Снимок у дороги

Глава 1

Это было вечером. Солнце клонилось к закату, освещая оранжевым светом останки опустевшего района. Когда-то, для мирового времени совсем недавно, а для местного – безнадежно давно, плотно построенные друг к другу дома наполняли мирные звуки повседневной жизни.

Те, кто бывал здесь раньше, говорили, что вечерами именно на этой дороге особенно силён запах приправ, горячей пищи, громок звон посуды. Всё потому, что большинство домов спроектировано одинаково, и на эту улицу выходили окна десятков кухонь. Проходящие мимо часто могли слышать беседы жильцов. Можно было даже ответить им, но встревать в чужие разговоры не считалось хорошим тоном особенно у приезжих.

Но иногда они замечали, как под чьими-нибудь окнами сидит тот или иной зевака, внимательно слушает разговор и незаметно для хозяев принимает в нём участие: одобрительно кивает головой или категорично мотает, закатывает глаза, жестикулирует в такт словам или бесшумно смеется. И при этом не любит, когда проходящие мимо туристы останавливаются и обращают на него внимание, а уж тем более фотографируют. Ведь их взгляд или вспышка фотоаппарата могут выдать его присутствие, и разговор будет прекращён.

Вообще-то местные любили туристов, им льстило их внимание. Приезжие приходили в детский восторг от любых мелочей, которые для здешних жителей всегда были обыденностью: будь то амулеты на счастье в домах, запах местного чая или молитва перед ужином. В глазах любопытных она выглядела как особое таинство, когда все разговоры затихали, и в лучах закатного солнца во всех домах царствовала святая тишина. О чем думают глава семьи, его жена, их дети в эти безмолвные минуты, когда весь мир, кажется, замирает вместе с ними и неважно, что происходит вокруг?

Красная дорога. Так называют эту улицу. Красивой её не назовёшь, ведь это обычная земляная дорога, которая опоясывает район с западной стороны, но стоящий на ней может увидеть горизонт во всей красе. Так что словом «красная» дорога обязана ало-оранжевому сиянию заходящего солнца.

Неважно, что происходит вокруг. Пусть сменяются времена года, бушуют войны и катаклизмы, рождаются и умирают поколения, но эта дорога, разговоры и звон посуды из окон будут существовать всегда – это то, что чтили местные жители и считали, что даже время не имеет права вмешиваться в их святая святых.

Это было вечером на той самой Красной дороге… такая тишь, словно во время молитвы. Если и осталось на этих почерневших от пепла камнях что-то знакомое из прежних времен, так это алое свечение солнца, залившее руины жилого района.

По дороге в стоптанных ботинках идёт человек. На шее на ремне – тяжёлый фотоаппарат с большим объективом. Щёлканье затвора в такой тишине кажется очень громким и слышится издалека.

Донеслось оно и до уха женщины, сидящей на руинах, но она не шелохнулась. Непонятно, сколько ей лет и как давно она здесь, зачем приходит и что делает в этом пустынном месте. Только она, развалины дома и ало-оранжевый свет.

Когда человек видит подобное, он останавливается, снимает крышку с объектива и припадает глазом к видоискателю. Женщина подняла глаза.

- Наш мир разрушен. Эти руины не просто камни, это наши погубленные жизни и мечты. У каждого обломка своя история, история живших на этом месте людей. Они тоже существовали и чего-то желали. Вы видите это на чёрных камнях? Нет, для таких, как вы, это просто ещё одно место, где ступала ваша нога. Эти следы стали для нас шрамами. Но вы их не видите. Вы видите лишь удачную композицию для снимка, и, сделав его, спешите продать его первым. Может, вам даже дадут награду за него или вы откроете выставку, где на эту картину будут смотреть ещё сотни людей. Но что они увидят? Лишь то, как удачно вы нажали на кнопку. Похвала. За наши страдания… Не надо делать сочувствующий вид. Вам платят за то, что вы находитесь здесь, и произошедшее с нами используют те, на кого вы работаете. Используют, чтобы привлечь к себе внимание, заработать денег или что-то ещё. Ради этого вы бередите сейчас наши раны. Поэтому в минуту молитвы прошу: уходите. Не выставляйте чужие беды всем на показ. Ведь ничто уже не воскресит из пепла однажды прерванную историю, - говорили её глаза.

- Я вижу, как вы смотрите на меня. Вам кажется, будто я лезу вам в душу. Но на самом деле вы смотрите сейчас не на меня – вы осуждаете весь мир. Это яркое мгновенье, но любое мгновенье в следующую секунду становится утерянным прошлым. Я это изменю. Ваш взгляд застынет на снимке. Это действительно хороший кадр. И знаете почему? Он показывает страдания. Здесь и сейчас мои глаза – не мои, а глаза тысяч людей. Ваша беда – не ваша, а всех, кто живёт. И они, и вы можете думать – это дело лишь тех, кому выпала подобная доля. Но если так размышлять… то никто не узнает, что она существует, ни одна мысль не возникнет в голове, и мир ни капли не изменится. Это будет повторяться снова. Даже если вам это уже безразлично, даже если ещё безразлично и мне. Я чувствую, что должен сделать здесь и сейчас… - промолчал журналист и громко щёлкнул затвором.