выкрики как выстрелы, и выстрелы как выкрики), на каждом шагу драки… Слышалось, как бьются стекла, а из стенных дёсен выламываются зубы дверей.

Любой шорох намекал на что-то необратимое. Микки не встретила на своем пути ни одной закрытой двери. "Какой я была идиоткой, когда боялась, что не знаю код домофона!.." - подумала она, с дрожью ступая в покалеченный, обглоданный дом.

День Доброго Беззакония оставил свою злую матерщину на всех стенах.

Когда Микки увидела, что сверху, по кариозным ступенькам, перескакивая их, навстречу ей бежит лохматый дядька с безумным и отрешенным взглядом, она решила, что ей конец. Сейчас, наверное, он пырнёт ее чем-нибудь… Непосредственно у цели, даже жаль.… Но дядька только больно пнул ее, пробежав мимо. Не нарочно, а потому, что стремился поскорее покинуть дом, а может быть, и мир… И моментально исчез в провале уличной мясорубки…

Микки поднялась на нужный этаж. Дверь квартиры Рэна беззащитно болталась на последнем целом «сосудике» петли. Микки протиснулась.

Раньше здесь пахло, как подобает всем уважающим себя квартирам с законопослушными жильцами, равнодушным ко всему постороннему обывательским духом. Такое плебейское, застегнутое на все предрассудки благополучие… И пахнет всегда съедобно. Супом или сложной выпечкой, томящимся бульоном или только что намятым картофельным пюре… Вроде бы это должен быть приятный запах, да? Но, неизвестно почему, такие как Микки, ощутив его, хотят немедленно набрать полные ноздри табачного дыма или ночной зимы. Этот запах переспелой готовки вползает в нос невидимой тошнотворной змеёй и начинает извиваться в голове противным чувством своего ничтожества.

Любовь же пахнет не съедобно, согласитесь?

Но сегодня здесь пахло совершенно иначе. В этой квартире, где прозвучал приговор Миккиной судьбе, нынче сам воздух шептал голосом Умы Турман: "Но не уносите ноги, которые я отрубила: они теперь мои!.." Здесь царил самый тривиальный и самый гадкий запах на свете - запах человеческой крови.

Микки не знала, куда девались домочадцы Рэна - его добрый, но безразличный папа, его властная, но хлебосольная мама, его веселый, но недоученный братец… Его же самого, ублюдочного говнюка Рэна, она нашла в пустой комнате, лежащим без сознания на полу. Тут и там пестрели следы от вынесенной мебели.

По тому, как он раскинул руки и ноги, Микки сразу поняла: он жив. За тот день все безошибочно научились отличать жизнь от смерти.

Подошла, присела на пол, рядом с ним. Думала, станет его жалко. Не стало.

Больше всего хотелось достать из него его поганое сердце, если таковое найдется, и запихнуть ему в задницу, да так, чтобы через рот вышло.

Она сидела неподвижно, и размышляла. Вытащить шило и вонзить никогда не поздно, есть еще в запасе пара минут на подумать. "Интересно, а если я это сделаю, что будет в бОльшей степени - "он - убит" или "я - убила"? Яубилабилла, биллбылнебиллом..."

В первую очередь он станет мертвым, или я стану убийцей?

Какие глупые мысли - рядом с бессильным врагом, безропотно ждущим возмездия… А!.. Сегодня все убийцы, тоже мне!.. Все? Но дядя Кларк, друг покойного отца, ее сосед, звал с собой отсиживаться в чулане вместе со всей его большой семьей (кое-кто не верил в «великую державу», состоящую из хороших людей). Тетя Марфа тоже забаррикадировалась за какими-то ящиками на чердаке… Значит, не все? С кем я? С теми, которые за окном орут зверьём и радостно мочат друг дружку?

Дядя Кларк, помнится, отпаивал Микки чаем с домашним вареньем, когда она узнала о том, что теперь бесплодна. А его трехлетняя внучка Берти чуть было не подарила ей свою любимую куколку…

Так с кем я? Если я всё довершу, между мной и семейством Кларков проляжет пропасть. Я достаточно умная, чтобы понимать это и не обманываться. Они - прячутся от ножа, а я - заношу его. Ничто уже не сблизит эти две стороны. Ничто! Что бы я не говорила потом, в свое оправдание, чем бы ни прикрывалась…

А помнишь, любезная Микки, как ты однажды уже уничтожила Рэна в лице его (и только его!) ребенка, и за это у тебя отняли матку, будущее, всё?.. Здорово тебе было? "Не здорово - ответила сама себе Микки и встала. И зачем я сюда припёрлась?..»

Почему бы не подумать об этом раньше? А потому, что именно дорога к этому дому обозначила ту жирную черту, по разные стороны которой находились два противоположных лагеря - охотников и добычи. Выстрелы как выкрики и выкрики как выстрелы.

Я не с вами. А блядское сердце сгниёт и без моей помощи, если, на поверку, его никогда и не было…

Послышался шум, и в комнату ввалилась словно поддатая, неопределенных лет баба. Снова безумный, отрешенный взгляд…У всех он сегодня одинаковый…

Старческая бесформенная юбка ниже колен, черные туфли на толстом каблуке, мешковатая, но чистенькая ветровка, химические кудряшки. Рядовая бухгалтерша из средней конторки. И вдруг - ружьё. Громоздкое, охотничье. В глазах легион - тот, который в Библии в свиней переселился. И весь легион глядит плотоядно на Микки из-под слипшихся от туши ресниц…

Баба остановилась в дверном проёме, направила ствол на Микки и захохотала:

- Я тебе, девка, чо расскажу!..

Микки вздрогнула. Ничего хорошего ты мне не расскажешь, психованная…

И точно:

- Я зятя своего пристрелила вначале! Довольно он дочке моей кровушки попил!.. А потом... - Она обозрела хищным взором комнату, вновь сфокусировалась на Микки, и продолжила - А потом, представляешь, девка, такой адреналин во мне заиграл, такое это чувство неповторимое, оказывается!.. Всё внутри дрожит, колыхается, остановиться уже не могу!.. Если бы я только знала раньше, как это бывает, давно бы в киллеры подалась!.. Вся жизнь как серое пятно, и вдруг такое!!!

- Вы меня убьете? – буднично спросила Микки.

- Ага - залыбилась баба, и проорала - Всех, всех, всех!!!..

"Всё. Ей психиатр нужен, а мне катафалк скоро понадобится… А главное, мне абсолютно всё равно…"

- Где я?... - прошептал Рэн, приоткрывая глаза.

Прогремели выстрелы. Он несколько раз подскочил и окончательно замер. Как смешно!.. Пришла чокнутая судьба - бухгалтерша с ружьем - и сделала всё за меня. Бог наказал тебя, Рэн, вот только ты не пережил этого, не жил дальше…

Но себя-то я убивать не собиралась!.. А судьба собралась.

Микки зажмурилась.

3 серия

Он родился в Маленькой Стране с коровами, с горами, с мамой и множеством братьев и сестер. Папа работал в БС на износ, чтобы в нищей Маленькой Стране маленькие детки и маленькая жена хорошо кушали, и Влад никогда его не видел. Знал только, что тот обязательно вернется, ведь он всё время посылает деньги…

Или видел? Сохранилось некое неотчетливое воспоминание: папины колени, теплый голос: "Сыночек... Младшенький... Подрос-то как!.." Но может быть, это ему приснилось?..

Мальчик рос на редкость смышленым. В год заговорил сложноподчиненными предложениями. А когда ему было четыре, и мама шепталась с тетей Зепой, всхлипывая и сморкаясь, о том, что БС-националисты нанесли папе одиннадцать ножевых ранений просто за то, что он – маленький человек из Маленькой Страны, Влад всё понял. Мама не учла этого, а он всё понял…

И тогда он поклялся отомстить. Слово поклялся здесь непременно надо написать наклонным шрифтом, потому что никакие бантики кавычек не стилизовали бы тот особый смысл, какой вкладывают истинные Герои в понятие отомстить-по-взрослому.

В тот момент за спиной четырехлетнего аборигена Маленькой Страны неслышно для него звучала какая-то жуткая, эпохальная мелодия для супергероев, в лучших традициях самых серьезных, самых безжалостных фарсов, которые никогда не станут основанием для вашего вечернего пивного смеха. Это та особенная музыка, под которую японцы с хохочущими огнем глазами достают из ножен отполированный до морского сияния меч… Будущий Пиарщик Поклялся.

Тогда, в ту короткую секунду, с которой началась вечность ненависти, он был даже не героем, а Персонажем – нарисованным, и оттого прекрасным.

И он поклялся отомстить.

Уничтожить Большую Страну, растоптать ее, покорить, размазать их всех, не мелочась на выискивание конкретных обидчиков. Они все колоссально провинились!..

Если бы хотя бы однажды он спросил себя: как (как?!) я, самый маленький человек из самой Маленькой Страны, сумею раздавить такое несметное количество больших людей из самой Большой Страны?! - он бы перестал «идти по воде», а утонул бы так же, как когда-то утонул его отец… Но он не думал.

Он поехал пичужкой навстречу спруту. С несколькими монетками навстречу ливню из ассигнаций. С блокнотом, с памятью… С выжидающей лавой в кратере воспаленной души… И он это сделал. Вера Пиарщика спасла его несбыточный план, и уничтожила всех, или почти всех, к кому в Большую Страну он заявился с титановыми амбициями.

Его глаза на долгие годы превратились в два оптических прицела, которые он наводил на необозримое пространство БС, как будто целился в одно ненавистное сердце. Оно не имело права стучать с тех самых пор, как остановилось папино!..

Настал момент, и "винтовка" выстрелила.

Каким простым, сумасшедшим решением был разбужен Пиарщик той ночью, отвлеченный от снов о детстве, о коровах, о горах, о братьях, сестрах и маме!.. Как всё вдруг сложилось одно с другим, как удачно вошла смертоносная торпеда в уязвимую реальность БС… Скольких дураков он собирал, собирал, и наконец собрал вокруг себя.

Нельзя поверить, что это провернул один, одинибольшеникто человек. "Мы докажем им, как они ошибались, что мы - страна добропорядочных..."

...придурков - подумал Пиарщик про себя, а вслух эффектно договорил: "...граждан!" Ни у кого не останется вопросов. Они сами сварят для себя густой суп. Из обломков, из руин, на кровавом бульоне, и сожрут.

Он уехал навсегда, не дожидаясь "добра" от дня беззакония, на личном вертолете в еще одну Маленькую Страну, но маленькую совсем по-другому, чем та, в которой он родился. Не в смысле - карлик, которого показывают в цирке, а в смысле - изящная и величественная Коко Шанель - в одноименном, маленьком, платье - которая сама всем всё показывает.

Тут у него имелся компактный 20-комнатный особняк, новое имя, хирурги готовили новое лицо. Теперь ему не надо было улыбаться: он ржал как конь, в голос…

А потом взял мобильный, набрал номер, и, откашлявшись, распорядился:

- Он в бункере. Ключи у вас. Начинайте.

4 серия

В то утро солнце вошло в мир, как пуля, прорвав кожу горизонта. Ненадолго застряло в прокуренном лёгком случайной тучки, и наконец въехало в белое небесное мясо, окружив себя со всех сторон кровоподтёками. Его отражение, как обычно, качалось металлической гильзой, раздробленной водной гладью, на реках, озёрах и морях Большой Страны. И не нашлось добросовестного убийцы, чтобы подобрать эту улику рассветного беспредела, и выбросить в чащу. И только день, угрюмый от осознания собственной непогрешимости, как и все полицейские, рыскал слепящим светом по безднам и оврагам, в поисках того, кто выстрелив солнцем, убил ночь. И как всем полицейским, было ему невдомёк, что без космического преступника не существовало бы и его самого.

То был день кротов, выходящих наружу.

Подполы открывались, как веки после пьяного сна, обнажая люки, ямы и чуланы… А из земных глазниц вылезали и вылезали уцелевшие люди, как слезы.

Другие кроты, заграничные, вооружившись счётами, как в мультфильме "Дюймовочка", складывали сухие цифры: пострадавших и выживших. Периодически кроты поднимали пустые глаза от своего занятия, и тогда мировые и кое-как заработавшие в БС СМИ выдавали получившиеся безрадостные итоги.

Как провинциальная тётка во дворе передвигает свои тряпки по веревке, подвешенной между двумя столбами, чтобы втиснуть плоды новой стирки, так иностранные эксперты туда и сюда двигали жизни, смерти и инциденты, пытаясь понять, какие из них уже можно снять и прогладить для дальнейшего использования, обнародования и оглашения.

Перво-наперво выяснилось, что случаи изнасилования, краж и мародерства на территории БС не поддаются исчислению. Тогда сосредоточились на человеческих потерях, обнаружив, что по предварительным данным страна уменьшилась больше чем на половину граждан. Причем количество убитых превышает количество раненых. А если учесть, что в оставшейся половине велик процент малолетних детей, больных и немощных стариков, которые в силу различных обстоятельств не могли совершить преступления, получалось, что на одного дееспособного душегуба приходилось пять, а то и десять жертв.

***

Микки уцелела благодаря спасателям, в срочном порядке прилетевшим в БС, добровольцам Другой Большой Страны, которые в середине рокового Дня появились в стране для спасения людей и наведения относительного порядка. Они скрутили свихнувшуюся бухгалтершу с ружьем в тот самый миг, когда она была уже готова выстрелить в Микки.

Почему Бог пощадил Микки, та не знала. Но поняла, что жить ей хочется сильно. В эту ночь она спала на подушке.

А на следующий день из центра реабилитации, наспех оборудованного деятелями Другой Большой Страны, ее встречала тётя Марфа. С обниманиями, с плачем, намертво упаковав Микки в объятия своей огромной, уютной груди.

- Девочка моя...- плакала тетя Марфа - я уже не надеялась!.. уже не надеялась!..

- Смотрите, мне выдали вещи… На первое время... Целую сумку. Дядя Кларк и его семья, они уже дома? - спросила Микки.

Тетя Марфа отодвинулась от Микки.

Дул ветер, прошел короткий дождик, оставивший кое-где на асфальте брезгливые плевки луж.

- Как интернет заработал, я сразу же туда, - начала тетя Марфа, доставая бумажный носовой платок из упаковки. - Сейчас компьютеры с интернетом в любом пункте помощи, мой-то комп, естественно, утащили... Так вот, там фотографии всех выживших. По городам и улицам. Тебя же тоже фотографировали, да?

Микки кивнула, чуя недоброе.

- Там фотография одной только малышки Берти. Ни дяди Кларка, ни его жены, ни дочек с мужьями, ни остальных детишек…

После длительной паузы Микки произнесла, воюя со слезами:

- Молодчина Берти, спряталась!.. Наверное, на чулан, где они укрывались, напали...

- Я тоже так подумала. Но вдруг...

- Где она?

- В третьем пункте, на улице Бывшего Вождя. Я как раз туда за ней собиралась.

- Вы ее заберёте к себе?

- Заберу, конечно, если придется… Но мне позвонили из Небольшого Города, где сын мой жил...

Тетя Марфа заплакала еще горше, чем тогда, когда встречала Микки.

- О Боже...- прошептала она.

- Да, моя хорошая, да… Я их умоляла приехать и вместе прятаться, а они...

Рыдания захлестывали женщину:

- Внуки... Мальчики каким-то чудом выжили! Их уже везут скорым поездом ко мне. Вечером будут. Но потяну ли я еще и Берти?..

- Не волнуйтесь за нее, - ответила Микки.

***

В глазах Берти плескался ужас и высота. Небывалая высота не покорёженного твердью младенческого космоса.

Теперь это была Большая Страна без паспортов и имён. Без собственности и без денег. Имело значение лишь одно - жив ты или мертв.

Микки сказала на ломанном языке Другой Большой Страны:

- Моя дочь. Берти Вирстовски.

Берти оттаяла от своей неподвижности и кинулась на шею Микки. И ей отдали девочку. Ведь хорошо же, если есть, кому отдать…

Когда они вышли на улицу, Микки села на корточки, чтобы ее лицо было наравне с лицом крошки, и сказала:

- Знаешь, я думала, что у меня уже никогда не будет детей. А ты? Хочешь быть моим ребенком?

Бертино личико сморщилось, словно тетрадный листок с неудачным стихом, в руке поэта, и девочка расплакалась.

- Прости меня, милая...Конечно же, хочешь! - Улыбнулась Микки, взяла ребенка на руки, передёрнула плечом, поправляя висевшую на нем сумку, и пошла в сторону неба.

***

P.S.:

Президента нашли убитым со всей его семьей во вскрытом неизвестными бункере.

Все главы правительства подали в отставку. Многие были осуждены за участие в заговоре против своего народа.

Главный Пиарщик Пиар-Группы БС пропал без вести.

***

сколько в небо ночное всадили звезд, а оно до сих пор еще дышит,

вот фонарь - как копьё - становись-ка на пост, стереги мою смерть. иди же!

если бес будет блеять: "она моя", у дверей стой, не сдай позиций!

если явится ангел, его умоляй: ей недавно исполнилось тридцать!

если будет меня мой любимый искать, то скажи: проиграла в правду,

и теперь ее крест - быть одной, и тоска возвела перед ней ограду.

сколько ноликов будет у цифры "три", сколько мне о бессмертие биться?! -

хватит! - мама заплачет, ее подбодри: ей ведь было давно не тридцать...

сколько в утро наточеных вбили лучей, но оно до сих пор не ропщет!,

что стоИшь? что Ты смотришь? Ты мой? а чей? без тебя умирать было проще.

без тебя было легче злословить весну, что такой беспредел творится...

я, как ты, в гефсиманской москве не засну, мне же тоже чуть-чуть за тридцать...

Титры.