ШИЧКАТЛЬ / СУРВЕНТО

Эпиграф

Семантическое гнездо:

"Излом, Разрушение, Трещина"

Общий корень: ǁ•!ǂ

Использование палатально-алвеолярного клика “!”, позднее вытесненного абруптивной африкатой Ч,

короткого И и альвеолярного клика ǂ (позднее вытесненного кластером ЧК)

создает ощущение внезапного, резкого, острого

удара, раскола или прекращения.

Большой семантико-морфологический словарь языка !ɔ!ι>ϯ, позднее [t͡ʃoʃlat]: / под ред. Рохотеко Э. И. — Сурвенто, Чикотлан : Издательство "Пергамо", [3-й триместр оборота наступления Эры Великой Свободы 0042].

Nido semántico:

"Fractura, Destrucción, Fisura"

Raíz Común: ǁ•!ǂ

El uso del clic palato-alveolar “!” (posteriormente desplazado por la africada abruptiva Ch),

la vocal corta i y el clic alveolar ǂ (posteriormente desplazado por el clúster ChK)

crea la sensación de un golpe, fractura o cese repentino, agudo y brusco.

Gran Diccionario Semántico-Morfológico del Idioma !ɔ!ι>ϯ posteriormente [t͡ʃoʃlat]: / editado por Rojoteco Héctor Ignacio. — Survento, Chicotlan: Editorial Pérgamo, [3er trimestre de la vuelta de la Era de Gran Libertad 0042].

!>ϟ∣• Emilia. Она же - Бурая

“Пойду через гастроном”, решила я. И чёрт меня дёрнул!

Вымытая с утра плитка магазина пахла хлоркой.

Воздух был, тёплый, с примесью карамельного сладкого — фрукты разлагались изнутри ярких пирамидальных выкладок.

Шла медленно. Каблуки раздражающе цокали, плитка гулко отзывалась на каждый шаг. Или мне так казалось.

“Эх ты, а ещё Чернобурка, вот тебе и прошмыгнула, как мышка”, съязвила я, но делать было нечего. Скользнула взглядом по прилавкам: баночки, коробки, стекло. На коробках — всё та же типографская патока: «Для здоровья», «Контроль сертифицирован», «Рекомендовано Директоратом». Под стеклом — конфеты, на которые давно никто не смотрит с тиснением герба Службы.

Одна из продавщиц стояла за стойкой, перематывая чековую ленту. Постаралась кивнуть, как обычно — в этом районе бывала часто, лицо не должно было вызывать вопросов.

Свернула влево, в служебный коридор, где висела алюминиевая табличка, с тиснением "SANITARIOS – USO INTERNO".

Внутри было прохладно и немного сыро, Снова стоял запах хлорки, смешанный с морским освежителем и сигаретами. Курили здесь постоянно, вытяжки всё равно не работали.

Туалетный предбанник был узким и белым, стены до половины закрыты квадратной керамикой.

Две фигуры сидели у стены на ящиках из-под фруктов. Одна — с густыми тёмными волосами, коротко стриженная, в юбке-карандаше, с чуть слишком накачанными бицепсами, бочкообразной грудной клеткой - явная северянка; другая, рыженькая из небуларис— с будто только что неаккуратно размазанной помадой и оранжевым платком вокруг шеи, который отлично прикрывал порезы от свежего бритья. Обе курили молча и абсолютно не вписывались в последние «регламенты».

Увидев пилотку с гербом Службы девушки подобрались и скукожились, стараясь казаться как можно меньше. Они даже не пробовали сунуться внутрь. Ещё не сошли с ума нарушить предписание.

Я прошла мимо. Одна подняла глаза — будто хотела что-то сказать, брови её инстинктивно прыгнули к середине лба, но тут же опустились от толчка локтем. Этим двум сейчас подавать голос было вообще нежелательно.

Дым от их сигарет цеплялся за воротник. Ну и ладно. В конторе все девки и так курят, как дурные. Мне это было на руку.

Коротко кивнула Заире, не замедляя шаг. Дверь в женскую уборную заскрипела. Я задержалась на полминуты у зеркала: лицо спокойное, пилотка прямо. Припудрилась и подвела губы. Минимум миниморум, как положено в Конторе, чтоб не попалили.

Когда вышла, фигур уже не было. Хм! Форма.

По лестнице поднялась быстро, почти бегом. Широкие каменные ступени вели наверх, где, за стеклянными дверями с облупленной надписью "CINE ORION", начинался зал. Там был один человек, за которым я пришла. Он был мне нужен. Очень нужен.

Хроника перед фильмом уже началась, а возле билетёрши в холле толпились десятка полтора девчонок — весь цвет Конторы, в одинаковых формах, точь в точь, как моя, скрипящих ботильончиках и форменных пилотках.

Шумели, словно стайка попугаев, вились вокруг своего спутника — Курсио Саргантини. Билеты он держал веером; спина прямая, как шест проглотил. Этот человек был бы мне опасен даже в фойе, не заслоняй меня от него девчачий тарарам.

Тоненькая, с волнистыми волосами — Пальма, кажется —заигрывая с ним, верещала:

— Мне точно надо пройти сегодня! Мне Лаура свой отдала, а вы говорите — нет!

И надула губки. Девчонки захохотали.

Пожилая билетёрша считала вслух — не столько билеты, сколько головы. Потом снова билеты. Видно было: завидует. Или просто бесится. Или всё вместе. Но завидовала точно. Молодости, легкомыслию, разговору о заграничных серьгах, сигаретах, которые девчонки обсуждали с жадной, но притворной небрежностью.

Узнала почти всех. С этими ещё вчера курили под сосной, у заднего балкона Секретариата. Я угощала Clorinda Light — редкими, заграничными. Привёз Рамиро, мой, ну, Рамиро.

Они любили слушать, как у нас с ним... Как он катал меня на мотоцикле без шлема. Как попёр из таможенного конфиската ящик конфет и принес мне коробку с авокадовым пралине.

Лорена, с широко поставленными глазами и маленьким носиком, вздыхала: “Романтика!”

Они строили эту систему. Они носили форму. Но они же и прятались в её трещинах — охали над новыми чулками, шептались, кого любовник из Главного отдела повезёт в Кордосу на озеро. Им давали цивы [1] вручали брошюры с грифами, проводили через «подготовку». А они…знали, где достать лак без маркировки, и как подвязать пояс

формы, чтобы талия выглядела потоньше, как поставить набойки на каблук. Смеялись, хохотали — как живые.

И всё это — между делом. Легко. Как будто бы мир там, на островах, не рушился каждый день. Я-то знала: рушился. Просто не в их смену.

Отгородилась от шума, чтобы сосредоточиться. Глаза сами собой выхватили: Курсио по прежнему стоял возле билетёрши. Лицо у него было тщательно выскобленное, вытянутое, густые брови, тонкий нос, чуть надменный изгиб губ неравномерной толщины. Ладно сидящая форма на подтянутом сухопаром теле, галстук по центру – ходячее воплощение Регламента. Но взгляд... Этот взгляд скользил по всем, как капля холодной воды по спине.

Я замерла: всё внутри сжалось в комок, руки стали ватными, подошвы прилипли к полу. Этот не сказал ничего, просто смотрел.

Тут Пальма кинулась целоваться

— Ой, Дуарте, ты пришла!

Смех... Цоканье каблучков. Кто-то хлопнул по плечу. Кто-то сказал, что стоит остаться на второй сеанс — там показывают, как строили новые корпуса для девушек из Агронационаля. И что в “Голливуде” сегодня вся наша смена, что начальство выбрало самый нулевой, самый дешевый фильм — сэкономить бюджет.

— Там публики ноль, — прошептала одна. — Только свои. Хроника, и всё такое.

Я улыбнулась. Что-что, а это выходило на подкорке. Особенно, когда надо. Быстро нагнулась и сняла ботинок, будто туда попал камешек, но он всё не отводил взгляд…

— Ну что же вы стоите? — сказала Пальма, поджимая губы и обвивая его за локоть. Она зыркнула на меня с выражением “Лучше бы ты не приходила!” И куда только испарилось тепло в голосе и обнимашки полминуты назад? Её пальцы вцепились в руку Курсио, как когти ястреба.

— Пойдёмте же. Сейчас начнётся.

И уволокла его внутрь, будто неподатливого партнёра танго.

Аллилуйя тебе, ревность!

Пальма, глупая курица, ты спасла меня. Не скрытность, не дисциплина, не инстинкт самосохранения — женская ревность.

И майор Саргантини, “Великий и Ужасный” начальник отдела оперативной слежки самой страшной Конторы в этом полушарии пошёл в тёмный кинозал за ревнивой секретаршей, как телёнок на привязи.

Для приличия вытряхнула из обуви несуществующий камешек. Перезатянув шнурок, направилась в зал. Билетёрша с уже безразличным видом смотрела сквозь меня.

Я вошла, когда свет погас, но экран ещё не светился. В зале было тихо. Только гул вентиляции и еле уловимый скрип обуви.

Сидений после прошлого рейда не осталось вообще. Лишь деревянные пазы в полу на месте кресел. Их выдрали подчистую — для «реконструкции», как говорили в приказе. А может, для экономии. Или дисциплины. Скорее, для всего сразу. Теперь в зале можно было только стоять. Стоя — смотреть, стоя — слушать, стоя — соглашаться.

Люди стояли рядами. Кто ближе к стене – опирался плечом. Остальные просто замерли, как на линейке. Никто не шевелился. Только на экране, с лёгким дрожанием, вспыхнули кадры хроники.

"La libertad es nuestra victoria..." — расплывчатый голос диктора, густой, зычный, призывный, катился по залу. На стенах мерцали проекции — не на экране, а именно на стенах, высоко, как фрески: улыбающиеся лица, флаги, заводы, поля, дети в белых халатах с колбами в руках.

Ноги уже начинали привычно поднывать. Саргантини стоял у стены в двух рядах от экрана. Под падающим с экрана светом увидела, как он шевелит губами на ухо стоящему перед ним типу в кепке.

Затесалась в толпу шушукающихся девчонок, пытаясь подобраться поближе.

С экрана гудело:

"Генерация эбонита в этом месяце превысила все показатели. Наша прекрасная Республика будет экспортировать его в Северную Унию. Даже Небоземье не сможет похвастаться такими низкими ценами! Юные добровольцы из Восточной Сотни с энтузиазмом вырастили первую партию за свой счёт, чтобы не тратить общественные ресурсы.”

Дальше всё как надо: улыбающиеся семьи, девушки в белом, чёрно-белые кадры с голосом диктора поверх — «В нашей стране — уверенность, стабильность, прогресс. Наша система — наша гордость». Дети с шарами, демонстрация новых очистных станций, кран поднимает блоки будущего центра трансмутационной медицины. Аплодисменты. Слёзы умиления.

Раздражённый полушёпот: «Два дня. Ни .... больше, иначе нам не .... Эль Састре. Его приведут на ..... Лас Каденас, это мне га......ровали. О..... слишком узкое, надо бра...»

Тут меня толкнули в спину, я завалилась вперёд и наступила на ногу Домене. Та взвизгнула, пошатнулась и схватила Курсио за рукав. Только этого не хватало! Со всех сторон доносилось шипение, друг друга толкали и пищали.

Надо было срочно ретироваться из этого прекрасного места, пока Курсио не зацепился за меня взглядом.

Тут экран мигнул пару раз — и тут же счастливые лица на нём пошли пузырями. Плёнка скомкалась и, видимо, порвалась. Экран погас. Наступила темнота: плотная, почти вязкая. Зал вздохнул, кто-то выругался. Ждать света я не стала.

Среди шороха, возни, возгласов:

— Опять эти…

— Возмутительно!

— Позовите же, наконец, нормального техника!

Толпа сама помогала как можно быстрее продвигаться, проскальзывать, протискиваться сквозь неё, если правильно резонировать с малейшими движениями по соседству. Наступая на чужие ноги, отрывая пуговицы, мимо ртов, смердящих куревом, мимо третьегодняшних, пахнущих кислым, гимнастёрок мужчин, мимо женщин (по запаху не отличить одну от другой - у всех один заграничный аромат) — в сторону выхода.

Проекционная будка наверху вдруг осветилась слабым желтоватым светом. На миг я уловила знакомые очертания: фигура с короткой стрижкой сидела на столе, откинувшись, держась за него руками, рыженькая с платком вокруг шеи — копалась у аппаратуры.

Да тут вовсе не свидание, — промелькнуло в голове. Вале послал их ... специально?

В зале хихикнули.

— Тиш! — шипение, нервное, как ожог.

Пока одни ждали починки, кто-то шептался и сдавленно хихикал, Саргантини наверняка напряжённо смотрел в сторону будки, экран оставался слеп, я выскользнула в коридор: ни билетёрши, ни охранника. Вниз по лестнице, через склад и служебный вход — на улицу.

Белый день резанул по глазам. Пар от тротуаров, запах кофе и свежей выпечки из каваны слева. Направо, вниз — нельзя. Здание Конторы давило, и его тень съедала улицу. Но если свернуть налево, в проулок за кавану…

Набрала в грудь воздуха и шагнула в налившийся жёлтым свет.

!>ϟ∣• [ˈʃak.t͡si] — маркер прямого свидетельства от первого лица; буквально: «разрыв-удержанный-на-пороге». В нарративной традиции чошлат ставится перед именем говорящего как указание на то, что последующий текст есть личное свидетельство, полученное через собственный опыт, а не через передачу. Ср. эвиденциальную частицу ǂ• — !>ϟ∣• является её развёрнутой именной формой.

[1] ∣•ʘ> - в современной фонетике [ˈt͡siv.a]: "допуск" или "разрешение на вход" (Clearance, Admission) в языке чошлат звучит резко и контролируемо. Объединяет концепцию "Границы" (связана с кликом |, звук Ц) и "Связи/Объятия" (связана с кликом ʘ, звук В).

!>ϟ∣• Ramiro. Он же Рафаэль

Наблюдая, как Эль Састре молча прикуривает, я приметил: огонь даже не колыхнулся. Оранжево-красное закатное солнце, бившее в прикрытые жалюзи, превращало комнату в медленно остывающую жаровню, а между нами висело. Что там висело у него между героями этих, как их, которые до э.в.с.-то печатали? Когда молчат, а в воздухе топор можно вешать? Ну вот, оно и висело.

Мы перебирали бумаги, пока остальные пытались раскочегарить уголь отсыревший за неделю Санта Росины. Предыдущие пачки уже ушли, собственно как и остатки мапле. Дым лез в кухонное окно и скапливался под крышей навеса. Я глядел на тумбочку в углу. Тайпхон был настроен на приём. Сигнал не мигал. Пауза несколько затянулась.

— Ты даже не посоветовался! Их-то хоть спросил, прежде чем на это отправлять?, — прорвало меня.

Он выдохнул дым, глянул в сторону, словно искал нечто забытое и попытался развеять дым рукой. Бесполезно: дым от париши снизу и так стоял коромыслом по всей квартире.

— Спросил, — ответил Вале ровным голосом. — Себя. Их. Они знали, на что пойдут.

— Знание — не всегда осознание, — раздражённо парировал я. — Это тебе не фурункул на попе вскрыть. Тут люди.

Он кивнул. Но как-то без внутреннего согласия.

— Ты говоришь - люди. Я что их, пачками с трансмутационной лаборатории вожу? Вот и приходится…

— Приходится? — подхватил я. — Почему всегда одному тебе приходится? Ты не заметил, что перестал советоваться? Одни приказы раздаёшь. То-то и оно, что мы склады из людей не держим. Их не восполнишь по накладной, как стерильные салфетки. Можно же было Эмилию по-другому подстраховать!

Вале устало поджал губы.

— Кто-то же должен решать. Какая разница, кто? Ну сказал бы я вам, вынесли бы на обсуждение, три дня бы колупались, в итоге так ничего бы не сделали. Только время совсем не ждёт, Раф. Курсио дышит в затылок, Контора шевелится, и если сегодня мы не узнаем, что они готовят, завтра они узнают что ты ешь на завтрак, а послезавтра Ла Телу порвут и пойдут наши клочки по закоулочкам.

— Ну и чем ты от них отличаешься теперь!? — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Послушай себя: «Кто-то должен», «время не ждёт».. Я последние месяцы как на сеансе хроники привязан, честное слово. Вале, куда ты проваливаешься? Мы же ИМ сопротивляемся! Что с тобой стало?

Он повернул голову.

— Так, по-твоему, я говорю как они? Как же это?

— Лес рубят – щепки летят. Вот как.

Он снова выпустил дым, согнул спину, опёрся предплечьями на колени, и поднял на меня уставший взгляд.

— Знаешь, Раф…это началось не когда нас прижали, а раньше — когда я перестал верить, что можно объяснить. Я думал: человек — всегда человек. Что если говорить с ним долго и честно, он поймёт. Ты помнишь, как я пытался убедить директорат образования, что лучший способ снизить неконтролируемую рождаемость в результате инцеста среди папелерос - обучение контрацепции? Игнис мне свидетель, даже книжку им по половому просвещению написал! Думаешь хоть кто-то из директората её хотя бы открыл? У этих долбошлёпов даже в задачниках для люминарий ДЕТИ друг у друга в кости выигрывают!

Да что тут вспоминать! Вон, в позапрошлый оборот, нас по разнарядке под дулами конторщиков заставляли стерилизовать женщин тлакшет[1], как стерилизуют собак: уже беременными. Они оправдывали это потребностью снизить уровень бедности.

— Но ты же видел, как это всё выросло. Кто подписывал указ о стерилизации? Твой любимый учитель Факундо. Когда решил, что жизнь тлакшет весит меньше, чем его благополучие. — попытался втемяшить я.

Снизу потянуло дымом. Кажется занялись папки. По лестнице затопали башмаки. Вале на минуту будто вслушался, но потом снова обратил на меня взгляд. Лицо его ещё больше нахмурилось.

— А ты? ТЫ помнишь, КОГДА тлакшет сначала выдавили в отдельные люминарии под предлогом сохранения коренной культуры, а потом заставили сдавать экзамен на сурваль, чтобы туда поступить, или у тебя память коротка? Сколько люминарий сейчас преподают чошлат, м? А сколько из них принимают девочек, тебе сказать? Зеро, друг мой, зеро-о!

Его кулаки сжались, ногти впились в ладони и побелели. Невидящий взгляд блуждал где-то по улице. Кровь отхлынула от лица. На подходе был приступ белой ярости.

— Я так говорю, потому что маньяна, транкила и словоблудие слишком дорого нам обходятся. Каждый раз, когда мы теряем время на разговоры — кто-то умирает или они вводят очередной ангровый регламент и верёвка на шеях людей затягивается. Вот ты говоришь, я стал жёстким. Как победим - иди себе, ради Игниса и сестры его, неси разумное, доброе, вечное. Я тогда, пожалуй, вернусь, как ты там говоришь? А! фурункулы на попах вскрывать и книжки душеспасительно-прекраснодушные писать, а пока…

Он вдруг замер, будто услышал звук, которого я не услышал, потом медленно поднялся и подошёл к окну.

— Что такое? — спросил я.

Он не ответил. Стоял, глядя сквозь жалюзи. Потом сказал почти шёпотом:

— Уже? Как же…

И вышел. Дверь закрылась, глухо шлёпнув о кожаную набойку косяка. Через секунду щёлкнул тайпхон. Лениво, как зверёк, что проснулся не вовремя, тихо зашуршал лентой. В воздухе запахло озоном и чем-то ещё — как перед грозой. Я подошёл ближе. На бобине проступили метки входящего для Вале от Заиры, но вызов принять было уже некому.

— Ну вот, — сказал я в закрытую дверь. — Ты и ушёл без колебаний.

[1] ৳>ϟ!ϵϯ - "Рассеянные Люди" в фонетике э.в.с. [ˈt͡ɬak.ʃet] самоназвание потомков коренных народов республики Сурвенто

∣•ǂ•!ϵι | Фенотипический определитель

ДИРЕКТОРАТ СУРВЕНТО

ОТДЕЛ ВНУТРЕННЕГО КОНТРОЛЯ · СЕКТОР КАДРОВОЙ ПОДГОТОВКИ

Экз. № 001 ДЛЯ СЛУЖЕБНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ

Без права выноса за пределы расположения кадетского корпуса

ФЕНОТИПИЧЕСКИЙ ОПРЕДЕЛИТЕЛЬ

Методика визуального распознавания биотипов населения Республики и сопредельных территорий, включая лиц с транзитным пребыванием, работу по разрешению, дипломатических представителей и нелегальных мигрантов. Вводный курс. Для Кадетского корпуса Директората. Подлежит обязательному усвоению.

ПРЕДИСЛОВИЕ:

Настоящий определитель является основным учебным материалом первого года подготовки. Кадет обязан усвоить содержание пособия в полном объёме и выработать навык применения полученных знаний в полевых условиях без какого бы то ни было обращения к первоисточнику.

Цель настоящего курса — выработать у кадета устойчивый автоматизм при проведении визуального биотипирования. Безошибочная идентификация объекта наблюдения по внешним признакам является базовым профессиональным требованием к сотруднику Отдела Внутреннего контроля.

⚠ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Материалы настоящего определителя являются секретными. Цитирование, копирование и передача сведений лицам, не состоящим на службе в Директорате, преследуется по закону. Лицо, уличённое в упомянутых выше действиях, подлежит направлению в исправительную колонию по добыче канилита на срок 10 оборотов без права переписки незамедлительно по установлении факта совершения вышеупомянутых действий.

ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ:

Население Республики и сопредельных территорий представлено шестью биотипами различного происхождения, а также их гибридными производными. Биотипы характеризуются комплексом устойчивых морфологических признаков, сохраняющихся у гибридов в ослабленном или видоизменённом виде.

В целях эффективной идентификации в полевых условиях кадет обязан фиксировать прежде всего следующие первичные маркеры:

I. Антропометрия черепа и лицевого отдела.

II. Строение кистей рук и стоп.

III. Общие пропорции телосложения и конечностей.

IV. Состояние кожного и волосяного покрова.

V. Анатомические особенности органов зрения.

Вторичные поведенческие и речевые маркеры подлежат изучению в рамках отдельной дисциплины

(Блок III, семестр 2).

БТ-1. СЕВЕРНЫЙ БИОТИП - ИГНИС

ЛИЦО И ЧЕРЕП:

Надбровные дуги: Резко выражены, значительно выступают вперёд, образуя сплошной горизонтальный валик. У мженских особей выражены слабее, но присутствуют неизменно. Нижняя челюсть массивная. Подбородок «тяжёлый», округлой формы. Нос широкий, с уплотнёнными крыльями. Глаза глубоко посажены. Радужка тёмная. Характерный признак: на ярком свету зрачок сужается до предела, что придаёт глазу специфический «остекленевший» вид. Короткие ресницы, исключительно густоте. Верхнее веко имеет выраженный ресничный вал.

ТЕЛО: сложение коренастое, цилиндрическое. Талия не выражена. Грудная клетка бочкообразная. Кисти широкие, пальцы короткие с утолщёнными суставами.

⚠ ОПЕРАТИВНОЕ ПРИМЕЧАНИЕ: Болевой порог данного биотипа значительно ниже нормы. При задержании и проведении допроса учитывать неэффективность стандартных методов физического воздействия, требуется прохождение специализированного селективного курса для получения лицензии на проведение допроса данного биотипа.

БТ-2. ПРИБРЕЖНЫЙ БИОТИП - ЛИТОРАЛИС ПОДВИД ТЛАКШЕТ

ЛИЦО И ЧЕРЕП: Лицо уплощённое, скулы широкие. Подбородок острый. Ушные раковины обладают рефлекторной подвижностью (реакция на звук), что требует внимательного наблюдения.

ТЕЛО: Низкорослое, стройное.

КЛЮЧЕВОЙ МАРКЕР: Кисти рук. Пальцы длинные, тонкие, обладают повышенной подвижностью и нетипичной для данных габаритов цепкостью хвата.

⚠ ОПЕРАТИВНОЕ ПРИМЕЧАНИЕ: Биотип демонстрирует склонность к мимикрии. Гибриды целенаправленно скрывают маркеры (ношение перчаток, закрытой обуви). При личном досмотре осмотр кистей, замер длины пальцев, снятие обуви, носков, чулок или колгот обязателен.

БТ-3. ОСТРОВНОЙ БИОТИП - ПЕЛАГИУС

ГЛАВНЫЙ МАРКЕР: Наличие «третьего века» (полупрозрачная мембрана). Заметна при боковом освещении по перламутровому отблеску.

ТЕЛО: Высокое, длинноногое.

КЛЮЧЕВОЙ МАРКЕР: Наличие межпальцевых перепонок на кистях и стопах (у чистых типов — до второй фаланги). Кожа имеет пецифический синеватый подтон. Поверхность на ощупь маслянистая. Издаёт слабый специфический запах секрета.

⚠ ОПЕРАТИВНОЕ ПРИМЕЧАНИЕ: Перепонки являются полностью верифицируемым признаком. Личный досмотр конечностей обязателен при малейшем подозрении на принадлежность к типу. Снятие перчаток обязательно. При проведении допроса учитывать особую чувствительность кожи биотипа к сухому воздуху. При задержании помещать исключительно в максимально сухое помещение, ограничить доступ к воде дозами, минимальными для выживания.

БТ-4. ПЕРЕШЕЕЧНЫЙ БИОТИП - СИЛЬВЕСТРИС

ПРИЗНАКИ: Лицо узкое, вытянутое. Ноздри подвижные (рефлекторное расширение при возбуждении).

ГЛАВНЫЙ МАРКЕР: Сверхнормативный объём движений в суставах. Характерна лёгкая переразогнутость в локтях и коленях в покое.

Походка: Бесшумная. Стопа ставится с переката на носок. В помещениях передвижение объекта практически неслышимо.

⚠ ОПЕРАТИВНОЕ ПРИМЕЧАНИЕ: при задержании помещать только в полностью изолируемое помещение без окон с мелкорешётчатой вентиляцией. Фиксировать руки выше локтей, ноги выше колен. Внимание: биотип с лёгкостью выворачивает и вправляет суставы.

БТ-5. ЗАПАДНЫЙ БИОТИП - НЕБУЛАРИС

ГЛАВНЫЙ МАРКЕР: Аномальное расширение зрачка. В сумерках глаза приобретают «провальный» тёмный вид. При смене освещения наблюдается значительная задержка зрачковой реакции.

ТЕЛО: Высокое, жилистое, крайне лёгкое (вес ниже ожидаемого). Кожа и волосы максимально светлых тонов.

Примечание: Криольо Республики несут частичные признаки данного биотипа.

⚠ ОПЕРАТИВНОЕ ПРИМЕЧАНИЕ: при задержании данного биотипа можно также использовать содержание в сухих помещениях. Биотип слабо адаптирован к жаре и сухому климату. Прямое солнечное облучение может содействовать большей сговорчивости представителя биотипа при допросе.

БТ-6. ВОСТОЧНЫЙ БИОТИП - ВАГАРИС (КОЧЕВОЙ)

ЛИЦО: Скуловой рельеф наиболее выражен.

КЛЮЧЕВОЙ МАРКЕР: Наличие эпикантуса (складка верхнего века). Брови густые, строго горизонтальные.

ТЕЛО: Высокое, длинноногое. Кожа имеет характерный жёлтый подтон.

⚠ ОПЕРАТИВНОЕ ПРИМЕЧАНИЕ: у данного биотипа исключительная терморегуляция, поэтому бессмысленно воздействие смены температур при допросе. Данный биотип плохо переносит закрытые пространства, поэтому рекомендуется содержание в тесном плохо проветриваемом помещении.

ГИБРИДНЫЕ ПРОИЗВОДНЫЕ И ИДЕНТИФИКАЦИЯ

Признаки в гибридном потомстве проявляются неравномерно. Кадет должен учитывать маркеры высокой проникающей способности:

Перепонки (БТ-3) и эпикантус (БТ-6).Подвижность и длина пальцев (БТ-2).Ресничный вал и надбровные дуги (БТ-1) — сохраняются даже в третьем поколении.

⚠ УСТАНОВКА: Объект, предпринимающий попытки сокрытия маркеров, автоматически становится предметом повышенного оперативного интереса. Сам факт сокрытия квалифицируется как значимый признак.

АЛГОРИТМ ПОЛЕВОЙ РАБОТЫ:

Фиксация роста и пропорций.Определение характера кожных покровов.Осмотр лицевого отдела (череп, скулы).Анализ строения глаз.Проверка кистей рук (длина пальцев, наличие перепонок).

Заключение о принадлежности выносится на основании совокупности не менее трёх первичных маркеров. Самодеятельность и поспешные выводы недопустимы. При неясной картине — фиксировать наблюдение и докладывать куратору.

ПРИЛОЖЕНИЕ: БЛАНК ПРОХОЖДЕНИЯ ПРАКТИКИ С ОТМЕТКОЙ О СДАЧЕ ЗАЧЁТА ПО РАСПОЗНАВАНИЮ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ К БИОТИПУ

!>ϟ∣• Голубь . Вид, не представляющий интереса с точки зрения биотипирования.

Еды не было.

Я проверил. Потом ещё раз – с другого боку. Потом с того же боку, распушив хвост для лучшего баланса. Плоское место под прозрачной стеной было засыпано пылью с разноцветными разводами вонючих испарений из задних труб тех, бегающих внизу, куда залезают двулапые без перьев, с обрубками вместо крыльев. Помёт уже усох с прошлого раза. Знатный был кругляшок с чёрными зёрнышками! Спал три дня потом, ну да ладно, зато напупырился впрок. Я потоптался, поклевал в углу – нет, не еда, просто твёрдые комочки. Сегодня что-то не находится ничего. ЭХХ.

Дело в чём: не было её: мягкой, округлой с запахом тёплого и сладкого, с кусочками, которые воровато сыпала на широкую полосу твёрдого под прозрачной стеной, о которую я, дуб стоеросовый, столько раз бился башкой по молодости. Я прилетел специально к ней. Эх, не видела она, каким заворотом я сел! Завис на подлёте, затормозил в воздухе, одновременно оценивая наполненность других посадочных площадок. Но поскольку солнце уже ушло, ультрафиолет с магнитным полем не сильно-то и помог.

За прозрачным стояла только тишина – ни движения, ни запаха. Штука, которая иногда мигает и щёлкает, стояла тихо. Устройство, на которое пристраивала свой хвостовой протез моя кормительная двуножка - пустое. Даже запах был пустой: только что-то резкое, не еда.

В зобу было до нехорошего пусто. Пу-пу-пу…Этак и узор на крыльях потускнеет, станет не разобрать. Доказывай потом всем в парке, что ты не верблюд, а доминант у кормушки.

Повернул голову и одним взглядом оценил обстановку в квартале. Внизу, далеко, двигались. Снизу, из расщелины между большими твёрдыми поверхностями, где попадались вставки прозрачного, тянуло жженым каво и ещё чем-то горелым. Знакомое место. Вожделенные крошки роняли довольно часто другие двулапые, незнакомые, но достаточно рассеянные и неуклюжие. Там иногда бывало чем поживиться.

Может сегодня тоже можно?

Внизу бескрылая двулапка с хвостовым протезом (эти их самки! даже протез хвоста не умеют сделать по уму своими обрубками крыльев). Вместо того, чтобы как положено, расположить его сзади и дать лапам свободу, эта путалась в нём, семеня по яркому солнцу прямо под навесы, похожие на грибы, свернув от дороги, которую перегородили четверо двулапых самцов (хоть у этих хватает ума не пытаться себе хвостовые протезы цеплять). Из проёма вышел молодой двулапый, он был темнее других и нёс плоскую штуку. С таких штук падали крошки.

Надо бы подобраться поближе.