Штрафстая Вдох второй

Глава 1

Утром он вышел на указанном ему полустанке, где его уже ожидал сержант на мотоцикле с люлькой.

- Лейтенант Зверев? – поинтересовался солдат у вышедшего из поезда единственного пассажира.

- Он самый, - буркнул не выспавшийся в поезде Димка.

- Прошу в люльку, - распахнул брезент сержант.

Дорога неслась ухабами в лес, трясло постоянно, подбрасывало только на кочках. Димка когда-то пробовал ездить на мотоцикле, ему понравилось, но только за рулем. Тогда да, ездить в радость – ветер в морду, чувство свободы. Но вот в люльке ему никогда не нравилось ездить.

Дорога виляла по лесной дорожке. Делать было нечего, и Зверев решил хоть как-то завязать разговор с водителем.

- А вы тоже штрафник?

- Не, - помотал головой сержант, - мне, слава богу, не довелось в штрафбат попасть. Обычные мы, пехотные, при штабе округа состоим.

- А везете вы меня куда?

Из-за скорости и встречного ветра было неудобно говорить, приходилось повышать голос, но сидеть молча было не выносимо.

- В штаб и везу, к полковнику Лихому. Это фамилия у него такая, - на всякий случай уточнил мотоциклист.

- А в роту мою, мне потом как добраться?

- Так как обычно, на попутке или перекладными. Если с Виталием Зиновьевичем договоритесь, то могу я вас туда добросить.

- Виталий Зиновьевич?

- Полковника Лихого так зовут.

- Понятно, - кивнул Зверев и задал уже другой вопрос. – А вы бывали сами в расположение этой штрафной роты?

- Приходилось, - сержант был скуп на слова, - возил пару ваших предшественников туда по распоряжению комдива.

- Пару? – удивился Зверев.

- Пару, - кивнул водила, не отрывая глаз от дороги, - это только я пару, а так командиров этой вашей будущей роты тут каждый месяц туда-сюда народ возит, а бывает, и сами пешком идут, но это чаще обратно. Не держатся там командиры.

- Что ж там звери какие вместо солдат служат? Вы сами их видели?

- Видал, - пожал плечами мотоциклист, - люди как люди, только странные какие-то. Если бы не советская форма на них, и не оружие штатное, подумал бы, что в партизанский отряд попал. Все бородатые, нестриженные, патлатые, гимнастерки месяцами не стиранные, дырявые, штаны, истертые почитай до дыр, в общем не военное подразделение, а сброд какой-то. Хотя воюют хорошо, это у них не отнять. Гутарят, заградотряд за ними как за каменной стеной ходит. Где эти прошли, там немца живого не найти. И смертность, поговаривают, у них в роте не большая, куда меньше других штрафных соединений, и даже меньше, чем в обычных строевых частях. Правда или не правда это не знаю, но начальство очень ценит эту штрафную роту. А еще, когда я у них был, видал, как они на кострах туши оленей жарят. Нам такие туши на кухню не приходят, видать мужики сами их в лесу добывают.

- А командиры от них, почему бегут?

- Этого я точно не знаю, но видно не приживаются они в этой небритой и дырявой вольнице.

- Дела… – протянул Димка.

Дальше до штаба округа ехали молча. После прибытия на место, Зверев выпрыгнул из люльки и проследовал в штаб, располагающийся в двухэтажном кирпичном здании, на котором висела закрашенная табличка с едва читаемой надписью «библиотека». Под табличкой краской было написано на немецком языке и заштриховано углем слово «канцелярия». К полковнику Лихому его пропустили быстро. Без проволочек.

- Товарищ полковник, лейтенант Зверев для прохождения дальнейшей воинской службы прибыл, - отрапортовал Димка, войдя в импровизированный кабинет полковника.

- Зверев? – непонимающе уставился на него командир дивизии.

- Направлен в вверенную вам дивизию командиром четырнадцатой отдельной специальной штрафной роты имени октябрьской революции.

- А, штрафник, проходи. Чаю хочешь?

- Морковного? – уточнил лейтенант.

- А какого же еще?

- Нет, спасибо, в поезде напился.

- Ну, извиняй, самогон не предлагаю, сам потом найдешь, где брать, - ухмыльнулся Лихой, - тебе понадобится.

Был полковник сух, лысоват, но обладал пышными кавалерийскими усами. Глаза имел зеленные, а взгляд принципиальный.

- Товарищ полковник разрешите вопрос? – обратился лейтенант к командиру.

- Разрешаю, - кивнул тот.

- Меня тут по дороге ваш водитель на мотоцикле жалел, вы намекаете мне, будто без алкоголя я не справлюсь. Там в этой вашей четырнадцатой отдельной специальной штрафной роте конченые беспредельшики и уркаганы обитают что ли?

- А тебе в твоем ведомстве, разве перед отправкой сюда ничего не рассказали?

- Никак нет, - вздохнул Зверев, думая: рассказать или нет полковнику историю попадания в НКГБ СССР, - сказали, что направляют в штрафбат на службу и все.

- Понятно, - понимающе кивнул полкан, доставая из ящика стола плоскую флягу и две жестяные кружки, - вот же дожили, даже от своих ваши малиновые информацию утаивают. Ты думаешь ты первый такой? Тю, тут таких как ты чуть ли не каждый месяц присылают, и все бегут.

- Откуда бегут? – взял Димка предложенную кружку.

- Отсель бегут.

- И не боятся бежать? – чокнулись, выпили, закусывать было нечем, так что занюхали рукавами, каждый своим.

- Боятся, поэтому не все назад бегут, многие вперед.

- Это как? – опешил лейтенант.

- Я тебе точно не скажу, что в этой штрафной роте происходит. Даже для меня эта информация недоступна, но поговаривают, будто вывели немцы своих суперлюдей, а наши органы в ответ на их придумку своих монстров вывели. Говорят, в самом главном НИИ выводили. Вот и собрали штрафную роту из этих ублюдков, дабы бороться с такими же дьяволами немецкими. Вот лейтенантики, а и капитаны иногда тоже попадаются, и бегут от этих уродов. Кому свои пулеметы не страшны, те назад бегут, а многие вперед. Глаза закроют, заорут и на врага кидаются. Видно с такими чудищами служить - лучше на немца в рукопашную кидаться.

- Хорошую вы мне перспективу нарисовали, - хмыкнул напряженно Зверев.

- Уж звиняй хлопец, какая есть, - пожал плечами Лихой, - но ты не расстраивайся, вдруг все не так как я тебе говорю. Я ж сам-т о не знаю, что в этой роте происходит. Говорю ж – это и для меня тайна за семью печатями. Мне что сорока на хвосте принесла, то я тебе и поведал. Мои знания основаны только на обрывках слухов, допросах бежавших офицеров, да косвенных уликах. Дезертиры. Они сам знаешь. Чего угодно наплетут, главное бегство оправдать. И чудищ разных, и бабу-ягу со змеем Горынычем. Точно могу скатать тебе только одно. Роту эту перевели на этот край фронта, когда сюда на помощь немцам подошла дивизия СС «Галичина». Вот тогда и начались тут непонятки. Стали находить погибших солдат полностью обескровленных, а немцев, разорванных на части. И офицерики в этой роте начали меняться один за другим. Когда их перевели сюда, у них старший лейтенант Самусь был, жилистый такой мужик, матерый. А как его убили. Так и понеслась у них тут свистопляска с командирами. Но я в это друг мой ситный не лезу. Не мое ведомство. Это ваших малиновых епархия. Пусть у них голова по этому поводу болит.

- Добраться как можно до вверенной мне роты? – хмуро поинтересовался лейтенант Зверев.

- Да пешком можно, - пожал плечами полковник, - тут не далеко будет, километра три от силы.

- А на попутке никак?

- На попутке сейчас вряд ли кто туда поедет, - задумавшись проговорил Лихой, - последние два дня немцы артобстрелы участили на том рубеже, туда теперь мало кто ездит. Мы там планируем наступление организовать, а эти черти как подслушали, стреляют по всему, что только дернется.

- Проводника то мне дадите хотя бы?

- Конечно дам, - закивал полкан, - Левка!

В комнату заглянул адъютант.

- Левка, будь добр, позвони в четырнадцатую штрафную, путь оттуда бойца пришлют, дабы их нового командира до расположения сопроводить.

- Есть, - коротко ответил адъютант и скрылся за дверь.

- Вот видишь, товарищ лейтенант, через часик придет один из твоих штрафников и доведет тебя до роты.

Солдат пришел даже раньше, чем предполагалось. Минут через двадцать. Димку это удивило. Не мог же обычный штрафник пробежать три километра за такое короткое время. Да и не выглядел он утомленным и вспотевшим, как должен выглядеть человек после бега.

- Вы из четырнадцатой специальной штрафной роты? – спросил Зверев, вставая с пенька во дворе домика, в коем остановился штаб, где он прождал эти двадцать минут.

- Угу, - буркнул солдат.

Выглядел он странно, по крайней мере для солдата. Сапоги не чищены, гимнастерка расстегнута, подворотничка нет и по загрязненности воротничка – никогда и не было. На лице разжалованный солдат имел тонкие не уставные усики, аля француз, и козлиную бородку. Курчавые волосы вились под небольшим ветерком, пилотка бойца была заткнута за висящий ремень, а не находилась на голове, как положено по уставу.

Зверева это привело в замешательство, но он не стал указывать на нарушение формы одежды встречающему его бойцу. Еще успеет. Штрафбат, дело такое, парни в каждую атаку, как на смерть идут, можно и наплевать на некоторые правила. Ему сейчас два наряда объявишь, так он только рад возможно будет, провести два дня на кухне и не идти в возможный губительный для всей роты бой. Да и на первой нужно сначала роту всю глазами посмотреть, в ситуации разобраться, понять, что к чему, а уже потом бойцов оговаривать.

- Я ваш новый командир роты, лейтенант Зверев, - представился Димка и козырнул.

Штрафник после этих слов сразу как-то подобрался, застегнулся, напялил на голову пилотку, и вытянулся по стойке смирно.

- Так что ж вы гражданин лейтенант сразу-то не сказали, а тоя думал какой-то местный офицеришка штабной сидит, бумажки свои ждет, - улыбнулся белыми зубами штрафник, - разжалованный рядовой Стефан Марс.

- Француз? – удивился Димка.

- Да какой там француз, скажете такое, - махнул рукой боец, - просто деревню нашу еще до революции боярин помешанный на эфире, сейчас космосом прозываемом, окрестил в Марс, а там всем с этой деревни и фамилию по названию ее дают.

- А Стефан почему?

- Да писарь ошибся, вот я из Степана в Стефана и превратился, но менять обратно не буду. Я в Цирк после войны собрался, а Степан имя для арены не звучное, зато Стефан Марс звучит. Звучит же?

- Звучит, - подтвердил Димка, и окрестил для себя сего солдата «французом».

Какое-то время шли они молча. Зверев присматривался к своему проводнику, и скорее всего тот тоже присматривался к лейтенанту. Одному было интересно поглядеть на своего будущего подчиненного, второму наоборот на командира. Все-таки им предстояло рядом воевать плечом к плечу, даже путь возможно и очень малое время.

Ничего странного в повадках «француза» Димка не заметил. Человек как человек. Ни тебе когтей с клыками, которыми можно рвать свои жертвы, ни тебе пламенем горящих глаз. Видимо, у страха действительно глаза велики, и бегущие из штрафбата молодые офицеры, готовы нести любую чушь, чтоб оправдать свою трусость и не желание идти на врага в первой линии атаки.

- Рядовой Марс, - Димка сказал это словосочетание и сам чуть не засмеялся, как нелепо это звучало, – мне тут рассказали, будто от вас часто назначенные командиры драпают, так ли это?

- Бывало, гражданин лейтенант, не буду скрывать, - почесав затылок, ответил боец.

- А чего вы все рядовой Марс меня гражданином кличете, а не товарищем лейтенантом?

- Так мы же разжалованные все, - пожал плечами Француз, - нам товарищами зваться не с руки. Я на допросе как-то следователя по незнанке товарищем назвал, так он мне тут же лекцию прочитал о том, что псковский волк мне только товарищем может быть. А старший следователь НКВД только гражданином.

- Понятно, - кивнул задумчиво Зверев.

А ведь он тоже мог бы сейчас вот так называть какого-нибудь летеху гражданином начальником, если бы майор не предложил ему сюда служить пойти. И это был бы лучший выход. А так к стенке и пулю в затылок.

- Вот что рядовой Стефан Марс, зовите меня товарищем, - предложил бойцу Димка и решил высказаться, - мне следователь тоже товарищ меньше чем как вы сказали – полоцкий волк. Если бы не это назначение, в вашу роту, я бы сейчас у стенки стоял, а точнее уже лежал бы в братской могилке одного из тихих заведений.

- Так вы товарищ лейтенант тоже наш, стало быть? Разжалованный?

- Ваш – это да, а вот разжалованный… нет. Я когда согласился в штрафбат, мне наоборот внеочередное дали.

- Прошу меня пардонить, а если бы не согласились? – прищурился Марс.

- Стрельну ли бы, наверное, - ответил Зверев, улыбнувшись обрусевшему французскому слову.

- Это за что так, товарищ лейтенант? – изумился простоте сказанного штрафник. – Никак родину предали?

- Дезертирство шили, а там и работу на немецкую разведку вкупе.

- И за что так вас?

- На полчаса из увольнения опоздал.

- Вот же звери, пострашней парижского оборотня получаются? Вот такая значится силяви.

- Вы знаете французский? Вы были в Париже? – удивился странной присказке Димка.

- Да какой там был, так… книжку читать в библиотеке сельской брал.

- Понятно, - кивнул Зверев.

Дальше шли молча. Рядовой Марс что-то насвистывая себе под нос, лейтенант Зверев озирая вокруг окрестности. Димка никогда не был в Белоруссии в детстве и юности. На юге был один раз, в море купался, отцу тогда путевку выдали от профсоюза, а вот в этих местах не довелось еще быть. Но ничего такого интересного вокруг не было, выберись в лес в Подмосковье, в те же Сокольники или Лосинный остров и там природа будет как тут, или тут как там. Обычные леса. Березки, дубы и осины мешались ровным слоем с хвойными елками да соснами. Изумрудная трава набухала в конце весны соками и стелилась под ногами большим, широким, пушистым ковром.Иногда мелькали поваленные деревья, на которых с помощью даже небогатой фантазии, можно было представить лазающих медвежат, как на картине Шишкина «утро в лесу». Одно портило местный пейзаж. Воронки от упавших снарядов и бомб. Республика Белоруссия первой попала под натиск вероломных фашистских войск и тут разворачивались страшные бои, когда командование, не поняв еще происходящего, приказывало солдатам вновь и вновь кидаться в бой на превосходящие силы противника. Хотя и в других республиках и областях, попавших под натиск кованого немецкого сапога тоже сопротивление было не меньше и разрушения не лучше, но эти леса и поля, где сейчас шел лейтенант Зверев, видели самый первый натиск голодного кровавого зверя.

- Далеко еще товарищ Марс?

- Да не очень, товарищ лейтенант, вон за тем поворотом тропинки будет поле, его перейдем, и считайте уже на месте.

Но не успели они дойти до поворота, как штрафник схватил лейтенанта за плечо, оттащил к кромке леса и крикнул: Ложись!

- Вы с ума сошли, рядовой Марс? – уставился непонимающе на подчиненного Димка. – Это шутка такая для проверки комсостава? Шума самолетных винтов я не слышу.

- Падайте товарищ лейтенант скорее, - взмолился Стефан, - сейчас артиллерии крыть начнут.

- Откуда знаешь?

- Падайте, говорю же вам, у меня нюх на это.

И правда, послышались дальние раскаты выстрелов и тотчас метрах в сорока от них взорвался первый снаряд. Зверев кинулся тут же на землю, рядом с рядовым.

- Как вы их чуете, товарищ Марс?

- Не знаю, просто чую и все.

- Вы феномен просто какой-то.

- Да это что, - хмыкнул Стефан, - прибудете в роту, вот там феноменов таких вся рота. Феномен на феномене едет и феноменом погоняет. Только с другой стороны тоже феномены сидят, и нас не хуже чувствуют, будь они не ладны. Но такая уж у нас с вами силяви – дурак, как говорится дурака, да притом из далека.

- Там тоже штрафники? – удивился Димка. – Немецкая штрафная рота?

- Ну, не то, чтоб сильно штрафная, но схожесть есть, - кивнул Марс.

Минут через десять закончился лес и начались выкопанные в полный рот траншеи. Некоторые были обустроены находившимися там кадровыми пехотными подразделениями, а некоторые пустовали. Многие были засыпаны или взорваны. Видимо отцы-командиры предпочитали не задействовать людей на рытье новых окоп, а пользоваться старыми, отрытыми еще отступающими советскими войсками в начале войны. Да и немецкие окопы тоже пригодились, после выбивания из них немчуры наступающей красной армией.

- О штрафник, - окликнули спутника лейтенанта из ближайшего окопа, - табачком трофейным не богат?

- А доблестную пехоту разве перестали снабжать табачком? – осклабился Стефан.

- Снабжают, да тилько трохи всего.

- А трофейного сами добыть не можете?

Зверев стоял и молчал, смотрел как штрафник подтрунивает на кадровыми, а те, улыбаясь, отвечают шуткой на шутку. Нет разделения у рядовых на штрафников и обычных, завтра всем в бой идти под пули. Это только высокое начальство людей на касты делит, сами же люди намного добрее меж собой бывают, чем иногда кажется.

- Так за вами добудешь разве? Вы ж первые бежите, за вами уже шаром покати бывает.

- А ты перед атакой к нам приходи, - ухмыльнулся штрафник, - с нами побежишь, а то и впереди всей роты, вот табачком и разживешься.

- Не, я уж лучше у тебя потом одолжусь, чем с вами побегу.

- Ну, тогда одалживайся, - усмехнулся Стефан и вытащил из кармана брюк небольшой красивый кисет с вышивкой, - только пардоньте мужики, много с собой не брал, так на пару козьих ножек хватит.

Солдаты угостились табачком, скрутили себе козьи ножки и задымили трофей. Марс тоже присоединился к пехоте.

- Не желаете товарищ лейтенант? – протянул кисет штрафник командиру.

- Нет, спасибо, бросил я этим баловаться.

- А чего так?

- Да гадость это, только здоровье ухудшает, да жизнь укорачивает, - пожал плечами Зверев.

- Это оно конечно так, - кивнул, затягиваясь в очередной раз, проводник, - да только на войне табачок иногда жизнь и удлиняет, но отдых как минимум точно. Но тут уж каждому своя силяви.

До расположения роты оказалось рукой подать, дошли меньше чем за десять минут.

День был совсем в разгаре, светило солнце, уцелевшая в некоторых местах трава нагуливала свою сочность. Весенний ветерок гулял по ближайшей лесной прогалине, теребя верхушки деревьев, спускался вниз к людям, колыша, тянущиеся к солнцу травы, бережно огибал разбитые стволы брошенных искореженных пушек, обгоревшие остовы когда-то подбитых танков, разбросанные то тут, то там орудийные гильзы.

Как и положено штрафным подразделениям, вверенная лейтенанту Звереву четырнадцатая отдельная специальная штрафная рота имени Октябрьской революции располагалась в первом ряду окоп, на первой линии, так сказать. Хотя ни второй, ни третьей линии обороны тут не было, как и флангового прикрытия. Штрафников попросту оставили одних прикрывать это направление атаки, здраво рассуждая, что болота справа и слева не дадут немцам наступать тут широким фронтом, а пока будут прорываться через окопавшихся смертников, успеют подойти основные силы. Да и артиллерией накрыть свою штрафную роту не сильно страшно. Смертники же, их не жалко, зато искупят и помрут с чистой совестью, да и других в тюрьмах и на зонах набрать трудов не составляет. Нужно-то лишь отдать приказ по НКВД-НКГБ и штрафники появятся.

Из окопа вился папиросный дым.

- Это что же такое, - возмутился Зверев, увидев это еще издалека, а перед этим, как и полагается разведчику, почувствовав носом, - они совсем офонарели? Хотят диспозицию противнику открыть? Сейчас артиллерия по этому огоньку как даст и почитай нет роты…

- да какую диспозицию, помилосердствуйте товарищ лейтенант, - махнул рукой Стефан, - будто немцы не знают, где мы сидим. Не вдарят. А вот вы б голову то пригнули, ни ровен час снайпер какой пулю пустит по вашу душу.

- Курить значит в окопе можно - артиллерии вы не боитесь, а снайперов боитесь?

- Так товарищ лейтенант, то мы немытые, а то вы, сравните тоже, - усмехнулся Марс, - нас немец и за людей не считает, ему на нас патроны, а то и снаряды тратить зазорно даже, а вы офицер, со звездочками на погонах, да и погоны у вас не простые, а нквдешные. Вы для них, пардону просим, как ложка меда в нашей бочке с дегтем.

- Ладно, уболтал чертяка языкастый, - согласился с приведенными доводами Димка и пригнувшись пустился по окопу гуськом.

Проводник удивился даже скорости перемещения лейтенанта гуськом, и еле за ним поспевал, да и куда ему было, коль этот способ перемещения Зверев осваивал в разведшколе под руководством капитана Шумелкова и старшины Бадейко целых полдня. За пол дня эти два преподавателя от бога могли в кого угодно что угодно вколотить, потом вовек не забудешь.

- Это что за нарушение устава? – сходу, ворвавшись в занятый штрафниками окоп, командирским тоном спросил лейтенант. – Вы что ж мать вашу перемать, хотите диспозицию врагу раскрыть?

Димке казалось, что с штрафниками нужно именно так, сразу показать свою железную волю, и командирский характер, дабы не сочли изначально рохлей, и потом слушались.

- Ну, вот опять, - хмыкнул кто-то из чадящих самокрутки, - как всегда одно и тоже.

- Кто тут старший? – рявкнул лейтенант, не отвлекаясь на эти слова.

- Я, - лениво и нехотя ответил здоровый мужик с окладистой бородищей, посеребренной множеством седых волос, в расстегнутой гимнастерки, которая, наверное, с первых еще дней войны не знала подворотничка.

- Я ваш новый командир, лейтенант Зверев, - представился Димка.

- Старшина Иванов, - поправив съехавшую набок пилотку, представился старший.

- Что у вас тут происходит старшина? – шипит Зверев. – Я смотрю вы тут совсем озверели?

Солдаты, глядя на эту сцену, начинают потихоньку тушить самокрутки, и направляться по делам в дальние концы траншеи.

- Вы до чего людей довели старшина? – не унимается Зверев. – Бороды отпустили, гимнастерки грязные, о штанах промолчу что б не ругаться матом, - подворотничков нет ни у кого из личного состава! Это армейское подразделение?

- Курить будете? – старшина непробиваем как кирпичная стена.

Пока Димка истекал потоками ругани, возле него и старшины воцарился вакуум. Если не считать затихорившегося в сторонке Стефана.

-Что? – глаза Зверева полезли из орбит.

Он тут распинается как кот весной на заборе орет, а ему покурить предлагают. Нет, Димка, конечно, будучи рядовым не был ярым поборником дисциплины, но до такого как-то не доходил. Субординацию все же соблюдать следует, даже если ты со своим командиром за линию фронта ходил, из одного котелка ел и одним бушлатом ночью укрывался в сугробе. А уж с новоприбывшим человеком, нужно всегда первоначально вести себя по уставу, пока он не покажет кто он такой на самом деле.

- Товарищ лейтенант, - спокойно продолжил солдат, - вы человек у нас новый, наверное, в штрафных ротах еще не обкатанный, ситуацию еще не узнавший. Зачем сразу орать? Ну побреем мы завтра бороды, подошьем подворотнички и гимнастерки постираем, и что? Немец нас больше боятся будет?

- Дело старшина не в боязни врага, а в дисциплине, - твердо заявил Димка.

- Так мы же смертники, товарищ лейтенант, - пожал плечами боец, - какая тут дисциплина, коль завтра, может быть, помирать придется.

- Товарищ старшина не заговаривайте мне зубы, - отмахнулся Димон, - любой завтра помереть может, и штрафник, и пехотинец, и артиллерист, и танкист, и летчик. И что же теперь по вашему всей армии не бриться и подворотнички не пришивать?

- Та по мне можно и так, - хмыкнул бородач, - раньше же не брились и не подшивались, а все отечество в обиду врагу не давали.

- Это при царях что ли?

- Да хоть при них родимых.

- Вы мне это товарищ лейтенант бросьте, - выдохнул Димка, - это знаете, чем попахивает?

- Да представляю, - пожал плечами старшина, - только дальше штрафной роты все равно не пошлют.

- Сидят как-то двое чукчей у берега северного океана, - вдруг подал голос молчавший до того рядовой Марс, - один другому и говорит: хочешь анекдот расскажу про товарища Сталина? Второй ему и отвечает: ты совсем спятил что ли, а вдруг кто услышит и донесет? Сошлют же куда-нибудь!

Старшина улыбнулся, не сводя тяжелого взгляда с лейтенанта. Зверев же хотел засмеяться, но глядя на бородатые лица штрафников, передумал.

- Так, - выдохнул он, посчитав медленно в уме до десяти, дабы успокоится, - давайте не будем пороть горячку. Я действительно человек в этом деле новый, не обтесанный, еще недавно чтивший себя разведчиком. Но и спускать вам все, по этому поводу не намерен. Курево с сегодняшнего дня только в землянках, с бородами и воротничками разберемся после. Сейчас старшина, доложите обстановку и диспозицию.

- Есть доложить обстановку, товарищ лейтенант, - улыбнулся Иванов и обратился к Марсу, - слышь француз, свинти отсюда ненадолго, пока я товарищу лейтенанту буду ситуацию с диспозицией докладывать.

- Не вопрос, пардону просим, - откланялся театрально боец и удалился в ближайшую землянку.

Когда скрылся с глаз возможный последний свидетель предстоящего разговора, старшина Иванов, медленно закурил снова свою затушенную ранее цибарку и присел на валяющийся рядом пустой патронный ящик.

- Присаживайся лейтенант, - указал взглядом он на соседний такой же, - разговор у нас будет не длинный, но обстоятельный. Должен же я тебе рассказать, как у нас тут все устроено.

- Не тебе, а вам, - сделал замечание подчиненному Зверев, но на предложенный ящик присел.

- Товарищ генерал, тябе пакет. Не тебе, а вам. Не, тябе, нам он нафиг не нужен.

Вспомнил Иванов анекдот. Посидел покурил, изучил хмурую реакцию на свои слова лейтенанта и продолжил.

- Понимаете, товарищ лейтенант, - старшина решил не переходить на «ты» раньше времени, - нет у нас этих чертовых подворотничков. Может мы бы и рады были б их носить, но штрафникам они как-то не положены. Видимо начальство считает, что наши шеи слишком мало стоят, чтоб их гигиену подворотничками сберегать.

- Но это же не порядок, - возмутился Димка, - я доложу начдиву и вам пришлют подворотнички.

- Ага, - улыбнулся Иванов, - а еще тогда попросите, чтоб прислали с вашими подворотничками патрон и чего-нибудь пожрать.

- Патрон понятно, - кивнул изумленно Зверев, - а с полевой кухней у вас тоже перебои?

- Ну как сказать перебои, - усмехнулся старшина – последний раз эту полевую кухню с остывшей кашей без мяса мы видели дней десять назад.

- А чем же вы тогда вообще питаетесь? – глаза лейтехи полезли на лоб.

- А чем придется, - пожал плечами штрафник, - все больше охотой проживаем, все больше ей самой. И табачок там же берем, на охоте.

- А табак то кА на охоте можно раздобыть?

- Так товарищ лейтенант, охотиться можно не только на зверушек, которых, к слову, говоря, тут не сильно много-то осталось. Двуногая дичь – она понадежнее будет, да и прибыльней.

- Вы людей едите? – опешил Зверев.

В Димкиной голове сразу пролетели слова начдива о растерзанных людях, о обескровленных трупах. Димон так и представил, своих нынешних подчиненных каннибалами. А чего нет то? Все ж не кадровая часть, не среди простых жителей нашей огромной родины набранная, а штрафники, зеки, преступники. Там за решеткой много всякой швали сидит, может и каннибалы есть.

- Немцев то? Да разве ж это люди, одно подобие, - ухмыльнулся старшина, но увидев ужас в глазах новоиспеченного командира, поспешил того успокоить и развеять его страшные подозрения, - нет конечно людей мы не едим, даже нимчуру, но у каждого фрица есть с собой вещевой мешок, в котором лежит его паек. А паек у них хороший, там и тушенка нормальная бывает, и макароны, и даже шоколад иногда со шнапсом. Этим и живем. И табак трофейный курим, родной советский нам уже и не упомню, когда выдавали.

- Хорошо, это я понимаю, - кивнул успокоившийся лейтенант, - ну, а бороды почему не бреете? Бритвы то вам выдали небось. Да и в вещевых мешках немцев, наверное, трофейные находите.

- Да бывает и трофейные попадаются, - согласился Иванов, - жаловаться не приходится, но они кончаются быстро.

- Почему?

- Товарищ лейтенант, в белорусских болотистых лесах даже немецкие бритвы ржавеют очень быстро, не говоря уже о наших родных. Вот и приходится бриться по-свински.

- Это как? – такого способа лейтенант Зверев еще не знал.

- Это как делали солдатушки еще при царе Горохе, - ухмыльнулся старшина. Словно вспоминая что-то давно-давно прошедшее. – А делается это так: берут спички и поджигают ими щетину, а как она истлеет и до самой кожи огонь дойдет, накрывают это место мокрым, заранее припасенным полотенцем.

- Брррррр, - представив эту картину поморщился Димка.

- Не желаете так побриться товарищ лейтенант?

- Нет уж, как-нибудь обойдусь, - промолвил Зверев.

- Вот и парни мои отказываются, - согласился Иванов, а Димкино ухо опять резануло это слово «мои». – Говорят – лучше будем бороды стричь, чем себе щеки палить. Я так тоже думаю, да у парней в этих бородах считай одна отдушина и есть. Чего они могут еще себе позволить в штрафбате на передке всего фронта? Шоколадки у нас трофейные, табак тоже, даже патроны трофейные, а вот бороды свои. Так что ты на бороды товарищ лейтенант не ропщи. Может это последняя радость у ребят перед смертью.

- Хорошо, - кивнул Димка, - уговорили товарищ старшина, я не буду против ваших бород и отсутствия подворотничков. И даже обещаю разобраться почему нет постоянного снабжения вашей, - и тут же поправился, - нашей штрафной роты, как это положено по уставу. Но курить открыто, я вам все равно не позволю. Я не пехотный офицер, меня готовили для разведки. Может быть, в пехоте и можно курить в открытую, но нас учили, что это демаскирует позицию и выдает твое пребывание врагу.

- А вы полагаете, они не знают, где мы сидим и куда стрелять при случае? – иронично спросил старшина. – У них просто или сил на штурм нашего участка нет, все же меж болот сидим, не обойдешь, а немец в лобовую ходить не любит, или попросту приказа нет. Если бы они захотели, смели бы нас в два счета. У нас же на против целая дивизия СС стоит, «Галичина», а нас супротив нее всего рота, и то неполная и почти без патрон.

- Вот кстати о стоящей на против дивизии СС, - кивнул Димка. – Откуда у вас такая информация? В штабе ее не подтверждают, но и не опровергают, говорят уклончиво, а вы твердо заявляете, словно уверенны в этом на сто процентов.

- Так я ж говорю товарищ лейтенант, - пожал плечами боец, - охотимся мы иногда и на немчуру. Не все одни солдаты да ефрейторы попадаются, бывают и унтеры, а то и офицерье. У одного бумажка какая завалилась нужная, другой на словах чего скажет.

- Вы говорите на немецком? – прервал разглагольствования старшины Зверев.

- Немного балякаю, но немецкий тут и не нужен.

- А как же вы с немцами говорите?

- Та какие в «Галичине» немцы, там хохлы одни на немецкой службе, - махнул рукой Иванов. – Их по сильней тряхни, они сразу вспоминают русский язык.

- Вот оно что, - задумался Зверев, - знаете старшина, мне бы самому хотелось осмотреться на местности. Вы не думайте товарищ Иванов, я разведчиком почти с начала войны служу, за линию фронта умею ходить, так что никого не подведу если что.

- Вы прямо сейчас хотите к немчуре в гости податься или отдохнете с дороги?

- Ну зачем сейчас, - задумался Димка, - можно ночью или рано утром.

- Вот что, - старшина сдвинул пилотку и почесал затылок, - завтра ранехонько, мои ребятки на охоту собирались, вот с ними и пойдете, заодно и местность вокруг осмотрите и регонсценировку проведете. А сейчас давайте я вас в вашу землянку определю, и вы там с дороге отдохнете. Есть хотите?

- Ну есть малость, - признался Зверев. – А у вас как едят, каждый свое или в общий котел скидываются?

- Это как вашей душе угодно, - пожал плечами штрафник, - мои парни из общего едят, а вы, как офицер можете отдельно столоваться.

- Если хочешь кушать вкусно, ешь один и в темноте? – ухмыльнулся Димка. – Нет, так мы не приучены.

Лейтенант вытащил из вещмешка выданное ему продовольствие и протянул его старшине.

- Мой вклад в общий котел.

- Хорошо, - кивнул старшина, - вы отдохните с дороги, поспите пока, а парни вас к ужину разбудят.

Землянку Димке выдали видимо офицерскую, отдельную, на одного человека. Другие, где ютились обычные штрафники, были просторными блиндажами, где отдыхало до дюжины бойцов. Оно, наверное, так и правильно, офицеру положено жить отдельно, чтоб по тревоге его могли разбудить одного, а не всю ватагу ни в чем не повинных отдыхающих солдат поднять. Да и не понравились эти блиндажи, откуда пахло сыростью и псиной. Толи штрафники долго не мылись, и это, скорее всего, было правдой, толи после сдирания с дичи шкуры не выбрасывали, но псиной несло от их спальных помещений за версту.

Земляка была куда как уютней в этом плане. Стоять в полный рост в ней было нельзя, но зато можно было спокойно сидеть и лежать, вытянувшись на самодельном топчане. Доски были не навалены друг на друга, а сколочены, а на них лежал тощий соломенный матрас, не понятно откуда тут взявшийся и застелено все было несколькими плащ-палатками. Рядом стоял колченогий стул, с резной спинкой, тоже непонятно откуда тут появившийся, видимо трофейный, на котором примостилась заправленная керосиновая лампа. Читать было нечего, карты местного района тоже не было, и Димка решил керосин попусту не жечь, сразу ложится спать. Благо еще не отвык и с полковой разведки, и с разведшколы засыпать при первой возможности.

Разбудили его уже когда смеркалось. Брезентовую штору отодвинули и внутрь заглянула известная уже морда штрафника Марса.

- Товарищ лейтенант, пардону просим, там вас Михалыч на ужин зовет.

- Кто?

- Ну, товарищ старшина, то есть, - поправился француз.

- Понятно, сейчас иду.

Зверев быстро оделся, нацепил портупею с кобурой, и остановил взгляд на ППШ и вещмешке, посомневался немного и оставил их на лежаке в землянке. Нечего начинать совместную службу с недоверия. Может быть, они все тут и бывшие бандиты-душегубы, но им вместе воевать теперь и нужно научится доверять им тыл, ибо по-другому никак, спиной вперед в атаку не побежишь.

Ужин состоял из одного блюда, но приготовленного мастерски. Димка не знал, как в этих лесах после бомбежек еще уцелели кабаны, но суп был с их мясом. Наваристый был такой суп, с перловкой, только вот само мясо было очень жесткое. Дикий кабан это вам не домашний хряк, у него сала мало и мышцы жестче в несколько раз, чем нежное мясцо ленивой свиньи. А еще мясо немного попахивало мочевиной. У отца димкиного был друг лесник, он иногда присылал в подарок разную дичь, и Зверев знал, что обычного хряка сначала кастрируют перед смертью, дабы мясо не пропиталось мочой, а вот дикого кабана бьют сразу и этого, увы, но не избежать.

- Хорош кабан, наварист, спасибо хозяева, - облизывая ложку, поблагодарил Димка.

Солдаты как-то странно на него посмотрели, но ничего не сказали.

- У нас спасение у бога не просят, - тихо пророкотал Михалыч, - бог отказался давно от нас. Мы говорим - благодарствую.

- Хорошо, благодарствую, - кивнул Димка.

А сам подавил в душе нарастающее любопытство с удивлением. Что же это за зеки такие бывшие, что даже бога не чтут, и даже спасибо не говорят, так как это «спаси бог» оказывается. Староверы какие? Или сатанисты? Жизнь становилась все интереснее и интереснее, и все больше Димка вспоминал разговор с полковником Лихим. Й, что-то тут не ладное происходит. И не зря видать бегут карьеристы лейтенантики кадровые из этой роты. Нужно порасспрашивать, но вот как? Взять и включить дурака, спросить на прямую?

- А почему вы так к слову «спасибо» относитесь? – сделал дурацкое лицо Зверев. – Все давным-давно забыли, как расшифровывается это слово и упоминают уже по привычке, а вы нет?

Бойцы молчали, делали хмурые лица, супонили брови, отворачивались в другую сторону, но молчали.

- Вы товарищ лейтенант партийный? – спросил старшина.

- Я комсомолец, - кивнул Димка.

- А к церкви как относитесь? Как провозглашает партия? Сугубо отрицательно?

- Так точно, - опешил Зверев.

- Ну, а как же товарищ лейтенант вы комсомолец, можете говорить спасибо, что значит «спаси бог», когда в целом и в частном по идеологическим причинам должны этого избегать?

- Ну, скажете тоже Михалыч, - старшина дернул на это бровью, - причем тут партия и «спасибо»? Я знаю множество партийных людей, которые произносят это слова не задумываясь.

- Вот в том-то и он, что не задумываясь, по привычке, так сказать, и не считают это как-то идеологически не верным.

- Вот в этом и заключается главная беда вашей идеологии, - вздохнул Иванов, - вы отрицаете веру, но на уровне привычки ее празднуете дальше. А это в корне не верно. Нужно быть последовательным даже в мелочах. Я бы сказал, что в первую очередь в мелочах. Мелочи – это то, из чего создается огромное. Вот вы партийцы и комсомольцы ратуете за низвержение церкви из умов людских, ходите на митинги с транспарантами гласящими «религия – опиум для народа», и в тоже время пользуетесь религиозными выражениями. Это как? Одной рукой даете, другой забираете?

- Ну, вы скажете товарищ старшина, - выдохнул лейтенант, - то идеологические лозунги, а то обычные слова.

- С обычных слов все и начинается, - вздохнул Михалыч. – Вот что бы вы сказали, если бы я к вам обращался «ваше благородие» или приставлял букву С к слова: да-с, позвольте-с?

- Очень отрицательно, это белогвардейщиной и контрреволюцией попахивает.

- Вот, а ведь тоже слова обычные, их по привычке люди произносили не один век, а как сразу настраивают против себя при другой власти?

- Ну, то белогвардейские словечки, потакание контрреволюционным настроениям, а то просто «спасибо», скажете тоже старшина, - пожал плечами Димка, смотря Иванову в глаза.

Ох, не нравились эти глаза молодому командиру, не нравились. Нет, в них не было угрозы или злобы, нет. Но и не было в них почтения, между страшим и младшим по званию, образованным и необразованным. Обычно необразованные деревенские мужики или теже рабочие в рот заглядывали молодым лейтенантам с высшим и даже с неоконченным высшим образованием, считая тех умнее себя. Был у простого народа такой пиетет перед интеллигенцией. Да, можно было образовываться самому в библиотеках, для этого в современных городах были все условия, и рабочие, занимавшиеся этим, даже поощрялись руководством, но самообразование это одно, а вот сдать вступительные экзамены в выше учебное заведение – это совсем-совсем другое.

А вот в глазах старшины Михалыча такого пиетета не просматривалось. В этих темных зрачках наоборот читалось снисхождения старшего товарища, видевшего жизнь под разными углами над юнцом. И это напрягало Димку. Ему хотелось показать, что и он опыт в этой жизни имеет, и он знает, как жить.

- Любая мелочь имеет значение в этой жизни, - хмыкнул Иванов, - даже если мы считаем, что это не так. Еще недавно большевики разрушали храмы, плавили купола, в церквях обосновывали склады, и гнобили верующих. Но оставив себе последний шанс в словах, оставили и лазейку для возвращения обратно.

- Какая такая лазейка? – изогнул бровь Зверев.

- А такая, - глаза старшины были полны преподавательского менторства, - еще в начале войны церкви не было хода к людям, а вот когда немцы в Москву уперлись, тогда даже говорят, сам Сталин, разрешил пронести икону божьей матери вокруг города, дабы она заступилась за столицу. И это только начало, не пройдет и нескольких десятилетий, как в церковь уже открыто не стыдно будет ходить, как недавние сыны активистов понесут в церкви младенце на крещение, имея во внутреннем кармане партийный билет. И все от чего? От того, что слова оставили, лазейку не закрыли. А в любую лазейку хочется нос сунуть и посмотреть, что же там есть на самом деле.

- С крещением детей это вы погорячились, - покачал головой Димон, - а вот ходить в церковь открыто, и сейчас никто не запрещает. Что тут плохого, если у человека такие принципы? Да, нужно вести разъяснительную работу среди такого контингента, но и скрываться тут незачем. Да и далеко вы заглядываете товарищ старшина, здесь бы узреть, как война закончиться и когда, а вы про далекое будущее.

- Спорить не буду, - облизал ложку и суну ее голенище сапога Михалыч, - время покажет, кто был прав. А теперь давайте спать расходиться товарищ лейтенант, завтра утречком я вас на охоту рано подниму, еще до петухов, вам выспаться нужно.

Димка думал, что не заснет после дневного сна, но отрубился очень быстро, словно не отдыхал после дороги.

Утром его разбудили рано-рано, еще задолго до рассвета и петушиных криков. Назначил на охоту с ним старшина двоих, уже знакомого ему рядового Марса и ефрейтора Китаева. Оба были уже одеты, сыты и готовы в поход.

- Товарищ лейтенант, - ефрейтор указал рукой на котелок с остывшим вчерашним супом, - вы позавтракайте сначала, с голодным желудком на охоту идти не сподручно будет, а потом уже пойдем.

Супы немного заплыл жирком, но был вкусен, как и вечером. На небе светил заходящий месяц, на востоке уже начинало светлеть. Утренний туман струился над окопами и в низинах, и цикады еще стрекотали свои ночные песни, но уже чувствовалось – наступает утро нового дня.

- Карта есть? – спросил Зверев, заливая в себя суп ложка за ложкой.

- Зачем? – удивился Китаев.

- Мне нужно на месте сориентироваться, где мы, куда пойдем.

- Так давайте свою, товарищ лейтенант, я вам все на ней и покажу.

- У меня, видите ли, товарищ ефрейтор нет своей карты, так как я только вчера прибыл в вашу роту.

- А у нас ее товарищ лейтенант никогда и не было, - пожал плечами Китаев.

- А как вы тогда ориентируетесь на местности? – выпучил глаза Димка.

- Да как-то по старинке, - виновато опустил глаза в землю ефрейтор, - все больше по приметам и по памяти.

- По нюху, - буркнул, не хотя быть услышанным Марс.

- Старшина спит? – вопрос был риторическим, но его следовало задать.

- Так точно.

- Ладно, первый раз пойдем без карты, - махнул рукой Зверев, - бумага какая-нибудь есть?

- Есть, - кивнул Китаев, - а зачем?

- Кроки буду делать, - буркнул Димка и увидев непонимание на лицах штрафников объяснил, - кроки – э то такие рисунки местности от руки.

- Да зачем, товарищ лейтенант, - запротестовал Китаев, - мы вам потом сами нарисуем все тут в точности.

- Всем доверяй, но сам проверяй, - был непреклонен Зверев, - давайте бумагу ефрейтор, карандаш у меня свой имеется.

Зверев взял кусок чистой бумаги у подчиненного и отметил на ней точку – место, откуда они начинают свое движение.

- Ну что, двинули? – спросил он и встал, поправляя снаряжение.

- Двинули, - подтвердил Китаев, Марс ни слова не говоря, кивнул.

Штрафники тихонько, не торопясь полезли на бруствер, Димка же перед этим немного попрыгал, проверяя по привычке, полученной в разведке, не звенит ли чего из притянутого снаряжения, а уже потом полез вслед за бойцами. Все делали в полном молчании, объяснялись знаками. Правда, не принятыми у разведчиков, а своими. Но они были понятны на интуитивном уровне и потому не вызывали вопросов у лейтенанта. Ползли они до ближайшей рощицы, которая незаметно выступом уходила в лес. Почему так, а не иначе они выдвинулись на разведку-охоту, Димка не спрашивал. Парням виднее, где и как тут нужно ходить и ползать. Они тут побольше него свою лямку тащат, и если уж кабанов на охоте ухитряются добывать, местность уже давно выучили. Димон дал сигнал бойцам остановиться, и все трое сосредоточились лежа в какой-то небольшой воронке в самом начале леса.

- Давайте решим приоритетные задачи и составим план их выполнения, - предложил шепотом лейтенант.

- Это как? – не понял его Китаев.

- Ну, распределим задачи по степени нужности и начнем выполнять с самой актуальной, - разъяснил Зверев.

- А чего распределять? – удивился Марс. – Жрать то в роте нечего.

- Вот и первостепеннейшая задача, - согласился с рядовым лейтенант. – Если других еще задача перед нами не стоит, поставленные задачи будем выполнять в такой последовательности: сначала заготавливаем провизию, а уже после, если успеем, занимаемся моим ориентированием на местности.

Штрафники переглянулись между собой и слегка нахмурились. Было видно – им не по нраву такое решение вопроса.

- Товарищ лейтенант, а зачем отделять плевелы от агнцев? – встрял Стефан. – Давайте вы с ефрейтором Китаевым будете на местности ориентироваться, а я в это время займусь охотой?

- А вы один справитесь? – поинтересовался Димка.

-Может лучше мне? – спросил Китаев.

- Нет уж, пардону просим, вы товарищ ефрейтор, - Марс сделал акцент на звании сослуживца, - лучше покажите товарищу лейтенанту вражеские позиции, а охоту оставьте мне. У меня опыта в этом деле больше.

- Это да, - кивнул Китаев, - с этим не могу не согласиться.

- А может быть, все вместе поохотимся, а потом проведем ориентировку местности? – попытался образумить подчиненных Зверев.

- Нет товарищ лейтенант, - помотал головой Китаев, - француз действительно прав, у него одного лучше это получиться, чем у нас троих, у него опыт большой. Мы только шуметь будем и ему мешать.

- Вы охотник? – уточнил Димка у Стефана.

- В каком-то роде, пардону просим, - кивнул Марс, - бывало, охотился и не мало.

- Хорошо, как человек новый, настаивать не могу, вы тут знаете все лучше меня и вам карты в руки, - согласился Димка. – но предупреждаю сразу, как только я тут сам осмотрюсь, мое слово будет последнее.

- Так точно, - шепотом, но хором ответили штрафники, - как осмотритесь, так последнее.

- Ну, тогда все свои задачи знают, приступаем к выполнению.

Марс ни слово не говоря, ползком быстро скрылся в ближайшем кустарнике.

- Тут через час, - прилетело из кустов.

- Вот человек, - хмыкнул Зверев, - он еще лейтенанту с ефрейтором диктует когда и где встречаться.

Китаев ничего на это не ответил, но как-то странно посмотрел на командира, с удивлением как бы. Передвигались они медленно, соблюдая все возможные мере предосторожности. Хоть по заявлениям ефрейтора местные немецкие солдаты и не были активны в дневное время, а все больше ночью, но правила еще никто не отменял. Береженого, как говорится все берегут. Китаев оказался неплохим разведчиком. Даже очень неплохим. У него не было выучки разведшколы, но он сам какими-то только ему понятными способами заменял обычные приемы, принятые в разведке. Например: он не наступал на ребро ноги, чтоб идти бесшумно, а перекатывался по-особому с пятки на носок. Китаев не отодвигал аккуратно ветви деревьев, препятствующих передвижению, а нырял под них, так низко, как только мог. Но, не смотря на все это, двигался он издавая даже меньше шума, чем лейтенант.

Ветер озорник колыхал верхушки деревьев, птички насвистывали свои трели, где-то скрипела старая сосна, где-то хрюкали дикие кабаны, где-то выводил свои чудеснейшие трели соловей. Димка залюбовался всем этим умиротворением, да так, что даже на несколько минут забылся и напел себе под нос шепотом песенку, но сникши под неодобрительным взглядом ефрейтора, сразу замолк.

…Не для меня цветут сады,

В долине роща расцветает,

Там соловей весну встречает,

Он будет петь не для меня…

Дважды дорогу перебегал узкий, но от того и бурный ручей, струясь и искрясь своими алмазными струями. Лес жил своей жизнью, невзирая на войну, бушующую вокруг. Не смотря на постоянно разрывающиеся в его лоне снаряды, постоянные прочесывания тысячами кирзовых сапог, на смерть сотен и тысяч людей. Лес был до этой войны, будет и после, как был он после других, уже ушедших в тину времен войн. Двухсотлетние старцы дубы видели еще воинов самого императора Наполеона, марширующих по дорогам меж этих лесов. Столетние дубы видали и немцев с их железными чудовищами называемыми танками, и войска красных народных революционных сил и отступающие рати белогвардейцев. Много видел Лес, много его утюжили и пулями и снарядами, да только стоит Лес себе и стоит, невзирая на постоянно меняющуюся суету быстро живущих копошащихся вокруг.

Лес неожиданно закончился, и Зверев с Китаевым вышли на холм с высокой травой, где и залегли, устроив себе, наблюдательный пункт. Димка достал свой бинокль и начал разглядывать местность вокруг и диспозицию вражеского войска. С холма были хорошо видны окопы дивизии СС «Галичина» и деревенька за ними, где расположились сами войска, и дорога, ведущая от той деревеньки, по которой сейчас удалялась телега с куцей клячей и двумя полицаями. У крайней избы, стояли два офицера о чем-то переговаривающихся. Зверев увеличил приближение бинокля, дабы разглядеть получше петлицы и узнать звания офицеров, как один из них обернулся в его сторону и посмотрел ему в глаза. Так посмотрел, словно не было меж ними не увеличительных линз бинокля, ни километрового расстояния. Посмотрел, оскалился в улыбке и помахал рукой.

- Мать, - отложив бинокль, выругался Димон, - он нас видит.

- Кто?

- Офицер их, - объяснил Зверев, - я на него в бинокль смотрю, а он поворачивается в мою сторону и словно видит меня, смотрит и улыбается.

- Не видит, а чувствует, – уточнил Китаев.

- Как? – вырвалось у лейтенанта.

- Вот этого точно не могу сказать, - пожал плечами ефрейтор, - это вы лучше у старшины спросите, он это лучше разъяснит, понятнее.

- Эксперименты что ли на них проводили?

- Ну, вроде того, - замялся Китаев.

- Говорили, конечно, что немцы сверх людей выводят, даже специальную программу для этого сделали, «Наследие предков» называется, но чтоб реально немцы в этом преуспели, такого я не слышал. Нужно командованию доложить.

- Да это не немцы, - отмахнулся Китаев, — это еще до них было.

- До них? – глаза Зверева полезли на лоб.

- Товарищ лейтенант, давайте уходить от сюда, - решил изменить тему неудобного разговора ефрейтор, - если он нас почувствовал, он и погоню снарядить может, а мы тут лежим, прохлаждаемся и ждем, когда они нас голыми лапками возьмут. Да и француз уже небось нас заждался.

- И-то правда, - кивнул Димка, - если они могут видеть человека на расстоянии в километр, еще не известно. Как быстро они этот километр преодолеть могут.

Обратно они шли быстро, ставя на скорость, а не на скрытность передвижения, но прибыв в точку встречи с охотником, последнего там не обнаружили.

К этому времени уже совсем расцвело, исчезли скрывающие людей тени, стало теплеть на глазах и сразу захотелось расстегнуть верхнюю пуговку гимнастерки, а то и все две. Где-то вдали пророкотали первые залпы артиллерийских выстрелов, разорвали тишину взрывы разрывающихся снарядов, ответные выстрелы и их взрывы. Все шло по стандартной схеме, в тактическую тишину. Но уже в воздухе, словно духота перед дождем и затишье перед бурей, висело неравное напряжение меж людьми, говорящие, что скоро будет большая кровь. Толи наши немчуру пойдут дальше гнать, толи немцы попытаются взять реванш и пойти обратно к Москве.

Китаев с Зверевым сидели тихо, наслаждаясь покоем и тишиной, как вдруг в соседние кусты метнулась какая-то непонятая тень и задрожали ветви. Стрелять было нельзя, поэтому не раздумывая, на одних можно сказать рефлексах, лейтенант швырнул туда нож, и сразу все прекратилось. Димка не мог сказать – попал ли он или нет: не было ни звуков падения ножа на землю, ни ничтожного всхлипа. Нож попросту влетел в кусты, оборвал там все звуки и действия и словно бы исчез. Лейтенант на всякий случай передернул затвор ППШ.

- Свои! – ругнулись из кустов.

- Какие свои? – ответил Зверев и увидел на себе удивленный и одновременно заинтересованный взгляд Китаева.

- Сейчас покажу….

Из кустов матюгаясь вышел злой Марс.

- Товарищ лейтенант, пардону просим, вы бы ножечками то попросту не разбрасывались, а то не равен час потеряете.

- Не зацепил? – поинтересовался Димка, ставя автомат обратно на предохранитель.

- Чуть-чуть, - хмыкнул Стефан и показал на красное пятно на гимнастерке.

Димка присмотрелся и сначала не понял, а потом удивился. Пятно от крови на гимнастерке имелось, а дырки нет.

- Да вы не думайте ничего товарищ лейтенант, - проследил изумленный взгляд командира Стефан, - я гимнастерку просто перед охотой снял, а после вашего попадания натянул обратно. Пардону просим, кабанов в лесу много, а гимнастерка одна, и новую вряд ли выдадут. Зачем же портить хорошую вещь?

- Давайте я гляну, может перевязать нужно? – встал лейтенант.

- Не, не нужно, - отмахнулся Марс, - там царапина, ерунда, заживет как на собаке.

- Дичь то где? – встрял в разговор Китаев.

- Кабан? В кустах валяется, - отмахнулся Марс, - не буду я же его сюда тащить в одиночку.

- Ну, тогда давайте брать кабана и тащить до окопов наших, а то не равен час немец сюда на разведку пожалует.

Китаев, никого не ожидая, направился в указанную сослуживцем сторону, но не прошел и два шага, как взвился в воздух, отпрыгивая назад и резко выкрикнул: Ксо!

- Ты чего? – обалдевши, воззрился на него Стефан.

- Что случилось товарищ ефрейтор? – вскинулся Зверев.

Китаев не стал ничего говорить, просто подобрал с земли камень и бросил его в то место, откуда только что отпрыгнул. Раздался металлический лязг в траве, а через долю секунды еще один и лейтенант с рядовым увидели, как захлопнулся замаскированный до того времени капкан.

- На волка, - определил номер капкана Димка.

- Понятное дело, - кивнул, подтверждая Стефан, - они знают на кого охотиться.

До своих шли молча, тащили тушу кабана по очереди на волокушах из плащ-палатки. Димку долго терзали сомнения, но в конце концов он все же решил спросить Китаева.

- Простите ефрейтор, вы в лесу, когда отпрыгивали от капкана, крикнули какое-то слово, я не смог разобрать его. Не повторите?

- Легко, - улыбнулся Китаев, - я крикнул: Ксо!

- А что это значит?

- Значит? – ефрейтор на секунду задумался, - Это ругательство по-японски.

- Вы говорите по-японски? – удивлению Зверева пределов не было.

- Еще и пишу, и читаю, - пожал плечами Китаев.

- А…

- Да, - ответил на незаданный вопрос ефрейтор, - статья у меня за шпионаж в пользу Японии.

- Понятно, - понимающе кивнул Димон, - а где вы учили японский? В МГУ?

- В Японии, - ответил за сослуживца Марс, - он у нас в Японии долго жил.

- Правда?

- Было такое, не скрою. – подтвердил Китаев.

- Обалдеть, - только и смог выдохнуть Зверев.

Мысли сонмом разъяренных кричащих ворон носились в голове от всего тут сказанного и произошедшего. Один из его подчиненных чувствует загодя артиллерийские залпы, читает про парижского оборотня, охотится без гимнастерки и плюет на кровоточащие раны, уверяя, что те заживут как на собаке. Второй знает японский, жил в Японии, замечает хорошо спрятанные капканы и передвигается, словно бывалый разведчик. И сколь их таких необыкновенных в его роте? Только эти двое или все такие же? Не зря его Лихой пугал, не зря.

- Вы что-то сказали товарищ лейтенант? – спросил Марс, видимо последние слова, Зверев пробурчал вслух.

- Нет ничего, - помотал головой Димка, - мысли вслух, не более того.

Старшина встретил их с улыбкой, а увидев принесенную тушу, расцвел ярким пламенем на устах.

- Молодцы, - одобрительно кивал он, осматривая кабана, - молодцы. Ничего не могу сказать супротив, будет чем ребяток еще пару дней покормить.

- Товарищ старшина, у меня к вам разговор есть, - решился Димка, - не могли бы мы в сторонку отойти?

- Да говорите здесь товарищ лейтенант, - пожал плечами Иванов, - у меня от парней секретов нет.

- Зато у меня есть, - разозлился Зверев, - и я старше вас по званию.

- Понял, - кивнул Михалыч, - если нужно отойти, отойдем, вопросов нет.

Недолго думая, Димка предложил поговорить в ближайшей рощице, старшина возражать не стал.

- Значит так, товарищ старшина, - сразу рубанул командир штрафной роты, зайдя за ряд первых деревьев, - я понимаю, я человек новый, рота штрафная и слушается того, кто умеет их держать в узде. Я не видел вашего дела, и не знаю, за какие такие преступления вы оказались тут, но думаю не за мнимый шпионаж, но и не за воровство двух десятков яиц у бабки на рынке. Вы человек «стального характера», это видно, солдаты, а тем более штрафники другого терпеть над собой не стали бы, а вас я заметил, они как родного отца слушаются.

Иванов стоял, молча, не желая перебивать монолог лейтенанта. Зачем? Пусть парень пар спустит, от его ушей не убудет, не такое приходилось за свою жизнь выслушивать. Вокруг шумели деревья, щебетали птички, природа расправляла свои крылья в преддверии наступающего лета.

- Я человек новый, молодой, не внушающий штрафникам доверия и уважения, но это не повод нарушать установленную в войсках красной армии субординацию, - продолжал выговаривать подчиненному Зверев. – Когда лейтенант просит вас что-то сделать, товарищ старшина, постарайтесь это сделать без высказывания одолжения, это плохо влияет на дух обычных рядовых. Однажды я их поведу в бой, и они будут слушаться моих приказов, а если их будете дублировать вы, по причине недоверия мне личного состава, это может обернуться большой кровью. Солдаты должны свято верить своему командиру, чтоб идти за ним в бой. Это понятно?

- Понятно, - нехотя кивнул Иванов, но в голосе его читалось совсем не это.

- Так, - выдохнул, приводя дыхание в норму и успокаиваясь, Зверев, - видимо разговорами тут делу не поможешь. Скидывайте товарищ старшина свою гимнастерку.

- Это еще зачем? – удивился Михалыч.

- Ну, не по форме одетым мне вас бить в самом деле, - начал стягивать свою гимнастерку лейтенант. – Это как-то не по уставу получиться, да и вам старшему по званию отвечать нельзя, бросился по тому же уставу.

- А к дереву для расстрела ставить не будете разве?

- Были прецеденты?

- Последний до вас командир так и сделал, и даже выстрелил.

- Промахнулся?

- Угу, пять раз подряд.

- Ну, вот видите, смысл тогда мне повторять ошибки предыдущего командира, если он походу от вас сбежал.

Димка сказал первое пришедшее на ум, а сам сделал себе пометочку в головушке: еще один из этой роты с необычными способностями. Вряд ли бывший командир плохо стрелял, чтоб промахнуться в им же приговоренного, да еще пять раз подряд.

- Убили его в первом бою, - хмуро исправил Зверева Иванов, - но в остальном вы правы.

- Тогда давайте старшина меньше болтать и быстрее с этим покончим.

- Как скажете, товарищ лейтенант, - хмыкнул Иванов и пошел в атаку.

Вопреки ожиданиям Зверева, Михалыч не стал на него оголтело кидаться с кулаками, как обычно делают деревенские мужики. Старшина пошел кругом, норовя зайти на Зверева с левой, слабой, как у всех правшей руки. Димка же встал в стойку и немного попрыгал по-боксерски на ногах, в сапогах это делать было неудобно. Лейтенант вспомнил, как передвигаются в бою тяжеловесы, и стал делать также: не прыгать на носках, а пружинисто перешагивать. Рваться за старшиной он не хотел, тот сам придет к нему, поэтому просто поворачивался в след, стараясь не пропустить миг атаки и не дать зайти к себе с боку.

Первым, как и предполагалось не выдержал старшина. Он резко пошел на сближение по диагонали, и лежать бы ему в глубоком нокауте от лейтенантского кросса, если бы он не успел переменить направление движения, и не нырнул бы под летящую руку. Нырок вынес Иванова за спину лейтехе, но тот тоже был тертым калачом, и сразу развернулся к противнику лицом, не дожидаясь удара в спину. Это в правилах прописано – бить в спину нельзя, а тут не бой по правилам, тут драка, а в ней правил нет. Да еще неизвестно какие правила у самого старшины. Димке приходилось слышать, что урки дерутся хитро и жестоко, пользуя в бою все приемы для достижения цели. Не взирая, на какие-либо правила, пусть даже и моральные.

Иванов опять сорвался в атаку, но уже по прямой, но в последний миг все ж вильнул немного в сторону, уйдя от летящего джеба. И резко обрушил на Димку град ударов руками и ногами. Это поистине был смерч ударов, несущихся с небывалой частотой. Обычные сбивы и уклоны попросту не помогали от множества ударов. Удары были почти все без вкладывания корпуса. От плеча или даже от локтя, но их общий объем сметал всю поставленную перед ними защиту. Даже закрыв руками голову, а локтями ребра, Димон пропускал много их. Уже через несколько мгновений он почувствовал жжение над правой бровью и привкус крови на разбитых губах. Спасло его желание старшины завершить поединок быстрее. Для этого Иванов решил смести лейтенанта на землю ударом ноги. Да-да, именно смести. Удар ногой у старшины был не такой, каким учил Зверева в разведшколе капитан Шумелков. Разведчик бил жесткие удары ногами, запуская в удар бедро, но никогда не менял при ударе центра тяжести и равновесия. Старшина же ударил ногой, как шагнул. Он попросту наступил ударом лейтенанту на грудь сапогом и навалился всей своей массой. Благо Димка был не разрядником в боксе, а все-таки кандидат в мастера спорта, и ему хватило ума-разума, крутануться на месте, скидывая с себя ногу соперника и кинуть вдогонку удар рукой. Удар пришелся сзади в скулу удаляющемуся противнику, заставив того пробежать несколько метров сверх положенного. Но надо отдать должное старшине, тот не упал. Развернулся лицом к лейтенанту, потряс головой, приходя в себя, сплюнул кровавую слюну.

- Хорошо, - выдохнул Михалыч и поднял кулаки к голове, показывая готовность драться дальше, - от души.

- Меньше разговора, больше дела, - сплюнув свои кровавые сопли на землю, Зверев и приготовился встречать противника.

Димка уже немного просчитал своего соперника, вычислил его манеру. Старшина бьется не от защиты, а только от нападения. Весь веер его ударов — это не только его атака, но и защита. Такой ураган ударов сперва сметает всю защиту противника, а уже потом наносит тому урон. Это нужно ломать, и ломать в прямом смысле этого слова.

Старшина опять рванулся на лейтенанта, закрутил вихрь своих ударов, но сейчас Димка был наученным горьким опытом, и не стал закрываться или уходить от этого шквала, а просто сразу сунул вперед кросс с вложением всего тела и сразу вихрь прекратился в одно мгновение. Старшина Иванов стоял перед Зверевым и утирал разбитый нос.

- Молодец лейтенант, быстро оправился, не ожидал, - одобрительно кивнул Михалыч.

- То-то еще будет, - парировал Димка.

И в третий раз старшина атаковал командира, не разочаровав последнего, дождем из слабых ударов руками. Димон кинул вперед джеб, но никуда не поал, хотя град ударов сразу стих и старшины перед ним не было. Чуть подсказывало искать противника с левого боку. И как только Зверев повернулся в том направление, перед ним сразу же вырос мощный силуэт старшины Иванова, и тут же мощнейший удар кулаком в подбородок отправил лейтеху в нокдаун. Он удержался на ногах, но сознание чуть поплыло.

- Мы так тоже умеем бить, товарищ лейтенант, - услышал он краем уха.

Потихоньку мир собрался и сфокусировался, звуки обрели плоть, а предметы краски. Надо отдать должное старшине, он ждал, пока лейтенант очухается и не нападал, хотя мог легко добить дезориентированного соперника.

- Продолжим дальше? – спросил Иванов, видя поднимающиеся кулаки лейтехи к подбородку.

- Вы хотите сдаться? – из последних сил съязвил Димка.

И тут что-то изменилось в глазах старшины, и он не слова не говоря, ринулся на командира, легко отвел его встречающий удар, сгреб в охапку и повалил на землю.

- Воздух! – заорал он на ухо. – Лежи дурак!

И тут же рядом что-то грохнуло и Зверева сначала накрыло взрывной волной, а потом кусками земли. Очнулся лейтенант уже у себя в землянке. Сначала пошевелил рукой, потом другой рукой, проверил работу пальцев ног, вроде все исправно работает. Голова раскалывалась, словно та рельса, по которой в деревне бьют железным ломом, созывая всех жителей на собрание. Глаза открывать не хотелось. От мысли, что от этого боль может усиливаться, становилось на душе тоскливо и жутко. Очень хотелось пить, горло требовало воды, как высохшая бахча в период засухи. Во рту, судя по привкусу, ночевала не одна сотня бродячих кошек, и там же они справляли все свои всякие естественные потребности. Состояние было хуже, наверное, чем у покойника.

- Зато живой, - прохрипел Зверев, радуясь сему факту.

- Очнулись, товарищ лейтенант?

Этот голос не узнать было трудно. Именно этим гласом ему орали на ухо перед взрывом. Димка открыл глаза, медленно, пробуя на вкус новые потоки боли, словно катал конфету во рту, наслаждаясь ее вкусом. Но ничего, выдержал. В землянке был свет, не яркий, издаваемый приглушенной керосиновой лампой, но самое главное – был. Судя по темноте под брезентовыми шторами землянки, отделяющих ее от улицы, на дворе была уже ночь.

- Сколько я тут валяюсь? С самого утра?

- Со вчерашнего дня, - ответил тот же голос.

Обладателя голоса было видно, но не четко. Старшина сидел немного в тени, и не было возможности разглядеть его в деталях. Особенно Звереву хотелось посмотреть на его лицо и самое главное – на нос, на расквашенный им нос. Но видно не судьба, не приказывать же старшине подойти к нему лежачему и продемонстрировать свой шнобель.

- Живой, - хмуро ответил Димка, - куда я денусь с этой подводной лодки.

- Шутите? – голос одобрительно потеплел. – Это хорошо, умирающие не шутят, шутят только выздоравливающие. Я тут супчику принес, покушайте, сил наберитесь, а как поправитесь беритесь за командование ротой.

В этом месте Михалыч сделал паузу, небольшую, но все же чувствовалось, что ему тяжело даются эти слова.

- С этих пор я не буду не придерживать ваши приказы, ни оспаривать. Вы – командир роты, я – ваш заместитель и никак иначе. И, да, можете называть меня Михалычем.

Тень старшины встала и направилась к выходу.

- Постойте Михалыч, - остановил его лейтенант у самой занавески, - я одного не пойму. Вы меня прикрыли собой перед взрывом, так?

- Так.

- Тогда почему же я тут валяюсь разбитый и контуженый, а вы мне суп приносите? Не наоборот должно ли быть?

- Война, товарищ лейтенант, она дело такое, странное, тут всякое бывает. Бывает, у девки муж умирает, а у вдовы живет, - сказал и вышел из землянки.

Зверев с трудом дотянулся до котелка, взял ложку и морщась от боли, принялся есть. Он не был голоден, но служба в разведке научила его кушать впрок. А вдруг это последняя возможность поесть на следующие семь дней? Вдруг завтра в рейд в тыл врага, и провизией разжиться не будет времени и возможности? Воспитанный на таких примерах, Димка научился поглощать еду механически, невзирая на голод или желание. Есть возможность – надо кушать. После еды он упал обратно на свою койку и уснул. Снились ему всякие страсти.

Снились ему падающие живые бомбы, выискивающие себе цель и скалящие свои нарисованные белой краской пасти. Снились штрафники, ловко уворачивающиеся от этих бомб. Снился ему старшина Иванов, прикрывающийся от этих самых бомб его мелким, худющим телом. Так же снился Звереву немецкий офицер, видевший его за несколько километров, и во сне этот офицер то манил его пальцем к себе, то сам переносился к лейтенанту на расстояние вытянутой руки в мгновение ока. А еще вперемешку с этими видениями снились ему воины в старинных доспехах, с мечами и на конях. Снились ему волки, сбивающиеся в стаю и рысящие по лесу в правильном порядке, словно не стая — это вовсе, а конница какая ехала. Снились старые, позабытые всеми древние идолища. И волхв-шаман, взывающий к этим идолищам, снился. В общем снилась всякая муть и сплошное расстройство нервов.

Проснулся Димка поздним утром, боль в головушке еще присутствовала, но была уже терпимой. Не взирая на это лейтенант счел нужным встать, одеться и выйти на свежий воздух. Окопы встретили его галдежом штрафников и дневной суетой.

- Где старшина? – спросил Зверев у первого попавшегося бойца.

- Та мне ж почем знать, товарищ лейтенант, - удивился штрафник, - старшина мне не докладывается. Может в штабной землянке? Там, говорят, посыльный со штаба приехал на мотоцикле, а вы спите, вот кумекаю- он того посыльного там и привечает.

- Хорошо, идите, - отпустил солдата Зверев, и сам поковылял в указанном направлении.

В так называемой штабной землянке, где лейтенант и не был еще ни разу, за столом сидел старшина, а перед ним стоял молодой сержант. При входе Зверева, Иваном медленно, но встал.

- Сидите, - махнул рукой Димка.

- Вот, товарищ лейтенант, - кивнул Михалыч в сторону сержанта, - посыльный от товарища Лихого прибыл с важным делом.

- И что за дело сержант? – обратился Димон к парню, так как не хотел узнавать приказ полковника из уст подчиненного, дабы не показаться, хотя бы перед бойцом, пешкой в этой роте.

- Вот товарищ лейтенант, - протянул пакет парень.

Зверев вскрыл пакет, странно старшина не стал его распечатывать. Ждал, пока я проснусь, чтоб на деле показать свою лояльность и подтвердить вчерашние слова? В конверте был приказ в ближайшие сутки захватить языка, именно из СС дивизии «Галичина». И сделать это должны именно штрафники его роты.

- А почему именно мы? В дивизии нет своей разведки?

- Не могу знать, товарищ лейтенант, - вытянулся в струну сержантик, - мое дело привезти и все.

- Хорошо, идите, - кивнул Димка и обратился к старшине. Когда посыльный вышел из землянки, - вы в курсе задания?

- Так точно, взять языка из «Галичины», - кивнул Иванов, - это перед вами сержант по уставу отвечает, а мне все выложил, о чем бушевал Лихой. У них, видите ли, три отряда пропало, уйдя за языком. Решили больше разведчиками не рисковать, а нас направить на это задание. Понятное дело, штрафников то не жалко.

- Вот что старшина, - вскинул голову, вспоминая что-то Зверев, хлопнув себя по голове, услышав шум удаляющегося мотоцикла, - я совсем забыл с этой контузией, мне нужен посыльный в штаб к Лихому.

- Зачем товарищ лейтенант?

- Мне кажется, штаб не знает всех особенностей нашего противника, и я хочу доложить некоторые особенности поведения их офицеров.

- Например?

- Давеча, на так называемой охоте, когда ефрейтор Китаев вывел меня на место наблюдения, я решил оглядеть местность в бинокль. И все было бы хорошо, но я заметил двух разговаривающих офицеров около жилых изб, и решил увеличить кратность и приглядеться к их знакам различия.

- И? – старшина решил подогнать командира вопросами, иначе его доклад мог бы растянуться надолго.

- Не торопите меня старшина, - вздохнул Зверев, - я сам бы рад говорить быстрее и четче, но произошедшее, необычно, и мне не хотелось бы, упустить деталей.

-Тогда внимательно слушаю и не перебиваю.

- Когда я направил на одного из офицеров свой бинокль и увеличил расстояние, он повернулся в мою сторону, и посмотрел прямо в глаза, словно мог видеть именно меня на таком расстоянии. А потом улыбнулся и помахал мне рукой.

- Офицер был высокого звания?

- Не маленького, оберст.

Старшина на несколько минут задумался, а потом поменял направление разговора.

- А вдруг он смотрел и махал не вам, а такому же немцу как он, а вы его не увидели из-за большой кратности?

- Я так тоже подумал и уменьшив кратность осмотрел все направление, куда бы мог офицер улыбаться, но никого там не обнаружил. Да и смотрел он прямо мне в глаза, это нельзя спутать с взглядом в какую-либо сторону.

- А может там с их стороны лежал их наблюдатель замаскированный и вы его не заметили?

- Тоже вариант, - поник головой Зверев, - я до такого не додумался. Но я должен донести это происшествие до начальства. Вдруг немцы провели какой-то ужасный эксперимент, и теперь их солдаты могут видеть без бинокля? Об этом нужно срочно доложить в штаб.

- Дело ваше товарищ лейтенант, спорить не буду, но зачем спешить и давать неподкрепленную ничем информацию? Зачем коней торопить? – уставился на командира Иванов.

- А что вы предлагаете?

- Я товарищ лейтенант предлагаю, исполнить приказ – взять языка, и уже с ним отослать ваше послание, чтоб тот же язык его подтвердил.

- А если он его не подтвердит?

- А мы его, товарищ лейтенант, перед отправкой сами поспрашаем на эту тему, и если окажется, что вам показалось, никаких докладов в штаб посылать не будем, дабы не оконфузится, так сказать.

- Идей хорошая, - кивнул Димка. - Вот что, товарищ Михалыч, выделите мне к вечеру трех солдат, с хорошей подготовкой.

- Это зачем? – удивился старшина.

- На рассвете языка брать пойдем.

- Сами? Помилуйте товарищ лейтенант, на вас же лица нет, вы после контузии только что поднялись. Я скажу - ребята сами расстараются.

- Понимаю, - кивнул Зверев, - но мне нужно самому взять этого языка и допросить, и ни какого-нибудь ефрейтора в карауле, а унтер-офицера, чтоб хоть что-то знал о своих командирах.

- Да как же вы пойдете в разведку? На ногах же еле держитесь.

- Это мы исправим, - улыбнулся Дима, - баня она быстро в норму людей приводит. На себе проверено.

- Да откуда я вам тут баню найду, товарищ лейтенант? – всплеснул руками старшина. – Или вы решили до дивизионной быстро туда-сюда пробежаться?

- Баню я сам организую, - утешил Михалыча Димон, - вы мне только людей для этого дайте.

- Для взятия языка дай, для бани дай, - деланно вздохнул Иванов, - а я их что рожаю?

- Не плачьтесь старшина, - улыбнулся Зверев, - все равно люди по окопам сидят и ничего почти не делают.

- А вдруг немцы нападут?

- Так мы далеко уходить не будем, если что вернемся минут за пять.

- И сколько вам людей нужно?

- Человека два, не более.

- А, - махнул рукой старшина, - берите товарищ лейтенант. Не знаю как это возможно, но думаю у вас все получиться. Кого вы сами хотели бы взять из бойцов?

- Да я кроме Марса и Китаева больше то и не знаю никого.

- Вот на них я думаю, мы и остановимся, - кивнул старшина. – бойцы опытные, воевать умеют, а для усиления я вам сержанта Маслова отряжу.

- Хороший боец?

- Очень, - согласился Иванов, - если нужно взять языка или снять тихо караул – лучше него никто не сделает.

- Хорошо, - удовлетворился Дима, - тогда мне нужны еще пара-тройка топоров и пяток плащ-палаток, если, конечно, они у штрафников вообще имеются.

- Найдем, куда денемся, - почесав затылок, соображая, ответил Михалыч, - в обще-то нам они не положены, но немцам то выдают.

- Трофейные?

- А куда же без этого? – оскалился в улыбке старшина. – Мы бы без трофейного тут давно бы с голоду и холоду подохли.

Через полчаса трое бойцов стояло перед лейтенантом в ожидании его распоряжений.

- Баню когда-нибудь принимали? – спросил Зверев у подчиненных.

- Бывало, как-то, - ответил за всех ефрейтор Китаев.

- А в полевых условиях?

- А зачем? – удивился Марс.

- Что ж ты солдат, всю войну мыться не собираешься? Вши заедят.

- Так товарищ лейтенант, летом и искупаться можно, а зимой и осенью дождик моет.

- А зимой как собрался мыться? В прорубь сигать в крещенские морозы, как попы и верующие делают?

- Да зачем в прорубь-то? – пожал плечами Стефан. – Много ли той зимы? И не мытые походим.

Зверев, Китаев и Маслов заржали, услышав такое.

- Ладно ребята, шутки в сторону, - отсмеявшись, продолжил лейтенант, - сейчас будем делать походную баню, как меня научили в разведшколе. Для этого требуется перво-наперво собрать большие камни и соорудить из них очаг с дыркой наверху, через которую будут подаваться дрова. Очаг делаем не большой, по колено, нам не здоровую баню греть, а маленький шалаш. Второе: нарубить дров, лучше березовых, чтоб дыма меньше было, а то задымим на всю округу, нас немчура из минометов прямо в бане и накроет. Ну и топить очаг, пока камни не покраснеют, а лучше пусть побелеют. Третье: пока топим, срубить четыре больших жерди в рост человека, а лучше немного выше и из них, с помощью плащ-палаток и ельника соорудить шалаш. Как только камни будут готовы, закрываем дырку в очаге камнем и ставим сверху всего этого шалаш, даем настояться и баня готова. Понятно?

- Чего ж не понятно, - хмыкнул Маслов. – А когда воду для пара плескать на камни будем, нас немцы не засекут?

- А может без пара, как финны моются? – предложил Марс.

- Не ребята, - вздохнул лейтеха, - мне без пара нельзя.

Еще в детстве, Димка отличался отличным здоровьем, и никакая хворь его почти не брала, а если какая и добиралась до его внутренностей, то была быстро уничтожена горячим банным паром. Отец очень любил баню и с самого детства, каждую субботу водил туда маленького Диму. И толи от бани здоровье у будущего лейтенанта штрафной роты такое твердое стало, толи от здоровья такого баня со всеми недугами справлялась, никто не знает, но лечился Димка от всех хворей с тех детских лет всегда одинаково. Паром и жаром.

- Сделаем так, - чуть подумав, предложил Зверев, - вы мне баньку соорудить и протопить поможете, а потом уйдете. Вам же парится не нужно, вы не ранены и не контужены. Я один попарюсь с парком, авось не накроют минами. А коль накроют, то так мне и надо, видать судьба такая.

- Не, товарищ лейтенант, - помотал головой Марс, - у нас, у штрафников, так дело не делается. Мы своих не бросаем, так что будем мыться все вместе.

- И если судьба, то под одним снарядом все и ляжем, - добавил Маслов.

Зверев посмотрел в глаза солдат и понял – отговаривать их бесполезно. Правильные парни водились тут в штрафной роте. И он с ними в разведку пойдет, как в прямом, так и в переносном смысле этого выражения.

- Тогда не стоим на месте, а быстрее принимаемся за работу, - улыбнулся Димка бойцам, - раньше закончим – дольше попаримся.

Работа закипела. В четыре пары рук дело не то, что пошло, побежало в припрыжку. Пока Маслов со Зверевым искали булыжники и складывали из них очаг, Китаев с Марсом рубили дрова. Из Димки работяга был сейчас плохой, и почти вся работа упала на плечи сержанта, но тот словно бы и не опечалился этим. Был он не высок, но и не низок, роста, как говорится среднего. Большими мускулами не обладал, но чертовски был жилист и вынослив. Сержант носился с камнями быстро, будто это и не камни вовсе, а какая-нибудь киношная бутафория. Ходили слухи, что в новом кинофильме «Александр Невский» кольчуги на воинах не железные, а вязанные. Вот и сержант Маслов носил камни с такой легкостью и скоростью, будто они какие-нибудь бумажные внутри.

Первые дрова подоспели к построенному очагу, и внутри цилиндрического сооружения из камней лихо заплясал огонь. Тем временем штрафники быстро соорудили шалаш, и стали ждать пока накалятся камни. Ждать пришлось долго, часа два, не меньше. Сидели, сначала молча, потом завели разговор о погоде, потом опять молчали, пока Маслов не вытащил из кармана брюк губную гармошку.

- Трофейная? – усмехнувшись, поинтересовался лейтенант.

- Конечно, - кивнул сержант, - нам по штату не положено.

Алексей, именно так звали сержанта Маслова по имени, заиграл, и толкнул локтем Марса, но тот отмахнулся.

- Спой, - буркнул Китаев, - народ просит.

- Да ландо… - отмахнулся опять Стефан.

- Так все равно же сидим и скучаем, - пожал плечами Китаев.

- Только если ты потом тоже чего-нибудь споешь. Договорились?

- Издеваешься? Ты слышал, как я пою? Пожалей уши товарища лейтенанта!

- Ну, как знаешь, - пожал плечами Стефан.

- Ладно, уболтал чертяка языкастый, пой, а потом я спою, - махнул рукой Китаев.

- Он так хорошо поет? – не выдержав, спросил Зверев.

- О, товарищ лейтенант, сейчас вы услышите настоящий парижский пронос (???).

Тем временем Стефан кивнул Маслову, тот заиграл какую-то незнакомую лейтенанту грустную протяжную мелодию, а Марс немного гнусавя, запел.

Солдаты войн, империй и восстаний,

Чей век — лишь капля в море тишины.

Как вы могли сквозь дым слепых метаний

Служить величью сгинувшей страны?

Легко ли шаг за грань без сожалений

Свершить над бездной, где не держат дни?

Не всё ль равно для ваших поколений:

Фонтенау, Павия, Вальми?

Мне эту быль поведал брат когда-то,

А он её узнал от мудреца:

Убитый здесь рождается солдатом,

Чтобы пройти свой путь опять с конца.

Ведь корни только крепнут под золою,

И вновь весной распустится листва…

Пронзённый пулей русскою зимою,

Не ты ли шёл с Конде при Рокруа?

Зверева прям пот прошиб с первых слов песни. Он живо представил себе обшарпанные улочки старого Парижа, каменные мостовые, цокающие под копытами улан, старые пушки на больших деревянных колесах, стреляющие от поджога фитиля. Димка, как в кино, перед внутренним взором, видел созданные наспех баррикады, гражданских людей с мушкетами на них, кровь и азарт, ярость и веселье в одном коктейле.

Имён забытых перечень бескраен,

А за душой — лишь старые долги.

Никто руки навстречу не протянет,

Не позовёт, спасая от пурги.

Мгновенья измеряются веками —

Оставьте то, чему не довелось.

Ведь Млечный Путь лежит под сапогами,

Как Аркольский пылающий ваш мост.

Виселицы и гильотины, залитые кровью и предсмертными испражнениями. Революция пожирала своих детей. Те, кто еще вчера гордо взывал с баррикад и вел за собой людей, сегодня сами были ведомы бывшими товарищами-соратниками на место казни. Как было сказано у одной из поэтесс...

Тебе смогли втолковать на свете,

Что шея — лишь пристанище петли,

А души смертных гонит встречный ветер...

- Спел, - закончив последний куплет и дождавшись окончания музыки, констатировал Стефан, - теперь пой ты Япошка, обещал.

Зверев улыбнулся, правильно он Китаева «японцем» окрестил. И еще, почудилось в не отошедшем от пения голосе Марса что-то не вяжущееся с деревенщиной Стефаном, которому и в имени паспортист ошибку сделал, и фамилия от деревни со странным дореволюционным названием. Еле уловимая сталь блеснула в потрепанных, давно не открываемых ножнах. И сразу увиделся Димке рядовой на баррикаде, с тяжелой боевой рапирой в руках, с дымящимся после выстрела пистолетом другой руке, призывающим своих товарищей в последнюю атаку.

- Простите други, голос то у меня похуже будет, да уж не взыщите, коль обещал – нужно исполнять, - растекся в извинениях ефрейтор и кивнул сержанту, - подсвистывай.

Закон скрепила древняя печать:

Безродным два меча носить — запрет.

Кто чтил его, не ведал горя век,

Но рок один перечеркнул завет,

Смешав в пыли величие вельмож.

Он имя рода выдумал и герб,

И не нашлось того, кто возразить

Посмел ему, презрев священный гнев,

Решимостью сумев его сломить.

Для истинных героев нет преград,

К вершинам путь всегда лежит сквозь кровь.

В селенье Мибу все сошлись пути,

Неся тяжелый, гордый свой удел.

О ветер перемен, развеет пепел,

Чтоб запах старых клятв умчался прочь.

Героя вновь объявят подлецом —

Увы, такой ему прописан жребий.

Нет, в отличие от Марса голос ефрейтора Китаева не изменился, не стал каким-то другим. Но вот взгляд. Вуаль тяжелых воспоминаний, отягощенных болью, легла на глаза Японца, словно пел он песню не про кого-то другого, а про самого себя.

Кто признал неизбежность грядущей войны,

Для того блага мира ничуть не нужны,

И от ран только тверже становится тело.

К славе можно привыкнуть, к дарам бытия,

Но удача не станет спасать из ружья,

От последствий гордыни она защитить не сумела.

Побежденные прочь от расправы бегут.

Слышишь волчий твой шаг? Чуешь крови мазут?

Оглянись — это стая идет по пятам, тени Мибу.

Для безумца любого отмерен предел:

Сделал все, что сумел, но не то, что хотел.

Но мосты сожжены…

Отступления боле не будет…

Если вечность придется по кругу идти,

Нет страшней пустоты, чем на шаг впереди.

Только время рассудит, кто вышел неправым отсюда.

Когда закончилась песня, никто не произнес ни единого слова. Все так и сидели, молча, слушая, как заканчивает мелодию на губной гармошке сержант Маслов.

- А давайте уже париться братушки, - прервал молчание лейтенант, - а то так до ночи просидим, а там по огоньку-то немчура точно парой выстрелов вдарит.

- Обязательно вдарит, - кивнул Алексей, так, оказалось, зовут Маслова, - я бы точно вдарил.

- Так еще ж не совсем до красна камни раскалились, - запротестовал Марс.

- Ничего, - отмахнулся Димка, - в процессе дойдут, мы не привередливые.

Они поставили шалаш над камнями, разделись и вошли походную баню. Сначала и не понятно было, что это баня, но первая кружка воды, выплеснутая на камни, разъяснила все всем неверующим досель. Эх, хорошо в парной, даже пусть и в походной. Маслов еще успел какой-то травки душистой найти в лесу, пока дрова рубил, ее заварили прямо в кружке на камнях, и когда взваром плеснули на камни, в шалаше стало пахнуть разнотравьем.

- Эх, пивком бы плеснуть, - вздохнул мечтательно Марс, - запах бы хлебный до самых окоп стоял бы.

- Ирод, ты зачем пиво на такое дело переводишь? – замахал на него руками Китаев, тем самым нагнав жару, - пиво после бани пить нужно.

- Да, - кивнул Стефан, - от пивка бы после баньки я бы сейчас не отказался, ну или от положенных обычным красноармейцам ста грамм.

- Отставить разговорчики про спиртное, - встрял лейтенант, - перед выходом пить запрещаю, после, вернемся с языком, тогда сам налью все положенные и даже больше.

- Так мы же штрафники, - делано горько вздохнул Стефан, - нам не положено.

- Так неужели у старшины трофейного шнапса не найдется?

- Трофейный всегда найдется, - улыбнулся рядовой, - старшина в этом плане, пардону просим, скупердяй, то есть бережлив.

Все разом заржали в один голос.

- Но хочется-то нашего, русского, спиртику, - продолжил мечтания Марс.

- Отставить мысли о спиртном, - скомандовал Зверев, - лучше мне вон веничком спинку пройдись.

В три часа ночи, к третьей страже, как говорили древние, группа была готова на выход. Время с трех до пяти утра считается самым сонным, и если часовые дают слабину, то именно в это время.

- Товарищ лейтенант, - попытался в последний раз отговорить Зверева от вылазки Михалыч, - вы же после контузии, вам бы лучше отдохнуть еще пару деньков, ребята и без вас с задачей справятся.

- Отдыхать после победы будем, - ответил Димка, поправляя притянутый вещмешок, - нечего было меня в лесок перед бомбежкой вытаскивать.

- Так кто бы знал, что она зараза растреклятая будет?

- Так у Марса бы спросили, он, когда меня сюда вел, бомбежку за несколько секунд почуял.

- Так за те несколько секунд и я тогда почуял, но это же не за полчаса.

- Не нравиться мне эти несколько секунд, товарищ старшина, - буркнул Дима, - и трофеи мне ваши не нравятся, и звания в штрафной части тоже не нравятся, но ничего, вернусь из вылазки, будем со всем разбираться. Медленно, спокойно и вдумчиво.

- Будем, - кивнул старшина, - куда денемся. Без разбирательства никак не получиться. Шнапсу трофейного плеснуть на шаг ноги?

-После возвращения плеснешь, не чего к немчуре с залитыми зенками соваться.

- И все ж товарищ лейтенант, - наставительно продолжил Михалыч, - вы основную работу ребятам доверьте, им не впервой, а сами как настоящий офицер руководством займитесь и координацией.

- Чего «цией»? – весело улыбнулся Зверев.

- Координацией, - махнул рукой старшина, понимая, что беречься лейтенант не будет.

Выдвигались ползком от первых окоп. Небо периодически прореживали лучи караульных прожекторов и приходилось иногда кивать мордой в землю, замирая на месте, дабы не быть высвеченными светом. Несмотря на недавнюю контузию, лейтенант полз наравне со всеми, видать баня действительно оказывала на него прямо-таки волшебное действие. Траву, видно, не было, и разглядеть отдельные составляющие всего разнотравья не представлялось возможным, но пахло неимоверно вкусно, и утыкаться при свете прожектора в эту душистую массу было где-то даже приятно.

Перед своими окопами, рациональные и педантичные фашисты поставили заграждение из колючки. Подползя к колючке, Марс быстро вытащил лопату и собрался уже ей приподнять нижний край проволоки, как его остановил Зверев.

- А вдруг под напряжением?

- Да не, - повертел головой Француз, - пардону просим, знаем мы эту колючку, отродясь тут немчура тока не пускала.

- А вдруг никогда не пускала, а сегодня пустила?

- Да скажете тоже, товарищ лейтенант. Вчера значит, еще не нужно было, а сегодня вот так и приспичило их?

- Немцы товарищ рядовой они такие, - Димка понимал, что он несет чушь и Марс прав, но терять командирский авторитет не желал, - могут в любую минуту подвести ток, если у них это в плане стоит. Они народ пунктуальный, все по плану делают.

- Так-то немцы, товарищ лейтенант, - вступился Китаев, - а то эти…

- А эти разве не немцы?

- Тю немцы, - хмыкнул Стефан, - пардону просим, были бы это немцы, нас бы сюда не кинули.

- А кто же это тогда такие? – препираться лежа возле колючки, было не самым лучшим занятием, но начатый разговор нужно было закончить.

- Это же дивизия «СС» «Галичина», - шепотом произнес Китаев, - тут почти все этнические украинцы с Карпат и Галиции.

- А они думаете хуже немцев службу свою знают?

- Они не такие педантичные как фрицы, - вставил в разговор свои пять копеек Маслов.

- И все же… – начал было Зверев, но его перебил Француз.

- Товарищ лейтенант, если вы боитесь тока, давайте я сам попробую, - буркнул он.

Димка даже опомниться не успел, как несколькими движениями рядовой Марс оказался возле самой колючки и дотронулся до проволоки осторожно, чтоб не порезаться, рукой.

- Я же говорю тока нет.

- А ты все фаза, да фаза, - тихо хихикнул Маслов, вспомнив старый анекдот.

- Рядовой Марс! – прошипел Зверев, - два наряда вне очереди!

- Есть два наряда вне очереди – улыбнулся Француз.

С помощью подручных средств они подняли колючку и подползли под ней. Как и положено по всем правилам, вдолбленных в лейтенанта в разведшколе, колючку опустили обратно, дабы не выдавать место входа случайному патрулю или разведгруппе противника, а рогатку положили невдалеке.

Быстро ползти Зверев не мог, сказывалась недавняя контузия, но он старался не замедлять группу, насколько это было вообще возможно. Хотя, если честно признаться, получалось это у него с трудом.

- Товарищ лейтенант, - подползя поближе к командиру, завел разговор Китаев, - может мы сами языка возьмем, а вы тут отход посторожите?

- А может вам Китаев мои погоны сразу вручить?

- Зря шумишь лейтенант, - подполз к ним Маслов, Марс в это время наблюдал за стороной противника, - Японец дело говорит.

- Аргументируйте товарищ сержант.

- А чего тут аргументировать? – удивился Алексей. – Все и так без слов понятно. Вы контужены, ползаете медленно, действуете тоже не на совсем должном уровне, и это все может попросту повлиять на выполнение поставленной задачи. Во-первых.

- А во-вторых? – зло спросил уже понимающий правоту Маслова Зверев.

- А, во-вторых, можете подставить тем самым всю группу.

Слова были произнесены. Жестокие, но справедливые слова. Димка одновременно понимал их правдивость, и не мог с ними согласиться. Последнее скорее всего из-за эгоистических соображений.

- Все так считают?

Молчание было ему ответом. Зачем говорить то, когда и так всем все ясно.

- И вы уверенны, что справитесь с заданием без меня? – лейтенант решил все же не идти наперекор доводам разума из-за своих амбиций.

- Ну, трофеями мы же как-то разживемся, - усмехнулся Марс, не отводя глаз от далеких позиций врага, - а с новым командиром старшина, пардону просим, кого-нибудь не пошлет.

- Хорошо, ваша взяла, - махнул рукой Димка, - я тут человек новый, вы же, судя по всему, ориентируетесь почти как у себя дома. Банкуйте черти, но без лишнего риска.

- Не сомневайтесь товарищ лейтенант, - заверил командира Китаев, - мы сделаем все тихо и быстро.

- Валяйте, а я тут посижу, - вздохнул горестно Зверев, - проход в колючке посторожу.

И тут произошло то, чего Димка уж никак не ждал от своих подчиненных. Они, не сговариваясь, начали снимать с себя сапоги, каски, вещевые мешки, отстегивать фляги и в придачу ко всему этому сложили перед лейтенантом свое оружие.

- Вы чего творите мужики? На пляж собрались?

- Как чего? – удивился Марс. – Собираемся брать языка.

- А на кой раздеваетесь? Да ладно раздеваетесь, оружие то зачем побросали?

-Мы товарищ лейтенант институтов не кончали, - встрял Маслов – в разведшколах не учились. Может быть, по своей серости и незнаем ваших приемчиков по взятию языка, но у нас свои собственные имеются.

- Да хоть свои, оружие почему бросаете? – праведным гневом кипел командир.

- Так кто же с винтовками за языком-то ходит? – тягостно вздохнул сержант. – Вот посуди те сами, товарищ лейтенант, нам по штату винтовки выдают, и то не каждому, а как с ней языка брать? Прикладом как веслом по голове фрицу стукнуть? Да с этой дуррой к часовому даже не подберешься, она же мешает неистово.

- Хорошо, - кивнул Димка, - это я понимаю, но сапоги с касками-то вам чем помешают?

- Так опять тем же, - медленно объяснял Маслов лейтенанту, как учитель нерадивому ученику, - демаскируют они сильно. Мы без сапог, касок и винтовок гораздо тише и быстрее все сделаем, чем с этой обузой.

- А если что? А если бой?

- А если бой, они нас не спасут, - повертел головой сержант, - хохлы нас живыми брать не станут, накроют минометным огнем по площадям и поминай как звали, отстреляться не получиться. А каска с сапогами от взрыва еще никого не спасали.

- На все-то у вас довод товарищ сержант имеется.

- Так не первый день воюем, товарищ лейтенант, всего навидались.

- Хорошо, - махнул рукой Зверев, - делайте что считаете нужным, но учтите – язык должен быть хотя бы унтером, простые солдаты вряд ли знают нужные штабу сведения.

- Да знаем мы все, товарищ лейтенант, - ухмыльнулся Марс, - пардону просим, нам оно не впервой.

Маслов со Стефаном скрылись в ночи, Китаев же напоследок обернулся и тихо произнес: не беспокойтесь товарищ лейтенант, все будет как в аптеке, точно и в срок.

Лежать было скучно. Димка, конечно, был привыкший долгим лежкам, не раз и не два приходилось в разведке еще рядовым лежать в засаде или в наблюдении. Да и в разведшколе их дрессировали по этому поводу долго и серьезно. Полежать в теплую погоду в траве часик другой это сложно?

Однажды капитан Шумелков поставил перед учебной ротой задачу.

- Слушаем сюда бойцы, повторять не буду, - капитан ткнул карандашом в карту и обвел там небольшой круг, - вот тут, и не метра в сторону, нужно сделать засаду.

Солнышко только взошло на небо, и было еще холодновато, поэтому весь личный состав, ни взирая на выданное уже интендантами летнее обмундирование, зябко дергал плечами. Тыловикам-то лучше знать сидя в теплых складах своих, в какой одеже солдату по утрам не холодно.

- Задача заключается в следующем, - продолжал Шумелков, - в течении дня, там появится объект в лице старшины Бадейко и произнесет кодовое слово, услышав его вы должны будете прийти в казарму и доложить это слово мне. Легко?

Молчание золото – эту истину курсанты запомнили с первых дней своего обучения.

- Правильно, - кивнул капитан, - легко в учебе быть не должно. Это в бою должно потом быть легко, а для этого на ученьях должно быть трудно. В течении выполнения задания, там буду прогуливаться я. А теперь изюминка задания: с двустволкой заряженной солью. Если плохо спрячетесь или выдадите себя буду стрелять по тем местам, которые увижу. Будет больно, обидно, но не смертельно, зато очень и очень поучительно. Понятно?

И опять тишина была ему ответом.

- Другие затрудняющие задачу факторы вы обнаружите на месте. Задача Ясна?

- Так точно! – ответил курсантский хор.

- Тогда бегом марш исполнять.

Отягчающим фактором исполнения задачи на местности оказалось болото. Именно в нем нужно было спрятаться роте курсантов и следить за неширокой гатью, ведущей через него. Именно на ней должен был появиться старшина Бадейко. Как и предполагала интуиция, сидеть им пришлось до самого отбоя. Вот это было тяжело. Сидишь себе по уши в воняющей тиной жиже, и медленно отплевываешься от лезущих в рот мошек, пиявок и лягушек. А самое главное боишься пропустить момент появления.... Нет не Бадейко. Пропустить старшину было не страшно. Во-первых, он скажет слово, а его можно услышать и не смотря на гать, во-вторых, если даже не услышишь, ребята повскакивают со своих мест и ты это поймешь. Страшнее было пропустить подход капитана Шумелкова с ружьем, заряженным дробью. И именно этот страх заставлял весь день сидеть в засаде по уши в вонючей болотной жиже весь день. Шумелков появлялся за весь день раза три, Бадейко пришел ближе к ночи и крикнул в болото кодовое слово. Отбой. Когда хмурые, мокрые до последней нитки, с утра ничего не жравшие курсанты окружили капитана и передали ему кодовое слово, тот ухмыльнулся и повторил его как приказ. После этого все упали спать как подрубленные, несмотря на голодные судороги в области желудка.

После этого пролежать часок другой в теплую погоду на травке ночью? Да, за счастье.

- Рудый слева обходи забор, - произнес голос Китаева и тут же добавил, - где Ярый?

- Он со мной Лютый, - голос принадлежал сержанту Маслову.

Зверев мотнул головой, подумав, что заснул и это какой-то сон. Но ничего такого не было. Лейтенант ущипнул себя на всякий случай и поморщился от неприятных ощущений. Голоса были как будто совсем близко.

- Рудый, видишь его? – опять прорезал тишину голос Китаева.

- Вижу, - резко выдохнул Маслов, словно сейчас бежал во всю прыть.

- Сможешь его сам взять? Мы с Ярым его на тебя выгоним, а ты его хватай.

Голоса слышались где-то совсем рядом, но Димка мог поклясться: рядом никого не было. Если бы они так разговаривали рядом, было слышно и их дыхание, и какие-никакие движения, а тут только голоса и все. Чертовщина какая-то.

- Мужики вы чего орете? Вы где? – шепотом позвал Димка.

- Он нас слышит? – после небольшой паузы спросил Маслов.

- Да, еще прошлой вылазке я это заметил, - подтвердил Китаев.

Штрафники разговаривали так, словно присутствия Лейтенанта в их разговоре вовсе не было.

- Странно не что он нас слышит, -встрял в разговор Ярый, он же Француз, он же Стефан Марс, - странно что он сам может с нами говорить.

- Верно, - согласился с его словами Лютый, он же Китаев, он же Японец.

- Тогда отставить все разговорчики, - пророкотал сержант Маслов, он же Масел, он же Рудый, - тащим добычу молча и быстро. Нужно все это Старому рассказать.

Наступила тишина, как и было и положено, лейтенант Зверев лежал в травушке-муравушке и стерег амуницию вместе с проходом в колючке. Луна плыла над горизонтом, от трав пахло чарующим пряным разнотравьем, лучи прожектора мелькали с выверенной, как и положено у немцев периодичностью. В общем – тишь да гладь, да божья благодать.

Димка лежал и ждал группу с пленным языком, как вдруг его взор приковался к мельтешащему в воздух комочку на периферии зрения. Комочек с каждой секундой приближался к затаившемуся разведчику, пока не пролетел у него над головой, а потом еще не сделал два круга. Это была не большая летучая мышь.

- Странно, - подумал лейтенант, - пещер тут вроде нигде не значится, Белоруссия ими не изобилует. Откуда тогда тут летучая мышь?

Тварь тем временем пища, покружилась над Димкой, то подлетая почти впритык к лицу, то отскакивая в темное небо над головой. А потом резко сорвалась и с иском устремилась к позициям неприятеля.

Странная мимолетная мысль об опасности посетила Зверева на секунду, он, даже повинуясь интуиции прицелился в уносящуюся в даль летучку из ППШ, но так и не выстрелил. Зверенышь же не виноват, что у командира штрафной роты нервы сдают. Так всех животин на земле пристрелить в порыве душевном можно.

Через несколько минут из травы выползли трое штрафников, тащившие спеленатого немца.

- Ваше задание выполнено, - отрапортовал при приближении Маслов, - унтер-офицер дивизии СС «Галичина» взят в плен.

Парни потихоньку напяливали свои сбруи.

- У вас-то все нормально было? – спросил Китаев.

- Все нормально, - отмахнулся лейтенант, про голоса он решил ничего пока не говорить, - кроме летучей мыши никого не было.

- Летучей мыши? – насторожились штрафники.

- Да, - кивнул недоумевающее Димка.

- А она над вами не парила случаем? – с тревогой в голосе спросил Китаев. – Круги не наворачивала?

- Кружила, - подтвердил Зверев, - даже к лицу близко подлетала.

- Давно?

- Да вот только что, прям перед вашим появлением.

- Не заметили, - горько вздохнул Стефан.

- Так, - командный голос подал сержант, - не раскисаем словно кисейные барышни! Берем под ручки фрица и бегом в наши окопы!

-А как же маскировка? – удивился такой идеи Димка.

- А она уже не нужна. Сейчас немчура по этому квадрату влепит из всех имеющихся орудий, и хорошо бы ноги унести успеть до этого момента, иначе поздно будет.

- Но… устав…. - хотел Зверев что-то сказать, как по ним прошелся луч прожектора, потом еще один и еще один.

- Все, товарищ лейтенант, рвем когти, иначе каюк.

Китаев с Марсом подхватили пленного под ручки, у того ужас блестел в глазах и ноги подкашивались.

- Товарищ лейтенант, скажите ему, - кивнул на фрица Стефан, - что если он будет сопротивляться, пардону просим, то с нами на этом поле поляжет, его командиры разбираться не будут, а его спасть тем более, накроют ковром и дело с концом.

Димка перевел это на немецкий и немец, часто закивав, стеная что-то непонятное в вставленный кляп, засеменил своими ножками, помогая конвоировать его. Далеко уйти они все же не сумели, первые мины и снаряды упали на землю, когда замыкающий Маслов преодолел колючую проволоку. Все вжались в землю и замирая на долю секунды при каждом взрыве, поползли по-пластунски.

- Фрицу руки развяжите! – приказал Зверев. – Он так сам ползти будет.

- А коль сбежит?

- Куда? – опешил Димка. – Под очередной снаряд? Некуда ему бежать, а с развязанными руками он хоть ползти быстрее будет и группу не задержит.

- Резонно, - согласился Китаев, вытащил нож и одним взмахом перерезал путы.

Немец первым дело вытащил кляп и затараторил на своем спасибо, данке. На что получил толчок в плечо и короткую команду: шнеля!

До своих окоп добрались без потерь, а встречал их ни кто иной, как сам старшина Михалыч.

- Вы чего там оболтусы натворили? Из штаба гонец приехал на мотоцикле, велел узнать, почему немцы по своей территории стреляют.

- Да обнаружили нас, вот и стреляли, - хмуро ответил Маслов.

- Сами себя выдали?

- Нетопырь засек.

- Вас? – взгляд старшины стал острее заточенного кавказского кинжала.

- Товарища лейтенанта.

- Понятно, - кивнул Михалыч, что-то прикидывающее в уме, - немца сдать мне, а сами, если вопросов нет, отдыхать.

- Есть вопросы, товарищ старшина, - проговорил Димка и уставился на подчиненного, словно хотел того в гляделки переиграть.

Проходя мимо старшины, рядовой Китаев проронил шепотом, - он нас в шкуре слышит и сам может говорить.

Старшина кивнул и обратился к Звереву, - задавайте свои вопросы, товарищ лейтенант.

- Может быть, отойдем? – поинтересовался Димка.

-Опять в рощу? – поморщился Михалыч.

- Зачем же, - пожал плечами лейтенант – я думаю, блиндажа для начала беседы хвати за глаза.

Когда они остались одни, старшина сел за стол напротив командира, посмотрел на лейтенанта, ухмыльнулся и произнес, - я вижу, у вас много вопросов в душе накопилось за время пока вы с нами. Задавайте, я постараюсь на все ответить.