Рождение демона

Глава 1

Молодой лес был бережно укрыт белым чистым снегом. Вокруг царили покой и тишина. Даже ветерок не осмеливался нарушить девственную идиллию, царившую здесь.

Вероятно, именно поэтому ангел выбрал это место для своего уединения. Облачённый в белые одежды, он, не ощущая холода, шёл по глубокому снегу, оставляя едва уловимые следы, которые тут же заметал край его гиматия. Белоснежные волосы чуть раскачивались при ходьбе.

Он не наслаждался чудесной природой вокруг, не поднимал головы к ясному небу. Ангел болезненно хмурился, прищуривая и пряча глаза от яркого света, который отражался на снегу.

Из головы не шёл образ маленького хрупкого детёныша человека, что встретился ему не так давно. Несчастное существо было отвергнуто соплеменниками и изгнано прочь лишь потому, что он не был похож на них.

От этих мыслей ангел грустно улыбнулся, замедлил шаг и остановился. Затем закрыл глаза и запрокинул голову, подставляя бледное лицо под обжигающие солнечные лучи.

– Совсем как и я, – прошептал он одними губами. Но, попытавшись раскрыть глаза, ощутил пронзительную боль, зажмурился и прижал ладони к лицу.

Исходившее от слабое сияние потускнело. Теперь его фигуру едва ли можно было различить на фоне зимнего леса.

– Брат, – вновь начал ангел, – ты говорил, я должен принять свою судьбу. Но гнев! Он душит мою душу! Я презираю этих мерзких существ! Они ошибка! Их не должно быть здесь!

Но вновь в памяти всплыло испуганное, вымазанное в грязи личико нескладного ребёнка. В его глазах он разглядел не только боль. Там, в глубине, увидеть смог надежду и мольбу о помощи.

– Каков глупец, – пробормотал ангел. Вот только на лице отобразились нежность и сострадание. – Его народ нарёк меня злым духом. И в этом не ошибся.

Сквозь боль он всё же смог взглянуть на небо глазами, пылающими алым огнём. Но синевой насладиться не смог.

– Раз бездна меня не приняла, а брат твердит о предназначении. Отец, – ангел с мольбой сложил руки у груди в замок, – прошу, направь. Я заблудился. Твой замысле не ясен мне.

Но небеса молчали, как и многие годы до того. И ангел знал, ответ он должен сам найти.

С тяжёлым вздохом, шаг за шагом, продолжил путь свой белый ангел, вслепую ступая по глубокому снегу.

Вскоре он остановился на опушке, у обрыва. Деревья остались позади. Внизу раскинулся бескрайний лес, который ещё не скоро познает людскую жадность и жестокость. Ну а пока кругом царили тишина и умиротворение.

– Аполий!

Ангел вздрогнул. Послышалось, что кто-то звал его по имени? Он обернулся.

У кромки леса, откуда он пришёл, стоял незнакомец. По облику и золотистым волосам, сияющим в лучах солнца, он без труда узнал сородича, но вот лица никак разобрать не мог.

Незнакомец тяжело волочил ноги, с трудом пробираясь сквозь снег, утопая в нём по пояс.

Борясь с болью в глазах, Аполий пытался рассмотреть его, но кроме тёмных, наполненных воспалённым безумием глаз, ничего не мог разглядеть. Душа замерла от тревоги, и в груди взволнованно забилось сердце.

Очень давно он не испытывал ничего подобного. Ещё ни разу после возвращения из бездны и прежде, до изгнания.

Не раздумывая ни секунды, Аполий сорвался с места и, раскрыв белоснежные крылья, в одно мгновение оказался подле незнакомца, заботливо помогая ему выбраться из снежного плена. Его тело показалось ангелу слишком тяжёлым и горячим.

Но незнакомец ничего не замечал. Он с безграничной радостью вглядывался в огненные глаза Аполия, а в уголках его собственных глаз заблестели слёзы, которые вскоре превратились в чёрную кровь, пахнущую тленом.

– Я нашёл тебя, – едва слышно проговорил ослабший ангел.

– Кто ты? Я тебя не узнаю.

– Октариус! Моё имя Октариус, – практически беззвучно ответил ангел, буквально повиснув на руках Аполия. – Как же долго я искал тебя.

Это имя было знакомо Аполию, но ангел, что был пред ним сейчас…

Едва ли можно было разглядеть в искажённых чертах знакомое лицо. Глаза потеряли небесную чистоту, стали пронзительно чёрными и больше не отражали свет. Золото в волосах, которое разглядел Аполий, на самом деле оказалось ржавой кровью, сочившейся из пор. А кожа стала серой, будто пеплом орошённая. Такого же цвета был и хитон.

Рукой Аполий нащупал на спине несчастного нечто холодное, вязкое и склизкое, пахнущее, как протухшая кровь. Тошнотворное чувство отвращения овладело им, но выпустить собрата из рук он не смог.

– Они лишили меня крыльев, – с безумной улыбкой, по-прежнему обливаясь кровавыми слезами, прошептал Октариус, – вырвали их и развеяли по ветру.

– Кто? – в ужасе спросил Аполий, с жалостью глядя на ангела. Вот только сердце в груди билось всё сильнее, а появившиеся в бездне клыки мучительно заныли.

– Совет, – продолжил Октариус, не замечая метаморфоз, произошедших с лицом Аполия, – изгнал меня. Отрезал крылья и сбросил в этот грязный мир.

Перед глазами Аполия потемнело, голова закружилась. От запаха прогнившей крови его тошнило. Но руки крепко держали ангела.

– Ничтожные твари! – с презрением выдавил из себя Октариус. – Им нет места в этом мире!

– О ком ты? – с каждым словом Аполий понимал, что не сможет дослушать до конца историю бескрылого ангела, но почему-то продолжал задавать вопросы.

– Отец Нас создал первыми, – безумие всё чётче проступало на лице Октариуса, – и этот мир принадлежать нам должен.

– Нет! – не в силах больше выносить смердящий запах и тяжесть тела падшего ангела Аполий с отвращением оттолкнул его от себя, и падший кубарем скатился вниз, к кромке леса.

Только сейчас Аполий мог разглядеть всё падение поражённого грехом ангела. Вместо вырванных крыльев, на спине зияли две рваные раны, которые за всё время его скитаний на земле так и не затянулись.

– Ты ведь понимаешь меня?! – в ярости взревел Октариус, поднявшись на ноги. – Ведь ты поэтому нарушил запрет?! Уже тогда ты видел, что из себя представляют эти лживые людишки!!!

– Нет, – прошептал Аполий, отступая назад, но поскользнулся и скатился вслед за Октариусом. И вот теперь прогнивший ангел смотрел на него сверху вниз. – Нет, – повторил он ещё тише.

И тут лишь на мгновение ему показалось, что на месте Октариуса стоит он сам, такой же обезображенный и изуродованный грехом, гниющий изнутри.

– Я убил их! – в приступе эйфорического экстаза, завопил Октариус. – И убивал каждый раз, когда встречал на своём пути!!! Эти мерзкие создания сами мчались ко мне! Сами нарекли божеством! И я, как их Бог, карал проклятых грешников!

Но ужасу Аполия, казалось, не было предела. Страх сковал его.

«Я! Я сам! Сам стану таким же?!» – повторялась из раза в раз одна и та же мысль в его голове.

– Совет решил изгнать меня, – голос Октариуса стал неожиданно тихим и напоминал шипение змеи, – за то, что я смог разглядеть истинное обличие человека! Как ты когда-то, Аполий!

Внезапно он рухнул на колени и с безумной усмешкой склонился над белоснежным ангелом. С каждой минутой его лицо всё больше походило на жуткую звериную морду, а окровавленные волосы стали выпадать клочьями.

С отвращением Аполий пытался отстраниться, но страх по-прежнему владел им.

– Аполий, – уже почти рычал монстр, – я искал тебя! Ты, как и я! Мы можем уничтожить их!

– Нет, – одними губами прошептал ангел, и левая рука его пронзительно засияла. Свет стал обретать форму тонкого серебряного клинка.

– Встань подле меня! – тем временем продолжал демон, ничего не замечая. – И мы уничтожим этот проклятый мир, полный греха и порока!

Аполий не успел осознать, когда в его руке сформировался меч. Но он крепко вцепился в его рукоять, будто за источник неизмеримой силы. Ангел вскочил на ноги, но тут же поскользнулся и вновь рухнул в снег. А между тем монстр, принюхиваясь, навис над ним.

– Ты, – будто сама тьма прорычал он. – Ты?! Ты пахнешь этим миром?!

Когтистые пальцы впились в плечи Аполия, раздирая плоть.

Не помня себя от ужаса и боли, ангел изо всех сил отшвырнул прогнившего Октариуса так, что его тело повалило с десяток многовековых деревьев и исчезло в глубине леса.

– Гордыня, – прошептал Аполий узнав самый страшный и опасный грех.

Тяжело дыша, он поднялся на ноги. Меч в руках давал ему уверенность и силу.

– Да как ты смеешь?!! – в ярости проревел монстр и спалил в прах лес на многие километры кругом.

От разрушительной силы вновь рождённого демона Аполий укрылся собственным крылом, мысленно простившись с ним. Но к изумлению, на белоснежных перьях не осталось и следа.

– Я покараю тебя!!! – из леса вышло существо теперь уже не имевшее ничего общего с Октариусом. Лысая безобразная голова, увенчанная массивными рогами, ссутуленные плечи и широченная спина, обросшая чёрной шерстью. А мохнатые неуклюжие ноги обзавелись копытами.

– Скажи мне, – назвать это существо именем ангела у Аполия язык не повернулся, – как много ангелов в Светлом царстве сражено грехом?

– Грехом? – рассмеялся монстр, так что сама земля содрогнулась. – Грехом была поражена твоя проклятая душа, Аполий! Ведь это ты поведал этим никчёмным людишкам секреты бытия! Тебя изгнали в Бездну! Но ты выжил! Что ж, я исправлю это упущение!!!

С трудом передвигаясь на неуклюжих ногах, монстр поковылял к ангелу, скаля жёлтые зубы, слишком большие для его деформированного рта.

– Секреты бытия? – печально улыбнулся Аполий. Наконец ему удалось справиться со страхом. – Ну, если для тебя это секрет…

Его глаза загорелись ярким пламенем. Воздух вокруг стал раскалённым, словно врата геенны огненной разверзлись под его ногами. Взмахнув крыльями, Аполий воспарил над землёй.

– Если того желает Отец, я стану его мечом! – с этими словами он обрушил свой меч на голову прогнившего ангела, обратив его в прах.

***

– Рениорус, – мягко окликнул Аполий беловолосого ангела. При свете луны его глаза не болели, и он мог без боли чётко видеть мир вокруг.

Ангел плавно повернулся и устремил свой ясный, будто весеннее небо на восходе, взгляд на Аполия, и губ его коснулась ласковая улыбка.

– Что я вижу, – голос ангела звучал нежнее журчания лесного ручейка, – мой младший брат в душе обрёл покой. Как долог путь твой был, Аполий.

– Моя душа во тьме отныне, – с горечью проговорил изгнанник.

– Ты так считаешь? В твоей душе мои глаза не видят тьмы. Лишь силу, что с нею совладает.

– Как много ангелов погибло?

Сиянье в глазах Рениоруса угасло, и головою он поник:

– Много, – ответил брат и тут же улыбнулся. – Тьма нам не враг. Она была здесь изначально. Вторженцы – мы. Грехи от нас же и пошли. А ты, достаточно силён своею верой, чтоб душу в этой тьме не растерять.

– Выходит мой проступок…

– Всё в этом мире волею отца свершается, нет в том ошибок.

– Но убирать придётся мне, – нахмурился Аполий.

Рениорус вновь ласково улыбнулся и нежно похлопал брата по плечу.

– Мы постараемся помочь. Но всё же не обещаю.