Самопись

Зодчие (Олег Воля)

Три человека возили в тележках камни.

У одного из них спросили:

— Что ты здесь делаешь?

Остановившись и вытерев пот, он устало ответил:

— Я таскаю камни.

Тот же вопрос задали второму. Он ответил:

— Я зарабатываю деньги. У меня большая семья, и я должен её кормить.

Третий человек, услышав такой же вопрос, ответил:

— Я строю храм!

Место слияния Дуная и Моравы выглядело величественно. Воды Моравы были чуть темнее и потому в Дунае образовывался видимый глазу клин. Обретшая дополнительную мощь вода протискивалась в довольно узкий, примерно в полторы мили, проход между, сходящих на нет, отрогов Малых Карпат. Местные назвали его Девинские врата. Это место с незапамятных времён было перекрёстком нескольких торговых маршрутов и ничего удивительного, что Рим, во времена своего величия, старались контролировать этот регион. Свидетельством тому были руины каменной сторожевой башни. Когда-то здесь стоял римский гарнизон, наблюдая за окрестностями, но теперь здесь хозяйничали кусты и деревья. Осень уже давно вступила в свои права и раскрасила всю эту растительность в красные и жёлтые цвета. Это придавало древним руинам особую привлекательность.

Было уже прохладно. А на вершине ветер усилился и теперь старательно выдувал излишки тепла, образовавшиеся от пешего подъёма на эту кручу. Но князь Самослав, его полководцы Деметрий и Арат, боярин Лют и мастер каменного строительства Пётр не обращали внимания на неудобства. Они занимались делом редким и торжественным. Они намечали контуры будущей крепости и города при ней. Причём аппетит князя очень пугал мастера по камню. Ведь в конечном итоге за всё отвечать будет он.

- Камня много понадобится, ваша светлость, — почтительно произнёс мастер. – Я предлагаю здесь тоже в несколько заходов строить. Сначала деревянный острог, потом вокруг него – каменный замок, а уже потом городские стены вести. Здесь работы лет на десять.

- Долго, — поморщился князь. – Слишком долго.

- Замок можно года за три сложить, если небольшой, — торопливо поправился мастер. – А вот город никак не меньше.

- А если камень заранее нарубить и сюда привезти? — спросил Самослав.

- Тогда, конечно, дело куда быстрее пойдёт, — почесал в задумчивости голову мастер. – Размеры блоков оговорить и место указать, куда везти их. Тогда да, можно много времени сэкономить. Да только где этот камень взять?

- А вот эти люди нам его и доставят, — показал плетью князь на местных нáбольших, согнанных сюда всадниками Арата для знакомства с новой властью. Князь довольно кровавым способом дал им понять, что шутить не будет и нагрузил обязательствами поставлять камень. Разумеется, за конкретными инструкциями они явились к Петру.

Явились и тут же начали плакать о своём убожестве, скудости, да неразумении. Но в чём-то Пётр был с ними согласен. Бесполезно выдавать инструмент обычному пахарю, без какого-либо обучения. И работу не сделает и инструмент испортит. И суммировав всё услышанное Пётр в присуствии боярина Люта высказался.

– Во-первых я не буду тратить своё время, разъезжая по вашим лесным весям в поисках годного камня. Нет у меня времени для этого. Так что пусть каждый из вас в своих краях сам найдёт два удобных с точки зрения доставки скальных выхода и отобьёт от каждого такого места по образцу. По первому санному пути привезёте мне эти образцы, а я решу годный это камень или нет. И чтобы не навалом мне везли, а с пониманием что откуда. Если своей головы на это не хватит, найдите того, кто всё запомнит и сможет по каждому камню ответить откуда отколото и сколько там такого камня. Это во-первых. Во-вторых. У кого в родных краях годного камня не будет, те просто поставляют от каждой вести определённо число работников мне прямо сюда. И рубить камень будут прямо тут под моим присмотром. Сколько и кого прислать, это вы с боярином обсудите.

Пётр кивнул на внимательно слушающего Люта. Тот кивнул, дескать: «я им разверстаю. Не беспокойся».

– Но по одному человеку от вас мне нужно прямо сейчас. Я буду его учить правильно работать с камнем, и он потом будет учить ваших земляков. Поэтому присылайте человека толкового, терпеливого и здорового. Как мне образцы камня привезёте так он с вами домой и отправится. С ним и инструмент передам. Вопросы есть?

Вопросов, конечно, было много, но большинство из них было откровенно дурацкими. Типа: «будут ли кормить этого работника», и «а можно просто булыжников привезти». Но один вопрос просто заставил всех замереть в ожидании ответа.

– А вы точно авар не боитесь? Ведь это их земли. А их без счёта может нахлынуть.

Пётр не мог на это ничего сказать. Он то как раз авар боялся. Но Лют ответил за него.

– Конец скоро аварам будет. Наш князь не просто воин добрый и торговец умелый. Он с богами говорит и они его направляют. И если он сказал что тут будет его город, значит так тому и быть.

***

Но началось всё, конечно, не с каменного города, а с деревянной крепостицы на полсотни воинов. Поставили её на макушке Девинского холма и обстроились к зимовке и к возможной обороне. Сам мастер этой работой не занимался. Он рыскал по окрестностям в поисках удобных источников материала. И буквально в двух милях ниже по течению, на берегу Дуная, нашёл выход отличного по качеству известняка. Тут же соорудили земляную обжиговую печь и скоро у него появилось хорошее связующее. И пока не ударили морозы, часть воинов и работников занимались восстановлением римской наблюдательной башни. Ведь её камни так и лежали у подножия, как упали сотни лет назад. Надо было их только поднять и правильно уложить на место.

До ледостава прибыли и кандидаты в подмастерья из ближайших весей. Пару месяцев шло их обучение, а потом, как и договаривались, старосты понавезли камней. Увы. Пётр сразу понял, что дело плохо. Его замысел не удался. Позже он понял почему. Морава, чем дальше на север, тем больше отклонялась от горных массивов Карпат. И потому местные камни не образовывали убедительных залежей, которые имело бы смысл разрабатывать. Ну, кроме четырёх мест из всех, что он посетил. Но и там это был банальный известняк, которого и рядом к будущей стройкой была целая гора.

Так что своей волей он изменил состав подати на ближайший год. Он потребовал вместо камней, несколько тысяч добротных дубовых и буковых стволов. Древесина на строительстве важна не менее чем камень. А рядом с городом она довольно быстро закончится.

Уже на обратном пути он подумал, что если у лесовиков всё плохо с натуральным камнем, то пусть они делают искусственный. Уж чего-чего, а глины и древесины на топливо вокруг полно́. Научить местных делать кирпич несложно и альтернатива камню будет достойная.

Так, в заботах пролетела зима, и пришла весна. Лёд вскрылся и поплыл по реке, образуя заторы напротив крепости. И это уже несколько настораживало. А когда в верховьях началось таяние снегов, Пётр и все обитатели крепости сразу же поняли, что здесь город строить нельзя. В какой-то момент их холм превратился в самый настоящий остров. Две реки сливались в один поток, заливая все низменные участки на мили вокруг.

Половодье, конечно,прошло, но топкая грязь на том месте, где стояла вода, обещала сохнуть ещё очень долго. Будущей крепости на холме не угрожало ничего, кроме того, что она попадала в водяной плен на долгие недели. А вот посаду у подножья холма придётся туго.

- Мда! – почесал голову командир отряда. – Недодумали малость. Надо бы государю доложить. Нельзя тут строить.

– Согласен, – кивнул Пётр. – Но доложить мало. Нужно сразу предложить альтернативу. Так что готовь лодку и шестёрку твоих парней. Надо местность ниже по течению разведать, пока вода высокая.

Осмотр местности показал, что правобережье Дуная довольно сильно заливается, а вот его левый берег достаточно высок. И примерно в семи милях от Девинской крепости есть очень перспективное место, где отроги Карпат сменятся бесконечной равниной. Увидеть это удалось, поднявшись на высокий холм, который просто кричал: «Я! Я отличное место для крепости!» И Пётр был согласен с этим. С этой мыслью он и отправился в Новгород.

Государь все доводы мастера принял и даже одобрил замену каменной повинности для мораван на кирпичную.

– И научи их делать черепицу. Это им самим пригодится, – добавил он.

Относительно же нового места для города он дал команду подождать.

– Этим летом всё решится. Когда я двинусь в поход, я осмотрю с вами место и там всё решим. Пока что готовьте в текущей крепости места для приёма легиона и делайте наплавной мост через Мораву.

Хоть и не согласовал государь место строительства, но выделил Петру мастеров в помощь и несколько десятков опытных работников, в ущерб строительству Новгорода. И теперь в одной ладье с каменщиком ехали мастер-кузнец Адалард, мастер над лесорубами и плотниками Юлий, и двое архитекторов-ромеев.

Один из них, Александр, был насильно отправлен в эти дикие места императором Ираклием, и его не могла примирить с действительностью даже щедрая плата. Он был искусен в строительстве мостов, да только не строил их пока князь, и Александр трудился там, где повелят, неся свою службу с терпением христианского мученика.

Второго архитектора звали Евфимий. Был он очень стар и пережил аварское рабство. Хорошие мастера в каганате жили неплохо, и он дожил до преклонных лет, проведя в рабстве сорок четыре года. Он ставил аварские «хринги», дома и мастерские внутри этих исполинских колец, устраивал колодцы, в чём приобрёл большой опыт. И даже осадные башни приходилось ему строить, командуя полуголыми склавинами. Когда он стал слишком стар, его отдали кочевникам с окраин каганата, и уже там он попал в цепкие руки дьяков Самослава, просеивавших пленников, словно через сито. Так что опыта у этого человека было больше, чем у всех присутствующих.

Пока неторопливо добирались до места, Пётр вводил в курс дела новых подчинённых.

– Князь сказал, что нашему городу предстоит стать столицей новой империи. Что рассчитывать мы должны на десять тысяч жителей в ближайшей перспективе, но когда-нибудь жить в нём будет миллион человек!

Мастера удивлённо зашумели. Шутка ли! В самом Константинополе жило не больше четырёхсот тысяч. И только Вечный город во времена императора Августа достигал отметки в миллион человек. Так что в серьёзность заявления славянского князя поверить было трудно. Но тем не менее учитывать его волю следовало.

– Чтобы не затруднять жизнь горожанам, он повелел все главные дороги, кои мы наметим, делать шириной достаточной, для того, чтобы по ней проехало четыре телеги в ряд. И при этом оставалось место для пешеходного тротуара отделённого от дороги кустами или деревьями. То есть, по его словам, они должны быть не уже сорока футов.

Шум утих. Все задумались. Таких улиц не было даже в Риме. Двадцать футов ширины в поперечнике имели там только самые широкие, типа Священной Улицы или Капитолийского взвоза. И в Константинополе дела были не лучше. А здесь сразу в два раза шире.

– Прочие улицы должны быть не уже двадцати футов. Переулки не регламентируются. Со временем все улицы должны быть оборудованы стоками дождевых и талых вод и замощены плитами твёрдого камня, коий мне ещё следует отыскать, – продолжал Пётр. – Но всё это не главное. Князь потребовал от нас таких стен вокруг города, которые смогут противостоять самым могучим камнемётным машинам. И я, право слово, не знаю, как быть. Я прикинул потребные материалы и пришёл в ужас. Мы не сможем возвести стены и за пятьдесят лет! Или нам потребуется сотни тысяч рабов прямо немедленно. Но государь повелел посоветоваться с вами, уважаемые мастера, и придумать выход. Так что я буду рад переложениям.

После длинной паузы, в которой все переглядывались, не решаясь что-то сказать, старый архитектор произнёс:

– Не будем торопиться. Надо осмотреть местность и уже на месте всё обсудить.

На том и остановились.

***

Вернувшись, Пётр не узнал крепость. Вместо банального и неказистого деревянного укрепления, на вершине холма сияла известковой белизной каменная крепость. Как оказалось, каменной она была только внешне. В отсутствие шефа его подмастерья не стали лениться и оштукатурили известью стены и башни острога. Прямо по брёвнам. Только насечек наделали чтобы держалось. И издали крепостица теперь смотрелась превосходно. Даже римская башня выглядела как новая.(1)

Весна и половина лета прошли в разведке местности и подготовительных работах. По указанию князя внутри крепостных стен отстроили двухэтажные деревянные дома, у которых верхний этаж служил казармой, а нижний этаж предназначался под хранилища. Хранилища эти забивались мешками с мукой, горохом и прочими запасами, достаточными чтобы прокормить много тысяч человек.

Пётр, тем временем раскрыл ещё два карьера с песчаником и гранитом. Александр соорудил две обжиговых печи огромных размеров. Юлий принимал от морован плоты с дубом и буком и хлопотал над их правильной сушкой. Кузнец всегда был завален работой. А старый архитектор, свободно говоривший на славянских наречиях, обучал командированных мораван, как делать печи для обжига кирпича, и как делать собственно сам кирпич и черепицу. На этот раз энтузиазма у слушателей было больше. Их самих захватила перспектива попользоваться этими благами цивилизации.

Пока шла вся эта суета, мастера осмотрели предполагаемое место будущего города. И разговор вновь зашёл о сроках и методах.

– Пётр, помнишь, как мы осуждали, размещение цитадели князя на этом холме, – Евфимий махнул рукой в сторону одного из холмов, что являлись самым кончиком горной гряды Малых Карпат. – Помнишь, мы тогда пришли к мысли, что сто́ит подрыть склоны холма, сделать их отвесными и укрепить каменной кладкой. И, таким образом, сам холм станет нерушимой стеной, которой абсолютно не страшны любые камнемёты. Так почему бы не развить эту мысль и не разместить весь город на этих холмах?

Все перевели взгляд от говорившего на высокие холмы, закрывающие горизонт с запада.

– Окружность княжеского холма я обмерил. Там получается по кругу две третьих мили. Подкопав склоны, можно обеспечить стены высотой в тридцать локтей. Холмы под городскую часть я промерил очень приблизительно, но там периметр будет около четырёх с половиной, пяти миль. Это, конечно, не Константинополь, но тоже неплохо для начала.

– Это же больше Парижа будет! – воскликнул плотник Юлий. – Холм господина это почти как Ситэ, а город на холмах больше чем охватывают нынешние парижские стены.

– Что-то мне сдаётся, что работы там будет больше, чем кажется, – покачал головой Пётр. – Да и согласится ли господин на такое решение? Я не уверен. В его представлении Братислава, это не только столица, но и город мастеров и торговцев. А они будут привязаны к реке. Не потащишь же товары в гору каждый раз.

– Ну, так нижний город для торговцев и ремесленников сам собой напрашивается, – возразил Евфимий. – Но вряд ли мы сможем создать такие стены, что были бы равны по прочности естественной горе. Я встречал многих из Фесалоник, кто пережил тамошний штурм. Они мне рассказывали, с каким грохотом рушились толстенные стены. А там кладка была не менее восьми локтей камня на добром растворе. Так что нижний город от серьёзной осады мы защитить не сможем.

– Позволю себе не согласиться с вами, уважаемый Евфимий, – вдруг подал голос молодой архитектор. – Стены можно сделать таким образом.

– Разумеется! Нарастить толщину, – хмыкнул старый архитектор. – Это само собой напрашивается. Но мы не осилим такие работы.

– Да! Нарастить толщину. Но камень не нужен! – воскликнул Александр и тут же поправился. – То есть нужен, но только как облицовка. Я видел, как строят в Карфагене дома из земли. Да-да. Просто из земли. Засыпают её промеж опалубки и трамбуют, подсыпая небольшими слоями и поливая водой. Прочность у таких домов достаточна, чтобы делать жилища в два этажа и жить в них. Одна беда, такие дома боятся обильных и продолжительных потоков воды. Но в тех краях дожди редки. А мы можем защитить эти земляные стены каменной кладкой и кровлей. (1)

– А в чём выигрыш-то? – не понял кузнец.

– Во-первых, не понадобится добывать безумное количество камня. Во-вторых, не понадобится много каменщиков. Они будут возводить только наружную и внутреннюю кладку а промеж, всё будет засыпано утрамбованной землёй. Эту работу могут выполнять самые тупые и никчёмные работники. Там просто невозможно ошибиться. А ещё, если поливать слои земли не просто водой, как это делают обычно, а известковым молоком, то крепость этих стен возрастёт необыкновенно.

– И ты думаешь, что земляная стена выдержит сосредоточенный обстрел камнемётами? – усомнился Пётр.

– Нет конечно! – радостно воскликнул Александр. – Но если она по толщине будет равна высоте, то толку от такого обстрела не будет. Они смогут обрушить такую стену только до угла естественной осыпи. После этого бить в это место будет равнозначно стрельбе в обычный холм. Камни будут только вязнуть в земле и всё. Дальше она не станет осыпаться.

Всё это он говорил, сопровождая свои слова рисунком на бледно-жёлтом куске бересты. (3) Мастера смотрели на схематический рисунок и морщились.

– Сомнительно это всё, – высказал их общую мысль Пётр. – Но надо попробовать. Александр сделает кусок стены, скажем, высотой в два роста, при такой же толщине. А мастер Адалард и мастер Юлий соорудят камнемётную машину. Испытаем эту идею на прочность. А пока давайте пройдёмся по нашим горам, определимся с аргументами для господина Самослава.

***

Александр оказался прав. Земляные стены, конечно, осыпались от сокрушительных ударов из требушета, но только до определённого момента. После чего камни просто вязли в образовавшемся земляном валу. Явного пролома в стене не было. Позже провели ещё несколько опытов и пришли к выводу, что наружную стену выгоднее делать немного наклонной. Это не уменьшало её устойчивости к обстрелу, но заметно снижало трудозатраты.

Последние оказались невелики. Александр предложил организовать строительство таким образом, что строящийся участок представлял собой длинный пандус, на который землю, камни, раствор и известковое молоко можно было завозить прямо конными повозками. Благо что ширина стен позволяла организовать встречное движение.

С источником грунта тоже проблемы не возникало. В первую очередь тратился грунт, извлекаемый из оборонительного рва. Ну и формирование вертикальных стен из склонов холмов обещало обилие материала.

Но как ни оптимизируй строительные процессы, всё равно объём работ был циклопический. Так что в качестве времянки было решено предложить князю такую же землебитную стену, но узкую и без облицовки. Строго против внезапных набегов кочевников. Эта времянка должна была быть со временем поглощена полноценной стеной.

Подумали и об обеспечении водой города на холме. Для повседневных нужд будущего города мастер Евфимий предложил соорудить акведук от речки Выдрица, что текла из глубины гор и впадала в Дунай чуть выше по течению. Сейчас, в разгар лета речка, конечно, очень обмелела и выглядела как ручей, но весной и в осенние дожди она превращалась в довольно бурный поток несущий воды собранные со склонов половины Малых Карпат. Вот эту-то речную стихию и решено было зарегулировать. Для чего следовало соорудить одну или несколько запруд в горах и накапливать в них талые и дождевые воды, равномерно подавая их в город.

На случай осады и разрушения акведука решено было заложить несколько десятков глубоких колодцев и подземный резервуар для сбора дождевой воды.

Ну и, разумеется, куда же новому Риму без своей клоаки. Продумали и её.

***

Наконец, настал Июль и государь приехал вместе со всей своей силой. Кроме его вышколенного и хорошо вооружённого легиона, было и родовое ополчение. Численно его было столько же сколько и регулярного войска, но заметно лучше вооружённого, чем во времена осады Новгорода аварами.(4) Разумеется, собралась и кавалерия. Река была забита транспортными плотами и лодками всевозможных размеров. Бесконечная вереница телег шла с правого берега Моравы по наплавному мосту.

Государь остался очень доволен тем, как стала выглядеть Девинская крепость.

– Надо будет вообще все наши остроги также оштукатурить. Оно и от пожара защита и красоты добавляет. Молодцы! – похвалил он подмастерий и обратился к мастерам. – Ну, какие будут предложения по Братиславе? Как ставить будем?

Князь выслушал мастеров и согласился с идеей строить город на холмах. Только хмыкнул и произнёс очередное непонятное слово: «Массада». Более того, он, осмотрев местность вживую, предложил разделить верхний город на два яруса. Выделив ещё и «белый город».

– И на самой высокой точке этого города должен стоять мой замок. Я вам потом нарисую, каким я его вижу, – закончил он. (5)

Пётр растерянно развёл руками.

– Господин, но мы уже начали обрабатывать вон тот холм, что изначально считали вашей цитаделью. Нам прекратить работы? И что на этом месте будет? Может храм?

Мастера, с надеждой уставились на князя. Все они были христианами, но князь-то оставался язычником и вопрос этот был неоднозначным.

– Храм? – переспросил князь и улыбнулся. – Да. Пусть там будет храм. Но не Божий. А храм знаний. Я хочу, чтобы там был возведён величественный дом изучения всех наук. Мы назовём его «Университет».

Лица у мастеров выражали бесконечное изумление. Князь даже рассмеялся, и добродушно добавил.

– А насчёт храма я, конечно же, не против. Заложите в план верхнего города церковь, которую вы можете построить прямо сейчас. А в общем плане города оставьте место для такого храма, который был бы не хуже, чем святая София в Константинополе. Только вот его надо будет ставить в нижнем городе, ближе к народу.

Озадачив и обнадёжив таким образом мастеров, князь отправился воевать с аварами. А через несколько недель к будущей столице потянулись вереницы пленников и телеги с награбленным добром. Телеги разгружались внутри Девинской крепости и снова брали курс на захваченные хринги. А десятки тысяч людей споро принялись очищать склоны от леса и начали снимать грунт.

Можно сказать, что реальное строительство Братиславы началось, в августе 626 года.

ПРИМЕЧАНИЯ:

Примерный план города с высотным градиентом.

"Девинские ворота". Место слияния Моравы и Дуная.

(1) По поводу оштукотуривания деревянных замков рекомендую ролики - https://www.youtube.com/watch?v=lTlps-OZFDM и https://www.youtube.com/watch?v=tuDbUg-FOMY они на английском я слушал в переводе яндекса. Но интересно и убедительно.

(2) К этим выводам придут в реальности намного позже, в эпоху господства артиллерии на поле боя. Но они вполне очевидны.

(3) Римляне в древний период своей истории писали на древесном лыке (liber), и позже этим словом у них стала называться книга. Так что делать заметки на коре это не экзотика, а практика.

(4) В каноне ополчение не упоминается, но я уверен что для конвоирования и охраны массы пленных они понадобились однозначно. Ну и хрингов у авар было много. Одним легионом быстро все не захватишь.

(5) Тут конечно все на волю автора, но я себе замок Самослава представляю так (Бойницкий замок):

А на месте Братиславского "градеца" будет возвышаться университет. Что-то подобное по стилю тому, что в реальности там стоит:

И в конце обзор с высоты птичьего полета современной Братиславы. Обратите внимание на то, как укреплен "Градец". Так по идее будет укреплен весь периметр возвышенности, что виднеются слева от него.

https://www.youtube.com/watch?v=c90T5W1ZOw0

Виса о Сигурде - ужасе авар (Олег Воля)

Стефан с тоской посмотрел на девственно-чистую восковую доску для записей. Рука вместо стилуса потянулась к бокалу вина. Надо! Надо было как-то заставить себя засесть за работу, которую он никогда в жизни ещё не делал. А именно: написать стихи. Ну как бы не совсем написать, а по требованию императрицы Мартины перевести «шедевр» Сигурда на понятный ей язык. Но по факту это было именно что написание стиха заново с очень условным подражанием правилам сложения настоящей висы.

Чёрт его дернул упомянуть об устном творчестве могучего дана, после его эпической битвы с собаками. Мартина захотела это услышать лично и Сигурд с удовольствием проорал свою «нетленку», яростно жестикулируя и завывая. Экспрессия впечатлила императрицу. Она пожелала услышать вису на нормальном, человеческом, языке и недолго думая приказала Стефану сделать перевод.

Отказываться было нельзя, так что теперь доместик терзал свой мозг пытаясь хотя бы не слишком опозориться на поляне, где безраздельно царствовали Овидий, Гораций, Вергилий и другие поэты золотого века римской поэзии.

Вино пробежало по пищеводу и присоединилось к предыдущим порциям, а Стефан встряхнул руки и взялся за письменные принадлежности.

В конце концов, после нескольких часов усилий, он выкинул все, что написал. Да. Он смог переложить творчество Сигурда на греческий близко к оригинальному тексту, но это было невероятно убого. Формально он, конечно, выполнил задание хозяйки, но если смотреть в суть вещей, то его истинным заданием было доставить ей удовольствие от стиха. А для этого нужен был совсем другой текст.

***

– Неужели ты перевёл стих этого варвара?

Удивлённо приподняла бровь императрица, указывая на свиток в руках доместика.

– Да царственная, – поклонился тот. – Но прошу меня простить за грубость этого стиха, ибо исходный материал подобен чертополоху, который невозможно превратить в розу. Хотя шипы есть у обоих.

Императрица рассмеялась.

– Я смотрю поэтический настрой тебя ещё не отпускает. Ничего страшного, – взмахнула она рукой, – я потерплю грубость варварского слога. Ведь нам же любопытно.

Окружавшие императрицу дамы утвердительно закивали.

– Перед тем как начать, я должен пояснить некоторые моменты. В правилах варварского стихосложения некоторых зверей, предметы или богов не принято называть впрямую. Для них используют так называемый кеннинг. Например, вместо слова «медведь» у меня в тексте будет сказано «волк пчёл». А вместо имён их богов прозвища: «Хар» для Одина, и «пленник Гейррёда» для Локи. Я сохранил эту традицию, дабы не искажать дух настоящей висы. Если вам будет интересно послушать об их мифологии и космогонии, то я готов сделать это отдельно. Единственно упомяну сразу, что весь обитаемый мир они называют Митгардом.

– Обязательно расскажешь. А теперь читай, – кивнула императрица.

Стефан прокашлялся и начал:

На восходе солнца за Восточным Морем

Где в степях кочуют воины Баршада

В круглом доме ярла, что покрыт шелками,

Изукрашен златом, и коврами устлан.

Речь вели ромеи о невесте ярла:

«Деве подобает жить в дворце достойном.

В окружении трэлей и хускарлов верных.

Заметив непонимание в глазах императрицы, Стефан прервался и пояснил:

– Трэли это рабы, а хускарлы это свободные слуги, часто вооружённые. А Ярл — это вождь племени у данов и прочих северян.

– Продолжай, – улыбнулась императрица.

«Деве подобает жить в дворце достойном.

В окружении трэлей и хускарлов верных.

Не достойно дочке чей отец владеет

Сердцем мира смертных

По степи таскаться за стадами мужа.»

Потемнел от гнева ярл земель обширных,

Предводитель конных. Муж достойных жён.

«Будет она делать, то что ей прикажут

Мыть котлы на кухне, собирать кизяк.

И в походе дальнем будет мне подстилкой

И рожать без счёта славных сыновей!»

Закрутилась буря, шторм из слов обидных

Полем битвы вскоре стал бы этот спор

Но любимец бога, пленника Гейррёда,

Без яиц, но смелый выкрикнул ромей:

«О, хозяин дома, достославный конунг,

Псами ты хвалился, что достойны Хара

Разорвать способных волка пчёл на пару.

Устоять ли может против этих тварей,

Вскормленный обычной женщиной Митгарда?»

Засмеялся конунг. Опрокинул в горло

С крепким мёдом кубок, сделанный из злата

«Если безоружен будет этот воин

Псам моим он кормом станет в этой схватке»

И ромей, лишённый признаков мужчины,

Предложил Баршаду божий поединок

«Пусть рассудят Асы, каким быть жилищу

Дочери владыки, чтобы стать твоею»

– Я так поняла, что «без яиц, но смелый ромей» это ты? – засмеялась императрица.

– Да, кирия, – поклонился очередной раз Стефан. – Я не берусь давать оценку своим качествам, но именно так сочинил Сигурд.

Императрица удовлетворённо кивнула, и доместик продолжил:

Весть о поединке разнеслась в округе

И к полудню люди затопили поле,

Склон горы и крыши всех окрест построек.

А на поле боя уже ждали звери

Что на псов похожи были только внешне.

Каждого держало двое крепких воев

И ремни звенели от бурлившей мощи.

Рык собак подобен гулу камнепада.

Из зубастых пастей разъярённых тварей

На траву летели хлопья белой пены

Этим кусочком стиха Стефан гордился особо. И видно было, что на дам из свиты хозяйки описание произвело впечатление.

Страх обуял сердце каждого, кто видел

Этих псов ужасных! Порождений ада.

Сыщется ль средь смертных тот герой, что выйдет

с голыми руками на таких чудовищ?!

И такой нашёлся. В землях славных данов

Был рождён он в доме конунга Эйнара

Звали его Сигурд и в былых сраженьях

Получил он имя Ужаса Аваров

Ибо бил без счёта тех авар могучих

И сразил их князя в честном поединке.

Вышел он на поле без клинка и брони

Лишь кусками кожи обмотав предплечье

Ростом был он выше всякого из местных

И в плечах размахе не было здесь равных

Закричали люди. Зарычали звери.

Сам Баршад опешил от подобной мощи

И, конечно, сразу дал сигнал к началу

Поединка тварей с этим человеком.

Две стрелы мохнатых сорвались с поводьев

И в прыжке пытались повалить героя

Как привыкли делать это на охоте.

Но гигант на диво оказался ловким

И сумел отпрыгнуть с линии атаки.

Промахнувшись, твари развернулись снова

И на этот раз цель свою настигли.

Один пёс вцепился в голень великана,

А второй повис на его предплечьи

И укусы тварей были столь ужасны

Что смогли исторгнуть стон из уст героя.

Но свалить на землю и достать до горла

Тварям не случилось, сколько не старались.

Сигурд сын Эйнара был подобен древу

Чьим корням нетрудно выдержать и бурю

Что крушит постройки и иных ломает.

Он рукой свободной пса схватил за горло

И стальные пальцы раздавили мышцы

И сломали кости боевой собаки.

Труп лишённый жизни полетел на землю

И тотчас настала смерть второй собаки

Что уже успела кровь пустить герою.

Тишина повисла над ареной боя.

Смолкли крики плебса и собак рычанье.

Сам Баршад поднялся в изумленьи с кресла

И за ним поднялись все, кто были подле.

А на поле боя Сигурд взял за шкирку

Два безвольных трупа и поднял повыше.

Чтобы все узрели и его победу и решенье Асов.

«Божий суд окончен» — молвили ромеи

И Баршад смирился с волей базилевса.

А народ в восторге праздновал победу

Силы человека над природной силой.

Только безутешно над телами тварей

Слёзы лил тот воин, что растил их с детства

Ну а Сигурд славный был осыпан златом

И вниманьем женщин был обласкан с лихвой.

И в молве народной занял своё место.

В год тот его имя дали многим детям.

Он вернулся в Царьград и продолжил службу

Базилевсу Рима и его супруге, что подобна солнцу.

Закончил наконец Стефан. Разумеется, концовка была радикально отличной от оригинала, но все всё прекрасно понимали и по-другому быть не могло.

– Я довольна, Стефан, – улыбнулась императрица Мартина. – Стих получился необычным. Как я понимаю, златом Сигурда осыпал именно ты?

– Да, кирия, – склонился в поклоне Стефан.

– Тогда я просто обязана скомпенсировать тебе эти расходы, – улыбнулась императрица и протянула кошель с золотом. Доместик ловко подскочил, принял из рук благодетельницы награду и, пав на колени, поцеловал кончик её туфли.

– А теперь прочитай этот стих ещё раз.

И он повиновался. И потом ещё неоднократно читал эту сагу в разных ситуациях, что очень льстило Сигурду, когда он об этом узнал.

Охотники за свитками (Олег Воля)

Лодка торговца ткнулась в потемневшее дерево причала и Северин легко перескочил на берег. За проезд было уже уплачено. Багажа при особого небыло. Так что он сразу отправился осматривать город, о котором столько слышал и читал.

Письма бывшего учителя Леонтия стали приходить через год после того как тот покинул свой дом и отправился в земли склавинов. Северин терялся в догадках, что именно смогло сподвигнуть пожилого ритора на такой отчаянный поступок. В письмах ответа на это небыло. Но зато там было ненавязчивое но постоянное предложение бросить все и приехать сюда. И вот теперь, когда королевство франков опять погрузилось в пучину братоубийственной войны Северин решился. Он обратил в монету все свое невеликое имущество и отправился в приключение. Знал бы он каким длинным оно будет и куда заведет…

Наверно собрался бы еще раньше.

Первое, что привлекло внимание путника были каменные стены и башни нового города. Ну, то есть в самих башнях и стенах не было ни чего необычного, совершенно типичная фортификация. Но тот кто их строил был явно помешан на геометрии. Башни были абсолютно одинаковые, а верхняя линия стен образовывала идеальную горизонтальную линию. Обычно стену делали стандартной высоты и эта самая линия повторяла рельеф местности. Здесь же гуляла именно высота стен, обеспечивая идеальную выверенность контура.

Одобрительно поцокав, он отправился в город. Для начала надо было выбраться с торговой площади. Вокруг было очень людно и шумно. Надрывались зазывалы, кто-то с кем то спорил на высоких тонах. Около кабака скоморохи наяривали на незамысловатых инструментах. Особо пронзительно пищала какая то свирель. У Северина язык не повернулся бы назвать музыкой эту какофонию. Впрочем и тут проявлялся необычный характер того, кто строил крепость. Торговые лавки были совершенно одинаковые и расположены стройными параллельными рядами. Конструкции столов и навесов были разборными и однотипными. Как понял Северин из рассказов попутчиков, место торга весной заливало водой. Видимо все эти торговые ряды на период половодья разбирали. Выше, на берегу, стояли добротные лабазы для уважаемых торговцев. Разумеется и в них присутствовала однообразность и упорядоченность.

За лабазами начинался посад с довольно хаотичной застройкой. То есть улицы были четкими и прямыми, но вдоль них каждый строился как хотел. Одна из улиц привела Северина к каменному предмостному укреплению. Оно же, очевидно, служило и таможенным пунктом. Его остановили и тщательно допросили на предмет того, кто он, откуда и к кому идет в городе. Северин не заметил, что бы его ответы кто-то записывал, потому с некоторой иронией отнесся к дотошности молодого командира караула. Впрочем скрывать ему было нечего и через несколько минут он уже шагал по толстым доскам мостового настила. Тот привел его к участку, подвешенному на цепях. Две каменные башни нависали угрюмыми громадами, закрывая солнечный свет. Ворота были открыты но за ними не видно было города. Северин вошел в полумрак арки и понял что проезд загибается вправо. Он некоторое время шел по каменному коридору, разглядывая нависающие сверху бойницы, пока не увидел очередную арку и распахнутые дубовые ворота.

«Осаждающим, взломай они первые ворота, пришлось бы очень плохо в этом коридоре, – подумал Северин. – Это настоящая, смертельная ловушка»

Воротная арка была пройдена, снова мир наполнился солнечным светом и любопытный путешественник отправился знакомиться с городом. Регулярностью планировки его было уже не удивить, хотя было это очень приятно и бросалось в глаза любому, кто имел возможность сравнить современные городишки франков, баваров или лангобардов с городами старого Рима. Здесь чувствовалась та же имперская логика. Кончено соответствующего размаха небыло, но, насколько понял Северин из писем учителя и баек попутчиков, город строился очень быстро и только ради оборонительной функции.

Но вот что Северина очередной раз потрясло, это нумерация домов. На каждом домике примерно на одном и том же месте и на одной высоте висела табличка с названием улицы и номером дома. Ну или номером земельного участка, Северин не мог понять сходу. Зато он понял, насколько просто стало ориентироваться в городе, и понял что означал адрес написанный учителем Леонтием. Ему даже не пришлось расспрашивать местных что бы найти искомое.

А жилище учителя оказалось здоровенным двухэтажным строением с большим крыльцом и парой охранников при входе. Табличка над входом сообщила ему что это «Школа».

Вообще то Северин был в курсе того, что Леонтий преподает детям языки и историю. Но не представлял как это в действительности было устроено. Охранник довел его до дверей на которой висела табличка «Директор». Сообщала она это на трех языках — латыни, греческом и по видимому склавинском. Охранник знаком приказал подождать, открыл дверь и вошел внутрь. О чем он говорил слышно небыло, но вскоре он вышел и пригласил посетителя войти.

Директора Леонтия было не узнать.

Во первых бросилась в глаза солидная седая борода. Северин никогда не виден на лице учителя растительности. Насколько он помнил, Леонтий всегда пренебрежительно относился к этим варварским зарослям на лице.

«Удивительно, что могло послужить причиной изменения в точке зрения? Неужели женщина!»

А женская рука чувствовалась. Кто то очень постарался подбирая Леонтию одежду подчеркивающую его солидность и статус. На нем была расшитая маленькими золотыми звездочками темно синяя мантия. На груди лежала массивная золотая пектораль покрытая замысловатым рисунком и украшенная драгоценными камнями. Голову венчал замысловатой формы колпак выполненный в том же стиле что и мантия.

«Неужели старый брюзга и женоненавистник обрел душевный покой в объятиях знатной дамы, – удивился Северин, созерцая эту грамотно подобранную роскошь. – В письмах об этом ничего не было!»

– Северин! Мальчик мой – поднялся директор из-за массивного резного стола и распахнул объятия. – Как я рад тебя видеть.

Расспросы о дороге, о быте, о последних новостях продолжились за накрытым столиком. Где ловкая служаночка выставила графин с вином, фрукты и сушеный инжир. Неспешная беседа продлились около часа. Все это время в кабинет с различными вопросами заглядывали учителя школы, с которыми Леонтий знакомил своего гостя.

– Я представить себе не мог во что выльется вся эта затея государя Самослава с учебным планом и прочим. Но вот, – Леонтий развел руками. – работает, как водяное колесо. Каждый год принимаем все больше и больше учеников. Школа уже переполнена. Государь обещает в новой столице, в Братиславе, организовать какое то невероятное учебное заведение. Во много раз больше этого и с очень глубоким изучением наследия Империи…

Северин недоверчиво изогнул бровь. Леонтий добродушно кивнул в ответ.

– Да. Да. Я сам сначала не поверил. Но планы у государя грандиозные. Он хочет не дать пропасть римской учености. Учебное заведение, которое он называет университет, будет совершенно светским. Преподавать планируется, математику, риторику, географию, историю и, ты не поверишь, – воздел палец к потолку директор. – Римское право!

– Зачем ему это! – воскликнул Северин.

– Спроси его сам, – усмехнулся Леонтий. – Случай у тебя будет очень скоро. Но вижу и чувствую, что государь Самослав сколачивает свою собственную империю по образцу Римской. Только со славянами вместо латинян. В этом очень интересно и почетно участвовать. Уверен и для тебя найдется роль.

– Какая? – нахмурился Сверин. – Я бы не хотел заниматься учительствованием. Не по мне это.

– Ну значит что-то другое. Дел начато больше, чем людей способных их успешно продвигать. Так что я не сомневаюсь, что случай представится.

И он представился этим же вечером. В кабинет директора школы заглянул молодой человек из «приказа личных дел» Самослава. То есть из небольшого еще штата личных порученцев, посыльных и гонцов. Он передал приглашение уважаемому директору и его гостю на ужин к государю.

– Откуда он знает обо мне? – удивился Северин.

– Ты же проходил ворота и назвался, – пожал плечами Леонтий. – О тебе доложили. И скорее всего охрана школы тоже донесла о новом визитере. Ну и так совпало, что у государя есть время и желание сегодня с кем то познакомиться и пообщаться. Так что возблагодарим Господа.

Произнес директор школы, а потом заговорщически улыбнулся и добавил.

– Ну или Фортуну. С этими язычниками не знаешь что именно имеет больше влияния.

***

Резиденция князя Самослава оказалась обширным деревянным теремом о двух этажах с мансардой. По славянскому обычаю все было обильно украшено резьбой и пестро расписано.

– Вон там должен был быть построен каменный дворец, – указал на заброшенное строительство Леонтий, – но всех мастеров каменных дел перевели на возведение стен новых городов на Дунае.

– Вы говорили о новой столице, но разве еще есть какой то – уточнил Северин.

– Да. Кроме Братиславы заложен еще и Белград. Напротив римского Сингидунума. Так что в Новгороде каменное строительство практически заглохло.

В хоромах гостей встретили и проводили в комнату, где предложили подождать и привести себя в порядок. Северину было несколько неудобно, что в гости к высокой особе ему приходится идти практически в дорожном платье. Но выбора не было.

За столом большой приемной залы их уже ждали сам князь, его супруга и двое детей. Опять Северину пришлось удивляться. От славянского вождя он ожидал гораздо более скромной обстановки. А вместо этого большой овальный стол застеленный белоснежной скатертью. Серебряные блюда, посуда и самое главное непривычные столовые приборы. Точнее один прибор, который назывался «вилка». Точнее вилкой с двумя зубами пользовались повара на кухне что бы доставать из котла куски мяса. Но за столом этим ни кто не пользовался.

Северин не стал пытаться скрывать свое удивление этим столовым инструментом, и вызвал веселое оживление у детской части княжеской семьи.

– Это папа придумал, – влез с комментарием семилетний Святослав. – что бы в мясо руками не лазить!

Северин не понял славянской речи ребенка и перевел вопрошающий взгляд на хозяина.

– Так удобнее брать кусочки мяса, – на латыни пояснил тот. – Я против того, что бы лезть в еду руками.

Северин пожал плечами и последовал правилам хозяина дома.

Разговор за столом шел вокруг личности гостя. Леонтий представил его как выходца из очень старой и уважаемой германской семьи, во всём принявшей римскую культуру еще века назад. Собственно и имена в их семье давали на римский манер. Северин на латыни означало «суровый» и было очень распространенным в прежние времена. Полностью на римский манер, имя гостя звучало как: Северин Тимм Наута. Где Северин было его собственное имя «преномен», Тимм родовое имя, то есть «номен». И прозвище «путешественник» было агноменом.

Услышав именование гостя князь заметно развеселился. Хотя причины веселья ни гость ни его бывший учитель так и не поняли.

Северин, по просьбе хозяина принялся рассказывать о себе и о том, почему он получил такое прозвище.

– Сидеть дома в родной Пикардии очень скучно. Дела нашей семьи в надежных руках моих двух старших братьев, и у меня всегда был некоторый досуг. Который я, в том числе, тратил и на образование, – короткий поклон в сторону Леонтия. – Движимый любопытством и честолюбием испытал себя на ниве торговли. Бывал на берегах Свеонов, Данов. После чего неоднократно плавал в Британию – в Кент, Сассекс, Эссекс. Потом совершил переход от Лондона до Честера по землям Мерсии и отплыл в Ирландию. А точнее в монастырь Клонферт что бы почтить мощи святого Брендана.

– Не на кожаном ли кораблике вы туда плыли?

Поинтересовался Самослав давя улыбку.

– Да! – кивнул Свеверин, по прежнему не понимая причин веселья князя. – А как вы догадались?

Князь сделал неопределенный жест рукой и попросил продолжать.

Северин рассказал о том как вернулся из Ирландии вместе с франкскими торговцами из Аквитании. Следующее путешествие он совершил в Рим и Равенну. Попутно посетив земли Лангобардов.

– Более я ни где не был, по этому свое прозвище считаю несколько незаслуженным, – завершил он рассказ.

– Какие ваши годы, – улыбнулся князь. – У меня для вас, уважаемый Тим Северин, есть задача идеально подходящая вам. Не хотите ли вы за мой счет прогуляться в Иерусалим и в Египет?

Северин не донес ложку до рта и замер с изумленным выражением на лице. Он скосил взгляд на Леонтия и заметил на его лице понимающую улыбку.

– Я и мечтать не смел, – наконец отмер он. – А в чем будет моя задача?

– Меня интересуют там две вещи. Это люди и свитки, – начал князь. – Мне не хватает знающих людей буквально во всех областях знаний. Я сомневаюсь что вам удастся сагитировать кого то переехать в далекий Норик немедленно, но будет хорошо если мое приглашение широко распространится среди образованных людей. Пусть они привыкнут к такой мысли. Настанет время когда они все об этом приглашении вспомнят.

Северин встрепенулся.

– А что должно произойти?

– Оно уже происходит, – нахмурился князь. – Среди кочевых народов Аравии, как лесной пожар распространяется учение пророка Мухаммеда и его священная книга Коран. Очень скоро организованная этой новой религией сила начнет экспансию и в первую очередь это коснется как раз Иудеи и Египта. Мне уже рассказали как один авторитетный человек этой новой религии повелел сжечь старинные рукописи. Его аргументы звучали примерно так: «Если в книгах этих писано то же, что в Коране, то они лишние; если же писано иное, то они лгут»(1). Так что очень скоро все сокровища заний сгинут и мы все обеднеем навсегда. Так что эта задача по сути главная для вас. Спасти как можно больше древних свитков.

– Древних? – уточнил Северин. – Вы подразумеваете дохристианских?

– Да. Но не только. Меня интересуют также и ранние христианские тексты. Особенно подлинные тексты евангелий учеников Христа. Но вы правы. В наибольшей опасности тексты языческого Рима. Они уже в массе своей погибли. Папирус увы очень недолговечен а тексты эти уже перу веков как ни кто не переписывает наново. Так что надо их найти и привезти сюда. В любом состоянии. Здесь я постараюсь обеспечить их хранение и копирование на бумагу.

Видя немой вопрос на лице Северина Леонтий поспешил прокомментировать.

– Я тебе потом покажу. Очень удобный материал и, как обещает наш хозяин, он будет дешевым и массовым.

– Со временем, – кивнул князь. – Пока что выделка не велика. Но на копирование древних текстов у меня бумага всегда найдется.

Северин забыл о еде, напитках, роскошной обстановке. Он уже был поглощен величием своей предстоящей миссии. Это воистину было достойным делом всей жизни. Он даже прослушал часть слова князя погруженный в свои мысли.

– … придам вам в качестве слуги сообразительного паренька и подберу достойную охрану, – тут князь опять загадочно улыбнулся. – Ибо в одиночестве путешествовать очень опасно.

– Когда мне отправляться? – Северин для себя все уже решил и готов был отправляться в путь прямо из за стола.

– Некоторое время у нас есть, – успокоил его князь. – Поживите чуток среди нас. Узнайте наши нужды, что бы понимать кто нам нужен из людей. Узнайте и наши преимущества, что бы было что рассказывать. Думаю, что уважаемый директор Леонтий вам в этом поможет.

***

Еще месяц гостил Северин в доме своего бывшего учителя и вникал в жизнь славянского государства. В этом ему помогал не только Леонтий но и новый спутник. На следующий же день после памятного ужина в услужении Северина появился славянский отрок по имени Йошт. Его представил сам князь. Юноша свободно читал на латыни и греческом, но говорил на этих языках очень плохо. Одной из попутных задач Северина в предстоящем путешествии было натаскать юношу в знании обычаев и культуры народов Леванта и повысить его уровень владения греческим.

Юноша оказался вполне расторопным и покладистым и Северину понравился. Оказывается он относился к какой то группе учеников называемой «сто сирот» хотя как позже выяснил Северин родители юноши были не только живы-здоровы, но и занимали высокое положение в управлении княжескими землями. Опять списав все на непонятный славянский юмор, Северин выбросил эту несуразицу из головы.

Ближе к старту путешествия у Северина появилась и четверка телохранителей. Все они как на подбор были данами под клятвой и, разумеется, язычниками. Их Северину тоже представлял сам князь.

– Знакомься. Это Кнут, Турстейн, Тюр и старший в группе Эрик Хёдерберг. Правильнее было бы, конечно, Тюра назначить, да молод еще, – опять загадочно усмехнулся Самослав. – Задача у них простая. Охранять вас и ваш груз. Старайтесь не усложнять им задачу. Датский вы, насколько я понял, знаете?

Северин кивнул и ответил на корявом датском.

– Могу немного говорить про торговлю и простые вещи.

– Этого будет достаточно, – на том же языке ответил князь.

Тогда же он выдал Северину некоторые сопроводительные документы и увесистый кошель.

– Здесь три сотни номисм, – сообщил он. – Это на дорогу и на первые покупки. На рынках Константинополя можете не задерживаться. Там и без вас мои агенты скупают все интересное. Но в Александрии и прочих городах Африки и Леванта у меня постоянных людей нет. Так что я рассчитываю на ваш хороший улов старинных свитков и пергаментов. И если вам вдруг посчастливиться найти всю библиотеку «Александрийского музейона», и денег будет не хватать, то я дал Йошту еще и книжку с кодами, по которым вы можете получить дополнительных денег от иудейских торговцев.

– Увы, – нахмурился Северин, – насколько я слышал, библиотека эта погибла.

Он был несколько изумлен легкостью с которой князь расстается с огромной суммой. Причем отдал её в руки людей очень случайных.

– Проверьте эти слухи, – кивнул князь. – Возможно они преувеличены. Возможно, что часть ее все еще лежит по частным хранилищам. Постарайтесь их выкупить. Если не получится купить — организуйте кражу.

Северин вскинулся в изумлении, но встретился с внимательным и твердым взглядом князя.

– Я напоминаю. Лет через десять этими свитками будут топить котлы в общественных банях. Или они будут у меня, или их не станет навсегда. Нет времени для сожалений и церемоний, – потом усмехнулся и добавил. – Цель оправдывает средства.

Северин тяжело выдохнул. Он не слишком верил в пророчества князя, но Леонтий очень рекомендовал к его словам прислушиваться. Так что мысленно он себе сделал пометку в памяти, что и криминальный метод допустим во имя такой великой цели. Но только в крайнем случае.

***

Отплывали они из Новгорода с большим караваном торговцев направляющихся в Константинополь. Там были и славянские купцы, но больше было из земель франков, Баварии и Тюрингии. Пользуясь беспорядками у Меровингов многие из них недорого приобрели товары пользующиеся спросом в столице Империи.

Путешествие было комфортным. Лодочки плавно но неумолимо двигались по спокойным водам Дуная, подгоняемые веслами или парусами. Каждый вечер вставали на ночевку в специально оборудованных местах, где путников ждал кров и горячая пища. Это конечно стоило некоторых денег но большинство охотно платило, не желая выглядеть крохоборами и жмотами. Хотя находились и такие.

Одна из стоянок была на берегу, возле грандиозного строительства новой столицы. Там Северин и прочие христиане из их каравана посетили новопостроенную деревянную церковь, возведенную почти на самой вершине городского холма. Оттуда можно было оглядеть панораму грандиозного строительства. Тысячи людей и одноконных повозок непрерывно копали и отвозили грунт, таскали камни. Склоны высоких холмов на глазах превращались в стены неприступной крепости.

Через два дня после отплытия от Братиславы их торговый караван нагнал удивительное плавучее сооружение. Это был циклопических размеров плот, состоящий из нескольких десятков слоев бревен, поверх которого стояли домики. И в этих домиках было полно обитателей. Бегали ребятишки и даже бродили коровы с козами.

Этот великанский плот медленно сплавлялся по Дунаю, управляемый не менее гигантским рулевым веслом, размером с ворота усадьбы. Но не полагаясь только на него, этот левиафан из мира плотов вписывался в крутой речной изгиб довольно хитрым способом. С кормы плота, прямо в виду сбросили несколько десятков валунов привязанных канатами к корме и те, волочась по дну, замедлили его движение до безопасной скорости. На которой плот и вписался в поворот, не выходя за пределы стремнины.

– Это по приказу нашего господина Самослава от каждой веси выделена была одна молодая супружеская пара для переселения на новые земли по Дунаю, – пояснил Йошт, указывая на обитателей плота. – Им всем кроме земли дадут инвентарь и скот. В долг. С рассрочкой платежа и без лихвы. И бревна тоже частично для них сплавляют, а частично на строительство Белграда. Там много полей но мало лесов.

От нового города до Сингидуна-Белграда по реке было миль четыреста. И на протяжении всего этого пути по берегам постоянно виднелись новые деревеньки из свежего леса. Все они возникли в течении одного этого года. И, как пояснил Йошт, не только славяне там селились. Было и много саксов, данов, беженцев-франков, и выходцев из прочих германских народов. Государь велел селить всех вперемешку со славянами.

Северин опять почувствовал глубокое уважение к лидеру этого славянского народа, сделавшего такое возможным.

***

Белград был одной сплошной стройплощадкой среди которой стоял на берегу Дуная поселок для строителей и купцов. Именно здесь перегружались товары с речного транспорта на копытный. И снова Северин нашел причину для глубокого удивления. Довольно большие и груженые повозки были запряжены не быками, как он ожидал, а обычными степными лошадьми. И упряжь выглядела незнакомо (2).

– Этот способ лошадок запрягать, у нас уже несколько лет как распространяется, – пояснил вездесущий Йошт. – В такой сбруе лошадки не задыхаются когда тяжелый груз тащат или плуг. А движутся они всяко быстрее быка.

И вскоре Северину предстояло убедиться, что это действительно так. Но сначала их караван переправился паромом на правый берег Дуная в Сингидун и повстречался с имперским мытарем.

Как обратил внимание Северин, пошлину пришлось уплачивать только тем, у кого не было свидетельства о принадлежности к славянскому государству. То есть почти всем франкам и германцам, за исключением некоторых бааварцев, кто такими свидетельствами обзавелись заранее. Как подсказал Йошт, баварские купцы охотно покупали у Самослава такой документ, что бы не попасть в пределах империи на бóльшие деньги.

Поездка от Белграда до Константинополя заняла двадцать дней, и за все это время не произошло ни единого происшествия. Речная охрана сменилась конной, да плюс к тому всё время где-то рядом мелькали конные разъезды кочевников, присягнувших Самославу. Ночевали только на постоялых дворах и питались в трактирах, где кормили обильно и не дорого. Единственно, что не понравилось Северину, это навязчивое желание корчмарей напоить гостей крепким алкоголем. Многие этому поддавались и путешественнику было противно наблюдать на следующий день их распухшие и несчастные рожи. Как понял Северин, алкоголь был одним из источников прибыли князя Самослава. В этом пункте он государя всех славян порицал.

В Царьграде на долго не задержались. Хоть и было у Северина острое желание исследовать центр цивилизованного мира, и пообщаться со здешними образованными кругами, но приближался сезон штормов и следовало поскорее совершить морское путешествие, дабы не попасть в неприятности. Так что судно до Александрии с местами для шестерых пассажиров было вскорости найдено и о проезде быстро договорились.

Морское путешествие продлилось три недели, с двумя длинными остановками на Родосе и Кипре. Северин и даны-охранники были привычны к виду бесконечной воды, но на славянского юношу это зрелище произвело впечатление. От морской болезни он тоже страдал больше и дольше всех. Большая часть путешествия прошла благополучно, но уже на финальном отрезке пути, в Александрию, их двухмачтовое суденышко было застигнуто штормом и пришлось отдаться на волю стихии. Паруса были опущены. Под действием ветра и руля судно развернулось носом к набегающим волнам и принялось штормовать.

Весь экипаж молил бога единого и всех богов кроме него, что бы шторм не продлился долго и не вынес их на скалы. А Северину пришлось успокаивать юного славянина байками о том, как ведут себя в шторм различного типа корабли. Что для одних правильным было бы встречать волну лагом (то есть бортом), а такие посудины как их, в силу строения корпуса, даже без управления человеком всегда разворачиваются носом к волне. (3)

Бог (или боги) был милосерден и шторм утих до того как судно опасно приблизилось к берегу. Как выяснилось их отнесло далеко к востоку от маршрута и ближайшим портом была Кесария Палестинская. Владелец судна принял решение идти туда и заняться ремонтом расшатавшейся мачты.

– Да и шнуровку борта надо натянуть как следует, – добавил он, созерцая интенсивно пребывающую воду на дне трюма.

– Как шнуровку? – удивился Северин.

Он конечно плавал на убогих корабликах собранных при помощи веревок, но не ожидал, что довольно крупное двухмачтовое судно окажется столь же архаичным.

– Ну да, – кивнул пожилой грек, – я свой «Сахар» в Египте покупал в свое время. Там так корабли спокон веков собирают. Это намного дешевле обходится. И ничего. Плавать можно. Главное вовремя обслуживать.

Только теперь Северин пригляделся к смоляным валикам на стыках досок бортов и понял что это не просто герметизация стыков, но и фактически строчка, как на тунике.(6)

«Надо будет посмотреть как это устроено», – мелькнула в голове путешественника мысль.

***

Кесария Палестинская оказалась бледной тенью себя прежней. Когда то это был имперский город, столица провинции Иудея. Численность населения города переваливала за сотню тысяч. Царь Ирод выстроил тут искусственную гавань с двумя циклопическими молами из монолитного бетона. Эта гавань дала мощный толчок развитию города, торговля которого соперничала временами с Александрией.

Именно здесь жил римский префект Понтий Пилат, по приказу которого был распят Иисус. Здесь обитал Филипп Евангелист, оказавший гостеприимство Апостолу Павлу. Здесь появилось одно из самых ранних христианских епископств. И именно здесь располагалась Библиотека Кесарии, крупнейшая теологическая библиотека империи.

Но война Константинополя с Селевкидами дорого обошлась Кесарии. Акведуки, питавшие город были разрушены сначала при осаде города персами и союзными им отрядами иудеев в 614 году, а потом при возвращении под власть империи в 625-м.

Теперь город выглядел полумертвым. Епископская кафедра все еще не вернулась, торговля едва теплилась, а администрировать было нечего. Вся провинция Палестина была разграблена. Таким город и стоял, вспоминая былое величие.

Путешественники высадились с корабля на пирс и на них сразу же накатил удушающий зной. Хотелось поскорее забиться куда нибудь в тень и не шевелиться. К счастью с постоялыми дворами проблем не было. Это скорее у них были проблемы с клиентами, так что уже через пол часа они заселились на втором этаже уютной таверны, куда к ним затащили увесистый багаж, нанятые в порту носильщики.

Северин со вздохом завалился на богато декорированный лектус и протянул руку к столику на котором стояло блюдо с виноградом. Даны, по команде Хёдерберга вскрыли ящик с своими доспехами и принялись их осматривать. Князь не поскупился на снаряжение этой четверки. У всех была длинная кольчуга, шлем с бармицей, боевые перчатки с наклепанными пластинами металла. По комнате поплыл запах металл и консервирующей смазки.

– Вы собираетесь таскать на себе эту броню? В такую жару? – удивился Северин.

– В этих краях законы и порядки нам неизвестны. Случиться может все что угодно. Просто по недоразумению. Лучше быть готовым, – ответил старший. – Ну а к жаре проще привыкнуть чем к холоду.

Глядя на воинов проверил свою кольчугу и Йошт. Северин тяжело вздохнул и тоже присоединился к проверке и обслуживанию доспеха. У него тоже от щедрот князя образовалась кольчуга, но от шлема он долго отказывался, пока Самослав не добыл ему откуда то из закромов необычный полусферический шлем-черепник одеваемый прямо на голову, под любой головной убор. Такую незаметную защиту Северин принял. Сейчас этот шлем стоило оттереть от сала, которое нанесли на него в Константинополе перед морским переходом.

– Чего делать будем тут? – поинтересовался Йошт.

– Сегодня мы просто отдохнем. А завтра ты поищешь на местных рынках торговцев свитками. Обозначь там нашу готовность скупать старье. А я наведаюсь к нашему капитану. Узнаю как надолго мы тут застряли и посмотрю на устройство корабля. А потом я думаю совершить поломничество по святым землям. Ведь Господь не зря пригнал наш кораблик к этим берегам. Это явный знак.

Религиозный энтузиазм Северина пропал втуне. Йоху было все равно, а даны греческого не понимали. А и понимали бы, им Христос был так же безразличен как и славянину. Северин поморщился и другим, более приземленным тоном произнес:

– А сейчас предлагаю всем сходить в местную баню, – произнес он на немецком диалекте который понимали все.

– И давайте в баню пойдем без доспехов, все таки, – добавил он.

***

Смотреть как ремонтируют корабль с Северином отправились Тюр и Кнут. Эрик отсыпался после ночного дежурства, а Турстейн сторожил его сон и вещи.

Конструкция корабля оказалась воистину любопытной. В отличии от длинных лодок, которые серийно, на продажу изготовлял князь Самослав, доски обшивки соединялись встык, а не внахлест. Это требовало большей заботы о герметизации стыка и потому шнуровка велась через валик из троса уложенного вдоль шва. Тросы продевали в досочные отверстия в определенной последовательности и очень сильно затягивались при помощи рычага или клиньев. По окончании сборки досок шов с обоих сторон борта смолился. (5)

– Очень много хлопот, – неодобрительно покачал головой Тюр. – Гвоздем быстрее и надежнее. Даже если один гвоздь лопнет, остальные вполне удержат борт. А тут, шнур лопнет и длинный участок борта ослабнет, от чего потом лопнет еще один шнур на этом участке, а потом и еще один. Вот и дыра в борту.

Северину спорить не хотелось. Но он все таки заметил:

– Тем не менее они на этих корабликах ходят по всему Средиземному морю. А у нас на севере все к берегу жмутся в страхе.

Даны поморщились. Упрек был справедлив.

– Нечего сравнивать наши северные моря и эту спокойную лужу, – буркнул Тюр, имеяя в виду Средиземное море.

– Надо просто больше корабли строить, – вынес вердикт Кнут. – Как этот. И тоже с двумя мачтами и косыми парусами. Они с ними ловко управляются. Мне понравилось как корабль может круто к ветру ходить.

Их беседу прервало появление Йошта.

– Господин, – возбужденно затараторил он на беглом греческом. – На рынке полно свитков и книг продают. Но я не знаю что из того нам стоит брать а что нет.

У Северина был с собой список того, что уже есть в консолидированном собрании князя Самослава и епископа Григория. Тратить деньги на дубликаты при розничной покупке не стоило. Так что Северин отправился на рынок и сам убедился что предложение действительно велико. Весь остаток этого дня и несколько следующих он безвылазно повел у этих торговцев выкупая, после яростного торга разумеется, старые свитки римских и греческих историков, драматургов и поэтов. Он изрядно обеднел но стал обладателем замечательной коллекции. Пьессы Эсхила и Ринтона Тарентского соседствовали там с «Историей гражданской войны» в семнадцати книгах авторства Гая Азиния Поллиона. Комедии Меандра с «Автобиографией» Октавиана Августа. «Пневматика» Ктесибия с «Катоптрикой» (теорией зеркал) Евклида.(6)

Много интересных текстов оказалось в закромах перекупщиков. Видимо последствия войны заставляли людей расставаться со своими домашними собраниями. Так что Северин окончательно убедился в божественном происхождении давешнего шторма. Покидать Кесарию не выбрав тут все интересное было бессмысленно.

***

Через какое то время деньги начали заканчиваться и Северин принял решение пообщаться с одним из контактов в списке князя. Уважаемого торговца пряностями и специями звали Шмуэль Бен Йосеф и тот ответил согласием на записочку с предложением поговорить.

Дом купца не отличался от соседних особой пышностью и не выставлял на показ богатство владельца. Зато внутри комфорт и отделка могли удовлетворить любой притязательный вкус. Мозаичные полы, маленький фонтанчик во внутреннем дворе. Драпировки на стенах. Разговор происходил в покоях вполне по-римски обставленных.

Хозяин выглядел заурядно. Ни чем особым не отличаясь от тысяч своих соплеменников. Крупный нос, глаза чуть на выкате, черные как смоль волосы и улыбка человека, желающего вам что-то продать.

Северин взял с собой на этот разговор Йошта. И для практики парня и для возможного комментария по мироустройству государства Самослава от автохтонного обитателя. Собеседники возлегли на ложах для принятия пищи и предались вкушению вин, холодных закусок и фруктов. К интересующей обе стороны теме подошли не скоро, после долгого разговора о путешествии гостей и бедственном положении торговли хозяина дома.

– Раньше здесь было множество ювелиров. Из Эфиопии, из Индии, отовсюду сюда везли серебро, золото и драгоценные камни и местные мастера превращали все это в украшения расходившиеся по всему обитаемому миру. А какие дорогие здесь делали ткани. Шёлк сплетали с золотом. Из них шили одежду императоры и сенаторы, – хозяин усмехнулся и поправился. – Ну точнее их женщины конечно же. Но все это в прошлом. Война с персами многое поломала. Осталось только оливки да виноград давить.

Хозяин дома конечно не говорил всей правды. Он то сам в основном занимался перепродажей специй и благовоний которые поступали через Эйлат – порт на Красном море. Да и Кесария никогда не была промышленным центром. Жители города в основном обслуживали местную региональную бюрократию.

– Князь Самослав всегда рад предложить работу и защиту мастерам, – закинул удочку Северин. – В его землях добывают серебро. Возможно, что и старые золотые прииски римлян тоже возобновят работу. Но там нет никого, кто умел бы превращать эти металлы в украшения.

Франк немного лукавил. Ювелиры были. Но почему бы не увеличить их количество и качество.

– Э! Уважаемый! О князе славян все уже слышали. Но ваша страна это вечный холод и дикие люди вокруг. Мои соотечественники боятся, – улыбнулся Шмуэль.

– С чего это мы дикие! – возмутился Йошт. – У нас гостей уважают и не обижают. А сами мы может и знаем меньше вашего, ну так учимся же. А холодно у нас там не все время, а только месяца четыре в году. Ну или пять, – поколебавшись, поправился он, сделав поправку на разное понимание того что такое холод между ним самим и местными.

– Не обижайтесь, молодой человек, – улыбнулся торгаш. – Я передаю чужие слова и страхи. Сам то я понимаю что люди могут жить где угодно, лишь бы им не мешали работать и молиться своим богам. А в землях уважаемого князя Самослава все это сочетается. Но стронуть людей может только беда.

Северин поставил бокал на столик и поправил хозяина дома.

– И мне кажется что она надвигается. Вы же слышали что у кочевников набирает силу вера в единого бога в рифмованном изложении некоего Мухаммеда.

Купец кивнул, внимательно уставившись на собеседника.

– Считанные годы остались до того момента когда они понесут в окружающие земли свою истинную веру на кончиках клинков. А Палестина и Египет как раз и есть эти ближайшие земли. Так что беда, о которой вы говорите уже на горизонте. И стоит начать готовится к ней прямо сейчас.

Пожилой еврей улыбнулся, поцокал языком и погладил бороду.

– Вы скорее всего преувеличиваете. Эти дети пустыни могут сбиться максимум в крупную банду, дабы ограбить какой нибудь караван или поселок. В государство способное на столь масштабную экспансию они не соединятся никогда.

– Государь Самослав считает иначе, – коротко возразил Северин.

– Он так считает? – уточнил Шмуль.

Самослав кивнул, наливая себе еще вина. Еврей нахмурился.

– Не хорошо. Мало нам было христиан…

Он не стал продолжать покосившись на гостя.

– Ладно. Я поговорю с уважаемыми людьми. Думаю что какое то число переселенцев мы обеспечим. Тем более что недавняя война оставила множество озлобленных людей в обеих конфессиях. До сих пор христиане мстят евреям за союз с персидским царем Хорсовом, а евреи за резню в Иерусалиме и Тире.(7)

Разговор завершился еще через час договоренностью о выдаче некоторой суммы золота.

***

– А!!!

Истошный крик в ночи разбудил всех. Северин подскочил с ложа и схватился на рукоять кинжала лежащего на столике рядом. В темноте слышалась возня ругань на датском и глухие удары.

– Не убивайте меня! Пощадите, – раздался вопль на греческом.

Северин наконец разглядел, что Тюр увлеченно бьет ногами кого то катающегося по полу.

– Тюр, остановись! – крикнул Северин, одновременно удерживая пару данов от присоединения к веселью.

Добавив еще пару ударов охранник успокоился и попытался поднять валяющегося за одежду. Но та треснула и осталась в руке воина бесформенным комком. На полу лежал и хныкал худой пацан примерно одного с Йоштом возраста.

– Что тут произошло? – спросил Северин, примерно догадываясь об ответе.

– Пара этих гнусных свиней забралась к нам в окно и пыталась пошарить в ввещах, – ответил Тюр, потирая ушибленные костяшки правого кулака.

– Пара? – удивился Северин.

– Ага, – кивнул дан. – Второго я в окно выкинул.

Франк подошел к окну и вгляделся в темноту ночи. Ничего было не разобрать. Единственное, стало понятно как злоумышленники забрались. К подоконнику был прислонен ствол дерева с остатками веток, образующих некое подобие ступенек.

– Может этого тоже туда же? Горлову ему свернуть и выкинуть, – предложил Тюр, сопровождая слова выразительной пантомимой.

Пленник смысл предложения уловил и снова взмолился.

– Пожалуйста не убивайте меня. Я. Я покажу вам где много свитков валяется. Очень много. Только не убивайте.

– Свитков? Ты? Что то не верится. И почему ты решил что меня интересуют свитки? – удивился Северин.

– Я слежу за вами с первого дня. Я обычно на вон том дереве лежал и смотрел. Вы на рынке щедро за свитки платили и стало ясно что денег у вас много, – увидев как нахмурился Северин, воришка затараторил еще быстрее. – Но я правда знаю где свитки горой свалены. Я оттуда их иногда приносил на продажу. Только пешком это очень далеко. Два дня идти.

– Что он говорит? – поинтересовался Эрик Хёдерберг.

Северин пересказал слова воришки.

– Похоже на откровенное вранье. Он просто выгадывает себе время дабы сбежать.

– А вдруг нет? – покачал головой Северин и снова обратился к воришке. – Я не верю тебе. Откуда могла образоваться гора свитков вне города? Ты меня хочешь обмануть?

– Господин. Перед сдачей Кесарии персы решили вывезти из нее все что можно. На один из караванов напали ребята Неемия бен Хохиэля. Но там не оказалось ценностей, только библиотека христиан. Они те книги свалили рядом с одним из своих укрытий и используют как дрова. Я сам это видел.

Северина охватило какое то сложное чувство. Он начал ходить из угла в угол и думать, постукивая себя по ладони.

– Мы проверим твои слова. Если ты не врешь, то я отпущу тебя. Но если ты обманул, то тебе перережут глотку, – наконец решил он.

– Парни. Надо проверить слова этого вора, – обратился он уже к данам. – Может он не врет. Тогда мы сможем отлично выполнить задание государя. Нужно приготовиться к поездке. Эрик, возьми Йошта как переводчика и купите нам всем лошадей и сбрую. Тюр и Кнут глаз не спускайте с этого человека.

***

Сборы заняли целый день. Шесть хороших лошадок купили по цене семь номисм каждая. Взяли одну лошадку поплоше под пленника и вьюки. Упряжь обошлась ещё в пятнадцать золотых.

Судя по путанным объяснениям пленника, цель их путешествия лежала где-то в сторону Галилейского моря за местечком под названием Назарет(8). До самого Назарета было примерно сорок миль и это как раз было равно одному суточному переходу верхами. Так что стартовать решили с рассветом следующего дня, что бы к вечеру быть там.

Но не рассчитали сил. Дорога оказалась очень утомительной. Жара выматывала северян и ближе к полудню они поняли, что до родины Иисуса не доберутся. Решили свернуть к небольшой деревне расположившейся на вершине солидного холма и переждать жару там.

В селении оказались все удобства для путников. И еда и кров и уход за животными. Северин сначала удивился, а потом, поговорив с владельцем заведения узнал, что холм их и поселок называются Мегиддо, и являются местом паломничества. Ибо в последней книге Нового Завета, известной как «Апокалипсис», Иоанн Богослов указывает, что именно здесь в конце времен развернется решающая битва между силами Добра и Зла. В греческой транскрипции еврейский топоним гора Мегиддо – «хар Мегиддо», звучит как Армагеддон.

Другими глазами созерцал теперь Северин огромную плоскую равнину расстилающуюся у подножия холма. В этот день он только молился и они больше ни куда не поехали.

***

В Назарет въезжали еще до полудня. Учтя вчерашнее, из гостеприимного убежища путники выехали еще в темноте и до начала полноценной жары успели покрыть большую часть расстояния до библейского селения.

Городом это место язык не поворачивался назвать. Просто разросшаяся на паломниках деревня. Северину охотно показали синагогу, в которой маленький Иисус учил грамоту и даже скамью на которой он сидел. А вот дом где он родился превратился в базилику, построенную по приказу императора Константина. Разумеется Северин оставил там щедрые дары и раздал милостыню дежурным нищим.

Уже ближе к вечеру двинули дальше, ведомые привязанным к седлу воришкой. Тот признаков страха не выказывал и попыток убежать не делал, от чего Северин заключил, что история про библиотеку может быть правдой.

Путь их лежал по старой дороге Царей. Этим путем ходили еще воины фараонов на Вавилон. Вела она на Дамаск и далее к Евфрату. Разумеется что персы гнали свой караван именно здесь и рядом с горой Фавор на них напали. Это пояснил пленник. Он указал куда надо свернуть и маленький отряд покинул тракт углубившись в редкий лес, носящий название Кешет.

– Господин, прошу вас быть тише. Возможно что там и сейчас есть разбойники.

Предупредил он показывая что искомое место буквально за купой деревьев. Северин предупредил всех соблюдать осторожность. Воины спешились. Лошадей и пленника оставили на попечение Йошта, а сами настороженно прислушиваясь и вглядываясь в сумрак зарослей двинулись вперед.

О присутствии людей сначала сообщило обоняние. Запах дымка донесся до путешественников первым. Потом услышали голоса и даже смех. И наконец кусты поредели и открылась каменистая ложбинка окруженная деревьями, в которой весело трещал костерок. Над костерком висел котелок и один из оборванцев что-то в нем помешивал. Еще пятеро расслабленно устраивались вокруг, распаковывая котомки и переговариваясь.

Даны и франк, как и договаривались соблюдали осторожность. Но все было забыто Северином в тот самый момент, когда один из оборванцев подбросил в костер «полешко». Северин с ужасом увидел красные от лака, деревянные торцы и ручки классического свитка.

С диким ревом он выскочил из кустов и бросился к костру. Пинком он отправил в кроткий полет котелок вместе с его содержимым и руками выхватил из огня тугой рулон папируса. Прижимая его к груди он принялся разбрасывать костер.

Оборванцы вскочили и с недоумением смотрели на происходящее. На мгновение все они оцепенели от внезапности. А потом дружно, как один человек схватили свои посохи намереваясь побить негодяя лишившего их трапезы. Но сделать они ничего не успели. Из кустов выметнулась четверка данов, закованных в кольчугу, в шлемах и с круглыми щитами. Они быстро пинками и ударами щитов уложили всех лицом в землю и уставились на горько рыдающего франка.

Северин плащом, землей, чем попало, тушил обугленные свитки, не обращая на боль в обожженных руках. Его душила обида и злость.

«Как же можно так!!!»

Билась в его голове мысль.

Он оббежал логовище оборванцев и нашел еще десяток рулонов.

– Где остальные свитки, – заорал он, врезав по печени лежащему на земле кошевару. Тот заорал от боли, рефлекторно согнулся и залопотал что-то на иврите. Севкрин продолжал пинать всех по очереди, задавая один и тот же вопрос. Наконец он услышал от одного из лежащих на земле крик.

– Там! Они там, – рукой он показывал на рощу.

Северин кинулся в указанном направлении и увидел россыпи свитков и книг, заросшие травой. Рухнув на колени посреди этого богатства он принялся осматривать и их. Дожди, хоть и редкие в этой местности, время и насекомые сделали свое черное дело. Но значительная часть библиотеки так и оставалась в вьючных персидских корзинах и казалось не пострадала.

Когда Северин вернулся к кострищу, оборванцы по прежнему лежали на земле, а к данам присоединился Йошт и воришка.

– Развяжите его и свяжите этих, – кивнул Северин последовательно на воришку и на новых пленников.

– Ты не солгал, парень, – подошел Северин к воришке. – Я выполню обещание и отпускаю тебя. Но скажи мне пожалуста, почему эти свитки и кодексы так и лежат здесь. Почему их ни кто не утащил на рынок. Ты же видел, что книги можно продать.

Парень растирал запястья и улыбался.

– А вы меня больше бить не будете?

– Нет конечно.

– Обещаете?

– Обещаю, – кивнул Северин.

– Книги на нашем языке отсюда давно уже унесли. А это христианская библиотека. Все вокруг это знают. И потому ни кто даже не подумал вернуть их христианам. Пусть лучше они сгорят!

Выкрикнул он и задал стрекача. Ловить его ни кто не стал. Хотя позже Северин пожалел об этом. Потому что нагрузить этого засранца корзиной с грузом было бы богоугодным делом.

Успоившийся Северин провел быстрый допрос оборванцев. Оказалось что все они более менее понимают греческий, просто когда он орал требуя указать где остальные свитки, то невольно делал это на своем франкском наречии германского языка. И только заимствованное латинское слово свиток, подтолкнуло мыслительный процесс одного из пленников в верном направлении.

Оборванцы в действительности были осколком былой иудейской армии Неемии бен Хохиэля. Судя по их уклончивым ответам, в своих родных краях они весьма отметились в деле резни христиан и потому шатались по Палестине в поисках приработка и смысла дальнейшего существования.

– Значит так, мамзеры, – добавил единственное известное ему ругательство на иврите Северин. – Плачу по пять номисм каждому если поможете доставить всю эту библиотеку в безопасное место на берегу и поможете погрузить в корабль. После расчет и все свободны. Согласны?

– А если нет? – переспросил один из них.

– Ну несогласных мы все равно используем как вьючного мула, только бесплатно.

– Ну тогда глупо отказываться, – усмехнулись евреи.

***

С утра начали упаковывать добычу. Оказалось что среди пленников был хороший плетельщик корзин и его мастерство очень пригодилось в ремонте тары. Потом выяснилось что на семерых лошадей все навьючить невозможно. Сделали поняги для людей. Но все равно оставалось еще очень много книг. Тогда Тюр и Эрик срубили несколько деревьев, обтесали их по быстрому и смастерили волокуши которые подцепили к лошадям. Но и так забрать все не получалось.

Тогда Северин дал команду ломать и выкидывать катушки на которых были намотаны свитки. Это отняло у все команды три дня, но зато вес у библиотеки уменьшился на четверть. Но окончательно проблему решил Йошт проехавшийся до Назарета и прикупивший там дюжину ослов.

Перегруженные ослики, лошади и люди добирались до моря четыре дня, хотя расстояние от горы Фавор до мелкой рыбацкой деревушки Хайфа было почти таким же как и до Кесарии. Всю дорогу Северин восхищенно рылся в трофее. Как оказалось ему досталась библиотека Оригена. Истинное сокровище для всякого христианина. (9)

Хлопоты по найму кораблика и продаже коней заняли еще неделю и вот, команда искателей свитков смотрела с борта корабля на удаляющуюся Святую Землю и на шестерых оборванцев ставших богаче на пять золотых и двух ослов. Дорога в княжество Самослава была не близкой. Придется переждать зимний сезон на Кипре или Родосе, а потом добираться до Венеции. Но это уже пустяки. Главное сделано.

– Я вернусь сюда, – прошептал себе обещание Северин. – Обязательно вернусь.

===========================================================

(1) «Если в книгах этих написано то же, что в Коране, то они лишнее, если написано иное, то они лгут», – эту фразу якобы произнёс халиф Умар ибн Хаттаб, приказав сжечь знаменитую на весь тогдашний мир Александрийскую библиотеку. Но вполне возможно, что это «легенда нэгра». Так или иначе фраза эта достаточно известна и вполне отражает суть процессов.

(2) Классический хомут стал известен в Европе приблизительно в десятом веке. Многие авторы считают, что именно изобретение хомута вызвало взрывной рост не только продуктивности сельского хозяйства (вдвое больше запашки за световой день, более тяжелые почвы включились в оборот), но и эффективность всего хозяйства в целом. Потому что хомут позволяет одной и той же лошади вдвое увеличить тяговое усилие и выработку на единицу времени. Всего лишь потому что при упряжи в хомут лошадь безопасно для себя может задействовать и усилие задних ног, а не только передних как при шейных ремнях античности. Наш попаданец не мог не внедрить такое полезное приспособление, даже если не знал деталей его устройства. Местные вполне могли бы доработать одну только концепцию. Зато если Рим возвысился трудом бесконечного количества рабов, то империя Самослава возвысится трудом бесконечного количества лошадей.

(3) О подробностях конструкции античных кораблей применительно к условиям штормования, рекомендую статью «История кораблестроения как поиск непротиворечивого диалога с океаном» https://www.shipdesign.ru/History_1.html

(4) Ну как Тим Северин может выйти в море не на кожаном бурдюке типа «Святого Брендана» или не на шитом веревками кораблике типа «Сохара»? За подробностями — в интернет. Там все есть.

(5) Рекомендую книгу Тима Северина «По пути Синдбада» Там подробно о методах строительства шитых кораблей.

(6) Список книжных утрат поздней Античности и Тёмных веков почитайте и ужаснитесь величине потерь. https://ru.wikipedia.org/wiki/Список_книжных_утрат_поздней_Античности_и_Тёмных_веков

(7) В историографии данные события называются «Восстание Ираклия». Оно наполнено взаимной резней и насилием между христианами и иудеями. После того как Ираклий одержал победу над персами, евреи пошли на заключение мирного договора, по которому они прекращают бузу, а их в ответ не будут преследовать за совершенные деяния. Император дал клятву. Но после парада победы в Иерусалиме произошла резня евреев. Лишь небольшому числу евреев удалось спастись и найти убежище в Египте или в пещерах и лесах. Согласно традиции, в качестве искупления за нарушение своего обещания евреям, монахи приняли день поста, который копты соблюдают по сей день.

(8) «Галилейское море» это библейское название озера Кине́рет (или Тивериа́дское озеро)

(9) В этой библиотеке были самые старые тексты евангелий написанных еще на иврите во времена апостолов. Там были многочисленные апокрифы тех же времен. Но точного состава библиотеки мы уже никогда не узнаем. Увы.

Неожиданная встреча (Валерий К.)

Мария откровенно скучала, нет это была не скука, это была жадная тоска. После волшебного пенделя от мужа, ее наказание обернулось необычайным блаженством. Неглупая, деятельная, трезвомыслящая, амбициозная женщина попробовала себя в реал политик, как говорят в 21 веке, ... и заболела. Заболела не жаждой власти, прививка от мужа и компании его звероподобных друзей была очень действенной, и удерживала ее не только от поступков, но и от мыслей, которых она тоже стала бояться. Все таки римская кровь, и это не девушка из словенского захолустья и Мария по части скрытности Людмилу побивала, хотя и та уже давно не была простушкой. В общем Мария возжаждала действий, реальных действий, там где решаются судьбы стран и народов, где гремят войны и плетутся закулисные интриги. Было горько, что муж не замечал этого.

"Госпожа, к вам посетитель."- служанка низко поклонилась княгине. В тамбуре сидел старик, чье лицо было смутно знакомо Марии. Постойте ... неужели. "Дядя Публий, вы откуда ?!" Девушка резко помолодела и немудрено. Двоюродный дядя по матери Публий Валерий и так далее (очень много имен и когноменов) ибо род его был весьма древний, очень часто навещал ее в детстве и играл с нею. Память о нем была прочна еще и потому, что он не сюсюкался с нею, как многие, принимая девочку за красивую игрушку. Он разговаривал с нею как с матроной, прививая племяннице лоск и родовитость, присущую старым римским сенаторским семьям. А уж этого добра в родословной дяди Валерия хватало. Фамилия Валериев стояла в первом ряду патрицианских родов и за многие столетия породнилась практически со всеми. Только однажды она была в гостях на его вилле в Тоскане, и поразилась красоте, изяществу и торжественному вкусу, как позже она поняла, принадлежавшему классическому Риму. Ничего подобного позднее она уже не видела, ни в Галлии, ни в Испании, ни тем более на своей новой родине. Ей врезалось в память как дядя подробно объяснял ей, что эта величественная статуя напоминает о его прапрпапрадеде по материнской линии Гае Целии Сатурнине Догмации одном из последних градоправителей Рима ( прим. реальная статуя находится в Латеранском музее в Риме), а вот это свитки о деяниях Валерия Попликолы. Мария понимала, что многими своими достоинствами она обязана дяде, хотя общение с ним давно было прервано.

"Какими судьбами и сколько лет", - Мария светилась от удовольствия предвкушая хороший разговор.

"Проведать тебя моя девочка, и выполнить одну миссию, о которой к сожалению, много сказать не могу",- взгляд дяди был ласковым и теплым, но в то же время достаточно твердым, чтобы понять, что перед ней не столько родственник сколько посланник, а вот кого и зачем надо было разобраться. Мария все таки уже не маленькая и такие вещи ощущала на раз.

Дальнейший разговор о семейных делах был предельно коротким, достаточным для того, чтобы княгиня убедилась, дядя приехал не только к ней, точнее практически не к ней. Тем не менее, отторжения или настороженности он не вызывал. Несмотря на негативный опыт общения с людьми и царившие вокруг интриги, Мария понимала что такое интуиция, хотя слова этого она конечно не знала.

Помолчав немного, дядя Публий достал из дорожной одежды простенький перстень и надел его на руку. Мария разбиралась в таких вещах и поэтому была безмерно удивлена. Она увидела простой перстень из железа, родовой перстень Валериев, сенаторский перстень времен республиканского Рима. По нынешним временам это был не просто раритет, это была редкость. Растопырив пальцы и посмотрев на послание предков, Валерий повернул к ней лицо и улыбнувшись сказал, "Вот от них я и прибыл."

"Но ведь сената давно нет, или это сборище жалких смотрителей над развалинами Рима",- Мария была в недоумении.

"Сената нет, Рима нет, империи нет, а мы остались. Кто это мы и что мы делаем я очень подробно расскажу тебе после встречи с твоим мужем. Мне нужно чтобы он принял меня", - старик замолчал.

"Сколько времени тебе нужно на беседу"- уточнила княгиня.

" А сколько угодно будет князю, хоть на пару слов хоть на пару суток", - интриговал дядя.

Разговор с Самославом поучился занятным. "Дядя говоришь,"- сказал князь и усмехнулся, вспомнив товарища Сухова, на которого он был сейчас очень похож, с его репликой про павлинов.

"Давай дядю, только в Тергестуме, здесь уже нет времени".

Самослав ушел с пира , и вот обещанная встреча с непонятным стариком, непонятно зачем припершимся из своего тосканского далека.

При встрече молчание затянулось, но старый потомок сенаторов или сенатор, хрен его поймешь начал первым, в этикете он разбирался.

" Здравствуй князь, хочу засвидетельствовать тебе свое почтение, и не только от себя но и от нескольких сенаторских семей которые еще уцелели на несчастной земле Италии. Цель моего визита не только славословия, но и интерес, который ты вызываешь у остатков римской знати,"- улыбнувшись при порыве Самослава что-то сказать он добавил, "...твои мысли просты князь, кто такие эти убогие, пытающиеся так разговаривать со мной? Не так ли" Само согласно кивнул.

" Тогда буду краток и изложу свои соображения лаконично и сжато" " В телеграфном стиле,"- князь поймал себя на мысли что нить разговора с Публием его устраивает и он незримо толкает собеседника к дальнейшему общению.

"Мы наблюдаем за тобой давно, видим весь процесс становления твоей державы, поверь видим и те тайные пружины власти, налаженные тобой и направления твоего развития. Мы созерцатели и наблюдатели. Империя рухнула давно, но у нас остались знания и связи, у нас остались рычаги управления этим обществом, они незримы и больше мир не увидит триумфа Цезарей и торжественных процессов на Капитолии, я вообще не удивлюсь что на Форуме скоро будут пасти скотину (прим реальный случай 18 века когда потрясенный Гиббон начал писать свой фундаментальный труд "Закат...") но это не значит что Рим умер. Ты не глуп князь и видишь что все старые имперские земли Запада пронизаны духом Рима. Он растворяется , он уходит, но он же перерождается принимая иные формы, оставляя свою имперскую суть. Впрочем не будем о философии. Мы были удивлены избыточным ростом варварского сообщества. Ты не похож на прежних владельцем Римского наследия. Формирование армии, экономики, быстрое создание эффективного госаппарата, слишком это настораживает. Не обошлось ли тут без божественного вмешательства?- Само увидел что эти слова были произнесены с иронией и глаза старого римлянина лукаво блеснули. В то же время, какой то противоречивый парадокс, ты мудр и наивен одновременно. Мы очень много думали, анализируя последовательность поступков и знаешь пришли к выводу что никакой системы за тобой не стоит, ты одиночка. -Само внутренне вздрогнул- Нет, то что ты одиночка понятно любому , но то что ты одиночка не от мира сего, поймет не каждый. В чем мудрость и в чем наивность -продолжил сенатор, -ты правильно распределил силы и расставил последовательность уничтожения врагов. Уничтожение авар это просто какое то чудо. Но далее ты начинаешь ошибаться. Уточню, это наш взгляд. У тебя сейчас период возможностей. " Окно возможностей, мысленно поправил Самослав -бл, да что за дядя. " На старых имперских землях остались франки и вестготы причем в очень слабом состоянии, и ты вместо решительного натиска и взятия под контроль Галлии и Испании всю свою немалую силу отправляешь в Тулу Крайнюю " В гребеня или в тмутаракань, ну задрал этот старикан"- Само уже было не смешно. Он решительно возразил и подняв руку заявил " Но я же..." "Да, да, да неучтиво перебил его Валерий, ты решил стать новым хитроумным Одиссем и всех провести вокруг пальца, каким то непостижимым образом ты угадал подъем бедуинских племен и сумел вычислить ударную силу их новой веры, наши овации вам, но ты совершенно не понимаешь, что ты творишь. С помощью твоего братца которого ты нашел , не морщись у нас приличные информаторы, а купцы всю жизнь были и двойными и тройными агентами, продолжу, с помощью твоего братца ты запихиваешь арабов поближе к Индии и одновременно прихватываешь Египет чтобы напрямую с Индией торговать, и кто тебе это даст??? Пророк гений новой веры умер, скоро умрут праведники бывшие с ним , и власть захватят скорее всего беспринципные торгаши " Ну бл сука прямо по нашему о тех ,кто пользуется плодами революции и кстати кто ее создает". - Само уже уверенно молчал и только внутренние реплики все более и более приближались к великому и могучему русскому мату. И что ты думаешь, эти торгаши пустят тебя к индийской торговле??? Тем более ты практически приближаешь и их армию ,и их веру к Индии . А если Индия уверует, кто тебя туда пустит. Ты скажешь Египет, морской путь, нет и еще раз нет , твои корабли не дойдут до Индии прямым прыжком, а в состоянии войны, арабы в узком проливе мышь не пропустят , ты же не захватишь счастливую Аравию и не полезешь в змеиное гнездо ислама, -съязвил старик- к тому же благодаря твоему братцу они будут иметь базы в Индии и все морские разбойники с удовольствием примут их веру за долю малую ( прим Сейшелы и Мальдивы мусульмане) Мы знает о постоянных ветрах в Индию и то что стартовать надо с востока Африки, не удивляйся при Нероне и при Домициане были длительные путешествия и мы о многом знаем. Но дав арабам залезть в Индию тебе даже это не поможет, ибо тебя там будут ждать. Сейчас у тебя есть чудо оружие, но пробиваться к торговле с бесконечными боями не будет никто, купцы просто отдадут посредникам их долю и успокоятся. Арабы будут объедаться Индией и Персией лет 15-20, - 10-15 машинально сказал Само. Думаю дольше, продолжил сенатор и моли Бога, чтобы 10-15 потому, что если это будет 20 то поднявшись на вновь приобретенных землях и имея новую поросль воинов уже ветеранов, они могут не только выбить тебя из Египта, но и сокрушить Восточную империю, и вот тогда если не ты, то твои дети увидят перед собой монстра. То что ты делаешь у нас называют мыслями умбрийского осла, не обижайся (Типа наивный чукотский юноша, убить его что ли или послушать) Решай сам, мы довели тебе те мысли что у нас появились. С арабами ты ничего не решишь, пока не загонишь их опять в пески Аравии, имея Сирию, Палестину и ресурсы Персии они надерут задницу кому хочешь. Тем более как я сказал мечтателей скоро не будет придут воины и торгаши. И им не нужен будет твой братец, в лучшем случае его убьют . На Востоке правит клан, чужаков там не чтят, и вообще непросто все там на Востоке. ( ну вот опять, Восток дело тонкое)Тебе сейчас уже надо поддерживать индийцев традиционной веры и отодвигать арабов подальше. Опять же дела европейские , дав передышку, ты думаешь, что решишь вопрос, ты дашь франкам подняться опять. Все твои интриги будут сметены тем, что франки сидят на римском наследии и пока правят эти не стриженные идиоты, все будет по твоему, а если франки родят новых более мудрых правителей и научатся у римлян государственному строительству ( Да что этот мудак и про каролингов догадывается) Время у тебя здесь и сейчас. Бери Галлию, зачищай всю знать франков до младенцев, франки внутренне пока чужды галло-римскому миру, но пока. Убирай обленившихся вестготов их там очень мало. Взяв Египет ты приговорил Северную Африку к своему правлению. Восстановленный Карфаген как узел коммуникаций и торговых путей резко оживит всю торговлю в средиземке под властью одного хозяина пошлины и сборы твои. Причем они должны быть минимальны. (Прим Хизер считал что гибель римской империи стала бесповоротной после падения Карфагена и контроля за морем вандалами) У тебя и сейчас нарастает вал проблем из за бурного роста территорий , а взяв то что мы предложили ты просто захлебнешься. Нада развивать самоуправление, именно поэтому отчасти уцелел Восток , там на ипподромах публично вывешивали финансовую годовую отчетность по городам,( прим реальный факт 5-6 веков) и твои воры и мздоимцы в случае, если ты повторишь этот опыт, будут бояться не тайного приказа. а гнева сограждан. Даже при этом придурке Гонории был издан эдикт о самоуправлении граждан в Галлии (прим реальный факт) но все это было мертворождено, потому что пришли готы с их обычаями и вот мы римляне хуже рабов без малейших прав ( реальный факт по саллической правде франков римлянин внизу всей лестницы). Развивая самоуправление, ты скинешь многие проблемы вниз и вообще надеюсь ты понимаешь, что держав огромных по территории было много, вот ты туда вписался, только долго никто не жил потому что ничто эти территории не скрепляло кроме военной силы, мы видим что и как ты делаешь. Но ты не сделал главного, ты реально не разделил власть и не уравновесил ее разные ветви( принцип разделения власти по мнению многих политологов реальный фундамент долголетия римского государства) или все таки считаешь себя вечным?

" И что мне делать", казалось Само был не старый советский служака, а пятнадцатилетний раб и похоже даст петуха. Старик был во многом и прав и не прав, но он развернул картину, а Само похоже уперся во фрагменты.

" Две вещи ", жестко произнес патриций.

" Стать императором под благословением римского епископа, и безоговорочно и бесповоротно поддержать христианство. " Приняв титул, ты получишь поддержку практически всего простонародья на старых имперских землях запада, ты удачлив на войне, мудр в управлении и справедлив в суде, теперь ты получаешь легитимность прошлого. Народу все равно, он хочет спокойно жить, нормально питаться и видеть будущее для себя и детей" ( Прямо Лахновский - ох уж эти мысли) Приняв и поддержав христианство, ты связываешь все пространство единой идеей, да что я тебе говорю, посмотри на арабов, вспомни урок Константина и его рывок и падение Юлиана умнейшего и талантливейшего. Как говорил апостолу Павлу Господь, когда он был Савлом, тяжело тебе идти против рожна?" Среди наших священников много мрази, но ведь и Господь заповедал, что многие придут под именем моим и многих прельстят. Не обращай внимание, это всего лишь люди, а вот фундаментальная нравственная идея поверь мне переживет века."

"Но деньги " - буквально заорал Само, он уже не сдерживался , еще минута и он бы отлупил противного старикашку.

Тот нимало не смутился, " Молодец ... " -и взял паузу. ( падла возьми с полки пирожок, тут Само чуть не заржал, перепады настроения стали еще круче)

"У тебя там сейчас квасят доблестные воины",- ткнул пальцем в сторону таверны старик,"... и я не сомневаюсь что Британию они возьмут. Тебе нужно 5-10 тыс надежных людей и не только воинов. Делай караванные пути из Карфагена на юг через Трансахару...

"Молчи ИИИ "- буквально заорал князь , какой же я идиот, золото трансахары (прим в реальной истории спустя малое время Муса правитель Мали буквально засыпал золотом Мекку во время своего паломничества) но откуда??

"Знаем, коротко отрезал сенатор, слишком долго Рим владел Карфагеном, да и морские пути разведывались, только на юг не суйся на нынешних судах на пройдешь, пробовали. (прим мыс Богадор непроходим из за встречных течений и бурь. только каравеллы португальцев сумели его обойти) Твой Сигурд если ему рассказать про огромных мохнатых людей с которыми никто не сладит, пешком туда пойдет чтобы обрести славу. "(прим шкура горной гориллы была на форуме Карфагена видимо после путешествия Ганона в 6 в до нэ) Вопрос откуда догадался ты, или опять божественное вмешательство. " Блин спалился попаданец хренов",- накрутил себя Самослав.

На первое время ресурсов у тебя хватит, а придет золото сам знаешь , твои финансы вполне в порядке и ты пользуешься знаниями Рима (прим учетный вексель был давно известен)

Дам только совет тебе. Если попрет золото, не отпускай его за рубеж, всеми силами торгуй своей продукцией , у тебя есть чем. И золото, как мы подумали не только в монету пускай, один умник у нас размечтался. Тебе ведь нужно строить крупные производства и ты упрешься в недостаток финансирования. Золото в слитках с твоим клеймом в твоих подвалах станет устойчивым залогом по государственным дробленым векселям, если их пустить под малый процента 2-3 пусть гуляют года три, а при досрочном погашении, бери дисконт процентов в 10, таким образом ты одновременно запустишь множество производств , а твои векселя будут не короткими деньгами как сейчас, а длинными квазиденьгами и увеличат денежную массу очень прилично. При малом номинале дробленных векселей, они будут оборачиваться сколь угодно долго как средство платежа за крупные партии товаров, при этом торгаши будут получать процент при погашении и оное будут затягивать. Отдав вексель первому владельцу ты ничем не рискуешь, потому что залогом является будущее производство."

Испарина покрыла лоб старика. "Все князь, прощай, нам все равно ,какое решение ты примешь. Мы не пропадем, у нас нет армии, но есть деньги , которые долго еще после нас будут править этим миром, но ты можешь возродить империю и если решишься на это мы тебя поддержим. С Римским епископом договоримся, куда он денется ну заплатишь там чего нить. Все извини, устал. Если тебе интересно задавай вопросы, многое мы знаем и о гибели империи и почему уцелела восточная часть , и не всем это дано. Прощай. Шаркающей походкой старик пошел к двери оставив правителя в полном недоумении. (прим кто создал Венецию, кто насытил ее деньгами, кто создал там финансовый центр мира??? Вопросы до сих пор не имеющие твердого ответа. Оттуда пошли и деньги Испании, и потом перебежали в Голландию, и в Лондон и тд. Где родословная старых денег? Никто не знает и не узнает)

На круги своя (Валерий К.)

В порту Тергестума пришвартовалось необычное судно, почти весь город сбежался посмотреть на красивый корабль с элегантными обводами и большим количеством разнообразных парусов. Бывалые моряки цокали языками, пытаясь понять смысл парусной оснастки. Величественный вельможа зрелых лет важно сошел на берег и начал давать указания по выгрузке товара, не обращая внимание на суетящегося рядом портового чиновника. Потом снизошел до убогого и внезапно отвалил ему пару золотых размером с полновесную унцию. Чиновнику как будто дали обухом по голове, если бы он попал в 21 век, то наверняка установил бы рекорд по бегу, так быстро он ретировался. В роскошной каюте к выходу на берег готовилась пожилая семейная пара. Старик в печатью властности и грусти на лице, и его жена с отблесками былой красоты, переглянулись и помолчали.

Самослав, а это был он произнес, ну вот дорогая пора бы мне как Дюма, написать книгу 20 лет спустя.

Мыслями князь унесся в далекое время. Действительно 20 лет назад на пике могущества он внезапно понял, как легендарный Попандопуло, что он и все его семейство и держава накануне грандиозного шухера. И виновник этого шухера лично он сам, точнее оно Само. Разговор со Святославом состоялся в Египте и произвел самое тягостное впечатление. Дело не в том, что сын отказался наследовать ему и покидать Египет. К этому он внутренне был готов, и уже продумывал варианты. И даже не в том, в какой форме это было сделано, достаточно дерзко и вызывающе. Самое главное, что он открыл сыну свою иновременную сущность, он рассказал ему все. Он внезапно в разговоре с ним понял, как же он соскучился по цивилизации своего времени, уют и комфорт он создал здесь, но все это было прокси, все это эрзац и подделка. Не было тех технологий и их присутствие в повседневной жизни. Внезапно он, властитель половины мира, остро захотел прокатиться на метро или троллейбусе, заварить кофе самому из обычной кофемашины и посмотреть телевизор с его глупыми новостями. Реакция Святослава была резко негативной, сын не сказал явно, но дал понять, что папа спятил на фоне огромной власти. Он не понял его и не принял абсолютно. Именно после этого Самослав понял, что часы запущены и у него осталось не более 5 минут. Он внезапно вернулся в свою попаданческую молодость, когда он был мальчишкой рабом и его жизнь, судьба и здоровье висели на волоске и карьера евнуха уже вовсю маячила перед ним. Полгода, ровно столько потребовалось ему, чтобы решение родившееся в Александрии стало реальностью. Забросив все дела на исполнителей, он сосредоточился на подготовке ЭКСПЕДИЦИИ. Именно так с больших и заглавных букв. Теперь именно в этом был смысл жизни. Не понимая сути задач, назначенные люди собирали технологов, врачей, военных, мастеровых, крестьян, пастухов, моряков и прочий люд. Семь тысяч человек и великое множество кораблей собралось тогда в бухте Тергестума. Князь хранил молчание и от этого слухи ходили один нелепее другого. Властитель не хотел рядом видеть никого, отдалился от жен, не вмешивался в интриги и распри. Мысленно он был уже там, на своей земле обетованной. Когда все было готово, на прощальном, как он уже понимал ужине, собралась вся семья. С грустью и тоской наблюдал он за родными людьми, внезапно остро и отчетливо понимая, что они уже не родные ему. Ужин прошел в тягостном молчании, всем было не по себе, как будто они понимали, что вскоре все изменится напрочь. Людмила посмотрела внезапно ему прямо в глаза и твердо и отчетливо сказала, "Прощай". Глаза ее были холодны и он отчетливо увидел в них торжество и какую то затаенную гордость. В будущем в американских фильмах был такой штамп "Мы сделали это". Именно так он понял ее состояние. Старшая жена встала и ушла. Остальные потянулись за ней. Мария вернулась обратно и буднично сказала, "Я поеду с тобой в Тергустум, провожу". Это было внезапно и неожиданно. Вторая жена наполнена была грустью и каким то умиротворением.

Утро следующего дня. Прощание с Братиславой. Защемило сердце, но опять таки это уже не его. Отрезало. Подошел Берислав. "Папа я тоже поеду с тобой, надо уточнить кое какие детали", и он принялся забивать ему голову всякой ерундой. К одной из повозок подошел отец Григорий и деловито начал обустраиваться. А вот это зы неспроста. Впрочем, идут они все лесом. Кавалькада тронулась. А потом была дорога, прощание с Новгородом, так и не ставшим Пассау, с Солеградом-Зальцбургом и прибытие к ласковой волне Адриатики. И был тот вечер, когда они с Марией остались на берегу чарующего и волшебного моря, шелест волн, полная Луна, господи это невообразимо пошло, но как же красиво. Душа раскрылась, он спел жене все песни, что знал из будущего, на русском и на английском и когда уже настал поздний вечер , он как смог напел ей балладу Баккары из фильма Пираты 20 века , балладу о вечной любви. В прошлом будущем он очень любил эту песню, выучил английский текст и часто напевал той жене. Мария не поняла текста, но взволнованно спросила, "О чем это так красиво сказано".

"О любви дорогая, о вечной любви до самой смерти",_ Самославу было грустно и очень хорошо.

"Муж мой, мы очень долго вместе, но ты совсем не знаешь меня, я римлянка, по роду, по крови, по духу, я не знаю что ты задумал, но сказано еще при Ромуле, куда ты Гай туда и я Гая ( брачная клятва римлян при свадебной церемонии) и поэтому хочешь ты этого или нет, но я поеду туда, куда и ты хоть в Тулу крайнюю, хоть в Аид."

И он рассказал ей все и даже больше, чем сыну, о той любви, о будущей бывшей жене, о ритме жизни, о нарядах, о веселых и дерзких женщинах, идущих по жизни наравне с мужчинами. Затаив дыхание она слышала, как он летал на железных птицах на невообразимой высоте, как опускался на дно морское, чтобы посмотреть как живут рыбы, как он мог пообщаться с женой и детьми на огромном расстоянии и видеть их в живую смеющимися или плачущими. И она поверила ему сразу и до конца, просто потому, что она был умной и понимала, что такое придумать нельзя, а еще она поняла, что все что он делал было оттуда, а также то, что у него ничего не получилось.

И вот они опять с Марией в Тергестуме спустя 20 лет. О сколько событий было за это время. Тяжелейший путь вдоль африканского побережья, путь длинною в два года, с остановками, болезнями, смертями. Наконец прибытие к величественной Столовой горе. Закладка Санкт-Петербурга, города Святого Петра. На освящении конечно был отец Григорий. Утром перед отплытием, он молча зашел на судно, нашел каюту, выкинул оттуда чьи то вещи и деловито начал распоряжаться. На возмущенный и недоуменный взгляд владыки он спокойно заявил " Иди ты знаешь куда? Не ведаю куда ты прешься, но без моей наливки и настоек ты явно пропадешь, а этого добра я взял навалом". Они молча обнялись и постаревший попаданец украдкой смахнул каплю некую из глаз своих. Воистину друзья познаются...

Строился город, осваивались окрестности, развивались технологии. Все и сразу, вот девиз того времени. Переселенцы приняли волю князя, потому что верили ему безоглядно, потому, что при нем всегда было сытно и правильно, да просто потому, что им некуда было деваться. Крестьяне радовались урожаям, а авары бывшие среди среди поселенцев просто офигели от великой саванны, где тучными стадами разгуливали самые диковинные животные. В этом мире не будет буров, будут буры-авары или бавары ха ха. Местные негры впечатлились и после пары стычек вполне себе торговали, да и были они на достаточном удалении и даже очень. Климат юга Африки еще долго их не допускал к себе в реальной истории. Никакой сегрегации вводить не пришлось, она была естественной. Негров не унижали, но и особо не смешивались. Бурное развитие получило кораблестроение, и местные берега активно осваивались и заселялись. Вопрос с людьми Само решил просто и доходчиво. Единственным, кто был посвящен полностью в замысел был прохиндей Коста. Князь справедливо рассудил, что на такой кипеж этот крендель подпишется сразу и с удовольствием. Ишь вырос в вельможу и распоряжается на берегу, как заправский патриций. Именно Коста инкогнито ходил к берегам Сокотры, где ему поставляли людей, также он нанимал ценных специалистов с Европы. Целевой набор был строгим. Ну и возврата не было, все оставались на новом месте, хоть тушкой хоть чучелом. На пятый год верные люди по наводке князя нашли золото. Позже года через три алмазы. Все это копилось в подвалах замка, стоящего на берегу океана. Мария расцвела. Она была полностью свободна в принятии решений и курировала образование, медицину и детское воспитание. Она даже родила ему дочь, которая уже вполне себе невеста. И которую назвали Изабеллой, это имя из будущего ей очень приглянулось. Ну а на хозяйстве остался .... Берислав. Сын его удивил, по сути он единственный, на ком природа не отдохнула. Он не вторгался как Григорий а просто спросил " Папа что ты задумал? И имей в виду, ты просто должен выкинуть меня за борт, если не согласен с моим присутствием рядом с тобой". Так он сохранил сына. Город у океана был красив. Портики и колоннады, красивое удобное жилье, административные здания, храмы и главная доминанта на высоком холме статуя Христа Спасителя. Да , ... он уверовал. лично сам безо всякого участия и присутствия. Пока шло плавание попался ему Екклезиаст. И как только он начал читать " Суета, сует и вечная суета и ничего нет нового под солнцем", его пробило током и пробило навсегда. Ему стало все понятно и больно, что раньше он не знал этого.

В Бразилии он был и помнил величественную статую, раскинувшую свои руки над Рио. Здесь сделали так же и приезжие греки и римляне, архитекторы и строители сначала возмутились поставленной задачей, потом прониклись, а теперь вовсю гордились, так как стали вровень со строителями великого Фароса, маяка в Алксандрии. Самослав не повторял ошибок прошлого и теперь его новое государство было государством христиан. Это дало эффект смягчения нравов, послушания, дисциплины и все таки благочестия. Что есть, то есть. Тем более Коста по его наущению, привозил не деляг и барыг от церкви, а праведников и молитвенников, коих в то время было немало, а в связи с бурным ростом ислама, многие из них могли перейти в категорию мучеников.

Князь стал именоваться императором, а государство назвал Новороссией, ну вот назвал и все, кому какое дело. Только Мария хихикнула, а остальные впечатлились. Да и язык русский из 21 века он внедрял среди избранных, и поверенные в эту тайну благоговели, когда понимали что прикоснулись к великой сущности Правителя. Да и послушать Лермонтова в исполнении Само того стоили и пробирало. Все это конечно игрушки, ни грамматики, ни фонетики, ни дидактики он не мог дать, но просто не хотелось, чтобы с его смертью пресеклась и память о будущей его Родине.

На следующий день кавалькада из Тергестума тронулась в путь. Путешествие будет нелегким и небезопасным. На дорогах шалили. Император был в курсе местных новостей. Коста делал поездки на Сокотру и в Египет раз в год, а раз в три года посещал и Братиславу.

Если коротко, то " кот из дому, мыши в пляс". Так можно охарактеризовать события в державе Само, после отбытия князя. Как неразумные щенки зрелые дети накинулись на наследство ушедшего хозяина. "Дали мажорику покататься на Феррари" зло подумал Самослав, кстати после крещения вернувший себе прежнее имя. Император Николай Первый, ничего так.

Если коротко, то сейчас существовало, в разной степени разобранности, пять-шесть государств, то воюющих то союзничающих между собой. Франки, бургунды, ромеи подняли голову и воспряли, кое-где постригли территории, кое-где обезлюдели. Единого рынка не было, первым по иронии ушел Египет, его тупо взяли арабы. Святослав боролся за наследство отца в Братиславе, а держава начала трещать и рушиться. Братца Никшу тупо прирезали фанатики когда началось деление ислама на секты, ему припомнили какого он роду племени. А вот Братец-евнух Ратко давно спокойно поживает в Санкт Петербурге и возглавляет Академию Наук и Технологический комитет при императоре. Все таки имперское воспитание и образование, это не жемчуг ловить у бандитов отморозков.

И вот он в Братиславе. Его никто не узнал, сколько времени прошло и облик изменен и одежда. Телохранители хмуро оглядываясь, мухи не пропустят. Мария тактично не пошла с ним, оставшись в гостинице. Ей даже не интересно было смотреть на Братиславу, что удивительно детей и внуков она тоже не захотела увидеть, они для нее умерли, когда отказались последовать за ней и за отцом. А когда дети вошли в возраст предложение было сделано каждому. Не приехал никто. Все уцепились за иллюзорные остатки власти, отвергнув отца и мать, ведь в предложении не освещалось в каком они качестве сейчас пребывают.

" Ну здравствуй Людмила", - в груди защемило. Могильный камень не мог дать ответа. Вспомнилась молодость, крепкое красивое тело жены, ее страсть. Нет, все таки суета сует, все в прошлом. Прощай Людмила и прости, ты выбрала свой путь и ты не могла его избегнуть. Людмилу убили наемные убийцы на третий год после отплытия Самослава. Коста потом все вынюхал, невестка жена Святослава не могла терпеть конкурентки, к тому же Людмилу понесло и она не захотела делиться реальной властью, ни с сыном ни с кем либо иным. Святослав если и горевал, то недолго, а готовящемся убийстве знал. Это точно.

"Ну здравствуй сынок",- и опять ничего не шевельнулось, могильный камень уныло однообразен. Молчит проклятый. Святослав был убит Кием через три года после смерти матери, Кию доложили о причинах ухода из жизни матери и он не стал заморачиваться. Брату он соорудил роскошное захоронение рядом с родительницей, а вот невестку-степнячку по степным обычаям и казнили, разорвав двумя склоненными деревцами. Только дунайские волны знают куда делись ее бренные останки. Ну а дальше пошла веселуха и видим что видим.

"Скучно мне тут и делать нечего, чужая жизнь, чужие нравы. К себе пора в Питер. Скоро в Бразилию вторую партию поселенцев повезут, да к закладке порта в Гаване над готовиться."- Николай уходил, ему уже далеко за 60 , он крепок, рядом не просто жена, рядом верный друг, далеко верный брат и сын. Что забыл он здесь, среди интриг, крови и грязи. Там на просторе он наконец сделает что то новое и если и там потом возникнут интриги, на все воля Всевышнего.

Раздался шум. Площадь начали окружать вооруженные воины. Охрана императора встала на изготовку. В потайных карманах уже лежал короткоствольный огнестрел. Это была абсолютная тайна, но ее могли вскрыть.

Старый согбенный, некогда могучий старик властно отодвинул воинов и свирепо глядя на пришельцев приблизился.

"А не пойти ли нам в подвальчик любезные, да рассказать кто какие и откуда"- легендарный Горан улыбался свирепой улыбкой, от которой диарея могла приключится и у закаленных ветеранов. Пауза затянулась, повисла в воздухе стала тягучей и страшной. Внезапно раздался рык льва.

" Ты оборзел в корень немытая деревенщина, забыл как дрожали твои руки когда впервые увидел соляную пещеру, забыл кто тебя спас от галер, забыл кто вознес тебя наверх. На колени скотина."- громовой голос буквально пригвоздил к месту всесильного владыку тайной стражи.

" Расскажи мне неуч, как вы тут жили, как про..ли все, что мы создавали, как вы захлебнулись в собственной крови и дерьме, " - Николай плюнул под ноги Горану и развернувшись пошел прочь.

Ужаленный, ударенный, потрясенный до основания страшный призрак подвалов, обер-мучитель, ремесло которого взяло его душу, рухнул на колени.

"Повелитель постиииии"- потрясенный старик валялся в пыли и отчаянно выл. Множество людей переглядываясь друг с другом начали падать ниц.

" Самослав, князь, владыко, спаси помоги, погибаем без тебя, прости и помилуй". - у потрясенного пришельца из будущего по глазам текли слезы, он почти ничего не видел и шел к карете.

Внезапно он остановился и тихо произнес слова прощания, но услышали это все и потом передавали как предание " Вы не виноваты люди, не виноват и я. Суета сует и вечная суета, и семя тли в каждом из нас, и грех Адамов, и печать Каина. Живите как живете, глядите чаще внутрь себя и нравственный закон и милость Божия управят вашу жизнь. Прощайте и не поминайте лихом вашего владыку. Молитесь за всех моих, и живых и мертвых. Я всегда буду вас помнить и любить, как свою жизнь, уже прошедшую"

АУДИОВЕРСИЯ висы о Сигурде. (Олег Воля)

Уважаемый читатель. Вису теперь можно послушать. Возможно в текстовом виде она вами не так воспринята как задумывал Стефан :) Но ткните сюда и вы услышите ее правильное прочтение.

На Яндекс-диске: https://disk.yandex.ru/d/aL9J0oBHaiLZdA

Вконтакте: https://vk.com/audio56803213_456239059_f7b3d0a67eb6791c6f

Буду рад откликам.