Сказка - ложь, да в ней намек... (шутейная история, написанная по мотивам известных сказок)

Глава 1

Драккары сонно покачивались на спокойной воде Волхова, словно убаюканные мирным видом раскинувшегося по обоим берегам реки, большого града. Однако, Свен Синебородый, знал, что это спокойствие обманчиво. Русам доверять нельзя.

Молодой ярл, прищурившись, обвел взглядом длинную деревянную стену, неприступной крепостью возвышавшуюся вокруг Хольмгарда, или как его звали сами русы – Новгорода. Так и есть. Его цепкий взор выхватил блеснувшие под нависшей крышей шлемы воинов, внимательно следивших за стоявшими у причала драккарами. Значит не забыл хольмгардский конунг Дадон визита ярла Харальда Синезубого, отца Свена.

Вспомнив о том бесславном походе за, казалось бы, легкой добычей, Свен Синебородый, скрипнул зубами. Ничего, я буду умнее, подумал он. Я не полезу как отец на рожон, подставляя под стрелы, копья и кипящее масло своих воинов. Чтобы там не пели скальды, как бы не восхваляли воинскую доблесть Харальда, Свен знал настоящую правду. Горькую. Из двадцати драккаров отправившихся из Йомсборга покорять столицу Гардарики, назад приплыли всего трое. Из почти двух тысяч воинов, домой возвратились лишь пятьдесят. Остальные отправились прямиком в Валхаллу, бросив свои тела гнить здесь, под этой лениво покачивающейся водой, на дне этой отвратительной, грязной реки.

Харальд Синезубый до самой своей смерти не мог простить русам своего поражения. Но вместе с тем, он не мог понять, как конунг Дадон узнал о его приближении? Ведь до Хольмгарда, Харальд славился своей внезапностью, своим умением заставать врасплох любого противника. Он, подмявший под себя всю Данию и всю Норвегию, был побит какими-то ленивыми торговцами-землепашцами! И свою память, свою ненависть к русам, Харальд передал своему сыну.

Ставши ярлом, Свен Синебородый, тут же занялся планированием нового вторжения в Гардарику. И первым городом, который стоял на его пути был все тот же Хольмгард, в котором до сих пор сидел конунгом ненавистный Дадон.

Свен потратил немало золота, чтобы отыскать среди приплывающих на торжище русских купцов тех, кто станет его глазами и ушами в их столице. И нашел. Правда, всего двоих, но зато, имевших доступ в чертог самого Дадона.

И у них он выведал, что у хитрого конунга есть секрет. И секрет этот – ни ум, ни доблесть, ни воинский талант. Секрет этот – колдовской подарок, петух из чистого золота, насаженный на длинный шест и без устали наблюдающий за приближением к Хольмгарду любого войска.

Когда Синебородый узнал об этом, он долго смеялся. Еще бы! Его отца, легендарного датского короля победил какой-то петух! Зато теперь, когда секрет Дадона открылся, Свен точно знал, что надо делать.

Посланцы, которых он отрядил к Дадону, едва драккары пристали к русскому берегу, вернулись назад под вечер. Они рассказали, что конунг русов, узнав, что приплывшие на страшных ладьях нурманны не собираются воевать, а напротив, желают мира и готовы в знак добрых намерений вручить богатые дары, раскис и даже прослезился (знать состарился хитрый бес), и назавтра ожидает ярла Свена в своем terem.

Пока все шло так, как и было задумано. Здесь, в виду крепостной стены, стояли всего три малых драккара из той армады, что привел с собой Синебородый. Остальные же пятьдесят восемь, с почти тремя тысячами воинов, ждали своего часа в верховье Волхова, готовые по приказу ярла сорваться в любую минуту.

Ну, что же, Дадон, на любого хитрого лиса найдется свой охотник, и уже завтра ты пожалеешь, что родился на свет!

- Тесновато! – Серый Олаф, повел плечами и ощерил свои крепкие зубы. – Ни разу я еще не ходил в деревянном доспехе.

- Потерпи, - хлопнул его плечу Свен. – Все помнишь, что надо делать?

- Конечно, ярл. Не подведу.

- Ну и славно. – Синебородый отошел подальше, с удовольствием разглядывая получившееся чудо.

По рассказам купцов Свен знал, что русы, особенно знатные, не любят просыпаться рано, а проснувшись, еще долгое время нежат себя в кровати, а вылезши из нее, идут хлебать кипяток, который здесь зовется tchai и, который варится в пузатом жбане-savovar. Делают они это долго и, если не хочешь их рассердить, то лучше им не мешать. Поэтому, измаявшийся от безделья ярл, сел в лодку, лишь тогда, когда солнце на небе поднялось к средней точке.

Вместе с ним в гости к конунгу Дадону плыли десять крепких воинов. Их он отобрал лично, зная, что в непредвиденной ситуации только на них и можно будет положиться.

На отдельной лодке плыла большая, выше человеческого роста деревянная кукла. Эту куклу, наряду с другими дарами, Свен намеривался поднести в подарок хольмгардскому конунгу.

Кукла была с секретом. Руки и ноги ее были на шарнирах, чтобы могли сгибаться и разгибаться. Голова большая, с дырами вместо глаз, куда были вставлены по крупному, прозрачному янтарю, и – шутка Флоки-корабела, изготовившего куклу – с длинным, острым носом, которым при случае можно заколоть человека.

Внутри куклы, как цыпленок в яйце сидел Серый Олаф, известный своей ловкостью и невероятной силой рук. Он не только мог сложиться пополам, свернуться в клубок, пролезть в самую узкую щель, но и согнуть железный прут толщиной в палец, что используют кузнецы в заготовках для будущих мечей.

Русы падки до подарков, а если те к тому же наделены чудодейственными свойствами, то и подавно. Конунг Дадон непременно захочет иметь у себя ходящего деревянного человека и оставит его в своем тереме. А Олафу только надо будет – дождаться ночи, и когда все русы уснут, выбраться из своих «доспехов», отыскать шест с петухом, забраться по нему и подменить колдовскую гадину на другого петуха. Тот правда был не золотой (всего лишь покрыт золотом), да и на вид, скорее всего не похож на дадоновского – все-таки Флоки делал наугад, но пока русы заметят подмену, да скумекают что к чему, их город уже будет взят в кольцо войском Свена Синебородого.

- Здравствуйте, гости дорогие! – радушно улыбаясь произнес низкий, толстый старик с заплывшими жиром глазками. Он был одет в дорогой шелковый халат, с куньей оторочкой, на шее – толстая золотая цепь, на пальцах перстни, каждое весом в пунд. Сразу видно – человек богатый. Именно таким и должен быть конунг. Но его рыхлое тело говорило о том, что Дадон уже давно ни с кем воевал, а значит он расслаблен и вряд ли подозревает о нависшей над ним опасности.

От русских купцов Свен немного научился их варварскому языку, поэтому, изобразив самую радостную из улыбок, возгласил:

- Доброта мой принес ты!

Дадон непонимающе воззрился на стоявшего перед ним высокого, крепко скроенного человека, с завитой в косу рыжей бородой. Но к нему тут же подлетел низенький, тощий старичок в черном, длинном до пят платье, засаленными волосенками и куцей бородкой, что-то прошептал на ухо, очевидно разъясняя смысл сказанных гостем слов.

- Ах вот что! Ну тогда и тебе добра, мил человек! – Дадон подошел к ярлу, широко расставил руки и обнял его. Только тут, Свен заметил, что не так прост этот конунг. Его объятия были крепки – у неслабого ярла аж ребра хрустнули, когда его сжал рыхлый на вид Дадон.

После обмена любезностями, настала пора подношения подарков. Как и ожидал Синебородый, у старого конунга заблестели глаза, когда он узрел шагающего деревянного человека.

- Что это? – изумленно спросил он.

- Волшебный чудо колдовство человек! – гордо задрав бороду, ответил Свен. – Мой подарок для великий конунг!

Дадон с интересом обошел вокруг куклы, поскреб ее ногтем, постучал по ней, даже понюхал, и покачал головой:

- От же шь иноземцы, чего только не удумают! Не то, что наши – лаптем хлебают щи да кашу! Ну спасибо тебе, гость заморский, удивил, потешил старика! Значит, говоришь, мириться хочешь?..

После этого последовали мирительные речи (на этот случай у Свена был заготовлен настоящий толмач), пожимания рук, снова обнимания (на этот раз и сам Свен показал на что способен), а после сели за стол и начался пир.

Нет, сыны Вотана, конечно, и сами не дураки в плане хорошо выпить и закусить, но то, что происходило за столом конунга Дадона, потрясло даже искушенного Свена.

Столы ломились от выставленных на них яств, ломились по-настоящему (столешницы прогнулись под тяжестью жаренных поросячьих, бараньих, гусиных туш). Когда съедалось одно, то тут же приносилось другое, пустое место сразу заполнялось новой порцией какого-нибудь огромного пирога в пять слоев или румяным кабаном с печеным яблоком во рту. Хмельное было налито в глубокие чаны, из которых русы черпали круглыми kortchik, полностью вливая их содержимое в свои безразмерные утробы. Свеновы воины, вначале пытавшиеся не отстать от гостеприимных хозяев, сдались очень быстро. От обилия съеденной еды и выпитой браги, они сидели как прикованные, не в силах оторвать задов от дубовых скамей. Свен с тревогой смотрел на своих людей, наблюдая, как те, вконец окосев, смотрят вокруг осоловелыми глазами.

Тут же в голову ему закралась мысль: а не хотят ли коварные русы таким образом изничтожить его воинов? А, что? С них станется. Ведь, для настоящего викинга нет смерти позорнее, чем умереть, обожравшись за столом. То-то, Дадон повеселится, когда заморские гости повалятся на пол с лопнувшими животами! Самим-то русам все нипочем. Вон и Дадон, только, что отправил в рот огромный ломоть жаренного непонятно чего и тут же залил его полным ковшом медовухи. Страшные они люди, эти русы. А, что если они и на мечах бьются так же, как и едят…

Пока не поздно надо спасать своих людей!

От выпитого меда, голова была словно медная болванка, но Свен все же поднялся со своего места и громко, стараясь заглушить царящий вокруг шум, проревел:

- Добро хозяин благодарить мы идти!

Ему тут же поднесли наполненную до краев новую чашу, но он, отрицательно махнул рукой:

- Не мочь! Не мочь!

Выйдя из-за стола, он начал тормошить своих задремавших воинов, кое-как привел их в чувство и, продолжая изображать из себя доброго гостя, поблагодарил тоже изрядно набравшегося конунга за гостеприимство. После чего, стал выталкивать едва стоявших на ногах викингов на улицу.

Свежий воздух подействовал отрезвляюще.

Добравшись до лодок, викинги догребли до драккаров, где и полегли мертвым сном… до утра.

А утром, когда все еще спали, когда из-за стен большого города не доносилось ни единого звука, когда по реке стелился легкий туман, к драккару Синебородого пристала лодка. Приплывший в ней человек, бесшумно перетек через высокий борт и, отыскав среди лежащих вповалку людей, ярла, наклонился к нему и стал его будить.

Свен открыл глаза и увидел радостное лицо Серого Олафа.

- Готово, ярл, - прошептал тот. – Он у меня!

Синебородый вскочил на ноги.

- Покажи! – потребовал он.

Олаф протянул ему небольшой сверток.

Развернув тряпку, Свен увидел золотую голову с клювом, гребнем и бородкой. Глаза чудо-птицы были закрыты. И эта игрушка в самом деле обладает волшебной силой? Интересно было бы проверить. Но потом. Когда он наконец-то разберется с жирным Дадоном и его не менее жирным, аппетитным городом.

Свен уже предвкушал, как будет грабить вожделенный Хольмгард.

Сигнальщики были наготове. Зажжённые ими огни дошли до ожидавшей сигнала армады за считанные минуты. Огромные драккары, с мощными бойцами на веслах, по одному выходили из-за дальнего мыса, скрывавшего излучину реки.

Вскоре всю воду перед длинным мостом, соединявшим оба берега Волхова, заполонили туши дракообразных судов.

Сам Свен Синебородый стоял на носу своего драккара с радостью наблюдая за прибывающими кораблями. Выпитый накануне хмель уже полностью выветрился из головы. В душе кипела жажда отмщения.

Ну, что же, Дадон, вот и настало время поквитаться! Устраивайся, отец Харальд поудобнее за столом Вотана, наливай полную чашу и наслаждайся тем как твой сын ныне воздаст обидчикам твоим!

Лежавший за спиной сверток, о котором Свен совсем забыл, вдруг шевельнулся. Потом еще раз, и еще. Внезапно он подскочил на месте и, тряпка в которую был завернут украденный у русского конунга петух, слетела, освободив золотую птицу.

Размечтавшийся о сладкой мести ярл не увидел, как от палубы взметнулась к серому небу огненная стрела, на мгновенье зависла в вышине и тут же, рухнула вниз, прямо к открытой голове Свена Синебородого.

Стоявшие позади воины встревоженно закричали, ярл быстро обернулся и увидел, что те тычут пальцами куда-то вверх. Удивленно подняв голову, он узрел, что прямо на него, выставив вперед острый клюв и выпучив бешенные глаза, несется золотой петух Дадона.

Последней мыслью Свена Синебородого, перед тем, как его череп раскололся надвое, было: «Как он прекрасен!»

- Ярла убили! Ярл мертв! – разнеслось по всем драккарам.

Те, кто видел огненную молнию, а после, услышав страшную новость, падали на колени и возносили молитвы Вотану, прося защитить их от страшного колдовства русов.

Другие, кто не понял толком, что произошло, непонимающе смотрели на своих товарищей, недоумевая, что могло случиться с их ярлом.

А вот убивший его золотой петух, снова взлетел ввысь, снова завис там, взирая на скопище деревянных ладей, после задрал голову и, прокричав победное «Ку-ка-ре-ку!», ринулся вниз.

На сей раз из его раскрытого клюва изрыгнулся клуб ослепительно яркого пламени. Огонь упал на палубу ближайшего драккара и растекся по ней, проникая струящимися языками во все щели и закутки. Люди до которых достало пламя, вспыхнули живыми факелами, закричали от ужаса, заметались по драккару, с разбега кидаясь в воду. А петух исторгал из себя все новые и новые клубы огня, перелетая от одного драккара к другому, превращал грозные корабли в огромные, погребальные костры.

- Молодец, петя-петушок, умница. Так их, нехристей, жарь их, жарь, окоянных, - любовно приговаривал Дадон, наблюдая за носящимся по небу огненным петухом. Он, вместе с несколькими боярами и старичком в черном платье, стоял на высокой башне своего терема, над которой торчал длинный шест с подмененной птицей. То, как выбравшийся из деревянной буратины человек воровал его сокровище, Дадон самолично наблюдал из тайной комнаты через специальный подслух. Но глядя как тот прячет в тряпицу петуха, князь совсем не волновался. Он наперед знал, что будет дальше.

- Ну как дети малые, ей богу! – ворчал он, глядя на мечущихся в огненном вихре нурманнов. – И, что же это им все неймется? То один придет, получит по соплям да как побитый пес уползет взад, то другой… И когда им только надоест? Когда поймут, наконец, что не будет им здесь легкой поживы? Умные, вроде, люди, а поди ж ты – бестолочи… А тебе, скопец, огромная от Новгорода благодарность за чудо-птицу! Говори, что хочешь в награду? Любое твое желание исполню как свое собственное!

Черный старичок, умильно захихикал и дребезжащим голосом произнес:

- Я, батюшка-князюшко еще не удумал, что попросить у твоей милости. Так, что повременю. Авось, и надумаю… после…

- Ну как знаешь, - пожал плечами Дадон. – Эй, воевода! Что слышно от старшого сына? Уже месяц прошел как он с войском пошел на Восток! Есть новости?