Сделай, что сможешь. Закрепляя успех.

Глава 1

Часть 1

Глава 1

Очередная волна набежала на берег и коснулась ног, принося с собой удовольствие прохлады. О-о да-а... И так всё время, без остановки: вода то нахлынет, то откатится, то вновь нахлынет. Ох-х, какой же денёк сегодня выдался замечательный. Да, впрочем, и вся прошедшая неделька удалась на славу, всегда бы такие были. Солнышко ярко светит, ты лежишь на горячем песке, а ноги ласкает прогревшаяся за июнь-июль вода. Со стороны взглянуть, так просто умиротворяющая картинка. Что ещё человеку для счастья надо? Ну, может быть, снова понырять и поплавать, когда уйдёт усталость после тренировки и усвоится съеденный шашлычок.

Наконец-то мы глубокие погружения за прошедшую неделю нормально отработали, а то ведь, ё-моё, почти весь июль дурью маялись. То лёгкий шторм по Ладоге пробежит, поднимая крутую волну, и баркасы по водной глади швыряет из стороны в сторону, словно детские игрушки, то ветер такой, что от берега не отойти, то мне на ладожскую воду некогда выбраться, потому что производственные дела требуют постоянного внимания, и опять выходит простой в отработке погружений. А без меня "пионеров" (так я мальчишек, что при заводе состоят, называю) на глубину никто не пустит, как бы они этого ни хотели. Нет уж, на фиг, на фиг, пусть лучше на мелководье Финского залива барахтаются, там рядом с путиловским заводом для них целый лагерь построен.

Конечно, большую часть заводских охранников, что за пионерами надзирают, я ещё прошлым летом научил нормально плавать и нырять (это тех, что из Красноярска со мной приехали), но всё же полностью положиться на них в воспитании малышни пока не могу. Этих "бизонов" (а как иначе охранников после моего тренинга называть?) мерам безопасности на воде необходимо до самой осени поучить. Вот в следующем году, когда я уеду, пусть они одни с малышнёй разбираются и контролируют её как смогут. Всё это будет уже не на моей, а на их совести. Я, разумеется, потом, как в очередной раз приеду, спрошу, насколько они придерживались моих рекомендаций, но... зная мальцов, что мы к заводу подтягиваем, и помня их безбашенность, сильно напрягать охрану не стану. Время суровое, всякое может случиться.

Кстати, бизоны за полтора года службы и тренировок заматерели и дело охраны, надо признать, прекрасно освоили, часовые и здесь, во время наших общих водных процедур, не расслабляются и без каких-либо напоминаний с моей стороны тщательно контролируют всё вокруг. Сегодня и те, кто на берегу находился, и те, кто на баркасах сидел, за окружающей обстановкой внимательно присматривали, да и за людьми великого князя Николая Константиновича тоже. В этот раз князя сопровождают всего три человека: два рядовых гвардейца Конного полка, набранные из крестьян, и штабс-ротмистр Теренин. Я глянул в сторону рядовых конногвардейцев, лежащих метрах в пяти от нас, и увиденная картинка изрядно повеселила. Ха, и это охрана великого князя?! Развалились голышом на песочке и беззастенчиво дрыхнут.

О, а мои ребятки их грамотно в коробочку взяли – недаром, значит, учение прошло. Конногвардейцы с моей охраной вроде бы сейчас одним делом заняты – надзором за великим князем, типа как бы со столь важной персоной чего плохого не приключилось. Но лучше перебдеть. Если в Степане Теренине я уверен, он и мне уже проверенный друг, и великому князю тоже, то рядовые гвардейцы требуют дополнительного контроля. Мало ли что произойдёт, а тут сын второго человека в империи. Это ж понимать надо.

С кого потом спросят, случись какая неприятность? Правильно, с меня. Поэтому даже в данных расслабляющих условиях оружие у всей моей охраны при себе, как и положено по инструкции: у отдыхающих на голени ножны с финкой закреплены, а у часовых в придачу и револьвер в кобуре на поясе висит. Хотя, конечно, ремень с кобурой поверх трусов забавно выглядит. Ну и на крайний случай мною подальше от берега для прикрытия пара пикетов с винтовками выставлена. Да-да, а что вы хотели, я ещё тот параноик. Да и для ребят опыт внешнего контроля лишним не будет.

Между прочим, трусы – это моё нововведение, ранее в Российской империи такого предмета одежды у мужчин не существовало. Честно говоря, когда мужские трусы появились как самостоятельный предмет одежды, я не представляю, наверно веке в двадцатом, не раньше. Правда, не удивлюсь, если где-нибудь на Западе их уже носят. По сути, трусы я ввёл лишь с одной целью: придать часовым хоть какую-то солидность, ведь все остальные голышом ходят. Да, блин, нынче на купаниях в чисто мужской компании так принято, и никого отсутствие одежды не смущает. Да и удобно это – ничего потом сушить не нужно.

"Свита" великого князя, а по "совместительству" моего близкого друга Николы, сегодня решила вместе с нами искупаться, и мы с утра неплохо так поплавали. Господа из "свиты" уже давно не кичатся своим положением и в поездках великого князя на воду отрываются по полной. А у рядовых конногвардейцев, к полку которых Никола этим летом капитаном приписан, поездка с князем на купания вообще поощрением и развлечением считается. Причём все конногвардейцы моих ребят из охраны перестали в штыки воспринимать.

М-да, а поначалу бывали казусы: ну как же, по их логике, заводская охрана неровня гвардейцам и тем более офицерам-дворянам. Заводчане должны быть лишь "подай-принеси", но мы с Николой быстро всем спесивцам объяснили, что охрана занимается своими делами, а не у них в услужении находится. И насчёт оружия не стоит возмущаться, на то они и охрана, чтоб его носить, даже рядом с великим князем.

Эх-х, мог ли я себе представить ещё три года назад, что судьба забросит моё сознание из начала века двадцать первого в середину века девятнадцатого? Да ни в коем разе! Приснись такое, скорее посчитал бы это бредом человека, начитавшегося попаданческой фантастики. А вот сейчас лежу и не вижу в произошедшем ничего странного. Как-то так получилось, что я с первого дня попадалова принял всё за безвозвратную данность и не стремился вернуться назад. Да и непонятно было, как возвращаться и возможен ли обратный перенос. Наверно, поэтому я и не заморачивался.

Сперва, естественно, тяжело пришлось, ведь в той жизни я питерским бизнесменом был, возрастом далеко за пятьдесят, а попал в тело крестьянского паренька Мишки одиннадцати лет, да ещё живущего в глухой сибирской деревушке, и судьба его нелёгкой была: отец умер, а отчим бил. Но... за неполные три года, благодаря стечению обстоятельств и везению, я стал молодым дворянином Александром Владимировичем Патрушевым, у которого ни отца, ни матери нет. На данный момент мне как бы восемнадцать с половиной лет (это по документам погибшего в тайге пацана, но реально-то моему телу сейчас всего четырнадцать с половиной).

Постепенно, с помощью знаний из той жизни и обретённых связей в этой, я обзавёлся несколькими заводами в Красноярске и Петербурге, подружился с великим князем Николаем Константиновичем и великим предпринимателем Николаем Ивановичем Путиловым. А еще меня усыновил граф Ростовцев, и теперь у Александра Патрушева в моём лице есть папа – полковник гвардии, мама-экстрасенс и младшая сестрёнка – шебутная малявка Мария. И да, девушка тоже есть, и, между прочим, баронесса.

По сути, новая жизнь у меня УЖЕ удалась, и можно, расслабившись, ею наслаждаться по полной программе, если бы не одно НО. Я поставил себе цель: изменить эту реальность в лучшую для России сторону, чтобы бед поменьше было и войн (особенно гражданских), а вот удастся ли мне это, ещё большой вопрос.

Зачем я учу ребят плавать и глубоко нырять? Ну так на дворе начало августа одна тысяча восемьсот семидесятого года. Россия оклемалась после Крымской войны, восстановила экономику, провела множество реформ, и её промышленность начинает набирать обороты. Стало быть, империя богатеет, а это, по мнению руководства западных стран, неприемлемо: Россия должна оставаться бедной и отсталой, так она не сможет им угрожать, а иностранным бизнесменам будет проще в её экономику свои шаловливые ручонки запускать.

То есть нечего Российской империи в когорту великих стран со своим немытым рылом лезть. Соответственно, по логике западников, скоро нас ожидает новая война с Турцией (пока на роль нашего противника они никого другого не нашли), и в моём распоряжении имеется всего лет семь, чтобы к ней подготовиться должным образом (ну, если, конечно, история пойдёт известным мне путём). Вот для этой войны я и готовлю подводных бойцов.

Как воевать с промышленно развитыми державами, к тому же развитыми значительно лучше России? Да ещё когда они в коалицию стараются объединиться, как в недавно прошедшую Крымскую кампанию? Что противопоставить европейским броненосным флотам, их главной ударной силе? Свою силу? Не пойдёт, нет у России-матушки финансов для создания флота, способного противостоять европейцам. Тут надобно брать умением.

В истории моего мира, помнится, английский и французский флоты в Русско-турецкую войну семьдесят седьмого – семьдесят восьмого годов встали напротив Стамбула и потребовали от Российской империи прекращения войны, когда она её уже почти выиграла, и ничего она им противопоставить не смогла, а вот если бы бо̀льшая часть вражеских флотов затонула, не дойдя до Стамбула, или вообще побоялась бы даже в Дарданеллы входить, расклад был бы уже иной. А как этого добиться, причём с минимальными финансовыми вложениями? Правильно, следует бить противника там, где он не ждёт. Для этой цели мне и нужны подготовленные пловцы-диверсанты.

На многое не надеюсь, хотя иногда и посещают мысли: а может, в этой реальности Россия, благодаря моим знаниям, турок с европейского континента совсем выгонит? Семь лет – это всё же о-го-го сколько, есть время подготовиться. Но... мечтать невредно, а я человек здравомыслящий и понимаю, что скорее пупок надорву, переводя неуклюжее образование под названием "Российская империя" на новые "рельсы", чем что-либо значимо изменю. Кое-какие моменты подправить удастся, а в целом... Ладно, не будем загадывать, пусть всё идёт как идёт. Удивить иностранных противников я удивлю, а там как Бог даст.

Кроме подготовки пловцов-диверсантов я уже к этой осени планирую построить торпедный катер и показать его великому князю Константину Николаевичу, второму человеку в империи и отцу Николы, а также морскому министру Николаю Карловичу Краббе, моему хорошему знакомому. Закажет такие катера российский флот – станем делать, нет – тогда к войне семьдесят седьмого года построю несколько на свои деньги и сам пойду турок с европейцами топить. И кстати, помимо производства катеров, я помогаю инженеру Александровскому дорабатывать его подводную лодку. Он в начале июня, по моему приглашению, устроился на путиловский завод, и теперь подводная лодка, можно сказать, находится под опекой завода.

Военный флот в Кронштадте проводит её испытания и постоянно просит о мелких доделках, что мы и выполняем. Надеюсь, осенью на показе торпедного катера мы покажем заодно и возможности подводной лодки, а то флотские чинуши как-то вяло ею интересуются – не осознают господа под шпицем1 всех перспектив подводных войн. Хотя великий князь Константин Николаевич с моей подачи начинает смотреть на новое средство борьбы с флотом противника уже более пристально, но и он пока в сомнениях. Ничего-ничего, лет через пять я нормальную подводную лодку построю, с большой дальностью хода, и скоростные катера, там и поглядим.

1Под шпицем – в Адмиралтействе (шпиц – это шпиль Адмиралтейства) (прим. автора).

Ныряния на Ладожском озере мы продолжим, наверно, до середины сентября, затем, как холода нас отсюда прогонят, окончательно вернёмся в лагерь на берегу Финского залива и станем там встречать золотую осень. Нырять на Ладоге, конечно, классно: вода более прозрачная, но она и заметно прохладнее. Правда, молодёжи это пофиг. Ну... она же молодёжь! Для этого и создана, чтоб резвиться несмотря ни на какие погодные условия. Тем более здесь одни мальчишки находятся – девчонок мы к глубоководным ныряниям не допускаем.

Надо ещё не забыть в конце лета соревнования провести, и среди пионеров, и среди бизонов. Посмотреть, чего достигли они в плавании надводном и подводном, выявить чемпионов и наградить их. Да и про другие спортивные дисциплины не стоит забывать. Ребята, разумеется, и так уже увлечены спортом по максимуму, но дополнительный стимул не повредит.

– Алекс, мы в Питкяранту через неделю идём? Ничего не изменилось? – приподняв голову, лениво спросил меня разморённый солнцем Никола.

– Да, как и договаривались, через неделю.

Господи, вот приспичило же ему взглянуть на мой медный заводик и рудники, его обеспечивающие. Подозреваю, я слишком красочно описал Николе свою первую поездку в Питкяранту, а он и прицепился, как репей: "Возьми меня с собой, возьми меня с собой". Уговорил, паразит, и пришлось мне потом по инстанциям бегать, согласовывая "экскурсию" великого князя на север Ладоги. Я, по сути, был вынужден договариваться обо всём с его папулей и даже пообещал тому, что охрану Николе и состоящей при нём свите я обеспечу первостатейную, а заодно и об их достойном проживании в Питкяранте позабочусь. М-да, жаль, что без свиты великому князю в Финляндию выезжать невместно (сейчас Северное Приладожье – это территория Финляндского княжества, обладающего широкой внутренней автономией), с одним Николой съездить в Питкяранту было бы значительно проще.

– Хорошо. – Князь мотнул головой. – До поездки в Европу хоть развлекусь.

– А с чего ты взял, что поездка в Европу у тебя скучной будет?

– Да нет, вряд ли там скучать придётся. Просто родители, а особенно мама̀, утомили уже своими наставлениями. Как я дал добро на поездку и знакомство с возможной невестой, так она сама не своя: всё подарки выбирает и постоянно напоминает мне, как следует себя вести при европейских дворах. Я в Гатчинский дворец (загородная резиденция их семейства) и заезжать-то боюсь.

– Сочувствую.

– Присоединяюсь, – хохотнул штабс-ротмистр Теренин. – Моя мама̀ тоже при каждой встрече спрашивает, когда я женюсь. Видно, это тяжкое бремя всей молодёжи.

Теперь уже мы втроём посмеялись, после немного полежали молча, и я решил задать великому князю давно интересовавший меня вопрос:

– Слушай, всё забываю спросить: а почему тебя в семейном кругу Николой зовут? Кто это придумал?

– Это желание папа̀. В нашем роду столько Николаев, что нелегко придумать для каждого новое домашнее имя. Например, великого князя Николая Николаевича-старшего (третий сын императора Николая I) в семейном кругу зовут Низи, почившего кузена Николая Александровича (старший сын ныне царствующего императора Александра II, который умер два года назад) звали Никса, Николая Максимилиановича (герцог Лейхтенбергский) – Коля, ну а меня папа̀ решил назвать Никола.

– Ха, да уж! У вас в роду в последнее время на Николаях и Александрах как на первенцах среди детей свет клином сошёлся. Неужели других имен было не выбрать? Ведь и два Петра, и Павел в истории России отметились.

– Алекс, дорогой ты мой, ты только в обществе не ляпни то, что сейчас мне сказал, иначе последствия могут быть непредсказуемы. Таких вопросов и я-то себе позволить не могу, с детских лет любопытство отбили.

– Мог бы и не предупреждать.

– Ну извини, я на всякий случай. – Никола перевернулся на спину и продолжил: – А об именах я тебе так скажу: сам многого не знаю, не дорос ещё до столь сокровенных семейных тайн.

Да, блин, как там в старину говорили: сея тайна велика есть, и потому её причину нам и ведать не надобно, то есть, переводя на современный русский, да хрен с ним, не нашего ума это дело. Представляю, как там бабки-няньки великокняжеским деткам "козу" из пальцев делали, отвечая на их вопросы, почему мы почти все то Александры, то Николаи: "У-у-у... ты мой хороший, того тебе знать не следует. У-у-у... крепче спать будешь".

Наверно, именно после этого (ну очень уж пугались маленькие бедолаги такого ответа) в императорском семействе стали малышам уменьшительно-ласкательные прозвища давать, чтобы их, как я понимаю, хоть как-то друг от друга отличать можно было. Ведь они (это я сужу по рассказам Николы о его детстве) поначалу все в одной "песочнице" вошкаются.

Соответственно, коль Александр или Николай, то уж точно первенец, а остальным дают имена святых, в день которых они уродились. Между прочим, Константина Николаевича, отца Николы, в семействе называют Коко, а цесаревича Александра – Мака или бульдожка.

Кстати, о бульдожке. Примерно неделю тому назад я опять был приглашён к нему в гости – в этот раз на ужин. Ёлы-палы, второе приглашение в этом году! Если так и дальше пойдёт, моя персона рискует стать завсегдатаем во дворце Александра (будущего третьего), а это о-го-го какое изменение статуса в обществе. Даже представить не могу, как ко мне в таком случае относиться начнут. И так-то многие за выскочку принимают, а теперь вообще за очень шустрого проныру сочтут. Мол, за такой короткий срок сей мальчонка смог втереться в доверие к самым высокопоставленным особам Российской империи. С ним явно надо держать ухо востро.

В этот мой визит мы чинно поужинали, почти в такой же компании, как и в прошлый раз: сам цесаревич, его жена – красавица-цесаревна Мария Фёдоровна (которая датская принцесса Дагмар), три её фрейлины, тоже далеко не дурнушки, и я. Первенца великокняжеского семейства, будущего Николая II (которому уже два года исполнилось), увидеть не удалось, его, скорее всего, кормят пока отдельно.

Между прочим, в начале мая второй ребёнок Александра скончался от менингита, не прожив и года. И как ни предлагала великая княгиня Александра Иосифовна (жена Константина Николаевича) услуги моей "мамули" Софьи Марковны, Александр, поддавшись влиянию докторов, на это не согласился. Ну... упёртый у нас бульдожка, и тут ничего не поделаешь, но младенца, разумеется, жаль; думаю, Софа со своими экстрасенсорными возможностями его бы спасла. Кто знает, может, этот великий князь, в отличие от первенца, стал бы для России двигателем прогресса.

После ужина, естественно, концерт состоялся, я новые песни исполнял. В конце даже наследник взял в руки тромбон и подыгрывал мне. И кстати, неплохо подыгрывал; жаль, я здесь саксофонов ещё не встречал, он бы с этим инструментом прекрасно смотрелся. Этакий Чарли Паркер2 в белом обличье. Если продолжим накоротке общаться, надо цесаревичу какие-нибудь джазовые вариации предложить сыграть, вдруг они ему понравятся. Глядишь, джаз в России появится раньше, чем в Америке. М-да, вот только нужно подумать, как эти джазовые вариации изобразить, ведь духовыми инструментами я не владею.

2Чарли Паркер – американский джазовый саксофонист и композитор, считается одним из самых влиятельных музыкантов в истории джаза (прим. автора).

Когда дамы, попрощавшись, ушли, Александр, начав беседу, сразу удивил. Нет, не предложением опять выпить на пару, к этому я был готов, а сначала тем, что взялся расспрашивать о моём видении политической ситуации в мире: мол, как там моя интуиция поживает, не сложились ли за время, прошедшее с нашей предыдущей встречи, у меня в голове новые логические цепочки, а следовательно, и очередные "предсказания". Особенно касающиеся франко-прусской войны и её последствий.

Цесаревич почти как великий князь Константин Николаевич информацию из меня выдавливал, честное слово. Так же упорно и дотошно. Его интересовало моё мнение по всем недавно произошедшим событиям. Блин, молодой-молодой, а туда же. Впрочем, это радует – приятно осознавать, что в кои-то веки наследник престола о государстве столь рьяно радеет. Такое ценить надо. Это вам не бледная мышь Николай II из той моей жизни, который своё царствование, как тяжкое бремя, отрабатывал.

А потом наследник вообще ошарашил признанием:

– Александр, знаете, а вы оказались правы в отношении военного министра. После свершения ваших предсказаний касательно времени начала боевых действий между Пруссией и Францией и их развития на первых порах я решил положиться на ваше мнение и по поводу промышленности, поэтому подошёл к государю с предложением о примирении с Милютиным.

Ого, в лесу точно что-то крупное сдохло. Чрезвычайно крупное. Чтобы бульдожка извинялся по собственной инициативе (а без извинений здесь явно не обошлось), такого я и представить себе не могу. Его и отец-то с трудом мог заставить извиниться, а тут... Неужто умнеть стал?

– Полагаю, это было непростое решение.

– Да. Но я много думал над вашими словами о развитии отечественных частных производств и пришёл к выводу, что мне, как наследнику, гонор и обиды в этом вопросе не должны застилать разум.

Боже, какая речь! Где он слов-то таких нахватался? Всегда выражался проще некуда, во всяком случае в разговорах со мной, а сейчас высоким слогом заговорил. Или он специально для меня свою речь готовил? Да ну на фиг.

Тут надо заметить, конфликт между цесаревичем и военным министром Милютиным был очень громким. Александр по молодой горячности своей всё Военное министерство, во главе с его начальством, обозвал сборищем нерасторопных чинуш (да, вот так во всеуслышание и обозвал), а членов Артиллерийского правления, которое в данное время занимается приёмкой новых вооружений, назвал мошенниками и подлецами, желающими навредить России.

Ну... по моему сугубо личному мнению, относительно Артиллерийского правления и Военного министерства в целом он прав, и здесь я полностью на его стороне. Не понаслышке знаю, как господа там резину тянут по любому поводу и даже без повода (да-да, я уже вдоволь потёрся в этой армейской чиновничьей массе, у нас на путиловском эти чинуши чуть ли не толпами ходят – госприёмка, ёлы-палы, много чего мы для армии делаем). Они создают кучу комиссий во главе со старыми, порой уже ничего не соображающими генералами, которые годами "рабо-отают", не давая никакого результата, но зарплату за это получают регулярно. Собирают советы для решения какого-нибудь малозначимого вопроса и долго не могут его решить.

То есть армейские чиновники используют военный бюджет как своеобразную кормушку, причём не только для себя, но и для генералов, уходящих из армии в отставку. Разумеется, для тех, кто в теме их общих дел или родственник. И многие об этом знают, но стараются своего мнения не высказывать. Впрочем, с сожалением надо признать, в других министерствах и ведомствах нынче ситуация не лучше.

И заводы казённые работают также спустя рукава. В шестьдесят седьмом году начали переделку ружей на игольчатое ружьё системы Карле под бумажный патрон. Обещали за два года переделать более трёхсот тысяч ружей, а переделали на СЕМИ заводах Артиллерийского ведомства всего двадцать тысяч. При этом оправдывались господа генералы тем, что ничего особо страшного пока не происходит, всё ж таки дело это для нас новое и весьма сложное, а потому и выполнить его быстро просто нереально. В конце концов, воевать можно и старым оружием, ведь, без всякого сомнения, "в бою лучше иметь надежное старое, чем не совсем надежное новое".

Но вот недавно, когда началась очередная переделка старых ружей (уже на затвор Баранова), на их денежную "полянку", как слон в посудную лавку, вторгся наследник престола, да ещё привёл с собой довольно сведущего в производстве человека – Путилова. И Николай Иванович сразу показал всем, как нужно за дело браться. Он организовал переделку ружей на шести столичных заводах, в числе которых был и путиловский, выполнивший почти половину заказа. Кроме заводов к работе он подключил и несколько частных слесарных мастерских – для изготовления ударников, бойков, винтов, экстракторов и прочих частей механики.

Путилов, ни дня не медля, разослал агентов для поиска как ружейных мастеровых, так и простых слесарей: в Ригу, Митаву, Выборг, Гельсингфорс, Або, Улеаборг, Kyoниo, в Москву, Тулу, Рязань и Павлово. Он нанял ружейных мастеров двести человек, обычных слесарей и токарей – тысячу семьсот, из Бельгии привез одиннадцать литтихских ружейников. Помещения ко времени приезда рабочих были уже подготовлены, продовольствие на всё время работ закуплено, и дело пошло. В результате всего за ТРИ месяца переделали десять тысяч ружей, а за год, по мнению Николая Ивановича, если дело на поток поставить, могли бы и сто пятьдесят тысяч переделать.

Но... зачем Военному ведомству и его заводам такие шустрые конкуренты? Господа генералы желают годами из бюджета деньги тянуть, а тут пришёл какой-то хрен не из их круга и всё, что они на десятилетия воровства запланировали, раз-раз и сделал. Нет, такого активного производственника генералам точно не надо. И Путилова, говоря языком моей прошлой жизни, забанили: отказались и от его услуг, и даже от затвора Баранова (вероятно, назло наследнику, как-никак Баранов его протеже), и оставшиеся дульнозарядные ружья (после вердикта двух комиссий!) решили переделывать уже на затвор чешского оружейника Крнка.

Каким-то образом посчитали, что переделка ружей по системе Крнка пойдет быстрее, чем по системе, предложенной Барановым. При этом барановский затвор в переделке будет стоить семь с половиной рублей, а затвор Крнка – шесть. О-о да-а, полтора рубля экономии – это сильно! Любопытно было бы узнать, как они их насчитали, ведь трудозатраты на оба затвора почти одинаковы. При этом, что показательно, никто не хотел слушать Путилова, а он уверенно заявлял: барановский затвор в массовой переделке на его заводе стоил бы пять рублей, не больше. Ха, вот ещё, мнение какого-то частника во внимание принимать, если высокие комиссии своё веское слово сказали.

И что в итоге получилось? Да всё как всегда! По некоторым сведениям, добытым мною, сейчас, когда затвор Крнка официально утверждён, идут разговоры о переоценке стоимости работ, и армейские чинуши уже не о шести рублях говорят, а о девяти. Ну... кто бы сомневался. С девяти рублей украсть можно гораздо больше, нежели с шести.

А меж тем этой весной при обращении Морского ведомства в Артиллерийское с просьбой обеспечить экипажи кораблей, уходящих в дальние плавания, скорострельными винтовками был получен ответ, что в столичном арсенале имеются в наличии лишь винтовки, поставленные Путиловым. Ими и стали вооружать матросов военных судов, уходивших в Средиземное море и Тихий океан.

– Как понимаю, вы мирились не просто так, а с умыслом?

– Правильно понимаете. Кроме примирения я постарался донести до Милютина, а также до императора, поскольку встречались мы в его присутствии, ваши мысли о нынешнем положении российской промышленности, в том числе и военной. – Не, ну он точно речь готовил или по меньшей мере долго её обдумывал. – Вместе мы пришли к выводу, что раз частные заводы способны изготавливать хорошие пушки и снаряды, то и ружейная тема им может быть также широко дозволена. Кстати, завод Нобеля в этом году уже начинает переделку дульнозарядных ружей на затвор Крнка – как-то успели эти пройдохи с Военным ведомством договориться. Но по моим данным, в отличие от путиловского завода там с выполнением заказа не торопятся.

Оба-на! Частников к ружейной теме всё же станут привлекать. Неожиданно. После стольких-то словесных баталий.

– Считаете, Путиловскому обществу вновь доверят переделку ружей?

– Уже доверили. – Глядя на мои взлетевшие вверх брови, наследник усмехнулся: – Немного, но ежегодно. Для поддержания, так сказать, общего потенциала частных заводов в помощи казённым.

Ага, это он уже после примирения с Милютиным выбил у него заказ для Путиловского общества. Оригинально. И не понять, что Александром руководило: желание доказать свою правоту или действительно забота о частных заводах как о помощниках казённых.

– Представляю, с какими душевными терзаниями на это согласился господин Милютин.

– Без всяких терзаний! И даже с радостью. – Видя моё недоумение, Александр опять усмехнулся: – Он был так впечатлён моим желанием помириться и рассуждениями о делах военной промышленности, что согласился со всем не раздумывая.

Да-а, тяжела и неказиста жизнь военного министра. О-хо-хо, а ведь извинения цесаревича – это одно из последствий начала "свершения" моих "предсказаний", то есть и тут я умудрился внести изменения в ход событий окружающей реальности. Хм, а что ещё будет в дальнейшем, "страшно" представить.

– И сколько же ружей в год нам дают на переделку?

– А вот об этом я и намерен с вами поговорить. На что готов путиловский в связи с его глобальной перестройкой, затеянной вами? Я, конечно, мог бы сразу к Николаю Ивановичу обратиться, но хотелось о возможностях завода знать заранее, поэтому и спрашиваю вас.

Я прикинул и так и этак. Честно говоря, эта долбаная переделка на данном этапе нам ни в какие ворота. Заработок с неё невелик, а рабочих рук она потребует немало. Но и отказываться нельзя. Наследник престола переборол себя и извинился, а я в отказ? Не-е, такое не прокатит. Тем более к русско-турецкой войне готовиться надо заблаговременно. Казённые военные заводы, насколько помню, переделку завалят, и к войне с турками мы подойдём, как обычно, со спущенными штанами... ну в смысле в основном со старыми дульнозарядными ружьями.

– Тысяч десять-двадцать в год без напряжения, всё, что свыше, потребует перестройки планов. Николай Иванович как-то в разговоре грозился и сотни тысяч переделывать.

– Да, мне он такое тоже говорил, но больше тридцати тысяч ружей в год вам на переделку никто не даст.

Ох, ё-моё! Я надеялся максимум на двадцатку. Блин, только все производства по цехам распределил, только их планомерную работу наладил, а теперь опять придётся выискивать, что подвинуть, где ужаться. Да под такое количество переделочных работ вообще лучше новый цех поставить и не заморачиваться. Хм... а с другой стороны, почему бы и нет, туда же и всю нашу револьверную оружейку запихнуть можно – она у нас пока не ахти какая великая. Ха, мысль интересная. Ай, ладно, тридцать так тридцать.

– Что ж, думаю, именно на этой цифре и стоит остановиться. – Я улыбнулся: – Вредно брать меньше, чем дают.

– Учтите, переделывать придётся не на барановский затвор, а на затвор Крнка.

– Без разницы. Мы можем даже на продольно-скользящий затвор переделать, как у винтовки Бердана номер два. За этим затвором, кстати, будущее.

– Что же, об этом стоит подумать, но нужно посоветоваться с господином Милютиным. Я обещал согласовывать с ним все детали.

– Рад, что у вас с военным министром установились нормальные отношения. Но имейте в виду, особо настаивать на продольно-скользящем затворе большого смысла нет.

– Хорошо. Тогда передайте Николаю Ивановичу, что я заеду к вам на завод завтра после обеда, но о теме встречи попрошу умолчать – хочу полюбоваться на его радость. Мы с ним так долго обсуждали частное оружейное дело, и вот наконец-то отношение к нему изменилось на самом высоком уровне.

Ха, я тоже хочу посмотреть, как Путилов воспримет эту новость. До потолка, естественно, прыгать он не станет, но гоголем как минимум неделю ходить будет. На этой мажорной ноте мы с Александром и расстались. Уходя, я обратил внимание, что выпили мы в ходе разговора порядком – как-то незаметно португальская мадера пролетела.

И Николай Иванович наши с великим князем ожидания оправдал. Ох, каким он гордым выглядел, когда узнал о предстоящих работах! Ну прям Наполеон после битвы у Аустерлице: враги повержены, он победитель. ЕДИНОЛИЧНЫЙ ПОБЕДИТЕЛЬ! И я его понимаю, слишком уж Милютин о нём непотребно высказывался по завершении переделки дульнозарядных ружей на барановский затвор. Шарлатаном называл, абсолютно не разбирающимся в оружейном деле, человеком бойким, предприимчивым, крайне самонадеянным и пронырливым. Заявлял, что он, мол, заводчик с жаждой наживы и не сможет должным образом переделку ружей провести.

И это он говорил о человеке, который делает для армии снаряды лучше тех, что закупались ранее у немецкого предпринимателя Круппа. О человеке, который вместе с Обуховым изготовил пушки лучше, чем производят в Европе. К тому же и снаряды, и пушки в разы дешевле западных, то есть с отказом от их приобретения за границей значительно уменьшилось давление на российский бюджет.

Это он говорил о человеке, который, можно с уверенностью утверждать, спас Кронштадт и Петербург от бомбардировок в Крымскую кампанию, построив за считанные месяцы целый флот из канонерок для защиты акватории Финского залива (восемьдесят один корабль, однако). Более того, Путилов вернул несколько десятков тысяч рублей из сумм, выданных ему в безотчётное пользование на постройку этих кораблей. Никто не требовал от него вернуть остаток денег, и их возврат произвел большой эффект. С тех пор слова "Путилов" и "честность" стали синонимами в Морском ведомстве.

По мне, так высказывания Милютина по меньшей мере свинство неблагодарное, которое ничто не в силах оправдать, а самое неприятное – обусловлено оно не объективными причинами, а лишь желанием министра держать под контролем максимально возможную часть бюджета.

В общем, для Путилова данный заказ – это, так сказать, признание Милютиным своей неправоты. Раз опять доверил переделку, то, стало быть, уверен, что она будет выполнена качественно. И кстати, мне придётся проследить, чтобы на сей раз Николай Иванович не спешил и не зарывался. Нет-нет, торопиться некуда. Другие заводы и мастерские в этот раз к заказу подключать не станем, всё сконцентрируем на путиловском и переделку тридцати тысяч ружей распределим на весь год. Всякие авралы и желания перевыполнить план гасим на корню. Нечего раздражать военного министра и его генералов, пусть успокоятся и начнут воспринимать Путиловское общество не как конкурента, а как... досадное недоразумение.

Насколько знаю, переделкой на затвор Крнка вскоре кроме нас ещё три частных завода будут заняты, и, по некоторым сведениям, они платят кому-то откаты. Ну а мы откатов платить не собираемся. Ради поддержания хороших отношений между наследником престола и Милютиным никто за отсутствие откатов на нас бочку катить не станет. Побоятся, гады. Но и нам напоминать о себе лишний раз тоже не следует. От греха подальше. Вот окрепнем, первую тридцатку тысяч переделаем, револьверы для Морского ведомства сделаем (в конце июля заказ на тысячу штук поступил), тогда и сможем в случае чего пободаться с недоброжелателями.

Глава 2

Глава 2

Я сел и окинул взглядом лагерь. Ох, едрить-перегидрить! Это ж какое наше воинство вялое стало, даже охранники еле с дремотой справляются – разморило их, видать, жаркое августовское солнышко. Не-е, так дело не пойдёт. Тут явно не хватает руководящей и направляющей руки, поэтому пора мне взбодрить балбесов, ведь у нас не курорт. Или курорт? Ай, всё равно нужно вставать. Значит, объявляем общую побудку и проводим быстрый выход из спячки, невзирая ни на какие возгласы особо родовитых.

– Ну что, обалдуи?! Резко вскакиваем и сразу в воду? Покажем пример подчинённым, водичка-то нынче замечательная. Ещё часик плавания нам не повредит, а потом и в Питер станем собираться.

На моё предложение откликнулся только Теренин, и то о-очень лениво:

– Что за бескультурье? Почему обалдуи? Можно и поделикатнее нашу компанию обозвать. Превосходительствами, например, или сиятельными вельможами, ну или на худой конец достопочтенными лордами.

– Тебе объяснить, как далеко ты от лорда? Я уж молчу про достопочтенного.

– А вот это, дружище, тянет на оскорбление личности. На обидное, ничем не спровоцированное оскорбление.

Ой, да кто бы в Теренине сомневался-то. Я бы удивился, если бы он в ответ на моё предложение не высказался в своей обычной манере. Что поделать, характер у Степана такой – любит поразглагольствовать. Честно говоря, я до сих пор искренне не понимаю, каким образом лихой вояка, а он, без всякого сомнения, лихой, может быть столь болтливым.

Не в плане рассказывания интересных историй или анекдотов, говорунов данного типа среди гвардейцев хватает, а именно по жизни. Обликом он удалой гусар, очень похож на Дениса Давыдова в молодости. Да, не писаный красавец, но вид со своими закрученными усами всегда имеет бравый. Только голос подкачал – слишком хриплый. И вот сей удалец как начнёт порой по любому незначительному поводу пургу гнать, то хоть рот ему затыкай. Хм... ну, впрочем, мы с Николой его и затыкаем, когда надоест, он на это не обижается.

А ещё, болтая с ним, лучше постоянно держать ухо востро. Частенько в ходе разговора, особенно когда все подшофе, он может о чём-нибудь попросить. Так, между прочим. И если ты сразу же не отмахнёшься от его просьбы, он потом с искренним недоумением на лице способен заявить: "Ты же обещал", надеясь на забывчивость оппонента. Сперва такая наглость раздражала, а после приспособился. Я ведь человек простой и с недавних пор на любое его "ты же обещал" спокойно отвечаю: "Бог подаст".

Правда, стоит отметить, у меня он в основном мелкую техническую лабуду для полковых нужд выпрашивает. М-да, в снабжении Конного полка разной хозяйственной мелочовкой ему равных нет, ну и, разумеется, в лошадях он прекрасно разбирается. И два этих факта признают все в полку, поэтому место полкового ремонтёра (пока он только помощник), как прикалываются некоторые его сослуживцы, ему в будущем уж точно обеспечено. Кстати, сейчас ремонтёр в армии – это тот, кто следит за заменой лошадей в конных частях, за отбраковкой старых и закупкой новых. От французского слова "remonte" пошло – замена и вторичное снаряжение лошадей.

Ещё ремонтёр контролирует запасы конской амуниции: подков, сбруи, попон и тому подобного. Не закупает, а лишь контролирует запасы. Следит, шоб было. А также он следит за их надлежащим состоянием. Во всяком случае, в Конном полку именно так дело поставлено (не стоит забывать, что в каждом гвардейском полку всё по-своему устроено, как распределит командование обязанности среди подчинённых, так и будет). Соответственно, Теренин почти что помощник завхоза. Ха, ну, это я его про себя так называю. Короче, прикалываюсь.

При этом деятельный штабс-ротмистр и в починку полкового оружия иногда нос суёт. И меня он достал уже, выклянчивая разнообразные инструменты. Естественно, чаще всего Степан идёт лесом – у меня не забалуешь, – но несколько тисков, напильников и ещё кое-чего я в полковые мастерские всё же передал и заработал таким образом бонусы у полкового командования. Да-да, я хитрый, не одним пением, анекдотами и байками умею связи налаживать. Так что теперь мою персону в Конном полку всё офицерство, от младшего до старшего, за своего парня принимает. Я могу свободно зайти и в офицерский клуб – вина выпить, в бильярд поиграть, и в конный манеж полка – джигитовкой заняться, никто мне претензий не выскажет.

Пока мы со Степаном дискутировали, поднял голову задремавший Никола:

– Господи, что у меня за друзья-то такие? Один никакого покоя не даёт, другой пьяница. И как я, несчастный, с ними уживаюсь?

– А нечего было таких выбирать, – тут же осёк его штабс-ротмистр.

А я добавил:

– С кем поведёшься, то так тебе и надо.

– А вот...

– Поручик Ржевский, как любит выражаться наш молодой друг, отставить словоблудие, – ещё раз заткнул Николу Степан.

Ха, молодой я для них! Мне весело подумалось: знали б мои друзья, какой я на самом деле "молодой", офигели бы.

– Постоянно издеваются, да ещё и рта не дают раскрыть, – растягивая слова, вяло откликнулся князь.

– Великие "моменты" должны стойко переносить дружеский трёп, – продолжил нравоучения Теренин.

Прозвучавшую подколку посторонний человек вряд ли поймёт, если не знает, что Никола – великий князь, а "моменты" – это в полках современной армии шутливо-презрительная кличка офицеров, окончивших Академию Генерального штаба. Я, правда, пока так и не выяснил, чем обусловлено это шуточное презрение. Завистью, что ли? Типа они смогли поступить в Академию и даже закончили её, а у нас не получилось. Ах, какие они нехорошие.

– Господа, хватит болтовни, вам отдан чёткий приказ. – Я вскочил и большими пригоршнями воды облил обоих оболтусов. А не облил бы, Теренин ещё долго бы языком молол.

– Ладно, ладно, Алекс, я уже встаю, – сразу стал подниматься Степан. – Пусть тут одни великие лежебоки остаются, а мы пойдём купаться, да и в город действительно пора возвращаться. Кстати, может, вечерком в полк заедем, дежурных проведаем? – Так как полк нынче на учениях в Красном селе, то в городских казармах осталось лишь дежурное подразделение. – А что? Шампанского выпьем, в карты сыграем.

– Твоё предложение не отличается оригинальностью, но это без меня, – отозвался я.

– Алекс, мы знаем, что ты в карты не играешь, но ведь у нас ещё и бильярд есть, в котором ты дока.

– Не в этом дело. Занят я сегодня вечером.

– А-а, вижу, дела амурные намечаются. Тогда ладно. Никола, а ты как?

– Да я, похоже, так же.

– Госпожа Вавилина ждёт в гости? – тонко намекнул Теренин на элитный публичный э-э... салон баронессы Вавилиной.

– Нет. Ждёт другая.

– Алекс, ты посмотри, как хорошо живётся великим князьям. Меняют женщин чаще, чем перчатки. – Штабс-ротмистр бросил взгляд в мою сторону, а потом на секунду задумался и махнул рукой: – Да кому я это говорю... Я так понимаю, твой досуг продолжает скрашивать лучшая столичная красавица, иначе бы и ты с Николой по салонам шлялся, как этой зимой.

– А вот об этом давайте помолчим. – Я постарался сразу закрыть тему своих интимных отношений.

Теренин только хмыкнул:

– Вечно ты скрытничаешь. И всё же, господа, до вашего отъезда в Питкяранту надо бы полк проводить с летних учений. Уже и командиры намекают, что вы там непременно должны быть. Полагаю, все офицеры будут рады увидеть на гуляние и нашего нового полкового капитана, и, разумеется, тебя, Алекс.

За нас обоих ответил Никола:

– Да приедем мы, приедем. Договорились уже.

– Я всего-навсего напомнил, чтоб вы не забыли. Ведь ответственность за ваш приход повесили на меня.

Ох, блин, опять неумеренное офицерское питиё предстоит. Бедная моя печень! Мысли о будущей пьянке не помешали мне наблюдать за быстрым подъёмом отряда. На вопросительные взгляды старших от бизонов и пионеров я крикнул:

– Один час купаемся и собираемся.

Вечером на загородную дачу у Финского залива я не поехал: моя девушка – баронесса Кошелева Екатерина Павловна (которую я про себя зову просто киса) – перебралась вместе с прислугой на неделю в город, для встречи со своей знакомой, очень родовитой грузинской княгиней, приехавшей в Петербург на несколько дней – погостить у родных, знакомых проведать. Ну что ж, посмотрим, какие нынче в Грузии княгини и князи (как я понял, она прибыла с мужем и ещё с кем-то из родственников).

Встречали мы гостей вдвоём. Катя, как хозяйка дома, стояла впереди, ну а я, как местный "приживала", притулился сбоку и на полшага позади. О-о, а грузины выглядят колоритно. Ну вот ни дать ни взять, а прям такие... грузинские грузины. Три усача во главе с седовласым крепышом и две дамы: одна постарше – Ламара, лет тридцати – тридцати пяти, а вторая – Варико, совсем юная девушка, лет пятнадцати. Соответственно, Ламара как раз и являлась подругой кисы, а один из грузин – Гурам – был её мужем. Седовласый Вахтанг оказался дядей Ламары, а Зураб и Варико – его детьми.

После взаимных приветствий и моего знакомства с гостями дамы сразу заговорили о том, кто как жил в прошедшие два года – именно столько киса с ними не виделась. Вскоре и мужчины к ним присоединились. Многое я узнал о происходящем в Грузии, а также о прошлогодней поездке княжеского семейства в Европу. Катя без остановки задавала вопросы, её интересовали мельчайшие подробности, особенно она Ламару теребила. Я в конце даже заскучал – меня-то о жизни никто не спрашивал, пришлось всё время молчать.

Чем дальше шёл разговор, тем больше я осознавал, что меня, похоже, нежно игнорируют. Ой, да я с подобным отношением в этой жизни уже не в первый раз сталкиваюсь. Сколько людей из-за моего юного возраста поначалу от меня нос воротили, и не сосчитать, а господам из Грузии, я полагаю, вообще непонятно, кто я такой, что тут делаю и как со мной общаться. Мы с кисой свою близость при посторонних никогда не афишируем и сейчас не стали, к тому же я уверен: по мнению гостей, я слишком молод для интимных контактов с баронессой. А раз не любовник, то какого рожна приглашён?

Поэтому гости периодически скользят по мне быстрыми заинтригованными взглядами, но заговорить не пытаются, и лишь одна молоденькая Варико посматривает с нескрываемым интересом.

Наконец Екатерина пригласила всех за стол и попросила Ламару сесть слева от себя, а меня – справа, да ещё, садясь, ласково улыбнулась мне и взяла за руку, и это вызвало некоторые изменения в отношениях к моей персоне. Вахтанг какое-то время внимательно рассматривал, как будто только что увидел, Гурам с Ламарой бросили короткие оценивающие взгляды в мою сторону и уткнулись в тарелки, а вот Зураб смотрел с явным неудовольствием и чуть не прожёг дырку у меня во лбу.

Ха, у него что, на кису возникли определённые виды? Так ему здесь ничего не обломится. Или это он осуждает связь хозяйки с мальчишкой? Но и тут его мнение нас нисколько не трогает. И только Варико не придала значения рассадке гостей за столом и продолжала смотреть на всё с жадным любопытством юности.

Во время ужина непринуждённая беседа продолжилась. Даже со мной заговорили: Вахтанг спросил, чем я занимаюсь. Ответил просто:

– Промышленник.

Под это понятие сейчас многое подходит. Не хотелось бы перечислять все дела, которые веду, подумают ещё, что хвастаю, однако Вахтанг решил уточнить:

– И в какой области?

– Я акционер нескольких металлургических компаний.

Вахтанг на мой ответ глубокомысленно кивнул, но мне опять не удалось отделаться от новых вопросов – киса, весело рассмеявшись, сдала меня со всеми потрохами:

– А ещё он акционер химического предприятия и весьма большого спичечного, в Финляндии имеет свой медный рудник и завод при нём, да и в Сибири у него тоже заводы есть. К тому же Александр известный золотопромышленник.

От её представления все на меня вытаращились, как на чудо местного разлива. Блин, вот кто эту веселушку за язык тянул? Это ж подстава чистой воды. И какой я, к чёрту, известный золотопромышленник? Или она так, с юмором, намекает на прозвище, что мне в Сибири дали, – Золотой мальчик?

– А сколько вам лет? – поинтересовалась Ламара.

– Восемнадцать.

– Мне показалось, вы моложе.

Ха, я, конечно, за весну и лето заметно подрос, а голос, благодаря наследственности тела, в которое попал, и стараниям мамули Софьи Марковны, давно не напоминает подростковый, однако лицо остаётся слишком юным.

– Я ещё расту.

После моего невозмутимого ответа прозвучали удивлённые фразы на грузинском, что со стороны гостей, вообще-то, не очень вежливо: в культурных компаниях за общим столом не принято говорить на языке, незнакомом собеседникам. Хм, чёрт, а я, кажется, понял замысел кисы. Ей хотелось представить меня значимой персоной, а не каким-то мальчиком для утех. В общем, вовремя она мне дифирамбы пропела, и, судя по восклицаниям гостей, её замысел удался. Да-а... умная у меня девочка.

Потом ко мне снова обратилась Ламара:

– Насколько я знаю, по российским законам до двадцати одного года вы не имеете права управлять своим имуществом без родительского контроля или надзора попечителя.

Ух ты! Посмотрите, какая продвинутая княгиня к нам из Грузии приехала! Аж в российских законах разбирается. А я меж тем встречал в Петербурге грузинских князей, которые, по слухам, ни писать, ни читать не умеют, чего уж там о знании законов говорить. Ну... честь ей за это и хвала, а также хвала её уму.

Да, в Российской империи, можно сказать, несколько градаций совершеннолетия: с увеличением возраста увеличиваются и права. По мне, так современное законодательство в этом плане весьма сумбурно, не помешало бы его малость подправить. В суде свидетельские показания принимаются от подростков с пятнадцати лет, поступить на службу в государственные учреждения можно уже в шестнадцать – это как бы первая ступень совершеннолетия. Жениться юноша может с восемнадцати лет, девушка выходить замуж – с шестнадцати, и это вторая ступень. Хотя в Сибири, я знаю, женихались парни и в пятнадцать лет, а девчонок, бывало, в тринадцать замуж выдавали. Ну, там свои обычаи, это в основном у кержаков водится, у сибирских старожилов.

Заключать договора, управлять своими денежными средствами и имуществом можно с семнадцати лет, но под контролем родителей или попечителя. И только в двадцать один год наступает наконец полное совершеннолетие, и ты в своих действиях уже ни от кого не зависишь. Даже на заседания в Дворянское собрание допускаешься, конечно если ты дворянин. Правда, участвовать там в выборах до двадцати пяти лет и не надейся. Да-да, у дворян своя специфика.

Кстати, наследник трона считается полностью совершеннолетним с шестнадцати лет, а великие князья с титулом "высочество" (ну то есть такие, как Никола) – с двадцати.

– Всё правильно, и, так как я полный сирота, у меня есть попечитель: им является граф Ростовцев Михаил Яковлевич. Он меня усыновил, но в дела мои не вмешивается, тем более в некоторых из них мы партнёры.

Опять перекидка фразами на грузинском, и Вахтанг продолжил разговор:

– Как понимаю, владея таким количеством производств, вы можете мерить своё состояние сотнями тысяч, и это в восемнадцать лет. Кто вам оставил такое славное наследство?

– В наследство мне достались только родовая усадьба, доходный дом в Петербурге и восемьдесят тысяч рублей серебром, да ещё господин Путилов, в память о моём отце – он был его другом и часто помогал в работе, – предоставил мне двадцать процентов акций Путиловского общества. Остальное заработал сам.

– Я слышал, Путиловское общество велико – у вас довольно много заводов. И вы теперь владелец двадцати процентов?

– Тридцати пяти: ещё пятнадцать я выкупил.

– О-о, тогда, я полагаю, ваше состояние исчисляется уже миллионами. В Грузии я общался с людьми с путиловского, они рассказали, что завод богат и постоянно расширяется.

– Да, это так, растёт как на дрожжах. Скоро новую домну запустим и мартен. А в Грузии вы, очевидно, встретили людей, которых я туда направил. Они должны были организовать добычу марганцевой руды. Кстати, не знаете, как они устроились?

– Думаю, неплохо. Выкупили уже несколько участков, а также договорились с некоторыми князьями о добыче руды на их землях, а с недавних пор и вывозить руду стали. У меня тоже нашли пару жил и начали их разработку.

– Так мы, получается, партнёры, – улыбнулся я.

– Получается, так, – усмехнулся в ответ Вахтанг.

Ох, как тесен мир!

Выйдя из-за стола и переместившись в гостиную, мы увлеклись разговором о последних технических новшествах (разумеется, мужчины), но развить тему нам не дали. Минут через двадцать нас прервала баронесса, видно дамы заскучали:

– Александр, мне кажется, пора показать гостям и ваши музыкальные таланты.

Блин, не было печали, решила киса меня во всей красе показать. М-да, ну, делать нечего, надо так надо, развлечём гостей. И я спел им то, что нравилось моей подруге. Как минимум час пел. Гости расчувствовались, и мужчины спели песню на грузинском. Да ещё бы им не расчувствоваться и не спеть: они принесли с собой несколько кувшинов грузинского вина и за ужином больше половины принесённого выпили сами. Дошло и до танцев, естественно грузинских. Дамы лишь наблюдали, а я, добавляя задора, барабанил по гитаре (к моему великому сожалению, не оказалось у нас под рукой грузинского барабана доли, а то бы так сбацал, эх-х). В результате под ритмичные хлопки Вахтанга и моё сопровождение музыка вышла весьма своеобразная. Да-а уж, весело мы гуляем.

Ближе к полуночи все успокоились, и гости собрались уходить. Расстались хорошо, даже у Зураба взгляд потеплел. Хм... или, может, так на нём выпитое вино сказалось? Ну, неважно, главное, все остались довольны встречей. Мы договорились завтра вместе посетить Петербургскую мануфактурную выставку. Тут им, кстати, повезло: сначала выставку хотели закрыть пятнадцатого июля, потом, из-за того, что народ продолжал массово её посещать, продлили до первого августа, а в итоге ещё и до десятого оставили. Так что грузинская компания как раз перед самым закрытием приехала.

Петербургская мануфактурная выставка встретила нас лёгким шумом голосов посетителей. Сейчас уже не так многолюдно, как в первый месяц после её открытия, но всё же народа хватает. Сперва я сводил гостей к стендам Путиловского общества и красочно расписал наше производство, будущие проекты, продукцию и выставленные экспонаты. Ёлы-палы, у нас скоро начнёт работать первый в стране мартен! Да и домна на коксе, по сути, тоже первая, если не считать тех, что в Царстве Польском. Есть чем гордиться. А что? Я считаю, наша гордость вполне заслуженная.

Любопытство мужчин просто распирало, вопросы сыпались один за другим. Ну как же, путиловский завод крупнейший в Петербурге. Ха, гигант местного разлива! Заводов его масштаба и в Европе-то немного. Сколько уже всего наворочено, особенно за этот год. А вот дамы мало вопросов задавали и в основном глазели на всё широко раскрытыми глазами. Зато я краем глаза заметил, что Ламара очень внимательно наблюдает за тем, как я в павильоне распоряжаюсь и с каким почтением ко мне относятся все заводские служащие. Причём ведут они себя по-деловому, без какого-либо заискивания и подобострастия. Опять же, панибратства нет и в помине, даже со стороны двух наших инженеров, присутствующих в павильоне, а ведь господа инженеры старше меня лет на пятнадцать. И я искренне рад, что подруге кисы понравилось увиденное. Значит, она ценит нормальное общение, а не услужливый подхалимаж. Наш человек! Что ж, добавляем ещё один плюсик в оценку ума Ламары.

Конечно, мужчин заинтересовало оружие, и не снаряды, которых у нас тут целая груда навалена, всех размеров и фасонов, а ножи с разнообразными дамасскими узорами (я постарался). Да, впрочем, и без узоров наши ножи господам приглянулись. А ещё привлёк внимание огнестрел – четыре вида револьверов и два вида дерринджеров, что мы выпускаем.

– Вы хорошо разбираетесь в оружии? – уточнил Вахтанг после моего рассказа о достоинствах наших револьверов.

– Да. И в холодном хорошо разбираюсь, и в огнестрельном. Даже в новейшем огнестрельном.

– Откуда такие познания?

– Производство револьверов – одна из сфер моей деятельности, поэтому вынужден разбираться в тенденциях развития оружия. Все револьверы Путиловского общества, что вы сейчас рассматриваете, разрабатывал я. Да и ножи моей работы тут тоже имеются.

– Сами ковали?

– Да, кое-что из представленного здесь отковал я. Но у меня уже есть ученики, которые скоро превзойдут своего учителя.

М-да, удивил я гостей в очередной раз. Но они бы ещё сильнее удивились, если бы узнали, сколько ножей моей ковки продано с начала выставки. Естественно, не все проданные ножи ковал я (там моих дай бог сотая часть была), просто мы их продали очень много. Я не знаю, почему так получилось, для меня это загадка. Вроде и цена на них выставлена довольно высокая, а меж тем спрос на наши ножи с самого открытия выставки неуклонно растёт, некоторые купцы их оптом закупают.

А ведь я ещё новшества не вводил: складные и выкидные ножи, многофункциональные ножи и мультитулы. Вот тогда, полагаю, продажи пойдут валом, только успевай штамповать. Но... их мы года через два-три начнём выпускать, не раньше, а пока достаточно лишь особо раскупаемые образцы ножей перевести из мелкосерийного производства в массовое. К сожалению, опытных работников постоянно не хватает. Правда, улучшения тут наметились – со всей страны к нам люди потянулись. Часть оружейников, приглашённых на время переделки дульнозарядных ружей на затвор Баранова, опять вернулась на путиловский, и теперь уже надолго.

Закончив осмотр путиловского павильона, мы прошлись и по другим. Разумеется, до обеда не смогли всё осилить: если подробно выставку изучать, то по ней можно дня три ходить, с утра до вечера, и каждый день открывать что-то новое. Но показать гостям, на мой взгляд, наиболее значимое и зрелищное я сегодня постарался. Они осмотрели и аквариум, и павильон Печёрского края купца Сидорова, и гидравлический бассейн, в котором водолаз с подводным фонарём работал, а по дороге заодно и на прочие достопримечательности поглазели. Далее обязанности экскурсовода взяла на себя киса, и мы осматривали то, что именно она считает заслуживающим внимания.

Кстати, с водолазом и его начальством я, как и собирался, связь установил – господа, после того как увидели меня в компании великого князя Константина Николаевича при его посещении бассейна, на контакт шли весьма охотно. Я уже и их водолазную школу посетил и кое-чем ей даже помог, то есть для дальнейшего общения почву подготовил. В ближайшем будущем водолазные костюмы на путиловском изготавливать станем. А когда моим ребятам придёт время водолазному делу обучаться, то из водолазной школы я им учителей и приглашу.

После трёхчасовых гуляний наша компания наконец-то умаялась и проголодалась, поэтому мы пошли в ресторан. Между прочим, сейчас, в августе, это уже не тот ресторан, что был в начале выставки. Работы у него поубавилось, да и персонал притёрся к местным условиям и стал работать эффективнее. То есть посетителям не нужно долго стоять в очереди и ждать заказы по часу.

Кроме этого, я давно подсуетился и наладил с хозяином ресторана взаимовыгодное сотрудничество. Оборудование ведь и в ресторанах периодически ломается, и чинить его желательно сразу. Я договорился с одной небольшой городской мастерской на скорый внеплановый, а главное, на не зависящий от времени суток ремонт, и вот уже хозяин ресторана смотрит на меня почти как на бога. Конечно, я не за так с мастерской договорился и не за деньги, просто путиловский завод взял над ней своеобразное шефство. Как говорится, любые ваши потребности за минимальную цену и быстро. А также я гарантировал мастерской постоянное обеспечение работой при отсутствии заказов от других клиентов, и её хозяева остались всем довольны.

А что делать, хочешь жить – умей вертеться. Старая истина. Сам-то я предпочитаю в маленькой столовке нашего выставочного павильона кушать, но гостей туда не поведёшь, там только заводской персонал, обслуживающий павильон, питается. Ну а теперь я в ресторане как король, провожу нужных мне для дела гостей на лучшие места без всяких очередей, и заказанное мы ждём недолго. А ещё я могу ресторанный стол и блюдами путиловской столовки разнообразить – оттуда к нам в павильон знатные пироги привозят и прочие вкусности. Сегодня, например, я гостей даже бутербродами с красной икрой угощаю.

Я вообще-то икрой и сам не увлекаюсь, и своих работников и гостей обычно не кормлю, но тут уж так получилось. Свалился на меня нежданно-негаданно бочонок красной икры литров на пятьдесят. Нашла, так сказать, "медаль" своего героя. Дело в том, что в конце этой зимы мой хороший знакомый и компаньон купец первой гильдии и миллионер Михаил Константинович Сидоров поведал мне занимательную историю о том, что в Архангельске купчиха Баженина-Латкина, желая почтить двухсотлетие знаменитого предка, просила позволения построить на собственные средства корабль на Соломбальской верфи, и ей в этом было отказано.

В конце рассказа Михаил Константинович поинтересовался: раз я регулярно встречаюсь с великим князем Константином Николаевичем, не смогу ли замолвить перед ним словечко за Баженину-Латкину? Ну, дело богоугодное, почему бы и нет, подумал я тогда. Долго этого не удавалось сделать, а потом как-то разговорились мы с великим князем о российском Севере, о его проблемах и о моём видении дальнейшего развития северных регионов, вот там заодно с общим представлением обстановки я и заикнулся о купчихе: мол, надо бы поддерживать благие намерения граждан, сие лишь на пользу империи пойдёт.

Больше мы в наших разговорах с Константином Николаевичем Баженину-Латкину никогда не упоминали. А летом Сидоров притащил мне бочонок красной икры как благодарность купчихи за заступничество. Значит, срослось у неё всё. И слава богу.

Так как у меня ещё были дела на путиловском, то после обеда я со всеми простился: с кисой – до вечера, а с грузинской компанией – до завтра. У них на сегодняшний вечер запланирован визит к другим знакомым. Грузинская диаспора в столице большая.

На заводе текучка, как обычно, затянулась на весь день. Скоро, ох скоро нам предстоит запуск домны и мартена. По моим расчётам, до сентября с подготовкой закончим. Блин, а деньги опять на нуле. Вот вроде потекли они к нам с продажи товаров широкой рекой, но как эта река до завода доходит, то сразу начинает резко мелеть. Предохранительную финансовую прослойку даже на месяц создать не удаётся – неделя от силы. Только оборотные средства чуть подкопятся, так и зарплату уже нужно выдавать или ещё чего проплачивать. И этот постоянный денежный цейтнот уже достал. Слишком много мы на себя взвалили, не учли все нюансы.

М-да... опять кредит придётся брать. До отъезда в Питкяранту необходимо нашему горячо любимому биржевому зайцу* – Либерману Якову Петровичу – задание выдать. Пусть начинает оценивать зарегистрированные на меня золотые рудники и какой за них реально получить кредит. Ну и, разумеется, пусть ищет, кто из кредиторов захочет под них вписаться за минимальный процент и на длительный срок. Нам, как в будущем станут говорить, требуются длинные дешёвые деньги.

Все рудники пускать в залог лишь для нужд Путиловского общества я, естественно, не собираюсь, мне и для своих персональных дел что-то попридержать следует, но треть, полагаю, уйдёт. А то вижу я, как Николай Иванович на меня иногда с надеждой посматривает, у него-то возможности взять кредит почти все уже исчерпаны. Да, Путилов тоже не рассчитывал на такой отток средств. Ну, тяжёлая промышленность, она в том числе и по затратам тяжёлая.

Это вон в лотерею может повезти так, что потом не надо будет всю оставшуюся жизнь работать. А если повезло открыть собственное производство, да ещё и в области тяжёлой промышленности, то ты, чтоб хотя бы сохранить дар богов (я уж молчу о приумножить), должен работать, как раб на галерах.

*Биржевой заяц – биржевой маклер, работающий вне биржи и не имеющий соответствующих полномочий от биржевого комитета (прим. автора).

Глава 3

Закончив осмотр нашей, можно сказать, постоянной стройки и возвратившись в контору, чтоб записать очередные распоряжения, я застал там интересного гостя.

– А вот и мой компаньон вернулся, – обрадовался моему приходу Путилов. – Александр, позволь представить тебе твоего тёзку, Александра Николаевича Поля.

– Очень приятно. Александр Владимирович Патрушев.

Поздоровавшись, я пожал руку незнакомому посетителю, гадая, кто бы это мог быть. Мужчина лет тридцати, взгляд прямой и внимательный, тёмные волосы, зачёсанные назад, открывают широкий лоб. Усы как у моржа, можно сказать щёткой топорщатся. Сюртук новый, но недорогой. Хм, человек явно не питерский, откуда-то из глубинки прибыл, не иначе, и он, похоже, удивился, увидев меня. Опять, что ли, моя внешность вводит человека в заблуждение? Слишком юным я выгляжу, нынче таких владельцев заводов и не сыскать.

– Простите, на мануфактурной выставке случайно услышал о ваших деяниях по перестройке путиловского завода и представлял вас значительно старше.

Ну да, ну да, разрыв шаблона, ёк-макарёк. Спрашивать, что говорят обо мне на выставке, не стал, и так догадываюсь, о чём там наши работнички меж собой болтают, поэтому решил ответить банальностью из моей предыдущей жизни:

– Ничего, молодость – это тот недостаток, который быстро проходит.

Поль усмехнулся:

– Здесь вы, несомненно, правы.

Судя по взгляду, он уже принял меня таким, какой я есть, и отторжения моя молодость у него не вызывает. В который раз убеждаюсь: в моём персональном случае встречают всегда по возрасту, а провожают уже по уму, и закончится подобное отношение, к сожалению, не скоро. Эх-х, расти ещё и расти! Ай, да бог с ним, надеюсь, сейчас-то разговор у нас пойдёт конструктивный, доказывать свою компетентность этому Полю нет никакого желания. Да я давно не вижу смысла доказывать кому-либо и что-либо, за меня говорят мои дела.

– Александр, господин Поль приехал в столицу из Екатеринославской губернии, – вклинился в наш диалог Путилов, – и предлагает нам то, что мы с вами наметили на семьдесят третий – семьдесят пятый годы: начать добычу металла на юге.

Блин, вот какого хрена Николай Иванович постороннему человеку наши планы раскрывает? Ведь я настоятельно просил его пока никому о них не рассказывать. Мало ли что может слу... Стоп! Тут моя мысль наконец-то зацепилась за фамилию гостя, и я кое-что вспомнил. Ах ты, ёшкин кот! Александр Поль! Из Екатеринославской губернии. Ничего себе встреча! Это же он стоял у истоков промышленной добычи металла в Криворожском железорудном месторождении. Хм, ну, в моей прошлой жизни так было, а здесь и сейчас Поль, наверно, ещё только собирается этим заняться. Осознав ситуацию, я улыбнулся ему и спросил:

– Кривой Рог?

– Вы осведомлены о месторождениях Кривого Рога? – удивился Александр Николаевич. – Откуда?

– Если не учитывать, что ещё светлейший князь Григорий Александрович Потёмкин-Таврический там чугунолитейный завод ставил, то от своего отца.

Ха, похоже, я вогнал Александра Николаевича в ступор. Видать, следует ему пояснить мои познания в этом вопросе:

– Вообще-то, железо там со времён казацкой вольницы добывалось, вот Потёмкин и повелел провести изыскания. По его поручению профессор Михаил Ливанов эти изыскания провёл и нашёл при слиянии рек Ингулец и Саксагань залежи руд магнитного и красного железняка, а также уголь, каолин и графит.

– Удивили. Таких подробностей я не знал. Во все инстанции стучусь, и никто об этих рудных запасах Юга России не слышал, а вы, как понимаю, о Кривом Роге давно знаете. Меж тем я ведь и в Горный департамент образцы руд посылал, а в шестьдесят пятом – шестьдесят седьмом годах в Кривой Рог приезжал профессор Петербургского горного института Барбот де Марни, и он выявил там рудные залежи с содержанием железа от двадцати до сорока двух процентов. Но общеизвестно это почему-то так и не стало.

– На самом деле в тех местах имеются залежи и получше найденных профессором Барбот де Марни. В своё время мой отец тщательно исследовал это месторождение. По его мнению, оно представляет собой полосу железистых пород шириной от двух до шести километров, протянувшуюся с юга на север более чем на сто километров вдоль рек Ингульца, Саксагани и Жёлтой. Причём содержание железа в рудах на некоторых участках, согласно его исследованиям, доходит до семидесяти процентов.

– Такие богатые руды? – воскликнул Путилов.

– Да. Хотя большая часть руд всё же не столь богата. В среднем содержание железа в них пятьдесят пять процентов.

– Всё равно это много, есть резон разрабатывать.

– Разумеется, но вынужден предупредить: сразу возникнут сложности. Ближайшее топливо для выплавки больших объёмов металла – коксующийся каменный уголь – находится за Днепром, в Донецком горном кряже. То есть без железной дороги, связывающей Кривой Рог с Донецким кряжем, серьёзного развития добычи металла не добиться. Я просчитывал варианты на ближайшую перспективу, и, честно говоря, они не слишком радуют. Возить уголь на крестьянских телегах смысла почти нет. Доставлять паровыми тягачами уже выгодно, но только железная дорога сделает добытый металл поистине дешёвым. Причём ставить следует одновременно два завода: один – в Кривом Роге, второй – возле угольных шахт. И везти в Кривой Рог уголь, а обратно – руду, чтобы поезда порожняком не гонять. Соответственно, всё это потребует огромных денежных вложений.

Все эти моменты я ещё даже с Путиловым не обсуждал, собирался позже о южных заводах поговорить (у нас и текущих дел выше крыши), но... видать, время пришло.

– А нельзя ли вывозить руду, например, на европейские заводы? Сплавлять вниз по Днепру баржами и перегружать там на пароходы? – с надеждой в голосе спросил Поль.

– Можно, но прибыль будет минимальна, и окупит организацию таких поставок она не скоро. Я даже просчитывал доставку руды к нам на путиловский и пришёл к выводу, что и это не очень выгодно. Лучше построить завод, скажем, в том же Очакове и доставлять туда европейский уголь и криворожскую руду. Но зачем эти полумеры и лишние траты, когда мы всё равно придём в дальнейшем к оптимальному производству?

– Да, вы убедительны, но, пока на железную дорогу концессию получишь, могут годы пройти.

Эх-х, ёкэлэмэнэ! Как-то странно у нас разговор складывается: будто Александр Николаевич уже наш с Путиловым компаньон и остаётся только найти оптимальное решение задачи по добыче руд. Не-е... так дело не пойдёт, сначала предстоит понять, а нужен ли вообще нам с Николаем Ивановичем Поль как партнёр. Мне помнится, он землю под Кривым Рогом в перспективных местах в долгосрочную аренду брал. Интересно, уже занимается этим или ещё нет? Хотя, конечно, и не особо это важно, хорошей руды там много где накопать можно.

Опять же, нам потребуется руководитель для всех работ на юге, ведь ни я, ни Путилов туда надолго поехать не в состоянии, а Поль проживает там и хорошо знаком с местными условиями. К тому же и без нас он партнёров найдёт, тех же французов например, как в той реальности, из которой я сюда переместился. Да, лет через десять, но найдёт. А нам нужны богатые конкуренты? Ха... ну, в первые лет десять уж точно нет. М-да, стало быть, надобно с Полем договариваться. И договариваться сейчас, а не через три года.

Придя к такому выводу, я прервал затянувшееся молчание:

– А вот тут вы не правы. С железной дорогой наше общество разберётся быстро, есть у нас такая возможность, как-никак третьим акционером общества является великий князь Николай Константинович. Мало того, его папа́ – великий князь Константин Николаевич – весьма заинтересован в выплавке металла на юге. Он считает, стране южный металл просто необходим. С этой целью, кстати, великий князь оказывает протекцию английскому предпринимателю Джону Джеймсу Юзу, который подрядился на строительство чугунолитейного завода на Донецком кряже, несмотря на то, что железных руд там мало и они беднее криворожских.

– Это прекрасно! Остаётся лишь найти достаточный кредит.

– Да, причём кредит очень большой, – уточнил Николай Иванович.

Ох, большие кредиты, большие кредиты. Сколько у нас с Путиловым по ним уже баталий было, и не сосчитать, но в итоге я всё же убедил его, что лучше их брать на Западе, и, скорее всего, в объединённой Германии, когда она с Франции репарации получит. А она, я это точно знаю, много денюшек получит. Значит, нам необходимо заранее озаботиться контактами с немецкими банками, ещё до моего отъезда в Красноярск. Пока с ними не договоримся, всё, что мы ни напланируем, будет не бизнес-план, а бизнес-плач.

– Простите, господа, но и кроме кредита не всё гладко. По моим сведениям, тот же Джон Юз испытывает огромные трудности с выплавкой чугуна, и это при том, что у него много английских специалистов, которые плавили чугун ещё в Англии. Ничего не поделаешь, местные руды и уголь накладывают свои ограничения, следовательно, и нам придётся с этим столкнуться. Поэтому мы с Николаем Ивановичем и собираемся сперва подготовить рабочих здесь, в Петербурге. Отработаем с ними процесс выплавки чугуна на коксе, досконально исследуем донецкий кокс и криворожскую руду и уж затем начнём искать кредиты для работы на юге. То есть не раньше семьдесят третьего года.

Тут я немного слукавил: кредиты нам предстоит искать уже в следующем году, чтобы их вовремя получить, а вот разбираться с землёй и начинать строительство на юге мы действительно планируем в семьдесят третьем.

Александр Николаевич, оценив мои откровения (сейчас редкий заводчик о своих намерениях первому встречному рассказывать станет), немного подумал и решительно предложил:

– Господа, я не обладаю значительными финансовыми накоплениями и не смогу взять крупный кредит, но я хорошо знаком с условиями Юга России, знаю владельцев криворожских земель и, смею надеяться, имею некоторый авторитет в Екатеринославской губернии. Если вы сочтёте возможным взять меня в компаньоны по развитию металлургии юга, то, поверьте, я вас не разочарую.

Сказав это, Поль с достоинством посмотрел на нас. М-да, нужно дать ответ. Та-ак, ладно, для себя я всё решил, остаётся выяснить, что об этом думает партнёр. Я взглянул на Путилова, а он, в свою очередь, на меня. Ха, похоже, наши мысли сходятся, только, надеюсь, не так, как в известной поговорке. Ой, не-не, уверен, это не наш случай. Николай Иванович понял, что мы пришли к взаимному согласию, улыбнулся и сделал жест рукой, как бы приглашая меня ответить. Ну что ж:

– Александр Николаевич, мы, в принципе, не против, сами собирались искать ответственного человека, знакомого с обстановкой в Екатеринославской губернии, и намеревались предложить ему должность управляющего всем хозяйством южного отделения Путиловского общества. Сами понимаете, хозяйство будет немаленькое: железо и угледобывающие отделения, а также железная дорога, вдобавок к ним, вероятно, и днепровский порт. Сначала под них придётся закупать или брать в аренду земли, потом контролировать планомерное строительство заводов и шахт, а далее и их работу. Если вас не страшит такой объём работ, то милости просим к нам в команду.

– Нет, объём работ меня не страшит, а лишь радует. Я считаю, добыча криворожской руды и угля Донецкого кряжа откроют новую эру в развитии страны, а особенно в освоении южнорусских земель.

– Полностью с вами согласны. – Мы с Путиловым синхронно кивнули и, заметив это, оба улыбнулись. – Итак, если главное решили, тогда давайте обсудим детали.

А дальше пошло подробное разбирательство и с криворожскими землями, и с землями Донецкого кряжа, и с финансированием проекта. М-да, вот куда в ближайшие годы потечёт золото с моих приисков. Договорились о создании через пару лет нового акционерного общества и назвали его "Южное Путиловское общество". Ну а что, "Путиловское общество" – это уже всемирно известный бренд, причём известный исключительно с положительной стороны. Кредиты под такой бренд будут давать охотно.

Распределение привилегированных акций провели предварительное, финальное состоится через два года, по результатам вложенных сил и средств. Сразу обговорили, что общество после первых трёх-четырёх лет существования станет открытым – это привлечёт деньги сторонних граждан, и не только из России, но и из-за границы. Пока являемся закрытым акционерным обществом, проведём первоначальное строительство на банковские кредиты, что существенно увеличит основной капитал общества (чем больше основной капитал, тем больше денег можно выручить, продавая простые акции). Когда же возникнет задача дальнейшего развития и расширения, то, открывшись, и обычных акционеров начнём привлекать к участию.

Кстати, само Путиловское общество мы с Николаем Ивановичем в ближайшие годы преобразовывать в открытое не собираемся. Как минимум лет десять. Слишком много на его базе разных новых производств наклёвывается. Тут и паровозовагонное отделение скоро организуется, и патронный завод. На путиловском расширятся оружейное и трубопрокатное отделения, а на "Аркадии" – отделения гальваники и медных сплавов. Да и опять-таки, на территории путиловского нефтеперегонка втихаря проходит, а стань Путиловское общество открытым, об этом придётся всем акционерам рассказывать. А оно нам совсем не надо.

Постепенно разговорились на общие темы, и я поинтересовался у Александра Николаевича, не поляк ли он, ведь Поль – фамилия польская, но нет, его дед Иоганн Поуль был прибалтийским немцем. Ну и славно. Я поляков как-то не очень люблю, в моей прошлой жизни от общения с ними было больше негатива, нежели позитива, поэтому не думаю, что с современными гонористыми шляхтичами контакты выйдут лучше.

Наметили на ближайшие дни (пока я ещё в Питкяранту не уехал) подписание договора о намерениях, а также оформление Александру Николаевичу бумаг как представителю Путиловского общества, чтобы добавить ему веса в переговорах о покупке и аренде земель в Екатеринославской губернии. После мы, тепло попрощавшись, расстались.

На следующий день семейство Ростовцевых было приглашено на обед к великокняжескому семейству Константина Николаевича и Александры Иосифовны – в этот раз в их столичное обиталище, в Мраморный дворец. Спонтанно как-то получилось, заранее нас не извещали, просто прислали курьера с утра, мол, если сможем, то пожалуйста. И великий князь нынче в Питере по делам находится, и жена его с "дачи" (из Павловского дворца) на время отлучилась. Вот и решили они с нами пообщаться. Конечно, у всех нас (Ростовцевых, ёлы-палы) и собственные дела были запланированы, но отказываться от приглашения мы не стали. Да-а, наши семейства всё сильнее сближаются, надеюсь, это к добру.

Обедали без посторонних, только свои – не считать же посторонним морского министра Краббе. Причём своих поубавилось: один из сестрёнкиных ухажёров сегодня отсутствовал. Второй сын Константина Николаевича – Константин Константинович, так же как и все великие князья, уже приступил к военной службе. В этом году ему исполнилось одиннадцать лет, и с начала июля он в составе учебной эскадры Морского училища бороздит Балтийское море на фрегате "Громобой". Насколько помню историю, паренёк в будущем станет неплохим поэтом и свои стихи будет подписывать инициалами К. Р. (Константин Романов). Хм, впрочем, и о его нетрадиционной ориентации, сложившейся в той реальности, из которой меня сюда перенесло, я тоже помню. Но... кто знает, может, в этой реальности всё выйдет иначе.

Кстати, третьего своего сына – Дмитрия – великий князь Константин Николаевич тоже к морской службе готовит, правда Никола говорит, что брат не желает связывать свою судьбу с морем. Дело в том, что Дмитрий очень любит лошадей и мечтает о карьере кавалериста, соответственно, как решит в итоге их папа́, пока непонятно. Парню сейчас десять, и его дальнейшая судьба, скорее всего, определится уже до конца этого года. По сугубо личному мнению Николы, Дмитрия всё же отправят по его стопам – станет, как и он, скакать всю юность по оренбургским степям или ещё где, а потом в конную гвардию пойдёт. Что ж, посмотрим.

А вот военная служба четвёртого сына Константина Николаевича – Вячеслава – остаётся под большим вопросом. Он мальчик скромный, тихий, очень милый и приятный в общении, но с раннего детства отличается слабым здоровьем, часто болеет, и осилит ли он воинские тяготы, пока неведомо. Ему только восемь лет, так что время сделать выбор у родителей ещё есть. Тем более моя "мама́" – Софья Марковна – серьёзно взялась за приведение его здоровья в норму.

У самого Константина Николаевича детство и юность такие же были: сначала юнгой служил, в семнадцать лет уже командовал бригом "Улисс", а в девятнадцать стал капитаном первого ранга и получил под свое начало фрегат "Паллада". Да, такова нынче великокняжеская доля. Любопытно, что некоторые морские офицеры, с кем я часто общаюсь на квартире у Путиловых по вечерам в среду, заявляют: великий князь склонен к новым европейским веяниям и свободомыслию именно потому, что формирование его личности прошло вдали от царского двора – не успел он в молодости проникнуться дворцовыми интригами и помещичьим консерватизмом.

Да и его работоспособность и ответственность, полагаю, тоже корнями в детство и юность уходят. Особенно ответственность за тот пост, который он занимает. Тут надо заметить, любимым высказыванием Константина Николаевича является древняя латинская фраза "Noblesse oblige!"–"Положение обязывает!". Он сам мне об этом говорил. М-да, как там у Высоцкого: "Значит, нужные книги ты в детстве читал"? Похоже на то. Опять-таки, может, и не книги он нужные читал, а людей нужных в жизни встретил. Хотя одно другому и не мешает. Ну, как бы ни было, а человек он для страны очень полезный, а в данное время просто необходимый. И я давно понял, что буду поддерживать его всеми силами.

После обеда, как всегда, маленький концерт состоялся: мы с Машулей новые песенки представили и кое-какие из уже известных исполнили, при этом Никола подыгрывал нам на гитаре. Между прочим, он говорит, что его папа́, отдыхая, любит играть на виолончели, и частенько в одиночестве. Однажды он слышал, как Константин Николаевич воспроизводит на виолончели мелодии моих песен. Забавно, блин.

Затем, как у нас на таких встречах повелось, мужская половина компании "откочевала" в кабинет великого князя для разговора на сугубо "сурьёзные" темы. Естественно, сперва "пытали" меня – не приметил ли чего-нибудь нового. Ха, я, похоже, уже с юмором на подобные посиделки смотрю. Начал Константин Николаевич, а Краббе его поддержал. Правда, на этот раз господа зашли издалека – взялись в первую очередь расспрашивать о делах путиловского завода. Всё-то их интересовало, и сделанное на данный момент, и дальнейшие наши с Николаем Ивановичем планы, так что пришлось подробно рассказывать даже о мелких проектах. Ох, умеют же эти люди информацию добывать! Ну прям как я.

Поведал и о запуске домны в сентябре, и о расширении трубопрокатного производства (спрос на трубы просто сумасшедший и постоянно растёт, очередь покупателей на весь год выстроилась, мы под трубы уже второй цех возводим). Описал в красках расширение цеха по выпуску паровиков и локомобилей (там спрос на продукцию меньше, но тоже неуклонно набирает обороты, причём ассортимент всё время расширяется). Рассказал об изготовлении проволоки и тросов из неё, а также цепей и прочей мелочи. Не забыл упомянуть про велосипеды и самокаты, там тоже очередь покупателей образовалась, для ускорения работ мне потребовалось даже что-то вроде конвейера создавать. Выпуск меди и, соответственно, оружейной латуни из неё для нужд военного ведомства резко возрос в связи с возобновлением работы рудников Питкяранты (рудники, конечно, мои, но медь из руды выплавляют на заводе "Аркадия").

Ну и, разумеется, мы поговорили об оружейном цехе, который скоро переедет в новое, более просторное здание. Обсудили правительственный заказ на переделку ружей. Я упомянул, что заказ "пробил" наследник престола – Александр Александрович, только не стал уточнять, каким образом он этого достиг, то есть о его примирении с Милютиным в присутствии императора я умолчал. Пусть господа узнают столь пикантную новость из других источников, а то выяснит бульдожка, что я растрепал услышанное от него, и о зарождающемся ко мне доверии цесаревича можно будет забыть.

И лишь после обсуждения планов, задач и проблем путиловского завода мы перешли к мировой политике. О-о да-а, тут вообще началось. Мы практически весь мир перекопали. Начали с конфликтов Мексики и США, прошлись частой гребёнкой по европейским государствам, коснулись Турции, Греции, Египта и тщательно перетрясли всю имеющуюся информацию по идущей франко-прусской войне. Ну и о перспективах её развития поговорили. Потом уже переключились на Азию.

Я узнал, что напряжение в отношениях России и Китая возрастает с каждым месяцем, и мы даже войска стали подтягивать к границе с Восточным Туркестаном. Не в этом, так в следующем году может бабахнуть, и мы эту территорию займём. Но... пока ещё полной решимости с нашей стороны нет, идут дипломатические дебаты меж китайцами и нами. А вот то, что они проходят с другим настроем, нежели в прошлой моей жизни, я понял отчётливо.

* ** * **

Наставления российскому послу в Китае от императора Александра II:

Прошлая реальность: вмешательство наше в дела Западного Китая имеет единственной целью оказать содействие китайцам к восстановлению их власти в отторгнутых западных провинциях Империи.

Эта реальность: вмешательство наше в дела Синдзяна имеет единственной целью установление нашего контроля над отторгнутыми западными провинциями Империи, дабы устранить угрозу безопасности наших границ и пресечь нестабильность в регионе.

* ** * **

Правительство ещё надеется, что сами китайцы с отделившимися областями разберутся, но я-то помню, что они до Восточного Туркестана не скоро не дойдут, поэтому сразу уведомил собеседников о как минимум пяти-семи годах правления бандитствующего в тех местах Якуб-бека, ссылаясь на сведения, якобы полученные от знакомых купцов. Да и не в одном Якуб-беке дело: соседняя Кульджа (Илийский край) ничем не лучше.

– Ваше мнение по поводу Кульджи подтверждают и доклады с мест, – задумчиво добавил Константин Николаевич и зачитал один из таких докладов: – "Бездействие наше в настоящем случае может вредно повлиять на умы наших киргиз, уважающих только силу и решительность, и дать время нашему сомнительному соседу Якуб-беку подать руку помощи Кульдже. Отдельные же экспедиции, как, например, разорение Кетменя и Дубуна, хотя и полезны, но служат слишком малым возмездием за нападения на русские войска и объявление войны России инсургентом, называющим себя Султаном Илийским"4.

4Реальный доклад (прим. автора).

– Поэтому я и говорил, что Илийский край нужно занимать уже в этом году. Если, конечно, у нас к этому всё готово. Его занятие присмирит Якуб-бека, а если нет и нападения с его стороны продолжатся, то надо идти дальше и занимать весь Восточный Туркестан.

– Хорошо, я вас понял. Что-нибудь по Китаю можете добавить?

– Разве что о торговле с ним.

О-о, у меня есть о чём поведать. Например, правительство в чайной торговле с Китаем в Кяхте в начале этого века ввело первобытный бартерный обмен (товар на товар) и после долго и упорно его сохраняло. До этого чай за деньги покупался, но правительство побоялось оттока серебра из страны. А меж тем и в Средней Азии "ташкинцы" (так сейчас называют жителей Кокандского ханства) продолжали постоянно расплачиваться с китайцами деньгами, и англичане делали то же самое.

Сама по себе меновая торговля с нами китайцев мало интересовала, и объём её резко упал; в итоге и в Европу мы стали продавать чая тоже мало. Наши купцы пытались доказывать необходимость изменений, но их никто не хотел слушать. Этой ситуацией в полной мере воспользовались англичане и взялись наращивать транзит чая в Европу морем, вытесняя нас с европейских рынков.

Однако наши купцы во все времена были на выдумки хитры, и они вспомнили о давнем разрешении продавать золото и серебро в изделиях. Раньше этим никто не пользовался из-за высокой пошлины, но, когда торговля практически застопорилась, решили применить и это. Смекалку проявил один купец: взял и заказал тяжеленный сервиз из серебра, а затем выгодно обменял его на чай. И пошло-поехало. В результате у китайцев появился невероятный спрос на чайные серебряные ложечки.

Только вот название "чайные" фигурировало лишь в таможенных документах, которые в Москве читали, а на самом деле из одной такой ложечки можно было напоить лошадь. Когда дошло до такого абсурда и правительство о том узнало, оно наконец-то разрешило торговлю за деньги. Но в это время Англия, следившая за ситуацией, резко снизила пошлину на ввозимый чай, а наши чиновники продолжили хлопать ушами. Как следствие, мы и европейский рынок полностью потеряли, и из-за грабительских тарифов в очередной раз стали разорять свое собственное купечество.

При торговле за деньги чай облагался пошлиной примерно в пятьдесят – сто двадцать процентов от цены. Об этакой несуразности обложения свидетельствует такой факт: в Англии лучшие сорта чая стоили приблизительно два рубля за фунт, а в России – четыре. Простой чай в Англии продавался в розницу по двадцать пять – тридцать копеек, в России – по полтора рубля. Разумеется, это привело к необычайному развитию контрабанды через западную границу Российской империи. Особенно она усилилась после сорок третьего года, когда в Китае для торговли с европейцами были открыты целых пять портов.

Сейчас пошлину снизили, но это слабо помогло, торговое противостояние двух империй не завершилось до сих пор. Впрочем, оно никогда и не завершится. Англичане чётко отслеживают изменения в нашей торговой политике (как правило, они узнают обо всех новшествах раньше российских купцов), поэтому "игра" пока идёт в одни "ворота". Вот о современной чайной торговле я и рассказал.

– Так что, господа, недавнего снижения пошлин недостаточно. Я считаю, в отношении торговли через Кяхту нужно принимать покровительственные меры, – представил я своё видение ситуации как итог.

– Что ж, Александр, тут есть повод для размышлений. Спасибо.

Константин Николаевич ещё поспрашивал о нашей с Николой поездке в Питкяранту, а потом задал вопрос, сильно меня удививший:

– Александр, вы образованный молодой человек и много знаете, с этим, пожалуй, никто не поспорит. Знания ваши зачастую относятся к тем областям наук, о которых я, например, и понятия не имею. Но почему же вы до сих пор не пожелали сдать общий курс гимназии? Это вполне можно сделать экстерном.

– Э-э, как-то не задавался этой мыслью, да и времени не было, – растерялся я.

– Так, может быть, пора уже об этом задуматься?

– Ну-у, может быть.

– В таком случае не будет ли окончание вами гимназического курса до следующего года слишком большим вызовом вашему уму?

Ё-малай! Этого только не хватало! Я мельком взглянул на "своего" папа́ – графа Ростовцева, он как-то заводил разговор о моём обучении. Но нет, судя по всему, Михаил Яковлевич тут ни при чём, похоже сам удивлён. Тогда с какой целью великий князь сделал мне такое предложение? А его вопрос, безусловно, является предложением к обучению. Ой, блин, забот у меня мало. Но, видать, Константину Николаевичу это зачем-то нужно, не стал бы он вот так, с бухты-барахты, столь явно навязывать мне гимназию. Чёрт! И отказаться вряд ли получится, вон как хитро вопрос поставлен: "вызов вашему уму". Откажешься, объясняя свои резоны, и выглядеть это будет как детский лепет: мальчик хочет откосить от уроков. Ай, хрен с ним. С гимназическим курсом я знаком – пришлось перечитать современные учебники, когда всерьёз за Машкину учёбу взялся. В учебниках всё-таки системно материал изложен, тем более хотелось оценить уровень преподаваемых сейчас знаний, и я понял, что он не превышает уровень шестого-седьмого класса советской школы. Там из всего курса и надо-то лишь латынь подтянуть, которую мы с Машкой уже полгода изучаем.

Стало быть:

– А давайте проверим.

– Прекрасно.

Во тебя, Саша, озадачили-то, но... ты радуйся хотя бы тому, что не запихивают в кадетское или ещё какое-нибудь другое военное училище. Ха, да уж, в нашей жизни при любой неприятности всегда можно найти повод для радости.

Вечером нас с кисой вновь посетили господа из солнечной Грузии, но в этот раз и застолье, и сама встреча прошли более спокойно. Мужчины выглядели как-то кисловато и пили умеренно, видно, вчера на встрече со своими соплеменниками они здорово оторвались. Даже представлять не хочу, сколько там вина было выпито и какие пляски состоялись. Говорили о разном, ну и я опять пел, правда недолго.

Когда все увлеклись очередной беседой, я остался за фортепьяно и решил продолжить разминать пальцы – давно уже нормально не занимался, всё некогда. Тут ко мне подошла Варико и застенчиво попросила:

– Споийте... поужалуйста, есчё.

В отличие от взрослых русские слова она выговаривала с трудом, слегка их растягивая. При этом смутилась сильно, когда говорила, и на отца всё время посматривала. Не знаю уж, опасается его реакции или просто стесняется, а может, в современной Грузии девушке с мужчиной нельзя первой разговор начинать и она сейчас какие-то негласные табу нарушает. А вообще, девчонка мне понравилась: скромная, но глаза горят. Ох, достанется кому-то жена с перчиком, вон какой огонь у неё внутри пылает. М-да... а что ей спеть-то? Хм... вот эта песенка, пожалуй, подойдёт. Я стал тихонько наигрывать, чтобы не мешать остальным вести беседу, и запел:

Птичка, птичка, птичка-невеличка я...

Варико слушала внимательно, можно сказать затаив дыхание. Да и остальные, как я краем глаза заметил, стали прислушиваться.

...Как же не петь мне – небо бессонно, ирис в долине,

В счастье и в горе песня поддержит и не покинет.

Как же не петь мне – маки и розы в ярком цветенье,

Песня мне светит, путь освещая, как же без пенья5.

5Один из переводов на русский язык песни "Чито-гврито" (прим. автора).

Несмотря на то что пел я не слишком громко, все присутствующие в зале заинтересованно придвинулись ближе к фортепьяно. Закончив, я спросил Варико:

– Понравилось?

– Да... но я оупять не всё поняала.

– Хм... тогда давай сделаем так: внимательно смотри мне в глаза и представляй весенние горы Грузии.

Ну, господа, а вот теперь я вас удивлю и, надеюсь, ещё больше заинтригую.

Чито-гврито, чито маргалито да,

Чито-гврито, чито маргалито да.

Ме ра мамгеребс?

Удзиро зеца замбахис пери

Ту милхинс вмгери

Ту севдианоб маинца вмгери6...

6Песня "Чито-гврито", музыка Гии Канчели, слова Петра Грузинского (прим. автора).

При первых словах лицо Варико озарила улыбка. Очень хотелось взглянуть на лица остальных, но, чтобы не выйти из образа, я смотрел лишь на неё. А закончив петь, сразу услышал вопрос Ламары:

– Так вы говорите по-грузински?

– К сожалению, нет, – разочаровал я поражённо смотрящих на меня гостей. – Со мной иногда такое случается, если я эмоционально настроюсь. Песня как бы отдельно от меня звучит... плывёт. Я стараюсь не задумываться, откуда она приходит, просто пропускаю её через себя. И даже запоминаю, что исполняю.

– Удивительно! Если бы я сама не видела этого собственными глазами и не слышала собственными ушами, то никогда бы в подобное не поверила, – эмоционально высказалась Ламара.

– У вас странный акцент, но мы поняли всё, – добавил Вахтанг.

Да уж, удивил я гостей из Грузии в очередной раз. Впрочем, не только их – киса тоже смотрела на меня ошарашенным взглядом.

Глава 4

"Слава богу, погодка сегодня солнечная, под дождём стоять не придётся", – размышлял я, подъезжая с Николой к огромному полю для манёвров. У гвардии закончились летние полковые учения в Красном Селе, намечались общий смотр полков и парад; Николе там обязательно нужно было присутствовать, вот он и меня с собой потащил, мол, я непременно должен увидеть красносельский парад – грандиозное событие года. Тем более мы обещали конногвардейцам заглянуть на их, так сказать, "отвальную", которая состоится вслед за парадом. Потом они уйдут из лагеря в Павловской слободе, что находится чуть севернее Красного Села, и возвратятся в место своего летнего квартирования – в Стрельну.

Всё лето уже конногвардейцы в лагерях живут, а я так и не удосужился их проведать. Нехорошо. Господа гвардейцы ко мне прекрасно относятся, почти за своего считают. Надо поддерживать с ними дружеские контакты, это же связи с влиятельными дворянскими родами Российской империи, и они в моей дальнейшей жизни ой как пригодятся. Ну... что поделаешь, дел навалилось громадьё, не смог раньше вырваться.

Хм... хотя кого я обманываю, наверно, себе-то могу признаться: всё свободное время на баронессу Кошелеву уходит. Да уж, увлёкся мальчик девочкой не по-детски. На даче у Финского залива у нас почти семейная идиллия сложилась, и мне это очень нравится. А по соседству ещё "мама", "папа" и сестрёнка живут, и их тоже частенько тянет навестить, как-никак душой к ним прикипел. Эх-х... и где тут на пьянки с гвардейцами время найти?

Парад, честно признаюсь, не впечатлил. И хоть стоял я вместе с самым высоким начальством на возвышенности, но это не особо улучшило впечатление (для более удобного наблюдения за военными "играми" в центре поля для манёвров сооружён так называемый "Царский валик"–насыпь высотой около шести метров). Кстати, я второй раз так близко видел царя – нас разделяло где-то метров пять. Первый произошёл на мануфактурной выставке, я ему там даже представлен был.

Он меня с минуту разглядывал, когда заметил, ведь на валике находилось всего несколько людей в штатском: императрица с фрейлинами, две пожилые княгини, расположившиеся с краю, и я. Не скажу, что смотрел император с удивлением, но довольно пристально и, похоже, узнал. Естественно, здороваться с самодержцем земли Русской по всем правилам я не стал, всё же не рядом стоял, потому лишь учтиво поклонился. После чего он отвернулся и далее на мою персону внимания не обращал.

Я бы, конечно, предпочёл любоваться парадом прямо с поля, вместе с остальной публикой, от начальства вдалеке, но Никола, паразит, чуть ли не силой на этот валик затащил, причём от офицеров охраны он просто отмахнулся, ничего им не объясняя. Благо из высокородных особ моего "восхождения" никто не видел, иначе, боюсь, Николе высказали бы порицание за неподобающее великому князю поведение, да и за привод в царское окружение не пойми кого тоже. Это мне ещё одна зарубка на память: если займусь охраной знатных персон, то ребят туда следует подбирать без внутреннего чинопочитания. Чтоб стояли они непреодолимой стеной на пути любого и на их невозмутимых лицах "читалась надпись": а пофиг мне, кто ты, это сейчас неважно.

Поднявшись на валик, я, невзирая на волнение, повёл себя непринуждённо, будто не раз уже здесь бывал. Вслед за Николой приложился к ручкам парочки смутно знакомых пожилых княгинь (не великих), неизвестно каким образом там оказавшихся. Так же как и он, кивком головы поприветствовал трёх великих князей, с кем ранее довелось пообщаться (один из них – цесаревич Александр, однако), чем вызвал недоумённые взгляды седых генералов и полковников, стоявших между нами. Ну а что, не лезть же буром сквозь толпу пожилых вояк, чтобы за руку с высочествами поздороваться. Даже Никола к родственникам не пошёл, чего уж обо мне говорить. Затем я встал в сторонке и постарался не отсвечивать.

По ходу дела отметил интересный момент: те господа, кто меня более-менее знал, удивления моему нахождению в их обществе не выказали, все отреагировали на наш с Николой приход как на само собой разумеющееся событие. Блин, я, кажется, становлюсь особой, присутствие которой где бы то ни было воспринимается всеми уже как должное. М-да... об этом стоит задуматься.

Полевой парад – это, я вам скажу, не парад на Красной площади. Мне, избалованному парадами двадцатого и двадцать первого веков, местные реалии показались какими-то... хм... сельскими, что ли. Гвардейцев перед нами прошествовало и прогарцевало несколько десятков тысяч, и все они выглядели браво, при этом публика их радостно приветствовала (ну разве что женщины чепчики вверх не бросали). Оркестр играл задорный марш, но вот грандиозности мероприятия я так и не почувствовал. Солдаты проходили мимо валика почти походным шагом, как бы сказали привереды шагистики, носочки никто не тянул. Ряды и пеших, и конных не слишком ровные, да ещё пыль эта, поднятая в конце тысячами ног и копыт, портила впечатление.

В результате, немного не досмотрев парад до конца, мы с Николой по-тихому слиняли с валика и поехали в ресторан пообедать. Надеюсь, претензии за это ему потом никто не предъявит, ведь там последний полк маршировал, ну и награждения далее должны состояться – император прямо на валике станет раздавать призы лучшим стрелкам, всадникам и даже кашеварам. Короче, по мне, так скукота страшная. И по сути, этим парад и закончится. Из пояснений Николы я знал, что большинство публики и офицеров затем отправится в Красносельский театр смотреть очередную пьесу.

Тут, кстати, замечу: деревянный театр в Красном Селе построили специально для развлечения офицеров во время лагерных сборов, по приказу великого князя Николая Николаевича Старшего (третий сын императора Николая I и в данный момент главнокомандующий Петербургским военным округом). Чтобы гвардейское офицерство не только пьянством и игрой в карты по вечерам занималось, а ещё и духовно просвещалось. Все лагерные сборы в театре два раза в неделю ставились какие-нибудь веселые пьесы или же балетный дивертисмент.

Но... в этот раз, думаю, молодые офицеры-конногвардейцы туда не пойдут, отвальная пирушка, по словам штабс-ротмистра Теренина, их больше привлекает, впрочем, как и кое-кого из старших офицеров полка. И действительно, из окна ресторана, что находится как раз напротив театра, мы наблюдали полное отсутствие входящих туда конногвардейцев. Младших офицеров других гвардейских полков тоже не видели. Или они до сих пор заняты разводом солдат по местам расположения, или собрались пить у себя в лагере, как и конногвардейцы. Зато дам подходило и подъезжало к театру немало – и поодиночке, и группами, и в чисто женской компании, и с офицерами, и с господами в гражданской одежде. Мы с Николой так ими залюбовались, что громогласное восклицание рядом стало для нас полной неожиданностью.

– Хо-хо, кого я вижу! Вы, как всегда, вместе.

Ох, ё-ё! Ну ни фига себе! Сам цесаревич со свитой в ресторан пожаловал, а мы их и не заметили. Хм... хорошо хоть не царь зашёл, а то бы мы тут долго по стойке смирно перед ним стояли и пообедать уже не смогли бы. Правда, и сейчас стоим, но шанс поесть ещё есть. Разумеется, Александра мы поприветствовали согласно этикету (даже Никола обошёлся без панибратства), однако наследник престола в ответ на наши слова лишь рукой махнул и, не спрашивая разрешения, уселся за стол.

– Никола, брат, не тебе в дружеской обстановке меня официально величать. Но мне, конечно, приятно, что ты сейчас более ответственно к своему статусу относишься и порядок не забываешь.

– Повзрослел, видать, – усмехнулся Никола.

Это да, за прошедшие полгода мой друг сильно изменился. После лечения глаз у Софьи Марковны, а заодно и лёгкой психологической коррекции с её стороны, он стал сдержаннее в общении с окружающими, в том числе и со своими кузенами, то есть уже не воспринимает любую их шутку в штыки. Да и сам шутит не так ядовито, как при нашей первой встрече. Также, я полагаю, на его поведении и моё влияние сказалось, сколько раз приходилось ему мозги вправлять, и не сосчитаешь.

– Садитесь вы уже, в ногах правды нет. А ты, Алекс, тоже можешь меня по имени называть, когда кругом все свои. Мы с тобой, как-никак, не одну бутылку на двоих распили, последнюю не далее десяти дней назад.

Ха, не одну бутылку, а всего где-то полторы. И это за всё время знакомства, так что особо гордиться тут нечем. Впрочем, последнюю – да, целую оприходовали под душевную беседу. Интересно, в чём смысл такого начала разговора? Александр выказывает мне своё расположение? Или хочет показать Николе, мол, он тоже со мной накоротке? А может, бульдожке захотелось в шутку понервировать Николу, вызвав дружескую ревность? Так сказать, решил потроллить брата. Нашу совместную выпивку упомянул, Алексом назвал, а я ведь как "Алекс" ему не представлялся, так меня лишь Никола и конногвардейцы зовут, и то при близком общении. Хм, что ж, это вполне реально. Шуточки у наследника престола всегда были грубоватыми, к тому же над Николой он с детства прикалываться любит, как старший братик – у них разница в возрасте пять лет.

После слов Александра я невозмутимо выдержал заинтересованный взгляд Николы (блин, придётся ему теперь подробнее о наших с наследником встречах рассказывать). Затем посмотрел на реакцию свиты цесаревича, не обиделись ли – их-то к нам за стол никто не приглашал, – и какого-либо недовольства на лицах господ из свиты не заметил. Видать, привыкли уже к бесцеремонности бульдожки, сели спокойно через один столик от нас и позвали официанта. О как! Не рядом сели, а через столик. Не хотят мешать? Дистанцируются? Неужто наследник их так выдрессировал? Или это дворянское воспитание сказывается?

Александр меж тем, не обращая внимания, где его свита расположилась, принялся меня и Николу засыпать вопросами: и как там великий князь Константин Николаевич поживает, и как мы сами лето проводим. Расспросил Николу о поездке в Европу и дал несколько, надо признать, весьма полезных советов, всё же Александр с европейскими королевскими дворами гораздо чаще моего друга общался.

Обсудили парад и сравнили прохождение полков. Тут я больше молчал и слушал. Честно говоря, особой разницы в выправке гвардейцев и стройности их рядов меж теми же Кавалергардским и Конным полками я не заметил, а Александр с Николой спорили долго и доказывали каждый своё. Ну как же! Никола мало того, что служит в Конном полку, так ещё и его шефом является, а Александр – шеф полка Кавалергардского (как и его отец), вот и возвеличивают они в споре своих подшефных. К тому же ко мне постоянно за подтверждением своих слов обращаются. Ё-малай, еле на нет их свару свёл. Ха... раздухарились горячие финские парни.

Никола, немного успокоившись, поведал Александру о нашей поездке в Питкяранту на рудники и вызвал, что удивительно, у него неподдельную зависть. Цесаревич даже посетовал на строгость дворцовых порядков. Да, блин, оказывается, у наследника престола жизнь жёстко регламентирована. Ему, чтобы просто прокатиться по Ладоге, нужно кучу согласований провести, и зачастую нет уверенности, что поездка в итоге состоится. Никола на его фоне, считай, что ветер в поле.

Потом разговор как-то перескочил на забавные прозвища некоторых гвардейцев: Александр о кавалергардах рассказывал, а Никола – о своих сослуживцах. Затем мой друг поинтересовался:

– Алекс, а ты, как человек с фантазией, мог бы достойное домашнее имя Александру придумать?

Да уж, домашние прозвища цесаревича – "Мака" и тем более "бульдожка" – не слишком благозвучны. Мака – какое-то детское, так и хочется к нему ещё одно "ка" в конце добавить, а бульдожкой Александра в открытую лишь старшие называют, остальные – только за глаза, когда он не слышит. Бывает, дядья зовут его Сашка-Геркулес – за силу, но и то редко. Всё это не то, ему нужно какое-нибудь мужественное прозвище подобрать. Брутальное. Ха!

– Да запросто. Например, Санчо... Подойдёт?

– Как?

Задав вопрос, Никола рассмеялся. Я взглянул на него с недоумением:

– А чем тебе не нравится имя "Санчо"? Звучит не хуже Алекса и Николы.

Не, ну действительно у нынешних Романовых иногда такие прозвища встречаются, что по сравнению с ними Санчо выглядит замечательно. Вон Владимира Александровича (третий сын Александра II) зовут "Кукса", по всей видимости из-за его характера, а Сергея Александровича (пятый сын Александра II) – "Сижик".

– Да всем оно мне нравится! Я смеюсь потому, что в семье годами не могли для Александра ничего благозвучного придумать, а вот ты с ходу предложил неплохой вариант. Александр, братишка, ты вылитый Санчо.

Теперь уже усмехнулся цесаревич:

– Хех! Как выразился однажды в разговоре Алекс, а почему бы и не да.

– Я могу и ещё варианты предложить.

– Нет-нет, Санчо мне подходит. Но... – он поднял вверх указательный палец, – только между нами.

О-о, я уже прозвища Романовым даю! Хм, как бы за такое на каторгу не сослали. Не понравится императору моё "творчество" – и поеду я в Сибирь, кайлом махать. Тьфу-тьфу-тьфу, что за мысли дурацкие в голову лезут. Не-не, всё будет хорошо. Чёрт, а последняя фраза наследника явно с каким-то подтекстом была сказана. Или мне показалось? Да нет, точно: "только между нами", этими словами Александр нас, похоже, в свой ближний, доверительный круг включает. Ёлы-палы, что бы это значило?

Бульдожка предлагает наладить меж нами дружеские контакты? Возможно. Подыскивает себе соратников на будущее? Тоже весьма вероятно. Я со своими прогнозами и трезвой оценкой реальности да Никола с его острым умом (и уже без глупостей в голове) ему бы очень пригодились, ведь сам цесаревич, насколько я знаю, плохо ориентируется и в экономике, и в политике, и в общественных отношениях. Ой, да что там, он своей страны-то не знает, а чем она живёт, и подавно не ведает. М-да, тут мы могли бы существенно ему помочь. Что ж, если сближение продолжится, поможем.

Мы ещё немного поболтали ни о чём, доедая обед, а потом попрощались с Александром и отправились в Павловскую слободу на отвальную конногвардейцев.

В лагере Конного полка нам с Николой обрадовались все офицеры, как говорится и стар и млад, да и кое-кто из солдат, завидев нас, улыбался – помнят, черти, шашлычки на Ладоге и наши совместные купания. Никола в сопровождении двух рядовых гвардейцев еженедельно туда аж с июля ездит – это его папа́ после нападения на меня этой весной бандитов на петергофской дороге так охраной озаботился. Мы слегка ополоснулись в умывальне, всё ж таки жарко было, прогулялись меж палаток полкового городка, дошли до какого-то пруда, но купаться в нём не стали, хоть и очень хотелось, и вернулись как раз к накрытому столу.

Гуляли мы в огромной длинной палатке, этакий прямоугольник шесть на двенадцать метров, снаружи по краю обложенный дёрном и окружённый канавкой для слива воды. Между прочим, сверху палатку накрывает ещё и брезентовый тент, из тех, что я полку подарил; он пропитан специальным раствором Софьи Марковны и воду не пропускает. За этот подарок господа конногвардейцы мне уже много раз спасибо передавали.

Посередине палатки солдатская обслуга столы расставила, а вместо стульев принесли лежаки. Вдоль стен тоже стояли солдатские лежаки, но уже заправленные – с матрасами, подушками и одеялами; как понимаю, на них по ходу гулянки пьяные офицеры заночуют, а вместе с ними, видимо, и мы с Николой, потому что сразу решили остаться в лагере на ночь. Ха, боюсь, налакаемся за вечер и полночи не меньше, чем гвардейцы, и куда в таком состоянии ехать? Не-е, лучше уж здесь прилечь. Наверное, можно и к кому-нибудь из офицеров на ночь напроситься (они все в ближайших деревнях дома у крестьян снимают), но я сомневаюсь, что нам, пьяным, захочется ночью куда-то ехать.

Снова первой пошла в ход жжёнка*, разумеется по завершении особого ритуала, а вслед за ней, нет, чёрт возьми, не шампанское – водка. А что вы думали? Это ж отвальная! Очередные летние учения позади. Год прошёл, и х..... с ним. Пошли тосты, один другого краше. Так сказать, за самых красивых, остроумных, привлекательных и обворожительных – за нас, парни! Опять я новые и "старые" песни пел, а потом мы просто болтали о разном (о дамах, пожалуй, больше всего). Шутки шутили, байки травили.

*Жжёнка — алкогольный напиток типа пунша, готовится из смеси разнообразного алкоголя и жжёного сахара путём его плавления (прим. автора).

Естественно, и франко-прусскую войну мы обсуждали, и слухи, бродившие вокруг неё. Например, в начале войны столицу облетел слух, что Россия собирается оказать помощь Пруссии, если Австрия вмешается в войну на стороне Франции. По словам моего брокера, или, как сейчас говорят, "биржевого зайца" (то есть брокера неофициального, без лицензии), – Либермана Якова Петровича, этот слух произвёл страшную панику на Петербургской бирже, и котировки многих бумаг сильно просели. Правда, меня это не коснулось, все ценные бумаги, что я привёз из Сибири, давно уже проданы.

А через месяц слух получил подтверждение: наше правительство задумало придвинуть войска к прусской границе, по словам великого князя Константина Николаевича, случайно высказанных в одной из наших бесед, для охраны российской территории. Что забавно, высший генералитет побоялся не прусского вторжения, нет, блин, эти дебилы посчитали, что Франция, разбив Пруссию и пройдя сквозь неё, как нож сквозь масло, может напасть на Российскую империю с целью отторжения от неё свободолюбивой Польши. Ну слов нет, одни буквы остались, и те нецензурные. Господи, как с такими военными горе-аналитиками Россия-матушка до сих пор не пропала с карты мира? Ох уж эти "опытные" стратеги! Зла на них не хватает. Конечно, не все генералы придерживались такого видения ситуации (и слава богу), но правительство решило подстраховаться.