Сага о сундуке

1. Загадка ярла Хакона

Вскоре после заката к Башне Мудрейших приковылял старый привратник и передал, что ярл зовёт к себе юного Бьёрна Техника.

Бьёрну сразу сделалось тяжело — как если бы вместо сердца в грудь засунули здоровенный холодный камень.

Он всегда догадывался, что люди не просто так признают кого-то своим предводителем. В их городке, что облепил Тюленью гавань, как гнёзда чаек неприступную скалу, можно отыскать людей, которые богаче Хакона или могли похвалиться более славными предками. Есть даже те, кто отважнее в битве и убил ещё больше врагов. Но Хакон всё равно был ярлом, а они — нет.

А в сагах рассказывали и о ещё более невероятных ярлах, которые потеряли в битве глаза, или руку, или ногу, так, что на драккары их заносили на руках, а к лошадям привязывали. Иные потеряли даже разум, но оставались ярлами, потому что у них по-прежнему была эта сила.

И эта сила всегда казалась Бьёрну опасной. Как вонь от акульей печени. Он, конечно, понимал, что и на такую еду найдутся любители. Но всё равно старался держаться подальше.

Но вот ярл, который только что вернулся из победоносного похода, приглашает к себе юного Техника — хотя на бухту давно опустилась ночь, посёлок уснул, а ярлу положено пировать с дружиной…

И всё-таки Бьёрн пошёл. Если это было что-то враждебное — он, хоть и был Техником, предпочитал встречать врага лицом к лицу.

Дом ярла Хакона был сразу за портом. От драккаров тянуло угольной гарью, и возле причалов не было даже охраны — все ушли праздновать. Точно так же пустовала стеклянная будка возле особняка.

Бьёрн подошёл к бронированным воротам, втайне надеясь, что про него забыли. Но где-то под верхней перекладиной мигнула лампочка, и тяжёлые створки разъехались, открывая путь к деревянному дому в старинном, полуземляночном стиле.

Огромная резная дверь была не заперта. За ней открылся пиршественный зал, где давно всё закончилось. Длинный стол был завален тарелками и объедками, а на скамьях и полу, среди едких луж, дрыхла дружина. Бьёрну пришлось переступать через тяжело дышащих викингов, стараясь в то же время не угодить в разлитое. Наконец, он добрался до кресла во главе стола. Обогнул его и вошёл в хозяйские покои.

Хакон сидел у камина в чистом, но простом крестьянском кафтане и таких же штанах и с тщательно подстриженной рыжей бородой. Казалось, он ожидает внука, чтобы тот поделился, как жилось, пока все были в походе.

Но Бьёрн понимал, что это лишь видимость: ведь сбоку, опираясь на кресло, стоит прислонённый меч, а рядом поблёскивали весы — два главных знака власти народного предводителя.

Да и внуков никаких у ярла не было. Двое взрослых сыновей ходили с ним в походы и как-то раз просто не вернулись. А того, что помладше, убили вместе с матерью люди из Лососевой долины — тамошний ярл собирался забрать Тюленью бухту себе, пока стареющий Хакон в отъезде. Ничего у них не вышло — но пришельцы успели поджечь с четырёх сторон прежний дом и убедиться, что и хозяйка, и маленький господин, и все слуги задохнулись в горячем дыму.

Хакон, когда вернулся и узнал, что случилось, не дал воли гневу и даже не изменился в голосе. Но с тех пор он никогда не проявлял гнева и всегда говорил одним и тем же, неестественно ровным голосом. И каждому, кто слышал этот голос, было ясно: ярл перенёс настолько страшный удар, что отныне не даст врагам ни малейшего шанса и молить его о пощаде — гиблое дело.

Наставник Техника — магистр Сэмунд, прозванный Мудрым, — считал подобные распри просто признаком тёмных времён.

Сам Бьёрн, пусть он за шестнадцать прожитых зим ещё не постиг всех мудростей, считал, что куда важнее другое: ему в эти тёмные времена предстоит жить — и не похоже, что эти времена скоро закончатся.

— Вы меня звали, и я пришёл, — громко сообщил он, стоя в дверном проёме.

— Ах да — ты, — Хакон вынырнул из полусна и напрягся. — Подскажи-ка мне, Бьёрн Техник, что ты знаешь о замках и запорах?

— Жители погибшей империи были искусны в этом деле, — заметил Бьёрн. — С тех пор искусство во многом утрачено, ведь в наше время имущество защищают не замками, а мечом.

— В этом походе, — продолжал Хакон, — мы дошли до южного города Лимера и захватили в монастырской церкви некий сундук. Сундук этот весьма необычен и как-то связан с тем растерзанным богом, которому в тех городах поклоняются. Насколько мы успели узнать у монахов, которых мы убили не сразу, сундук этот настолько священный и важный, и в нём заключена настолько могучая магия, что никто даже не может толком сказать, кто его изготовил и для чего он нужен. Возможно, он упал с неба. Возможно, сам приехал в этот город и, когда пройдёт нужное количество лет, двинется дальше. Слыхали ли в вашей Башне о таких сундуках?

— Мне, конечно, далеко до познаний моего наставника, — заметил Техник, — но ни о чём подобном мне слышать не доводилось. Непонятно даже, что именно в нём чудесного. Возможно, мы сможем узнать больше, если получится его открыть.

— Ты рассуждаешь тонко. Итак, вот каков этот сундук. Изготовлен из неизвестного серебристого металла, который великолепно выдерживает сильнейший удар меча или топора. Размером он превышает человеческий рост, а в ширину два локтя. Однако у этого сундука нет ни петель, ни внешнего замка. Нет даже щели между крышкой и основанием. Лишь на верхней стороне имеется выемка, а в ней — двенадцать железных пуговиц. На каждой из этих пуговиц — неведомый знак сарацинского алфавита. Я готов предположить: чтобы открыть крышку, нужно нажимать на эти пуговицы в правильном порядке, чтобы получилось могучее магическое слово, которое уже поднимает крышку. Но что это за слово, не знали даже монахи, хотя мы хорошенько их спрашивали… Если вы с учителем сможете разгадать эту загадку — клянусь, что щедро одарю вас золотом и добычей, как если бы вы сами были с нами в походе. А потом сделаю тебя главным механиком по паровым двигателям всей нашей флотилии драккаров.

— Вы позволите мне взглянуть на этот сундук?

Ярл откашлялся и сплюнул кровью в огонь.

— Нет необходимости, — сказал он. — Сундук и так будет скоро выставлен на всеобщее обозрение. А что-то с ним делать я разрешу только после того, как найдёшь хотя бы одно решение его загадки. Сейчас сундук — неприступная крепость. Я вовсе не желаю, чтобы ты случайно сравнял эту крепость с землёй, вместе с защитниками и сокровищами. Потому что слишком хорошо знаю я вас, механиков!

— Я загляну в книги, посоветуюсь с наставником и, возможно, узнаю, что делать, — заявил Бьёрн. И ушёл — даже не попрощался.

Хакон почти возмутился — но вспомнил, что Бьёрн тоже сирота, никогда не был в его дружине и даже за помощью взывает не к упорному трудяге Тору и даже не к Одину, сеятелю раздора, а к хитроумному Локи, чьи пути непостижимы, а заклинания читают над изменчивым огнём.

А ещё он вспомнил, что с каждым днём ему всё труднее не только командовать, но даже вставать с резного кресла. И об этом стареющий Хакон точно вспоминать не хотел.

Ярл наклонился к соседнему столику и щёлкнул рычажком. В недрах дома зазвенел звоночек, и спустя несколько мгновений перед ним возник Иллуги, его последний, приёмный сын.

Иллуги был одних лет с Бьёрном, но гибкий, как уж, узколицый и заплетал волосы в две косицы, а его глаза были зелёные, как подёрнутое ряской болото. Он не был похож на приёмного отца — и этим был ценен.

— Бьёрн должен раскрыть тайну сундука, — произнёс ярл. — Проследи, как он будет это делать. А если он займётся другим — напомни.

— Исполню, батюшка, — произнёс Иллуги и сразу отправился через уснувший посёлок к Башне Мудрейших.

2. Полезный совет магистра Сэмунда Мудрого

Вернувшись к Башне, Бьёрн даже не посмотрел в сторону мастерской, а сразу отправился в восточную пристройку. Там жили и спали все, кто изучал механику.

Но вместо своей комнаты Техник вошёл к магистру Сэмунду. Зажёг на столе лампу и принялся расталкивать пожилого учителя.

— А? Что? — забормотал старик. Его ресницы путались в седых космах.

— Магистр, скажите, что вам известно о древних замках?

— О… — магистр поднял брови, его глаза восторженно вспыхнули. — Замки древних были удивительны. Существовали даже замки, которые можно было запереть одним ключом, а открыть совсем другим, и эти ключи были совершенно непохожи. Однако такие замки очень большие и тяжёлые, они дорогущие. Поэтому хозяйственные сундуки делали обычными, а вот ключи уже от них хранили в специальных больших сундуках с такими вот разными ключами.

— Я всё понял, — произнёс Бьёрн, набрасывая на Сэмунда одеяла и поворачивая старика на другой бок. — Спите дальше.

Иллуги, который притаился снаружи, разглядел, как погас слабенький свет в окне магистра. Он предположил, что Техник ничего не добился и сейчас отправится спать.

Какое-то время действительно царило ночное безмолвие. Но тут ставни комнаты, где жил Бьёрн, распахнулись и оттуда выкатился сам Бьёрн, с мешком и в меховой зимней шапке. Не оглядываясь, Техник быстро шагал к причалу, где стояли лодки с экспериментальными моторами.

Иллуги покопался в памяти и вспомнил, что из родственников у Бьёрна была тётка-знахарка, что жила на острове Малой Медведицы. Бухта на острове Малой Медведицы меньше и неудобней, но туда тоже часто заглядывают торговцы. Наверняка там можно найти самые разные замки — и ключи.

Иллуги не стал создавать шума. Просто поднялся и пошёл на большую пристань. Отомкнул цепь кольцом-печаткой, которую подарил приёмный отец, спустился в парусную шлюпку и выждал, когда гул экспериментального мотора растает в ночи. И тихо двинулся следом, на остров Малой Медведицы — но так, чтобы Техник не заметил погони.

Благо, путь был близкий и отлично ему знаком. Путь от Тюленьей гавани до острова Малой Медведицы занимал не больше третьей части суток. А с мотором можно было ходить даже ночью.

3. Как Бьёрн гостил у тётушки Лаувейи

Тётушку Бьёрна звали Лаувейя, её большой, справный дом был настоящим украшением острова Малой Медведицы.

Тётушка Лаувейя ещё в молодости славилась как целительница и, говорят, водила дружбу со светлыми альвами. После гибели мужа Лаувейя крепко держала хозяйство, но уже не лечила, а если и колдовала, то на погоду и урожай.

Её дочери Триме по прозванию Быстроглазая уже исполнилось пятнадцать зим, она вошла в брачный возраст. Светлолицая, крепкая, с отлично созревшей грудью, Трима была из тех, кто с детства чует, что, к чему и как. Так что все местные парни отлично знали: заполучить эту невесту будет непросто.

Визит племянника очень их обрадовал. Ещё не старая, но уже ушедшая на покой колдунья уважала выбор племянника. И он, и она ожидали многих чудес от возрождения древнего знания.

Принимали его как положено. На столе были лепёшки, печёные с угрём и креветками, рябчики с гусиной печенью, сладкое варево из моркови, а Быстроглазая Трима притащила из подвала целый жбан доброй ставленной браги.

Бьёрн не стал говорить, что именно он разыскивает. Впрочем, тётушка знала, сколь изменчив мужской род, и потому не настаивала.

— Надолго ли ты к нам? — спросила Лаувейя, когда Бьёрн уже наелся достаточно, чтобы прийти в благодушное состояние.

— Если не получится открыть ответ сразу, — ответил Бьёрн, — мне придётся двинуться дальше, на острова, где бывают ярмарки. Но я надеюсь отыскать ответ на острове Малой Медведицы.

— Колдовская наука совершенно безгранична, — заметила тётушка. — Скажи мне, что ты ищешь, и я скажу, смогу ли тебе помочь. Даже если не смогу — всё равно легче станет.

— Ах, тётушка, я совершенно уверен, что вы не знаете ответа — но именно вы поможете мне совершить первый шаг к разгадке этой великой тайны.

— Я всегда рада помочь любимому племяннику. Но подскажи: как мне это сделать?

— А вспомните, тётушка, как давным-давно, когда я гостил у вас совсем маленьким, вы взяли меня с собой, чтобы собирать целебные травы. Как сейчас помню, мы долго шли лесными тропинками, потом вышли к обрыву, где внизу была песчаная отмель с зелёным песком, а потом углубились в лес и вышли к холму, где, как вы сказали, до сих пор обитают светлые альвы…

— Даже и не думай об этом! — изрекла Лаувейя. — Нечего живым спрашивать у мёртвых! И незачем нам, рождённым от Ивы и Ясеня, искать совета у тех, кто произошёл от червей в теле Имира! Бесчисленные беды ждут того, что свяжется с альвами, пускай и светлыми. Ведь мы для альвов — всё равно что дикие звери. Не смей просить меня о таком и ради памяти своего отца не пытайся им услужить! Спрашивать у купцов тоже не следует — они только и умеют, что обманывать. Отдохни с дороги в моём доме, а потом возвращайся к своему учителю, пускай и без ответа. Тебе ничто не угрожает, — у того, кто вернулся с пустыми руками, и отнять нечего.

Закончив с едой, Бьёрн отправился поспать.

Только он лёг на кровать — и тут же он увидел, как тот самый серебристый сундук пролетает по небу мимо острова Малой Медведицы и поворачивает в сторону Тюленьих островов. Бьёрн рванулся к окну, чтобы разглядеть его получше, но хитрые сосновые корни уже проросли сквозь стены и полы и опутали Техника по рукам и ногам. Он принялся вырываться, дёрнул ногой, открыл глаза — и увидел, что по-прежнему лежит в комнате, а Быстроглазая Трима трясёт его за плечи.

— Что случилось, сестра? — спросил Бьёрн. — Враги?

— Нет. Просто поговорить с тобой надо, — девушка облизнула губы. — Ты же знаешь, я иногда — всё равно что моя матушка в моём возрасте. Поступаю так, как она уже не решается.

— О чём ты? Хочешь сказать, тётушка Лаувейя тоже любила забираться в комнаты к уснувшим гостям?

— Да нет же, сластолюбец! Я говорю про тот холм альвов, который ты хотел увидеть. Так вот: я знаю это место и могу тебе его показать.

— А ты что, тоже разговаривала с альвами?

— Поговорить с ними непросто. Они показываются, только если сами этого захотят. Но место показать сумею.

— Ты хочешь долю от награды за разгадку тайны?

— Нет. Мне просто любопытно — получится у тебя или нет.

— Я клянусь, сестра, что твоё любопытство будет утолено.

— Ну, тогда поглядим, — произнесла Трима, — на что способен мужчина.

4. Как Бьёрн путешествовал вместе со своей двоюродной сестрой Тримой, что прозвана Быстроглазой

Трима надела на шею двоюродному брату амулет из пламенеющего янтаря, и они тайком от слуг выбрались из особняка через задние ворота.

Дальше их путь лежал по запутанным тропинкам среди угрюмых сосен, какими поросли здешние высокие скалы. Бьёрн старался запоминать приметы — ведь даже если его ждёт успех, ему всё равно придётся возвращаться.

Наконец, они вышли к тому самому мысу. Внизу, всё так же невероятно далеко, волны, как и прежде, лизали пляж, зелёный от ила.

У Бьёрна закружилась голова — но не от высоты, а от волнения. Путь из поселения до острова Малой Медведицы занимал целую ночь, даже на лодке с мотором. А тут они всего лишь отошли от деревни достаточно далеко — и уже почти достигли того места, где живут альвы.

— Мне пора домой, чтобы мама не заподозрила, — сказала Трима. — А ты иди вон по этой тропинке. Не ошибёшься.

И Бьёрн зашагал. С каждым шагом тропка становилась всё уже, а тяжёлые кроны сосен над головой сходились всё гуще. Казалось, вокруг него смыкается рука, готовая сжать его в кулаке и раздавать в кровавую кашу.

Наконец, он вышел к холму и сам удивился — какой это холм огромный. В таком можно похоронить ярла вместе со всей дружиной.

На первый взгляд холм был совершенно обычным — просто голый, поросший травами бугор посреди соснового леса. Если бы не тётушка и не быстроглазая двоюродная сестра, Бьёрн бы и не догадался, что это холм альвов.

Но как найти самих альвов? Магистр Сэмунд такому его не учил.

Техник поразмыслил и принялся карабкаться на холм. Он ещё не решил, что будет там делать. Но вершина холма — самое заметное место.

Восхождение оказалось на редкость трудным, и пару раз он даже чуть не скатывался вниз. Приходилось хвататься за пучки колючей травы.

Наконец, он выбрался наверх. Но там ничего не было. Только как раз посередине плоской вершины в земле была проплешина, и под ней открывались так и нетронутые плиты известняка, из которых в древности строили неприступные крепости.

А посередине проплешины — круглая металлическая крышка с надписью неизвестными рунами. Ни ручки, ни даже пуговиц с цифрами, как на сундуке, на крышке не было.

Бьёрн постучал в крышку. Потом попрыгал на ней ногами. Посмотрел назад, где сумрачный вал сосен опускался в сторону моря, и подумал, что, кажется, вечер уже приближается, а он хоть и нашёл нужное место, не стал ближе к цели ни на шаг.

И тут он заметил какую-то вспышку. Сбоку, на самом краю зрения.

Бьёрн обернулся в ту сторону. Там был уже знакомый сосновый лес. Но среди стволов он только сейчас разглядел ажурные металлические столбы, жутко ржавые и древние, сооруженные ещё в те времена, когда конунг Атли воевал с Римом. Конечно, их можно было вытащить и использовать уцелевший металл по хозяйству — у магистра Сэмунда нашлись бы для этого приспособления. Но, похоже, нужные технологии были ещё неведомы на острове Малой Медведицы. А может, людей удерживал страх перед альвами.

Прямо сейчас на верхушках этих столбов горели странные, неестественно-белые огни. Бьёрн шагнул в ту сторону, чтобы разглядеть их получше, но внезапно огни вспыхнули ещё ярче, белый свет охватил Бьёрна со всех сторон и потащил его куда-то прочь, в неведомую сверкающую бездну.

5. Как Иллуги гостил у тётушки Лаувейи

Трима уже успела прошмыгнуть обратно в дом, когда в парадные ворота постучал молодой незнакомец. Кафтан незнакомца был неброский, но из дорогой ткани, а волосы заплетены в две косицы.

— Зовусь я Иллуги по прозванию Сирота, — сообщил он тётушке Лаувейе. — Вы могли про меня слышать. Я названный сын ярла Хакона и следую за вашим племянником Бьёрном, чтобы помочь ему в его опасных поисках.

— Вижу, достойный ты человек, Иллуги, — сообщила тётушка Лаувейя. — Дочь, прими гостя как подобает.

Трима тут же отвела гостя в светлицу, вытерла влажным платком его лоб и руки, а потом отправилась в погреб и вернулась с полной чашей ароматной медовой браги.

— Выпей с дороги, дорогой гость, — сказала она и протянула чашу двумя руками.

Иллуги улыбнулся, а потом быстро, словно убивал муху, выхватил правой рукой из-за пояса длинный нож и приставил его к подбородку девушки, а левой схватил её за горло.

Девушка ойкнула, но чашу не выронила.

— Отпей сначала сама, — процедил сквозь зубы Иллуги.

— Что… Зачем? Не девичье дело бражничать.

— Затем, что отравить меня хотите, ведьмино вы отродье! Давай, пей! Если в брагу ничего не подмешано, тебе пара глотков уж точно не повредит.

Трима прикрыла глаза и припала к чаше трепещущими губами.

А в следующее мгновение послышался хруст, и перед глазами у Иллуги потемнело. Он попытался вскрикнуть, вернуться обратно к свету, но вместо этого летел в темноту, всё глубже и глубже…

Это тётушка Лаувейя, пока Иллуги командовал, подкралась к нему сзади и врезала приёмному сыну ярла деревянной лопатой по голове. И незваный гость так и сполз на пол, не причинив Триме никакого вреда.

— Положим его в банную комнату и хорошенько привяжем, — сообщила она дочери. Та так и стояла, вцепившись в чашу. — Думаю, за такого пленника ярл даст хорошую виру.

6. Что увидел Бьёрн внутри холма светлых альвов

А пока лишённый сознания Иллуги плыл через мрак, валяясь на полу у тётушки Лаувейи, Бьёрн Техник открыл глаза и увидел комнату со стенами, покрытыми неведомым белым материалом. Возле стен стояли загадочного вида столики, выкованные, казалось, из металлических полосок. На том столике, что стоял ближе всего, лежал металлический шар. Видеть такой металл Бьёрну ещё не доводилось.

Сам Бьёрн был раздет и разут. Он лежал на диковинного вида ложе, причём руки и ноги были привязаны кожаными ремнями, — так обычно привязывают, прежде чем начать пытку.

У подножья кровати стояли двое юношей в белых балахонах — совершенно одинаковые и от этого особо жуткие. Их длинные светлые волосы доходили до лопаток, а лица были настолько прекрасны, что внушали скорее ужас. Под высокими скулами угадывались складки нежной кожи, а уши были длинные и почему-то остроконечные, как у животного.

— Очнулся, — сообщил тот, что стоял слева.

Тот, что стоял справа, ничего не ответил. Только повернулся к столику, который был возле него, и повернул там какой-то рычажок.

Спустя какое-то время двери комнаты разъехались, бесшумно, как занавес, и в комнату вступил ещё один диковинный муж — по возрасту он мог быть отцом, но лицо оставалось по-прежнему молодым и всё те же светлые, тщательно расчёсанные волосы спадали ему до лопаток.

— Ты умеешь говорить, человек? — спросил этот диковинный муж.

— И говорить, и сражаться, — ответил Бьёрн. — Я даже руны резать могу. Ну и в механике разбираюсь.

— Прекрасно, прекрасно. Нам нужен образованный человек. Чтобы он смог подробно рассказать, что испытает во время опытов.

— Господин светлый альв, — поспешно заговорил Бьёрн, — при всём уважении к вашим опытам, я полагаю, есть вещь и более важная. В посёлок, где я живу — а это на той стороне пролива, — доставлен загадочный сундук размером с человека, и нет никого, кто смог бы его открыть. Очевидно, что в сундуке есть что-то магическое, и очень может быть, что вам, светлым альвам, есть повод на него взглянуть. Но отвести вас к сундуку смогу только я. Вас просто так туда никто не пустит — ведь это часть добычи.

Бьёрн смотрел внимательно и разглядел, как по скуластому и безбородому лицу пробежала тревожная тень.

— То, что ты сообщил, немыслимо важно! — провозгласил старший альв. — Отныне, смертный, ты можешь собой гордиться — редко кому из вас удаётся послужить народу светлых альвов не только телом, но и умом, — на этом месте старший повернулся к тому, что стоял справа. — Выключи его пока, нам надо это обдумать.

И прежде чем Бьёрн успел возразить, альв-близнец повернул какой-то рычажок, и мир опять исчез в белой вспышке.

7. Как Иллуги упражнялся в поэзии

Тем временем одна из служанок тётушки Лаувейи сказала, что пленник из банной комнаты зашевелился.

Когда Иллуги открыл глаза и попросил пить, Трима была уже наготове с ковшом студеной воды — и вылила эту воду прямо ему на лицо.

— Ну как тебе питие? — осведомилась она у пленника. — Теперь ты уверен, что в нём нет ни яда, ни снотворной травы?.. Чего жмуришься, червь?

— О, славная дева, — ответил Иллуги, — я зажмурился не из-за воды, а потому что ослеплён твоей красотой. И не решаюсь шевелиться не из-за пут — это копьё твоей отваги приковало меня к скамье. Какого ты рода — из валькирий или из асов? Сколько дружин погибли, поражённые твоей красотой и решительностью?

— Я — двоюродная сестра Бьёрна, которого ты преследуешь. А происхожу от наилучших рода — то есть от людей.

— О, как счастлив должен быть Бьёрн, раз у него есть такая верная сестра! — воскликнул Иллуги. — И как счастлив будет тот, кто возьмёт тебя в жёны и вручит тебе и домашний очаг, и золото, и все кладовые своего дома! С такой женой любого мужа ждёт удача, и твои дети вырастут неустрашимыми воинами, что возвращаются с богатой добычей. Прости, что подумал о тебе плохо — ведь такая красота редко встречается среди людей. Я не брал с собой ничего ценного, да и руки у меня связаны, поэтому могу подарить тебе в знак того, что не желал тебе зла, только вису, которую выковал только что. Вот, послушай:

Связать крылья задумав

Валькирии гордой,

Сам Одина девой

Повержен и связан.

Милости жажду

От Великодушной!

— Не сметь ковать в этом доме мансёнги! — крикнула Трима. — Мы люди порядочные и законам следуем!

Она даже замахнулась ковшом — но между тем не ударила. И когда Иллуги попросил ещё воды, наполнила ковш и долго отпаивала его, расспрашивая о самочувствии.

8. Как Бьёрн оказался на зелёном песке

Бьёрн Техник открыл глаза и увидел зелёный песок. Сперва он не поверил, зачерпнул горсть, принюхался к солёному запаху моря. Посмотрел по сторонам — никаких сомнений, он сидел на том самом пляже, который увидел в детстве.

Его руки и ноги снова были свободны. А рядом с ним на камнях сидела дева, прекрасней которой он не встречал. Даже ладная Быстроглазая Трима не смогла бы с такой состязаться.

Без сомнений, она тоже происходила из светлых альвов — такие же высокие скулы, острые уши, распущенные светлые волосы и даже белый балахон с карманами. Но такая удивительная гармония была в её благородном, тонком лице, хрупких плечах и нежных ладонях с длинными пальчиками, что она даже не пугала. Напротив, на неё хотелось смотреть, не отводя глаз.

А ещё у неё был длинный ивовый посох, безупречно белый и увенчанный огромным зелёным кристаллом. Внутри кристалла трепетали языки пламени.

— Кто ты, прекрасная госпожа? — спросил Бьёрн.

— Зовут меня Амгерд, — ответила дева звонким голосом, — а с моими отцом и братьями ты успел уже познакомиться.

— Это и есть тот опыт, которому они хотели меня подвергнуть?

— Совсем напротив, я успела забрать тебя прежде, чем они к нему приступили.

— Но почему?

— Ах, Бьёрн, никогда не пытайся понять женщин… Ты можешь идти?

Бьёрн поднялся и сделал шаг по песку.

— Хорошо, — сказала прекрасная Амгерд. — Следуй за мной.

Сперва Техник подумал, что они будут карабкаться по скалам, подобно тем отчаянным, кто любит лакомиться яйцами морских птиц. Но внезапно в скале нашёлся проход, и вот они уже шли подземной тропой — одной из тех, которые, по преданию, пронизывали весь остров.

— Скажи мне, а ты знаешь, как открывать сундуки вроде тех, про который я рассказывал твоему отцу? — спросил Бьёрн свою спутницу.

— Для этого мне нужно сначала этот сундук увидеть.

— А есть ли у тебя предположение, что хранят в таких сундуках?

— Этого я тоже знать не могу. Но было бы интересно открыть его раньше, чем отец и братья.

— Получается, ты идёшь против воли своей семьи.

— Если бы ты знал, как хочется, чтобы в нашей семье хоть что-то случилось! За четыре сотни лет что угодно наскучит.

— А что ты знаешь об искусствах тёмных альвов? Не могут ли они нам помочь, способные в любом ремесле?

— Тут мне советовать нечего. Мы, альвы, живём каждый сам по себе. Нам ни к чему узнавать, кто стал новым конунгом — ведь наш конунг Дагда никогда не меняется. И с тёмными альвами мы не видимся и не общаемся. Четыре сотни зим назад мы выбрали разные пути: они обессмертили себя через киборгизацию, а мы доверились биотехнологиям. И мы, и они обрели бессмертие — но детали слишком сильно отличаются. Вот почему мы сейчас прекраснее дня — а они уродливей ночи.

Бьёрн ничего не понял, но тактично заметил:

— Видимо, это расхождение и породило распрю между вашими народами.

— Да, между нами есть несогласие, — согласилась Амгерд, — но оно не похоже на ваши человеческие распри с резнёй до третьего поколения. Ведь, обретя бессмертие и навечно замерев в одном возрасте, мы, альвы, утратили способность к размножению. И светлые, и тёмные. Поэтому наш нрав так отличается от человеческого. Человек не может себе даже представить, каково это — жить, когда знаешь, что ничего уже не изменится.

Так они разговаривали, пока не добрались до поселения и не пробрались на пристань. Там Амгерд пришла в восторг от экспериментальной конструкции. И Бьёрн так и не смог разгадать, она действительно впечатлена, или так выглядит вежливость альвов.

Они тронулись в путь и уже наутро были в большой бухте, где ремонтировали корабли для ярла Хакона, а над домиками вздымалась Башня Мудрейших, что служила ещё и маяком.

9. Что сделал Бьёрн, когда вернулся в посёлок

Башня Мудрейших была самым высоким зданием в Тюленьей бухте. Но добыча дожидалась раздачи, разумеется, не там, а в длинном сарае, что соединял дом ярла с причалом. Добычи было много, поэтому спуск от задних ворот сарая к воде проложили особым деревянным настилом, чтобы было легко закатывать бочки и ящики.

Вход сторожили двое слуг. День и ночь следили они, чтобы никто не попытался нарушить обычай и влезть в добычу без очереди.

— Оставайся здесь, — сказал Бьёрн лесной деве, — а я пойду с другой стороны, попытаюсь взглянуть на сундук. А уже потом найду способ провести к нему и тебя. Я сам ещё в сокровищнице ни разу не был, сперва надо разведать и осмотреться.

Сейчас будочка у ворот была не пустой — но там сидел тот самый привратник, что приходил к нему в позапрошлую ночь звать к Хакону. Так что привратник пропустил юношу без разговоров. Старого слугу, видимо, предупредили, что Техник по приказу ярла разыскивает ответ на загадку, а значит, будет иногда ходить туда и сюда.

Со стороны поместья склад даже не запирали. Поэтому Бьёрн просто открыл дверь и вошёл внутрь.

Свет зажигать он не стал, чтобы не обеспокоить других слуг, которые не слышали про загадку. Бьёрн ориентировался в полумраке на ощупь и по силуэтам.

Наконец, он отыскал вилочный погрузчик. И, крутя педалями, выехал в центральный проход, где прямо посередине склада висел на цепях заветный сундук.

Сундук выглядел неожиданно огромным, словно грозовая туча. Впрочем, возможно, что полумрак просто размыл его очертания.

Бьёрн подогнал погрузчик прямо под сундук и начал стаскивать цепи. Цепи держались на замках, но конструкция этих замков была Бьёрну отлично знакома.

И вот серебряный сундук уже скатился на каретку погрузчика. Вилы затрепетали, но удержали груз.

Что делать дальше, Техник придумать не успел. Потому что дверца за спиной распахнулась, и там показался тот самый привратник.

— Ты что творишь, отродье великанов?! — крикнул старик и побежал к погрузчику, замахиваясь дубиной.

Бьёрн рванулся вперёд, к запертым главным воротам — потому что больше всё равно было некуда. С педалями ехать легче, но и сам погрузчик был тяжелее привратника — так что расстояние между ними неотвратимо сокращалось.

И тут внезапно ворота вздрогнули и начали расходиться, заливая склад насмешливым солнечным светом. Пространство между створок становилось всё шире — и прямо посередине стояла женская фигура.

Это была Амгерд. Кристалл, что венчал её посох, ещё дышал паром — а у порога, неестественно скорчившись в дымящихся зелёных лужах, валялись стражники, уже мёртвые.

Как только привратник разглядел хорошенько и лесную деву, и убитых — тут же отшвырнул дубину и кинулся обратно наутёк. Споткнулся, упал, неописуемо выругался, а потом просто уполз за бочки с фряжским вином и там затаился.

— Откуда ты здесь взялась? — спросил Бьёрн.

— Решила помочь тебе с сундуком, — ответила Амгерд. — Он очень тяжёлый. Видишь, даже лодку подогнала к погрузке.

Действительно, выгружать сундук по пологому спуску оказалось одно удовольствие. Совсем небольшое усилие — и он скользнул вниз и шлёпнулся прямиком в лодку Бьёрна.

В лодке нашлось одеяло из грубой рогожи — на тот случай, если придётся в холодную пору спать среди открытого моря. Бьёрн и Амгерд укутали сундук этой рогожей, чтобы не выдать себя его блеском — и двинулись в сторону острова Малой Медведицы.

10. Как дивная дева Амгерд гостила у тётушки Лаувейи

И вот Бьёрн снова стучит в ворота усадьбы своей тётушки Лаувейи. Только теперь он был не один, а с лесной девой, чья дивная красота и изящество привлекали внимание всех встречных, хоть она и закуталась в длинный плащ с опущенным капюшоном.

— А я тебя узнала, — сказала тётушка, когда увидела Амгерд. — И ты ни на волосок с тех пор не изменилась.

— А я вас помню ещё вот такой, — Амгерд отмерила от земли высоту небольшого жеребёнка. — Помните, я рассказывала вам про травы, равновесие соков, уход за недужным — и сама не верила, что вы сможете всё запомнить.

Их усадили всё там же, в светёлке, а необычно улыбчивая Трима принялась таскать на стол всякие запасы, попутно поругивая слуг. Видимо, ей понравилось исполнять роль хозяйки.

От поднесённой браги Амгерд отказалась — ведь человеческая пища может повредить светлым альвам. Зато Бьёрн допил чашу до дна, отметил, что эта брага оказалась ещё лучше прежней — а потом повеселел и в глазах заплясали ехидные огоньки.

— Скажи, прекрасная, — спросил он, обращаясь к Амгерд, — а ты успела придумать, как открыть сундук?

— Я пока не знаю даже, что это такое. Но не страшно. Мы спросим у отца. Отец знает всё.

— А он простит тебе побег?

— Разумеется. Куда они денутся, из-под холма.

Бьёрн хотел спросить ещё что-то, но так и замер с открытым ртом. А потом как-то обмяк и рухнул на стол лицом.

Амгерд с недоумением посмотрела на приятеля. Потом ущипнула его за щёку, но Бьёрн в ответ только застонал, но даже не открыл глаз.

— Уснул, — сообщила она, и страх был в её голосе.

— Смерть тебе, потаскуха ты остроухая!— закричала Трима и бросилась на Амгерд, замахиваясь деревянным ножом. Но стройная лесная дева ловко нырнула вбок и попыталась достать соперницу посохом.

Однако и та, и другая рассчитали неправильно. Нож рубанул посох прямо посередине — и тот с обиженным хрустом сломался и развалился надвое. Брызнули искры, запахло палёной шерстью — а две девушки уже катились по полу, вцепившись одна одной в волосы. Нож заскакал по полу и скрылся под лавкой.

Наконец, они остановились. Амгерд оказалась сверху. Трима врезала ей кулаком по лицу, потом ещё раз — но четырёхсотлетняя в ответ только усмехнулась и занесла для удара обломок посоха, укоротившийся, однако по-прежнему смертоносный.

11. Как разрешилась распря между двумя девами

Но Амгерд, дочь светлых альвов, не успела вонзить в поверженную Триму то, что осталось от её посоха. Два острия кинжалов упёрлись в неё сзади — одно между плеч, другое в затылок.

— Угомонись, лесная дева!— произнёс ярл Хакон, входя в светлицу вслед за дружинниками. — Хватит смертоубийства! Отложи своё оружие, потому что оно тебе уже не поможет. Мы нашли и лодку твоего приятеля, и серебряный сундук в этой лодке — мою законную добычу. Даже если ты её убьёшь — сундука ты уже не получишь. Потому что нет для тебя больше пути, чтобы его получить.

Амгерд выдохнула и опустила посох. Перешагнула через соперницу и отошла в угол, но посоха из рук не выпустила.

Дружинники смотрели на неё, не в силах двинуться с места. Красота лесной девы защищала её, словно невидимый щит.

Запыхавшийся Иллуги влетел в дом следом за ярлом и рухнул на скамью. Тётушка сунула ему ковш с водой и оттащила в сторону, чтобы не угодил под раздачу.

И вдруг все услышали голос старшего альва:

— Прекрати запугивать мою дочь! — произнёс отец лесной девы, вступая в светлицу следом за ярлом. За его спиной виднелись его сыновья с грозными посохами в руках. В кристаллах на посохах плясал нетронутый зелёный огонь.

Ярл развернулся к альву — но даже сейчас не выказал смятения. Только стало слышно, как тяжело и с хрипом он дышит.

— Ты мудро говоришь, житель леса, — произнёс Хакон. — Действительно, пришёл час оставить распрю и вместе раскрыть тайну серебряного сундука. Скажи — известно ли тебе, что это за сундук и как он открывается?

— У меня есть определённые предположения, — ответил альв. — Про это едва ли написано в человеческих книгах, но в памяти альвов сохранились упоминания о подобных вещах. Если твои дружинники позволят мне его осмотреть, я смогу ответить точнее!

— Притащите сундук сюда! — скомандовал ярл. — Я хочу видеть, как альв будет его изучать! В конце концов, моя это добыча...

— В конце концов, это мой дом, — напомнила из-за стола тётушка Лаувейя. — Но я не возражаю. Мне тоже хочется узнать, что это за штуковина.

Когда сундук внесли в светлицу, Иллуги заметил, что даже неразличимо-прекрасное лицо старого альва словно бы посветлело. Житель леса подошёл к серебряной громадине и с благоговением опустил ладонь на изменчивую поверхность.

— Ты знаешь, что это? — спросил Хакон.

— Ошибки быть не может, — ответил альв, — это апафанатистий. Я слышал, что в глубокой древности один из правителей империи Кин собрал сто четырёх мудрецов и повелел им изготовить что-то подобное. Но я не был уверен, что это было исполнено. Я не был даже уверен, что такое можно изготовить руками людей.

— А для чего он нужен?

— Чтобы найти ответы на все вопросы, — альв говорил медленно, едва справляясь с волнением. — Нужно сперва его открыть. Есть ли в доме свободная комната? Дело это смертельно опасное. Ни мне, ни кому-то из светлых альвов не приходилось прежде браться за такое.

— Комната есть, — сказала тётушка и открыла дверь в тесный чулан, куда складывали ненужную утварь.

— А я хочу, чтобы ты открыл этот сундук у меня на глазах! — заявил ярл. — Каким бы именем его не называли. Потому что сундук — мой, и то, что внутри — моё. Пусть в нём даже сидит сама смерть — смерти я никогда не боялся.

— Как вам будет удобно, — пробормотал альв, ощупывая ладонями бок сундука. — Только помогите затащить его в комнату.

Дружинники перенесли сундук и вышли, прикрыв за собой дверь. В чулане остались только ярл Хакон, старший альв и его близнецы-сыновья.

А вот дочь альва Амгерд осталась снаружи. Прежде чем войти в комнату, отец сделал ей какой-то знак — но лесная дева даже ухом не повела.

12. Как отец дивной Амгерд призвал себе на помощь всё своё тайное знание

Теперь всем оставалось только ждать перед запертой дверью. Казалось, в доме умерли все звуки — настолько важным было то, что сейчас происходило.

Амгерд сидела молча и неподвижно, опираясь на обломок посоха. И настолько суровым был вид лесной девы, что никто не решался с ней заговорить.

Иллуги попытался от скуки даже выковать в уме вису о недавних событиях, но событий оказалось слишком много, в одну вису они не помещались. Тогда он решил, что это должно быть целое ожерелье вис, но у него всё равно ничего не вышло. События были слишком странными, чтобы лечь в старинные размеры.

Спустя время, достаточно, чтобы прочитать сто вис, Бьёрн сумел выкарабкаться из сна, куда его погрузило сонное зелье сестры Тримы. Протёр глаза, встряхнулся и спросил, что случилось, пока он спал. Тётка дала ему другой, доброй браги и кратко объяснила всё, что произошло. Бьёрн покачал головой, но беспокойства не выказал. Если это поможет развитию техники и позволит вернуть что-то из древнего знания — пусть так и будет.

Прошло время, достаточно, чтобы прочитать ещё сто вис — и внезапно дверь комнаты распахнулась.

Первыми показались два альва-близнеца. Они несли на носилках какого-то совершенно незнакомого человека, завёрнутого в белое полотно, который даже не заходил в комнату. Человек этот был явно чужеземец — низкорослый, с бронзовой кожей, благородным вытянутым лицом и иссиня-чёрными волосами до плеч. Было заметно, что он дышит, но глаза оставались закрыты.

Старший альв вышел следом, вытирая руки о светлый балахон. Теперь можно было разглядеть, что ростом он даже ниже среднего человека.

За его спиной в комнатушке по-прежнему блестел серебряный сундук, всё такой же несокрушимо запертый. Казалось, с ним вообще ничего не делали.

— А где ярл Хакон? — спросил Иллуги.

— Он там, где сам пожелал оказаться, — произнёс старший альв и указал на сверкающий сундук. — Мы оставляем апафанатистий вам, вместе с вашим правителем. Нам эта штука без надобности — мы и так смерти не знаем, а конунг Дагда у нас и так есть.

Когда светлые альвы покинули дом и в нём стало неожиданно тихо, Иллуги поднялся и скомандовал дружинникам:

— Ну что, берём — и везём эту штуку обратно.

Так и было исполнено.

13. Как Бьёрн и Иллуги вернулись в посёлок

Обратный путь выдался на диво лёгким. Над проливом — ни клочка тумана, небо безукоризненно голубое и глубокое, как чаши, какие не каждому удаётся захватить в южном походе. Бьёрн и Иллуми ехали на паровом драккаре, а если обернуться, можно было разглядеть парус шлюпки — её вёл кто-то из дружины.

Что до экспериментальной лодки, то её оставили тётушке Лаувейе, в качестве виры за беспокойство.

— Скажи, Бьёрн, — спросил вдруг Иллуги, — а можно ли как-то найти тёмного альва и уговорить его потрудиться вместо раба кочегаром? Я думаю, ему это занятие более сподручно, чем человеку.

— Это хорошая мысль, — ответил Бьёрн, — но я слишком мало времени провёл у альвов, чтобы знать, как это сделать. К тому же, между тёмными и светлыми альвами, как я понял, нет согласия.

— Мало согласия и между людьми, — заметил приёмный сын ярла.

— Да, распри между двумя деревнями бывают не хуже войны асов и ванов. Но сейчас, когда всё разъяснилось, у нас нет больше причин, чтобы продолжать распрю.

— Верно рассуждаешь, друг Бьёрн. Достигнув согласия, мы больше не обнажаем мечи, — тут Иллуги повернулся к дружинникам. — Скажите, друзья, а есть ли у вас согласие с тем, что мной задумано?

— Есть, есть! — дружно отвечали дружинники.

Высокие колёса драккара вращались бойко и мерно, так что немногие дружинники просто отдыхали, рассевшись на палубе вокруг сундука, что сверкал подобно капле ртути.

Только сейчас Бьёрн заметил, что все они очень молоды, ненамного старше его и Иллуги…

— Так исполните это! — внезапно скомандовал приёмный сын ярла.

Бьёрн не успел даже предположить, что может случиться, — а четыре молодых дружинника схватили сундук, где покоился ярл Хакон, лихо вскинули его, как мешок с мукой — и швырнули за борт. Сундук сверкнул серебристым боком и тут уже исчез в вечно неспокойном северном море.

Иллуги посмотрел вслед сундуку, а затем вновь повернулся к дружине.

— Отныне я буду водить вас в походы и разрешать ваши свары, — провозгласил он. — А Бьёрн Техник будет моим личным механиком!

— Слава ярлу Иллуги! — заголосили дружинники и взметнули над головой боевые топоры…

Однако похоже, что Иллуги слишком полагался на свою удачу. Уже в первом походе его драккар пропал в тумане, и никто не видел с той поры ни корабль, ни дружину.

Разве что купцы сказывали, что человека, похожего на Бьёрна Техника, только без одного глаза, встречали среди студентов-монахов одного из учёных монастырей далёкой империи Кин.