Смерть доктора Фауста

Глава 1

— Доктор Фауст, а что, что вы учите сейчас?

— Не знаю.

— Как же вы не знаете, доктор Фауст?

— Вот так — не знаю, и всё.

— Но послушайте, для чего же вы тогда всем этим занимаетесь? Ведь должна же быть причина, почему вы всё это делаете…

— Кажется, должна быть.

— И в чём же причина тогда?

— Я не знаю.

— Доктор Фауст, но вы ведь так много учитесь, и как же, совсем ничего не знаете?

— Нет, не знаю.

— Доктор Фауст…

На следующий день знаменитый доктор Фауст был обнаружен мёртвым прямо за своим рабочим столом. Уткнувшись лбом в книгу, он лежал, будто бы спал. Причина смерти, как сказал врач, — инсульт.

В камине дотлевали угли. Тело обнаружила горничная ранним утром. Увидев в открытый дверной проём уснувшего, как ей казалось, великого учёного, она захотела накрыть доктора пледом. Вернувшись через пару минут с пледом в руках, она аккуратно зашла в приотворённую дверь и стала медленно продвигаться к столу доктора Фауста. Движение затрудняли кипы книг, хаотично валявшиеся то тут, то там, и разбросанные по всему кабинету рукописи с непонятными каракулями. «Видно, латынь», — подумала она.

Подобравшись к столу, она увидела худое старческое тело, упёршееся массивным лбом в небрежно лежащие листы бумаги. Трепетно накрыв его пледом, она направилась к распахнутому окну, чтобы закрыть его: ведь на дворе был не май месяц.

На обратном пути ей стало любопытно, чем же занимается прославленный на всю округу своей учёностью доктор Фауст. Её взгляд упал на стопку книг, отстранённо лежавшую на краю стола слева от своего хозяина. Хотелось прикоснуться к этой тайне. Хотелось впустить в свой жалкий, спрессованный бытовым мраком мирок часть чего‑то большего, часть чего‑то великого, как‑то облагородить его, что ли…

Она не имела образования, но читать по слогам умела. Всё‑таки мамка ей с детства говорила, что её дальний предок был императором в какой‑то стране, название которой она уже не помнила. Ей хотелось понять, что же это значит — быть великим учёным. Она считала, что в ней тоже есть нечто учёное, но просто родилась она не в той эпохе. Да и обстоятельства… Ну, вы, наверное, и сами понимаете.

Например, она как‑то вышла выбросить помои на улицу и, взглянув на безоблачное небо, спросила себя: «Неужели Бог действительно там, на небе? Но на чём именно Он находится, когда небо безоблачно? Или, быть может, с облаками Он уносится куда‑то вдаль? Неужели природа задаёт направление всему, даже Богу?» Ей казалось, что, задавая такие вопросы, она имеет нечто общее с великими учёными мужами. С детства она мечтала посвятить себя науке и временами грезила об этом, но, как было сказано ранее, обстоятельства. Вы ведь всё понимаете, верно?..

Она аккуратно взяла самую верхнюю со стопки книгу и прочитала слово, напечатанное большими золотистыми буквами на переплётной крышке: ФИ‑ЛО‑СО‑ФИ‑Я. Её руки подрагивали от тяжести этого толстого фолианта, укутанного в кожаный переплёт. Она аккуратно положила книгу на стол рядом с телом мёртвого доктора и какое‑то мгновение не решалась открывать её. То ли она сомневалась в правильности своего поступка, то ли предвкушение тайны так сильно овладело ею.

Мельком глянув искоса на доктора, она стремительно наклонилась к книге, раскрыв её наугад в случайном месте, и замерла. Её лицо как‑то странно скривилось в недоумении. Она перелистнула следующую страницу, затем следующую и опять следующую. Снова замерла.

Отойдя от ступора, она выпрямилась прямо над книгой. Недоумение сменилось не то ужасом, не то отвращением, и ступор повторился. В отражении её непонимающих глаз виднелись две девственно белые страницы. И снова она резко согнулась над книгой, отчаянно перелистывая страницы, словно пыталась найти ответы на вопрос, который стоил всей её серой до этого самого момента жизни.

Вдруг в этом суматошном шорохе раздался треск: она порвала одну из страниц. Разочарованно она громко захлопнула книгу, совсем забыв про спящего, по её мнению, доктора. Пришло понимание. Она взглянула на доктора. «Спит…», — с облегчением подумала она.

В руке у доктора лежало крепко сжатое в кулаке перо, оставившее кляксы на листах под его лбом. Она положила книгу на место и постаралась заглянуть под голову доктора, чтобы увидеть, что же он писал перед тем, как навечно уснуть. Нагнувшись, она увидела бледное, искажённое предсмертным ужасом лицо. Стеклянные, широко раскрытые глаза тупо смотрели в деревянный пол, не желая осознавать происходящего; рот был непонятно искривлён, будто пытался издать последний крик, но зубы были крепко стиснуты от дикой боли.

Она пошатнулась назад, пытаясь найти опору в столе. Запнувшись об одну из книжных куч, она упала на пол и в страхе стала пятиться назад к окну. Она пыталась крикнуть, но не могла издать ни звука. Её сердце бешено колотилось. Осознание медленно накрывало её. Словно тонущий в морской пучине корабль, она всё больше и больше погружалась в реальность момента.

Её взгляд безумно метался по комнате, бегая от стенки к стенке, словно вольная птица, оказавшаяся в запертой клетке, пока не наткнулся на неожиданно обнаруженную в руках скомканную записку. Она начала спешно разворачивать этот комок обеими руками, сама не понимая, что ожидает там обнаружить. Видимо, это был последний комок её надежды на то, что всё это не реально, что это лишь сон: вот сейчас она зажмурится и проснётся. Из её глаз хлынули слёзы. Время остановилось, мир сжался до пределов маленькой комнатушки: остались только она, мёртвое тело доктора Фауста и письмо. Из‑за трясущихся от истерики рук было трудно разобрать, что написано на бумаге. Она кинула письмо на пол, согнулась над ним и прочитала. Основной текст был написан на непонятном для неё языке, а снизу виднелась строка: «Твой до‑ро‑гой друг и вер‑ный слу‑га Ме‑фи‑сто‑фель».