Штрафная: книга третья

Глава 1

Журчание горного ручья, вместе с пряным запахом трав наполняло легкие девочки, вливая в них покой и умиротворение. Татьяна наклонилась к прозрачной ключевой воде и набрав её в пригоршню, плеснула на лицо.

Моментально промокшие пряди волос налипли, и девчонка убирая их, подняла голову к небу. Круживший под облаками ястреб постепенно снижался, и означать это могло только одно.

Подхватив с травы ружье, девочка шлепая босыми ногами по ледяной воде и камням, побежала вперед к опушке леса видневшейся среди деревьев.

Белая, пушистая фигура зайца почти незаметно, молнией мелькнула впереди, привлекая еще больше внимания ястреба.

Хищная птица издала пронзительный крик и перешла в пике.

Татьяна бежала все быстрее перепрыгивая корни и кочки, прицеливаясь в зайца на ходу. Она должна была успеть. Сделать выстрел до того как хищник вонзит свои когти в спину беляка.

Крик ястреба стал громче, превращаясь в противный скрип…

В следующую секунду загрохотала открытая решетка камеры.

Все еще не понимая где находится, Татьяна с трудом открыла сонные глаза и непонимающе посмотрела вокруг. Желтые стены, черная решетка. Мутное стекло на зарешеченном окне.

Сделав неловкое движение, девушка вскрикнула от боли в груди и снова повалилась на твердую, железную кровать, застеленную дырявым матрасом.

- Не советую делать резкие движения – проговорил Шефер, шагнувший в проем двери – Ты еще совсем слаба!

При этих словах, на лице полковника скользнула легкая улыбка и он войдя внутрь камеры, присел на кровать, в ногах Тани.

- Как твое самочувствие? – стягивая с рук кожаные перчатки, с наигранной заботой спросил немец.

- Бывало и лучше – мрачно ответила девушка попытавшись поднять руку, и тут же услышала звон цепи тянувшейся от её запястья к скобе на полу.

Прикована.

- Где я? – рванув цепи, но снова застонав от боли в груди, спросила Таня – Куда ты меня привез? И зачем?

- О! – вскинул брови гитлеровец – Не переживай так. Ты в госпитале. В госпитале моего собственного концентрационного лагеря. Тут я оставляю тех, кто еще может послужить чем-то более полезным, прежде чем стать топливом для наших печей – Людвиг тихо засмеялся, и тут же прикоснулся рукой к раненной шее, поглаживая шрам.

- И что дальше? – вздохнула девушка, понемногу начиная мириться с тем, что вырваться отсюда прямо сейчас, у нее не выйдет – Вообще, сколько времени я здесь провела?

- Около месяца – навскидку ответил полковник – Пришлось держать тебя под препаратами. Уверен, что ты ничего не помнишь – тут Людвиг остановил пронзительный взгляд на глазах девушки, и чуть помолчав, добавил - Но сейчас, я вижу что ты готова к моему предложению.

- Я не готова на него согласиться – вполне спокойно ответила девушка – И торговаться нам с тобой не о чем. Сразу – нет!

- Ты даже не знаешь сути этой сделки – развел руками немец – Не торопись с выводами.

- Мне неинтересно – откидываясь на скомканную телогрейку, служившую подушкой, выдохнула Таня.

- Прежде чем ты примешь окончательное решение, позволь мне тебя кое с кем познакомить? – Людвиг поднялся опираясь на свои колени – Гриша, сними с неё наручники! – выкрикнул он куда-то в коридор.

Почти сразу же, в камеру вошел могучий охранник славянской внешности. Позвенев связкой с ключами, он наклонился и привычным движением разомкнул браслет.

- Идем фройляйн Татьяна – похлопывая перчатками по ладони, усмехнулся полковник – Я покажу тебе бога…

*

Следуя приглашению полковника, Татьяна поднялась с протяжно застонавшей койки и вышла в коридор тюрьмы.

- Нам прямо – натянуто улыбнулся Шефер, указав вперед на решетку перегораживающую коридор.

Охранник Григорий, который все это время мрачно поглядывал на девушку, шагнул вперед чтобы подтолкнуть её, но Людвиг остановил его властным жестом.

- Не надо Гриша, ты должен понимать что фройляйн еще слаба – снова проявляя ложную заботу, проговорил он поглаживая шов на своем горле – Уверен, она справится сама. Ты можешь быть пока свободен!

Здоровяк кивнул, и коротко смерив масляным взглядом округлые формы девушки, побрел в противоположную сторону.

Собрав волю в кулак, Татьяна шагнула вперед, чувствуя как шаги отдаются болью в простреленной груди.

В ногах, то и дело скользила слабость от месячного отдыха на жесткой кровати госпиталя.

Вдоль коридора виднелось множество решеток запиравших камеры. Отстроить такого немцы в короткий срок не могли, а значит, просто захватили лагерь принадлежавший Советскому Союзу.

Таня не спеша шагала вперед, перехватываясь руками за прутья решеток. Людвиг не торопил её, также медленно ступая позади погруженный в свои мысли.

- 37… 11! 18! – вдруг послышался горячий шепот из глубины неосвещенной камеры.

Пленница остановилась вглядываясь в полумрак помещения из которого доносился голос. В отдаленном углу виднелся еле заметный силуэт длинноволосой и тощей до ужаса девушки.

Будто почувствовав на себе взгляд Исаевой, заключенная резко подняла голову и вонзила свой взгляд в глаза Татьяны.

- Восемнадцать! – уже громче произнесла незнакомка медленно вставая на ноги, и шагая вперед шлепая босыми ногами по каменному полу камеры – Восемнадцать! – уже почти закричала она.

Людвиг оттолкнул Таню в сторону, и быстро расчехлив шприц из компактного футляра вонзил иглу в запястье заключенной, которая уже успела вцепиться руками в решетку.

Незнакомка с ненавистью посмотрела глаза полковника, а потом, почти сразу обмякнув повалилась на пол камеры погружаясь в сон.

- Кто она? Она не в себе? – спросила девушка обращаясь к Шеферу.

Татьяне стало не по себе от увиденного и услышанного. И это только первые шаги которые она сделала, выйдя из камеры. Что же будет дальше?

Даже не хотелось представлять. От этих мыслей в душу лез озноб, а по коже бродили мурашки величиной с уральский хребет.

- Не в себе – кивнул Людвиг, защелкивая футляр с пустым шприцем – Но она хороший математик, очень одаренная. Пройдемте дальше – полковник указал перчатками вперед по коридору – Как я уже говорил, тут в этом лагере я собираю тех, кто обладает определенными талантами. Это мой личный проект.

Таня пошла вперед все также опираясь руками на холодные стены выкрашенные в желтый цвет.

- И какой же талант у меня? – на ходу спросила девушка, искренне пытаясь понять что с ней не так. Но, на ум не приходило ровным счетом ничего, разве что внешность, да и то, она не нравилась себе с самого детства.

Длинный, курносый нос, глаза большие, губы слишком пухлые, казалась самой себе просто пугалом. А все эти взгляды мужиков…

Да им хоть кого покажи, будут пялиться.

- Ваш талант – с легкой улыбкой вздохнул ей в спину Людвиг – Это скорее инстинкт… Инстинкт убийцы.

- Сомневаюсь – криво усмехнулась Таня – Ненавижу убивать.

- Нет – продолжая улыбаться, качнул головой полковник – Вы сильно заблуждаетесь фройляйн Исаева. И я сейчас вам это докажу!

С этими словами Шефер открыл последнюю решетку, и они вместе шагнули под серое осеннее небо.

***

- На таких как вы, Татьяна, у меня особенное чутье – вышагивая по размытой дождями площадке, продолжал говорить Людвиг – То, что я заметил вашем поведении и манере боя, я видел лишь однажды. И не ошибся.

- Так чем вы хотели удивить меня? – держась за ноющую рану, спросила девушка, шагая следом за немцем – Я все еще не вижу тут ничего более впечатляющего, чем ваша самооценка.

Шефер тихо засмеялся, но тут же закашлялся. Рана на шее давала о себе знать.

- Немного терпения – прокашлявшись ответил Людвиг и подняв руки над головой хлопнул в ладоши – Генрих! – позвал он.

Одна из массивных дверей в бетонной стене блока открылась, и в грязь площадки шагнул широкоплечий мужчина. Классическая внешность выдавала в нем чистокровного немца.

Рубленые черты лица, белесые брови, светлые волосы, ледяной взгляд.

- Это тот первый, о котором вы говорили? – спросила Таня у полковника, пытаясь скрыть свое восхищение могучей фигурой солдата, но у неё не получилось – Тот самый прирожденный убийца?

- Впечатляет правда? – от взгляда Шефера не ускользнул восхищенный взгляд Тани – Но нет, это не он – с горечью добавил полковник - Тот человек, давно пропал из поля моего зрения. И теперь, я возлагаю большие надежды на вас фройляйн Исаева.

- У меня все еще нет ни одной причины помогать вам – пожала плечами девушка – Или хотя бы не свернуть вам шею, прямо сейчас.

- Дело в том – снова усмехнулся Шефер – Что вы действительно можете это сделать. Но пока недооцениваете свои силы.

Таня промолчала, угрюмо разглядывая рельефную мускулатуру на теле германского воина. Даже подумать страшно, сколько сил и времени ему пришлось потратить, чтобы добиться такого результата.

«Машина смерти», - вот и все что можно было сказать про внешность этого двухметрового Генриха.

- Займись ей! – скомандовал мгновенно почерствевший Шефер на немецком языке, и отойдя спиной к стене, скрестил руки на груди – Пожалуйста, действуй в полную силу, этот случай особенный! – добавил он, обращаясь к Генриху.

Германец хрустнул могучими кулаками, и разминая плечи двинулся в сторону Татьяны.

- У меня едва хватает сил чтобы ходить! А вы заставляете меня драться?! – со злостью бросила девушка в сторону полковника – Как и говорил командир наш, ни совести у вас, ни чести нет. Сволочи, все как один…

Людвиг молчал, без эмоций наблюдая за происходящим.

Подойдя вплотную, Генрих протянул руки чтобы схватить Таню. Та попыталась увернуться или хотя бы отбросить его цепкие пальцы, но у нее ничего не вышло. Немец был слишком силен.

Схватившись одной рукой за плечо Татьяны, а другой за ремень на её брюках, Генрих будто пушинку поднял девушку над землей и с размаху швырнул в центр площадки.

Пролетев несколько метров, Таня грохнулась в жидкую осеннюю грязь, перекосившись от боли в местах ушибов и раненной груди.

Понимая что подняться просто не может, она попыталась перевернуться на спину, но и это далось ей с трудом. Руки подкосились, и Таня снова рухнула в грязь лицом, застонав от боли.

Немного понаблюдав за мучениями девушки, Шефер тяжело вздохнул а потом поднял руку и сжав её в кулак, указал большим пальцем в землю.

- Похоже я ошибся в ней, Генрих! – громко произнес Людвиг – Прикончи её, и пойдем выпьем немного шнапса. Я чувствую себя виноватым за то, что побеспокоил тебя из-за этой глупой, деревенской девки. Она совершенно бесполезна!

Германец молча кивнул, и развернув свое могучее тело, тяжелыми шагами направился к Тане.

С трудом приподняв голову и посмотрев в его сторону, девушка попыталась ползти вперед, прочь от него, но сил не было.

Через пару секунд Генрих склонился к земле и запустив руки в грязь, вытянул из размякшей земли толстую проржавевшую цепь. Он напрягся, так что мышцы и вены буграми покатились под его кожей, и с ревом от усилий оттянул в сторону лист металла, закрепленный на другом конце цепи.

Открывшаяся в земле квадратная дыра, не сулила ничего хорошего, и Татьяна все еще пытаясь бороться за жизнь, ползла вперед. Однако все эти усилия выглядели жалкими и бесполезными.

Генрих настиг Таню в два шага, и вцепившись рукой в волосы девушки подтащил её к краю ямы.

Внизу зияла черная пустота, из которой несло пронизывающим могильным холодом.

- Всего хорошего фройляйн! – громко произнес полковник, уже уходя с площадки – Вы меня очень разочаровали!

Повинуясь немому приказу командира, Генрих рывком приподнял девушку над землей и швырнул в черный провал ямы.

Падение было долгим.

Всплеск, вывих в плече. Новая пронзительная боль.

Татьяна почувствовала что от смертельного удара о камни, её спас только толстый слой вонючей воды, скопившейся на дне ямы.

Наверху загрохотал лист железа, возвращаясь на место. Это было похоже на солнечное затмение, с той лишь разницей, что его создал человек.

Жестокий, безжалостный, подлый.

- Проклятье… – сквозь зубы прошипела девушка, с трудом поднимаясь из грязной воды.

- Я бы назвал это иначе! – произнес старческий голос из темноты, буквально в шаге от Тани…

***

Таня обернулась на голос, но кромешная темнота не давала ни единого шанса рассмотреть говорившего. Девушка протянула руку, и во мраке почти сразу раздался шорох, человек попятился назад.

- Ты что, видишь меня?! – настороженно спросила она.

- Немного – отозвался уже знакомый, старческий голос – Не прикасайся ко мне. Прошу.

- Хорошо – выдохнула Татьяна, проползая вперед и пытаясь выбраться на сушу из захлестнувшей её воды.

Вода была повсюду, и её рука натыкалась только на скользкие, отвесные стены ямы.

- Тут нет берегов – произнес старик из темноты – Не ищи.

Девушка прекратила поиски, и поморщившись от боли в вывихнутом плече оперлась на подводные камни.

- Давно ты тут сидишь? – сдавшись, спросила она.

- Очень давно! – ответил голос, с шорохом перемещаясь вдоль стены.

- Тебя кормят? – поворачиваясь вслед за голосом спросила Таня.

- Редко – отозвался старик.

- Тогда как ты выжил? – девушка заподозрила что рядом с ней очередной сумасшедший, и сгруппировалась как могла, готовясь дать отпор в случае нападения голодного безумца.

В темноте послышался тихий лязг металла, а потом и звук вращения механизма. Через секунду внутрь колодца ворвалась полоса теплого желтого света, прорезав кромешную тьму.

На свет попала и худая фигура узника ямы.

Им оказался древний старик заросший седыми волосами и бородой почти до пояса.

Невозможно было понять, что на нем надето. Одежда выглядела рваной и свисала лохмотьями.

Из каморки, которую открыл узник, пахнуло еще хуже чем от канализационной воды которая бурным потоком проносилась под ногами Тани.

- Заходи! – махнул старик костлявой рукой – На запах не обращай внимания, это от крыс.

В голове девушки мелькнула мысль о том, что старик не настолько сумасшедший как она решила сначала.

Выбор был невелик, а потому Татьяна тяжело поднялась из воды и шагнула вслед за загадочным жителем колодца...

Тремя неделями ранее, в расположении штрафной роты: 1941г ноябрь.

Загнав грузовик в крытый барак, Шилов прикрыл автомобиль палаточным брезентом и широкими шагами направился к своему блиндажу.

Попутно побрякав умывальником, прибитым к березе, Виталий смыл кровь и стекла с лица, и вытершись куском войлока, оглядел часть.

Увидев храпевших вповалку штрафников, капитан заподозрил неладное и нахмурившись вышел в центр плаца.

Оглядев спящих бойцов, Шилов упер руки в бока и набрав в грудь воздуха, что было мочи заорал.

- АТАКА ВРАГА! ПРИЙТИ В БОЕГОТОВНОСТЬ!

То, что начало происходить дальше, трудно описать словами.

Перепуганные, и пьяные вдрызг от медицинского спирта бойцы начали один за другим подниматься, а затем бежать куда глядят глаза. Никакого порядка в этих действиях не было.

Кто-то из штрафников бросился в лес, другие искренне пытались прорываться к складу с оружием чтобы вступить в неравный бой с фашистскими захватчиками.

- Товарищ особист! – подбежав к капитану, закричал почти беззубый мужичок Толик, шатаясь на бегу – Немцы наступают! Немцы идут! МЫ ВСЕ ПОГИБНЕМ!

Немного понаблюдав за происходящим, Шилов устало закрыл лицо руками и тяжело вздохнув направился к блиндажу, уверенный что найдет Сизого именно там.

Не ошибся.

Но увидел капитан совсем не то, что ожидал…

***

Внутри блиндажа сидело трое.

Знакомые все лица, не смотря на то, что одного из присутствующих, Андрея, капитан видел впервые.

Сизый сидел на любимом стуле особиста, с важным видом. Вор откинулся на спинку и скрестив руки на груди уставился на Шилова, словно ожидая ответов.

- Что ты смотришь?! – развел руками Виталий, грубо выхватив оловянную кружку с чаем из рук Федьки – Лучше ты мне объясни для начала, что там творится? – капитан указал большим пальцем через плечо, на дверь блиндажа.

- У него есть новости поинтереснее – вор кивнул в сторону брата-близнеца погибшего Тихона.

- Да уж не сомневаюсь – прихлебывая чай, отозвался капитан – Ну ка пусти меня, на стул! – Шилов столкнул Сизого со своего места, и с блаженством потянувшись, сел.

- Где мой брат? – подал голос Андрей, который все это время молча наблюдал за действиями особиста.

- Погиб – прикуривая ответил Виталий – Как герой. Звезда ему обеспечена, даже не сомневайся.

- Сомневаюсь, что штрафному дадут Звезду! – криво усмехнулся Федя – Хоть он Гитлера убей, даже спасибо не скажут.

- Тебе-то точно не светит! – покачал головой особист – Быстро пошел на улицу и собрал весь этот сброд! Через минуту выйду, хоть одну пьянь увижу, к стенке поставлю. И тебя и их!

Федя, чуть испуганный от такого напора поспешил к выходу.

- Винтарь оставь! – бросил ему вслед Шилов, и штрафник нехотя расставшись с винтовкой, поставил оружие в угол.

Когда Федор покинул блиндаж, на минуту повисла тишина.

Виталий молча курил, Сизый крутил в руках нож заняв место Феди на стуле в углу.

Андрей молча смотрел в пол, облокотившись на свои колени. Никаких лишних эмоций на его лице написано не было. Только задумчивость.

- Судя по тому, что я о тебе слышал – нарушил тишину капитан, обратившись к Андрею – Сидишь ты тут добровольно. С чем пожаловал? Рассказывай.

- Я за братом приходил – все еще находясь в прострации, развел руками тот – Теперь это уже не имеет значения. Вопрос у меня только один остался. Где моя собака?

- Вернули на место – выпустив струю табачного дыма в потолок, отозвался Виталий – К друзьям твоим фашистским отвели – тут особист прищурился и слегка усмехнулся – У тебя брат погиб, а ты про собаку?

- В ошейнике у Мартина очень важные данные – спокойно ответил Андрей – Кроме всего прочего, там зашита карта с расположением немецкого ракетного комплекса. Проект над которым там работают, в перспективе обладает просто чудовищной убойной силой. Если работа будет закончена, исход войны предрешен.

Сизый почувствовал, что ему становится не по себе от всех этих тайн государственного масштаба.

Он, Ванька Никифоров, вечно голодная босота который и кличку свою заработал за бледность, ввязался черт знает во что. Жил, воровал, пил, гулял и это все это, как снег на голову.

- Слышь начальник? – со вздохом поднимаясь со своего места проговорил вор – Я пойду наверное штрафных проверю. Сам спирт им выдал, мне и расхлебывать…

- Сидеть! – тоном, не терпящим возражений, тихо ответил Шилов – Продолжай. Что там с ракетой? – вновь обратился он к Андрею.

Вор послушно сел на место, уткнув угрюмый взгляд в укрепленную бревнами стену блиндажа.

- Ракетный комплекс находится достаточно глубоко – со вздохом продолжил перебежчик – Около ста метров под землей. Там полно охраны и… - тут он с сомнением поглядел на Виталия – В общем, просто так не подберешься.

- И поэтому ты решил слить информацию англичанам? – прикуривая одну папиросу от другой, усмехнулся Шилов – По-твоему, только хваленая британская разведка может туда пролезть?

- Дело не в этом – покачал головой Андрей – А в том, что диверсию такого масштаба необходимо согласовать с высшим руководством страны. У меня нет желания болтаться по вашим пыточным подвалам ради призрачной благой цели – развел руками перебежчик.

Особист молчал в ответ.

Виталий вынужден был признать, что тот прав.

Затаскают, запытают и в итоге лагерь или расстрел.

– Желание остановить Рейх у меня есть, потому и пришел сюда – продолжил говорить Андрей - Англичане, гарантированно выполнят эту диверсию и без лишних вопросов. Не станут ломать мне пальцы, и поливать ледяной водой из шланга, пытаясь вытянуть из меня еще хоть что-то.

Повисла тишина.

Виталий молча курил, Андрей ждал его ответа. Сизый искренне надеялся, что про него просто забудут.

Вору чертовски не хотелось лезть в дела такого уровня.

- Эта ракета, которую собирают немцы... – задумчиво глядя в пол, спросил Шилов – Она большая?

- Достаточно большая – вздохнул Андрей – Чтобы уничтожить целую Армию, а может и не одну. На треть заполнена химическим составом, от которого,… скорее всего моментально слезет кожа или… и откроются множественные кровотечения у всех, в радиусе трех километров от точки удара. Это просто чудовищное оружие, говорю же вам…

- Я понял – кивнул Виталий – А где ты говоришь, находится этот комплекс?

- Дайте карту, я покажу – ответил перебежчик, поднимаясь со своего места…

Глава 2

27 ноября 1941г

Cпецтюрьма Шефера

Пригнув голову, Татьяна шагнула в низкий проход который открыл старик.

Не смотря на мерзкий запах падали и грязи, внутри оказалось довольно уютно.

Каморка размером примерно два на три метра, представляла собой подсобное помещение. Служило оно, скорее всего точкой для чистки канализационного канала.

Толстая труба из железобетона, проходившая у дальней стены комнаты, заменяла старику кровать. Сверху была накинута пара матрасов, на вид довольно свежих, в изголовье лежала свернутая телогрейка.

Свет в помещении, давало дрожащее пламя толстой восковой свечи.

Татьяна подняла голову к потолку и тут же заметила квадратный люк, который держался на двух болтах по углам.

- Знаю, у тебя полно вопросов! – закряхтел старик взбираясь на свою лежанку – Но, к сожалению, я и сам не знаю ответов на них.

- Если честно – осторожно опускаясь на бетонный пол каморки, проговорила Таня – Больше всего меня интересует то, кто тебя кормит, и откуда у тебя свеча?

Узник колодца тяжело вздохнул и поднял глаза к потолку. После этого он указал сухим пальцем на люк.

- Иногда мне сбрасывают кое-какие припасы. В том числе спички и свечи – тут он вздохнул и горько усмехнулся – Не могу сказать как часто это происходит, я давно потерял счет дням.

Татьяна перевела взгляд на черный квадрат зарешеченного люка над головой. В нем чувствовалась зияющая пустота, и слышалось тихое гудение ветра вдалеке.

Не смотря на все это, её не покидало ощущение того, что там, в темноте, скрывается пара глаз пристально наблюдающая за ними.

- Как ты тут оказался? – потирая ушибленное при падении плечо, спросила девушка.

- О! – старик тихо засмеялся в бороду, вскинув седые брови – История довольно глупая. Когда в нашу деревню вошли эти люди… Не могу вспомнить откуда они родом…

- Немцы?

- Да, кажется так! – подтвердил старик, активно кивая головой – Они говорили на непонятном, странном языке. А один из них, такой в кожаном тулупе и в солдатской шапке на голове – старик показал руками некое подобие офицерской фуражки – Этот человек он хорошо говорил по нашему. Ходил по деревне, выспрашивал всякое.

Старик умолк, на лице его было написана горечь от нахлынувших воспоминаний.

- Что-то случилось? – пытаясь заглянуть в глаза собеседника, спросила девушка.

- Случилась глупость! – всплеснул руками старик, и Таня на миг вновь решила что тот не в своем уме – Мой сосед Мишка, в отместку на старые обиды, наболтал тому человеку что я прекрасно вижу в темноте – со вздохом договорил узник – Конечно, это вранье, но ему поверили, а мне нет…

- За что он так с вами? – покачала головой Таня, искренне сочувствуя старику.

- Да просто от зависти! – вздохнул узник – У меня и хозяйство лучше было, и жена краше, и дети крепче. Он наверное рассчитывал забрать все это себе, но увы… Уходя, эти немцы, всех селян расстреляли, а дома сожгли – с болью в голосе закончил говорить старик – Не получилось у него поживиться на горе.

- А в колодец ты как попал?

- Все очень просто! – развел руками старик – Тот человек, этот странный солдат в кожаной одежде который у них за главного. Бросил меня сюда, когда понял, что видеть в темноте я на самом деле не могу.

- А почему просто не убил? – недоуменно нахмурилась Татьяна.

- Последнее что он мне сказал, это были слова - «Тебе придется научиться! Я потратил на тебя слишком много времени глупый старик!», а потом швырнул меня сюда. Вот я и тренируюсь так сказать! – вместе с последними словами, старик засмеялся, переводя взгляд на девушку.

- Да уж – усмехнулась в ответ Таня – А ты все это время тут один? Как ты не сошел с ума от одиночества?

- О! – снова всплеснул руками старик – Нет, до тебя тут был еще один человек. Но он сбежал…

При последних словах старика, сердце Татьяны бешено забилось, глаза вспыхнули надеждой. Девушка поднялась с пола, и быстро присела на лежанку рядом с узником колодца.

- Как сбежал? Расскажи?! – взяв его за иссохшие ладони, спросила Таня.

Старик немного испугался такого напора, но потом, слегка успокоившись, пожал плечами и заговорил.

- Он был из них – узник указал рукой в потолок – Из немцев этих… По нашему говорил очень плохо – тут старик нахмурился будто пытаясь вспомнить – Мне кажется он смог вылезти отсюда, потому что у него совсем не было времени. И оставались какие-то срочные дела, там наверху.

- Что значит не было времени? – встряхнула его за руки девушка.

- Он часто кашлял кровью, и носил на лице тряпку раскрашенную так страшно, белой краской – старик поднял руку и показал ей где то на уровне носа – Вот так носил. Она вечно промокала от крови, и он полоскал её в воде за дверью. Но его лица, я так ни разу и не видел.

- А что было нарисовано на его маске? – задумчиво опуская взгляд спросила Таня.

- Мне кажется, это был череп – пожал плечами старик…

***

Перебежчик взял карандаш со стола, и склонившись над картой со скрипом обвел нужное место кружком.

- Ракетный комплекс о котором я говорил, находится здесь – Андрей постучал острием карандаша по бумаге – Он хорошо замаскирован, но я знаю как его найти.

- Идешь с нами! – с этими словами капитан скинул с себя грязный, забрызганный кровью китель и свернув бросил его в угол.

- Конечно – развел руками Макаров – Мне и идти-то теперь больше некуда.

- Погоди начальник! – возмутился вор, поднимаясь со своего места – Что значит с нами?!

- Ты тоже идешь, собирайся. И остальных собери! – накидывая на плечи теплую куртку, проговорил капитан.

- Особняк, да ты чего? – в голосе Сизого послышалась легкая паника – А если… Если немцы в наступление перейдут? Мы рубеж оставим, они прорвутся и нас, потом всех к стенке поставят!

Шилов со смехом покачал головой, а потом резко подошел в упор к вору, и почти касаясь его лица произнес.

- А ты действительно надеешься выжить, если тут фашисты пойдут?! – лицо капитана мгновенно стало каменным – Выполняй приказ, иначе к стенке встанешь прямо сейчас. Это ясно?!

Вор еще секунду посмотрел в глаза особиста, а потом, скрипнув зубами развернулся на месте и вышел пинком ноги распахнув дверь блиндажа.

- Может он прав? - робко спросил Андрей у особиста, проводив взглядом блатного.

- Не придет никто - застегивая последнюю пуговицу отозвался Виталий - Тихон склад с боеприпасами взорвал.

Тем временем, вор, который понятия не имел о том что произошло в укрепленном селе, продолжал психовать.

- Федя?! – позвал Сизый штрафника, курившего на бревне неподалеку – Собирай народ, на дело идем!

- На какое еще дело? – развел руками Федор, поперхнувшись папиросным дымом – А кто оборону держать будет?

- На последнее похоже дело – отплюнулся вор – Особист выдумал, у него и спрашивай! Иди, собирай народ!

Федя сдвинул кепку на лоб, и с недоумением почесав затылок, побрел к баракам.

- Не сидится спокойно – на ходу, пробормотал себе под нос штрафник – Тут и так, не ровен час пристрелят, а он сам на рожон лезет…

Блатной, который с Федей был целиком и полностью согласен, хлопнул подрывной спичкой прикуривая папиросу. Глубоко затянувшись, он медленно огляделся вокруг, выдыхая струю дыма вместе с морозным паром.

Сизый собрался было уходить вслед за Федором, когда его взгляд наткнулся на знакомый силуэт.

Неподалеку от блиндажа, навострив уши, сидела та самая овчарка которую перед уходом таскала за собой Татьяна.

Овчарка Андрея – Мартин.

Оглянувшись вокруг, и убедившись что его никто не видит, Сизый вытряхнул из рукава финку и подойдя к собаке присел рядом с ней на корточки.

- Привет дружище! – недобро прищурившись, вор потрепал собаку по холке, потом приставил нож к горлу пса и резким движением срезал с него ошейник.

Быстро убрав добычу за пазуху, блатной насвистывая «Священная война» удалился в сторону бараков, косо поглядывая на черные квадраты окон.

Такие же черные, как и люк над головой Татьяны, которая три недели спустя после этих событий, продолжала допрашивать старого узника.

- Тот человек, который сбежал – исподлобья глядя на старика сквозь мокрые пряди волос, спросила девушка – Как он ушел?

- Ты не сможешь повторить его поступок – покачал головой седой пленник – Он поступил так, как делает человек которому нечего терять. А по твоим глазам я вижу, что ты очень любишь жизнь!

Тяжело вздохнув, девушка склонила голову.

Старик был прав, умирать ей не хотелось. Она только сейчас, попав на настоящее поле боя почувствовала вкус жизни. Остро как никогда.

- И все же, скажи – пристально глядя на собеседника спросила Таня – Каким путем он ушел? Через этот люк? – пленница указала на потолок.

Еще немного поглядев на неё немигающим взглядом водянистых глаз, старец протянул руки и взял Таню за запястье, перевернув её руку ладонью к верху.

Опустив глаза, узник колодца провел своим длинным обломанным ногтем по одной из линий на ладони девушки.

Может он все-таки сумасшедший? – глядя на движения старика, задумалась Таня.

- Это – хозяин каморки провел ногтем вдоль подушечки, под большим пальцем Исаевой – Линия жизни.

- Знаю – пожала плечами девушка – Моя сестра она… разбирается в этом. Но я если честно, не верю во все эти предсказания. Я верю в то, что делаю свою судьбу сама. И эта вера дает мне силы жить, и сражаться.

- Желание творить судьбу, не поможет тебе выбраться отсюда – задумчиво проговорил старик, продолжая изучать линии на руке Тани - Тебе понадобится кое-что посерьезнее чем глупые мечты и слабая надежда.

- О чем ты говоришь?! – с сомнением покачала головой девушка, еще сильнее заподозрив что старик просто спятил от одиночества и голода.

- Здесь – старец больно ткнул ногтем в центр линии жизни, на ладони Татьяны – На этом перекрестке твой ключ к свободе…

***

6 ноября:

- Товарищ особист! – штрафник Мишка, тот самый который орал про общую погибель, подбежал к капитану – Виталий Сергеевич!

- Ну чего тебе? – нахмурился офицер со скрипом распахивая ворота оружейного склада.

- А где Татьяна делась? – Миша указал рукой на расположение – Её нет нигде!

Виталий тяжко вздохнул и уперев руки в бока смерил низенького Мишку взглядом.

- Не знаю где – пожал плечами капитан, на лице его промелькнуло беспокойство которое он до сих пор пытался скрыть – Брал её с собой на задание, потом ушел другим путем. Думаю скоро вернется, не переживай! – Виталий хлопнул штрафного по плечу – Ну чего там? Все построились?

- Так точно, построились! – кивнул Миша, снизу вверх глядя на рослого особиста – Вас ждут!

- Присмотри ка тут, я сейчас… - глядя мимо штрафника, проговорил капитан.

В это время, у блиндажа случилась трогательная встреча старых друзей.

- Мартин! – Андрей раскинул руки для объятий и верный пес тут же бросился к нему – Мартин, мальчик мой, где тебя носило?!

Шилов широким шагом прошагал к ним, и грубо оттолкнув Андрея, прикоснулся рукой к шее пса.

- Ошейника нет! – с досадой отплюнулся особист.

Перебежчик, который только что заметил пропажу, мигом помрачнел.

- Но он был тут, клянусь! – растерянно попятился он – Я не соврал тебе ни слова, капитан!

- Без тебя вижу что был – Шилов указал на шерсть вмятую вокруг шеи – К тому же когда мы шли к селу, Тихон вел его за ошейник. Тут я точно ничего не путаю.

- Может мои бывшие сослуживцы из СС его сняли? – обнимая собаку предположил Андрей.

- Сомневаюсь! – покачал головой капитан – Если ты никому не говорил, а ты никому не говорил, про ворованные документы, то на кой черт им ошейник?

- Тогда что случилось?

- Крысы у нас завелись, вот что случилось – вздохнул особист оглядываясь вокруг.

- Крысы? – недоуменно переспросил Андрей.

- Крысы, крысы! – похлопал его по спине Шилов – Жди меня у склада, сейчас приведу бойцов на вооружение и в дорогу двинем.

Сказав это, капитан направился в сторону плаца где уже стояла рота штрафных.

Бойцы буквально умирали от похмелья, шатались, держались за головы, стонали.

Оглядев все это печальное зрелище с трагическим выражением на лице, особист упер руки в бока и обратился к солдатам.

- Ну что, товарищи преступники?! Злые?!

- Так точно товарищ капитан… – пробурчал Федя, сдерживая приступ тошноты – Что за кипеж-то?

- Ты мне эти словечки брось! – пригрозил ему пальцем Шилов – Родина-Мать, дает вам уникальную возможность искупить свои грехи перед ней!

Глава 3

27 ноября 1941г

- Голова болит… – сжимая свои виски пальцами, проговорила Татьяна, опираясь спиной на стену каморки – Мне не до загадок, старик… – закрывая глаза договорила она.

- Загадок нет, я говорю тебе прямо – отозвался узник спрыгивая с трубы на пол – Ты можешь попытаться уйти отсюда через этот люк – его грязный палец указал на потолок – Но ни я, ни ты не знаем что там в этой темноте. Спасение или смерть – узник колодца развел руками – Но я вынужден признать, что этот путь самый безопасный!

- Я не вижу других вариантов – усмехнулась Таня – У меня и на этот вряд ли хватит сил. Тот чертов нацист наверху, неплохо потрепал меня, и еще это падение…

- Человек о котором я говорил тебе, ушел отсюда через колодец. Так же, как ты вошла сюда – не мигая глядя в лицо Тани, произнес старик.

- Ты точно выжил из ума! – девушка –запустила пальцы в свои влажные волосы – Там отвесные стены, к тому же скользкие как масло! Это самоубийство.

Старик опустился на колени перед девушкой, и вновь взял её ладонь в свои руки.

- Посмотри – он указал пальцем на линию жизни.

Татьяна нехотя перевела взгляд на свою руку и без эмоций посмотрела на линию.

- И что? – пожала плечами она.

- Посмотри внимательно! – настаивал старик.

Девушка скользнула взглядом по линии, от основания ладони и до того места на которое указывал старец.

Линия, разделяясь на две четкие полосы, расходилась в стороны.

Левая просто таяла сходя на нет, а вторая, глубокая, шла прямо и уверенно все глубже врезаясь в ладонь.

- Что это? Смерть? – горько усмехнулась Таня.

- Это знак! – вздохнул старик – Ты можешь считать себя хозяйкой судьбы, но она все равно уже сделала выбор, за тебя.

- Ты просто чокнутый! – вздохнула Татьяна и поднявшись со своего места шагнула вперед – Оставь меня в покое, пока я не вышла из себя!

Однако, не сделав и шага, девушка замерла как вкопанная остановив взгляд.

На железной двери ведущей к колодцу, блестела нарисованная краской алая звезда…

***

1941й год

Иссохшая сосновая ветка шумно хрустнула под ногой армейского сапога, вспугнув могучую сову.

Послышался шорох среди вершин деревьев, где-то под самым небом.

Путник вздрогнул, рука его рефлекторно метнулась к ножнам на форменных штанах Рейха. Схватившись за рукоятку, он наконец рассмотрел источник шума и облегченно выдохнул.

Сонная птица недовольная тем что её покой был нарушен, взмахнула могучими крыльями и с громким уханьем исчезла среди раскидистых ветвей.

Проводив сову взглядом, одинокий путник оперся спиной на сосну и сполз вниз, с хрустом обдирая сухую кору.

Усталость накопившаяся за долгую дорогу, захлестнула его будто волна.

Тяжелые веки закрылись, и через мгновение он заснул, окончательно повалившись на холодный снег.

В ту же минуту, теплая рука знакомая с самого рождения осторожно прикоснулась к его щеке.

- Густав? – позвал его мягкий голос мамы – Ты слышишь меня?

- Мама?

- Сынок, мне нужно кое-что показать тебе – мама с нежностью улыбнулась, убирая с лица сына длинные пряди – Идем!

Густав поднялся на ноги с восхищением глядя вслед маме.

Её белое платье в розовый горошек и тугая коса за спиной, были самыми яркими воспоминаниями мальчика. А еще её запах.

Этот вечный запах стирки и выпечки. Самый любимый и родной.

Немного опомнившись от счастья этой встречи, мальчишка огляделся вокруг, с удивлением обнаружив что находятся они вовсе не дома.

Помещение было похоже на подвал с белыми, белыми стенами.

Длинному коридору казалось не было конца. Множество открытых дверей по левую и правую сторону, и слабый свет где-то там, вдалеке.

Растерянный Густав протянул руку и прикоснулся к поверхности стены. Ледяная на ощупь, и мягкая.

Пальцы начали быстро неметь, и мальчик испуганно одернул руку.

- Сынок, ты чего там? – мама обернулась, и зашагала по белому коридору спиной вперед с улыбкой глядя на сына – Догоняй!

Мальчишка прибавил шаг и поспешил вслед за ней. Через несколько шагов, мама свернула в одну из многочисленных комнат.

Побоявшись её потерять, Густав почти бегом влетел следом.

В помещении оказалась кухня.

Там все было по-прежнему. Знакомые стулья, стол, плита, запах корицы и лука.

- Садись! – мама указала ему на стул, покрытый мягким вязаным ковриком – Отец сегодня заработал немного денег, и я купила у Розы молоко. А еще, испекла печенье!

Мальчик не веря своим глазам, полной грудью вдохнул запах свежей выпечки и отхлебнул молоко. Оно оказалось обжигающе горячим!

Горячим будто расплавленный свинец, который тут же наполнил его грудь выжигая изнутри...

- Пей – мама мягко, но уверенно подтолкнула кружку к его рту – Пей!

- Мама, я не могу! – замотал головой мальчик – Оно очень горячее, мне больно!

- ПЕЙ! – голос матери внезапно стал строгим и настойчивым.

Чувствуя, как глаза наполняются слезами, Густав сделал еще один глоток. И боль в легких стала невыносимой.

Раздирая на себе рубаху, мальчик увидел как грудь его покраснела, будто раскалилась изнутри. Еще секунда, и она лопнула выбрасывая наружу поток раскаленной лавы. Человек очнулся от сна, захлебываясь в приступе кашля. Поднявшись на четвереньки, он уперся руками в снег и содрав с лица маску согнулся хватая воздух ртом.

Большое алое пятно расплывалось под ним, становясь все больше от красных брызг которые выплескивались из него с каждым новым приступом.

Через минуту все изменилось.

Не смотря на тяжелый кашель, до ушей Густава донеслись тихие, почти неуловимые для слуха шаги. Чуть повернув голову он прислушался, и мгновенно изменился в лице.

Ухватив маску большим и указательным пальцем, беглец быстро подтянул её с шеи на лицо, до носа.

Мотнув головой будто загнанный зверь, путник отбросил с лица длинные черные пряди, принюхиваясь к запахам зимнего леса.

Человек.

Нет. Двое людей! Вооружены.

Рука Густава молниеносно подлетела к ножнам на бедре армейских брюк, и освободила боевой нож.

Начищенное до блеска лезвие тускло блеснуло отражая снег и деревья, а потом, почти по самую рукоять погрузилось в ствол дерева.

Подтянувшись на рукояти ножа, беглец изящно будто кошка обвил ногой нижнюю ветвь дерева, и быстро вырвав лезвие из ствола нырнул в раскидистые сосновые лапы.

Ветки деревьев русского леса качнулись в последний раз, а потом сомкнулись, надежно спрятав чужака от посторонних глаз.

Скрип снега под ногами стал громче, преследователи ускорили шаг.

- Он был здесь! – говорили на немецком – Говорю тебе, я слышал кашель, Ганс!

- Это я вижу и сам! – указывая на алые пятна, отозвался второй – И где он теперь, по-твоему? Улетел? Следы обрываются прямо здесь.

- Гляди-ка! – первый солдат прикоснулся рукой в шерстяной перчатке к стволу дерева. В том месте, где на древесине виднелась глубокая рана от десантного ножа.

- Боги… - прошептал второй, медленно поднимая взгляд.

Лезвие блеснуло в сумерках будто молния ударившая с неба.

Нож, под весом беглеца по самую рукоятку погрузился в затылок преследователя. Резко провернув его, Густав толкнул убитого во второго солдата, усилив бросок пинком ноги.

Повалившись под весом погибшего товарища, второй немец грохнулся в снег, в панике пытаясь дотянуться до упавшего в стороне автомата.

Во взгляде преследователя, теперь мелькал неописуемый ужас.

Единственным что он видел в эти секунды, были пылающие яростью глаза беглеца. Все остальное лицо Густава, скрывала маска раскрашенная под белый череп, и длинные пряди черных волос.

- Пожалуйста! – замахал руками, упавший немец – Ты ведь тоже из наших! Не убивай!

- Мне стыдно, что я с тобой одной крови, гитлеровская мразь! – сквозь маску прошипел беглец, продолжая с ненавистью смотреть на солдата.

- Не убивай, прошу! – на глаза немца навернулись слезы – Возьми что хочешь!

- Конечно возьму – глаза беглеца слегка потеплели, но его усмешку скрыла под собой маска.

Сказав это, он наступил ногой на подбородок поверженного противника, и коротким сильным движением свернул шею.

Быстро прохлопав карманы убитых, Густав нащупал ключи от мотоцикла, и довольно подбросив их в воздухе, убрал в карман.

Отыскав взглядом следы солдат, он быстро двинулся по ним в обратную сторону, переходя на бег…

***

Поздний осенний дождь размыл дорогу, смешав снег с грязью. Зябкая водная пыль продолжала неприятно моросить с неба, пробираясь под одежду и принося с собой холод.

Федя молча крутил баранку, сурово глядя на дорогу из под козырька кепки. Пятнадцать штрафных тряслись в кузове трофейного немецкого грузовика, который раздобыл особист. Половина всех бойцов, оставшихся от штрафной роты Шилова.

На пассажирском сиденье устроился Сизый.

Вор крутил в пальцах четки, погруженный в свои мысли. Иногда он поглядывал в зеркало заднего вида, на второй грузовик, за рулем которого был капитан НКВД. Иван даже на таком расстоянии видел, что лицо Виталия напряжено до предела.

И было от чего.

- Федь? – вор повернулся в сторону товарища сидевшего за рулем.

- Чего? – отозвался штрафник, прикуривая папиросу, которую перед отъездом стрельнул у капитана. Берег её до привала, но больно уж мысли тяжелые одолевали.

Сдали нервы, закурил.

- А как ты к особисту нашему относишься? – вскинув брови спросил Иван, еще сильнее разматывая четки между пальцев.

Федор ответил не сразу.

Покосившись на собеседника, из под съехавшей на бок кепки, штрафник взял свой головной убор за козырек, и поправил, сдвинув на затылок. Потом пожал плечами, и затянувшись папиросой, на выдохе произнес.

- Мент, он и есть мент. Хоть на войне, хоть на гражданке.

- Тут ты прав! – усмехнувшись, Сизый довольно хлопнул Федю по плечу – Только я с тобой сейчас по-людски говорю. Никто тебя за лишнее слово не потянет. Как человек ответь мне – голос вора стал тише, переходя на доверительный тон - Как думаешь, нахрена мы в это все ввязались? Оно нам надо?

Федя снова замялся, бросив косой взгляд на блатного.

Штрафник не очень-то доверял авторитету. А тем более секретничать с ним, ну никакого желания не было.

- А че ты завелся? – нахмурился Федор – Насолил он тебе что ли?

Сизый вздохнул и перевел взгляд вперед, на дорогу. Посидев пару секунд, он подхватил с пола тряпку и высунувшись из окна, протер лобовое стекло от водяной пыли.

Прежде чем вернуться в кабину, блатной снова оглянулся назад, на грузовик, за рулем которого сидел Шилов.

Вторая машина, пропала.

Позади, виднелась только бесконечная, покрытая грязью дорога через лес.

Быстро прошарив взглядом округу, вор резко вернулся на свое место и нервно забарабанил пальцами.

- Да что стряслось, Вань? – не выдержал Федя – Может скажешь уже? Что это за вопросы? И вообще… Ты какой-то сам не свой сегодня!

- У меня есть товар Федя. Товар за который все что хочешь купить можно! – нервно оглядываясь ответил Сизый, и сунув руку за пазуху бросил на панель собачий ошейник – Мы одни на дороге, плюс пятнадцать ребят в кузове. Надо когти рвать отсюда! Сами сорвемся, и парней наших вытащим. Половину, и то хорошо.

Федор еще крепче стиснул руль, и мельком глянув на торчащие из ошейника бумаги, судорожно сглотнул.

- Сворачивай! – глядя в глаза штрафника, твердо проговорил вор...

Глава 4

27 ноября 1941г

Таня прикоснулась к алой звезде пальцами. Не смотря на яркий цвет символа, металл дверей на ощупь был чужим и холодным.

Под рисунком виднелась надпись, нацарапанная острым предметом - «1923й год».

- Откуда это? – девушка обернулась к старику, махнув тяжелыми локонами все еще влажных волос – Кто это нарисовал?

- Эту тюрьму строили наши. А эти… - старик вновь указал пальцем наверх – Просто захватили её. Всех заключенных отправили под расстрел. Я видел это сам – старик опустил взгляд и седые пряди укрыли его лицо - Две сотни душ стояли на краю могилы, которую их самих же, и заставили себе выкопать. За свои долгие годы, я не видел ничего страшнее.

Таня молчала. Она уже видела немало с тех пор как пришла на фронт. И сейчас, могла легко себе представить, о чем говорил этот старый, измученный жизнью человек.

- Ты должна уходить сейчас! – впившись взглядом в глаза Тани, проговорил старик – Это место несет только боль. Раньше оно отнимало свободу, а теперь отнимает и жизнь.

- Мне нужно набраться сил – покачала головой девушка, опуская голову – Сейчас я не смогу даже ходить, а про подъем по отвесной стене, и речи быть не может…

- Ты не слышишь меня, доченька?! – старик подошел к Татьяне в упор и положил свои высохшие руки на её плечи – Ты не сможешь набраться сил здесь! Тут нет света, еды и самое главное, тут нет надежды! Это место высушит тебя, и растопчет. Ты должна уходить сейчас! Немедленно!

Таня застыла глядя в водянистые, измученные жизнью и пленом глаза старца.

Одного взгляда в них, в тот момент было достаточно чтобы понять – старик говорит правду.

Будет только хуже, с каждой минутой.

Стены каморки, внезапно словно пришли в движение. Они давили, сжимались, заставляя упасть на колени и рыдать от безысходности.

- Уходи! – дрожащими губами прошептал старик – Умоляю тебя!

Таня, все еще колеблясь, неуверенно взялась за дверную ручку.

Плечо ныло, простреленная грудь давала о себе знать. Но этот старик, он был прав.

Прав в каждом своем слове.

- Там, за этой дверью, настоящая ты! – старец с шорохом погладил холодный металл морщинистыми руками – Эта дверь не в потемки, она ведет к свету. Оставь свой страх здесь, и уходи. Прошу, уходи!

Девушка с силой зажмурила глаза, и еще секунду поколебавшись, рывком открыла дверь на себя…

27 ноября 1941г

Татьяну встретил шум водного потока, который бурно несся в непроглядной тьме колодца.

Вместе с сыростью в помещение ворвалась и омерзительная вонь которая исходила от сточных вод.

- Погоди секундочку! – похлопав девушку по плечу, старик засуетился и принялся раскидывать тряпки в углу. Закончив поиски, он с довольным видом обернулся и протянул Тане крепкие армейские ботинки – Тот человек в маске оставил их! В сапогах будет тяжело взбираться, а эти должны тебе подойти.

Уголки глаз Татьяны дрогнули в благодарной усмешке.

Она, быстро скинув промокшие армейские сапоги, сменила их на плотные, немецкие кожаные ботинки со шнуровкой.

Присев на пол, девушка затянула шнурки, и подхватив с пола осколок стекла, отсекла от одного из них кусок.

Собрав волосы в тугой хвост, Таня быстро перехватила их отрезком, а затем поднялась на ноги опираясь руками о стену.

Боли в плече и груди все еще не давали ей покоя.

Старец подхватил свечу с подставки у своей лежанки, и бережно прикрывая её от ветра и сырости вышел в темноту, наполняя мрак колодца теплым светом.

- Пора – кивнул он, указывая взглядом наверх.

- К свету? – поднимая глаза в темноту спросила Таня.

- К свету! – отозвался старик.

Девушка отступила на пару шагов назад, насколько позволяла теснота каморки и разогнавшись прыгнула вперед, через водный поток к неизвестности.

Ладони её врезались в скользкую поверхность стены, покрытую холодной слизью.

Тут же нащупав зацепку, Таня вонзила пальцы в щель между кирпичами и намертво вцепилась в неё пытаясь подтянуть тело наверх.

Руки тряслись от напряжения и от холода, когда Густав воткнул ключ в замок зажигания трофейного мотоцикла BMW.

Неужели все оказалось так просто?

До границы не больше двадцати километров. Пограничники не станут проблемой. Их можно просто обойти. С навыками которыми обладал беглец, это плевое дело.

Загвоздки были в другом.

Сейчас он ударит по педали стартера, повернет ручку газа на себя и все? Прощай Россия?

Странная, но очень красивая и удивительная страна, которую прямо сейчас жгут и разрушают последователи Гитлера.

Жестокого и одержимого.

А что дальше? Куда идти?

Здесь его ненавидят, только потому что он немец. Да и по всему остальному миру тоже. От этой ненависти, не будет спасения нигде.

Вопросы наполняли голову немца до отказа, не давая сосредоточиться на звуках леса.

Даже его собственные мысли, в этой погоне предали его.

Отвлекли от самого главного.

В лесной тишине, за спиной беглеца щелкнул затвор «парабеллума». Послышался скрип снега, под ногами преследователя.

- Ты прекрасен Густав! –прозвучал низкий, бархатистый голос.

Спутать его с другим было невозможно даже сейчас, когда горло полковника украшали грубые швы, державшие вместе края рваной раны от волчьих зубов.

- Шефер… – не оборачиваясь, сквозь маску прошептал беглец.

- Ты прекрасен! Будто кровавый бог Севера! – в голосе Людвига слышалась и насмешка и восхищение.

- Ты окончательно спятил! – отозвался Густав, чувствуя, как ствол пистолета уперся ему в затылок – Что ты несешь сумасшедший нацистский урод? Ты слышишь себя?

- Достаточно было принести в жертву двух олухов, чтобы вызвать тебя! – полковник засмеялся и обошел беглеца по кругу, заглянув под черные пряди его волос. В глаза – Зачем ты сбежал? Я не понимаю! В моей власти дать тебе все для чего ты рожден. Оружие, цели, идеалы в конце концов.

- Идеалы?! – Густав поднял взгляд пронзительных карих глаз и вонзил его в лицо Шефера – Печи, газовые камеры. Дети в рабстве! Кирпичи вашего мира, держатся на мерзкой смеси из пепла и крови. Но это ненадежный раствор, говорю тебе Людвиг! Я не убью ради вас даже мухи, попомни мои слова. Это твои идеалы? За это ты предлагаешь мне сражаться?!

- Вовсе нет – спокойно глядя в глаза собеседника, ответил полковник и полез рукой в карман.

Вытащив наружу небольшую коробочку, он протянул её Густаву.

- Возьми! – улыбнулся Шефер.

- Что это?! – непонимающе глядя на коробку, нахмурился беглец.

- Лекарство – развел руками Людвиг – Там всего три таблетки, но у меня есть еще. Столько, что тебе на всю жизнь хватит.

Нога, обутая в ботинок, резко взлетела вверх и уцепилась за очередной еле заметный выступ.

Зарычав от напряжения и боли в плече, Татьяна, чувствуя что пальцы её соскальзывают сделала новый рывок наверх.

К свободе.

Огонек свечи которую держал в руках старец, дрожал теперь далеко внизу, почти не давая света на такой высоте.

Таня понимала, что второго падения она не переживет. И ни за что не решится лезть наверх во второй раз, даже если выживет при ударе.

Второго шанса не будет.

Сделав еще одно нечеловеческое усилие, девушка с громким стоном подтянулась на самом краю колодца и плечом ударила в металлический люк, закрывавший его сверху.

Заперто на замок…

6 ноября 1941г

- Федя, сворачивай! – настойчиво повторил вор – Не доводи до греха...

Штрафник еще крепче вцепился в баранку, с опаской покосившись на Сизого.

Тот явно не шутил, и Федор растерянно оглянулся посмотрев в заднее стекло кабины в надежде получить поддержку. Но пятнадцать бойцов, не могли слышать их разговора.

Штрафные ехавшие в кузове, зябко кутаясь в промокшие телогрейки, продолжали беседовать о своем. Не смотря на кочки и дождь, который все также неприятно моросил с серого неба.

- А ты ребят спросил, прежде чем такую тему устраивать?! Может им и не надо это! – возразил Федька, возвращая взгляд к размытой дождем дороге.

- Кому не надо?! – взбеленился вор – Может Лёхе, которого дома баба ждет с пятерыми малыми?! Или Сереге Прихвату, у которого мать больная лежит при смерти?! – Сизый снизил голос, и заглянул в глаза штрафного – Да пойми ты Федя, не нужна нам война эта. Побьют нас немцы все равно. Бежать надо, пока не поздно!

Глаза Федора забегали, руки задрожали.

- Да пошел ты, знаешь куда?! – вдруг прошипел сквозь зубы Федя – Ты прав, у меня дома две сестренки маленькие и мать больная. И кроме меня, их защитить больше некому. Так что вали куда хочешь, а я на фронте остаюсь, давить эту падаль фашистскую!

- Федя, подумай еще раз… - блатной предупреждающе тряхнул рукавом, в котором обычно прятал нож.

От взгляда штрафника не ускользнуло это движение, и он резко ударив по тормозам остановил грузовик на обочине.

- Бери свой ошейник, и катись отсюда к чертовой матери! – Федя перегнулся через колени вора, и нажал на дверную ручку, собираясь вытолкнуть Сизого на улицу.

Однако тут же замер глядя перед собой. Сквозь покрытое каплями осеннего дождя стекло, там среди усыпанного огненной листвой и снегом леса, он увидел знакомый силуэт.

Будто в замедленной съемке Федя видел, как между деревьев, раскидывая руками голые облетевшие ветви к ним несется капитан Шилов.

Позади особиста мелькали выцветшие телогрейки остальных штрафников, бегущих вместе с ним. Не смотря на тяжесть промокшей одежды, бойцы бежали вперед быстро как никогда.

Куда быстрее чем штрафроты ходят в атаку, под пулеметами заградотрядов.

Федя усмехнулся, собираясь показать Сизому на ребят бежавших через лес, но…

Грудь штрафника неожиданно наполнилось пронзительной, обжигающей болью. Клапан сердца замер, наткнувшись на отточенное лезвие ножа.

Чувствуя, как его рот наполняется солью с привкусом металла, Федор перевел взгляд на лицо вора.

- Есть дороги, которые лучше не выбирать Федь – прошептал ему в лицо Сизый, и с хрустом провернул финку в груди сослуживца – Не туда ты свернул на этой машине, ох не туда. Прощай.

Из уголка рта и вниз по подбородку штрафника побежал алый ручеек, тянувшийся от пробитого легкого.

Сизый локтем нажал на ручку двери, и когда она открылась, вывалил бездыханное тело в мокрый и грязный снег, под колесами грузовика.

Капитан, споткнувшись уже у самой обочины, упал руками в холодную грязь.

Даже не пытаясь встать, особист преодолел последние пару шагов до мертвого Федора, на четвереньках.

Быстро осмотрев рану, Виталий поднял взгляд на вора, который равнодушно обтирал лезвие финки об упавшую ему под ноги кепку штрафника.

- Что тут произошло? – нахмурился Шилов, поднимаясь из грязи в полный рост.

- Ты не поверишь особняк! – с ухмылкой качая головой, равнодушно отозвался Сизый.

- Советую тебе постараться, и выдумать хоть одну причину, почему мне не стоит прострелить твою гнилую башку прямо сейчас! – мрачно ответил капитан, расстегивая кобуру с пистолетом, на своем ремне.

- Выдумывать нечего – спокойно пожал плечами вор – Загляни ему в правый карман на фуфайке. Сам все поймешь!

Еще пару секунд с недоверием посмотрев на Сизого, капитан склонился над Федькой и запустил свою испачканную ладонь в карман его телогрейки. Нащупав то, о чем говорил вор, особист вытащил предмет и замер молча глядя на него.

Ошейник с документами.

- Почуял что граница рядом, хотел на рывок пойти – развел руками Сизый – Я пытался его отговорить! – вор с наигранным прискорбием покосился на тело штрафника, лежащее в грязи – А он уперся, драку затеял. Ну я и… Не специально пырнул его, честно. Просто как боксер в драке, реакция сработала. Ты ж меня понимаешь, начальник! – оскалился он.

Виталий молчал. Повертев в руках ошейник, особист сунул его под ремень и опустился на корточки рядом с телом.

- По карте видел дорогу, вдоль этой идет в ста метрах к югу – вздохнул капитан указав пальцем себе за спину – Свернул специально, разделил группу. Знал что граница рядом, и крыса выдаст себя, бунт поднимет – Виталий указал вперед по дороге – Тут за поворотом дорога сходится обратно, увидел что нет вас и понял, что дело нечисто. Назад рванули с ребятами… И опоздали, как видишь.

- Эх начальник – вздохнул блатной – Война страшные вещи с людьми делает!

- Это да – кивнул Виталий, подбирая ворох листьев с земли и вытирая руки от грязи.

27 ноября 1941г

Не веря в происходящее, Татьяна снова ударила плечом по железному листу. Слизь под пальцами становилась все более скользкой с каждой секундой. Силы таяли, и дрожащие от напряжения руки разжимались против её воли.

Еще удар.

Лист всколыхнулся, и в лицо девушки хлынул мутный поток дождевой воды, из-под самого края люка.

Почувствовав надежду, Таня еще сильнее надавила на ледяной металл, и вскоре тот приподнялся, открывая небольшой просвет, в котором блеснуло черное, но все же небо.

Сунув ладонь в открывшуюся щель, девушка с усилием протолкнула руку наружу, по локоть.

Похлопав по железу сверху, пытаясь найти замок, она тут же ощутила бешеный всплеск адреналина.

Не замок, задвижка!

Оттолкнув засов пальцами, Татьяна со стоном напряжения отбросила люк набирая полную грудь свежего, ночного воздуха.

Не обращая внимания на поток грязи хлынувшей ей на встречу, девушка яростно вонзая пальцы в размытую землю вытянула свое тело наружу. Выбравшись, она упала плашмя пытаясь прийти в себя.

С минуту отдышавшись, Татьяна пошатываясь поднялась на ноги, чувствуя как к ней возвращается боль.

В ту же секунду, по периметру над забором, с гудением зажглись прожекторы.

Четыре ослепительных луча осветили центр площадки, поймав Татьяну в круг белого света…

27 ноября 1941г

…представление начинается. Как в твоей юности, ты помнишь Густав? Этот свет!

Прикрываясь от слепящего света, Татьяна огляделась.

Из-за ярких прожекторов не было видно того что происходит за кругом, но она слышала шаги. Хлюпанье грязи под ногами в кромешной тьме, которая охватывала все кроме этого светлого пятна.

Шаги приближались.

Держась рукой за ноющее плечо, девушка обернулась на звук, исподлобья глядя сквозь мокрые пряди волос. Выглядела она в тот момент, должно быть очень жалко.

Ссутулившаяся, грязная, на дрожащих подкашивающихся ногах. В свете прожекторов, прежде красивая Татьяна, теперь смотрелась будто мокрый кролик под лабораторной лампой.

- Кто здесь? – тихо спросила она. Непослушные губы отказывались произнести даже это.

Шаги стихли. Повисла холодная, звенящая в ушах тишина.

Таня сделала неуверенное движение вперед, пытаясь заглянуть за границу света, и в то же мгновение, в её горло вцепилась могучая рука.

…как тебе цирк, Густав? Ты помнишь как это? Стоять перед сотней пар глаз! Перед толпой, которая ждет только одного - твоей смерти!

Стиснув шею Татьяны, могучий немец все также голый до пояса, рывком приподнял девушку над землей. Пленница в отчаянии вцепилась в каменные пальцы Генриха, пытаясь разомкнуть их.

В её глазах потемнело от удушья.

Но, даже если бы не это, она все равно не смогла бы увидеть два черных силуэта на сторожевой вышке.

Шефер довольно засмеялся оборачиваясь к Густаву, который мрачно смотрел на происходящее поверх своей маски.

- Посмотри! – усмехнулся полковник, протягивая ему бинокль.

Густав, молча протянул руку и взял предложенный бинокль, покрытый черной, шершавой кожей. Прильнув к прохладным окулярам, беглец направил свой взгляд на Татьяну.

Сначала на её лицо искаженное агонией удушья, а потом ниже на ноги.

Ботинки. Его ботинки, которые он бросил в колодце, когда начал свой путь наверх.

- Что ты видишь? – с любопытством наблюдая за реакцией Густава, спросил его Людвиг.

- Вижу равную себе – не отрываясь от бинокля, отозвался тот.

- Не думаю, что она может сравниться с тобой. Тебе удалось уложить этого громилу на лопатки, всего за пару движений! – Шефер восхищенно всплеснул руками – А этой русской фройляйн, увы, сейчас свернут шею!

- Чему ты радуешься? Она ранена, и измотана! – хмуро ответил Густав, возвращая бинокль полковнику – Тебе должно быть стыдно, за то, что происходит там – он указал в сторону круга, где все еще билась в агонии Таня – Мы уже достаточно опозорились на этой земле. Останови своего болвана, пока он не совершил непоправимую ошибку.

-Так как насчет одного маленького убийства для меня? Во славу Рейха! – усмехнулся Шефер, почесывая рваный шрам шов на своей шее – Вот такого – он показал большим и указательным пальцем расстояние в несколько миллиметров.

- Ты знаешь ответ – все также глядя вниз, на круг света, отозвался Густав.

Лицо Людвига под козырьком фуражки, мгновенно превратилось в гримасу ненависти.

- Убей её! – резко и громко скомандовал полковник, Генриху – Прикончи!

Чуть дернувшись, улавливая ухом приказ, могучий атлет бросил Татьяну на землю.

Перехватившись руками за воротник и ремень девушки, он будто пушинку приподнял хватающую ртом воздух Таню над головой.

Генрих опустился на одно колено, подставив второе для перелома позвоночника пленницы.

Яростно взревев, гитлеровец еще выше замахнулся телом девушки, собираясь обрушить Таню, спиной на свое колено.

- Aufhoren! (стоп!) – не выдержав прокричал Густав, до хруста в костях, вцепившись в поручни вышки.

Гигант замер, молча повернув голову на голос донесшийся из темноты.

Рот Шефера, исказила довольная ухмылка, и он снисходительно похлопал парня по плечу.

- Отпусти её! – подтвердил приказ полковник – Можешь быть свободен Генрих! – прокричал он вниз, на освещенную площадку.

- Кого я должен убить? – сквозь раскрашенную под череп маску и сжатые зубы процедил Густав.

- Список довольно большой! – полковник с ухмылкой развел руками, облаченными в кожаные перчатки – Но мы начнем с самого простого. Недавно, мне очень насолил один невзрачный красный комиссар. Его смерть, станет твоей платой за жизнь этой прекрасной, русской фройляйн! - Шефер, изящным жестом указал на Татьяну, которую Генрих швырнул назад в грязь.

- Хорошо – продолжая смотреть вниз, ответил Густав – Будь по-твоему. Комиссар умрет...

Глава 5

Полковник СС, щелчком расстегнул верхнюю пуговицу своего плаща, и сунув руку за пазуху вытащил фотографию.

- Вот твоя цель, его имя Виталий Шилов – он протянул карточку Густаву – Лучше не затягивай с ликвидацией! – Людвиг постучал пальцем по фотографии – Этот человек доставляет нам слишком много неприятностей. Избавься от него как можно быстрее.

- Да мне плевать как его зовут… - попытался проговорить парень, но его легкие снова вспыхнули огнем и к горлу подкатил приступ. Густав согнулся пополам, опираясь на поручни вышки.

На этот раз маска просто побагровела. И дождевая вода, стекавшая с неё, окрасилась в алый цвет.

Справившись наконец с приступом кашля, диверсант взял карточку из рук Шефера, и внимательно изучил её взглядом.

На фото был запечатлен человек средних лет, 40-45 не больше. Аккуратная прическа, задорные морщинки в уголках глаз и рта.

Но самое главное, то, что сразу бросилось в глаза Густаву, это взгляд красного комиссара.

Человек на фотографии будто заглядывал в душу, в самое сердце.

Он уже видел похожий взгляд раньше, в своей юности. Задолго до этой проклятой войны.

Вообще, в последние несколько минут, с тех пор как он увидел сцену расправы над этой отважной русской девушкой, Густава преследовало дежавю.

Вспышки памяти, снова и снова забрасывали его назад, под проливной октябрьский дождь 1927 года. В Лейпциг…

18 октября 1927 год: Лейпциг (восточная Германия)

Колеса со скрипом проворачивались, толкая вперед фургон. На оживленных улицах города, эта повозка выглядела как бельмо на глазу. Ненужная, и уродливая.

Впереди на козлах сидел укутанный в черный плащ мужчина. Голова его была накрыта капюшоном, а руки сжимали поводья.

Мужчина то и дело поднимал руки к верху и с безжалостным щелчком обрушивал вожжи на спины двух лошадей, запряженных в повозку.

Небо, затянутое серой пеленой то усиливало, то ослабляло поток, выливаемый на размытые улицы города. Ручейки дождевой воды, моментально наполняли колею, оставленную колесами скрипучего фургона, превращаясь в бурные потоки.

Спешившие по делам горожане, с недоумением и даже с опаской шарахались от фургона, удивленно глядя ему вслед.

Полотно, которым была обтянута повозка, колыхалась на ветру. Сбоку во всю длину красовалась давно выцветшая надпись, которая в эту непогоду развевалась будто флаг под хлесткими ударами лап дождя.

«Бродячий Цирк Матиаса»

Страна переживала свои золотые годы, и вместе с экономическим подъемом, улицы наполнила техника.

Грохочущий по кочкам грузовик, отчаянно погудев клаксоном неловко вильнул по грязи и ударил повозку бортом столкнув её на обочину.

Занесло его, или он сделал это специально для издевки, разобрать было невозможно.

Перепуганная лошадь с громким ржанием рванулась в сторону, переломив одну из оглобель.

Возница потерял равновесие, и не успев ухватиться грохнулся в грязь, едва не угодив под колеса собственного фургона.

- Ублюдок! – поднимаясь прокричал он вслед грузовику, поднимаясь с размокшей земли – Ненавижу! Ненавижу чертов прогресс! – потрясая кулаками продолжал кричать он – Всех вас ненавижу! – обращаясь уже к прохожим, продолжал возмущаться человек – Чего вы пялитесь?! Валите своей дорогой!

Женщина с ребенком, шестилетним мальчиком, испуганно шагнули в сторону и ускорив шаг удалились, продолжая оглядываться на человека в грязи и фургон с надписью «Цирк».

Мужчина поднялся во весь рост и с омерзением встряхнул руками, скидывая с них комки мокрой земли. Вытерев ладони о свой плащ, он подошел к полотну фургона и несколько раз, громко постучал по борту повозки.

- Мария! Густав! – проорал он – Вылезайте, проклятые дармоеды! И разбудите Йозефа, пусть тоже отрабатывает свой хлеб!

Внутри фургона послышалась возня.

Среди тряпья и цирковых принадлежностей, насквозь пропахшие нафталином и ветошью, в углу сидели двое детей.

Темноволосый мальчишка на вид лет четырнадцати, и худая, русая девчонка примерно такого же возраста, может чуть младше.

Рядом с ними, под горой ветхого тряпья лежал маленький человек. Карлик. Глаза его были прикрыты, иногда он тихо стонал во сне.

Мальчишка неспеша поднялся, и откинув полог фургона поежился, посмотрев на стену дождя. Подхватив в руки изъеденный молью плед, он спрыгнул в грязь, и подал руку девочке.

- Спасибо! – слабо улыбнулась Мария, и спрыгнула вслед за братом.

Густав тут же укутал её в плед, и растирая руками свои озябшие плечи, прохлюпал по воде к отвалившейся оглобле.

- Что случилось Матиас? – тяжело вздохнул мальчишка, осматривая поломку – Ты как обычно перестарался с кнутом для лошади?

- Нет! – всплеснул руками хозяин цирка, откидывая с головы капюшон – Чертовы железные машины, которые теперь повсюду. Одна из этих уродливых штуковин ударила фургон! Помоги мне все исправить, пока мы не утонули в этой поганой грязи.

Матиас был немолод.

Сальные пряди волос покрывавшие его голову, были довольно редки. Сейчас, когда эти остатки кудрей, намокли, стали видны и проплешины, коих было немало.

Изъеденная гримом и алкоголем кожа лица, давно обвисла, превращая щеки циркача в уродливые мешки.

- Похоже нужен кузнец – пожал плечами Густав, подбирая с земли отломившееся железное кольцо.

- Так иди найди его! – снова вспылил хозяин – Ты ведь знаешь, что сегодня особенный день для нас! Если мы опоздаем на это чертово выступление, то все подохнем с голоду! Мне стоило огромных трудов уговорить директора цирка впустить нас. Дать представление.

Сказав это, Матиас огляделся вокруг, заглянул за угол фургона а потом недоуменно развел руками.

- Где Йозеф?! – обратился он к мальчику – Я тебе велел разбудить его.

- Йозеф болен – спокойно ответил мальчишка, глядя в глаза хозяину цирка – Пусть отдыхает, я все сделаю сам.

- Давно надо было от него избавиться! – недовольно вздохнул Матиас – До того, как он стал наркоманом! Этот чертов морфий угробил его, и превратил в бесполезный хлам.

- Это лекарство. Ему очень больно Матиас! – уже уходя проговорил Густав – И я принесу ему еще. И найду кузнеца, успокойся.

- Найди ему лучше гробовщика! – прокричал вслед мальчику хозяин – Если не вернешься через час, клянусь, что выброшу этого паразита в уличную грязь!

- Я вернусь – ответил мальчик, и ускорив шаг поспешил сквозь дождь, вдоль торговой улицы…

***

Перебежав на другую сторону улицы, мальчишка шмыгнул под козырек одной из витрин, и прижавшись спиной к холодной стене, огляделся.

Спешившие мимо прохожие, не обращали на него внимания, увлеченные беседами и желанием убежать от проклятого, ледяного дождя.

Мальчишка, который продавал свежие газеты на углу, надрывался что было сил. Однако, никто не хотел покупать прессу, насквозь промокшую от непогоды.

- Ужасные события произошли на Айзенбанштрассе! Ограбление банкира среди белого дня! – кричал паренек, то и дело поправляя намокшую кепку - В город вернулась гильдия воров, берегите свои кошельки! Полиция бессильна!

Густав собрался с духом, и вновь шагнув под струи воды подскочил к парнишке-продавцу.

- Почем газета?! – дрожащим от холода голосом спросил он.

- 3 пфеннига – обрадовано ответил газетчик – У меня еще и вчерашний номер есть. Надо?

- Нет, только этот – покачал головой циркач, и обменяв монету на выпуск «Форвертс», шагнул назад под козырек витрины.

Быстро пролистав газету на нужную страницу, Густав пробежал взглядом статью выискивая подсказки о том, где найти воров. Однако ничего кроме нагнетания ужасов журналистами и пустой воды, не обнаружил.

С досадой выругавшись, мальчишка скомкал газету с трудом поборов в себе желание запустить ей в продавца.

Денег почти не осталось, и Густава одолевала злость от того, что он потратил монеты впустую.

Йозеф наверняка уже очнулся. Последний укол они потратили еще с вечера, и теперь его боль увеличивается с каждой минутой. Времени оставалось все меньше.

Ни один аптекарь или врач, не продаст морфий мальчишке. А потому, оставалось найти других продавцов.

И кто если не воры, могут достать все в этом городе?

Но и они спросят с него деньги, да еще и втридорога возьмут за черный товар, как это обычно бывает.

Проходивший мимо господин в длинном плаще, хлопнул крышкой карманных часов. Бросив взгляд на циферблат, он двинулся дальше, продолжая бормотать себе под нос какую-то бессвязную чушь.

Это не ускользнуло от внимания мальчика.

Если этот странный господин и вправду не в себе, то возможно получится что ни будь стащить, хотя бы на ужин для себя и сестры.

Воровать посреди улицы было не лучшей идеей, и мальчик решил пойти другим путем. Позволив господину уйти на несколько шагов вперед, Густав зашагал следом, стараясь затеряться в толпе.

Мальчишка и понятия не имел, что сам является объектом слежки.

Матиас, который все это время наблюдал за ним с противоположной стороны улицы, заметил что Густав уходит, и перешел к действиям.

- Мария, деточка! – улыбнулся он, обращаясь к младшей сестренке Густава – Пойдем, я познакомлю тебя с одним замечательным господином!

Худая, рыжая девчонка, направила на хозяина цирка взгляд своих огромных синих глаз.

- А как же фургон? – растерялась она – Кто за ним присмотрит?

- Йозеф присмотрит – хватая её за руку, торопливо проговорил Матиас. Ему совсем не хотелось, чтобы она начала сопротивляться и кричать посреди оживленной улицы – Идем скорее! – добавил он, покосившись на спину удаляющегося Густава.

- Йозеф даже встать не может. За ним самим нужно смотреть, Матиас! – девочка попыталась вырвать руку из цепких пальцев старого клоуна, но у неё не получилось.

- Мария, будь хорошей девочкой! – прошипел он, поймав на себе подозрительные взгляды прохожих – Господин о котором я говорил тебе, врач. Он обязательно поможет и нам, и Йозефу.

- Ты врешь! Врешь опять, как тогда, когда ты меня отдал… - девочка готовилась выдать на всю улицу какую-то омерзительную тайну, но клоун быстро заткнул ей рот рукой и оттащил за фургон

– Заткнись! – прошипел он – Если будешь сопротивляться, я сдам твоего брата в полицию. Или ты забыла о том, что вы с ним натворили?!

На глаза Марии навернулись слезы, и она еще мгновение посмотрев в разъяренное лицо Матиаса, молча кивнула.

- Так-то лучше! – медленно убирая ладонь от её рта, вздохнул клоун – Пошли, времени почти не осталось. Господин будет очень добр с тобой, вот увидишь!

При последних словах хозяина, по спине девочки пробежали мурашки от озноба...

***

Не спуская глаз с сумасшедшего богатея, Густав продолжал идти следом за ним.

Тот еще несколько раз вытаскивал из кармана серебряные часы, и на какой-то момент, мальчишке это даже показалось подозрительным.

Однако, вспомнив про измученного болями Йозефа, и голодную сестру, мальчик просто отмахнулся от своих страхов, списав их на усталость.

Господин свернул в узкий переулок, поливаемый струями дождя.

Вода обрушивалась с крыш чуть ли не сплошным потоком, падая прямиком на цилиндр «часовщика».

Но, тому казалось было все равно, он продолжал идти своей дорогой, не обращая внимания на окружение.

Заглянув в переулок из-за угла, Густав понял, что второй такой возможности может и не быть.

Двигаясь боком вдоль стены, он приставным шагом догнал господина, и приготовился к финальному рывку, ожидая, когда тот вытащит часы в очередной раз.

Человек снова запустил руку в карман, и мальчик со всех ног бросился вперед, намереваясь выхватить часы на бегу.

До заветной вещицы оставалась жалкая пара метров, когда перед Густавом возникло препятствие.

Резко шагнув из водного потока, перед ним возник беспризорник.

Бездомный сорванец схватил Густава за плечи, и утянул за собой, в стену водопада.

- Ты чего?! – возмутился было мальчик.

- Тссс! – приложил палец к губам беспризорник, и указал пальцем на вход в подворотню.

Проследив за его взглядом, мальчишка испуганно вжался спиной в стену и затаил дыхание, которое могло выдать его облаком пара.

В подворотню, крадучись вошли двое полицейских.

Они старались держаться незаметно, внимательно оглядывая все закоулки. Но все же были слишком велики, чтобы слиться с окружением полностью.

Полицейские прошагали мимо, продолжая тщательно всматриваться в серый полумрак, и вскоре исчезли за поворотом.

- Ты что, тут новенький? – спросил беспризорник, осторожно поглядывая вслед полицейским – Разве не знал, что они каждый день устраивают эту глупую ловушку?

- Честно говоря, да. Мы тут проездом – развел руками Густав.

- Кто вы? – осматривая собеседника, поинтересовался сорванец.

- Наш цирк.

- А ты кем там? – с еще большим любопытством, спросил беспризорник.

- У меня есть гимнастический номер, и номер со стрельбой – пожал плечами Густав – Я в этом цирке уже семь лет.

В глазах беспризорника блеснул неприкрытый интерес.

- То есть ты хорошо стреляешь?

- Мне хлопают – без ложной скромности усмехнулся Густав в ответ – Долго и громко! Кричат «Браво!»

- И отлично лазаешь?

- Меня объявляют «мальчик-обезьяна» - снова улыбнулся циркач. Это прозвище, которое когда-то выдумал для него Матиас, давно не смущало мальчика.

- А что тут делаешь? – не унимался беспризорник – Почему ты не в цирке сейчас?

- Мой друг очень болен, мне нужно достать для него морфий. К тому же сломалась повозка, и я ищу кузнеца – голову мальчика внезапно посетила мысль, что этот сорванец в кепке, который спас его от полиции, знает ответы на все волнующие вопросы – Может ты мне поможешь?

- Может и помогу – прищурился бездомный – Но не даром. Окажешь нам услугу?

- Если смогу – пожал плечами Густав – А какую? И кому вам?

- Пойдем! – еще раз оглянувшись в сторону полицейских, махнул рукой мальчишка – Для начала, мне надо тебя кое с кем познакомить!

***

СССР 41й год

Хлюпая по дождевой воде, два грузовика наполненных штрафными бойцам, преодолели очередную лужу на ухабистой русской дороге.

Крепко выругавшись матом, капитан НКВД, выкрутил руль, вправо пытаясь объехать лужу, но колеса все-таки стащило в грязь.

Грузовик взревел, беспомощно вращая колесами в земляной жиже.

Виталий нажал на дверную ручку, и толкнув дверь плечом высунулся, глядя под заднее колесо автомобиля.

- Конкретно застряли – вздохнул он, распахивая дверь еще шире и спрыгивая в дождевую грязь – Бойцы, на выход. Толкать будем! – обратился он к солдатам, сидевшим в кузове.

Нехотя, и со вздохами штрафники все же спустились. Налегли.

Грузовик чуть поддался, но почти сразу же провалился в следующую грязную яму.

- Начальник! – вытирая пот со лба, проговорил Сизый – Давай покурим, подумаем!

- Вытолкаем, потом обкуришься хоть до зелени! – строго ответил Виталий и снова сел за руль – А ну, взяли!

Собрав остатки сил, штрафные навалились на грузовик. Колесо закрутилось еще яростнее, выбрасывая комья грязи и земли.

Ни с места.

- Виталий Сергеевич! – вдруг окликнул капитана, один из бойцов.

Особист убрал ногу с педали и высунулся из кабины.

- Ну что там? Чего остановились?!

Штрафник вытер руки от грязи о телогрейку, и прошагав к кабине, протянул капитану расшитую ленту.

- Из под колеса выбросило. Это Танюхина лента, она ей волосы подвязывала…

Лейпциг: прошлое

Покинув мокрые и неприветливые улицы, мальчишки погрузились в лабиринт канализационных тоннелей. Беспризорник откинул люк в одной из подворотен, и пропустив Густава вперед, залез следом.

Тут же, в небольшой нише обнаружился факел завернутый в кожу для защиты от сырости. Запалив его, мальчик двинулся вперед, жестом указав циркачу следовать за ним.

- Меня зовут Морти! – на ходу сказал мальчишка, минуя очередной поворот – А тебя?

- Густав! – все больше теряясь в дороге, ответил мальчишка, настороженно оглядываясь назад и пытаясь запомнить дорогу – Куда мы идем, Морти?

- Потерпи немного – ответил тот, со скрипом открывая решетку перекрывающую мрачный и скользкий тоннель – Уже чуть-чуть осталось!

Густав поежился в очередной раз. Теперь не только от холода, который пронизывал его промокшую кожу но и от страха.

Конечно, он был не из робких, но это место выглядело и пахло по настоящему жутко.

Непрерывный писк крыс и шорох омерзительных лап в темноте, совсем не добавлял мальчику смелости.

Морти наконец-то прекратил свой бег, остановившись перед массивной металлической дверью.

- Подержи-ка – протянул он факел, своему спутнику.

Передав факел, беспризорник быстро прошарил по кирпичам, и вытащив один из них, извлек на свет ключ. Вставив его в замочную скважину, попытался провернуть, но безуспешно.

- Проклятие – выругался мальчик – Опять заклинило!

- Мозги у тебя заклинило! – послышался грубый мужской голос из темноты, и сразу вслед за ним, в затылок Морти влетела увесистая оплеуха – Сколько раз тебе было сказано, чтобы ты не водил посторонних через эту дверь?!

- Извини Ганс, я просто… - начал оправдываться Морти, но тут же получил вторую оплеуху.

- Объяснишь это Людвигу, идиот – ответил все тот же голос из темноты.

В следующую секунду, громила шагнул в круг факельного света, и резко наклонившись всмотрелся в лицо Густава.

- Кого ты притащил?! – спросил здоровяк, обращаясь к беспризорнику – Это твой дружок?!

- Нет – обрадованно отозвался Морти, стараясь не упустить шанс сгладить свою вину – Этот парень, гимнаст. И стреляет метко! Он из цирка!

- Это правда? – хмуро спросил здоровяк, у сжавшегося от страха в комок, циркача.

- Правда – кивнул Густав – А что в этом такого?!

Громила довольно ухмыльнулся, а потом постепенно перешел на еще более довольный смех. Немного успокоившись, он повернулся к Морти и схватив того за рукав, встряхнул.

- Пошел вон отсюда, я сам отведу его к королю! – недобро проговорил здоровяк – Хоть слово об этом вякнешь, оторву башку! Понял?!

Морти испуганно закивал и попятился.

- Пошел отсюда! Ну!

Беспризорник бросил еще один виноватый взгляд в сторону Густава, а потом растворился в темноте.

Шлепание его босых ног по каменному полу вскоре стихло, растворившись в лабиринте ходов.

- Заходи! – провернув ключ в скважине, громила толкнул Густава в открывшийся проход, освещенный десятком факелов – Добро пожаловать домой, пацан!

Свет факелов, после долгой темноты, ослепил Густава не меньше, чем свет прожекторов ослепил Татьяну десять лет спустя.

Раненная и обессиленная, девушка медленно поднялась из грязи, чувствуя что на неё смотрит десяток оружейных стволов. И этот круг света, будто арена цирка, а она плененный зверь.

Все еще не веря что осталась жива, Таня исподлобья поглядела на громадного немца, который сейчас замер словно статуя, сложив руки за спиной.

Он остановился по просьбе, которая прозвучала из темноты.

Сначала этот крик, - «Хватит!» - а уже потом приказ Шефера. Разглядеть своего доброжелателя она не могла, но была от всего сердца ему благодарна.

Прожекторы на вышках снова загудели и расползлись в стороны, на этот раз освещая забор.

Таня закрыла глаза, чтобы они слегка привыкли к наступившему полумраку, а когда открыла их, почувствовала новый приступ отчаяния.

Прожекторы выхватили из тьмы десятки солдат СС, которые недвижимо стояли вокруг, держа оружие наизготовку.

Взгляд каждого из них, был направлен на неё.

- Ну как, понравилось представление?! – развела руками девушка, поморщившись от боли в плече – Может продолжим? Кто следующий?!

- А ты помнишь то представление, Густав? – негромко спросил Шефер у парня в маске, который все еще рассматривал фотографию капитана НКВД – Оно было лучшим!

Диверсант промолчал в ответ, переводя свой взгляд на Татьяну стоявшую в окружении немецких войск.

- Они так похожи, правда? Обе, так любят жизнь!– усмехнулся полковник, указывая перчатками на пленницу – Помнишь, как ты убил её? И место похожее – тут Людвиг наигранно призадумался - Хотя, по моему тогда прожектора светили ярче. Тебе так не кажется?

Густава затрясло в приступе ярости, и он резко повернувшись к Шеферу, схватил того за грудки.

- Это ты убил её! – прошипел парень сквозь маску, и пряди своих черных волос, упавших ему на лицо – Ты!

- Чувство вины страшное оружие, мальчик мой! – вскинув руки, и не прекращая улыбаться ответил Шефер – Понимаю тебе тяжело это признавать. Но вина лежит на тебе, и только на тебе!

- Выпусти её отсюда! Или клянусь, я всажу нож в твое поганое, лживое сердце! – с ненавистью проговорил Густав хватаясь за клинок на бедре, но тут же снова согнулся от приступа кашля, разжав пальцы.

Нож, со звоном упал на деревянный пол вышки.

Ноги парня подкосились, и он рухнул на колени, стягивая маску на шею.

Шефер одернул ворот кителя, и похлопал кашляющего Густава по спине.

- Я держу свое слово! – проговорил полковник, кончиками пальцев трогая шрам на своей шее – Надеюсь его сдержишь и ты.

Сказав это, Людвиг вернулся к перилам башни, и сложив руки рупором у рта, громко прокричал.

- Отпустите фройляйн! Она завоевала свободу!

Ряды эсэсовцев тут же разомкнулись, открывая Татьяне путь к железным воротам...

Глава 6

Лейпциг: прошлое

Дверь за спиной Густава громко захлопнулась, и он вздрогнув от громкого звука, застыл, косо поглядывая на здоровяка.

Тот, в несколько сильных движений застегнул крючки и затворы, а потом обернулся и подтолкнул мальчика вперед.

- Шагай, шагай! Чего смотришь?! – громила взял Густава за шиворот и подтолкнул вперед – Король не любит когда его заставляют ждать.

- Король чего? Канализации? – не сразу осознав свою дерзость, спросил мальчик.

Здоровяк на миг нахмурился, по лицу было видно как он пытается думать. А потом расхохотался, потрепав Густава по голове.

- Король воров, пацан! – просмеявшись добавил он – Его мало кто вообще видел. А уж познакомиться лично, это настоящая честь для любого сорванца!

Проход освещенный факелами уперся в очередную дверь, и громила взяв Густава за плечо, отодвинул его в сторону.

Подойдя к дверям, сопровождающий занес кулак и постучал условным стуком.

Три коротких удара, пауза, потом еще три удара.

- Входи Ганс! – послушался вальяжный голос из-за двери – Надеюсь, ты не с пустыми руками?!

- Я тебя поймал на краже! Ты понял?! – прошипел здоровяк в лицо мальчику, забрызгивая того табачной слюной.- Если что, подтвердишь мои слова!

Густав поморщился и согласно закивал, решив, что с остальными вопросами разберется на месте. Лично с Королем.

- Заходи! – Ганс толкнул Густава внутрь – И без глупостей! – шепотом добавил он.

Внутри царил полумрак. Несколько свечей, беспорядочно расставленных по помещению, давали больше копоти чем света. Потолка видно не было.

На полу, начинаясь сразу от порога, лежал цветастый, истертый ногами ковер.

Густав чуть поморгал, привыкая к полумраку и наконец рассмотрел присутствующих. На него было направлено четыре пары глаз.

Кроме кресла, на котором восседал Король, в помещении стояла и кровать. На ней в обнимку лежали две девушки.

Судя по нарядам и макияжу, поведение их было легче перышка.

Одна из них развязно улыбнулась и подмигнула мальчику, сильно его смутив.

Правее от кресла, была свалена гора подушек. Не роскошных, грязных.

На них лежал пожилой мужчина, лет шестидесяти на вид. Длинные седые волосы и борода, скрывали его лицо почти полностью, не давая точно определить возраст.

В самом центре, закинув ногу на ногу, сидел Он.

Человек средних лет, в кожаном жилете, и длинных просторных штанах. Лицо его не выражало ничего кроме насмешки и скуки. Было видно, что Король устал от достатка, и сильно тосковал по былым временам, когда адреналин ему был как воздух.

- Кто это, Ганс?! – всплеснул руками Король, попутно закидывая в рот виноградину из деревянной чаши на столике – Очередной нахлебник?

- О, нет! Нет, Людвиг! – засуетился громила, неприятно оскалившись – Этот пацан настоящий талант. Циркач!

- Циркач? – в голосе Короля мелькнуло неподдельное любопытство.

Лопнув во рту виноградину, он наклонился вперед и опершись локтями на колени посмотрел на Густава

– А ну, подойди сюда парень!

Мальчишка все еще напряженный до предела, нерешительно шагнул вперед продолжая поглядывать на девиц и Людвига.

Девицы, смотрели на него. Перешептываясь и смеясь.

Людвигу же было не до смеха.

В голове Короля, моментально родился десяток дерзких планов, на таланты этого крепкого мальца.

Если Ганс не врет, то этот невзрачный парнишка на деле настоящий бриллиант. Именно то сокровище, которое так необходимо банде, в эти тяжелые времена.

- Ты не местный, верно? – пытаясь быть дружелюбным, спросил Король у мальчика, попутно ощупывая пальцами мышцы на его руках и ногах – Это правда, про цирк?

- Правда – кивнул Густав – А почему мне никто не верит?

- Верим, верим! – лицо Людвига осветила радость.

Король залез рукой в карман, и вытащив несколько монет, бросил их громиле

– Иди выпей Ганс, нам с пацаном надо поговорить!

Громила остался явно недоволен оплатой, но все же послушно кивнул.

- Как скажешь Людвиг! – пробурчал здоровяк и вышел, захлопнув за собой дверь.

- Ты наверняка голоден! – спохватился Людвиг, указывая мальчику на место у стола – Присаживайся, поешь, выпей. Бери что хочешь, все свежее, только что с прилавков! – усмехнулся он.

Густав нерешительно взял кусочек жаренной курицы, и закинул его в рот, все еще не понимая чего от него хотят.

- А чем ты занимаешься в цирке? – лицо Короля буквально светилось от счастья – Наверное, скачешь на медведях? – сказав это, он довольно рассмеялся.

- Нет, я гимнаст и стрелок. Медведей у нас нет – пожал плечами мальчик – Нам и самим бывает есть нечего, а животных кормить мы и подавно не можем.

- Мда… - с ухмылкой протянул Людвиг, будто погружаясь в воспоминания – У меня был друг медведь! – произнес он – В юности, я много лет прожил в России. Ты знаешь такую страну?

- Нет – покачал головой мальчишка, уже увереннее поедая курицу – А где это?

- Недалеко, на востоке отсюда – продолжил Король – Мой отец родом из России. Мы путешествовали с цыганским табором, выступали, наверное как и ты! Это было здорово… - Людвиг снова погрузился в воспоминания – Отец?! – окликнул он старика – Скажи что ни будь на языке русских!

- Долой Царя! Да здравствует мировая революция! – на чистом, русском языке проговорил старик, криво усмехнувшись в бороду.

- Вот, слыхал?! – засмеялся Король, указывая на старика.

- Я не понял что он сказал – пожал плечами Густав.

- Да это и не важно! – еще посмеявшись, отмахнулся Людвиг – Ты мне другое скажи. Зачем к нам пожаловал?

- Мы тут проездом – с набитым ртом ответил мальчик – У нас вечером представление в цирке. А мой друг, Йозеф. Это наш карлик… – Густав взял со стола кубок, но отхлебнув тут же поморщился, и вернул его на место – Йозеф болеет. Ему нужен морфий, иначе он не сможет выступить и директор цирка прогонит нас.

- И где же ты собирался его взять? – Людвиг насмешливо развел руками.

- У воров – спокойно ответил мальчик – У меня есть деньги. Вы можете мне помочь?

Мгновение помолчав, Король хлопнул раскрытой ладонью, по сжатому кулаку. Звук был таким, будто капкан захлопнулся.

- Конечно могу! – прищурившись улыбнулся он – Но только если и ты, окажешь мне небольшую услугу…

***

- У меня есть деньги – проговорил Густав, сунув руку в карман коротких брюк – Вот! – мальчик вытащил пригоршню пфеннигов, и высыпал на край стола – Это то, что мне удалось скопить на выступлениях.

Король добродушно рассмеялся, и обернулся к отцу, показывая на мальчика пальцем.

- Этот мальчишка мне нравится! – со смехом проговорил Людвиг – Скажи, пацан? – снова наклонившись вперед, к Густаву, спросил вор – Разве хозяин не отнимает у тебя заработок? Или ты украл эти деньги?

- Иногда, если монетка брошенная зрителями застревает в моей одежде, я не отдаю её Матиасу – по простому ответил мальчик – Знаю что это нечестно, но мне нужны деньги чтобы помогать Йозефу. И иногда кормить сестру.

- Если твой хозяин такой злой, почему вы не сбежали? – развел руками Король.

- Он не злой – покачал головой Густав – Он воспитывал меня и Марию с детства. Просто… - тут мальчик вздохнул – У Матиаса тяжелая жизнь. Сейчас появилось электричество и машины. Бродячие цирки уже никому не нужны.

- Понимаю – кивнул Король, закидывая в рот очередную сочную виноградину, и чуть поморщившись от кислинки – Электрический свет это большая проблема… – слегка задумчиво добавил он.

- Так как? Моих денег хватит на морфий? – задал вопрос мальчишка, выдергивая Короля из раздумий.

- Что? – вздрогнул тот - О, да, хватит! – кивнул Людвиг – Но тут есть небольшая проблема – уже тише и вкрадчивей произнес он – Ты понимаешь какое дело. Мой отец тоже болен, его старые кости так и ломит от старых ран! – вор драматично вздохнул – Но, я конечно уступлю тебе часть лекарства, если ты поможешь нам.

- И что надо сделать? – уже заподозрив неладное, поинтересовался Густав.

- С твоими способностями, сущие пустяки! – всплеснул руками Король – В западной части города, есть высокое здание. Называется Вайзертун – тут Людвиг встал со своего места, и подойдя к мальчишке вплотную, сел перед ним на корточки, заглядывая в глаза – Я хочу чтобы ты, залез на чердак, и кое что достал оттуда. Справишься?

- Это воровство? – хмуро глядя перед собой, спросил Густав, окончательно осознавая что происходит.

- Не совсем так – улыбнулся Король, опустив руку на плечо мальчишки – Там живет пожилая фрау. Она стара, и успела скопить немало драгоценностей. Все это должно перейти в наследство одному из наших друзей. И сейчас… - Людвиг развел руками – Мы просто ускорим события! Понимаешь? Никто не желает смерти бедной женщине, но эти деньги очень нужны нам. Прямо сейчас.

- Если мне придется убивать, то я не согласен… - Густав испуганно оглядел старика, девиц, а потом и своего собеседника.

- Нет, что ты?! – подскочил Людвиг – Разве мы похожи на убийц? – на его лицо вернулась добродушная улыбка.

Девушки на кровати, громко рассмеялись над словами Короля.

– Просто забери её шкатулочку с драгоценностями, и принеси мне – продолжил вор – Взамен я хорошо заплачу тебе, и вдобавок дам это! – тут Людвиг залез рукой под кресло, и вытащил оттуда флакончик завернутый в ткань.

Отбросив тряпку, он протянул бутылек с морфием парнишке.

- Твоему другу, этого хватит на всю оставшуюся жизнь – улыбнулся Король – Он забудет про боль, и будет спать как младенец. Ты ведь этого хочешь?

Густав молча смотрел на мутную, белую жидкость в прозрачном бутыльке, и понимал, что второго шанса у него не будет.

Если он и должен совершить свое первое настоящее преступление, то только ради того, чтобы Йозеф больше не страдал.

- Я согласен – кивнул мальчишка.

- Знал, что ты неглупый малец! – подскакивая обрадовался Людвиг – Я разглядел это сразу!

- Но только вечером, после представления – добавил Густав.

- Конечно! – довольно улыбаясь, развел руками Король – Кто же лазает по башням, среди бела дня?!

***

- Среди бела дня?! Через посты?! – возмутился Сизый, десять лет спустя, обращаясь к капитану НКВД где-то под Белгородом – Да мы тут смерть найдем, а не девку эту дурную! Ты погляди тут леса какие необъятные, и фашисты на каждом шагу!

- А ты когда квартиры и банки обносил, всегда ночь ждал? Днем боялся? – уперев руки в бока, спросил его Шилов.

- Я боялся только одного начальник – хмуро ответил Сизый – Свободу потерять!

- А ты думаешь она сейчас у тебя есть? – усмехнулся капитан – Тебя, как особо опасного отправили в штрафную роту. Это тюрьма на поле боя! Мы все тут смертники. И они! – особист обвел пальцем бойцов, которые хмуро наблюдали за спором – И ты! – он ткнул пальцем в грудь Сизого – И я! Все мы повязаны. И повязаны на этот раз не наручниками, а кровью вражеской. И кровью товарищей своих боевых!

- Если повязаны, тогда чего ты правду от ребят скрываешь?! Таишь, юлишь! – оскалился блатной – Скажи им, что там в этом ошейнике! Пусть сами решают как им быть. Полечь на поле боя, или к семьям вернуться. Живыми и здоровыми.

Штрафники переглянулись. Кое кто перехватил покрепче автомат, косо глядя на особиста.

Виталий окинул взглядом роту, и со вздохом опустил взгляд.

- Хорошо, я скажу – кивнул капитан – Но клянусь партбилетом, что пущу пулю в каждого кто посмеет дезертировать…

***

- Значит так – глядя в размытую дождем землю, проговорил капитан – Вместе с нашим отрядом, едет пакет ценных документов. И да, там не только карта объекта, на который мы собираемся проникнуть – Виталий потряс ошейником перед лицами штрафных – В этом ошейнике данные, за которые любые из союзников, душу продадут.

- И какой нам толк от них? – шагнув вперед, пожал плечами Серега Прихват, давно небритый здоровяк с бельмом на левом глазу – Сизый, ты чего бучу поднял? Это дела разведки, на кой хрен нам в них соваться?

- Суть в том, что этот перец – вор указал пальцем на Андрея, который стоял чуть позади остальных – Может в обмен на документы, вытащить нас отсюда. Всех. А потом и ваши семьи!

Бойцы оживились, поднялся галдеж.

- Это правда, особняк? – обращаясь к капитану, спросил Серега – Сизый дело говорит?

Шилов молча сглотнул, а потом, положив праву руку на кобуру, щелчком расстегнул её.

Взведя большим пальцем боек пистолета, он поднял взгляд и исподлобья осмотрел бойцов.

Вор криво усмехнулся, увидев действия особиста, и пошел ва-банк.

С тяжелым вздохом, Сизый вышагнул вперед и остановился между отрядом и Виталием, раскинув руки в довольном жесте.

- Братцы?! – воскликнул он, обращаясь к штрафным – Как думаете? Если товарищ Сталин бросит нас на пулеметы, много толку будет от такой смерти?! Много душ невинных мы защитим своей грудью, если ляжем как мясо? Ваши семьи, скажут вам спасибо за это, когда будут голодать?! Ваши бабы без мужика останутся! Без помощи! Без тепла! Ради чего?! Дети безотцовщиной вырастут!

- Правильно! – воскликнул кто-то из толпы – На кой черт нам это надо?!

- Иван дело говорит! – поддержал другой.

Защелкали затворы автоматов.

Взгляды бойцов, один за другим воткнулись в особиста.

- Возможно этот человек прав! – вдруг вмешался Андрей, вышагивая вперед и становясь рядом с вором – Но без меня, у вас нет никаких шансов реализовать этот план. А я, помогать вам не собираюсь! Так что давайте решать, ищем эту вашу Татьяну или двигаемся дальше, на диверсию!

Сизый чуть постоял, бросив хищный взгляд на Андрея, а потом в сверкающие ненавистью глаза капитана.

Через секунду, выбор был сделан.

И следуя зову своего сердца, Густав свернул направо в 27м году.

Мальчишка совершенно не помнил дорогу обратно, и сейчас бежал от воровского логова к свету.

Почти вслепую, не смотря на то, что Король вместе с наставлениями, выдал ему и факел.

Мальчик-циркач, твердо решил для себя что не расскажет Матиасу о том где был, и с кем разговаривал. Просто сделает то, что должен.

Вырвавшись наконец на улицу из тесных тоннелей, Густав отбросил почти догоревший факел, и бегом зашлепал по переулкам, радуясь даже этому холодному, пронизывающему дождю.

Фургон стоял на прежнем месте. Однако ни Матиаса, ни Марии рядом не было.

Решив что они укрылись от дождя внутри, мальчишка быстро откинул полог и заглянул внутрь.

Пусто.

- Йозеф? – осторожно позвал мальчик. Ему очень не хотелось беспокоить больного карлика, но выбора особого не было – Где остальные?

- Матиас окончательно спятил… - из под вороха тряпья, проговорил Йозеф, даже не пытаясь поднять голову – Я слышал их разговор, и мне кажется… Нет я уверен что он повел твою сестренку к тому сумасшедшему химику…

- К Гофману?! Зачем?! – Густав почувствовал как его затрясло. Только теперь до него начало доходить, почему Матиас выбрал для выступления именно Лейпциг.

Город, куда им пришлось тащиться за триста чертовых километров.

- Думаю затем же, зачем и Огнежку в прошлом году – карлик на миг замолчал, простонав от боли, а затем продолжил – Ты ведь помнишь как мы нашли его письма? Письма в которых Матиас врал этому врачу, о том что его лекарство работает. А тот, в ответ высылал ему деньги за отчеты по лечению…

- Мария… - прошептал перепуганный Густав, лихорадочно соображая как ему быть.

- Ты должен спешить дружище… – тихо прохрипел карлик – Лекарства от этой хвори нет. Если чертов химик заразит её, то легкие твоей сестры сгорят, за пригоршню монет…

Густав больше не размышлял.

Рывком закрыв полог повозки, он развернулся и сломя голову бросился к логову ученого, которое находилось в нескольких кварталах к югу…

***

- Проклятье! – Андрей в ярости врезал кулаком по стволу голой, опавшей березы – Проклятье! – он ударил снова.

Обезоруженный Виталий, еще постоял с минуту глядя вслед удалявшимся грузовикам со штрафными, а потом сбросил с плеча шинель и надел её на себя.

- От того что ты сломаешь руку, они не вернутся – вздохнул особист, и выбив из пачки предпоследнюю папиросу, закурил.

Чуть попыхав дымом, капитан посмотрел в свою раскрытую ладонь, на которой лежала лента Татьяны.

- Нам придется разделиться, как я и предлагал – сквозь зажатую в зубах папиросу, проговорил Виталий – Снаряжение осталось в машине, без него я в комплекс не сунусь – продолжил он – Возвращаться назад пешком, далеко. Пойдем искать девчонку.

Андрей оперся спиной о березу, потирая разбитый кулак. Мысли его явно были где-то далеко от этого места.

- Так куда ты идешь? Направо, или налево? – капитан расставил руки, указывая на лес по обе стороны дороги – Выбирай.

- Почему не по дороге? – потирая кулак, спросил Андрей.

- По дороге граница, а там и там – Виталий снова указал на лесные заросли – Судя по твоей карте, там немецкие объекты. Насколько я помню, называются они буквами «H» и «S». Не думаю что её увезли в другую страну. Отвели на допрос, может пытают, может просто держат взаперти.

- Объект «S» это лагерь по содержанию особенных заключенных. Шеффер их коллекционирует – со вздохом отозвался перебежчик – Она особенная?

- Особенная – кивнул капитан – А о каких заключенных речь?

- Он выбирает людей с неординарными способностями: острое зрение, необычно чуткий слух, выдающиеся умственные способности – Андрей говорил это спокойным, слегка уставшим голосом.

- Ничего такого за ней не замечал. Разве что отчаянную смелость. Настоящая сорвиголова! – горько усмехнулся Виталий.

Перебежчик поднялся на ноги и глубоко вздохнул, глядя в пасмурное осеннее небо

- За последние пару дней я обрел столько надежды, столько веры в то, что смогу искупить свое прошлое… И так же быстро все потерял - Здесь наши пути расходятся, капитан. Я твою Татьяну знать не знаю, спасать мне ее не с руки. Надо подумать о том, как исправить свои ошибки.

- Настоящую ошибку ты совершишь прямо сейчас – уперев руки в бока, проговорил особист – Тебе нечего предложить англичанам, а Красной Армии нечего предложить тебе, кроме пули в башку. Капкан захлопнулся, Андрюха.

Андрей молчал, провожая взглядом облака, проползавшие по хмурому небосводу.

- Здесь, от этого перекрестка у тебя два пути – Шилов подошел к собеседнику вплотную и ткнул его пальцем в грудь - Одна дорога ведет к предательству, вторая – в могилу.

Повисла тишина. Ее нарушало только негромкое завывание ледяного ветра среди голых берез.

Перебежчик молчал.

- Как знаешь Андрей! Выбирай себе дорогу сам – вздохнул капитан и спустившись с дороги в колею, уверенно зашагал через лес.

Налево...

***

Дорогие друзья, если вы читаете эту повесть впервые и она вам по душе, то не забывайте поддержать автора и кошек любой суммой. Я пишу даром, но они не знают об этом и глядят вот так!

Сбербанк: 4276330016102568 (карта на имя И.М). Или по номеру телефона +79058344381 на то же имя. Буду рад и 10 и 50р.

Спасибо огромное всем тем, кто уже поддержал, не бросил Ромку и его усатых друзей в беде!

Глава 7

Лейпциг: прошлое

Потом снова налево.

Густав бежал сломя голову через переулки, пытаясь вспомнить хоть одну молитву. Но на ум приходили только проклятия.

Уже издали, нос мальчишки почувствовал запах валерьянки и нашатыря. Знакомый запах лаборатории, в которой трудился этот сумасшедший Хаффман.

Они уже были тут, пару лет назад, вместе с Огнежкой и Матиасом.

Огнежка умерла в муках, горстями поедая бесполезные лекарства, которые выдал этот врач.

И теперь, та же участь ждала Марию.

Но Густав не допустит этого, он должен успеть, любой ценой.

Мальчик влетел в проулок поскользнувшись на луже, перебирая руками по мокрой стене поднялся, и не отряхиваясь снова рванул вперед.

Ударив плечом в закрытую дверь подъезда, мальчишка отшатнулся назад и выбежал на середину пешеходной улицы, оглядывая дом.

Какое окно? Он не помнил…

Вокруг по прежнему было полно народу, но у Густава не оставалось времени на размышления и приличия. Взяв разбег, мальчик в два легких прыжка взлетел на карниз дома.

Прилипнув лицом к стене, циркач быстрым боковым шагом двинулся по карнизу, то и дело поскальзываясь на мокрых камнях. Он быстро и жадно заглядывал в каждое окно, попадавшееся на его пути.

На втором этаже ничего. Только пустые комнаты, или лица стариков над книгами. Никаких лабораторий, врачей. Ничего!

Может он ошибся домом? Но нет, этот резкий запах нашатыря он помнил. Он был тут!

Рискуя головой и всеми своими костями, мальчик подпрыгнул хватаясь за указатель с надписью «Сапожник» и раскачавшись на нем, взлетел еще выше, на третий этаж.

Внизу собралась толпа зевак. Прохожие охали и ахали, при каждом движении мальчика. А потом снова и снова разочарованно вздыхали.

Потому что он не падал.

Заглянув в очередное окно, Густав на мгновение обомлел. Прямо перед ним, за стеклом лежала сестра. Она спала или была без сознания, понять было сложно.

Матиас пересчитывал деньги, стоя рядом с ней. У этой жуткой железной койки, обвешанной стальными инструментами.

Хаффман, брызнув из шприца куда-то в сторону, склонился над девочкой, и пристроил иглу к сгибу её локтя, перетянутого резинкой.

- Нет! – прокричал мальчишка, ударив руками по стеклу – Нет! – прижавшись к стене, он занес ногу и что было сил, врезал по окну.

Стекло с грохотом рассыпалось, сверкая сотней отражений улицы и пасмурного неба.

Не раздумывая, Густав влез внутрь, попутно отталкивая ученого от Марии, и пытаясь подхватить сестру на руки.

- Ты что вытворяешь, поганец маленький?! – взбеленился Матиас, за шиворот оттаскивая мальчишку – Пошел вон отсюда!

Окинув клоуна и Хаффмана хищным взглядом, мальчик схватил один из осколков стекла и выставил его перед собой, заслонив Марию.

- Не подходите! Не трогайте её! – прокричал он, размахивая острым как бритва осколком.

Стекло врезалось в его сжатую от злости ладонь, и по запястью Густава бежала алая струйка, стекая на каменный пол холодной комнаты пропахшей нашатырем.

- Послушай, с ней все будет хорошо! – попытался успокоить его Матиас, глядя на осколок в руке мальчика – Доктор придумал новое лекарство, и то, что произошло с Огнежкой… Это был просто несчастный случай! Я бы никогда не причинил вам вред! – оправдывался клоун – Вы мне как дети, ты ведь знаешь?

- Нет! – прокричал Густав снова, пытаясь приподнять Марию свободной рукой – Ты врешь, и всегда врал! Тебе на всех плевать! Для тебя важны только деньги!

- Но на эти деньги мы живем… - развел руками Матиас.

И в ту же секунду, Густав почувствовал укол.

Игла вошла ему под лопатку, а затем поршень под пальцем Хаффмана загнал инфекцию внутрь.

Почти без всяких эмоций, врач отложил шприц, и стянув с рук перчатки, протянул Густаву склянку с таблетками.

- Принимай их два раза в день, утром и вечером – обыденным голосом сообщил ученый – И не забывай рассказывать Матиасу о том, что чувствуешь. Ему необходимо писать отчеты каждый день! Иначе не получите от меня больше ни копейки.

Густав застыл, не мигая глядя на Хаффмана.

Его разум отказывался принять то, что произошло.

В памяти, вновь и вновь всплывали воспоминания об Огнежке.

Юной, и прекрасной акробатке, которая высохла и превратилась в бледную тень уже через месяц после заражения.

А Матиас, продолжал писать отчеты этому сумасшедшему. Равнодушно наблюдая, и подсчитывая деньги на почтовых станциях.

- Ты можешь забирать свою сестру! – кисло улыбнулся врач, кивнув на Марию которая все еще лежала без сознания – Но не советую тебе целовать её, даже в щеку. Ты теперь очень заразный – спокойно пожал плечами Хаффман – Советую тебе носить маску, если не хочешь заразить еще кого-нибудь. Вы свободны! Жду отчет через неделю.

Матиас шагнул к железной койке, собираясь подхватить девочку на руки.

- Не трогай её! Не прикасайся к нам! – отталкивая его, прорычал Густав.

- Мальчик мой – с виноватым видом, проговорил клоун – Ты не сможешь её нести, сил не хватит и… тебе теперь лучше не дышать на нее, сам понимаешь…

Мальчишку затрясло от рыданий, руки разжались.

Окровавленное стекло выпало из ладони, звякнуло об пол, разбившись еще на десять отражений холодной комнаты из камня…

В тот же вечер, стоя за кулисами переполненного цирка, Густав с закрытыми глазами слушал рев толпы.

Смирение так и не пришло к нему, но оставаться одним, без денег, в чужом городе не хотелось. И он согласился выступать.

Также согласилась когда-то и Огнежка. В тот день, она летала под куполом будто птица.

Отчаянно и красиво.

Так, как может только тот, кому больше нечего терять.

Матиас, облаченный в сценический костюм и грим, раскинул кулисы и выбежал на арену, под овации публики. Он делал это уже сотни раз, но еще никогда не был в большом цирке.

И сейчас, клоун на мгновение застыл, наслаждаясь громом аплодисментов и ослепительным светом прожекторов.

Рассказав пару шуток, старый хозяин цирка объявил их выход. Густава и Марии.

Девочка поправила на себе тоненькое платье, и поежившись от холода, подняла взгляд на брата. Мальчишка до сих пор не сказал ей о том, что произошло.

Соврал что порезался, соврал, что она упала в обморок.

Слишком много вранья для одного дня.

- Твой выход! – раздался тихий голос Короля, из полумрака закулисья.

Мальчишка с удивлением обернулся, рассматривая нежданного гостя.

Людвиг вышел на свет, и протянув руку, взял у Густава его сценический пистолет, заряженный холостым патроном.

- В чем секрет вашего фокуса? – спросил Король, рассматривая бутафорское оружие.

- В яблоке, которое стоит на голове Марии, петарда – спокойно ответил мальчишка.

Его накрыла апатия, и никакого волнения перед выступлением не было

– Я стреляю, сестра дергает за нитку, и яблоко разлетается на куски – добавил он, раскрывая подробности трюка.

- Иногда я не успеваю, и яблоки летят в нас! – весело засмеялась Мария – Бывает еще помидоры кидают, и прочую дрянь!

- Понятно – усмехнулся Король воров, возвращая оружие мальчику – Кажется вам пора! – Людвиг указал на сцену – Удачи на сцене!

Густав молча кивнул в ответ, и раскинув кулисы вместе с сестрой выбежал на арену.

Свет прожекторов был настолько ярким, что зрителей они совсем не видели. Доносился только их смех, и крики.

Иногда одобряющие, иногда ругательства.

После нескольких акробатических трюков и шуток, брат и сестра застыли на разных концах арены.

Матиас бегом вынес под прожекторы деревянный щит, с нарисованной мишенью.

Девочка изящно поклонилась и пританцовывая встала под него, с улыбкой раскинув руки, и поставив на свою голову яблоко.

- А теперь, смертельный трюк! – громко объявил Матиас, обращаясь к зрителям – Невероятная меткость!

Зазвучала барабанная дробь. Густав поднял пистолет. Так, как он делал это уже десятки раз. Наигранно прицелился, и когда дробь достигла своего пика, нажал курок.

Грохнул выстрел.

Мария вздрогнула.

На её белом, тонком платьице, в самом центре груди расплывалось пятно.

Девочка постояла еще секунду, а потом, всплеснув руками повалилась набок.

Пробитая выстрелом фанера повалилась следом.

В глазах Густава потемнело,

Все еще не веря в то, что произошло, он бросился вперед к сестре. Но его ноги тут же подкосились будто ватные и мальчишка упал, загребая пальцами истоптанный песок.

Он уже не слышал ничего, ни криков ужаса из зала, ни криков Матиаса.

Звуки окружающего мира заглохли, и сознание мальчишки погрузилось во мрак...

27 ноября 1941г:

- Так как тебе эта русская девчонка? – похлопывая перчатками по руке, спросил Шефер.

Густав продолжал молчать, глядя вслед шагающей по сумеркам Татьяне.

Девушка хромала, держалась за больное плечо и казалось не протянет и двух шагов. Но она продолжала идти вперед, снова и снова отыскивая в себе силы, и любовь к жизни.

- Я знал, что ты будешь восхищен! – засмеялся Людвиг – Мне стоило немалых трудов схватить её и притащить сюда. Ты совсем не ценишь то, что я делаю ради тебя, Густав! Это обидно.

- Меня удивляет другое… – не оборачиваясь, сквозь маску проговорил парень – Ты зарядил мой цирковой пистолет настоящей пулей. Моими же руками, убил мою сестру только ради того, чтобы мне было нечего терять – Густав повернулся к полковнику, и поверх маски заглянул в его глаза – Ты воспитал из меня лучшего вора и убийцу во всей Германии…

- Вижу, ты все-таки оценил мои заслуги! – со смехом перебил его Шефер, поглаживая шов на шее – Тогда почему, ты так чертовски неблагодарен?!

- Вот я и думаю, Людвиг – дернул головой парень – Мне нечего терять, я лучший в своем деле, и вдобавок люто ненавижу тебя. Так ответь мне. Почему ты до сих пор жив?

- Потому что у меня мой мальчик, есть все твои любимые игрушки! – снова по дурацки рассмеявшись, развел руками полковник, пытаясь немного разрядить обстановку – Ты ведь как сын мне, Густав!

Сказав это, Людвиг перегнулся через перила и похлопал в ладоши привлекая к себе внимание пехотинцев внизу.

- Отведите парня к складу, пусть выбирает любое снаряжение какое захочет! – скомандовал он солдатам – И вытащите моего отца из чертового колодца, он наверное ужасно голоден!

- Яволь! – донеслось снизу.

- Так где мне искать этого капитана? – потирая пальцами фото Виталия, вновь спросил диверсант в маске.

- Не знаю где он сейчас – пожал плечами полковник – Пропал из виду три недели назад. Но точно знаю, где он будет! – разворачивая перед Густавом карту-километровку, добавил Шефер – Вот смотри, в этих лесах…

- В этих лесах черт ногу сломит – выругалась Татьяна, которая успела уйти на пару километров от базы Шефера.

– Березы, ветер… - прошептала она разбитыми и обветренными губами, опускаясь на холодную землю – Да уж, это не тайга…

Она до сих пор не понимала, что произошло. Все эти вопросы не давали ей покоя ни на минуту.

Для чего её похитили? Почему не убили? Почему отпустили? И тот лагерь… Он полон загадок.

- Как же есть хочется… - обессиленно оглядываясь вокруг, тихо проговорила она вслух.

Голые, опавшие деревья, и сплошная пелена снега не давали никаких шансов на пищу. Обглоданные зверями ягодные кусты, беспомощно болтались на ветру, размахивая голыми ветками.

Девушка прикрыла глаза, пытаясь отрешиться от боли в вывихнутом плече. До неё постепенно доходило, что выбросив за ворота лагеря, Шефер отправил её на новое испытание.

Еще более суровое чем заключение в колодце.

Хотя вряд ли сам полковник понимал это. Скорее всего, ему было просто наплевать.

Гитлеровец достиг своих, неведомых для Татьяны целей, и выбросил её как ненужную вещь, не потрудившись даже пристрелить.

Обхватив руками колени, Татьяна уткнулась в них лицом, сжавшись в комок от пронизывающего холода. И уже на грани последнего сна, чуткий слух охотницы уловил поступь. Тихую, едва слышную.

Эти шаги, она бы не перепутала ни с чем. Даже не смотря на ветер, и стоны замерзших деревьев.

Таня попрощалась с жизнью еще до того как подняла взгляд, и увидела в полумраке пару сверкающих желтых глаз.

Медленно опустив руки, девушка попятилась назад, попутно прощупывая снег в поисках палки, камня или хотя бы куска льда.

Пальцы Тани, отчаянно погружались в холодную грязь, но не находили ничего что могло бы её защитить.

Волк постоял еще секунду в темноте, а потом шагнул вперед, под косые лучи лунного света прорвавшиеся через пелену серых туч.

Беглянка мгновенно узнала его. Эту морду украшенную шрамом.

Вожак мертвой стаи, вместе с которым она еще совсем недавно плечом к плечу сражалась с врагом.

Пасть матерого вожака, перепачканная алым, не внушала доверия. И Татьяна, мгновенно очнувшись от удивления, вновь приготовилась к неожиданностям.

Но волк сам ответил на её вопрос.

Склонив морду к земле, он подхватил из снега тушку убитого зайца, и спокойно приблизившись, бросил добычу к ногам девушки…

***

В.С.Шилов:

Расставшись с перебежчиком там, у дороги, капитан особого отдела продолжал продираться через лес.

Шинель то и дело цеплялась за ветки, которые пытались его остановить.

- В какую же дрянь я ввязался! – рычал себе под нос особист, разбрасывая руками сухой кустарник – Присмотришь за блатными говорили они, наставишь на путь исправления говорили! – с ненавистью бурчал он, ободрав руки в кровь о куст шиповника - Людей воспитаешь из криминальных элементов! Тьфу ты… черт! Да их даже могила не исправит!

Стемнело, и теперь лес не казался таким редким и холодным. Но дружелюбнее он точно не стал.

Завывание ветра между деревьев и сырой, промокший снег, все сильнее угнетали любого, кто смел тут пройти.

Вдали, меж голых веток блеснули огни.

Наполненный надеждой Виталий с новыми силами двинулся вперед, зябко кутаясь в шинель, которая совсем не спасала от пронизывающего холода.

Однако, уже через несколько шагов, наткнулся на черный силуэт впереди.

Особист остановился и всмотрелся во мрак, пытаясь понять, кто именно возник на его пути.

Однако бродяга сам двинулся навстречу, намереваясь ускорить знакомство.

Рассмотрев бегущего внимательнее, бывалый боевой офицер закаленный в битвах, развернулся и сломя голову бросился наутек. Попутно подыскивая подходящее дерево, чтобы взобраться на него.

Рев громадного медведя огласил округу, и зверь набирая ход, будто локомотив двинулся напролом, разбрасывая лапами грязь и снег.

Злее и опаснее зверя, чем медведь-шатун, и представить себе сложно.

Можно было бы конечно привести в пример носорога из далеких теплых стран, но разница в том, что носороги не умеют лазать по деревьям.

Виталий несся вперед спотыкаясь, падая и вставая вновь, загребая руками ледяную грязь.

Хищник не отставал ни на шаг, наоборот, хруст веток под его могучими лапами раздавался все ближе.

- Да что ж тебе не спится то, братец?! – на ходу прокричал Шилов, виляя между деревьев – Твои то давно, небось, все по берлогам храпят! – почти сражу же после этих слов, нога капитана влетела в яму, и он едва не сломав колено, плашмя упал в мокрый снег.

Быстро как мог, Виталий вытащил ногу из норы и перевернувшись на спину отполз назад, судорожно сглатывая от ужаса.

Бурая махина неслась на него и не думая сбавлять скорость.

Особист трижды проклял свою лень в детстве, когда отказывался ходить с дедом на охоту.

Теперь он и понятия не имел как вести себя в такой ситуации.

- Эх Танюха, Танюха… Где ж ты сейчас, когда так нужна – прошептал он себе под нос, чувствуя что спиной уперся в ствол, и бежать от этой громадины больше некуда.

Татьяна конечно его не слышала, вцепившись зубами в сырое, жилистое мясо зайца. Да и разница в три недели между этими событиями, тоже давала о себе знать.

Прошел почти месяц с тех пор, как шатун загнал Шилова в тупик.

Девушка доела угощение принесенное волком, и тяжело вздохнув, откинулась спиной на дерево.

Вожак мертвой стаи, спокойно сидел рядом с ней, не обращая внимания ни на сырой снег под лапами, ни на продувной ветер между березами. Лишь иногда уши волка вздрагивали, улавливая новый, незнакомый звук.

Несмотря на убийственный холод, девушка не смогла побороть усталость и глаза её постепенно закрылись.

Зверь повернул морду и окинув взглядом Таню, поднялся со своего места. Вцепившись зубами в рукав её гимнастерки, вожак попытался тянуть усталую путницу за собой. Но та, уже успела заснуть.

Бросив попытки разбудить её, волк обошел дерево с подветренной стороны и сел рядом с девушкой, сжавшейся в комок от холода. Заслонив её от ветра, зверь закрыл глаза и подставил нос ветру, встав на охрану.

Резко открыв глаза, Таня огляделась вокруг.

Она не знала точно сколько проспала, но зверя рядом не было.

Поднявшись на ноги, беглянка заглянула за дерево и увидела что её старый, мохнатый знакомый стоит ощетинившись сзади.

- Ты чего? Эй! – позвала она волка – Там ведь нет никого! – оглядывая голые березы и белую пустошь, позвала его Таня – Тебе показалось!

Почти тут же, ей внимание привлек свет идущий с юга. Будто прожектор или фонарь.

Вожак мертвой стаи, рычал именно туда.

Понимая, что находится во вражеском тылу, девушка не спешила на свет. Может он спасение, а может и новая ловушка?

Судя по тому, что произошло там, в лагере, преследовать её не станут но…

Чем черт не шутит?

Поборов страх, Татьяна осторожно протянула руку и коснулась пальцами мокрой шерсти зверя. Тот не пошевелился, продолжая неподвижно смотреть вперед, на свет.

Уже увереннее запустив пальцы в мех, девушка погладила одинокого волка, и прижала к себе, успокаивая.

- Идем – прошептала она, потрепав его за ухом – Проверим что там. Только тихо!

Крадучись, почти на четвереньках, утопая лапами и руками в слякоти, девушка и вожак двинулись вперед.

К источнику света…

Глава 8

Глядя на хлопья пены из пасти оголодавшего зверя, особист лихорадочно соображал как ему поступить. Не придумав ничего лучше, капитан соскочил на ноги, и сорвав с себя шинель швырнул её в морду медведя.

Попал.

Шатун в ярости замотал огромной, косматой головой пытаясь сбросить пелену.

Не теряя больше ни секунды капитан вскочил, и развернувшись к дереву пополз вверх по стволу загребая ногтями кору.

Сосна оказалась сучковатой. Виталий без особых проблем, подгоняемый страхом влез на нижнюю ветку.

Оставшись в одной рубахе и ватных штанах, офицер быстро понял что долго на таком ветру не протянет. Прижавшись к дереву, он огляделся вокруг.

Тем временем косматый зверь внизу, шинель с морды сбросил и обнюхав землю, задрал голову к верху, уставившись на человека.

Ярость его сменилась на любопытство.

Хозяин леса уселся на задние лапы, продолжая смотреть вверх.

- Ну чего ты не спишь, а?! – опять повторил Виталий в сторону медведя, содрогаясь от холода – Хотя, хрен тут уснешь конечно. Стрельба, артиллерия! Но это не я, понимаешь? Не я тут бомбил леса! Не стрелял тут! Пока что… - задумчиво добавил он.

Косолапый облизнулся, потом почесал морду лапой, и занял прежнюю позу, не сводя глаз с беглеца на дереве.

- Вот засада… - чертыхнулся капитан контрразведки, оглядываясь вокруг.

Теперь, он наконец заметил откуда шел свет.

Обнесенный решеткой немецкий объект, поблескивал прожекторами в нескольких сотнях метров к западу. Даже отсюда особист видел патрули и вооруженных солдат по всему периметру базы.

Опустив взгляд, капитан к своему еще большему ужасу заметил тропинку протоптанную неподалеку. Это могло означать только одно.

Здесь, проходит маршрут внешнего патруля фашистов.

Понимая, что немцы могут появиться в любую секунду, капитан вернулся к размышлениям над своим незавидным положением.

Медведь никуда уходить не собирался.

И даже если придет патруль фашистов, то в такой темноте косолапый будет биться как Царь.

Сколько их будет? Двое, трое?

Этот бурый здоровяк всех немцев завалит к чертовой бабушке, и оружие им не поможет.

Может хоть тогда нажрется и уйдет?

А если немцы, заметят его на дереве раньше?

Нет, тут оставаться было нельзя. Ни в коем случае.

- Пошел вон! – заорал капитан на медведя, припоминая, что в таких ситуациях надо шуметь – Вот я тебе сейчас! – снова прикрикнул он, стягивая сапог.

Замахнувшись, особист запустил сапогом в зверя, но промазал. Решив что терять уже нечего, Виталий стянул с ноги и второй сапог, на этот раз прицелившись точнее.

- Пошел отсюда, стервятник! – заорал Виталий что было мочи, и со всего маху бросил сапог в морду медведя.

Попал. Подошвой прямо в нос.

Зверь моментально пришел в ярость снова, и решив что больно ему сделал именно сапог, с ревом вцепился в него зубами.

Не успокоившись шатун схватил и второй сапог. А затем, яростно рыча удалился в лес продолжая мотать мордой и рвать армейскую обувь. Будто вымещая на ней всю ненависть к грохоту войны и людям которые её устроили.

- Верни сапоги, подлец! – окончательно промерзнув, прикрикнул особист, но медведю было абсолютно наплевать на эту робкую просьбу – На кой черт они тебе сдались? Дурной… - уже тише добавил капитан, чувствуя, что у него зуб на зуб не попадает от холода.

Послышались голоса. Говорили на немецком.

Понесло запахом сигарет.

В тот момент, капитана больше расстроило, что у него нет папироски, чем приближение вражеского патруля. Он сейчас убить был готов за хорошую затяжку табаком. В прямом смысле.

Только вот нечем.

Сизый забрал его ТТ, и нож в придачу. Драгоценную финку НКВД, которую Виталий выбил себе по великому блату.

- Сволочи… – постукивая зубами на морозе прохрипел офицер, еще ближе прижимаясь к дереву – Кругом сволочи… - косо поглядывая на немцев, добавил он.

Немецкий язык, Виталий знал на отлично, а потому, когда патруль приблизился, прекрасно понимал каждое слово.

- Какая ужасная тут зима! – поежился один из патрульных – Удивительно, что тут вообще живут люди!

- Тут никто не живет Фридрих, только чертовы медведи. Гляди вон какие следы громадные! – указал пальцем в грязный снег, второй.

Между холодной смертью и пленом, выбор был очевиден. Но собравшись с мыслями, капитан НКВД принял идеальное решение.

Забравшись дрожащей от холода рукой в свой карман. Он вытащил партбилет и удостоверение, а затем надежно спрятал их между мохнатых игл сосны.

- Б…б..бб…атттеньки! – дрожащим от холода голосом, проговорил он, так громко, как только мог.

Патрульные остановились и подняли головы, осматривая сидевшего на ветке человека.

- Черт побери Фридрих – пробормотал один – Эти русские сводят меня с ума. Мы замерзаем насмерть, а они бегают по лесу в одной рубахе. Как с ними сражаться?

Второй промолчал указав Виталию автоматом на землю.

- Слезай немедленно! – скомандовал он.

Цепляясь окоченевшими руками за ствол, особист слез вниз и замер, обхватив себя руками.

Босые ноги, погрузившись в холодную слякоть мгновенно онемели.

- Ты кто быть?! – с ужасным акцентом, спросил его патрульный.

- Бэээ… - протянул Виталий, с глуповатой улыбкой на лице – Бэээ… мээээ…

- Похоже Фридрих, это деревенский дурачок! – пожал плечами второй – Заблудился в лесу. Пристрелим?

- Не надо – остановил его второй – Тот еврей, который работал у нас на кухне, недавно умер. Возьмем этого, пригодится картошку чистить. Доктор Хаффман будет благодарен нам.

- Бэээ… - все так же идиотски улыбаясь, закивал Шилов, ступая за патрулем, в сторону охраняемого объекта…

***

Девушка и волк, все ближе подбирались к дороге.

Вскоре свет стал ослепительно ярким.

Прикрывшись рукой от луча, Татьяна рассмотрела силуэт, который неподвижно стоял на дороге.

Поднявшись во весь рост, беглянка все еще закрываясь раскрытой ладонью вышла на дорогу.

Свет шел от фары мотоцикла.

Низкого, мощного BMW с широкой коляской сбоку.

Заведенный стальной конь тихо постукивал двигателем, застилая дорогу пеленой выхлопов.

- Чего ты хочешь?! – обратилась она к черному контуру, скрывавшемуся за фонарем – Если ты из патрульных, то знай, что меня отпустил ваш главный! Только тронь меня, и тебе не поздоровится! – для убедительности, девушка подняла с земли увесистую палку.

Человек ничего не ответил.

Чуть постояв, он сунул руку в карман, и вытащив блестящий предмет замахнулся для броска.

Волк зарычал, приготовившись к прыжку.

- Carpe Diem! (лови момент) – на латыни произнес силуэт, бросая в сторону Татьяны ключи от мотоцикла.

Девушка вскинула руки, но из за слепящего света не смогла поймать подарок.

Наклонившись и пошарив в снегу, Таня отыскала наконец связку.

Когда она разогнулась чтобы поблагодарить незнакомца, увидела перед собой только черные коряги ночного леса.

Ни людей, ни зверей, никого.

Даже волк, который все это время был настороже, готовый броситься на защиту в любую секунду, теперь растерянно оглядывался по сторонам.

Татьяна со вздохом посмотрела на ключи в своей руке, и перевела взгляд на мотоцикл.

- Спасибо конечно! – куда-то в сторону леса, громко сказала она – Но я понятия не имею, как управлять этой штукой! Может покажешь?! Я только видела, но никогда не пробовала сама!

Ответом ей было только завывание ледяного ветра, и стоны замерзших деревьев.

- Ясно! – кивнула она – Я поняла… Разберемся… - перекидывая ногу через сиденье, пробурчала себе под нос Татьяна – Так, эту ручку на себя…

Двухцилиндровый BMW взревел как раненный зверь, оглашая округу. Но не сдвинулся при этом ни на сантиметр.

Волк испуганно шарахнулся в сторону от Тани, глядя то на орущую стальную машину, то на девушку.

- Поняла, это так не работает… - вздохнула она, осматривая ручки и педали сбоку – Как же они это делают… - нахмурилась девушка напрягая память – Так, это сюда… Это вот так…

У капитана НКВД, которого вели под конвоем немцы три недели назад, проблемы были посерьезнее.

Первое что его беспокоило, это собственные ноги.

Путь до немецкого расположения предстоял небольшой. Но учитывая, что сапоги утащил медведь, даже эта короткая дорога могла обморозить ступни.

Да и на нем самом, из одежды была только рубаха.

- Тебе не кажется Фридрих, что этот дурачок слишком аккуратно подстрижен и выбрит? – с сомнением покосившись на Шилова, прищурился один из солдат.

- У тебя паранойя. Он просто подстрижен и выбрит, не более того – отозвался второй, коротко глянув на Виталия.

- А если он все-таки шпион? – не унимался первый – Нам ведь башку оторвут потом!

- А если нет? Ты готов чистить картошку сам? Тут двести человек солдат! Будешь вкалывать на кухне?! На всех?! – притормозив, недовольно проговорил второй – Если да, то я прямо сейчас пущу в него пулю, и положу конец твоим душевным терзаниям.

С этими словами, патрульный сбросил шмайссер с плеча и направил его в грудь Шилова.

Капитан шарахнулся назад, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.

Лицо этого самого «Фридриха» под каской, не выражало никаких эмоций.

Нажмет курок не задумываясь.

- Бээээ – глупо улыбаясь, и добавив слюны изо рта, особист протянул палец вставив его в ствол немецкого МР-40 – Бэээ…

Гитлеровцы обернулись и смерив взглядом пленного, покачали головами.

- Знаешь что Фридрих… – задумчиво глядя на Шилова, пожал плечами первый – Похоже, этот мужичок действительно полный идиот! Да причем такой, что картошку чистить не сможет… Давай пристрелим!

Осознав что сильно перестарался, Виталий палец из ствола выдернул и моментально присев на корточки, подхватил сухую ветку.

Быстро начертав на снегу 5+5=10, он поднял взгляд на солдат, и с довольной, но глупой улыбкой посмотрел в их лица.

Немцы одновременно вздохнули, и убрали оружие на плечо.

- Шнеля! – прикрикнул эсэсовец, заряжая сапогом под бок улыбавшегося «дурачка».

Молча стерпев пинок, капитан снова поднялся на ноги и затрусил босиком вперед к воротам объекта. Все что ему оставалось, это терпеть и ждать. Ждать подходящего момента для действия.

Виталий чувствовал себя часовой бомбой, которую добровольно несут в тыл врага.

Дело за малым. Найти детонатор.

Терпеть пришлось и штрафникам, которые три дня спустя, под руководством Сизого приблизились к границе.

Самого вора, рота не отпустила из-за недостатка доверия, а потому на поиски англичан отправился Серега Прихват. Бывалый боец, с пудовыми кулаками.

Отсутствовал он еще дня два.

За это время, штрафные успели проголодаться до одури. Разозлиться.

Начались споры, драки.

Первое время блатной пытался пресекать эту грызню, но чем дальше, тем тяжелее приходилось и ему.

Здесь у границы, среди голого леса, они сидели будто на пороховой бочке.

В любой момент могли появится фрицы, или того хуже отряд НКВД. Особняки точно не пощадят. Без суда и следствия на этом же месте расстреляют.

Хотя, еще кто кого постреляет, вот в чем вопрос – размышлял вор – Другое дело, согласятся ли штрафные стрелять по своим? Вот это уже вряд ли.

Всему есть разумный предел.

Даже предательству.

Прихват вернулся, притащив с собой холеного англичанина с довольной и наглой физиономией.

Приехали они на американском внедорожнике «Додж-51», так как Серега отправился на поиски пешим шагом, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Представитель союзников прекрасно понимал в каком положении находится штрафная рота, и вдобавок не очень то верил в то, что они располагают обещанной информацией о немецких объектах.

- Сизый! – спрыгивая в грязь, помахал рукой Прихват – Покажи ему товар! Этот «Чарли» на нервах, говорит что я вру!

Вор медленно поднялся, и вытянув документы из ошейника двинулся к прибывшей машине.

Но не успел он сделать трех шагов, как в кустах раздался громкий треск, а затем на опушку высыпали несколько советских солдат в зеленых фуражках.

- Твою мать… - прорычал Сизый себе под нос, оглядываясь назад.

- Бросай оружие! – прокричал молодой лейтенант, держа наготове ТТ – Предъявить документы!

Послышался лязг затворов на оружии , штрафники ответили тем же…

***

15 ноября 1941г

Склонившись по пояс в огромный котел, капитан НКВД оттирал его от пригоревшей каши.

Он чутко прислушивался к каждому слову, к каждому звуку которые доносились снаружи кухни.

Чем больше он вслушивался, тем больше убеждался, что судьба по счастливой случайности закинула его на нужный адрес.

Виталия долго учили не верить в Бога, но сейчас он засомневался в том, что Высшей Силой является Советская Власть.

Не бывает таких совпадений.

И если Бог есть, то он точно на стороне Красной Армии в это проклятой войне.

На немецкой кухне, капитан работал не один. Вместе с ним трудилась сельская девушка, видимо из местных жителей.

Вид у нее был измученный, но не худой.

Немцы не трогали её, не грубили. Или им кто-то запрещал это делать, или они возвращались сюда уже «сытые».

И Виталию, и ей иногда удавалось ухватить хороший кусок хлеба, или даже банку тушенки.

Продукты здесь были отличные.

Особист таких и в мирное время не видал. Гитлер не жалел для своих солдат ничего. Мясо, шоколад, алкоголь. Все это имелось в избытке.

Капитан продолжал изображать из себя слабоумного, не вступая в разговоры даже со своей напарницей по кухарничеству.

Жизнь и школа контрразведки, научили его не доверять никому.

Девчонка могла случайно, не со зла раскрыть его, и тогда конец не только Виталию, но и всей операции.

А выполнить задание которое Шилов сам себе поставил, необходимо было любой ценой.

- Ты из какой деревни? – внезапно, впервые за неделю заговорила с ним селянка - Из Митяевки небось?

- Митяевка! – глупо улыбаясь, кивнул Виталий в ответ – Батька! – промямлил он вдобавок.

- Бывали у вас, знаем. Еще до того как эти гады пришли… - тихо проговорила она, покосившись на двух немецких офицеров куривших в коридоре – Мы ездили к вам, сметану меняли на шкуры.

Особист кивал в душе понимая что этот разговор ни к чему хорошему не ведет. Может его выдать.

Быстро закончив чистить котел, капитан зашагал к выходу.

- Погоди ты! – окликнула его девушка – Куда убегаешь дурачок?! Я ж не из них, дурного не сделаю тебе. Давай поговорим, хоть разок родную речь услышать, без говора их иноземного – вытирая руки тряпкой, добавила она - Мы тут с тобой вдвоем как в клетке сидим, так и умом тронуться можно от молчания.

Шилов замер, понимая что уйти не может, это вызовет подозрения.

Разговаривать тоже нельзя.

Очередной тупик.

Девушка отбросила тряпку в сторону, и подобрав подол пересекла кухню насквозь пропахшую хлоркой и мылом.

Подойдя к Виталию сзади, он взяла его ладонь в свою руку, а второй погладила по промокшей от пота рубахе.

- Меня до сих пор не трогали, гады эти… - с горечью сказала она, кивнув головой в сторону выхода – А сегодня утром, один из главных велел вечером к нему явиться. Он пьяный был в стельку но… Я должна пойти, вдруг он не забыл свой приказ.

Девушка склонила голову и уткнулась лицом в плечо офицера, зашептав губами касаясь рубахи.

- От него никто не возвращается – прошептала она - До тебя тут были девушки, тоже со мной работали. Ушли к нему, и пропали.

Капитан тяжело вздохнул, и опустил глаза.

Он до хруста сжал кулак и зубы от отчаяния, и бессилия.

- Мы с тобой много дней тут вместе – проговорила девушка, поглаживая Виталия по влажной рубахе – Я давно поняла, что ты не дурак. И сейчас понимаю, что помочь мне ты не можешь. Прошу тебя только об одном…

- О чем? – мрачно глядя в пол, спросил особист.

- Если выберешься отсюда, доберись до деревни моей, Зайковки – еще тише прошептала она – Скажи родным что меня больше нет. Чтобы не ждали понапрасну. Меня Варя зовут, а фамилия у нас Григорьевы.

- Сделаю – твердо ответил Виталий, крепче сжимая руку девушки.

Варя не вернулась.

Уже на следующее утро, вбивая кашу черпаком в оловянные миски немцев, капитан понял, что пора действовать.

Каждый день промедления забирает жизни, и бесценное время.

- Эй ты, идиот! – окликнул его один из гитлеровцев на раздаче – Вас ис дас?! – показывая в полупустую миску спросил он, перегибаясь через стойку чтобы вцепиться в рубаху Виталия.

Капитан поспешил набрать черпаком еще каши, чтобы добавит в миску, но солдат не дождался и схватив кашу, запустил ей в особиста.

- Швайн! – прорычал солдат.

Не успокоившись на этом, эсесовец направился к дверям кухни, собираясь вломиться внутрь и кулаками проучить идиота. Но не успел.

По коридору, расталкивая солдат провезли железную каталку с Варей, укрытую простыней.

Вслед за ней шагал немецкий офицер, то и дело, прикладываясь к бутылке.

На минуту повисла тишина.

Проводив каталку взглядом, солдаты вернулись к раздаче, постукивая мисками о стойку.

Виталия затрясло от ярости.

Кулаки его сжались, на глаза навернулись слезы ненависти.

- Что ты стоять, идиот?! – с сильным акцентом окликнул его пьяный офицер, к которому с вечера ушла Варя – Ты не видеть, что солдаты голодать?! Арбайтен! Шнеля!

Собрав всю свою волю в кулак, Шилов подхватил черпак и вновь окунул его в чан с перловкой. Попутно поклявшись себе, не оставить тут камня на камне перед уходом.

А для этого любителя пыток, он придумал особенную участь.

Да такую, что он еще позавидует своим жертвам, решив, что те легко отделались.

7 ноября 1941г

Неделей раньше, Сизый вместе с отрядом штрафных дезертиров, продолжал стоять под прицелом.

- Успокойся начальник! – развел руками Сизый, оборачиваясь в сторону лейтенанта – Объясни лучше ты, какого хрена тут делаешь? Охраняешь границу которой уже нет? – вор оскалился, оглядев и остальных бойцов отряда.

- Вопросы, здесь задаю я! – лейтенант, не опуская оружия вышел вперед.

Быстро прохлопав ладонями ватник вора, молодой офицер выбросил в снег найденную финку, а потом и краденный у особиста ТТ.

- Руки не опускай! – прикрикнул парень в сине-зеленой фуражке, переводя ствол на британца – Подошел сюда! Вы все, бросить оружие!

Штрафники переглянулись и со вздохом побросали автоматы на землю.

Стрелять в своих никому не хотелось.

- Начальник, да успокойся ты… - улыбнулся Сизый – Разве мы похожи на предателей?

- А разве мы похожи на пограничников? Да и откуда они здесь? – криво усмехнулся «лейтенант», отпинывая ТТ подальше от ног вора, и выхватывая из его рук сверток с документами...

9 ноября 1941г

Вор медленно поднял руки над головой, и стиснув зубы обернулся на молодого офицера.

- Че за маскарад? Вы кто? – покачал головой он.

- Скажи спасибо что не фашисты – усмехнулся боец в форме пограничника – Этот болван, - лейтенант со смехом указал на Серегу Прихвата – Ходил по окрестным поселкам и постам. Выспрашивал где найти британцев!

Отряд разразился дружным хохотом.

Штрафникам было явно не до смеха. Кто-то с ненавистью косился на Сизого, другие поглядывали на свое брошенное оружие.

Ни те, ни другие не понимали, что происходит.

- Вася! – окликнул лейтенант, ряженого «британца» - Сбацай че нить по аглицки!

- Хэндс ап, дроп ю веапон! – со смехом отозвался Вася с полосатыми нашивками на форме – Ком ту Додж! – добавил он, открывая заднюю дверь американской машины.

- А тачка откуда? – горько усмехнувшись, покачал головой вор уже шагая под конвоем к автомобилю.

- Американцы по ленд-лизу подогнали. Новенькая, только с конвейера! – ответил лейтенант, тыкая стволом в спину блатного – Залезай давай, хорош вопросы задавать. Теперь наша очередь.

- Чья это ваша? – влезая в машину вслед за Сизым, спросил Прихват.

- НКВД братец, НКВД! Пошевеливайся! – прикрикнул лейтенант, подталкивая пленных внутрь машины.

Поймав взгляд на своей форме, молодой офицер сжалился и усмехнувшись добавил.

- Фашисты за красного комиссара, зад порвут, но вы следят. Тут места опасные, пришлось на приграничном складе одежку сменить – пожал плечами офицер – Ничего кроме формы пограничников, которая теперь без надобности, там не нашлось!

- Клоуны… - отплюнулся вор.

- Че сказал?! – в лицо блатного, тут же влетел приклад литехи – Антоха, подгоняй грузовик, остальных грузить будем! – обратился он к бойцу – И этого… приведи. Как его там?

- Андрей – подсказал кто-то.

- Да, Андрея приведи сюда! – отмахнулся ряженый пограничник, прикуривая папиросу – Пусть опознает, подтвердит что нужных взяли! – сквозь табачный дым, добавил он.

Через пару минут, у обочины остановилась грузовая «полуторка».

Штрафных погрузили в кузов, а их оружие, завернув в брезент спрятали в кустах.

Андрей молча вышел в центр поляны и оглядел лица бойцов, остановив свой взгляд на перекошенном от ярости лице Сизого.

- Да. Это они! – кивнул перебежчик.

- Тихон, ну ты и крыса! – выкрикнул кто-то из штрафников – Так вот ты куда сбежал мразь, красноперым нас сдавать!

- Я поступил по совести! – мрачно отозвался, брат близнец погибшего штрафника – И у вас был шанс. Но никто из вас, не захотел им воспользоваться!

- Ты кого пригрел дурик?! – зашипел вор на лейтенанта НКВД – Это же гнида фашистская, эсэсовец поганый! Перебежчик!

- Чего? – усмехнулся с недоверием литеха – Этот человек нам и вас сдал, и по документам важнейшим информацию выдал. В отличие от вас, предателей паскудных. Так что не ври мне, а не то получишь пулю прямо тут!

- Если бы не он, то неизвестно в чьи руки попали бы эти бумаги. Так что заткнись, и жди расстрела молча! – добавил Васек, переодетый в британского офицера с самопальными нашивками. А затем, захлопнул дверь Доджа, заодно ударив ей по лицу уголовника.

- Ты едешь?! – позвал лейтенант, курившего в стороне Андрея.

- Да, да! – кивнул Макаров, и быстрым шагом направился к кабине «полуторки» - Жаль, что ты не видишь этого капитан Шилов… – прошептал он себе под нос – За грехи не только кровью можно заплатить, но и по совести…

27 ноября 1941г

Самому Шилову, по совести, хотелось украсть пару гранат или динамит.

И когда наступит обеденный час, взорвать всю эту столовую к чертовой бабушке, вместе с фашистами.

Обеденный час наступил, а вот взрывчатки и гранат не было.

Виталий в который раз полез черпаком в котел и набрав каши, с шлепком бросил её в оловянную миску.

Поставив еду перед последним солдатом, капитан вытер руки полотенцем и устало сел, в очередной раз погружаясь в размышления.

В столовой послышался шум, загремели стулья под эсэсовцами вскочившими со своих мест.

Мельком заглянув в помещение, Шилов увидел, что почти все обедавшие, теперь столпились у окна.

- Эта шестерка еще жив? – заглядывая в окно через головы сослуживцев, спросил один из немцев – Поговаривали что он сбежал!

- Куда он денется от Шефера! – усмехнулся другой – Терпеть не могу этого Густава. Вечно молчит, себе на уме ходит!

- А зачем он сюда приперся? Заразу свою разносить? – вмешался третий, прильнув к стеклу.

Почуяв что дело неладно, Виталий быстрым шагом вернулся на кухню и отбросив полотенце прильнул к холодному стеклу, выглядывая во двор.

Из черного, легкового Хорьха, вышел высокий человек в такой же черной одежде.

Пряди темных, длинных до плеч волос, падали на его лоб, не давая рассмотреть. Нижнюю половину лица незнакомца скрывала черная тряпичная маска, раскрашенная белой краской под череп.

- Это еще что за черт… - прошептал Виталий всматриваясь в силуэт.

Чуть постояв так, особист решил не терять времени и воспользоваться общей суетой из-за приезда гостя.

По-прежнему глупо улыбаясь, капитан полубоком пробрался в коридор, собираясь раздобыть хоть какую-то информацию для выполнения своего плана.

Постовых на месте не было. Оба солдата стояли у окна, оживленно обсуждая приезд незнакомца.

Еще раз оглядевшись по сторонам, Шилов ускоряя шаг направился к железным дверям, и ухватился за ручку чтобы открыть их.

Дверь, распахнулась ему навстречу сама, оттолкнув капитана назад.

Человек в черном, который как раз в этот момент собирался закинуть в рот горсть таблеток, вздрогнул от неожиданности и пилюли выпав из его руки, рассыпались по полу.

Вместе с ними упала и пожелтевшая фотокарточка.

- Простите, простите… - зашептал Виталий продолжая изображать идиота

Встав на четвереньки, особист принялся собирать лекарства с пола.

Человек в черном молча стоял во весь рост, сверху вниз наблюдая за действиями дурачка.

Собрав все таблетки, капитан подхватил и упавшую картонку. Перевернув её и бросив короткий взгляд на снимок, Виталий замер.

На фотографии было запечатлено его собственное лицо.

27 ноября 1941г

17:35

Виталий продолжал сидеть, глядя на карточку и не решаясь поднять взгляд.

Внутреннее напряжение капитана выросло до крайнего предела.

- Доктор Хаффман уже ожидает вас, господин Вебер! – раздался вежливый и вкрадчивый голос, подоспевшего унтерштурмфюрера – Я провожу – молодой эсэсовец жестом указал вдоль по коридору – Прошу за мной!

Шилов решился, и неспеша встал на ноги, протягивая карточку и таблетки в руки незнакомца, заодно надеясь найти ответы в его глазах.

Однако тому, было явно не до Виталия.

Промежуток лица между краем маски и волосами, моментально побледнел.

Густав обернулся и вцепился взглядом в немецкого лейтенанта, так и не рассмотрев лица «дурачка».

- Кто?! Ты сказал… Хаффман?! – спросил он, сквозь ткань маски.

Теперь побледнел и молодой эсэсовец, отшатнувшись в недоумении назад.

- Именно так – кивнул тот, растерянно глядя на человека в черном – А в чем дело?

- Ну Шефер… Ну мразь… - прошипел Густав под маской.

- Что вы сказали, простите? – нахмурился офицер.

- Пошел вон! – оттолкнул его с дороги диверсант, и вырвав из рук «дурачка» таблетки вместе с фотографией зашагал по коридору – Ты снова решил подергать за ниточки Людвиг! – сквозь зубы добавил он – На этот раз я не буду твоей марионеткой…

На лице Виталия который все еще смотрел в пол, расползлась слабая, довольная ухмылка.

22:09

Дождавшись отбоя, Густав выглянул из отведенной ему комнаты и быстрым шагом направился по коридору в сторону подъемника.

Громоздкий и тяжелый лифт ведущий в подземный комплекс, располагался посредине жилого здания.

В эти минуты, парня буквально трясло от ярости.

Он мог предположить все что угодно, но и представить себе не мог что этот мерзкий врач все еще жив.

Мало того, эта сумасшедшая тварь работает над боевыми химикатами для Гитлера.

Густав прекрасно понимал, что Шефер отправил его сюда, чтобы убить двух зайцев сразу.

Получить контроль над вторым комплексом, повышение по службе, а заодно и пришить этого несчастного красного комиссара, если тот появится.

Людвиг снова манипулировал им, как и тогда в юности. Но сейчас, желание мести было слишком велико, и сопротивляться ему Густав не мог.

Убить этого чертового химика, было мечтой всей его жизни. И теперь, когда судьба давала шанс, не воспользоваться им, диверсант не мог.

Пусть это будет ход пешкой для чертового Шефера, но сейчас, он просто обязан отомстить за свою искалеченную жизнь.

Выбросив руку в приветствии перед постовыми, Густав свернул в сторону лифта и вцепившись рукой в холодный рычаг, рванул его на себе приводя в движение лязгающие механизмы.

Грохот цепи наполнил пустые коридоры, гулким эхом рикошетя от ледяных стен комплекса смерти.

Позади него скользнула тень. Силуэт лишь на пару секунд появился в дверном проеме и снова исчез за стеной.

Виталий осторожно выглянул из-за угла, пытаясь проследить за своим новым, неожиданным союзником.

Сейчас капитан и понятия не имел насколько серьезны намерения этого странного парня в маске.

Но ему искренне хотелось верить, что тот настроен убивать.

Полусонные постовые болтали в стороне, и Виталию ничего не стоило проскользнуть в шахту лифта следом.

Но, он не забыл о своей клятве данной Варе. Простой и доброй девчушке, которая погибла в лапах пьяной мрази.

Именно поэтому Шилов пришел сюда. Проследил за человеком в черном.

Чтобы убедиться в том, что в этом деле он не один.

В те минуты, особист и представить себе не мог что их дороги вновь пересекутся, но еще очень и очень нескоро.

Понимая, что тянуть больше нельзя, Виталий вернулся к кухне. Подхватив поднос с чаем, он направился к зарешеченной двери офицерского крыла.

Шилов больше не крался. Теперь его шаги звучали уверенно и громко, отдаваясь эхом в такт грохочущей цепи подъемника.

- Чай для господ офицеров! – глупо улыбаясь, промямлил капитан в лицо постовому.

Солдат был сильно раздражен от недостатка сна, и бесконечных идиотских приказов начальства.

А потому, ему меньше всего хотелось задавать вопросы.

Лязгнув засовом двери и повернув ключ в скважине, постовой открыл дверь.

22:35

Ослепленный яростью и жаждой мести Густав шагал по коридору, не слыша и не видя ничего вокруг. Удары его поступи, приводили в движение стальную решетку, сотрясая её вместе с воздухом.

Воспоминания будто ножи кололи измученное болезнью тело и душу.

Та захламленная пробирками квартира, Мария под иглой…

Бессонные ночи, когда он заходился кровавым кашлем…

Мерзкое, изъеденное гримом лицо Матиаса.

Старый пьяница утверждал, что Густаву уже лучше, и продолжал спускать деньги полученные от Хаффмана на алкоголь.

Этот бесконечный кашель, и легкие пылающие огнем.

И всем было плевать на очередного больного мальчишку.

Просто еще один ходячий труп.

Тот холодный и дождливый день, когда Густав пришел к Королю и сказал, что хочет убить старого клоуна. И Людвиг без разговоров вручил ему удавку. Настоящую, крепкую из толстой струны.

Бледное и опухшее лицо Матиаса, с алой полосой на шее.

Они ведь были дети, просто дети… Голодные, сироты…

За что?

Потом похороны Йозефа, его единственного друга.

Того маленького человека, который вытерпел столько страданий и боли, что хватит на двух самых больших. Его большое и доброе сердце остановилось тихо, ночью.

Поиски этого чертового врача. И удавка в руках.

Годы ожидания мести, когда вопросов становилось больше чем ответов. Проклятый химик снова и снова ускользал от Густава, растворяясь в темноте викторианских подворотен…

Сколько было скитаний, страданий и слез.

Ему было плевать на свое обещание дождаться и убить комиссара, прямо здесь и сейчас он закончит дело.

Хаффман не уйдет отсюда. По крайней мере живым.

- Извините, доступ только по пропускам! – будто из-под воды раздался голос постового лаборатории, вырывая Густава из воспоминаний.

- Что? – недоуменно переспросил парень.

Он всеми силами пытался побороть в себе приступ нарастающей злости к Хаффману.

А заодно к Рейху, и всей проклятой системе, которая создана только для того, чтобы убивать и калечить жизни.

- Вам сюда нельзя – неуверенно повторил солдат. Он прекрасно знал кто перед ним, и этот спор давался постовому с трудом.

Сквозь страх.

- Это тебе, нельзя было сюда приходить – чувствуя как гнев вырывается наружу, процедил Густав.

В следующее мгновение, диверсант врезал локтем в горло солдата, а затем пинком отправил его лицом в решетку. От сильного удара эсэсовец потерял сознание, и мешком повалился на пол.

Быстро наклонившись, и обшарив карманы, Густав вытащил связку ключей и подхватил выпавший из рук постового, автомат.

22:47

Капитан осторожно приоткрыл дверь, и с отвращением посмотрел на пьяного гитлеровского офицера, валявшегося в углу в обнимку с бутылкой.

Слюни стекающие из уголка рта, тянулись до накрахмаленной рубахи, и густой кашей стекали по белой ткани.

Сдерживая рвотный позыв от этого зрелища, Виталий прикрыл за собой дверь и поставил поднос со стаканом на тумбочку.

За пару шагов сократив расстояние до немца, особист присел перед ним на корточки и с усмешкой врезал пощечину.

Очнувшийся офицер вздрогнул и с трудом разлепив глаза, поднял мутный взгляд на «кухонного дурачка».

- Ты что тут делаешь, идиот?! – на немецком прорычал гитлеровец, пытаясь подняться.

- Чайку вот тебе принес, господин офицер – вздохнул Шилов и встал опираясь на свои колени.

Виталий с размаху врезал подошвой сапога в лицо немца, заставив того захрипеть. Не успокоившись на этом, капитан отступил на пару шагов назад, и повторил удар, теперь приложив всю силу.

Немец потерял сознание, и выронил бутылку. Но особист, тут же на лету подхватил её, не дав зазвенеть об пол.

Склонившись, Виталий вытащил ремень из брюк фашиста и надежно связал ему руки. Затем вернулся к тумбочке с подносом.

Чуть подумав, Шилов сделал резкое движение рукой, выплескивая стакан с кипятком в разбитое лицо фашиста, и тут же затыкая его рот портянкой, не дав заорать.

- Варю помнишь?

Немец моментально протрезвел, и отчаянно замотал головой.

- Не помнишь? Или может других? Тех, кто был до нее – вскинул брови Шилов

Фашист продолжал мычать сквозь вонючий кусок ткани, и отрицательно трясти подбородком.

– Ну ничего, я тебе напомню!

Вбив портянку поплотнее в рот немца, капитан схватил его за грудки и усадил на стул.

- Она просила тебе передать кое-что… – сунув руку в карман, проговорил Виталий.

23:04

Взвыла тревога.

Освещаемый светом красной сирены, Густав дал очередь из автомата в конец коридора, прошивая пулями двух постовых.

Где-то наверху, и внизу, на других уровнях подземного комплекса, слышался топот сапог поднятых по тревоге эсэсовцев.

Диверсант настороженно прислушался к топоту. Уже через пару минут они все будут здесь.

Времени почти не оставалось.

Поправив на лице маску, Густав переходя на бег двинулся по коридору выбивая двери плечом. Лаборатория находилась в самом конце прохода. Уже рядом.

Добежав до нужной двери, парень остановился наслаждаясь моментом.

Почти десять лет поисков. Десять лет он каждую ночь представлял себе эту встречу, и ни в одной из этих фантазий доктор Хаффман не умер легкой смертью.

Каждый раз, тот замерший и голодный мальчишка ютившийся под пасмурным небом Лейпцига, придумывал новые, изощренные способы мести.

Время пришло.

Открыв дверь в лабораторию ударом ноги, Густав вошел внутрь и вскинув ствол автомата осмотрелся.

Перепуганный Хаффман шарахнулся назад, сваливая со стола пробирки и колбы, которые тут же со звоном разлетелись об пол.

- Вы кто?! – держась за сердце, спросил пожилой ученый надевая пенсне.

Диверсант поднес руку к лицу, и рывком опустил маску на шею, открывая лицо покрытое пятнами крови.

- А так, узнаешь?! – с треском проводя рукавом по своей щетине, спросил Густав.

- Нет! – пожал плечами ученый, продолжая пятиться назад – Но вам лучше немедленно уйти, я работаю над очень важным проектом под крылом самого Адольфа!

- Очень интересно! – усмехнулся парень, шагая вдоль рабочих столов с бурлящими химикатами – Наверное это какая-то болезнь?

- Это удивительное оружие! – при этих словах, в глазах Хаффмана вспыхнул нездоровый блеск – Труд всей моей жизни! Теперь, это уже нельзя назвать обычной болезнью. Этот вирус… Это шедевр генетики!

- Удивительно! – наигранно усмехнулся Густав, продолжая наступать, и в итоге загнав ученого в самый угол.

Молниеносно выбросив вперед руку, диверсант вцепился в горло доктора и до хруста сдавил его.

- Скажи, этот вирус… Это тот, что ты опробовал на мальчишке циркаче, верно?! – обдав лицо ученого горячим, болезненным дыханием, спросил Густав – Десять лет назад, Лейпциг. Ты помнишь?!

- Да… - прохрипел Хаффман, цепляясь руками за стальные пальцы захватчика – Но я заплатил его отцу…

- Это был не мой отец, идиот! – с этими словами, немец развернулся и бросил ученого лицом на осколки пробирок, поблескивающие на полу – И никто, никто не имел права так со мной поступать! Ни за какие деньги! – прорычал он вслед орущему от боли доктору.

- Что тебе надо?! – истерично завопил Хаффман - То, что я сделал с тобой, привело к новым, потрясающим открытиям! – выл химик, пытаясь отползти, но осколки снова и снова вонзались в его ладони, вызывая новую боль – Ты должен гордиться этим! ТЫ ДАЖЕ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ ЧТО МНЕ УДАЛОСЬ ОТКРЫТЬ! Я МОГУ СДЕЛАТЬ ИЗ ТЕБЯ СВЕРХЧЕЛОВЕКА!

Густав перевел взгляд на огромный чан с бурлящей желтой жидкостью. Все остальные трубки, вели именно к нему.

Диверсант перешагнул плачущего ученого и приблизился к емкости.

- Не трогай! – взвыл Хаффман, обливаясь слезами – Это контейнер для ракеты!

- Он то мне и нужен – ухмыльнулся Густав, поднимая автомат…

23:18

Сирена взвыла не меньше пяти минут назад. Свет в комнате был выключен, и её освещали только всполохи алой тревоги в коридоре. Но Шилов не спешил.

Сидя на краю тумбочки, он равнодушно наблюдал как пол покрывается бурой рвотой, которую исторгал из себя гитлеровец.

Двести грамм крысиного яда, делали свое дело.

Вдоволь насладившись зрелищем, и прощупав пульс бездыханного немца, Виталий надел на себя офицерскую форму Рейха, которую нашел тут же в шкафу, и выскользнул в коридор.

Он шагал молча и быстро, опустив голову. Поднятые по тревоге солдаты пробегали мимо, почти не обращая на него внимания.

Через пару минут, капитан достиг выхода и держась в тени поприветствовал постовых. Те, взмахнули руками в ответ и вновь вернулись к обсуждению тревоги.

Шилов повернул ключ в зажигании «Хорьха», уже через минуту скрываясь за поворотом, и перемешивая грязь колесами немецкого автомобиля.

Доехав до нужного места, особист остановил машину, затем прошагав через лес, пинком стряхнул с сосны свои документы. Убрав красные корочки в карман, Виталий вернулся за руль.

Взревев двигателем, машина растворилась ночной темноте.

23:25

Вплеснувшаяся из бака жидкость, моментально заполнила лабораторию.

Агония отравленного Хаффмана продолжалась, и Густав не обращая внимания на его мучения, выглянул в коридор.

Огромный винт вентиляции, вращался сейчас в два раза быстрее обычного. Мощность увеличили из-за химической тревоги.

Диверсант быстро окинул взглядом стены, и отыскав связку силовых кабелей под потолком, подпрыгнул. Уцепившись руками за трубу Густав подтянулся, и перевернул нужную вилку, вернув ее в штекер.

Через секунду огромные лопасти остановились, а потом, с шумом набирая обороты, закрутились в обратную сторону, работая на вдув.

От перегрузки генератор загрохотал и вскоре издав последний скрип, заглох.

Свет в комплексе погас, остались только красные огни тревоги, работавшие от запасного источника питания.

Комплекс и жилые помещения наверху, превратились в огромную газовую камеру. Все кто был внутри падали, хватались за горло и извивались в судорогах под действием вируса.

Кроме одного.

Того, кто с детства получил полный иммунитет.

Густав подошел к подъемнику, и потянул на себя рычаг.

Цепи снова загрохотали, приводя в движение противовес лифта. Тяжелая стальная площадка, медленно опускалась вниз, поблескивая желтыми полосами в свете тревожных маячков.

Подъемник достиг дна, и диверсант рывком открыл железную решетку собираясь войти внутрь.

Но, остановился еще на входе.

Внутри лифта, вповалку лежало несколько эсэсовцев. Смерть застала их прямо по пути вниз. Некоторые еще вздрагивали, но это не вызывало у Густава никаких эмоций.

Он наклонился, и парой сильных рывков освободил лифт от тел, чтобы избежать перегрузки.

Войдя внутрь, диверсант еще раз поправил маску на лице, и перевел рычаг вверх, к надписи «подъем».

Грохот цепей вновь наполнил шахту, унося человека в черном наверх, к свободе от прошлого…

28 ноября 1941г

Виталий гнал без остановок. Всю ночь, а потом еще полдня, сверяясь с картой, найденной тут же в бардачке. До цели оставалось совсем немного, и капитан твердо решил поспать только после того, как сдержит свое слово.

Перекошенный и треснувший указатель у обочины, показывал стрелой в землю.

Едва заметные буквы «Зайковка», выведенные на нем, давно размылись дождями и были сейчас почти не видны.

Но, вперед вела только одна дорога, и свернуть было некуда. Почуяв что нужное место совсем близко, Виталий крепче вцепился в руль.

Уже на въезде в деревню, особист слегка насторожился. Помимо следов от колес телег и отпечатков ног, по грязи тянулся и широкий след от мотоцикла с коляской.

Оружия у Шилова все еще не было, и ему искренне хотелось верить в то, что если тут и был немец, то только проездом.

Однако, уже через сотню метров, все его надежды рассыпались в прах. Мотоцикл стоял припаркованным у забора крайней хаты.

Черный BMW.

Насторожившись, Виталий остановил машину, и не снимая немецкой формы вышел. Конечно, в таком виде он мог испугать крестьян если немцев тут нет.

Но будет гораздо хуже если фашисты тут есть, а формы на нем не будет.

Свистом подозвав к себе пробегавшего мальчишку с палкой, капитан поманил его пальцем. Когда тот подошел, Виталий выудил из кармана завалявшийся там шоколад, протянул его мальчику.

- Малец, где тут Григорьевых найти, не подскажешь? – улыбаясь как можно добрее спросил он.

- Вот их дом – указал мальчик на хату, возле которой был припаркован мотоцикл – А вы зачем сюда вернулись, товарищ немец? – спросил мальчишка - Ваши все ушли! – добавил он.

- А чей это мотоцикл? – указывая на BMW поинтересовался капитан.

- Не знаю! – уже убегая отозвался мальчик – Девка какая-то на нем прикатила! Раненная, голодная. Они её и пригрели!

- Девка говоришь… - нахмурился капитан, открывая калитку дома – Глянем. Заодно и спросим, откуда такие трофеи…

Виталий вошел во двор, прикрыв за собой калитку.

Дворняга сидевшая у будки зашлась лаем, и к в окна дома тут же выглянули несколько детских лиц.

Дверь избы приоткрылась. На крыльцо вышла хозяйка, с испугом глядя на немецкую форму в которую был одет капитан НКВД.

Женщина молчала, не зная чего ожидать от гостя.

- Хозяйка, доброго дня! – поприветствовал её Виталий – Как по фамилии вас?

- Григорьевы – так же с недоверием ответила та.

- Я от Вари, она…

Не успел он договорить, как почувствовал, что его шею взяли в захват. Буквально в следующую же секунду, нога захватчика ударила его по ногам, роняя в грязь.

Татьяна с криком замахнулась топором, собираясь нанести последний удар.

- Стой! Это я, Шилов! – замахал руками капитан, рассмотрев её в лицо – Стой!

Таня на миг замерла, не веря своим глазам, а потом выдохнула и отбросила оружие.

- Вот черт… - усаживаясь рядом вздохнула она – Едва не убила… А вы чего так вырядились, Виталий Сергеевич?

- Так вышло – поднимаясь и отряхиваясь от грязи, ответил тот – Ты какими судьбами тут?

- Тут одна дорога, в одну сторону граница, в другую деревня – развела руками Таня – Вот и доехала, на этом – она кивнула в сторону мотоцикла.

Шилов кивнул и отбросив грязный китель, подошел к хозяйке дома.

- Варя просила передать вам – он протянул женщине расшитый носовой платок.

- Да, это Варечкин – кивнула та – А сама она где? – заглядывая через плечо офицера, спросила хозяйка.

- Не вернется – твердо ответил капитан – Мне очень жаль.

Женщина еще секунду постояла глядя в глаза Виталия, а потом сдерживая слезы вошла в дом, с грохотом закрыв за собой дверь.

Капитан вздохнул и уперев руки в бока поглядел в землю.

- Ну что? Поехали? – обратился он к Татьяне, слегка придя в себя.

- Куда? – пожала плечами девушка.

- Учиться тебе надо, военному ремеслу. Пристрою в разведшколу – уже шагая к мотоциклу, ответил особист.

Через минуту, мотоцикл взревел двигателем и выехал на проселочную дорогу, унося на себе растрепанную светловолосую девушку, и сурового офицера, в белой рубахе и немецких галифе.

Вожак мертвой стаи, сидевший на пригорке, дернул ушами провожая взглядом мотоцикл.

Еще немного посмотрев им вслед, волк поднялся со своего места и неспеша затрусил по снегу.

- Откуда техника? – хлопнув по рулю мотоцикла, спросил капитан у Татьяны.

- Не знаю – уклончиво отозвалась она – На дороге стоял, брошенный. Повозилась немного, разобралась с управлением, и двинула куда глаза глядят.

Виталий с недоверием покосился на девушку, чувствуя что она как обычно что-то скрывает.

В женщине, конечно, должна быть загадка, но эта голубоглазая больше напоминала капитану книжку с ребусами.

Без ответов на последней странице…

Спасибо за прочтение!

Накормить автора и кошек: Сбербанк: 4276330016102568 (карта на имя И.М). Или по номеру телефона +79058344381 на то же имя. Будем рады и 10 и 50р.

Спасибо огромное за отзывчивость!