РОДные Боги

Предисловие

Если верить современным учебникам, на Руси до Крещения не было ни письменности, ни городов, ни государства… Любой учитель истории с удовольствием и в подробностях вам расскажет, что тогда на территории России обитали полудикие племена в волчьих шкурах, живущие в дремучих лесах и приносящие своим языческим Богам человеческие жертвы.

Хочется спросить в ответ, а как же город Константинополь, который был взят вещим Олегом в 907 году нашей эры? Как же древние греческие письмена от 900 года нашей эры, описывающие корабли русичей, которые были сделаны из одного (!!!) широкоствольного дерева и даже имели колёса на случай, если вдруг возникала необходимость передвигаться по суше.

Князь Олег повёл на Константинополь две тысячи таких кораблей. Две тысячи монодревков, в каждом из которых находилось сорок воинов! Это же мощнейший флот!!!

Русь была Великой! В византийских Летописях от 412 года наше государство именуется Русколанью!.. С великой культурой, со столицей градом Кийяр, с князем Бусом Белояром во главе.

Разве такая цивилизация могла жить без письменности? Нет! Сами Кирилл и Мефодий, якобы принёсшие нам алфавит и проповедовавшие учение Христа, в своём Панонском житии [1] проговорились, что «…получили от славяно-русов в Тавриде (Крыму) руськие письмена».

С глубокой древности у Славян существовало несколько видов письменности — слоговая руница [2] (на которой начертались священные славянские руны), глаголица и древнеславянская буквица (первые тексты, известные современным учёным, датируются V веком до нашей эры!), что подтверждает памятный камень города Тюмени, который гласит: «Поставлен город Тюмень Лета 7093…»

В семь тысяч девяносто третьем Лете…

Значит, до Кирилла и Мефодия на Руси умели как минимум считать, раз отсчёт времени начался ещё семь тысяч Лет назад… А знаете, почему слово «Лето» у Славян, пишется с заглавной буквы? Потому что каждое Лето (или год по-нынешнему) — это было событие! Это было важно! Каждое Лето имело смысл и значение!

И писать Славяне могли, раз смогли это в камне вырезать. И не просто писать! Славяне излагались буквицей [3], где каждая буква была не просто звуком, а словом! К тому же выглядела она просто фантастически…

Любое слово у славян составлялось из этих образов.

«Азъ» — это не просто первая буква, это «Я» — основа всего на этой Земле! Вы спросите — почему БОГ, живущий на Земле, это Я? Потому что каждый человек на земле был Богом, по Славянской Вере.

По буквице, кстати, можно разобрать любое слово, например слово «РОД».

«Р» — речь, изрекать, нарекать.

«О» — связь с предками.

«Д» — твёрдая основа Бытия Души в Мире Яви.

«РОД» — наречённая связь с предками, как твёрдая основа Бытия Души в Мире Яви (земном Мире).

Или слово – МУДРОСТЬ. Будьте внимательней, здесь уже долгое «О».

Первые четыре буквы – Мышление, посланное развивать речь.

Вторые четыре — Бога мысль произнесённая, утверждённая свыше и Богом данная…

Получается — Мышление, посланное развивать речь Бога, мысль, произнесённая и утверждённая свыше и Богом данная.

МУЖ — Движение, посланное для зарождения… ну или для роста, кому как…

В 422 году до нашей эры на территории Русколани было построено более трёхсот городов: Голунь на Дону, Белая Вежа и Тьмутаракань на Кубани, Кийяр на Ставропольщине, Хорсунь (Херсонес) около Севастополя, Сурож (ныне Судак) и Корчев (ныне Керчь) в Крыму…

На более поздних картах, 1400 годов, прекрасно видно города Грустина (ныне Томск), Тюмень, Пермия, Нижновгород, Слобода и небольшая Астрахань снизу карты. Между Грустиной и Тюменью привычная река Обь.

Современная археология даёт полное представление о том, что наши предки ещё в XVI веке до нашей эры широко владели фонетической письменностью.

При раскопках славянских поселений обнаружили, что экономическое неравенство между людьми отсутствовало полностью!!! Все погребённые обладали одинаковым набором имущественных ценностей.

В том далёком древнерусском обществе смыслом жизни было не накопление богатств — это явно не приветствовалось и презрительно порицалось. В мировоззренческой или нравственной цели превалировала не Власть… а Вера!!!

Жившие в те времена наши предки обладали Мудростью, помогающей им всегда поступать по Совести и жить в гармонии с окружающим миром.

Почему же все эти и другие знания до сих пор тщательно скрываются и отрицаются?

Да потому, что тот, кто владеет Прошлым, тот владеет и Будущим…

[1] .

[2] .

[3] .

Глава 1. Когда и одна в поле воительница

Пожар было видно за много километров, а дым и того паче — поднимался до самого солнца.

Вся деревня, всем дружным составом, тягала воду из колодцев, реки и даже из водопроводных труб, чтоб хоть на грамм сбить пламя. Пожарные торопились, однако добротная оптимизация сократила количество машин на район до семи штук, поэтому когда приедет ближайшая, никто не знал.

— Улька-то, хоспаде, хде? — Маленькая старушка с небольшим ведёрком воды переживала за дитятко, которое должно было быть в том злосчастном доме. — А Валька-то хде? — обращалась она ко всем, кто пробегал мимо неё с различными ёмкостями.

Все молчали, отмахивались и, торопясь, выливали воду на полыхающее строение, в котором уже плохо прослеживалась жилая постройка.

— Улька-то… — Авдотья остановила бегущего мимо неё мальчишку. — Где Валька с Улькой?

— Да откуда я знаю? Я сегодня только приехал из города от бати!

— Не видал их, штоль?

На плечо старушки легла увесистая ладонь сварщика Петра:

— Дуся!!! Не мешай! В доме этом, горящем, походу девки, — он махнул рукой на пламя. — Нигде их не видать. Поди, там остались.

— Ох, да как так-то?

Бабке поплохело окончательно. Облокотившись на забор соседского дома, она схватилась за сердце одной рукой, а второй закрыв рот в молчаливом крике, смотрела на огонь.

Послышался плач пожарной машины, уныло разлетевшийся по лесу.

— Близко уже… — Петька остановился с двумя пустыми вёдрами, чтоб перевести дух.

— Поздно. Сгорело всё к чертям собачьим, — Витька стёр с лица грязь, сажу и пот. — Нет больше ни Вальки, ни Ульки.

— Да Бог с тобой, окаянный, — Авдотья схватилась за сердце второй раз. — Штошь ты мелешь, поперешный? Там они. Поди, в подпол спрятались!

— Поди разбери, кто там в подполе. — Петька достал пачку сигарет и начал хлопать по всем карманам в поисках зажигалки. — Всё полыхает, свету доброго не видно… В избу не зайти.

— Устали, что ли? — сзади подошёл председатель Степан Маркович и с укором посмотрел на мужиков.

— Дай воздуха набраться. Сил нет. — Петя ещё раз хлопнул по карману и с сигаретой в зубах, оглядел присутствующих. — Огонька не будет?

— Издеваешься? — баба Дуся окинула его гневным взглядом, а Витя, махнув рукой на избу, которую уже больше часа пыталась залить водой вся деревня, уточнил:

— Тебе огня мало?

Маркович, чертыхнувшись на помощничков, потащил ещё два ведра воды к пожарищу.

— Чё вы? — Петя убрал сигарету за ухо, вздохнул и, сев на траву, решил дождаться орущую на всю округу пожарку.

Спустя почти три часа стало понятно: Ульяшки в погребе нет, а матушка ейная, Валентина Тимофеевна, согласно обгоревшим останкам, почивала на диване… Почивала выпивши и с сигареткой…

Шестилетнюю Ульку не нашли.

Пока не нашли.

Тлеющие завалы было решено разбирать с утра, поэтому все разошлись по домам, мыться, отмываться, кушать, отдыхать и набираться сил. Следующие несколько дней станут тяжёлыми и в плане поисков маленькой девочки, которую негласно посчитали умершей, и в плане похорон ничейной Вальки. А похоронить надо было. Негоже вот так пропадать скелетом в районном морге. Хоть небольшую могилку, а надо. Да и дочку хотелось бы найти, предать земле надобно…

Мыслей насущных было много, но за ужином во всех домах деревни женщины только вздыхали, качая головой и вытирая непрошенные слёзы, а мужчины молча ели…

Улька была смышлёная, боевая, умная, явно не в пьющую мать — наверняка в отца, которого никто знать не ведал и видеть не видел.

В свои шесть лет Ульяна по всем соседям нагостилась, у всех всему научилась: могла и корову подоить, и стадо встретить, и огород за плошку супа выполоть, получше любых профессионалов.

По Вальке никто плакать не собирался, туда ей и дорога, а вот девчульку жалели всем селом.

На заре серые, как туча, мужики встретили пожарную комиссию, которая ещё раз удостоверилась в свершившимся несчастном случае и с чистым, необугленным сердцем в акте о заливе головёшек смело обозначила — не поджог! Этого было достаточно, чтоб закончить осмотр и уехать в город писать кучу отчётов.

Оставшийся народ, дрожащими руками, вкупе с участковым начал разбор пепелища.

Каждое поднятое бревно было тяжелее обычного, каждый отодвинутый лист железа был неимоверно увесист, потому что именно под ним могла скрываться страшная правда о пропавшей девочке.

Женщины не лезли, молча в миллионный раз корили себя, что не нашли в своём доме местечка для Ульяши, одежонки красивой, заколочки для её чёрных волос, которые висели за спиной спутавшейся косой.

К вечеру стало понятно одно: Ульки под завалами нет.

Все выдохнули. Сгореть без остатка невозможно, а именно остатков и не нашли.

— Слава тебе, Богиня, — Авдотья переживала больше всех, так как именно у неё на завалинке девочка пропадала большую часть своей жизни.

— Ой, и не говори, Дуська, — тётя Лариса из восьмого дома облегчённо закрыла глаза. — Жива, знамо.

— Остаётся насущный вопрос, — участковый неторопливо снимал чёрные как сажа перчатки и задумчиво смотрел в лес за домами. — Где она?

Все недоумённо переглянулись.

— И вправду! Где она тогда? — Дуська охнула, получив новую порцию гормона страха и начала съезжать по забору на землю.

— Э-э-э-э-э-э, Евдокия Матвеевна!!! — Петька подхватил тоненькую, как осинка, старушку. — Рано к земле-то припадать, вам ещё только девяносто три годика.

— Сынок… — она протянула ему морщинистую руку и со всей силой дёрнула за воротник. — Где Улька-то?

— Да почём я знаю?

— А кто знает?

— Вон у Игоря Сергеевича спрашивай. Он же участковый. Я своё сделал. Всё что можно переворотили тут.

— Игорь… Сынок… — Авдотья глянула на чумазого участкового. — Ты мне девку найди.

— В лес надо собирать всех. Вызвоню собаку на место. Есть у кого Улькины вещи? — он оглядел человек семьдесят, присутствующих на полянке.

— Думаешь, в лес сбёгла?

— А куда?

— Ну, может, где спряталась?

— Где? Если полыхать начало с мамкиной спальни, то она через окно могла только в лес шмыгнуть, с перепугу-то.

— Ох, — Авдотья снова схватилась за голову. — Надо скоренько её искать. Как бы Леший не прибрал малышку…

— Так! — Виктор, на котором держалась вся работоспособность сельхозтехники деревни, погрозил пальцем мнительной старушке: — Вот давайте без сказок! Ещё Кащея с бабой Ягой приплети туда же!

На том и порешили: все идут домой, а Игорь Сергеевич займётся ожиданием собаки и поиском одежонки, которая бы пахла не гарью, а пропавшей девочкой.

Естественно, что именно у бабы Дуси завалялась куртка Ульки, которую та сняла ещё по весне, поскольку было жарко, променяв на красивую футболку, подаренную Светланой Сергеевной из третьего дома.

***

В 6467 Лето от Сотворения Мира в Звёздном Храме случилось событие, которое, даже если и планировалось как желание занять комнату в княжеском доме, вылилось в трагедию всей страны.

Иудейка Малфрид, дочь хазарского раввина, или Малуша [[1]], как закликали её в Киев-граде, ключница князя Святослава Игоревича, опоила его в тёмных покоях да и понесла от него сына. Она отлично понимала, что рождённый от князя бастард даже если станет нелюбимым отроком, всё равно обеспечит ей безбедную жизнь в княжеских покоях.

Разгневанный таким поступком князь Святослав отослал Малку с незаконнорождённым полуевреем Владимиром в Хазарский каганат. Именно там спрятанный от отца и своего РОДа Владимир воспитывался матерью в чуждой для Славян религии.

В это же самое время в небольшом селении на берегу реки Дон маленькой Велеоке только-только исполнилось шесть лет, и она с интересом наблюдала за приготовлением семьи к дарующему танцу. Батя с утра начищал свою одежду, боясь пропустить даже самую маленькую пылинку, а матушка готовила дары от их дома для Бога Велеса!

Вчера Волхв Казимир поздравил всех со Спожинкой, и радостный люд пошёл домой готовится к торжеству.

Каждое Лето в середине восьмого сороковника, когда заканчивалась уборка на полях, Волхв Казимир и Ведьма Главета оставляли в поле последний пучок пшеницы, завязывали его в виде бороды Бога Велеса как знак уважения и принятия подаренных им великих даров земледелия.

Сегодня, как и сотни Лет назад, все собрались на празднике Великого Огня, чтобы освятить собранные мёд, яблоки, зерно и принести их в требу вместе с хлебом и кашей РОДным Богам.

Когда люди селения уселись в поле, вокруг большого костра, за огромной скатертью, наполненной разными яствами, Велеока вместе с другими детьми радостно вкушала лакомства, наблюдая, как взрослые веселятся и отплясывают благодарственный танец. Кто-то пел в отдалении, но большая часть людей всё-таки водила огромный хоровод вокруг высокого огня.

Впереди будет ещё много праздников, но сегодня, возвращаясь на заре домой, она выпытывала у мамы:

— А когда мы опять будем танцевать и петь?

— Скоро, — улыбалась матушка. — Вот Волхвы подсчитают урожай, скажут, чего на долгую зиму надо будет докупить у соседских поселений, посмотрят, что можно продать… Потом проводим души усопших за это Лето в Навь, а там и новое Лето!

— Тоже будет весело? — Велеока аж подпрыгнула, рассчитывая на полночные гуляния.

— Ну как тебе сказать, — подключился к их разговору батя, который шёл чуть позади своих девочек. — В день проводов усопших, Боги и предки слышат обращение к ним, надо будет вспомнить ушедших родных и близких людей, это не будет сильно празднично… Но можно будет попросить доброй судьбы для своего РОДа.

— Для меня?

— И для тебя.

— А потом?

— Потом уже и Тайлеть подойдёт. Когда все дела прошедшего Лета закрыты, можно и проводить прошлое, сменить старое Лето на новое.

— С хороводом? — лично ребёнка в данном случае волновало, когда ещё можно будет так весело провести ночь.

— Обязательно! — засмеялся батя.

— А потом?

— Потом Рамхатъ.

— А потом?

— А вот даст Макошь нить судьбы подлиннее, доживём и увидим, — матушка у Велеоки была женщиной прагматичной и приземлённой, а вот батя, задорно подмигнув любимой дочери, показал жестом, что обязательно расскажет, какие танцы ждут их семью впереди.

Это было прекрасное время, которое Веля будет вспоминать всю свою жизнь…

***

Представители органов опеки и попечительства в лице Светланы Григорьевны прибыли рано утром и сразу начали с допроса:

— Где ребёнок? — командным голосом выпалила она, достав листочек и что-то скрупулёзно записывая.

— Ребёнок не найден. После пожара и при разборе пепелища ни останков, ни тела также не обнаружено. — Игорь Сергеевич нервно поправил свою папку, которую вчера заполнил с пожарными, и продолжил смотреть на дорогу, ожидая, когда по ней к нему на помощь примчится Мухтар с Кириллом из поисковой бригады.

— Когда видели последний раз ребёнка?

— Я?

— Хоть кто? Кто и когда видел девочку в последний раз?

— Вчера рано утром она помогала Авдотье корову доить, вот опросный лист Евдокии Матвеевны, — участковый протянул грозной даме нужную бумажку.

— Пожар возник из-за халатности матери? Непотушенная сигарета?

— Судя по заключению пожарных, да.

— Почему мать пила?

— Вот уж не знаю, — Игорь не скрывал своего возмущения. — У вас хотел спросить. Почему мать пила, а вас не дозваться было? Сколько я писал заявлений на проверку их семьи?

— Ваши заявления были проверены! — Светлана Григорьевна без какого-либо сожаления испепелила взглядом Игоря Сергеевича и отвернулась. — В семье были небольшие трудности, — продолжила она, стоя спиной к оппоненту. — Однако всегда, когда мы приезжали, мать девочки встречала нас в трезвом виде, в холодильнике присутствовала еда, отдельная комната для ребёнка также была. Поводов изымать девочку из семьи не зафиксировано.

— Вам вся деревня говорила, что поводов миллион! Лично я просил приехать без предупреждения хотя бы один раз!!! Конечно, к вашему визиту по предварительной договорённости дома было чисто и еда была! Улька и прибиралась сама, а еду просила у соседей.

— Зачем они шли ей навстречу? Зачем обеспечивали едой?

— А вы не понимаете? — Игорь Сергеевич откровенно рассмеялся. — Вы серьёзно не понимаете?

— Я лишь одно сейчас отчётливо понимаю! — голос государственного работника стал отдавать металлическими нотками. — Что мною потеряно время! А вами, господин участковый, потерян несовершеннолетний ребёнок! И кстати!!! Почему вы не учитываете время? А?.. После каждого сигнала от вас я обязана была создать комиссию для проверки адреса, в состав которой должны входить специалисты разных отделов — и инспектор по делам несовершеннолетних, и представители полиции, соцзащиты, а ещё и педиатр! Вы считаете, это можно сделать быстро? К вашему сведению, я всех старалась собрать в кратчайшие сроки, учитывая многочисленные ваши жалобы! Мы несколько раз выезжали сюда, уточняли сведения о матери, обследовали условия проживания, выявляли обстоятельства, представляющие опасность для жизни несовершеннолетнего, внешне осматривали её на предмет побоев, болезней. Мы могли экстренно забрать Ульяну только в случае, если отсутствовала возможность незамедлительного устранения угрозы!!! Все бумаги у меня в порядке! Для помещения ребёнка в специальное учреждение у нас не было ни малей…

— Я понял вас. — Участковый развернулся на сто восемьдесят градусов и спешным шагом пошёл подальше от изнурительного выслушивания законодательных актов.

К сожалению, такие люди могут говорить, только следуя специальной методичке, шаг вправо или влево для них неминуемо будет вести к выговору.

Сколько десятков раз жители деревни обращались к ним за помощью… Вот только Ульянка умело просчитывала все ходы органов опеки и заранее собирала с деревни дань в свой холодильник. В такие моменты глаза девочки всегда были полны слёз и отчаянья, никто не осмеливался отказать ей в тарелке супа или макарошек. Все полученные продукты Улька умело выставляла на столе, прибиралась, как её учила Дуся, а перед самым визитом проверяющих расчёсывала чёрно-смольные волосы, переодевалась в чистую одежонку и ждала опекунских гостей. Мать к этому времени она отпаивала водой и предупреждала о готовящемся нашествии проверяльщиков, которые всегда заранее предупреждали семью о своём появлении.

— Вы далёко пошли? — Светлана Григорьевна побежала на своих точёных каблучках вслед за Игорем Сергеевичем. — Почему вы уходите?

— У вас минимальный набор необходимых правил и ограничений ещё мне не высказан? Вон собака с Кириллом едет. Мне некогда выслушивать вырезки из закона, у меня ребёнок где-то в лесу сидит вторые сутки.

— Вы её с собакой искать будете? Как мне оформить пропажу девочки?

— Мне кажется, — Игорь оглянулся на девушку, — что это ваши проблемы. Патологическая алкашка-мать, к которой вас вызывали минимум полсотни раз, напилась, уснула с сигаретой, спалила дом, умерла и почему-то не додумалась предупредить нас о своих планах. То, что при этом с пепелища пропала её дочь шести лет, напишите где-нибудь в конце, так скажем невзначай…

— Постойте!!! Мне необходимо известить прокуратуру!

— Вот вообще не представляю, как вам тяжело! Столько на вас свалилось отчётов и объяснений! А мне, как самому неозадаченному, надо всего лишь прочесать лес.

— Издеваетесь?

— Да, — Игорь утвердительно кивнул головой и ускорил шаг в направлении приближающейся полицейской машины.

***

Тем временем Ульяна шагнула в грязную топь болота, намереваясь его перейти вброд. Вчерашние события казались ей чем-то нереальным, хотелось проснуться и, почувствовав лёгкий привкус пыли на языке, побежать к бабе Дусе, помогать с коровой.

Огонь, жар, крепко спящая мать…

Сердце маленькой девчонки колотилось что есть мочи. Она плохо помнила, как старалась стащить мать с кровати, как кричала, как лезла в разбитое окно, оставляя за собой капли крови и следы от расплавившихся сандаликов.

Добежав до леса, Улька шмыгнула в чащу, стараясь не останавливаться и не оглядываться, пробежала через несколько полянок и упала без чувств в сосновом буреломе.

Очнулась она от холода, глубокой ночью. Всё тело жутко болело. Пожара не было видно, хотя вообще ничего не было видно, даже звёзд. К тому же очень хотелось пить и плакать. То, что сейчас она нигде не найдёт воду, она не сомневалась, а вот то, что на заре будет много росы, это ей Авдотья со сливками коровы Марты вбила в головёшку. Поэтому Улька лишь вздохнула и, прижавшись к валяющемуся рядом дереву, уснула…

Разбудил девочку жужжащий над головой огромный жук.

— Привет, — Уля протянула ему руку, но тут же одёрнула — острая боль пронзила всё её тело от кончиков пальцев до самой макушки. Вставать она начала аккуратно, памятуя о вчерашнем пожаре и прекрасно осознавая, что всё раскалывается не зря. К концу подъёма стало понятно — помимо левой руки, болит ещё левая нога, спина и ладошки.

Пить хотелось невыносимо. Оглянувшись вокруг себя, Ульяна с радостью обнаружила мокрую от росы траву, которая заманчиво блестела капельками живительной влаги. Для того чтоб утолить жажду, девочка ползком проползла всю лужайку, облизывая кончики травы, и даже пожалела, как это она не догадалась упасть и уснуть на полянке побольше.

Будучи уверенной, что деревня находится «вон там» за спиной, Уля уверенно потопала в самое сердце леса.

К вечеру, когда ноги горели от ходьбы, а руки, лицо и спина были нещадно исцарапаны сухими ветками поверх ожогов, сердце юной путешественницы не выдержало, и лесную тишину, словно напополам, разрезал детский крик и плач. Ей было непонятно, почему лес всё ещё такой незнакомый, почему она всё ещё не вышла обратно к деревне и почему ей становится так больно и страшно.

По мере того как солнце пряталось за деревьями, а в чащу спускалась чёрная, как её волосы, ночь, страх усиливался настолько, что вчерашние ожоги сдавались и почти переставали болеть.

— Ма-ма-а-а-а, — сначала робко, а потом всё сильнее закричала девочка. — МА-МА-А-А-А.

Отголоски жуков, шелест деревьев и тишина в ответ.

— БА-БА-А-А-А Ду-у-у-уся-я-я! — уже с нотками отчаянья в голосе кричала Ульяна.

Тишина, сверчки, шорох листьев.

Лёгкий приступ бессилия, паники, горя, к которому добавлялся коктейль разноплановой боли, начинал набирать обороты.

— Баба-а-а-а Дуся-я-я-я! Дуся-я-я-я!!! Дусе-е-е-е-ечка-а-а-а!

Улька кричала, почти не останавливаясь, шагая то в одном направлении, то в другом.

— Ба-ба-а-а-а-а!!!

Ночь полноценно вступила в свои права. Желание кричать заканчивалось, а вот желание плакать начиналось. Не разбирая пути, сквозь страх и боль Уля двигалась аккурат к неминуемой гибели.

Когда первые лучи солнца снова вернулись в чащу леса, девочка даже не ложилась спать. Сил идти не было, но она всё равно маленькими шажками пыталась вернуться к привычной жизни.

— Ба-ба-а-а-а-а!!! Где-е-е ты-ы-ы? А-а-а-а-а-а…

Стараясь обходить какие-то деревья и кусты, вытирая слёзки, мешающие смотреть, шатаясь и падая от усталости, она не заметила, как её ножка в опалённом сандалике вступила в тягучую топь.

— Баба-а-а-а-а-а, ба-а-ба-а-а-а-а-а… а-а-а-а-а-а-а-а-а…

Нога всё больше и больше погружалась в зелёную кашу, и, пытаясь ухватиться руками хоть за что-то, что не будет тонуть, девочка продолжала звать любимую бабу Дусю:

— Баба-а-а-а-а-а… Помоги мне-е-е-е-е… Ба-ба-а-а-а-а… а-а-а-а-а-а… Баба-а-а-а-а… — голос становился тише, срываясь на плач, руки месили кашу из тины.

Уже не имея возможности сопротивляться, Улька вдруг почувствовала, как ей по пальчикам ударила увесистая палка. Было очень больно, но инстинкт самосохранения резко прекратил попытки взывать к помощи и, сосредоточив всю силу в уставших ручках, схватился за этот единственный шанс выкарабкаться.

Палка была сухой, что помогло крепко держаться за неё и, перебирая руками, выползти на твёрдый островок. Отдышавшись, она оглянулась по сторонам.

На соседнем пеньке злобно и недовольно на неё смотрел седой старик с широким желтоватым лицом.

— Добрый день, — кивнув головой, пробормотала Уля, памятуя, что всегда надо здороваться, а уж с теми, кто оказал тебе помощь, тем более.

Обернувшись мхом, старик, тяжело дыша и причмокивая губами, вдыхал и выдыхал воздух вместе с водяными пузырями.

— Добро, — проворчал он недовольным тоном.

— Меня зовут Ульяна!

— Гораздо… Слово дай, что не будешь забедовать. Я бъдети не хочу. Забедуешь, я не смогу уснуть. Вернусь и утоплю тя к бесам болотным.

— Не буду! — снова кивнула головой девочка, очень отдалённо ловя смысл сказанного.

Старик выпустил ещё пару пузырей, повернулся спиной к Уле, опёрся о свою корявую палку и пошёл в сторону.

— Дедушка!

Для Ульяны это был единственный живой человек за двое суток, и оставаться снова один на один со страхом и болью она никак не планировала.

— Чего тебе, ока́янная?

— Я домой хочу!

— Я тоже.

— Куда мне домой пойти?

— Туда, — старик махнул рукой за спину Ули.

— Мне больно, — девочка, сама того не желая, снова захныкала.

— А я спать хочу, — дед был непреклонен.

— Я не смогу выйти сама! Я опять утопну…

— До чего же ты приставучая, — старик выдохнул, пуская пузыри. — Пойдём. Выведу тя с болота.

Он развернулся и, перебирая палкой по кочкам травы, пошёл мимо Ульяны в нужную сторону.

— И до дома проводишь? — с надеждой спросила она, протягивая ему руку.

— Вот ещё, — фыркнул он. — Я ино по болоту могу.

— Почему?

— Болотник я. Негоже мне болото бросать.

— А как я домой пойду? — Уля уже шла за Болотником, крепко сжимая его ледяную ладошку и не желая отпускать.

— Горемычная тыж… — старик остановился, огляделся по сторонам и ещё раз уточнил: — Давно забедуешь?

— Да, — плохо понимая смысл вопроса, кивнула Уля.

— И никто не отзывается? — Болотник недоверчиво прищурился, глядя в чёрные глаза Ульки.

— Неа.

— Хм… — он почесал бороду и предложил: — Коли так… я тебя с болота выведу. Так и быть.

— Спасибо, дедушка!

— Хм, — Болотник довольно улыбнулся и по-доброму ответил: — Добро, милая. Донде не пройдём болото, не деяти ничего, не забедуй.

— Угу, — Улька была согласна на всё, лишь бы старик её не бросал.

Через пять минут прыганья по кочкам он сорвал ей две веточки, усыпанные ягодами черники, и прочмокал, показывая под ноги своей палкой:

— С варгана не ступай.

— Угу.

Болотник стукнул палкой по деревьям, которые были рядом… потом ещё раз по земле, оглянулся по сторонам, что-то злобно пробурчал под нос.

— Леший! — крикнул он в пустоту. — Поди семо!!!

И, посмотрев на Улю, доедавшую чернику, как бы извиняясь, добавил:

— Ох, не любо мне трижды звати, да видно, крепко спит.

Когда он стукнул по деревьям и земле снова, Улька, присевшая на пригорок, аж подпрыгнула:

— Ой.

— Вскую орал-то? — раздался за её спиной скрипучий и тихий голос. — Сам не спишь и мне не даёшь.

[1] Малуша.

Глава 2. Дорога домой

Спустя шестнадцать Лет, весной 6483 Лета, юный Владимир, воспитанный матерью, был послан стажироваться на два Лета в Западную Русь. Однако к наукам точным его не тянуло, а изучение материнской веры в Бога единого и Святую Троицу виделось единственным путём к царскому трону, которого его лишил отец Святослав.

Владимир с головой окунулся в религиозные учения, которые к тому времени в Западной Руси почти выместили Славянскую Веру.

Поклоняться РОДовым Богам на западе стало невыгодно многим царям и правителям, поскольку эта Вера не требовала рабовладельческого мышления, подчинения, как и не оправдывала богатств одних людей перед другими.

Славянская или арийская Вера всегда толковала людям, что они не просто дети Богов, они и есть Боги. Смысл Веры был в том, что, если случилось что, надо идти к Богу за советом, за напутствием, за исправлением ошибок. Идти к тому, кто ведает. Богом считался тот, кто воистину владеет своей профессией и мастерством. Беременные ходили к Богиням Рожанице и Макоши, в простонародье — повитухи да психологини.

За справедливостью — к Ведающим людям-Богам: Роду, Ладе, Правде и её сестре Кривде.

По любви стоило поискать по деревням — Ладу, Лёлю, Полелю, Купалу.

Коли хотелось достатка, так это к Велесу, Макоши, Ярилу.

Людям искусства помогали достичь совершенства люди-Боги — Баян, Ратич, Квасура, Переплут.

Поэтому Богов у Славян было так много.

Лучший кузнец деревни — Бог Сварог, и неважно, что мама нарекла его Богумиром при рождении. Лучший ветеринар — Бог Велес.

В каждой деревне таких Богов звали по-разному. Как заболел живот, так иди к Богине Живе! Хоть в этой деревне ищи Живу, хоть в самом дальнем поселении у границы страны. Как зайдёшь в населённый пункт, так и спрашивай: «Где Жива живёт?» Тебе пальцем-то и покажут на дом бабушки Агапы. В другой деревне Богиней Живой могла быть тётушка Мирослава.

Один принцип распределения божественной силы был подвластен всем. Каждый мог стать Богом, если осваивал свою профессию лучше всех да опыта в ней имел много. Поэтому и молвили, что мастерство идёт от Бога.

Это совершенно не соответствовало и не поддерживало раболепное мышление, которое является основополагающим в теории управления массами. Чтобы окончательно лишить людей старой Веры, были организованы религиозные общины, в которых основную роль несли псевдоязычники. Именно на их плечи легло убеждение родовых поселений в смене традиций и вероисповеданий методом привнесения в Славянскую Веру никому не нужных кровопролитных и смертельных жертвоприношений.

По их словам, Богам не нужны были дары в виде продуктов, рукоделия и танцев, что это устаревшее мнение и нежелание людей давать всевышним сакральные и дорогие сердцу приношения. Псевдоязычники-боги настаивали, что им требуется теперь в качестве дара жертва, самое дорогое для РОДа, а именно — мальчика до десяти лет. Почему мальчика? Потому что он нёс угрозу новой религии, ведь в будущем мог стать воином и воевать против раболепия.

Взамен кровопролитного, смертельного и зрелищного жертвоприношения, Боги якобы подарят людям больше своей любви, внимания и вечную жизнь во благе.

Юный бастард Владимир впитывал новые методы избавления от старых Богов, как губка, наполненная ненавистью к отцу, изгнавшему его с матерью из Киева…

В это же время где-то в южной части Руси маленькая Даная смотрела своими небесно-голубыми глазами на старшую сестру Велеоку, которой недалече исполнилось двадцать два лета и она уже сама стала матушкой для маленького Ярослава. Однако племянник интересовал Данаю гораздо меньше, чем засуха, обрушившаяся на их селение.

— А почём Бог Ситиврат так долго спит? Давеча все-все пели ему, а он так и не проснулся! И даже самого маленького дождика не дал!

— Зимушка была тёплая, — Велеока прибирала избу в ожидании супруга Тихомира и бати, который должен был, возвращаясь с поля, забрать у неё Данаю домой. — Когда зима тёплая, Ситиврату не спится, он переживает, что снега мало, что земля весной сухая останется, вот и засыпает крепко после первых дождей.

Даная в свои шесть лет отлично вышивала, поэтому и сегодняшним вечером, сидя у окна, расшивала рубаху для Ярика:

— А Богиня Додола?

— Благодатный дождь Ситиврата никогда не сравнится с дождём, грозой и молниями Додолы, — снисходительно улыбнулась Велеока.

— А Перун? Он же может его разбудить?

— Конечно, может! Вот поэтому сегодня мы всем селением обращались к Богу Грома и Молний, чтобы он разбудил своего сына и тот одарил поля животворящим дождём.

— А как он выглядит?

— Перун?

— Нет… Перуна я знаю! Ситиврат!

— Ведьмы тебе всё расскажут! — Велеока радовалась, что Даная так стремится к знаниям.

— Ну, сестрица!!!

— Он темноволосый, как батя, кудрявый, высокий, с голубыми как небо глазами…

— Как у меня?

— Как у тебя! Ещё он вечно сонный и зевающий.

— А одевается как Перун?

— Нет! Ситиврат очень любит пёструю одежду с полотняными брюками и синими сапожками, а на голове всегда носит повязку из берёзовых веток, коры и листьев.

— Как Волхв Радомир!!! — воскликнула маленькая Даная.

— Точно!

— А почему некоторые Боги живут на земле, а некоторых мы никогда не видим и поём им песни на поле, как Ситиврату?

— Боги-люди, которые дарят нам свои умения и знания, всегда с нами, такие как тётка Милуша — Богиня Лёля, бабушка Злата — Богиня Макошь. А Боги стихий небесных, они всегда на небе. Там, откуда идёт стихия. С мира Правь.

— Да уж, — вздохнула Даная. — Радомир говорит, что такого сухого лета не было тыщу Лет!

— Ну, как тыщу? — засмеялась Велеока. — Если нынче 6483 Лето от Сотворения Мира в Звёздном Храме.

— В Звёздном Храме?

Даная ещё не ходила обучаться истории к Ведьмам, поэтому при малейшем удобном случае старалась выпытать побольше знаний из сестрицы.

— А какой Мир сотворили? Вот этот?

— Нет, милая, что ты… Тогда наши предки, Великая Раса, подписали мирный договор с Великим Драконом, и было это 6483 Лета назад.

— У нас есть друг Дракон? — удивилась девочка.

— Конечно!!!

— А он красивый?

— Очень! Тебе всё про него расскажут Ведающие Матери!

— А когда я пойду к Ведьмам?

— Скоро, моя девочка, скоро…

Велеока с грустью посмотрела в окно. Как ни крути, а Даная была права, сколько можно спать? Почему Перун молчит? Почему небесная Жива не отзывается на песнопения? Оставаться без урожая было не с руки и Богам, ведь БлагоДарили их в конце Лета именно тем, чем лето, как время года, было богато: овсяная каша, хлеб, сыр, мёд, просо, борщ, пироги, варёная мука, творог, яйца, масло, кисель, рыба, молоко, творог, яйца, сыр, ягодное вино, овсяный хлеб, оленина, говядина… А в это Лето что получается? Даров будет крайне мало?

***

Когда Улька обернулась, первое, что она увидела, это маленького старичка с бородой до самой земли и в огромной шапке, который недовольно смотрел на Болотника.

— Добрый день, — прошептала девочка, ведь то, что надо со всеми здороваться, даже если ты в глухом лесу и даже если тебе больно, страшно и голодно, бабка Дуся приучила её с пелёнок. — А вы кто?

— И тебе всех благ, — кивнул ей старик с улыбкой и злобно спросил у Болотника: — Чаго орёшь в голосину? Почивать не даёшь.

— Так вот… Она жеж меня топтала по вые, лаптями своими. Блуданула в моих болотах да забедовала на всю округу.

— Чаго ты забедовала? — Леший грозно глянул на девочку.

— Я не знаю, — она недоумённо смотрела на обоих старичков и не понимала, что они от неё хотят. — Я не забедовала…

— Ну как не забедовала, коли весь лес слышал?! Вон, глянь, на вые у меня ащё следы твоих лаптей остались, — Болотник нагнулся к Лешему и, приспустив мох на шее, показал доказательство своих слов.

— Надо жеж. Решила утопнуть и Болотнику по вые потопталась, — засмеялся лесной старик. — А я-то вам зачем нужон?

— Так ты сильник по лесу! Я жеж с болота не могу ристать. Она блуданула. В селение ей надобно, поди, матушка потеряла её. Вот. Я с болотины вывел. Знамо, теперь ты, по лесу-то.

— Чой-то я-то? Сама пусть ристает.

— Так малая она совсем. Старый… Набъдети надобно. Пропадёт одинёшенька-то.

Леший с недоумением оглядел сначала девочку, потом Болотника:

— Базыга ты, Болотник! Слов на тебя нет иных!

— Она добрая.

— Я злой.

— Пропадёт дивчина-то! Без твоей набъдети.

— Дедушки… — робко влезла в спор старичков Ульяна. — Я кушать хочу, пожалуйста…

— Окаянные! — раздался звонкий, строгий и властный голос за спиной Лешего. — Вы ребёнка потчевать будете?

Все трое, как по волшебству, резко посмотрели в сторону говорящего, пробиравшегося через чащу, и невольно отступили назад.

— Йогиня? И ты проснулась? Али не спала? — Болотник ещё раз протёр свои глаза, чтоб точно быть уверенным, что не померещилось.

— Поспишь тут с вами.

На полянке между болотом и лесом появилась стройная женщина в красивых сапожках и с длинной косой из белоснежных волос:

— Чего разгалделись, старые?

— Да вот, Матушка… — Болотник опять ткнул в Ульяну своей палкой. — Заплутала она…

— Слышала! — перебила его Йогиня. — Кой будешь ты? — обратилась она к девочке.

— Добрый день. Я Уля.

— А я Йогиня.

— Я девочка из деревни. Я бежала, бежала… там огонь! А потом я упала этому дедушке вот сюда, — Ульяна показала на свою шею, — и он встал и сказал, чтоб я не забедовала.

— Вот! Сразу всё понятно стало. А ты плакала? — уточнила она на всякий случай, погрозив старикам пальцем.

— Да. Я плакала.

— Леший, ристай за ягодами, негоже девочку голодом морить. Болотник, собери-ка мне мха сухого да мягкого. Ребёнок совсем продрог и промок.

Переглянувшись между собой и не смея противоречить хранительнице границ Миров, дедушки исчезли.

— Спасибо большое, Ягиня, — сказала тихим голосом девочка.

— Вот и ты туда же! Ну какая я Ягиня? Сейчас Ягиня, а что потом? Бабка Яга?

— Ты баба Яга? — удивлению девочки не было предела.

— Это по-вашему неразумному языку я бабка, да ещё и Яга. Надо же так испоганить имя Богини Мудрости.

Женщина присела на кочку около Ульяны и, поглядев на неё с лукавством, спросила:

— А сможешь мне достать грибочек, красненький, во-о-он тот, — она указала пальцем на огромный мухомор, который одиноко торчал метрах в двадцати.

— Конечно, — девчушка кивнула головой и, забыв про боль в ногах и руках, побежала что есть мочи за грибом.

— Ох, какая молодчина, — улыбнулась Матушка Йогиня. — Смелая. Ничему жизнь не учит. Сейчас опять нырнёт в болото… Ан нет, глянь-ка, в обход пошла. Надо же…

— Вот! — Улька, вернувшись обратно, радостно положила в руки Богини красивый гриб.

— Молодец, — ещё раз улыбнулась Йогиня. — Смышлёная!

Она аккуратно сняла с ног девочки опалённые сандалики и, обернув ступни какой-то травой, накинула ей на плечи свой расписной платок.

— Так теплее?

— Да.

— А вот и твои горе-спасатели.

Через пару минут девочка уже обнимала лукошко из травы, до краёв наполненное отборными ягодами черники, земляники и голубики, а Матушка Йогиня заканчивала переодевать её в тёплый и мягкий костюм из мха.

Старики молча стояли каждый в своей стихии — Болотник в болоте, Леший у дерева.

— Итак, — заключила Богиня. — Ты, — она ткнула пальцем в Болотника, — просыпайся окончательно, подними мне всех духов болот и водоёмов, особенно всех Игоши, и достучись до Кикиморы. А ты, — направление пальца переместилось на Лешего, — проводишь нас с Улей до границы леса и займёшься духами лесов.

— Святобора тоже будить? — нехотя спросил Леший.

— А то!!! Его в первую очередь!

Старички кивнули и, переглянувшись между собой, опять вопросительно глянули на неё.

— Ну чего уставились? Всех будим. Чудится мне, что Сон Сварога пришёл к концу. Устала я сотню Лет одна в Нави бродить, выхода не видя.

— Это ты всё время в Мире Навь была? — ужаснулся Болотник.

— Да уж. Врагу не пожелаешь проснуться в Мире мёртвых и разучиться находить дорогу в Мир живых. — Йогиня протянула руку Ульяне. — Видишь, как удачно всё… я тебя услышала, и ты Болотнику шею намылила.

— Простите меня, пожалуйста, — Уля виновато опустила глаза.

— Это тебе спасибо. Когда бы я ещё прозрела и снова могла легко шагать из Нави в Явь. — Она по-доброму потрепала девчушку за плечо и разъяснила: — Прости, тебе, наверное, непонятно. Навь — это Мир мёртвых, а Явь — Мир живых. Мы с тобой в Яви.

— А моя мама?

— Твоя мама в Нави. — Йогиня прижала к себе девочку. — Не переживай, ей там уже спокойно и хорошо.

— Правда? — глаза девочки наполнились слезами. — Она ещё придёт ко мне?

— Прости, милая. Мама там останется надолго.

— Но вы же вернулись в сюда!

Леший дёрнул Ульяну за плечо:

— Она Богиня, тем более Богиня трёх Миров… А тебе надо лапти переменять с ноги на ногу.

— Зачем? — девочка посмотрела на моховые сапожки. — Они правильно надеты!

— Если идёшь с Лешим, надо наоборот надевать. — Йогиня присела на корточки, чтоб помочь перекинуть обувку.

— А почему?

— Потому что он Леший! Так положено! Видишь, у него тоже так надеты?

— Неправильно?

— Для Лешего именно так правильно, но только для Лешего!

— А потом правильно наденем? — Ульяна очень беспокоилась, что баба Дуся увидит её в таком виде и опять отругает.

— Обязательно! Пойдём, он покажет короткий путь.

— А он тебе помогает?

— Он всем помогает! Кто к нему за помощью обращается и хорошо себя в лесу ведёт.

— Я хорошо себя вела!

— Ты забедовала на весь лес! — Леший шёл впереди, на ходу проверяя беглым взглядом лесные угодья. — Всё, всё надо чистить! Сякый кал по всему лесу! Ой-ой-ой… — не успевал причитать он, как натыкался на новую кучу мусора и сухих веток. — Лихое всё, как много кала, как много…

— Почему он ругается? — спросила Ульяна у Йогини.

— Ну, посмотри, как грязно вокруг. Для Лешего это непорядок.

— А почему он говорит так непонятно? Столько много непонятного…

— Всё очень даже понятно, он говорит старыми словами, новых-то не выучил ещё. Спал.

— А ты?

— А я уже Лет сто не сплю.

— Бессонница? Как у бабы Дуси?

Йогиня рассмеялась так искренне, как не смеялась тысячу лет.

— Наверно, милая. Когда все легли спать, я была в Мире Навь, а там крепко не поспишь.

Когда Леший высказал все свои ругательства и уже немного посинел от подсчёта количества работы, которая ему предстоит в лесах, показалась граница с полем.

— Вовремя. — Йогиня прибавила шагу. — Пошли скорее. Дух леса сейчас не выдержит, будет громко причитать старыми некрасивыми ругательствами. Нам бы к этому времени выйти на поле. Коли попадём ему под горячую руку, он нас и в пень обернёт, да так быстро, что ойкнуть не успеем.

Улька, кое-как поспевая за своей новой знакомой, успевала вертеть головой по сторонам:

— А я тут не бежала! Я не бежала по полю! Мы не туда идём!!!

Она застопорилась и вырвала руку у Йогини.

— Как это не туда? — Богиня посмотрела на Лешего, цвет кожи которого уже отливал тёмно-фиолетовым оттенком.

— Всё туда! — буркнул он. — Там за полем есть селение! Так короче. Если хотите длиннее, вон вдоль гая по полю ристайте! Всё! Я своё деяти сделал. Дальше сами!

Он тут же развернулся и пропал с глаз долой, словно его и не было никогда.

— Куда он? — спросила Уля.

— Таки всё. — Йогиня огляделась по сторонам. — Нельзя ему за лес выходить, а нам по полю и вправду короче будет.

***

Расчёсывать лес мелкой гребёнкой в поисках Ульки начал не только участковый с Мухтаром и Кириллом, но и вся деревня. И если в первые часы казалось, что вот где-то тут, под пенёчком, они её найдут, то Мухтар единственный из всех был уверен, что Ульки поблизости нет.

Игорь Сергеевич, Кирилл и бывший одноклассник Игоря Виталик последовали за Мухтаром, который вроде взял след, но потом зачем-то его снова потерял, ну или делал вид, что потерял. Петляя между деревьями туда-сюда, возвращаясь и кружась по полянкам, он периодически садился, фыркал и тянулся к курточке Ульки, которую Кирилл таскал в пакетике.

— Этак мы весь лес перепашем мелкой гребёнкой. — Виталик устал, бегая за собакой, всхуднул и переживал за потерянные один килограмм триста грамм из старых запасов подкожного хранилища пельменей.

— А какие ещё варианты? — участковый прикурил сигарету и пыхнул дымом на молодую ёлку.

Мухтар нюхал куртку и осматривался по сторонам.

— Сколько мы уже бегаем? — Кирилл устало глядел в сторону деревни, мечтая упасть в стог сухого сена и проспать пару дней.

— Часа три. — Виталик всё ещё не мог отдышаться.

— Ага, три часа, — Игорь Сергеевич засмеялся. — Шутники. Мы двадцать минут назад в лес зашли. Кирилл, пинай Мухтара, чего он расселся?

— След потерял.

— Опять?

— Дай ему время! Чего ты его всю дорогу пинаешь?

— Вот смотри. Впереди болото, там мы Ульку никогда не сыщем. На запад — поля, там на несколько километров пшеница да сенокос. На восток тьма-тьмущая из буреломов, куда нога человеческая тыщу лет не ступала. Туда даже грибники не ходят. Там мы ребёнка точно не найдём, ну если только спилить все ёлки с соснами в размер пеньков. Пихни Мухтара посильнее. В нос ему эту куртку засунь. Сейчас куда двинется, так и ясно будет, в какую сторону весь основной отряд деревенских сопереживающих гнать. Ну, только если не в болото, иначе и нас потом не найдут.

— Да Муха сам уже запутался. Она, видимо, бежала не по прямой.

— Ясно дело, что не по прямой, попробуй тут прямо бежать, ночью, да после пожара в родной хате.

— Все следы перепутаны.

— Тыкай в нос, тыкай. Муха! — Игорь Сергеевич погладил Мухтара. — Давай, мужик. Девку-то найти надобно, иначе баба Дуся всю деревню на ремни порежет и одеяльце кружевное сошьёт.

Мухтар, судя по взгляду, представил неперспективную картину из собачьего одеяла и, понюхав траву под ногами, вдруг побежал прямо.

— Круто. — Виталик чертыхнулся. — Болото…

— Считай, пропала она. — Сергеич побежал за Мухтаром и, на ходу оборачиваясь, успел выкрикнуть Витале: — Тащи всех сюда!

Однако метров через сто, уткнувшись в трясину, пёс замер. Идти дальше никому не хотелось.

Сломав первую попавшую под руку ветку, Игорь Сергеевич начал тыкать в трясину, пытаясь нащупать твёрдое местечко для ноги.

— Туда полезешь? — спросил его запыхавшийся Виталик. — Гиблое место.

— Конечно, гиблое, но Муха сюда прибежал. Палка маловата, найди, чё потолще и подлиннее.

— Щас срубим вон ту берёзку. — Виталя был мужик рукастый, потому всегда при себе имел небольшой топорик и набор отвёрток.

После недолгих манипуляций деревце было убито, ветки обструганы, а один конец превращён в заострённый кол.

Сергей, стоя одной ногой на вальсирующей кочке, а второй на более или менее твёрдой земле, схватился за этот шест и тут же стал искать кочку поустойчивее. Вот только Мухтар, словно почуяв опасность, вдруг взъерошился весь, начал оглядываться по сторонам и рычать на всё без разбору.

Кирилл, потянув на себя поводок собаки, хотел было его успокоить, но пёс, резко рванув вдоль болота, с лёгкостью вырвал поводок из рук кинолога. Игнорируя все возможные команды, он испуганно побежал по извилистой «береговой» линии.

Бросив свою новоделанную дубину, Сергей рванул за Кириллом, по пути обгоняя обалдевшего Виталю.

Сколько продолжалась эта погоня «паровозиком», сказать сложно, но, потеряв из виду собаку, Кирилл остановился первым.

— Всё. Приехали.

— Куда он ломанулся?

— Да поди пойми. Самый воспитанный пёс в службе, никогда такого за ним не наблюдал.

Пока участковый и кинолог переводили дыхание, подоспел ещё более похудевший Виталя.

— И чё встали?

— А чёрт знает, куда он сиганул. Я потерял его. — Кирилл стоял, прислонившись к дереву, и обречённо поглядывал в стороны.

— Может, вернётся?

— Я никогда не видел его таким испугавшимся.

— Может, померещилось чаво?

— Что ему померещится среди ёлок? Он сто раз бывал на отработках потеряшек в лесных зонах.

— Ну кто его знает, — Виталя пожал плечами. — Бабка Дуся говорит, что Леший животину пугает, коли беду в лесу делаем.

— Какую ещё беду, какой Леший? Виталя, ты вчера пил? — Игорь Сергеевич поправил фуражечку и строго посмотрел на мастера золотые руки. — Ты опять с Авдотьей по душам говорил, без закуси?

— Зря ты, Сергеич…

— Так, иди домой, трезвей, мы тут сами с Мухтаром разберёмся.

— Ничего вы не разберётесь.

— Виталик, — Кирилл тоже с недобрым взглядом осмотрел носителя железного топора. — Иди, Виталик, домой. Народ собери у болота. Можете Ульку там покричать… повнимательнее.

Глава 3. И спустилась тьма…

В Лето 6486 от Сотворения Мира в Звёздном Храме бастард Владимир вернулся в Киевскую Русь… с армией, набранной из варягов, новгородцев, кривичей и чуди, двинулся к Киеву, где правил его сводный брат Ярополк [1].

Когда он подошёл к городу Полоцку, где княжил Рогволод, то сразу предложил двенадцатилетней дочери князя Рогнере стать его женой, но та ответила отказом, добавив, что ей, благородной девушке, не пристало выходить замуж за сына рабыни. Таких оскорблений Владимир не прощал и разгромил Полоцк, который и не думал готовиться к обороне.

Изнасиловав Рогнеру [2, 3] на глазах родителей, Владимир убил их и насильно женил на себе обидчицу. Стоит отметить, что будущий «святой» князь был весьма любвеобилен, имел сотни наложниц и несколько законных жён [4].

После этого Владимир повёл своё многочисленное войско на Киев. Северяне, древляне и поляне без боя пропустили его к столице, ведь он был не кем иным, как сводным братом князя.

Владимир не стал штурмовать город, он подкупил главного воеводу Блуда, а уж Блуд заманил князя Ярополка в засаду.

Так киевский князь был взят в плен и практически сразу убит подчинёнными Блуда. Новоиспечённый князь не переживал по поводу предательского убийства брата. Об этом говорит тот факт, что беременную жену Ярополка Владимир тут же сделал своей наложницей.

Захватив княжеский трон, Владимир задумался над полным вырезанием из истории многочисленных Славянских Богов, которые не подходили единой державе. Красному Солнышку нужна была формула одного правителя на земле и одного на небе, дабы уравновесить понятие о единственном Боге и правителе.

Представьте (неважно, в кого вы верите), как бы вы отреагировали, если бы вам сказали, что апостол Лука отныне — новый Бог…

Каждый бы опешил от подобного заявления.

Это Владимир прекрасно понимал, поэтому для начала было решено сломать равновесие пантеона Славянских Богов [5], где каждого возвеличивали с одинаковой значимостью.

По приказу князя от людей требовали установки определённого идола, лишь для одного Бога — Бога Огня и Войны Перуна. В каждом селении и в каждом дворе по княжескому указу теперь обязательно должен был стоять идол, которого, вопреки всем канонам, назвали вдруг сильнейшим из всех, а значит, главенствующим.

Выделив из казны денег на зачистку РОДных капищ и постройку на их месте храмов и идолов, Владимир разгневался и взбесился, узнав, что Славяне, почитавшие свою Веру, были недовольны этим действием.

Началась скрупулёзная работа над изменением сознания людей, где в массы вливались пересуды, сквернословящие на РОДных Богов, обвиняющие их в прекращении покровительства.

Народу вшёптывались мысли, что для возвращения божественного благоденствия необходима жертва!!! [6] Что Перун крайне недоволен и зол отсутствием «нужных» подношений!

Проходили Лета вынужденного идолопоклонства, сопровождающегося насилием. Несогласные с новыми правилами жертвоприношений естественно пропадали и бесследно исчезали. Надлежаще всем подготовленным планам арийская Вера начала разрываться руками самих же Славян.

Они стали роптать на своих Богов, осуждать их, а спустя ещё десяток Лет и тысячи убиенных детей, когда поколение истинных, знающих и сопротивляющихся новой религии Славян состарилось и готовилось отойти к праотцам, люди стали поглядывать в сторону новой религии — христианства, которое отвергало кровавый режим идолов, хотя само не гнушалось разжигать костры инквизиции.

Новая религия, несмотря ни на что, всё равно встретила сопротивление племенной знати и простого люда. Самыми ярыми противниками Христа стали новгородцы. Тогда Владимир отправил в Новгород своего дядьку Дабрана и воеводу Путяту [7].

Путяте удалось ворваться в центр Новгорода, однако его дружину окружили. Тогда Дабран просто поджёг город. Пока новгородцы спасали свои дома, Дабран вызволил воинов. Отсюда взялась поговорка: «Путята крестил мечом, а Добрыня огнём». Победители сильно разгромили город, после чего Бог Христос стал новгородцам чуточку ближе.

Языческих Волхвов, несущих знания, начали ликвидировать по всем поселениям. Старцев и Ведьм вывозили в поля и, связывая по рукам и ногам, бросали в пламя.

Завязалась яростная война с поганым идолопоклонством, чему способствовал свет пламени, сжигающий берестяные грамоты и весь Летописный Свод Русской Империи [8, 9]. Почему Летописный? Потому что в Древней Руси не было истории, была Летопись, Летописание (описание каждого года-Лета).

Все Хранители Знаний — Волхвы, Ведуны, Жрецы и Уры — уничтожались на кострах целыми семьями, вместе с детьми, сородичами, соседями, которым могли быть переданы Знания…

По отрывкам Летописей можно сказать, что при Крещении Руси Владимиром каждый третий житель Руси был стёрт из истории. По сохранившимся остаткам Летописей, тогда «изчезло» около девяти миллионов Славян [10, 11].

Но самое необычное из всего этого то, что духовное порабощение Русов, превращение греческой религии в государственную на землях Киевской Руси, совпало с началом Последней Ночи Сварога в Лето 6496 от Сотворения мира в Звёздном Храме (988 год н.э.).

Народ называл Владимира Красным Солнышком — по цвету воды в реках, где насильно крестили народ. Звать его Кровавым было опасно. А спустя время христианство освободило князя от всех грехов, причислив его к лику святых, несмотря на то что в жизни он был грешником, который убил брата, насиловал девушек, имел огромный гарем и вырезал РОДную душу своей страны.

Частые, но малочисленные восстания против новой религии подавлялись быстро, однако люди не могли принять рабство Божие вопреки привычному и родному пантеону, в котором все были равны, все были детьми Богов и Богами, а не рабами…

Чтобы спасти остатки своих поверий, Старцы и Волхвы обратились к сказам, в которых упоминания Богов и многовековые знания прятались, вуалировались и могли бы передаваться от матери к ребёнку.

Слово «СКАЗ» первоначально имело совершенно другой смысл, нежели сейчас: оно означало сказанное или записанное слово, имеющее силу документа.

Когда вокруг селения Велеоки возник ореол смертельных костров, указов и непонимания, её рука невольно потянулась к самому незащищённому, родному, любимому. Поэтому своего тринадцатилетнего сына она прижимала к себе со всей силой, не давая кинуться в неравный бой, а силы у дочери кузнеца всегда было с избытком.

Сестрицу Данаю, мужа, батю и матушку Велеока уже потеряла в этой неравной схватке с новым Богом, поэтому, не видя выхода, будучи на седьмом месяце беременности, она и её сын Ярик приняли крещение.

Ярик молчал. В ушах стоял шёпот матери: «Остановись, ты один у меня остался. Остановись. Убьют…» И только шмыгал носом, вспоминая события прошедшего сороковника…

В их селение чужеродные люди пришли давно, ещё по зиме. Они собирали всех в центре и призывали к строительству храма Господнего, дарующего избавление от грехов после смерти, в новом мире.

Непонятные имена, которые резали слух, сыпались из уст говорящих целыми днями. Почти всех мужчин заставили строить дом для священника. О том, что уже давно есть царский указ, запрещающий всуе упоминания имён РОДных Богов, Ярослав слышал, однако Волхв Людмил сказал, что такого не может быть, хотя… Про царский указ считать Перуна главным Богом [12] он тоже говорил, что такого не может быть.

Однако ж могло…

Ещё десять Лет назад во всех землях были поставлены идолы Перуну, Ярик помнил, как Волхвы собирались и шушукались, что это небылица, что в княжеском Киеве забыли предания и неверно толковали Велесову книгу [13].

После началась сущая тьма, закончившаяся вчерашним крещением…

Он посмотрел на матушку, которая, склонив голову, неумело крестилась, как велели чужаки в чёрных одеяниях. Он видел, как губы Велеоки безмолвно просили помощи у Богини Макоши и её дочерей Доли и Недоли во защиту себя и своих детей.

Славянские Боги уснули… уснули великим Сном Сварога, предсказанным ещё сотни Лет назад [14].

***

Йогиня окинула удивлённым взглядом первые дома Улькиной деревушки и, притормозив шаг, остановилась.

— Ну всё, милая. Дальше дойдёшь?

— Нет, — уверенно сказала девочка. — Пойдём со мной.

— Не могу я с тобой.

— Почему это?

— Да негоже мне в селениях появляться. Смысла не вижу. Странно у вас тут всё, непонятно. Странно и страшненько.

— Страшненько это только тут! Вон в том доме дядя Вася живёт, он пьёт много, баба Дуся говорит, что совсем ополоумел. Он не следит за домом и огородом, потому и так страшно всё. А вон там, на другой стороне, был мой дом. Мой и мамин.

— Там нет ничего, — Йогиня внимательно вглядывалась в кучу сгоревших брёвен.

— Это и есть мой дом.

— Это пепелище!

— Так я и говорю. Сгорело всё. Можно я с тобой жить буду?

— Со мной?

Йогиня не успевала отойти от одного удивительного факта, как на неё обрушивался второй.

— Ну да. В избушке на куриных ножках. Ты мне покажешь свой дом?

Ульяна твёрдой рукой развернула Богиню спиной к деревне и силой потащила её обратно в лес.

— На каких ножках? — Йогиня снова остановилась и недоумённо посмотрела на девочку.

— Ну на куриных! Или у твоей избушки только одна нога?

— Во-первых, милое создание, у меня изба на курных ножках, а не на куриных!

— А что такое курные?

— Во-вторых, — не обращая внимания на почемучку, продолжала Богиня, — я у себя дома не была тыщу лет и уверена, что там немного пыльно… и абсолютно точно нечем угостить гостей.

— Можно попросить Лешего насобирать ягод! — нашла выход Уля.

— И в-третьих, юная красавица, я далеко не ваша мама, не ваша тётя и вообще не ваша родственница!

Счастливая улыбка медленно исчезла с лица девочки, и она, всё ещё смотря в бездонные глаза Йогини, добавила:

— А у меня и нет никого. Только мама была.

Богиня оглянулась на деревню, осмотрев беглым взглядом невзрачненькие избы, вздохнула:

— Точно никого нет?

— Точно.

— А папа где?

— Не знаю, — Ульяна пожала плечами и стала снимать с себя остатки мха, которым её укутали духи леса и болота.

— И что с тобой делать?

— Не знаю.

— Получается, ты моя обуза.

— Что значит обуза?

— То и значит, — Йогиня ещё раз тяжело вздохнула и обняла девочку. — Значит, что слишком долго нас не было и мы свои навыки растеряли. Раньше я за версту сиротинку видела.

— А что значит курные?

— Тебя сейчас именно это волнует?

— Нет. Ещё волнует, как сильно будет ругаться баба Дуся.

— Баба Дуся? — удивилась Йогиня.

— Ага. Вон она по полю к нам идёт, без косынки. Раз косынку не надела, значит, злая. — Ульяна тоже грустно вздохнула и, спохватившись, начала переобувать моховые сандалики, которые до сих пор были надеты наоборот.

— Нам как раз бабы Дуси не хватало. — Богиня поправила свои волосы и приготовилась к встрече.

— Улька? — Авдотье оставалось преодолеть метров двадцать, но она уже чётко видела, что не обозналась и это действительно её маленькая девочка-соседка. — Улька? Ты ль это? Батюшки-светы… живая!!!

— Бабушка-а-а-а-а!!! — Ульяна радостно замахала ей рукой. — Иди к нам! Я тебя с Ягой познакомлю!

Йогиня устало закатила глаза, понимая, что ей, по-видимому, придётся потратить много лет, чтоб избавится от нелепой клички.

— Девочка моя, внученька моя…

Подбежав к Ульянке, Авдотья перевела дух и тут же прижала к себе хрупкое тело сиротки.

— Девочка жеж моя. Да живая, живая… Как же ты меня напугала… Всех напугала! — Дуся ощупывала Ульку своими руками, никак не веря, что пропажа нашлась.

— Баба-а-а-а-а, — девочка немного отстранилась. — Ты раздавишь меня!

— Да чой-то раздавлю-то? Солнышко моё ты ясное! — Тут Авдотья подняла глаза на стройную белокурую девушку, которая тихонько стояла позади Ульки и улыбалась. — Девушка… Благо дарю вам.

Старушка, насколько ей позволял артрит и остеохондроз, поклонилась Йогине, крепка держа названную внучку за руку, словно боялась её снова потерять.

— И вам исполать, матушка, — Йогиня тоже поклонилась в ответ.

— Исполать? — глаза старушки наполнились радостью и удивлением. — Вы знаете старославянский?

— Я удивлена, что вы его знаете!!!

— Так матушка учила, сто раз баяла, что пригодится!

— Ну вот и пригодился! — засмеялась Богиня.

— Как вас звать-величать? Меня Евдокия Матвеевна.

— Йогиня я.

— Баба Дуся, — Ульянка дёрнула старушку за рукав. — Это баба Яга. Ей Леший и Болотник ягоды принесли в корзиночке, и ещё Леши…

— Йогиня?

— Да.

Авдотья вдруг испуганно оглянулась по сторонам, схватила Богиню за накидку и, сцапав Ульянку свободной рукой, потащила обеих в сторону деревни.

— Пошли-ка, милая, в избу. Негоже тебе в таком наряде щеголять среди народа, да штош такое-то…

Она вдруг становилась и с прищуром оглядела Йогиню.

— Право Ягиня???

— Право, — кивнула головой девушка.

— Да что ж такое-то, сама Матушка пришла в гости, а у меня, окромя борща, и нет ничего, стыдно-то как. Блинов бы напечь, да молоко свиньям отдала, откуда ж мне знать-то было про гостей таких.

Она снова посмотрела на своих попутчиков.

— Так, Улька. Беги до Лариски, попрошайничай молока крынку, а я пока с Матушкой, — она посмотрела на Йогиню и снова поклонилась ей, — чайком побалуемся да наряд пригожий подберём.

Она подтолкнула девочку в сторону деревни и, не отпуская накидку Богини, продолжила тащить её к своей избе.

— Право Матушка Йогиня?

— Право, право…

— А коли только щас пришла? Сколько тебя привабити, других привабити… и никого… И вот вдруг, ни слова не сказав, в чистом поле, с моей Улькой… Это ты её нашла, поди?

— Нет. — Йогиня, кое-как поспевала за сгорбившейся старушкой. — Не я. Болотника она разбудила своим забедованием.

— Ох. Громко забедовала?

— Болотник сказал, что на весь лес.

— А как же наши-то её не отыскали? Почти вся деревня в лес ушла. Вчерась искали, сегодня…

— Евдокия Матвеевна, матушка, леть помедленнее, ну сил уже нет за вами бежать.

— Утомила я тебя?

— Ну, немного, — Богиня звонко засмеялась, но не удержалась и по-доброму обняла старушку.

— Вон изба моя, малёхо осталось. Остальные-то где? Где вы были столько веков? Ох, как мы звати вас, ох, как звати…

— Сон Сварога же. Пришло время нам отдохнуть да посмотреть, как вы сами управитесь.

— Да что ж мы-то, окаянные… Ты посмотри, чё наделали… Всё загубили, ой, всё загубили!!! Матушка мне баяла, что вы вернётесь. Она очень верила. Бабушка моя баяла! Батюшка мой…

— Ну не зря, значит!

— А ты откуда ль речь нашу кумекаешь?

— А я давно встала. Только не могла в Явь перейти. Наблюдала за вами со своего Мира, речи ваши слышала, а изменить ничегошеньки не получалось из подземного Мира мёртвых. Видимо, потому что тут все Боги спали, энергии живой не было. Болотника-то Улька подняла, и у меня словно второе дыхание открылось.

— Изба-то твоя хде?

— Искать надо. Даже не представляю, что стало с ней за столько лет.

— Никак тебе без избы! И другим никак! Воротину между Мирами надо восстановить!

— Восстановим, матушка, не переживайте. Вот только…

— А-авдотья!!!

Навстречу им выбежала из небольшого домика встревоженная и взлохмаченная женщина лет сорока:

— Авдотья! Улька пришла!!!

— Да знаю, Лариска, знаю. За молоком я её послала к тебе! Да скажи Мишке, шоб баню затопил, надо её помыть! Да вот гостья у нас, тоже надо попарить хорошенько!

— Так а где она была-то? — Лариса уже почти вплотную подошла к бабе Дусе и Йогине. — Здрасьте, — тихо сказала она, поглядывая в сторону Богини и намекая Авдотье, что пора бы их познакомить.

— Внучка это моя! — баба Дуся величественно посмотрела на соседку и опосля на Богиню. — Двоюродная! Только с города приехала.

— Ты не говорила…

— А я сама не знала! Вот только узнала. Оля это. Двоюродная. Иди-кась за молоком. Ульку и Олю покормить надо.

— Молоком?

— Негоже молоком кормить. Блинов надобно.

— Давай плова наложу? — Лариса никак не хотела уходить от новой знакомой, внешний вид которой удивлял её и притягивал.

— Чой-то плов-то? Бъдети же, блинов надобно!

— Совсем на тебя не похожа! — заключила соседка и, развернувшись, пошла к дому, за молоком.

— Очень даже похожа!

— Волосы-то белёсые! — не оборачиваясь, крикнула Лариса.

— Так и у меня!

— У тебя седые! У неё белёсые!

— Крашеная она!

— Может, не стоит лукавить? — вмешалась Богиня. — Почему вы боитесь сказать правду?

— Ох, не надо пока. — Авдотья устало прислонилась к своему забору. — Ещё немного, и дома.

— Вам помочь дойти?

— Вот ещё. Пошли давай траёвничать, пока я блинов напеку.

***

— Когда? — Игорь Сергеевич схватил местного пятиклассника Гришку за шкварник.

— Дядя Серёжа!!! Отпустите!!! Тётя Лариса сказала, что молоко ей дала!

Участковый отпустил парнишку и, посмотрев на недоумённого Кирилла, рванул к небольшому дому с зелёной крышей.

Минуты через три, ворвавшись без стука к Ларисе, мирно накрывавшей на стол, Игорь сразу понял, что мелкий Гришка явно не соврал.

Лариса же была далеко не пятиклассница, поэтому она смело ловким движением руки схватила участкового за ухо и, выкинув в открытую входную дверь, властно потребовала:

— Игорёша! Тебя кто разучил здороваться, стучаться и быть вежливым?

— Лариса Владимировна!!!

— Я тебе сейчас и второе ухо оторву!

— Я по поводу Ульяны!

— А я по поводу «Добрый вечер», «Здравствуйте» и «Не подскажете ли».

Игорь Сергеевич, виновато потирая ухо, решил больше не спорить с бывшей дояркой, которая могла за один вечер отдоить до сорока коров, поэтому пальцы сильнее, чем у неё, были только у кузнеца.

— Лариса Владимировна! Григорий сказал, что видел Ульяну с вами! Сегодня!

— И тебе добрый вечер, Игорёша! Уля в бане, с Дуськой и её внучкой Ольгой.

— Какой ещё Ольгой? У неё нет внуков! У неё и детей нет!

— Двоюродная внучка, Игорёша. Двоюродная.

В дом забежал запыхавшийся Кирилл:

— Постучись! — предостерегающе крикнул ему участковый. — Ухи береги!!!

— Та-а-а-ак, молодой человек… — Лариса двинулась в сторону кинолога.

— Здрасьте! Я с этим, — Кирилл тут же указал пальцем на Игоря и, оценив состояние ушных раковин друга, добавил: — С красноухим черепахом.

— Сколько вас там ещё за дверью?

— Всё! Я последний!

— А где вся деревня? Вы по парам разбились, штоли? Остальные в лесу, штоль?

— Наверное. Мы вернулись, потому что зашли в болото и промокли.

— И потеряли собаку, — добавил Кирилл.

— Пошли искать девочку и потеряли собаку? — уточнила Лариса.

— Да.

— Вот ты как был в школе раздолбаем, так и остался! — Лариса Владимировна укоризненно посмотрела на участкового. — Ну, Игорёша, ну сколько можно всё терять? То сменку, то дневник, то собаку… Ну вся деревня боялась тебе подзатыльники давать, потому что ты их тоже терял.

Лариса поставила на стол тарелку со стопкой свежих горяченьких блинов и добавила пару кружек для незваных гостей.

— Идите за стол. Сейчас девочки с бани придут, чаёвничать будут. Потом будем думать, что делать с собакой и как возвращать население деревни из леса.

— Так, поди, к табуну придут. Доить-то надо бурёнок, — Игорь всё ещё потирал ухо, которое предательски ныло.

— Время пять часов, до табуна три-четыре часа, неужто у нас сердца нет?

Лариса достала из фартука сотовый телефон и нажала кнопку вызова, через пару секунд на том конце провода, видимо, кто-то ответил:

— А-алё-ё, Степан? Дома и Улька, и Игорёша… А?.. Да, да. Живые… Вертай всех взад. Собаку посмотрите. Вдруг встретите… Да… Потерял… Да… Ухи надрала уже.

После она посмотрела на мальчиков и хотела добавить пару ласковых, но тут в избу вошла Йогиня в льняных штанах бабы Дуси и в серой футболке дяди Миши.

— Добрый вечер, — она мило улыбнулась мужчинам.

— С лёгким паром, милая. — Лариса пригласила гостью жестом к столу и скоренько наполнила её кружку душистым чаем с чабрецом. — Где Улька? Вот наши горе-поисковики хотят побеседовать с ней, узнать, где она блудила.

— В лесу блудила, — ответила «Оля».

— Нам бы место… поточнее, — робко уточнил Кирилл.

— Это вам не поможет найти собаку. Думаю, собака сейчас важнее, чем ребёнок, которого Авдотья домывает в бане.

— Откуда вы знаете про собаку? — Игорь Сергеевич, сидя с бордовым ухом, решил на всякий случай включить строгого участкового.

— Проходила под окном. Слышала, — Йогиня подмигнула Ларисе и, завернув в трубочку верхний блин, с удовольствием макнула его в мёд.

Раскрасневшаяся Ульяна, не успев зайти в дверь, тут же рухнула на ближайший стул и, откинув голову, закатила глаза:

— А-а-а-а-а-а… Я больше никогда не буду теряться, если вы меня так отмывать будете!!!

— С лёгким паром, солнышко наше! — Лариса подбежала к девочке и, взяв её под руку, заботливо отвела на кухонный диванчик, где уже сидела Йогиня-«Оля».

— Я щас помру…

— Это Дуська тебя так напарила?

— Ага…

— Ну, ничего, посиди, отдохни после баньки и вон чаю горяченького хлебай.

— Ульяна-а-а, — Игорь Сергеевич подсел поближе. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто меня только что в бане парили, веником.

— Понятно. — Игорь махнул рукой Кириллу. — Попозже зайдём.

— Неужели догадались дать ребёнку отдохнуть? — засмеялась им вслед Лариса.

[1]https://azbyka.ru/days/p-knjaz-vladimir-chelovek-kotoryj-krestil-rus.

[2].

[3]Рогнеда_Рогволодовна.

[4].

[5]Языческая_реформа_Владимира_Святославича.

[6].

[7]https://history.wikireading.ru/243548.

[8].

[9].

[10] Лаврентьевская Летопись. ПСРЛ, т. 1, в. 1, Л.,1962 г.

[11] Никоновская Летопись т. 10, СПб. 1862 г.

[12].

[13].

[14]https://laweba.net/nikolay-levashov-o-nochi-svaroga-o-kolonizacii-zemli-i-drugom.

Глава 4. Первые сказки

Лето 6499 от Сотворения Мира в Звёздном Храме… В это Лето объявили первый запрет на девятидневную неделю [1]. Во всех официальных источниках было приказано упростить неделю до семи дней, что положило начало самой масштабной реформе, коих не знала ещё земля Славянская.

Превращение очень умного населения в очень неумное разбилось на несколько этапов. Как это делалось и зачем? Очень простой вопрос.

Для начала надо понимать, что управлять людьми-Богами, да ещё и умными, крайне сложно. Им надо всё объяснять, доказывать, обосновывать, к тому же они же могут оспаривать твои мыслишки.

Управлять глупыми — крайне просто, достаточно сказать, что так велел Бог, на всё воля Божья, и на этом закрыть тему. Как сказал один очень умный человек, слово «Судьба» придумано теми, кто боится принимать решения.

Владимир Красно-Кровавое Солнышко не был трусом, он прекрасно понимал, что отупить весь народ единомоментно — невозможно, а вот начать убирать знания, упрощать образование и вырастить наиглупейшие ягодки в третьем поколении — элементарно.

Всё сложное преобразуется во всё упрощённое, мозги не напрягаются новыми мыслями, познания обнуляются и забываются, а под гнётом страха и работ думать родителям будет особо некогда. И вот, вуаля… Через сотню лет знания превратятся в невежество.

Перво-наперво князем Владимиром были закрыты все пирамиды и запрещено их посещение и строительство.

Вы удивитесь, узнав, что есть около сорока гигантских пирамид, вросших в дно Чёрного моря [2], вершины которых хорошо просматриваются под поверхностью воды у Крымского побережья.

Пирамиды также красуются и на Дальнем Востоке на острове Сахалин и на север от Охотского моря. Высота мегалитических пирамид Руси, к примеру Брата и Сестры в Приморье [3], составляет соответственно 242 и 318 метров, что превышает высоту знаменитой пирамиды Хеопса. На фото пирамида Сестра.

Ещё более интригующая история у Северных пирамид, обнаруженных на Кольском полуострове.

Современные методы позволяют утверждать, что им не меньше 9000 лет, то есть они почти вдвое старше египетских. Мало того, их окружают загадки, сопоставимые с тайной известной тибетской горы Кайлас. Кайлас, кстати, — самая гигантская пирамида на планете.

Вы можете спорить, но слово ПИРАМИДА тоже славянское.

ПИРАМИДА образуется из слоговой руницы [4], а именно — «ПИ» (письменность) + «РА» (белый свет Солнца) + «МИ» (определённая частота, присущая каждой пирамиде индивидуально (до, ре, ми)) + «ДА» (дающая).

Вы ведь знаете, что все пирамиды майя, ацтеков и египетские исписаны рисунками и текстами?

Например, единственная пирамида, которую дали изучить учёным, египетская, даёт чëткую частоту стоячей волны.

Пирамидальный комплекс «Пирамиды Солнца» в Мексике, комплекс «Большая пирамида Гизы» в Египте и пирамиды Сианьского Китая выровнены по прямой линии, и все они своей ориентацией обозначают ориентацию звёзд в созвездии Ориона.

Когда историки говорят, что они не знают, как и кто строил пирамиды, то они лукавят. Так как в самом Египте присутствуют настенные рисунки, показывающие не только процесс строительства пирамид, но и самих строителей, только эти рисунки внутри.

Исследование пирамид на Таймыре запрещено. В древности ТАЙМИР, что значит по рунице — конец мира. «ТАЙ» в славянской глаголице — это конец. К примеру, «кийТАЙ» — конец стены, «ТАЙга» — конец пути, дороги, соответственно «ТАЙмир» — конец мира.

И мало кто знает, что таймирским пирамидам более 17 000 лет!!! Также там сотни неизученных менгиров на том же Таймире…

Кстати, о менгирах написаны тысячи научных трудов — статьи, доклады, монографии, диссертации, да что там, целые трактаты! Столетиями на изучения этого феномена тратятся просто горы денег, но наука не сдвинулась ни на шаг с тех пор, как был описан первый менгир, и до сегодняшнего дня. Почему? Потому что все труды, которые противоречат данным, описанным в учебниках истории, не принимаются! Исследуйте, но в рамках того, что описано в учебниках, а именно — что на этой земле жили бестолковые, глупые племена.

У учёных просто связаны руки. Почему-то…

Самое интересное, что отголоски системы расчёта, которую использовали строители ПИРАМИД, сохранилась у нас в школах и вузах до сегодняшнего дня. Вспомните песенку школьных времён, где поётся:

— Дважды два четыре, дважды два четыре…

2 ЖДЫ 2 четыре…

— Пятью пять…

5 Ю 5…

Задайте себе вопрос, почему умножение обозначается ТРЕМЯ знаками — точкой, крестиком и снежинкой? Думаете, что это не имеет разницы? Увы… Имеет.

Точкой умножали объекты на плоскости. Это умножение называлось «НА».

Три НА семь равно 21.

3·7=21

Чтобы понять, нарисуйте треугольник на бумаге, у него три опорные точки, которые вам зачем-то надо умножить НА семь, будет 21. ТРИ опорные точки плоскости умножаем на семь = 21.

2·2=4, две опорные точки отрезка, умноженные НА два отрезка, будет четыре. Та самая двумерная таблица умножения, которую мы знаем.

Умножение крестиком называлось «ЖДЫ», оно применялось для объёмных фигур, в том числе для пирамид и кубов. Умножалось уже немного по-другому. Три ЖДЫ семь равнялось 28. Почему? Потому что у объёмной фигуры опорных точек не ТРИ, а четыре. Три пирамидки с четырьмя опорными точками умножаем на семь штук, будет 28.

Поэтому 3х7=28.

Квадрат, как объёмная фигура, даёт нам куб, это четыре опорные точки снизу и четыре сверху, то есть восемь опорных точек.

Поэтому: 4.

Четыре ЖДЫ два = 16, или восемь опорных точек умножаем на два.

Последняя система умножения называлась «Ю» и обозначалась в виде снежинки, это было умножение разных пространств. Чтобы получить четырёхмерную фигуру, надо провести проекцию на длину, то есть спроецировать куб на длину куба. Таким образом, куб в кубе… Для более простого понимания — это тесеракт, у которого шестнадцать опорных точек.

Умножение Ю на простом примере типа:

4*8=128

Четыре ю восемь = 128

Снежинка (*) обозначает «Ю» умножение пространств, 4 — количество опорных точек в одномерном простратстве (у квадрата, ромба, прямоугольника), но мы, видя умножение «Ю», понимаем, что нам надо умножить не просто квадрат, а его четырехмерную проекцию, тогда число опорных точек будет 16, что прекрасно видно на тессеракте. 8 означает, что нам нужно восемь таких квадратов, а 128 — число полученных опорных точек восьми тессерактов!

И так далее. В пятимерном пространстве у квадрата будет 32 опорные точки, в шестимерном 64, в семимерном 128… в шестнадцатимерном пространстве 65 536 опорных точек. Именно эти знания ложились в основу расчёта пирамид!

Этому детей учили ВЕДы. Люди ВЕДающие, в целях обычного образования. Про высшее я даже писать не буду…

После закрытия пирамид закрыли обсерватории камней. Их следы остались на Куликовом поле. Огромные священные камни Куликова поля пробиты насквозь неизвестным доселе инструментом, причём повернуты так, что сквозь отверстие можно увидеть точку восхода Солнца.

Датируются они никак не позже пятого столетия нашей эры. Известны сооружения, масштабами подобные Стоунхенджу, — лабиринты солярного назначения на Кольском полуострове в районе современного Мурманска.

Но вернёмся к семье Велеоки, для которой известие об упрощении девятидневной недели сразу стало очевидным… что это сделано во имя разрушения шестнадцатеричной системы исчисления, которая в несколько раз точнее.

Сегодня, в XXI веке, именно эта шестнадцатеричная система снова начинает возрождаться, правда пока только у программистов.

Семья Велеоки была одной из немногих, которые старательно вели Летопись, несмотря на запреты.

Прошло два Лета с тех страшных событий, что обрушились на их селение. Больше Лета назад Велеока успешно разрешилась от бремени дочкой, которую назвала в честь своей младшей сестрички Данаи.

Это было Лето 6501 от Сотворения Мира в Звёздном храме… Сегодня они с сыном Яриком и его другом Добромилом пытались написать отчёт в церковь, который требовали каждую седьмицу.

— Шесть тысяч четыреста девяносто девятое Лето, тридцать восьмой день Тайлетя, третейник, — тихо шептал себе под нос Ярослав, аккуратно и красиво выводя буквы на листе бересты.

— А третейник ли теперь? — поправила его Велеока.

— Да, мамуль, я хорошо помню.

— Сомневаюсь. Давай дождёмся, когда в седьмицу всех соберут, и уточним ещё раз. После всех этих запретов уже не знаешь, какой день недели на дворе.

— Ну что теперь, потерпим четыре дня.

— Ох, я никогда не привыкну, что теперь только семь дней в неделе. Ума не приложу, как так можно жить? Ну как без осьмицы и недели? А что потом? Из шестнадцати часов в сутках сделают двадцать? Или, того смешнее, восемь?

— Ладом, матушка. Чего писать-то? И так уже три дня на бересте не вырезали, кабы беды не было…

— Пиши, что в соседнем селении отрубили руки всем, кто собирал обрядный костёр Сварогу.

— Вам точно руки пообрубают за такое, — вмешался друг Ярослава, Добромил. — Пишите, что рады пить кровь и есть плоть этого Бога ихнего… Крестова…

— Точно Кристова?

— Точно! На кресте же висит!

— О Боги… Дайте нам сил пережить эти вечные поминальные службы. Матушка Лада, благо дай моему сыну Ярику да другу его Добромилу. Да что ты такое говоришь? — Велеока аж вздрогнула от слов соседского парня.

— То и говорю. Что вам этот поп молвил? Ешьте плоть, пейте кровь…

— Да я до сих пор не верю в услышанное.

— А я не ел и не пил! — Ярик улыбнулся. — Я сжал губы и только сделал вид, что пил!

— Ну и умник! — Добромил улыбнулся другу и обеспокоенно посмотрел на Велеоку. — Вы пореже Матушке Ладе жалуйтесь. Услышат и язык отрежут.

— Я не могу привыкнуть. Ну никак не могу привыкнуть к поеданию тела мужчины того… ихнего… Крестова.

Ярослав решил продолжить написание хвалы чуждому Богу:

— Добромил, сколько этот поп сказал написать?

— Сказал, пару берёст. Пиши, что вся ваша семья очень счастлива с Крестом.

— Ври, родной, ври! — подмогла Велеока. — Самая пора к Батьке Мороку да Матушке Маре обратиться, чтоб научили нас лукавить да обманывать служителей новых правил и поедателей плоти Божьей. Не стоит подвергать опасности семью. Вечером опять у Ведьмы Желании траёвничать будем. Она новый сказ сделала! Вот её слова и запишешь подробно да спрячешь в подполе!

— Здорово!!! — обрадовался Ярик. — Я так соскучился по сказам.

— Всё-таки наша Желания хоть и молода по Летам, но…

— Очень умная!!!

— Так у неё по женской линии все Ведьмы, она с молоком матери впитала мудрость Матушки Йогини и хитрость Матушки Мары! — поддержал Добромил.

— Додумали же спрятать мудрость Богов в сказы…

— На то они и Ведьмы, — улыбнулась Велеока.

— С днями недели-то что делать? Записать же надобно для памяти в свои берёсты. Помнит кто, какие новые дни как кликаться будут?

— Наши сначала запиши, а то вдруг забудется. Кто знает, на сколько Лет чёрная чума в платьях чернявых на нас напала.

— Так всё просто у нас!.. Неужто забудем?

— Сотни Лет впереди. Сон Сварога на тысячу Лет по преданиям. Пиши, пока руки не отвалятся.

— Наша неделя простенькая и удобная. Начинается она с Суток Сварога в момент захода Ярила-Солнца, очень легко и наглядно. СуТКи, от слога «ТК»: соТКать, сТыКовать, то есть — соединять вместе. СуТКи — значит, соТКанные сосТыКованные вместе день и ночь, СТоящие вместе.

— А про неделю? — удивилась Велеока.

— Не торопи, — фыркнул Ярослав. — Неделя состоит из девяти дней: понедельникъ, день труда, он ПОсле НЕДЕЛи, потому и ПОНЕДЕЛЬник… Вторникъ, день труда, ВТОРой день недели… Третейникъ, день отдыха, ТРЕТий день недели… Четверхъ, день труда, ЧЕТВЁРтый день недели. Пятница, день труда, ПЯТый день недели… Шестица, день отдыха, ШЕСТой день недели… Седьмица, день отдыха, СЕДЬМой день недели… Осьмица, день труда, ОСЬ Мира… и последний день так и называется — Неделя, день отдыха, потому что НЕт ДЕЛ.

— И на первую седьмицу он поехал в град-столицу, — улыбнулась Велеока.

— Да-да-да, — подхватил её Добромил. — Вот осьмица уж прошла, и неделя подошла.

— Ладно, посмеялись и дальше. — Ярослав старался царапать бересту ровно и красиво. — Благо даря такой Неделе упрощается счёт дней — второй, третий, четвёртый и другие. Также очень удобно отдыхать и трудиться… третий, шестой и девятый день — отдых. Волшебная тройка. Везде она, родимая. Божественная тризна, — закончил свой труд мальчишка.

— И всё? — удивилась Велеока. — А про оборотную сторону недели?

— Надо?

— Ну а как же!!!

— Ладно… ВЕДическая Неделя, она ВЕДает… начинается с троицы НИКов — понедельНИКъ, вторНИКъ, третейНИКъ… НИКъ — это оборотная, изнаночная, нижняя, земная, природная, мужская сторона, как наследНИК, художНИК, сказочНИК. Завершает земную сторону ЧЕТВЕРХЪ. С этого дня ТЕЧЕНИЕ вод сознания, устремляется ВВЕРХ, от земли к высшей точке Древа Жизни… и он должен называться ТЕЧ-ВЕРХЪ. Но, так как этот день срединный… то половина дня ещё принадлежит оборотной стороне… посему меняем первый слог на изнаночный — «ТЕЧ» на «ЧЕТ»»… Получаем «ЧЕТ-ВЕРХЪ»… Боги благоволят нашим названиям, и «ЧЕТ» сразу символизирует ЧЕТвёртый день Недели… Серединный день, день чистоты и бани! Чистый четверхъ! Затем идёт небесная четвёрка ЦА — пятниЦА, шестиЦА, седьмиЦА, осьмиЦА. «ЦА» — лицевая, верхняя, божественная, женская сторона, как девиЦА, мастериЦА, чтиЦА и жриЦА… И завершает оборотную и прямую, верхнюю и нижнюю части, белую и чёрную, последний день… слияние женской и мужской ипостаси — НЕДЕЛЯ.

— Молодец! Красиво написал. Ведь всё в Мироздании и в нашем физическом плане имеет две стороны одновременно. Причём сначала идёт оборотная, мужская, нижняя, земная, чёрная сторона, или нисходящая… а затем идёт лицевая, женская, верхняя сторона, белая, или восходящая… Так и в сутках… начинаются они с чёрной стороны, когда солнце садится, вечером… солнце нисходит, опускается, начинаются новые сутки. Затем идёт белая сторона, утро… восходящая сторона, когда солнце встаёт…

— И про шестнадцать часов напиши! — вмешался Добромил.

— Сейчас… Так… В сутках шестнадцать часов — это один Круг, то есть шестнадцатеричная система. У нас всё исчисление построено на шестнадцати: в пуде шестнадцать килограмм, в Сварожьем Круге шестнадцать Чертогов, шестнадцать Лет составляют Единый Круг, девушка может выйти замуж после шестнадцати Лет и так далее. Деление суток на шестнадцать часов создаёт размеренную форму построения жизни.

— Давай нарисую пока, — перебил Ярика друг. — Вот так…

— Ага. Молодец. Наши пращуры научили нас делить сутки на четыре равных части. Смена суток происходит вечером. Заметьте, когда проходит четвёртая часть на Круге Времени, с 12 до 16 часов, мы говорим: «Вот и день прошёл».

— А вдруг именно так и будут говорить, если князю взбредёт в голову и сутки поменять?

— Всегда так говорить будут! — буркнул Ярик. — Потому что всегда сутки будут шестнадцать часов!.. И всегда в часе будет сто сорок четыре части!.. А в каждой части всегда будет тысяча двести девяносто шесть долей!.. А доли будут из мигов, а миги из сигов!!! Всегда будет один миг! Всегда будет сигануть, это значит быстрее батиного «Ай-ай-ай» убежать!

— Как для тупоголовых расписываем. Этому нас в шесть Лет ВЕДы учили, — Добромил никак не хотел признавать, что Ярик занят серьёзным делом.

Велеока ненавязчиво напомнила писарям о необходимости отчёта для служителей Креста:

— Ярослав, сколько сказал этот поп написать?

— Сказал, пару берёст… Говорил же уже!

— Ну вот и пиши.

— А что ему писать? Как мы неделю увековечили?

— Нет. Пиши, что Добромил говорил… что вся наша семья очень счастлива с Крестом.

Пока мальчики придумывали текст о важности служения, Велеока вышла на улицу и снова окинула взглядом то, что осталось от её богатого и красивого селения.

Прошло два Лета после страшных пожаров в поселениях и исчезновения в небытие Ведающих Волхов и Ведьм. Все пропали, кто упоминал имена любого Славянского Бога. Приходилось идти на хитрости. Поставленные князем Владимиром надсмотрщики и религиозные служащие мало разбирались в истинной Вере, а с каждым Летом при постоянном употреблении горячительных напитков и вина они глупели всё больше и больше.

Чуть больше Лета назад Ведьма Желания впервые предложила сохранить память о Славянской Вере в сказах. Она уехала с сёстрами в первый же день, как пришли каратели Веры и начали крестить жителей поселения. Только спустя Лето она появилась на околице и поселилась в старой избе за ручьём у леса. Сказывала, что объехала больше сотни селений, виделась с сотнями Волхов и Ведьм и что ими было решено дать Сну Сварога случиться, что решено было охранять Сон Богов и, дабы память о них не угасла, заключить их в сказания.

— А коли не выйдет? — спросила заплаканная Есения, у которой был сокрушён весь Род, окромя внучки.

— Выйдет, присная моя, — успокоила её Желания. — Они мужчин почти всех уничтожили. Знамо, РОДные Боги ведали, что не сила понадобится, чтоб покой их уберечь, не сила… Знамо, любовь и девичье ухищрение необходимо, мудрость. Спрячем Веру, прикроем знаниями. И всё получится! Вот с мудрости и начнём! С простого! С Золотого яйца Мировой Уточки! Например: жили-были дед да баба и была у них Уточка. Снесла Уточка Яичко, да не простое, а золотое!

— Почему золотое? — спросила Велеока, прижимая к себе маленькую Данайку.

— Ну как это почему? Потому что мудрость всегда заперта в чём-то! В оболочке! Она не валяется на дороге! А золотая Мудрость веков однозначно должна быть заперта в Яйце Мировой Уточки, что является началом начал… Яйцо — это мир, где есть солнце и зародыш! Ну, вот как твой Тихомир всегда говорил: «Эта мысль яйца выеденного не стоит», то есть даже пустой скорлупы не достойно. Думаешь, зазря он так говорил?

— Не зазря.

— Так вот… Золотое яйцо — это сокровенная РОДовая Мудрость, огромный Мир нашего РОДа, со всей нашей семейной историей, заключённый в оболочку с зародышем жизни, которую, сколько ни бей, наскоком не возьмёшь. О чём и говорится в сказе… Наш дед бил-бил, не разбил. Баба била-била, не разбила. А мышка бежала, хвостиком махнула, Яичко упало и разбилось.

— Как разбилось? Это же Мудрость!!!

— А вот так… Золотое яичко — это таинство, знания, которые касались Души и РОДа. Изучать их надо понемногу, не нахрапом… Кто не может раскрыть Золотое яйцо, пусть начинает познание с простой, поверхностной информации. А то некоторым сразу «подавай сакральную мудрость, я в ней сразу разберусь»… Нельзя с наскока подходить к знаниям. Всё должно даваться постепенно, начиная с простого яичка. Мир многообразен, многоструктурен, но в то же время он гениален и прост.

— Я понимаю тебя! — Велеока радостно замахала рукой. — Простое яичко — это простые знания. То есть, поскольку дед с бабой ещё не дошли до этого уровня, они не готовы к золотой, глубинной мудрости. А мышка смогла его разбить, потому что обладала мудростью предков, и для неё это не составило труда!

— Всё верно, милая! — улыбнулась Желания. — А почему мышка обладала мудростью?

— Ну как почему? Потому что дом, где есть мыши, имеет еду, раз есть еда, знамо, люди умные! А если умные, то часто беседуют о своих делах за вечерним ужином! Мышка всегда ждёт кусочек со стола и потому невольно подслушивает их мудрости! Мышь в доме — это только у хорошей семьи, где и ссор нет, и лад есть, где мышке жить и сытно, и не страшно! У такой семьи много жизненной мудрости, семейной…

— Верно! Так вот… Забедовали дед с бабой, ох забедовали… И тогда Уточка сказала: «Не плачь, дед, не плачь, баба: снесу вам новое яичко, не золотое, а для начала простое!»

— То есть даст для начала простые знания! — подхватила Любомира, даже не замечая, как её маленький сынишка с удовольствием слушает Ведающую Мать Желанию.

— Вот именно эту былину я нынче Всеволодке и расскажу, — прошептала пожилая Светозара. — Да назавтра ещё повторю! Перед сном!

***

Светлана Григорьевна, как представительница органов опеки и попечительства, причём уже несколько раз допустившая оплошность в отношении семьи девочки Ульяны, строго оглядела скромное убранство избы Евдокии Матвеевны.

— Девочка-то где? — в десятый раз спросила она.

— Спит, — в десятый раз ответила баба Дуся.

— Мне необходимо её изъять, и, как я уже повторила вам несколько раз, срочно.

— Ну я что поделаю, дивчина. Спит увя.

— Уля? — переспросила строгая Светлана Григорьевна.

— Ну да, — Авдотья лениво попивала чай, сидя у окна. — Я и глаголю… Спит увя.

— Евдокия Матвеевна. Где спит увя?

— Уля-то? — невозмутимости Авдотьи сейчас позавидовала бы даже гора Арарат.

— Да. Где Уля?

— Спит.

— Где спит?

— Знамо, где, в кровати. Неужто ты могла подумать, что я её…

— Кровать где? — нервная система органов опеки допивала последнюю валерьянку в углу бренного тела Светланы Григорьевны.

— Вот те на, — удивилась старушка. — Ну как где? Ну чего вы меня за старую идиотку держите? Кровать в избе! Неужто ты думала, что я поставлю…

— В этой избе?

— Что в этой избе? Что не так в этой избе? Ну, потолок не побелила, и что теперь злиться?

— Я имею право вызвать участкового!!! Для изъятия девочки!

— Игорька-то? Да давно пора его вызвать и уши надрать! Вот как школу окончил, так ухи-то у него на место, стал быть, приросли, а то ведь вечно с фиолетовыми…

— Евдокия Матвеевна!

— Что, милая? Чай будешь?

— Где девочка?

— Ну вот как первый раз спрашиваешь! Тебе надо что-то для улучшения памяти попить!.. Мне Лариска, соседка моя, дала отварчик…

— У меня с памятью всё отлично! Вы мне уже минут двадцать никак не можете сказать, где девочка!

— Да плохо у тебя с памятью-то!.. Я тебе двадцать минут уже глаголю, что увя спит!

— Да какая увя? — лицо государственного представителя стало приобретать красноватый оттенок, явно свидетельствующий о недовольстве.

— Как какая? — искреннее удивление Авдотьи было на таком уровне, что даже самые критичные актёрские критики просто бы стоя зааплодировали. — Милая моя Светлана Батьковна, увя — ребёнок! Ну знать надо родненький язык-то!

— Где девочка?

— Спит.

— Где спит?

— Да на кровати! Ну ей-Богу, уже сто раз это повторили.

— Евдокия Матвеевна. — Злость сменилась усталостью, безнадёжностью и пустотой. — Я прошу вас! Девочке будет лучше в доме ребёнка, ей предоставят еду, воду, одежду, заботу! Она там будет в безопасности.

— Так ей и тут только ты угрожаешь какой-то одеждой и детским домом.

— Мы обязаны её изъять!

— А я обязана её сберечь и воспитать!

— Оформляйте опекунство! И я с радостью её вам верну.

— Кто ж мне его даст-то? Опекунство ваше… Девяносто лохматый годок мне уже. Считай, почти сотня… Вы разве отдадите мне Ульянку?

— Комиссия рассмотрит предоставленные вами документы и решит по поводу передачи вам девочки. А сейчас я обязана изъять её, так как у неё нет больше родственников… По крайней мере участковому они не известны. Будем искать её тётей, дядей, отца…

— Отца? Смеётесь? Да его имени даже Валька не знала. А вы если узнаете, так хоть сообщите Вальке-то.

— Она же умерла! Как я ей сообщу? — удивилась Светлана Григорьевна.

— Да вот так и сообщи. Записульку на могилочке вкопай.

— Хватит уже голову мне морочить.

— Я не морочу! Морочить — значит врать, а я ж не вру ни капельки!

— Евдокия Матвеевна! Я ухожу, но вернусь со всеми свободными полицейскими! Вы не имеете права укрывать девочку! Мы обязаны её забрать! Она сирота!

— Она не сирота, — раздался тихий голос позади Светланы Григорьевны.

Тихонько отодвинув с центра прохода опекунского цербера, в комнату вошла Йогиня, на ходу заплетая белоснежные волосы в косу.

— Здрасьте! Вы кто?

— Тётя Оля, — улыбнулась Богиня, присаживаясь за стол к бабе Дусе и пододвигая к себе заварник, кружечку и оладушки.

— Какая тётя Оля?

— Ульяна остаётся со мной. Не переживайте.

— Вы её родственница?

— Я её РОДная душа.

— Я могу увидеть документы?

— Я приготовлю и покажу.

— Я вынуждена всё равно…

— Не вынуждены! — Йогиня привстала и посмотрела на Светлану Григорьевну таким взглядом, от которого даже у Авдотьи мурашки по коже поскакали, как кони игривые.

— Я скажу в опекунском совете, что нашлись родственники, — тихо проговорила Светлана.

— До свидания! — Йогиня со злостью, не моргая, смотрела прямо в глаза непрошенной гостье.

Авдотья со страху неслышно отодвинулась подальше от стола. Никто, кроме неё, в этом доме даже не подозревал, как это нехорошо, когда родная дочь Бога Велеса и Макоши закипает в ярости.

Светлана Григорьевна поспешно удалилась восвояси, и баба Дуся выдохнула:

— Хорошо, что Ульку у Ларисы оставили ночевать…

— Согласна. Разбудили бы девчонку своими разборками, — Йогиня мило улыбнулась старушке и богато наложила сладкого творога себе на оладушек.

***

— Ты жеж у нас главный по документам! — Евдокия Матвеевна, сидя на кухне у Ларисы, пытала участкового. — Вот и дай список, что нужно, чтоб ребёнка не забрала та мегера, из вашего попекунства.

— Вы вообще понимаете, что затеяли? Вы мне вторые сутки паспорт этой тёти Оли показать не хотите, а собрались удочерять ребёнка! Какие документы, баба Дуся? У Ульяны даже дома нет!!!

— Я свой дом отдам! Щас пойду и перепишу на них с Олей.

— Кто эта Оля вообще?

— Тётя еёная!

— Какая тётя? Что вы мне мозги выносите!!! Не было отродясь у Вальки братьев и сестёр, а тут вдруг как из-под земли нарисовались! Кто она? Тоже алкашка какая-нибудь? Откуда она вообще приехала? Где работает?

— Ты нам список документов дай, — вмешалась в разговор Лариса. — Дальше мы разберёмся с Дуськой. И время дай, чтоб разобрались.

— Вот именно! Убери отседова эту Светлану Григорьевну, ходит, глаза мозолит.

— Как я её уберу? — Игорь Сергеевич уже порядком устал спорить с бабками и изредка поглядывал на дверь. — У неё есть все права, чтоб забрать девочку.

— Вот и думай, Игорёша! — Лариса подошла к нему и, положив руку на плечо, ненароком задела драгоценное ухо. — Думай, соколик.

— А чё вы угрожаете сразу? — одёрнулся он.

— Кто тебе угрожает, поперешный? — засмеялась Евдокия. — Прям куда там… бедненький. Оля за документами поедет. Улька с Лариской и со мной пока поживёт, а ты тяни время у попечительства вашего.

— Меня уволят! Если я буду мешать законным представителям!

— Оля сейчас законный представитель, так что не мешай ей! Документы какие надо? — Лариса достала бумажку с ручкой и, сев за стол с важным видом, смотрела на Игорька.

Судьба уха участкового зависела от того, как быстро он найдёт список, поэтому интернет был его спасителем.

— Записывайте, — буркнул он и начал зачитывать: — Та-а-а-ак… Заявителями могут быть совершеннолетние дееспособные граждане, которые по состоянию здоровья могут исполнять обязанности по воспитанию ребёнка, не были лишены или ограничены в родительских правах, не были отстранены от выполнения обязанностей опекуна…

— Игорёша! — перебила его Лариса. — Документы!!!

— Сейчас… Вот. Справка ОВД, подтверждающая отсутствие у гражданина судимости…

— Сразу читай правильно: отсутствие у тёти Оли судимости, — поправила участкового баба Дуся.

— Хорошо, — снова буркнул он. — Справка ОВД, подтверждающая отсутствие у тёти Оли судимости, копия пенсионного удостоверения, заключение о возможности граждан… тёти Оли быть кандидатом в приёмные родители, акт обследования условий проживания тёти Оли, копия лицевого счёта с места жительства, копия свидетельства о прохождении подготовки тёти Оли, желающей принять на воспитание в свою семью ребёнка, оставшегося без попечения родителей… Ох… Тут ещё копия свидетельства о браке. Она вообще замужем? — Игорь вопросительно посмотрел на Авдотью.

— Замужем, — уверенно кивнула головой она, вспоминая, что по бабушкиным рассказам единственным мужем Йогини всегда был Кащей… Бог Тьмы, Холода и Смерти.

— Это хорошо. Тогда остаётся: письменное согласие членов семьи, медицинское заключение о состоянии здоровья тёти Оли и её мужа, выписка из домовой книги с места жительства и право собственности на жилое помещение, заявление, копия паспорта тёти Оли, автобиография…

— Полная? — уточнила Евдокия.

— Думаю, что да, — кивнул Игорь. — Бытовая и производственная характеристики, справка с места работы с указанием должности и размера средней заработной платы за последний год.

— Всё? — Лариса отложила ручку в сторону и перечитывала свои записи.

— Да. — Участковый встал со стула, радуясь, что спас свои ухи и ему срочно пора по «вселенски» важным делам.

— Иди, иди, — махнули на него старушки и посмотрели в сторону аптечки, так как у обоих одновременно жутко разболелись головы.

— Быть нашей Ульке в детском доме. Не иначе, — вздохнула Дуся.

— У Ольги нет этих документов?

— Нету.

— А паспорт?

— Так получилось, что и паспорта-то у неё тоже нету.

— Странная она, твоя двоюродная внучка… Или она тётя Ульяны?

— Не шкворчи! Пойду я до дому. Надо решать с этими Ольгиными попекунствами.

Настроение и надежды Евдокии Матвеевны реактивным самолётом летели в пропасть, и даже небо нахмурилось, словно поддерживая фатальность возникшей ситуации.

[1]https://историиземли.рф/.

[2].

[3].

[4].

Глава 5. За туманами…

«Лето 6502 от Сотворения Мира в Звёздном Храме…» — Велеока всё ещё вела свои записи, хоть и не так часто, как раньше, поскольку времени на ночные посиделки не оставалось. Отсутствие мужчин в доме вынуждало её больше работать в поле, увеличить подворье скота, выходить на базар с обменом мяса и молока на другие продукты или вещи.

— Про Ярика не слышно ничего? — в сотый раз спросила её Даная.

— От него нет новостей больше трёх сороковников. Где он, не знает ни Добромир, никто… Это очень пугает.

— А Ведьма Желания?

— Она успокаивает меня, просит не печалиться… Но тревога в сердце не даёт спать спокойно.

Ярослав уехал с несколькими сородичами, на лошадях, потемну, в сторону Волги-Матушки, для поиска ответов на события, которые чёрной мглой накрыли всю землю.

Велеока оглянулась на убранство своего дома. Скромно. Уже нет расшитых занавесок и серебряных ложек. Всё было отнесено в церковь на подаяние новому Богу, который как никто другой стремился к роскоши. Золотые изделия приказали сдать на выковку крестов, а кузнецы денно и нощно делали их, зная, как сильно они обжигали грудь каждого жителя поселения напоминанием смерти.

Как всё стало чуждо и противно. Многие Волхвы поднимали восстания, боролись с новоявленной религией, но их быстро забирали и увозили в неизвестном никому направлении вместе с семьями. Упоминание имён РОДных Богов стало смертельно опасным. Новорождённых теперь крестили в церквях и принуждали брать чужие имена, чтобы стереть из памяти все упоминания о Славянском пантеоне. Дочку соседки Белославы при крещении нарекли Еленой и говорили, будто это имя обозначает избранность, светлость и сияние…

Это было странно, потому что сочетание букв имени несло по РОДной глаголице лишь что-то непонятное.

Буква «Е» в имени Елена — это ЕСМЬ, значит — есть в Мире Явь, в нашем мире, а слог «ЛЕ» — растекание по поверхности, например: ЛЕс, ЛЁд, ЛЕтеть, ЛЕжать, теЛЕга… Кстати, даже телега объясняется просто: «Т» — твердыня, «ЛЕ» — течёт по поверхности, «ГА» — двигается. Твердыня, на поверхности движущаяся.

«ГА» — это не что иное, как именно движение, например: ГАлопом, ноГА, дороГА, книГА… книга — движение К знаниям…

Так вот, «НА» в имени Елена — направление или поверхность для творения. Вот и получается, что имя-то обозначает что-то земное, растёкшееся на поверхности для творения.

Поэтому соседка Белослава пыталась уговорить церковного служителя дать дочери другое имя, но он был непреклонен. Пришлось смириться, чтобы не вызвать его гнев, хотя в домашнем кругу Елену называли только Еля, потому что оно несёт в себе «Е» — земное в Мире Явь, «ЛЯ» — люди, соединяющие что-то в одно, центровое, главное: земЛЯ, влюбЛЯть, восхваЛЯть, капЛЯ… гусЛЯр, тот, кто гармонично объединяет звуки. Вот и получалось, что Еля — это земное в явном мире людей, объединяющая людей.

В слове «ГУСЛЯР», как и во всех словах славянского языка, всё важно, всё ладом. «Г» — начало движения, «У» — гармоничность течения, как в Усладе, Успехе, Устое, Укладе, Устах, в Узнать, в Учить, и Убрать, «ЛЯ» — объединение. Поэтому Гусляр — это начало движения гармонии и верное направление, ведь «Р» — как Река, Русло, Рука именно направление.

Велеока и это всё скрупулёзно записывала на листочках бересты. Она с каждым днём всё больше и больше убеждалась в правильности своих записей, поскольку с течением времени видела, как детишки, молодёжь очень быстро привыкают к новым, упрощённым правилам бытия и с лёгкостью забывают старое. Прошло всего несколько Лет, а если пройдут многие Лета? Века?

Уже вечёркой, поужинав с Данайкой, они побежали к Ведьме, чтобы как можно правильней описать новый сказ.

— С чего начнём? — спросила она Ведьму.

— Думаю, надо сберечь знания о Луне! О том, что она идёт по пути солнечного диска, уменьшаясь от прохождения каждого из звёздных Чертогов.

— Получается, надо сохранить Хорса, все созвездия на пути ночного светила и сам лунный диск? Придётся упомянуть имя Бога Хорса.

— Тогда не будем писать о них, — улыбнулась Желания. — Напишем про камень.

— Который будет Луной!

— Точно!

— А его путь будет дорожкой!

— Умница! Велесовые созвездия зверей можно обозначить просто зверями!

— Зачем зверям камни? И как мы его уменьшать будем?

— Тогда, может, хлеб? Звери едят хлеб.

— Отлично! Круглый хлеб!

— И назовем его КОЛ, что значит крутящийся, как и в словах КОЛесо, КОЛоврат, КОЛодец — крутящаяся вода.

— Странное имя для хлеба. Однако раз наш хлеб — это небесное тело, которое крутится, то назовем его «Колобок»: «КОЛО» — вращение, «БО» — божественное, «К» — отожествление, то есть вращение небесного тела.

— Тогда наш Колобок начнёт свой путь, как ему и положено, целым, в виде полной Луны, в Чертоге…

— От рождения!

— Да, от рождения… Итак, наш Колобок начнёт свой путь от своего рождения в Чертоге Раса в виде полной Луны и пройдёт свой путь до Новолуния, когда он исчезает в Чертоге Лисы.

— Сделаем Колобка не просто в Чертоге Раса, а в Чертоге Девы и Раса, ведь именно в них, всегда появляется полная луна.

— Тогда записывай…

«Однажды, сидя в своих Чертогах, попросил Рас Деву:

— Испеки мне Колобок.

Дева по Живиным амбарам помела, по чертожьим сусекам поскребла и испекла Колобок. Положила она его на окно Рады остудиться, но пошёл Звёздный дождь, опрокинул Колобка, и покатился он по Сварожьему Кругу, да по древнему пути».

— Напиши «по дорожке», иначе за упоминание Сварога нам худо будет. Раса и Деву заменим на старика и старуху! Да и скребут пусть не по сусекам чертожьим, а просто по сусекам.

— Ладом! Дальше…

«Катится-катится, а навстречу ему…»

— Первое созвездие в Сварожьем Круге, Чертог Вепря.

— Хорошо…

«И встретился ему Вепрь…»

— А что дальше? Как наш Колобок-Луна станет меньше?

— Пусть Вепрь откусит от него кусочек.

— Точно!

«И говорит ему Вепрь:

— Колобок-Колобок, я тебя съем! — и откусил кусочек от Колобка.

Навстречу ему…»

— Дальше получается Щука…

— Да.

«— Колобок-Колобок, я тебя съем! — и отщипнула вкусный кусочек от Колобка.

Покатился Колобок дальше. Навстречу ему»…

— Третье созвездие. Лебедь.

— Угу…

«Навстречу ему Лебедь:

— Колобок-Колобок, я тебя съем! — и тоже клюнул Колобка за бочок, да ещё кусочек отъел.

Покатился Колобок дальше по Сварожь… по лунной дорожке. Тут навстречу ему Ворон:

— Колобок-Колобок, я тебя съем!

— Не ешь меня милый Ворон, — взмолился Колобок. — Ну совсем от меня ничего не останется!

Но Ворон был неумолим и отхватил приличный кусок с бочка.

А после ещё и Ведмедь! Схватил Колобка поперёк живота да откусил хорошенько, помял ему бока. Насилу Колобок от Ведмедя ноги унёс. Вот только откатился немного, а ему навстречу, следующее созвездие, Бусел:

— Колобок-Колобок, я тебя съем!

Ухватил Колобка зубами, так еле укатился от грозного Бусела Колобок… Остался от большого круглого хлеба, лишь маленький полумесяц».

— Серпик!

— Да. Серп.

«Путь его ещё не закончился. Покатился он дальше… А тут Волк выходит из созвездия:

— Колобок-Колобок, я тебя съем!

Но умудрённый жизнью кругляш хлеба очень ловко отпрыгнул, поэтому Волку досталось лишь совсем немного вкусного мякиша. Однако дальше за поворотом его поджидала Лиса»…

Велеока остановилась и посмотрела на Желанию:

— Вот тут надо что-то менять, ведь после созвездия Лисы Ясный Месяц исчезает, скрывается с глаз и наступает Новолуние.

— Ну и прекрасно! Пусть она его совсем съест! Ведь и путь Месяца заканчивается в созвездии Лисы. Сделав круг по небосводу, через все созвездия лунного пути, он вернётся в Чертог Раса и Девы…

— То есть в Чертоге Раса… Дева снова будет месить Колобка!

— Точно! Только до этого он вырастет. Но это уже совсем другая сказка!!

— Тогда я дописываю:

«И взмолился Колобок:

— Не ешь меня, Лисонька, я тебе… — только и успел проговорить Колобочек, как Лиса его — ам, и съела целиком».

— Отличный сказ! Ты у меня умница! Давай нарисуем его!

Впоследствии Чертог Раса станет просто Львом, но Дева останется прежней.

Вепрь — это Большая и Малая Медведицы вместе, которые за годовой оборот Земли вокруг оси образуют Коловрат. Щука же стала просто Рыбкой.

Лебедю с течением столетий повезёт, он не изменится, а Ворон деградирует в просто Чашу.

Медведь стал Псом, а созвездие Бусела — это созвездие Быка.

Волк с Лисичкой радуют нас без изменений.

***

Дело с опекунством для Ульяны остановилось в том же месте, где и началось. Как и предполагала Евдокия Матвеевна, у пробудившейся Богини отродяся не было ни паспорта, ни работы, ни дома, ни всего остального, что огласил Игорь Сергеевич.

Уля мирно спала, когда «Ольга» и Дуся, сидя после ужина за столом, смотрели в тёмное ночное окно и молчали. Всё, что можно было рассказать вкратце о всемирной переписи населения, о бюрократии и административно-бездушном государственном аппарате «слуг народа», Авдотья уже поведала Богине.

Говорить было не о чем. Обе женщины отлично понимали, что вдвоём против такой машины, как «Закон», они бессильны.

— Ну, ты же Богиня! Высшая сила! — Евдокия с отчаяньем посмотрела на Йогиню. — Твой отец Сварог!!! Сам РОД! Ну неужто мы бросим девочку в детском доме?

— То, что я Богиня, пока ни о чём не говорит. Мы проспали тысячу лет. Вера в нас, как и наша сила, немного иссякли, так сказать… Люди перестали в нас верить, придумали себе других.

— Мы не придумывали! Нам навязали!

— Это не меняет смысла. Ульяну я могу забрать с собой в лес. Мне надо уходить в Правь. Надо будить всех. Надо искать свою избу.

— Ну, дело ли девчонке в лесу расти? Как же я? Меня тоже заберёте? Как я теперь без вас… зная, что вы просыпаетесь?

— В гости будем к тебе приходить.

— А остальные?

— Что остальные?

— Остальные люди? Все мы? Как мы тут останемся? Долго все будут просыпаться? Когда вернутся в этот Мир ваши законы? Правильные!!!

— А ваши законы чем не правильные? Вот даже мне, и то не отдают девочку, потому что не смогу её воспитать правильно, накормить…

— Ты смеёшься? Ну как не сможешь-то?

— Ну я же не могу подтвердить бумажкой свои деньги и своё имя. В вашем мире слишком сильна власть денег. Мне это непонятно.

— Всё изменилось. Никто никому не верит.

— Такое чувство, что, пока мы спали, Морок не спал.

— Бог Лжи и Лукавства?

— Ага. Братец названный.

— А как в вашем Мире расплачивались, если не было денег?

— Мехами, скотом, урожаем, рукоделием… Это у вас деньги клочки бумаги. У нас это были натуральные ценности.

— Материальные?

— Материальное никогда не было ценным! Ценным было натуральное!

— А как считали?

— Ну, к примеру… Была ногата, это шкурка соболя с четырьмя ногами, мех ногатый. Почти равная ногате — куна, это зимний мех выкунившегося зверька любой ценной породы, чаще всего соболя, но не вся шкурка, а лишь спинка с передними лапами.

— Мне бабушка никогда не рассказывала про это! Куны и ногаты? И всё?

— Ну что ты, — засмеялась Богиня. — У людей была очень обширная система! Одна куна равна двум резанам. Резана — это мех брюшка с задними лапками. Самой большой единицей денег была связка ценного меха из двадцати пяти шкурок, достаточная для мехового оплечья, она называлась гривна.

— У нас сейчас так называют украинские деньги!

— Украинские?

— Есть такое государство — Украина.

— Где оно?

— Около Чёрного моря.

— Чёрного? — удивилась Йогиня.

— Ой, прости. Около Скифского моря.

— Хазарский каганат? Печенеги?

— Да, да, да. Столица в Киеве. Сейчас все эти земли объединены в государство Украину.

— Надо учить историю, — вздохнула Богиня.

Женщины замолчали. Йогиня точно знала, что единственный выход — забрать девчонку с собой. Евдокия Матвеевна точно знала, что не сможет отдать Ульянку в лес, хоть и под покровительство самой Матушки Йогини.

— А почему меня бабкой Ягой Ульянка кличет? — решила отвлечься от тяжёлых мыслей Йогиня.

— Ну так ведомо почему… — устало сказала Авдотья и махнула в пустоту рукой от безысходности. — Когда вас, Богов, измором из памяти людей выводили, надобно было переврать ваши дела да образы. Ты вон какая белёсая, да живёшь в глуши, да без мужа целыми днями, и нелюдимая… А ктож может жить без мужика, одна, в чаще леса? Конечно, никому не нужная бабка седая. Вот так ты стала бабкой страшной, злобной, одинокой. Опосля и Йогиню сократили — Ягиня, Яга. Бабка Яга.

— Смешно… — улыбнулась Йогиня.

— Ой, и не балакай. Ты ещё удивишься, когда узнаешь в кого Бога Кащея превратили!

— А я кашу хочу, — раздался тихий голос от двери.

И если в этот момент баба Дуся чуть не отправилась к праотцам, то Богиня, не отводя взгляда от окна, просто сказала:

— Явился…

У двери, переминаясь с ноги на ногу, стоял невысокий старичок в странной шляпе, старой рубашке и широких штанах.

— Батюшки!!! — охнула Дуся. — А ты ещё кто?

— Хатник это, — выдохнула Йогиня, всё так же смотря в окно.

— Домовой?

— Ага. Поставь гречку варить и молока стаканчик ему дай. Голодный он. Тоже, поди, только проснулся.

— Чой-то, не токма встал. Я давно встал.

— Ты чейный? Этого дома али другого? — Богиня соизволила перевести свой взгляд на гостя.

— Того, — Домовик кивнул в сторону Улькиного пепелища. — В этом нет Хатника.

— А чего ристаешь туда-сюда?

— Так дом нужон мне. Там-то огнём всё спалено.

— Бездомный, значит.

— Уже нет, — сказал Домовой и двинулся к столу, чтоб занять освободившееся место, пока Евдокия порхала у плиты.

— Тут останешься?

— А чой-то и нет? Мне тут нравится. Хозяйка не пьющая, добрая… Богов почитает.

— И готовлю вкусно! — засмеялась Евдокия. — Надо ж было девяносто годков прожить, чтоб Домового заслужить!

— Подхалимщики! — Богиня задорно улыбнулась. — Что делать-то, Хатник? Как силы божественные вернуть?

— Верить, стал быть, надобно! Верить, Матушка.

— Верить в себя?

— В людей… Они наш РОД…

Глава 6. Ты уже не одна…

«Далеко-далеко, высоко-высоко, в горах ли, в предгорьях ли, жила мать Макошь с двумя дочерями. Звали одну Доля, а другую Недоля.

Доля всегда светилась радостью, славилась своим послушанием и добродушностью, а Недоля с рождения всё видела в злом свете, с чёрной ревностью смотрела на людей, выделялась сварливостью и недоверием.

Однако девушки слыли бесконечно справедливыми и внимательными.

Работёнку они делали не из лёгких — были они прядильщицами да ткачихами. Обе за работой всегда занимали себя. Доля весёлые песенки пела, а Недоля гневные слова под нос бормотала.

К слову сказать, девицы эти были ой какие непростые. Не человечьего роду-племени, не птичьего, не звериного, а такого, о котором не скажешь словом, не напишешь пером, лишь вырубишь топором.

Народ их и впрямь топором из дерева вырубал и кланялся низко, кланялся до земли, так как ткали-плели сёстры нить не простую, а судьбину людскую… Это было так давно, что ни тебя, ни меня ещё на свет не родилось, а если и родились, то навек про то забыли.

Раз попросились сестрицы у матушки в Мир людей сходить, просто погулять-побродить по Яви. Мать им, конечно, разрешила. Дала в руки два клубка нитей судьбоносных, чтоб работу свою не забывали, от лени не изнывали.

Надумали они пойти лесом, полем и морем.

Идут лесом — видят, человек недоброе дело затеял: валит дерева все подряд и большие, и малые, срубает на корню и лес, и подлесок. Доля с Недолей к нему подбежали и говорят:

— Почто Матушку-Природу губишь? Почто молодняк зря изводишь, ему ещё расти и расти.

Человек тот и правда был злой, закричал на сестёр:

— Не в своё дело вы полезли!!! Топайте отсюда, а то и вам топором достанется!!!

Стал он махать руками, будто он тут хозяин-барин:

— Чего хочу, то и ворочу!!!

Сёстры думают: “Нет, мил дружок, у тебя на совести — грешок! По-твоему не бывать. Придётся за лесок отвечать”.

Размотала клубок Недоля, давай судьбу горе-лесоруба плести. Очень нехорошо у неё получилось… Так сам виноват!.. Завалило его большой сосной, вот и доживал свой век калекой хромой.

Идут сестрицы полем и видят: человек лошадь ругает-бранит. Мало того, ещё и бьёт-стегает, да так, что со шкуры клочья отлетают.

Девицы хотели за неё заступиться, да встретили отпор. Этот пахарь поднял ор.

Разорался:

— Не вашего ума дело, не ваша спина боль терпела, скотина моя, вот хочу и колочу.

Пригрозил напоследок кнутом. Сёстры решили: “Лучше пойдём”.

Отошли чуток и говорят:

— Нет, дружок, у тебя на совести — грешок! По-твоему не бывать! Придётся за кобылку должок отдавать!

Переглянулись Доля с Недолей, вторая вынула клубок заветный и ну плести. На сей раз половчее у неё получилось. Горе-пахарь и опомниться не успел, был уже бел как мел. Вскоре на нём будут и сеять, и боронить, и воду возить… Да только не в этом мире.

Доля совсем закручинилась:

— Сестра работает, а я бездельничаю. Неужто мне на всей земле работёнки не сыщется?

Добрались сёстры до синего моря, а на море буря.

Видят они, лодчонку так и крутит, так и вертит, вот-вот перевернёт-опрокинет. Люди в ней криком кричат, ором орут, не знают, как спастись.

— Ну, давай вместе потрудимся, — говорит Недоля. — Народец разный, кто как пожил, тому так и помирать, а это только нам с тобой и разобрать.

Согласилась Доля решить человеческую участь. Взяли обе по клубку — плетут, вяжут, кому сказочный узор, кому узел на шею и позор.

Вот и вышло: у Доли все живы-живёхоньки, здоровы-здоровёхоньки, у Недоли — кто больной-контуженный, кто совсем простуженный, а иных уж нет как нет, покинули белый свет.

Погуляли ещё немного сестрицы и домой воротились в свою обитель, в свой дом родной, для нас — чужой.

Так-то… Добрых и порядочных людей Доля в жизни охраняет, а злых, жестоких Недоля карает. Так было и будет всегда, потому что это — правда, а если мне не верите — на своей судьбе проверите».

— Отличный сказ!!! — обрадовалась Желания и, обняв Блажену, спросила её: — Боголюбу уже сказывала?

— Да. Ему очень понравилось!

— Отлично! Милые мои, матушки! Вашими сказами даже я заслушиваюсь и с удовольствием передаю другим Ведьмам и Волхвам.

— Там тоже пишут сказы? — уточнила Велеока.

— Конечно, милая моя! И завтра я вам прочитаю две былины! Матушки с востока прекрасно сложили былины. На дворе 6516 Лето от Сотворения Мира в Звёздном Храме, за эти Леты мы прекрасно поработали!!! У нас множество различных сказов, и Велеока ведёт подробную Летопись! Мне уже 62 Лета… Здоровье немного подводит… Я привела в наши края прекрасного Волхва! Познакомлю вас с ним на следующей седьмице. Велеоке 54 Лета, и писать Летописи и сказы ей всё сложнее. Мне хотелось бы сегодня выбрать ту, кто станет Ведой и переймёт её опыт!

— А можно я? — робко спросила двадцатилетняя Данайка. — Я молода, но маме тоже было примерно двадцать Лет, когда она начала записывать всё.

— Прекрасно, милая!!! — Желания облегчённо выдохнула. — Я очень хотела, чтоб труд Ведов остался на вашем РОДу!

— Матушка Желания, я также хотела попросить вашего благословения. Мы с супружником ждём малышку…

— Ура-а-а-а-а!!! — закричали все присутствующие на встрече.

— Спасибо! — Даная немного засмущалась, хотя была счастлива, что её будущего малыша приветствовали приближением к солнцу. — Ну что вы так… Совсем даже не У-РА. Не У Света Белого будет увя, а у меня…

— Ты наш Свет тоже! Ты наша РА-ДАСТЬ, и это тоже надо записать!!! «РА» — солнце, Свет Белый… «У-РА» — у Света Белого, «РА-ДАСТЬ» — Свет Белый дасть, Свет дающая! Разве не будущее счастье у тебя под сердцем?

Женщины были очень воодушевлены таким известием, а Даная стремилась получить благо-слово именно от Желании, чтобы дать своей дочери или сыну имя последней Ведьмы в селении, но собравшихся матушек уже было не остановить.

— Да!!! Надо всё-всё записать!

— В глаголице сорок девять букв! Первым трём — «Аз», «Бога» и «Ведаю» — соответствуют смысловые значения — «Аз Боги Веди», где «Аз» — основа чего-либо, а что в основе человека? Дух, осознающий себя как «Я»!

— Второе слово, «Боги» — это понятно. Третье, «Веди» — ведать, знать. Что получаем?

— Я Бога Ведаю.

— А записали, что «ВЕСТЬ» состоит из: «В» — ведать то, что «ЕСТЬ» «В-ЕСТЬ», или «Ведать Суть». А как читается слово «ВЕРА»?

— Блажена!!! Мы ещё «РА» разбираем!..

— Так я к нему и подошла!.. Если вернуться к смысловым значениям букв в Буквице, буква «Р» — «Рцы», и значит «изрекать» слово или мысль. Вторая буква в слове РА, «А» — «Аз» или «основа чего либо, Я», это уже записали. Получается, что «РА» — изрекает основу всего. А что на Земле является основой всего? Свет! Основой жизни является Свет, который нам даёт СОЛНЦЕ! Значит, «РА» — это Свет Солнца, тот одухотворённый внутренний Свет, которым обладает всё живое, ибо человек без Души — труп.

— Ты так долго шла к обычному и привычному слову «РА»…

— «ВЕРА» — Ведать Суть Света.

— Природа… В ПРИ-РОДе — РОД — имя Бога-Создателя, нашей семьи, наших предков и потомков. Получается ПРИ РОДе…

— Мы отклонились от «РА» к природе!!!

— Слово «РА» образует и такие слова, как: «РАДУГА» — солнечная дуга.

— КО-РА — обращённая КО «РА», ко свету.

— ИСК-РА. «ИСК» — поиск, искать. «РА» — свет. Получается, что «ИСКРА» — поиск света.

— В слове «гРАматика» «Г» — глаголь, слово изречённое, «РА» — свет, «МА» — рождать. Что получается? Г-РА-МА-ТИКА — слово изречённое, свет рождающее!

— РА-ЗУМЪ. «РА» — свет, «ЗУ» — сопутствие, спутник, МЪ — материя. Получается — светлый спутник материи.

— РА-ДУШный — светлая Душа!

— РА-ДАВАТЬ — свет давать.

— ПО-РА — по свету солнечному.

— ПА-РА-Д — шествие в честь света.

— ДУ-РА-К. «ДУ» — отличный от привычного, имеющий внутри другой «РА», другой свет.

— ТИ-ШЕ!!! — пыталась остепенить женщин Желания. — Ну, Даная ещё не всё сказала, что хотела!.. Чего вы разгалделись? Даная, мы слушаем тебя.

Немного смущаясь, юная девушка всё-таки решила спросить у Ведьмы благословления:

— Позвольте просить разрешения назвать дочку Желания, а сына Желан. Мне будет очень приятно.

— Назови дочку Желания!

— А сына?

— А ты разве не догадываешься, что носишь девочку? — удивилась Ведьма.

— Нет.

— Ну вот, всё селение знает, а тебе незнамо! Больно супружник твой в делах был по осени. Всё переживал, что запасов мало заготовил. Бегал, советовался с Богами, со мной. Места себе не находил. А коли супружник так нервничает в период зачатия, так не будет у вас сыночка! Больно мальчуганы в папкиных закромах слабоватенькие. Чуть стресс да нервы, как все мальчишкины семена ломаются. В добром спокойствии надо сына планировать… да в безмятежности и сытости для папочки! Волнительные времена рождают девочек. Сильнее они, да и нужнее Свету Белому! Только девочки своей мудростью мир наведут да тучи разведут!

— Так ведь твоя правда, Желания, — смутилась Даная. — Папка-то по осени и вправду болел, хандрил, думы спать ему не давали.

— Ну вот и Благо Слово тебе даём на донью Желаньюшку! Спаси тебя Бог, матушка! — Желя тепло обняла будущую мамочку.

— Спасибо. Это самый лучший дар для меня нынче!

— Ну вот и славно! Ты ведь помнишь, что слово «СПАСИБО» — это часть слоговой руницы и содержит в се…

— Матушка! Конечно, я всё помню! Оно содежит в себе: «СПАСИ» и «БО», где «СПАСИ» полное слово, а «БО» — часть слова Бог. СПАСИ-БОг.

Когда уже все разошлись по избам и Велеока осталась с Данаей одни, они ещё долго, мечтательно переговариваясь, записывали на бересте события сегодняшнего вечера.

***

Утро выдалось пасмурным, но, несмотря на это, и Кирилл, и Игорь с Виталькой пошли «чесать» местность возле болот в поисках Мухтара.

Негоже было оставлять собаку в лесу, тем более для Кирилла, который не только нёс государственную ответственность за своего четвероногого друга, но любил его почти как своего ребёнка.

Исчезновение пса в чаще леса было неожиданным для всех. Сия затянувшаяся прогулка по буеракам, длящаяся четвёртый день, выматывала и физически, и морально всех участников лесолазания.

Сегодняшним утром, забив карманы печенками и собачьим сухим кормом вперемешку с нарезанной колбасой, они снова собрались у края деревни.

На подмогу заранее было приглашено всё мужское население, но, как обычно, «пригласить» совсем не значит «придут», поэтому Ларискин Мишка и Петька-сварщик, скромно ждали променада по трущобам одни из всей деревни.

Когда обработка костюмов от комаров и клещей была позади, ребята, вместо того чтоб сделать шаг в сторону леса, замерли.

В их сторону, растрёпанная и перепуганная, бежала Евдокия Матвеевна, крича и размахивая руками.

— Что это с нашей старушенцией?

— Может, не ту травку в чайнике заварила?

— Игорь Сергеевич, ну что вы так…

— А что я? Они с Лариской Владимировной меня два дня с ума сводят.

— Шибко бежит, как бы не упала, — философски подметил Виталик.

— Ма-а-а-льчи-ки… — донеслось до них бабкино эхо.

— Так, — стратег Кирилл, невзирая ни на что, был настроен искать Мухтара и бегущая баба Дуся с её проблемами, никак не вписывалась в его планы. — Я в лес, пока она не озадачила нас более важными делами.

— Я тоже, — Игорь поправил кепку и повернулся к лесу передом, к бабке задом.

Однако не тут-то было:

— Ихо-о-о-о-о-о-орь!

— Чёрт, — участковый неслышно выругался и, улыбаясь яки утреннее солнышко, повернулся к Евдокии.

— И вам не хворать, баба Дуся!

— Стой, окаянный!

— Стою.

— Я с вами в лес.

— О как! Мухтара же искать идём, не грибы-ягоды.

— А я Ольгу искать буду.

— Вашу Ольгу? — уточнил Игорь Сергеевич.

— Канеш, мою. Чью же ещё? Пропала ноченькой. Просыпаемся с Улькой, а её след простыл.

— Так, может, домой уехала? Чего сразу в лесу-то искать?

— Нет, милок. Нет у неё дома. В лес она ушла. — Баба Дуся уже поравнялась с ребятами и, обогнув самого округлого, Виталика, быстрёхонько пошлёпала в лес, аккуратно перебирая своей палкой-ходить-помогалкой.

— Евдо-о-окия Матве-е-евна! — Виталий пошёл за ней, стараясь подхватить старушку под локоток и развернуть в сторону дома. — Вы домой идите, а я Ольгу поищу!

— Как же ты её поищешь-то? Коли вы за собакой собрались?

— Ну вот так и поищу!

— Я-то по-быстренькому до опушки дойду да Лешего попрошу о помощи.

— В плане Лешего? — вмешался в высокоинтеллектуальный диалог Игорь Сергеевич.

— Ну вот так. Чего глазёнки свои вылупил? Леший проснулся, знамо поможет мне Ольгу найти. Не бессердешный же он.

— Авдотья!! Иди-ка домой! — Виталий искренне переживал как за физическое, так и за психическое состояние бабушки. — Иди. Я спрошу у Лешего сам!

— Точно?

— Абсолютно! Обещаю! И Ольгу покричу, поищу! Умоляю тебя! Иди домой. Там у болота такие заросли, что кто угодно ноги переломает.

— Так! — баба Дуся, поправила очки и перевоплотилась в заправскую учительницу, которая собирается объяснять теорию Эйнштейна первокласснику Виталику. — Вот тебе печенье! Леший без печенья ничего не поможет! Вот тебе ещё…

Игорь и Кирилл не стали дослушивать ценные указания, тем более что они были направлены вообще не им, и, не дожидаясь друга, двинулись к границе леса.

Виталий догнал участкового и кинолога метров через двадцать и тут же с умным видом приступил к осматриванию травы и деревьев.

— Так-то мы собаку ищем, а не белку с цветочками, — хмыкнул Кирилл.

— Я тоже ищу собаку. Следы!

— Следы? Через четверо суток после её пропажи? — уточнил Игорь.

— Следы Олины смотрю. Вход в лес-то отсюда самый удобный, коли ушла она, то наверняка тут проходила.

— Да почему вы с бабкой решили, что она в лес ушла? У нас в России больше уйти некуда? С другой стороны деревни целая асфальтированная дорога в город!!! У вас мысли не возникло, что она пошла туда, а не в болота?

— Ой, ладно тебе, Игорь. Авдотья просила проверить лес и поискать Ольгу. Я ищу.

— Отлично! Ещё печенья и пирожки Лешему осталось раздать!

— Подслушивать нехорошо!

— Виталик! Честное слово. Выбрось вкусняшки, может, Мухтар съест.

— Зря ты смеёшься. Мы тогда берёзку срубили, сразу Муха потерялся в аккурат, как я вальнул её. Ну, может, бабка и права. Может, просто надо…

— Виталик! Игорь! Всё! Хватит!!! — взмолился Кирилл. — Ну, в самом деле, взрослые мужики!

— Му-у-хта-ар! — закричал Игорь, чтобы разрядить обстановку. — Му-у-у-уха-а-а-а! Ко мне! Иди сюда!

— Муха-а-а-а! Ко мне! — поддержал его Кирилл.

— Ко мне! Иди сюда!

Они углублялись всё больше в лес и шли в направлении знакомого болота. Кирилл щедро посыпал за собой сухой корм, а Игорь просто кричал и размахивал кусочком колбасы, чтобы её запах максимально развеялся по всему лесу.

— Мухта-а-а-ар!..

Виталий шёл молча, думая о своём и теребя в кармане бабкины печенья.

«Может, она права? — думал он. — Ну не зря ведь такие приметы существуют. Ну ведь люди веками примечали такое! Ну и дед с бабкой у Авдотьи очень даже правильные были. Все их в деревне уважали».

— Мухта-а-а-ар!.. — прервал его размышления очередной крик Игоря.

«Сколько веков жеж Дусина родня тут жила… И дом у них самый старый в округе. Изба прям настоящая. Как раньше говорили — хоромы».

— Муха-а-а-а!..

Виталик вдруг резко остановился и, сев на упавшее дерево, начал перешнуровывать свои ботинки.

— Виталь! Ты чего? — Игорь непонимающе посмотрел на него. — Шнурки развязались?

— Не. Идите. Я сейчас догоню, — пробурчал он.

— Ну, смотри. — Игорь и Кирилл остановились, ожидая друга. Разделяться и теряться в таком отдалении от села никто не осмеливался.

— Ты чего творишь? — кинолог усмехнулся, показывая пальцем на обувь Виталия.

— Опять перепил вчера вечером! — засмеялся Игорь. — Ты чего переобуваешься?

— Походу реально перепил! Виталь, ты зачем правый кроссовок на левую ногу напяливаешь?

Виталий, никого не слушая, зашнуровывал обувку. Закончив сие важное дело под недоумённые взгляды друзей, он с невозмутимым видом достал из внутреннего кармана бабушкины печенки, сверху сдобрил плюшкой и бережно положил на то место, где только что сидел.

— Больной ты человек, — вздохнул Игорь и махнув рукой, отвернулся.

— Ле-е-е-еший, Ле-е-е-е-еший…

Раздалось тут же раскатисто по всему лесу так неожиданно, что участковый вздрогнул и медленно развернулся обратно, однако Виталий ни на кого не обращая внимания, продолжил:

— Леши-и-и-ий!.. Верни Мухтара, пожалуйста. Ну ни при чём собака. Я срубил дерево и, неаккуратно отесав, бросил остатки! Собака работу делала. Верни псинку. Леший!!! Он не злобный, он помогает детей искать.

Игорь и Кирилл переглянулись, покрутив пальцем у виска, тихонечко стали отступать в лес, чтоб не мешать умалишённому вести задушевную беседу с пеньками и папоротниками.

— Мухта-а-а-а-ар!

— Му-у-у-у-уха-а-а-а, ко мне-е-е-е-е!

— Ле-е-еший!

Наверно, если смотреть со стороны, то это была самая загадочная троица, которая вроде искала одно и то же животное и даже в одном и том же месте, но такими разными способами…

Спустя почти час безуспешных криков, когда все печенья и колбаса были раскиданы по траве, Игорь Сергеевич и Кирилл развернулись в сторону дома.

Виталий не сдавался.

Через двадцать минут, когда мужчины были уже на выходе из леса, что-то толкнуло Виталия в ногу.

— Муха? — удивился он, увидев усталого и голоднючего собакена.

— Муха!!! — выкрикнул Кирилл и бросился к четвероногому другу, который всем своим видом ясно давал понять, что нога Виталика ему дороже и ближе.

— Он испуганный какой-то!

— Устал просто, — Игорь тут же накинул поводок на шею псу. — Сейчас отдохнёт, выспится и успокоится.

Однако всем было понятно, что испуганность Мухи была не наигранной и не голодной, поскольку он вдох через два оборачивался, глядя чуть выше своего хвоста, словно спрашивая разрешения уйти из леса.

Виталик, недолго думая, поймав взгляд собаки, несколько раз поклонился деревьям, снабдив свои поклоны словами душевной благодарности, и, укоризненно хмыкнув участковому, поставил жирную точку в их подколах:

— Лешему спасибо скажите!

— Виталь, угомонись. Пёс сам пришёл. Какой Леший?

Вот только несмотря ни на что, незаметно кивнув в чащу, и Игорь, и Кирилл молча пошли домой за тихим плотником Виталькой, который всё ещё ковылял в неправильно надетых кроссовках.

Глава 7. Оля — это не Оля…

Началось 6520 Лето от Сотворения Мира в Звёздном Храме.

Гонения Волхвов и Ведьм стало гораздо меньше по причине их практически полного исчезновения. Временами вспыхивали недовольства, но тут же пресекались самыми жестокими и показательными методами.

К счастью, тогда никто не обращал внимания на женщин, которые предпочитали траёвничать вечерами, в гостях друг у друга. Именно это равнодушие со стороны надзирателей позволяло последней Ведьме в этом селении прятать знания, традиции и Богов.

— Нынче, мои РОДные, — улыбнулась Ведающая Мать, — я и Волхв Изяслав хотели бы поговорить о божественности чисел, которые нас окружают! В селении Нагорье мне недалече рассказали прекрасный сказ! Позвольте, я с вами поделюсь им!

Желания выглядела прекрасно для своих шестидесяти девяти Лет, не уставая улыбаться и подмигивать своим матушкам, которые пришли в эту вечёрку к ней в избу на встречу.

Все, от мала до велика, с большим удовольствием слушали её, а Даная, с дочкой Желечкой на коленях, всё-всё записывала аккуратно на бересту.

— Итак, — улыбнулась Велеока. — Мы ждём!

— Ну, в Нагорье решили объединить все самые сакральные смыслы числа семь! Мне очень понравилось!

— А почему семь, а не три или девять? — уточняюще спросила Даная. — Почему не тридцать три? Ведь это число не менее важно в нашей жизни!

— Вот именно! — подхватила её Забава. — Я бы с удовольствием рассказала своей доченьке сказ о тридцати трёх Богах Неба, Земли и Воды, о том, что в позвоночнике человека именно тридцать три позвонка, на которых держится бренное тело, о тридцати трёх Заповедях Сварога!

— Да-да-да, — подхватила её Любомила. — Ведь именно по истечении тридцати трёх Лет у каждого человека наступает время духовного Совершенствования и исполнения Урока Богов!

— Было бы здорово сделать былину на эту тему!!! Например, обозначить это число через тридцать три деревца!

— Деревья можно было бы взять дубы! Они бы говорили о могущественности и стойкости духа! О твердыне! К тому же именно дуб является Древом Познания и символом всех трёх Миров!

— Сложно будет сделать так, чтоб деревья чему-то учили, а вот если сделать тридцать три Волхва!

— Да!!! Даная, это чудесно! Именно Волхвов!

— От слова «Волхвы» у половины нашего селения семьи исчезнут вместе с нами, — скептически съёрничала Любомира.

— Тогда спрячем слово «Волхв», но как?

— Начнём именно с того, что это слово надо спрятать!!! Надёжно! Поэтому разберёмся, как это сделать, вместе! Нам надо Богов укрыть, истину спрятать, да так, чтоб найти в нужное время!

— Бога! Одного. На одного Волхва — один Бог!

— Тогда стырим их! — улыбнулась Велеока.

— Верно, Веля!!! Прекрасно! ТЫРить у нас раскладывается по слогам в нужном нам направлении! «Т» — локация в пространстве, твердыня! «Ы» — широкая энергетика, указывающая на множество, вес, значимость, объём, величину. «Р» — энергия роста, развития, которая предполагает выход за существующие границы и освоение новых границ. «И» — объединение и «ТЬ» — намерение действовать на твердыне!

— ТЫРить — это копить, накапливать, иметь, при этом расширяя, умножая своё накопление. То есть пристроил, запрятал, можно даже сказать, накопил некоторое число знаний в определённом месте.

— Как говорится: «Не знаю, где ведро. Куда-то заТЫРила», — засмеялась Даная.

— Правильно, Даная! «ТЫ» — обозначение чего либо в пространстве и времени как носителя веса и объёма. Неважно чего. ТЫ — мой сосед, как носитель веса своего тела, объёмного мяска и моих тайн. Или ТЫква! Кто разложит тыкву по глаголице?

— «ТЫ» — носитель веса и объёма, «К» — объект, субъект и «ВА» — необходимые пронизывающие связи. ТЫКВА — это такой объёмный субъект, объём которого является производным от необходимого числа удерживающих связей, типа удобрений, полива, витаминов.

— ТЫКать — помещать, размещать некое множество объектов в некой локации пространства или твердыни. Например: кактус, уТЫКанный иголками.

— Или: «Что вы мне этим ведром и берестой постоянно ТЫчете».

— Правильно! Именно исходный позитивно-нейтральный ключ расшифровки даёт смысл слову ТЫРЬ, — похвалила всех Желания.

— Значит, всё-таки берём тридцать три БОГА-ТЫРя? БОГА-ТЫРЬ, это тот, кто прячет БОГА, накапливает его и приумножает в себе?

— С натяжкой можно сказать, что и несёт в себе, поскольку это ТАКОЕ «накопление», которое ВСЕГДА С СОБОЙ!

— А тот, кто накапливает в себе БОГА, неизбежно начинает действовать с БОГОМ!

— А это и есть наши тридцать три БОГА-ТЫРя, которые будут непоколебимы и справедливы!.. А не тридцать три Волхва! — Даная счастливо, словно озарённая Солнцем, оглянулась на всех женщин.

— Небо, земля и вода… Три единые составляющие всякого моря и всякого человеческого тела. Спрятать Богатырей на небе никак нельзя. Там Мир Правь, там Боги. Спрятать на земле не получится, тут их быстро вычислят! Поэтому пусть Богатыри живут на дне морском и выходят из его пучины, когда они будут нужны людям!

— Девы!!! — прервала мечтания Желания. — Идея у вас возникла очень интересная! Я буду ждать от вас данной былины! Думаю, вы сможете описать это правильно! Однако сегодня у нас именно цифра семь!

— Хорошо! — Даная приготовилась записывать слова Ведьмы.

— Так вот, Ведьма Агидель со своими матушками решили соединить число семь с поговорками, с пословицами, подмеченными людьми во многие Лета. Они назвали сказ: «Волк и казлята». Почему именно волк, вам и так понятно. Именно он является самым ненасытным и опасным животным в наших лесах. Сказ будет именно о том, что жадность может погубить мир и всех нас. И ещё, как противопоставление волку, в сказе будут казлята, и их будет ровно…

— Семь!!! — выкрикнула Даная, гордо подняв голову.

— Мне кажется, что я слишком медленно рассказываю, раз у тебя остаётся время на перебивание!

— Молчу!..

— Я просто хочу, чтоб ты записала всё верно и по порядку, а ты перебиваешь!

— Больше не буду…

— Итак… Почему именно семь казлят были в семье казы? «СЕМЬЯ» означает РОД, идущий от одного СЕМени. Так что СЕМеро казлят — символ СЕМьи-РОДа. К тому же цифра семь неслучайна! Как мы с вами знаем, семь — любимое число Бога РОДа. Семь цветов радуги, семь нот… Недаром Бог Сварог любил повторять: «Семь раз отмерь, один раз сделай»… Богиня Ася глаголит, что счастливый человек на седьмом небе от счастья! Именно за семью замками, за семью печатями мы прячем тайну и таинства.

— Семь бед — один ответ! — улыбнулась Велеока.

— Лить слёзы в семь ручьёв!

— Семь рек осушила, да холста не смочила!

— Семеро одного не ждут!

— Семеро по зайцам, а шкурки нет!

— Ох, какие вы у меня молодчинки! — радовалась Желания. — Всё-всё помните и знаете!

— У семи нянек…

— Хватит, хватит, — прервала Ведьма. — Продолжим разбирать сказ. Почему именно казлята, почему не львята, не свинята?

Видя, что перебивать Желанию опасно, женщины помалкивали, в избе стояла тишина.

— Ой, ну ладно! — Ведьма рассмеялась. — Какие ваши предположения?

— Можно я попробую? — робко предложила Валькирия, дочь лекаря. — Думаю, что моё объяснение будет сложновато, однако попробую. КАЗЫ — это камни с вырезанными на них чертами, резами, рунами…

— Огромные КАЗЫ, которые уКАЗЫвают направление, на распутьях дорог… Так же как уКАЗки, уКАЗЫ, наКАЗЫ, сКАЗЫ, которые сказывают. Валькирия, это же даже младенцы знают!

— Любомила!!! Давайте будем вежливы друг к другу! — вмешалась Желания.

Валькирия спокойно продолжала, не обращая внимания на перепалку за своей спиной.

— Я хочу также рассказать, почему КАЗЫ называются КАЗами.

— Ты ещё глаголицу расскажи, что уж там…

— Мы до казлят только к утру дойдём такими темпами, — зашушукались девушки.

— Я вкратце, — виновато потупила глаза Валькирия.

— Ладом, милая, — одобрила её просьбу Ведьма и шукнула на матушек: — Кто знает, мои хорошие, возможно, именно Боги вложили такое желание в нашу Валькирию. Давайте будем терпимее.

— Как вы все прекрасно знаете, «КА» — это душа. К примеру, «КА-МЕНЬ — душа измеримая. Камни всё чувствуют, у них есть душа. Наши Волхвы всегда любили посидеть на камнях, потому что именно камни хранят сведения обо всём, что происходит в округе.

— У-КА-з, — улыбнулся маленький Всеволод, сидящий на руках матери.

— Нет, милый увя, в слове «УКАЗ» слог «КАЗ», а не «КА». УКАЗ именно уКАЗЫвает, — поправила его Любомила.

— Так вот, — продолжила Валькирия. — «КА» — душа. «КАдык» — клапан души, душат за КАдык. Или заКАдычный друг — то есть заДУШевный. Всеволод — просто имя, а ВсеволодКА, это уже Душевный Всеволод…

— Слово «ПО-КА», — радостно добавил Всеволод. — Иди «ПО-душе»!

— Всё верно милый, мальчиш-КА!

— Мальчик задушевный!!! — Любомила обняла сына и выглядела самой счастливой.

— Так вот… КАЗЫ — это указательные камни, душевные указатели, а КАЗА — единственное животное, которое скачет по камням! По КАЗАм, поэтому наши далёкие предки считали её мудрейшей из всех животных. Каза-Ведунья! Она ведала то, чему учат КАЗЫ, а значит, сказ про волка и казлят будет сказом про ненасытность, жадность в образе Волка… и про силу РОДа, семьи и мудрости в образе семерых казлят! Именно семерых, ибо они от одного семени, одного РОДа.

— Ты большая умница! — похвалила Желания Валькирию. — Ты всё верно объяснила! Однако вернёмся к самому сказу. «Однажды, когда Казёл был в поле, а Каза осталась с детишками дома, казлята захотели кушать. За едой отлучиться необходимо, а детей оставить не на кого. Собрала она казлятушек и дала мудрое напутствие, предупредила их:

— Мир полон опасностей. Он наполнился ложью из-за ненасытности. Не открывайте дверь своего сердца никому! Кто бы в эту дверь ни постучался, какие бы красивые слова ни говорил, какое бы славное будущее вам ни обещал, какие бы “песни” ни пел. Не верьте тому, кто обещает немедленное счастье и богатство, иначе будете съедены!

Волк, отдыхавший недалеко на полянке, случайно увидел, что каза ушла куда-то, решил воспользоваться этим и позавтракать вкусными казлятками. Пришёл он к её дому, да постучался аккуратно, и попросил открыть дверь, пытаясь выдать себя за их мать. Казлята в ответ сказали, что у их матери голос мягкий, а у него — грубый. Волк съел кусок мёда, чтобы смягчить свой голос, однако казлята всё равно не пустили его, потребовав просунуть в щёлку кончик передней ноги. Увидев волчью лапу, они заявили, что у их матери шерсть белая, а не чёрная, как у него.

Волк пошёл на мельницу, испачкал лапы в муке и, вернувшись, столько всего посулил казлятам в будущем, что те завет материнский забыли, ему поверили и двери раскрыли. Тут же шестеро были съедены!»

— Ах!!! — испугался Всеволод.

Даная тоже с укором посмотрела на Желанию:

— Как съел? Почти всех казлят? Что же это за сказ для увей?

— Ты записывай! Не отвлекайся. — Ведающая Мать уселась поудобнее и продолжила: — «И только один казлёнок сумел спастись — спрятался за печкой. Тяжело ему было там — грязно, душно, неустроенно, жарко, паутинно, но он молодец! Высидел, выжил, вытерпел… А когда мамка пришла, всё ей рассказал, о том, что случилось.

Тут-то и пригодилась казе накопленная во время прогулок по казам мудрость. Пошла она в лес искать волка. Нашла легко, потому что он грелся возле костра, довольный, сытый, Конечно, каза понимала, что силой ей волка не одолеть. Куда ей с волчьей силой бороться! Но недаром она мудрость камней впитала в себя, мудрость земной души. Предложила она волку поиграть в такую игру — попрыгать через костёр».

— Матушка Желания, — Даная поняла, что именно хотела сделать каза, но решила в своих записях уделить внимание этому ритуалу. — Позвольте с ваших уст вкратце услышать всем известный обряд Бога Купало. Я хочу его тоже осветить в своих рукописях.

— Конечно, девочка моя, на благо всем и особенно маленькому Всеволоду, я поведаю. — Она жестом попросила Любомилу поставить на печь воду, дабы обновить травяной чай и перекусить пирожками с казьим сыром. — Издавна праздник Бога Купало соотносится с огнём. Ночь Купальская самая короткая, но далеко не самая безопасная. Ведь наступает один из Четырёх Солнечных изломов — время, когда границы меж Мирами становятся размытыми. Отсюда ясно, что Навьи духи Мира подземного и нечисть всякая без дела не сидят. Как обычному человеку от их проделок защититься? Разве что Купальским костром, который отгоняет тьму и уничтожает всякое зло. Возжигаться он должен «живым» пламенем, добытым от трения. К кладке хвороста и дров обязательно надо добавить колесо от телеги. Когда огонь как следует разгорится, колесо откатывают, показывая, что Солнцеворот вершит поворот. Затем зажжённое колесо пускается с возвышенности в воду.

Как я уже говорила сотни раз, костры отождествляются с Солнцем — источником света, тепла и самой жизни. Поэтому пребывать рядом с ним в самую таинственную ночь — значит, находиться в безопасности. Вокруг костров устраивают гуляния и игрища, водят хороводы. В тот момент, когда человек прыгает через пламя, происходит соприкосновение со стихией Огня. Этот жар исцеляет и очищает, дарует телесную крепость на всё предстоящее Лето. Коли влюблённые молодые пары прыгнут через огонь, взявшись за руки, да не расцепят своего рукопожатия, то скоро свадьбу сыграют. В противном случае не бывать им женихом и невестой.

— Всё на благо, матушка, всё записала! — улыбнулась Даная, бережно принимая из рук матушки Велеоки свежий отвар.

— Так вот, вернёмся к нашей мудрой казе! По сказам Нагорья, каза выдвинула следующее условие волку:

«— У меня, — сказала каза, — есть ещё один казлёнок. Если прыгнешь дальше меня, я тебе его отдам на съедение».

— Ах, — снова распереживался Всеволодка.

— «Знала каза-Ведунья: сколько волка ни корми, а ему всё равно мало. Конечно, он тут же согласился. Каза прыгнула первой, но она же не обжиралась по сравнению с ним. Перемахнула через огонь легко и непринуждённо, а вот сытый волк перепрыгнуть не смог. Упал в очищающий от грехов, костёр, брюхо у него лопнуло, и оттуда повыскакивали казлята — все живы-здоровы».

— Ох, — выдохнул Всеволод, искренне переживавший за судьбу казлят.

— Мудрый сказ, согласитесь? «Вернулись шестеро казлят домой, и седьмой вылез из-за печки».

— Это означает, что восстановилась целостность семьи-рода? — спросила Валькирия.

— Да. Всё верно! Один казлёнок должен обязательно остаться живым, чтобы передать нужные сведения о том, что случилось! Вот таким седьмым казлёнком, переносчиком народной истины и правды, станем мы с вами, матушки! Наш народ их сбережёт, точь-в-точь как тот седьмой казлёнок за печкой!

В избушке воцарились тишина и молчание. Все тихонько сидели по лавкам, понимая, что ждут их нелёгкие времена, что недаром им всем была дана РОДовая мудрость, что все они теперь седьмые казлята.

***

Когда Мухтара отмыли и накормили за все дни, что он блуждал по лесу, Кирилл смог вымолвить:

— Думаешь, всё-таки Леший помог Витале?

— Не знаю. Может, просто события совпали и так получилось… Скорее всего, совпадение… не более.

— А вдруг…

— Вот не надо тут… давай без вдруг…

— А если…

— И без если…

Друзья замолчали, думая каждый о своём. И если Кирилл ловил себя на мысли, что Виталя таки призвал Лешего, то Игорь чувствовал небольшой холодок по спине, ибо именно в их деревне люди всё больше и больше судачили об Ольге, о чудесном спасении Ульки, о странных шумах, появляющиеся в домах время от времени, особенно в последние дни.

— Мы Ольгу не поискали… — задумчиво сказал он.

— Мы с этим Лешим вообще никого не искали. Даже Муха и то сам пришёл. К Витале!!! Да я его минут десять уговаривал отлепиться от ноги плотника!!! Вот скажи мне, чего он так?

— Ой, Кирилл… Не знаю я. Отстань со своим Лешим. Надо узнать фамилию Ольги у бабы Дуси да пробить её по базам.

— Пока Муха спит, давай начнём искать внучку бабкину. Ты к Авдотье, а я в лес всё-таки.

— Вот только кроссовки местами не меняй, я не переживу общение с двумя сумасшедшими друзьями!

В этот момент дверь в дом к участковому распахнулась, и на пороге в лучах заходящего солнца стояла взъерошенная Евдокия Матвеевна. Косынка, съехавшая на бок головы, была измазана в чём-то чёрном, а кофта порвана аж в двух местах.

Такая неаккуратность была абсолютно не свойственна старушенции, поэтому Игорь, Кирилл и даже Мухтар удивлённо вскочили со своих мест.

— Мальчики! Щас помру, не встану! Уля…

Евдокия задыхалась от эмоций и нехватки воздуха, она пыталась упорядочить свои мысли, но ничего не получалось, поэтому она вдруг махнула рукой и начала присаживаться прям на пол в проёме открытой двери.

— Что с Ульяной?

— Уля! — смогла выдохнуть она.

— Да я понял!.. Дуся! Мать твою!!! Что с ней?

— Нету её.

— Где нету её?

— Дома нету!!!

— Ульяны нету дома? — уточнил Игорь.

— Да, милый.

— И что такого? Евдокия, время десятый час вечера! Возможно, она просто у Ларисы корову доит или с Мишей ушла на речку…

— Нету её нигде! Я везде была. — Евдокия Матвеевна поудобнее устраивалась на полу.

— Так, может, у Ваньки Светкиного! Они же…

— Нету!

— Ну чего сразу плохое-то мерещится? Ну мало ли где может быть ребёнок в десятом часу. На улице светло!

— Её нет! Она всегда помогает мне с Мартой, мне же тяжело продаивать её, а у Ульки лучше получается, да и…

— Баба Дуся! — Игорь Сергеевич тяжело вздохнул и, вспомнив, что сам собирался к Евдокии, попытался переключить гостью с пропавшей Ули на пропавшую Олю: — Евдокия Матвеевна, вы Олю-то когда последний раз видели?

— Ох-х-х-х, — старушка снова схватилась за сердце. — Оля тоже пропала, и я совсем ничего не знаю, где она!!! Вы её в лесу-то смотрели?

— Смотрели, — соврал Игорь и виновато отвёл глаза в окно.

— Совсем ничего не видели? Совсем-совсем?

— Ничего.

— А веточки? Сломанные веточки, может быть? Трава примятая? Она ушла в лес!!! Я тебе точно говорю!

— Ничего странного или непонятного.

— Ну… кроме Лешего… — тихо проговорил Кирилл.

— Лешего? — встрепенулась Дуся.

— Ой, Кирилл просто перегрелся на солнце, вместе с Виталиком!!! — Игорь грозно посмотрел на друга. — Всякая чушь в голову лезет.

— В лесу нет солнца, чаго бы им там перегреваться? — бабка оказалась логически подкованной.

— Евдокия Матвеевна!!! — Игорь начинал терять остатки терпения. — Мальчики просто нашли Мухтара и с чего-то решили удариться в религию и посчитали…

— Сынок! Не надо называть истинную ВЕРУ религией!!! Вера — это первичное знание, а ре-лигия — вторичное! РЕ — повтор! ЛИГА — сговор! Это даже дети знают!

— Неважно…

— Важно!

— Хорошо, важно. Так вот, Мухтар вышел из леса, а Виталик вдруг решил, что этому способствовало то, что он поменял местами свою обувь и раскидывал по пенькам печенье и бутерброды!

— А с Лешим разговаривал? — уточнила Дуся.

— Разговаривал! — кивнул головой встрепенувшийся Кирилл. — Очень разговаривал! Просил прощения за берё…

— Кирилл!!! — Игорь снова злобно сверкнул глазами в сторону кинолога. — Хватит нести чушь про Лешего!!! Мухтар услышал нас и вышел!

— Сынок, — баба Дуся дернула за рукав севшего рядом с ней на полу Игоря. — Всё верно говорил Кирюша. Леший собаку вывел!

— Евдокия Матвеевна, ну ладно вы-то, вечно верующая во всё сверхъестественное, но зачем вы Кирилла-то притягиваете в свои поверья? Мы искали пса, четыре дня, весь лес закидали колбасой…

— А вышел он тогда, когда обувь поменяли и прощения попросили.

— Вышел он тогда, когда устал гулять и услышал нас!

— Леший его вывел!

— Евдокия Матвеевна!!!

— Сынок, так ведь и Оля не Оля…

— Что значит Оля не Оля?

— Ну вот… то и значит… Богиня она! — тихо и оглядываясь по сторонам, прошептала Авдотья.

— О не-е-е-е-ет, — Игорь схватился за свою голову и, раскачиваясь из стороны в сторону, как китайский болванчик в позе эмбриона, взвыл.

— Надо её найти! — твёрдо решил Кирилл.

Глава 8. Тайна — лишь начало большого пути

Впереди староверцев ждали десятки Лет безуспешной борьбы за Веру, десятки Лет страха, боязни произносить имена Богов вслух. Новая религия была всё больше и больше необходима Владимиру, потому что она устанавливала единое правило: любая Власть — от Бога! А ежели происходит неурожай или ещё что-то нехорошее, так это — «наказание Божье за грехи ваши», что было очень удобно. Добро от Бога, а неурожай и нищета — ваши личные грехи.

Смирение стало основой для массы простых «смердов», где господствовало только одно правило: «Слушай Власть, не противоречь ей, работай на неё в поте лица своего, а если не дай Бог на власть кто-то посягнул, то немедленно кидайся на её защиту, не жалея живота своего, забыв про смиренность и “любовь к врагу”»…

Ну и, конечно, кроме «завоевания душ» людей, церкви понадобились новые налоги на содержание армии церковников, то есть просто-напросто религия в лице христианства «срослась» с Властью, тем самым «работая» в угоду именно Власти. Потому проблема установления нового порядка требовала максимально быстрого решения, а оно достигалось мечом и кровью…

В больших селениях, куда присылался батюшка и всего пара дружинников, люди изгоняли церковника, не желая мириться с новыми устоями. Когда слухи об этом доходили до вышестоящих бояр, в селение приходила уже армия дружинников, которые начинали «загонять в христианский рай» дубинками и огнём, а после этого появлялся новый священнослужитель.

Начало конца этому ужасу положил сын Владимира Красно Солнышко — Ярослав Мудрый, увидевший, что война идёт на уничтожение всего народа. Он умудрился остановить эту бойню, приложив огромные усилия, вплоть до того, что двинул новгородскую рать на Киев и был готов сцепиться с родным отцом.

Но Владимир «вовремя» умер. Этой борьбы не получилось.

Ярослав взошёл на трон и первым делом начал гасить пожары недовольства. Благодаря ему на Руси возникло двоеверие: принявшее христианство и Ведические русы в одно целое…

Двоеверие — это наличие в общепринятой Вере признаков другой религии. По сегодняшний день в России христианство уживается с отголосками язычества. Православные люди празднуют Масленицу, с удовольствием сжигают чучело и лакомятся блинами.

В одну из ночей этого лета Велеока отошла к праотцам, так и не успев попрощаться с сыном Ярославом, коего привезли к её дому под утро.

— Это Ярослав? — подбежала к телеге мужа Даная.

— Да. Надо проводить его до рассвета, вместе с матушкой, пока не прознали дружинники, что не хороним по Христову обряду. Проводим их в Навь по-нашему… по реке. Душа ведь не освободится, пока её оболочка — тело — в этом Мире. Сколько оно тлеть будет, коли в землю закопать? Только Богам известно… А в реке разрушить оболочку души и рыбы помогут, и птицы…

— Верно глаголишь, милый. Как тело разрушится, так по реке душа сразу в Навь доплывает, а не остаётся под слоем земли сырой!

Уже ночью, сидя у кроватки Жели, Даная понимала, что ей совсем не хочется спать, поэтому, невзирая на усталость, словно на втором дыхании, она села за свои рукописи, чтоб рассказать о пути в Навь.

Свой сказ она нарекла «Лебеди» и начинался он прозаично…

«Лебеди — птицы славянской Богини Смерти Мораны».

— Так нельзя, — сама себя поправила Даная. — Надо убрать Морану, скрыть, спрятать…

«Жили матушка с батюшкой, и были у них дочка да сынок маленький»…

— Вроде очень хорошо, но наши дети живут с нами только до семи лет, потом мы отдаем их Старцам, бабушкам, дедушкам, Ведам — набираться жизненного опыта, ведь старики и старухи знают очень много: они помнят мифы, могут предсказать будущее, понимают природу, они уже Боги…

Даная зачеркнула написанное и начала сызнова:

«Жили старик со старухою, и были у них дочка да сынок маленький. Поехали старик со старухою на ярмарку, обменять продукты, а дочке наказали, чтобы братца берегла, за то привезут ей булочку сдобную и платьице справят.

Девочка не послушала совета старших, нарушила запрет — она оставила братца играть на травке под окошком, а сама побежала на улицу к подружкам»…

— Оставленные без присмотра малыши — это прямая угроза их здоровью и жизни. Ведь они могут что-нибудь съесть, упасть, потеряться, — комментировала свою писанину Даная.

«Налетели лебеди…»

— Ох. Всем сразу будет понятно, что прилетели птицы Матушки Йогини и забрали мальчика в Навь… Ведь все знают, что Явь — это явный Мир, Мир живых, а Навь — перевёрнутый Мир, Мир мёртвых, и ворота между Мирами строго охраняются Йогиней.

То, что этот Мир находится под землёй, не говорит о том, что там плохо и грязно. Там хорошо и спокойно, чисто, ясно, бело. Потому и птица, уносящая в перевёрнутый Мир мёртвых, должна быть светлой, БЕЛой…

Белой, но как бы перевернутой, чтобы иметь возможность летать и в тот Мир и в этот… а значит… переворачиваем БЕЛ… получаем ЛЕБ… Поэтому птицу двух Миров называют ЛЕБедь…

К тому же именно эти короли озёр лучше всех ориентируются в воде, проводнике в Мир Навь. К сожалению, информацию, что Лебеди птицы двух Миров, местные священники прекрасно выучили. Надо и лебедей немного скрыть от их взгляда, иначе сразу понятно, что сестрица оставила братика, он без присмотра умер и лебеди забрали его в Навь.

В Мире живых Явь есть зеркальное отражение Лебедя… Гусь… Пусть будет тогда: «Налетели гуси-лебеди…»

«Налетели гуси-лебеди. Подхватили мальчика, унесли на крыльях. Кликала, заливалась слезами, сестрица, причитывала, что худо будет от отца и матери, от деда и бабки, но братец не откликнулся. Девочка угадала, что гуси-лебеди унесли его, и бросилась их догонять. Побежала девочка за братцем и встретила она на своём пути…»

— Так, — снова начала свои рассуждения Даная. — По пути в Навь мы обязательно встречаемся со всей своей прожитой жизнью. А начинается наша жизнь с утробы матери. Она как символ домашнего очага, образ тёплой материнской утробы… Точно! Пещка! Хозяйка дома! Только без огня, ведь на пути к мёртвым тепла уже нет утробного. Пещка, она ведь не просто пироги печёт, она тепло даёт, успокаивает своим огнём. Не зря пращуры так её назвали. Слово «пещь» сродни пещере, капищу, святилищу, щеке, сокровищу. Если разбирать слово по буквице, то: «ПЕ» — покой жизни, спокойствие. «ЩЬ» — защита Богов, как Щит, капиЩе, святилиЩе. Даже «ЩЕка» — это углубление во рту, куда можно прятать вкусняшки, как это делают хомячки. Потом она встретит символ жизни и матери-природы — яблоньку, полную яблок! Это же так очевидно! Молодильные яблоки, древо жизни, с РОДовыми ветвями и яблочками, олицетворяющими всех наших предков на Древе РОДа… Ещё девочка встретит речку, ведь именно исток реки связан и с подземным Миром Навь, и с живым Миром Явь.

Река — не просто водный поток. По реке мы отправляем мёртвых в последний путь на плоту или на лодке, который несёт их в устье, оттого речка и есть граница между Мирами. Сделаю реку молочной, так как именно Млечный… Молочный Путь является дорогой Богов, потому что он есть Молоко космической Коровы Земун, породившей Землю. Берега у Молочной Реки будут кисельными, ведь кисель — это ритуальная еда… им заканчивается трапеза на поминках.

И Пещь, и Яблоня, и Молочная Река с кисельными берегами могли бы помочь девочке найти братца. Они добры и встречают гостью своими дарами, своим хлебом-солью. Что предложит Пещь, Яблоня и Речка в обмен на информацию, куда полетели гуси-лебеди? Ну конечно же, съесть ржаного пирожка, съесть лесного яблока, выпить простого киселька с молоком. Но девочка поведёт себя плохо. Она не ест ни пирожок, ни яблочко, ни кисель, приговаривая:

«— О, Пещка, у моего бати и пшеничного пирожка не ем, не то что ржаного…

— О, Яблоня, у моего бати и садовые яблочки не едятся, не то что лесные и кислые…

— О, Речка, у моего бати и сливочки не едятся, не то что кисель с молоком…»

— Только вот, — снова задумалась Даная, — именно отказ девочки откушать дары обидел Пещку, Яблоню и Речку. Она отказалась от дара хлеба-соли, поэтому никто не помог ей. Хорошо, продолжим…

«Видит: стоит избушка на курной ножке, стоит-поворачивается. В избушке сидит сама Йогиня».

Поворот избы Матушки Йогини — это возможность Богини переходить из Мира Явь в Мир Навь, ведь именно она была проводником для умерших. Повернёт избу к лесу передом — и может зайти в Навь, повернёт избу к лесу задом — попадает в Явь…

Курной нога избушки была, поскольку, стоя в болоте, она могла бы быстро сгнить, поэтому, как сваи всех домов на берегах рек, такие «ножки» окуривались, коптились. Потому нога была окуренная, курная, чтоб не гнила. Дверь в избушку сделана в сторону леса, то есть вход в жилище находится со стороны Нави. Не каждый человек имеет право войти в загробный Мир и побеседовать с предками — это может сделать только посвящённый… знающий заветные слова: «Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом». После выходила Йогиня, и только тот, кто мог ответить на её вопросы, считался зрелым и имел право войти в избушку.

— Наша девочка, — размышляла Даная, — совсем не зрелая, поэтому она не сможет зайти в избу. Она… подкрадётся к окошку, ухватит брата, который ещё не вышел из избы в Мир Навь, и бегом побежит домой.

Гуси-лебеди за нею в погоню полетят…

На обратном пути она снова встретит Речку, только станет мудрее и вежливее. Все мы перед лицом смерти умнеем.

«Попросит девочка Речку спрятать её с братцем:

— Речка-Матушка, спрячь меня!

— Съешь моего киселя!

Съела девочка киселька — спрятала их Речка…»

Даная подумала и решила сделать в своём сказе ещё одно немаловажное уточнение.

— Когда девочка пойдёт в лес за братцем, то у неё на пути будет «СТОИТ Молочная Речка, кисельные берега», а на обратном пути они с братцем увидят, что «БЕЖИТ Молочная Речка, кисельные берега». Обозначу бегущие воды реки как жизнь… жизнь, побеждающую смерть.

Удовлетворившись своей придумкой, Даная продолжила:

«Навстречу ей Яблонька, да и гуси-лебеди обернулись кругом и снова нагоняют. Обратилась девочка к Яблоньке, вежливо да с уважительным поклоном:

— Яблонька-Матушка, спрячь меня!

— Съешь моё лесное яблочко!

Съела девочка яблочко — спрятала их Яблоня, гуси-лебеди полетали-полетали, покричали-покричали и ни с чем улетели.

Побежала сестрица с братцем, на руках дальше, но вновь налетели гуси-лебеди, крыльями бьют.

— Сударыня Пещка, спрячь меня!

— Съешь моего ржаного пирожка!

Съела девочка пирожок, поблагодарила Пещку, и та спрятала их в своей духовке.

Покружили гуси-лебеди над Пещкой и улетели. Сестрица с братцем вышли из Пещи, словно заново родились из символа материнской утробы, и, конечно же, благодаря полученному опыту они переродились и стали более мудрыми!

Девочка сказала Пещи: “Спасибо” — и вместе с братцем вернулась домой, в Мир Явь, а там уж баба да деда с ярмарки воротилися».

***

Игорь допивал чай и смотрел с унынием на трёх сумасшедших жителей его небольшой деревни, которые, прижавшись друг к другу, сидели в углу на диванчике и выжидающе смотрели на него.

— Я не допил ещё чай! — на всякий случай предупредил он их, потому что Виталию надоело ждать и он хотел что-то спросить.

— Да-да. Я уже понял.

— Когда ж ты его допьёшь-то, окаянный? — Авдотья тоже начинала нервничать.

— Он до утра пить будет, — заключил Кирилл и прижал к ноге сидящего рядом Мухтара. — Игорь, давай быстрее, нам с Мухой завтра в часть возвращаться, а мы ещё даже поиски не начали.

— Ничего, — философски заметил участковый. — Я уж позвонил в город, сказал, что у нас снова девочка пропала. Так что, считай, тебя опять к нам отправили. С Мухтаром вместе.

— Милёнок, — Авдотья заметно нервничала, — может, нам пойти уже? Смеркается, а ты чаи гоняешь.

— Вы мне трое сначала скажите, что вы пили перед тем, как вам стали мерещиться Боги и Лешие?

— Я с тобой всё время был! — Кирилл неосознанно отсел подальше от Виталика и бабы Дуси. — Муха в лесу блудил.

— Мне Евдокия Матвеевна сказала, — плотник выдохнул, переведя основную часть оправданий в сторону старушки.

— Чой-то вы отсели? — Дуся ехидно хмыкнула, глядя на мужчин около себя. — Сильная половина человечества. Тьфу на вас. А ты… — она зыркнула на Игоря, — ты тоже бы книги умные почитал да рукописи старые, может, и ума, стал быть, увеличилося!

Авдотья встала с диванчика, поправила платок на голове и пошла к двери.

— Тьфу на вас ещё раз! Сама Ульку и Олю найду!

— Как? — участковый допил чай и отставил кружечку. — Лешего попросишь? Я сейчас вызову мозгоправов, и тебе уже ничего не надо будет искать в лесу. Отправлю в дом для одарённых!

Запугать Евдокию Матвеевну было невозможно. Во-первых, она во времена Второй мировой партизанила по лесам, пуская под откос не только поезда, но и всё, что каталось по дорогам, от конных повозок до немецких мотоциклов. Во-вторых, она воспитала несколько поколений собак, кур, гусей и всех соседей у себя на улице. В-третьих, именно она в радиусе тридцати километров лечила мужиков от алкоголизма одним взглядом, и не только мужиков, но и всех, кто пытался продавать креплёное зелье в близлежащий магазинчиках.

Поскольку именно благодаря Авдотье в нескольких селах был искоренён этот пагубный вид спорта, связываться с ней никто не желал, спорить тоже, а уж угрожать… Это участковый осмелел, а значит, срочно нуждался в новом воспитательном взгляде.

Удивлённо вздохнув, Дуся не торопясь обернулась от двери к Игорю и выдохнула.

Тяжёлая мужская слюна со слышным скрипом скатилась по горлу у всех троих, и наверняка у Мухтара тоже.

— Куда ты меня отправишь, поперешный? — на всякий случай переспросила она.

— Я готов. — Игорь на ходу поправил рубашку и кепку. — Пойдём скорее! Чего встали у порога?

— Куда ты меня собрался отправить? Ирод ты дубоголовый…

— В лес, говорю, пошли. Вечереет! Ульку искать надо! И Ольгу! — участковый торопливо открывал дверь и подталкивал Евдокию к выходу. — Сейчас Виталик бутербродов нарежет для Лешего…

— Печенья он любит! И хлеб!

— Печенье сейчас нарежет, хлеб… И догонит нас.

— Ты мне смотрись, недоросль, — Дуся погрозила кулаком Игорю и, перебирая палкой, торопливо начала спускаться с крыльца.

Через час собранная впопыхах большая часть населения деревни уже блуждала по оврагам и околицам. Искать Ульяну с пятницы на субботу в ночь становилось нехорошей традицией. Народ хоть и перешёптывался, но искал. Всем было непонятно только одно, почему девочку не пристроили в хорошие руки государственных смотрителей, а оставили у бабки Дуси.

Да… с возрастом, особенно у молодёжи, Евдокия Матвеевна стремительно теряла свой авторитет, однако взрослые и старики пока ещё не решались спорить с бойкой старушкой.

Представительница опеки тоже ненадолго примчалась, правда в лес не пошла, и перед тем, как укатить в закат, постаралась целиком и полностью вынести остатки мозга участковому, упрекая в безалаберности, превышении должностных, безответственности и остальных смертных грехах, не описанных в Библии.

Игорь был готов поверить в любого Бога, который вот сейчас, сию минуту, разорвал эту опекуншу, хотя бы на сотню небольших опекунш…

К трём часам ночи, когда уставшие, голодные, полусонные и никого не нашедшие жители деревни возвращались по домам, Игорь с Кириллом понимали: основные поиски завтра будут более углублёнными.

— Ни Оли, ни Ули, ни их следов, ни-че-го…

— Мы даже нашли то место, где Муха вернулся и даже где потерялся, — извиняющимся тоном оправдывался Кирилл.

— Да я понимаю.

— Очень много проверили, но не даёт покоя уверенность Авдотьи, что девочка и Оля ушли именно в лес, люди шепчутся, что они уехали.

— С разницей почти в сутки?

— Ну, а почему бы и нет. Уехала Ольга одна, потом вернулась и забрала Ульку.

— Вариант.

— А Дуся нас за нос водит, отвлекая от поисков по месту жительства этой Оли. Ну вот что мы про неё знаем? Вообще ничего.

— Надо вылавливать Лариску с Дусей и собирать информацию по этой непонятной двоюродной внучке.

— Вот именно!!! Ну, сам посуди, ну вот откуда она, такая красивая, нарисовалась? Дуське уже девяносто с копейками, и никогда никому она не ведала, что есть у неё куча братьев, сестёр, которые могли бы нарожать таких Оль.

— Я понимаю, Кирилл, — Игорь устало вздохнул. — Это моё упущение, надо было сразу брать эту Олю за грудки и узнавать всё.

— Вот-вот.

— Ладно. Сейчас спать. Завтра с поисковых отрядов приедут, ты займёшься с ними прочёсом местности, а я вытрясу из Евдокии все данные по внучке и начну работать в том направлении.

— Ты Виталика не видел? — вспомнил про друга Кирилл.

— Нет, конечно! Он ушёл за Дусей, ты ушёл за ним с Мухой, я до Миши с Лариской пошёл, собирать жителей на поиски. Потом эта опекунша приехала…

— Ты вообще в лес не ходил?

— А когда? Два часа кряду выслушивал, кто я, зачем я и куда она мне судебное постановление засунет, если я девочку не найду.

— Ну, я-то за Виталькой только до леса шёл. Потом Мухтар влево взял, и я их с Авдотьей потерял из виду. Почему-то решил, что ты тоже где-то за мной идёшь.

— И где они шляются, интересно?

— Мне не нравится этот вопрос, потому что мы говорим в три часа ночи о старушке, верующем плотнике и о густом, непролазном лесном буреломе.

— Вот мне тоже не нравится, — Игорь нервно оглянулся по сторонам и устало вздохнул.

— Привет, мужики! — раздалось радостное приветствие за спинами.

Вздрогнув практически одновременно, Кирилл и Игорь оглянулись. На них из предрассветных лучей восходящего солнца смотрел радостный Виталик.

— Ты когда вернулся? — спросил Игорь. — Я был уверен, что ты ещё в лесу.

— А я не ходил в лес, — продолжая улыбаться, проговорил Виталя.

— В плане не ходил в лес? Я чётко видел, как ты шёл за Авдотьей!

— Ага, — кивнул Виталий. — До леса шёл за ней, а потом, увидев, что за мной идёт Кирилл, решил не мешаться под ногами и свернул вправо, вдоль деревьев, до оврагов.

Кирилл и Игорь испуганно переглянулись.

Участковый схватил бывшего одноклассника за грудки и в порыве злости и обречённости даже смог приподнять над землёй:

— Евдокия где?

— Понятия не имею. Отпусти!

— Ты шёл за ней!

— И что? Кирюха тоже за ней шёл!

— Я был уверен, что ты с ней!

— А я был увере…

— Ей девяносто три года!!! Ты понимаешь, что время четвёртый час утра, а её нет нигде!!!

— Как нет? — Виталий встал на цыпочки и, ощутив под ногами твёрдую землю, смог окончательно скинуть с себя руки правосудия.

— Вот так!!!

— Да вы чё, мужики… Я и не собирался за ней ходить! Я был увере…

Среди всей этой неразберихи и хаоса Кирилл вдруг засмеялся.

— Крышей поехал?

— Вы понимаете… За последние сутки мы потеряли трёх баб в одном лесу и понятия не имеем, где они и что с ними! — сквозь смех пытался сказать Кирилл.

— Истерика у него, — Игорь махнул рукой Виталию и пошёл домой. — Завтра с утра чтоб припёрся. В лес опять пойдём.

— Не смешно, — Виталий ткнул Кирилла в бок и, не оглядываясь, двинулся к лесу, ждать до утра он не планировал.

***

Она точно знала, что надо быть настойчивой и смело отстаивать свои интересы! Надо идти к своим целям!!! Этому учила её не мама, этому учила её тётя Лариса и баба Дуся, поэтому Уля и пошла. И теперь, стоя посреди болота, медленно погружаясь в тину, она старалась не бояться.

— Он точно тут есть! — шептала себе под нос упрямая Ульяна. — Надо как-то набраться мужества и забедовать!

Как набраться мужества, она ещё не знала. К сожалению, баба Дуся не успела её этому научить, поэтому, когда уровень болотной жижи достиг подбородка, Уля не ревела.

«Наверно, уже пора», — подумала она, но слёзы никак не хотели появляться.

«Сейчас точно пора!» — Во всём организме господствовало смирение. Внутренний страх спал или пожирал вкусные плюшки, не осознавая, что бренное тело идёт ко дну.

— Бо-лот-ник!!! — робко крикнула Уля и тут же постаралась покрутить головой из стороны в сторону в надежде на спасение.

— БО-ЛОТ-НИК!!! — в крови начали проступать гормоны адреналина, так быстро, что страх не успел показаться, на его место с разгону влетела паника.

— БО-ЛОТ-НИ-И-ИК!

Паника включила ноги и руки, которыми Ульяна отчаянно затрепыхалась в киселе смертоносной тины.

— БО-ЛОТ-НИ-И-ИК! БО-ЛОТ-НИ-И-ИК! БО-ЛОТ-НИ-И-ИК! — кричала она, с ужасом вспомнив, что не поменяла местами сандалики и лесные Боги и духи не увидят её. В рот влилась первая порция грязной и вонючей воды.

Глоток. Вторая порция оказалась больше и вонючей. Болтающиеся ноги поднимали всю гадость снизу и перемешивали с относительно чистой водой сверху.

— БО-ЛОТ…

В этот самый момент её лицо погрузилось в тину…

В лесу воцарилась тишина…

Глава 9. А почему бы и нет?

Желя молча сидела, уставившись в одну точку и даже не знала, с чего начать. Так много случилось за эти Лета…

«Шло 6530 Лето…» — аккуратно написала она на бересте и вдруг заплакала.

Да какое она имеет право писать там, где писала мама Даная? Да разве нужно это кому-то будет? Сколько сил потратила мама на собирание этих сказов, и что? Все и так их знают… Пишем одно по одному, зачем? Разве можно забыть или потерять Богов? Зачем изводить попусту бересту и время?

Желании было четырнадцать Лет.

Бабушка Велеока несколько часов не дожила до встречи с сыном Ярославом. Мама Даная ушла в Мир Навь в это лето. Ведьма Желания и того раньше. Остался только батя…

Желя отложила в сторону бересту и перо. Как всё тяжело. Невыносимо. Разве достойна она? Разве сравнятся её знания и мамины?

Новый Волхв Изяслав глаголил, что Желании надо продолжить труд летописицы, что это дар их РОДа, что…

Как всё сложно.

Как всё тяжело.

Внутренний волк разрывал её на части.

— Надо, чтобы Ведмедь всё сломал, — сказал Изяслав. — Надо, чтобы разум освободился.

Надо написать об этом.

Желания взяла в руки перо и, попросив благословления Богов, начала свой сказ о том, что не давало ей покоя. О себе.

«Ехал мужик с горшками на базар и потерял с возу один горшок».

— Ну, я просто умница-разумница! — засмеялась сама над собой Желя. — Это же надо так умно и красиво написать. Прям тысячи мыслей в упавшем горшке. Ну как я могу сравниться со своей матушкой? С Ведьмой Желанией? С бабушкой Велеокой? Ну куда мне до их мудрости и хитрости?

Желя встала со своего любимого пенька на берегу реки и пошла в дом к Волхву, понимая, что именно сейчас ей как никогда нужен совет, мудрость предков, напутствие. Да хоть что!!! Только бы не писать про пустые горшки.

— Прекрасное начало! — похвалил её Изяслав. — Ты очень хорошо и ладно изобразила пришествие человека в Мир Явь.

— Через горшок? — с сомнением спросила Желя. — Приход в Мир через упавший пустой горшок — это прекрасно?

— Это великолепно!!! — улыбнулся Изяслав. — Недаром охранять Сон Сварога и память Богов поручили женщинам. Вам и вправду нет равных в сравнениях!

— Вы сейчас смеётесь надо мной? — всё ещё не веря Волхву, уточнила Желя.

— Нисколько, девочка моя! Ни капельки! Мужчина в твоём сказе — это Бог РОД. И вот едет Бог по своим делам, слепил из земли и воды человека, которого ты обозначила через горшок, вложил в него душу, поскольку с душой лепил и послал на землю, а на землю мы приходим с пустыми горшками вместо головы. Приходим в теле, но с чистым сознанием, с пустым.

— Да, ты прав, Изяслав. Однако я подумала, что данное сравнение неуместно, некрасиво или того хуже… глупо.

— Ни в коем случае! Я так понимаю, теперь ты хочешь заполнить сознание чем-то? По мере взросления человека.

— Да! — обрадовалась Желя, наконец-то поверив Волхву. — Сначала я хочу поместить в горшок комара! Вот так он туда придёт… «Прилетел комар-пискун и спрашивает:

— Чей домок-теремок? Кто в тереме живёт?

Видит — никого нет. Он залетел в горшок и стал там жить-поживать».

Комар-пискун — это первый образ Мира Явь, который появляется у человека после рождения в его пустом горшке. Он может испытывать боль, голод, неудобства. И что ребёнок делает, сталкиваясь с этим?

— Плачет!

— Тонким писклявым голосом. Пищит! Поэтому я решила, что именно комар-пискун будет первым жителем!

— Отлично! — похвалил её Изяслав и сел поудобнее, чтобы с удовольствием дослушать сказ до конца, предвкушая, что его ждёт необыкновенная история!

— Итак…

«Прискакала жабалака-квака и спрашивает:

— Чей домок-теремок? Кто в тереме живёт?

— Я, комар-пискун. А ты кто?

— Я жабалака-квака.

— Ступай ко мне жить!

Стали они жить вдвоём».

Желания решила объяснить, почему именно жабалака:

— Жабалака-квака — это знак появления речи, первые названия вещей, которые начинает осознавать ребёнок своим полупустым горшком. Как он выражает свою речь?

— А-а-а-а, ва-а-а-а-а…

— Точно! — Желя всё больше и больше радовалась, что Волхв её понимает и поддерживает. — Квакает. Ква-ва-ва-ва-а-а-а-а… Дальше…

«Прибежала мышка-норушка и спрашивает:

— Чей домок-теремок? Кто в тереме живёт?

— Я, комар-пискун.

— Я, жабалака-квака. А ты кто?

— А я мышка-норушка.

— Ступай к нам жить!

Стали они жить втроём».

— А мышка-норушка, — Изяслав соскочил со своего места и, размахивая руками, радостно начал помогать Желе, — обозначает появление первой мысли. Ребёнок уже знает имена вещей, может их произносить… теперь он начинает складывать их в предложения, то есть сливать мысли… МЫ-СЛИТЬ. «МЫ», указывает на собирательный образ персонажа, его коллективный характер, отсюда и МЫшка! К тому же мышка — это тот, кто всё в дом тащит, и вкусное, и красивое!!! В рот в случае с малышом!

— Верно! Потом…

«Бежит зайчик и спрашивает:

— Чей домок-теремок? Кто в тереме живёт?

— Я, комар-пискун.

— А я, мышка-норушка.

— Я, жабалака-квака. А ты кто?

— Я зайчик-попрыгайчик, по горке скок.

— Ступай к нам жить!

Стали они жить вчетвером».

— Мысли ребёнка усложняются и запутываются, к тому же появляются первые страхи: высота, темнота, одиночество… А значит, время прихода трусишки зайчика-попрыгайчика.

— Да! И все знают, как дети в возрасте четырёх Лет начинают говорить об одном, а потом резко перепрыгивают мыслями и разговором на совсем другое. Как путаются их мысли, словно следы зайца по зимним сугробам. Это и есть наш зайчик. Дальше интереснее, — улыбнулась Желя.

«Бежала мимо лиса и спрашивает:

— Чей домок-теремок? Кто в тереме живёт?

— Я, комар-пискун.

— А я, мышка-норушка.

— Я, жабалака-квака.

— Я, зайчик-попрыгайчик, по горке скок. А ты кто?

— Я лиса-краса.

— Ступай к нам жить!

Стали они жить впятером».

— Ох, Желания, ох, лиса, — засмеялся Изяслав. — Как складно ты всё написала!

— Ну да, я подумала, что, взрослея, у ребёнка мысли усложняются, и для их защиты и подачи людям, нужна некая хитрость. Тем более именно к семи Летам детки начинают познавать лукавство и обман, имея наглость врать даже взрослым!

— Да. В этот момент в их горшке как раз и поселяется лисичка-хитричка!

— Дальше мы подойдём к моему возрасту, — потупила глаза Желя. — И я не знаю, как быть.

— Что там дальше? Волк?

— Да.

«Прибежал волк:

— Чей домок-теремок? Кто в тереме живёт?

— Я, комар-пискун.

— Я, мышка-норушка.

— Я, жабалака-квака.

— Я, зайчик-попрыгайчик, по горке скок.

— Я, лиса-краса. А ты кто?

— Я волк-волчище, из-за куста схватище.

— Ступай к нам жить!

Вот живут они вшестером, все вместе, и горя мало».

— Что тебя смущает, девочка моя?

— Волк — это зверь. Он способен дать силу, агрессию, защиту, к тому же он ненасытен, прям как я, в мои четырнадцать Лет всё время хочу кушать, злюсь на всех, кусаюсь, можно сказать…

— Потому что места в твоём горшке стало очень мало, потому что ты должна повзрослеть. Должна разрушить свои страхи, хитрости, пищалки! Ты должна сломать свой горшок и выпустить внутренних зверей.

— Я понимаю, что должна стать мудрее, спокойнее… Мне нужен Ведмедь…

— Всё верно. Но в горшке слишком много животных. Он туда не влезет!

— Поэтому Ведмедь должен разбить горшок?

— Давай попробуем, — улыбнулся Изяслав.

«Пришёл Ведмедь и стучится:

— Чей домок-теремок? Кто в тереме живёт?

— Я, комар-пискун.

— Я, мышка-норушка.

— Я, жабалака-квака.

— Я, зайчик-попрыгайчик, по горке скок.

— Я, лиса-краса.

— Я, волк-волчище, из-за куста схватище. А ты кто?

— А я Ведмедь — царь леса и зверей!!

— Уходи, Ведмедь! Ты слишком большой для нашего теремка!

— А буду на крыше жить!

Ведмедь сел на горшок. Горшок хрустнул по всем швам и развалился! Раздавил Ведмедь горшок и всех зверей распугал».

— Отлично! — засмеялся Изяслав.

— Но тогда получается, что мой разум сломался. Что и я умерла… получается.

— Получается, что умерли твои страхи! Умерла ты как ребёнок. Ты стала взрослая и мудрая! Допиши, что горшок сломался, все звери разбежались. Стал Ведмедь их ловить, да никого не поймал. Потому что нечего тебе всё своё в себе хранить. Ты стала взрослой, твой разум теперь безграничен! Весь Мир — твои мысли, весь Мир теперь — это ты! Ты не ограничена больше горшком! Ведмедь — царь леса и зверей освободил тебя!

Что-то сломалось в этот момент внутри Жели, она прям отчётливо услышала, как треснули её страхи.

— Я продолжу мамин труд! — гордо сказала она.

— Конечно, милая, — улыбнулся ей вслед Волхв.

***

Евдокия Матвеевна никогда не умела бояться. Наверно, это единственное, что она не умела. Может, когда-то и хотела научиться, даже притворялась, но так, чтоб «ах-х-х» — никогда не было.

Вот и сейчас в сумерках надвигающейся ночи, уйдя искать любимую внучку в самую непролазную чащу леса, она нисколько не боялась.

Да, Ульяна никогда и не была ей внучкой по крови, но она всегда была ей внучкой по душе.

— Ну, кого можно бояться в лесу ночью? Ну в самом деле… — вела задушевный разговор сама с собой почти столетняя бабушка, — ну по-правдашнему? Волков? Так они просто санитары леса. Коли не злить, даже и не кинутся, стороной обойдут. Бывает, конечно, волк-одиночка выйдет, которого взашей из стаи погнали, да с голоду и бросится на человека, но что он один может против моей трости? Пф-ф-ф… Вот смешно-то получится, стая его за слабака посчитала, прогнала как ненужного, да ещё и бабка палкой бока натрескала… Кого ещё бояться? Ведмедя?

Евдокия Матвеевна все свои девяносто три года силилась понять, почему люди зовут Ведмедя — медведем. Ну какой он медведь? Поговаривали, будто так косолапого кличут из-за того, что состоит его название из двух слогов «МЁД» и «ВЕДать», то есть «знающий, где есть мёд» — МедВедь.

— Аха-ха-ха, — Евдокия вдруг рассмеялась. — Ну чего только не придумают, лишь бы не усложнять себе жизнь. С тем же успехом можно было назвать курицу «яйценоской», волка «овцезадралом» или «серошкуром» и лисицу «курогрызкой». Никто не хочет задумываться, почему у всех обитателей леса есть обычные названия… а вот Ведмедь известен только под описательным именем, типа ведает он там что-то… мёд типа какой-то знает…

Авдотья остановилась и огляделась по сторонам.

— Хозяин он…

Имя вот только его нельзя произносить, это Дуся помнила с пелёнок, имя Ведмедя — это табу!.. Произносить его категорически запрещалось, поэтому пришлось придумать ему иносказание, в виде «ВЕДает» «МЁД» — Ведмедь. Потом, с годами, вдруг стало наоборот — медведь. Хотя смысла не меняет, но меняет сущность. Ведмедь — в первую очередь не просто ведал, где мёд, он имел силу настоящего Ведьмака.

Дуся опять остановилась передохнуть и чтоб с поклонённой головой произнести в мыслях, аккуратно: «Бер!»

Она ещё раз поклонилась земле и продолжила свой путь.

«Вот каково настоящее имя Ведмедя! “БЕР” — это сильнейшая стихия сдерживания энергии. Отсюда пошло: оБЕРег, сБЕРечь. БЕРеменная женщина сдерживала и БЕРегла жизнь внутри себя. БЕРег, который смог обуздать стихию воды и волны! БЕРлога, оно же БЕРово лого. Ведмедь — это БЕР. Он БЕРёг лес! БЕРёг жителей леса. БЕРёг всех».

Евдокия Матвеевна снова остановилась, прислонившись к БЕРёзе, и обняла её за ствол.

— Здравствуй, Матушка Берегиня.

Где-то в закоулках памяти она вспомнила, как бабушка ейная почитала берёзу, как клала берёзовые прутки, оберегая семью от нечисти, как поила внуков берёзовым соком, оберегая от хворей, как парила берёзовым веником для здравия, как любила она и поклонялась дереву Богини Лады, Богини Берегини и Лёли.

— За увей пришла? — раздался за её спиной скрипучий голос.

— Да, — ответила она, не оборачиваясь и абсолютно не испугавшись.

Ну чего можно бояться в девяносто три года? Уж явно не незнакомого голоса за спиной, в лесу, ночью…

— И не страшно тебе? — с ехидством спросил голос.

— Нет, — спокойно ответила Дуся. — Я по чести жизнь прожила! Дел много добрых сделала. Моя жизнь соткана Долей, за поступки мои славные. Да и стою я подле Матушки Берегини. Чего мне бояться?

— И то правда… А девочка у Йогини.

— Я знаю…

— А то, что Болотник её недалече опять за патлы из тины достал, знаешь?

— Не знала, — Дуся почувствовала, как сбилось её дыхание.

— А чего к дереву прилипла? Ристай дальше.

— Так силёнки уже не те… Погодь… Ноги отдохнут. — Только тут Авдотья решила посмотреть на Лешего. То, что это он, она не сомневалась ни секундочки.

— Там твои по околице орут… Тоже дивчину сыскают?

Маленький старичок, чуть ниже плеча Дуси, поправлял бороду и внимательно смотрел на старушку.

— Да. Тоже сыскают. Не желаешь им помочь?

— Нет.

— А мне что же решился?

— Так ты хорошая, — улыбнулся дед и указал пальцем на тапки Евдокии. — Да и обувочку поменяла с ноги на ногу. Как я люблю.

— Так веди… чего попусту глаголишь…

— А ты на закат ёиде. Он тя в аккурат к избушке Навьей выведет, — Леший махнул палкой в сторону уже почти зашедшего солнца.

— Хитрец. Стара я… не быстра… да и солнышко сейчас спрячет свои лучи… и сгину я в твоём лесу… почём зазря…

— Я тебе Пущевика в проводники дам.

— Ну вот, это другое дело. — Евдокия поклонилась Лешему, а когда закончила поклон и выпрямила спину, перед ней уже стоял худосочный мальчишка, обмотанный берёзовыми листьями да еловыми ветками.

Глава 10. Уединение не значит одиночество…

Она сидела на берегу речки и с улыбкой смотрела вдаль.

Дон. Как же он прекрасен оусенью, как величественен. Она с тоской ещё раз окинула взглядом эту огромную мощь и красоту реки.

Это была её последняя оусень. Она это точно знала.

Так много прожито, столько написано.

Она посмотрела на свои руки, которые были покрыты глубокой сетью морщинок, которые помнили всё: и свой первый разговор с Волхвом, и потерю мамы, и свою первую бересту. Сколько воды утекло…

Мир жил по христианским правилам уже несколько столетий, но восстановить старое течение времени пытались много раз, многие десятки Волхвов и Ведьм. Попытки всё вернуть на прежнее русло вероисповедания проливались рекой восстаний по тем или иным землям.

Вот, к примеру, восстание Волхвов Суздальской земли, в 6532 Лето от Сотворения Мира в Звёздном Храме [1]. Оно заставило всполошиться господствующую феодальную верхушку. Люди прекрасно помнили, что, когда были Волхвы, не было ни даней, ни повоза, ни вир… Земля была у общинников, она была их собственностью, были угодья, поля, нивы, урожаи и леса. Все с радостью и счастьем справляли праздники, придерживались стародедовских обычаев, молились Богам и РОДу. После Крещения не только в княжеских горницах и гридницах, но и по всей Руси, Волхвов вытесняли священники.

Дани и поборы, виры и повоз, появление на общинных землях новых хозяев-бояр и монастырей, изъятие общинных угодий и земель, закабаление со стороны местной «старой чади», введение христианства и возникновение на месте капищ и священных рощ, церквей, а вместо Волхвов — священников… всё это по вполне понятным обстоятельствам в представлении люда сливалось воедино в нечто несущее конец их привычному общинному быту.

Для Волхвов начиналась борьба за реставрацию РОДного быта, за сохранение старой, доклассовой Веры.

Желя прекрасно помнила события первого большого восстания, которое началось в Суздале. Вызвано оно было голодом. Конечно, голод — это не редкость, но мятеж был поднят из-за того, что не всё население голодало, а лишь простое, не богатое. В своей Летописи Желя писала:

«В то же Лето восстали Волхвы в Суздале; по дьявольскому наущению и бесовскому действию избивали старшую чадь, говоря, что они держат запасы. Был мятеж великий и голод по всей той земле…»

Этот мятеж всколыхнул верхушку, в том числе и князя Ярослава Мудрого. Он отправился туда со своей дружиной, чтобы справиться с бунтом. Придя в Суздальский край, Ярослав захватил Волхвов. Одних казнил, а других отправил в изгнание.

После была Новгородская земля. Желания тогда только-только отметила свой пятьдесят девятый день рождения.

6575 Лето… Новгородский Волхв, не требующий денежных поощрений, стал более значим для людей, нежели местный епископ.

Тогда последний обратился к восставшим:

«Кто хочет верить Волхву, пусть идёт за ним, кто же верует Богу, пусть ко кресту идёт».

Итогом было то, что со стороны епископа встала дружина, а на стороне Волхва — народ.

Так и началась смута, но главный дружинник не растерялся. Он спрятал топор под плащ и, подойдя к Волхву, зарубил его. Люди разошлись… На этом кончился мятеж в Новгороде [2].

Потом были восстания в Ростове и Белоозере, 6579 Лета [3].

Бунт начался в Ростовской области. Причина его была такая же, как и в 6575 Лето, то есть пища, спрятанная «старой чадью» или же повозниками, что привозили дань. Люди под предводительством Волхвов отправилась по Волге и Шексне.

В Белоозере, как и Суздале, Желания никогда не была, слишком далече это было от Ростова, но по рассказам сбежавших оттуда женщин написала в своих Летописях о восстаниях. Там мятежники пришли в Белоозеро числом в триста человек. Сначала сборщик дани попросил выдать Волхвов, но, получив отказ, отправился к ним сам с дружиной. После небольшого сражения взял в плен Волхвов. Этим и закончился Белоозерский бунт.

Делая выводы, Желя так и отражала на своих берёстах:

«Сам строй общества сподвиг народ идти на мятеж в форме восстания Волхвов. Всё потому, что Волхв изначально был близок народу и часто сам являлся смердом, при их власти не было поборов, и земля была у общинников…»

Желания знала, впереди Русь ждёт много бед, много чёрного, поэтому всеми силами пыталась научить ремеслу летописца свою внучку, которую по старой традиции назвали так же — Желания.

— Бабушка!!!

За её спиной раздался приятный голос той самой внучки. Оглянувшись, она увидела, как к ней бежит целая куча детей, и помахала им рукой.

— Бабушка!!! — запыхавшаяся девочка подбежала первой и с разбегу обняла Желю, повиснув на её шее. — Мы потеряли тебя!

— А я вот тут, наслаждаюсь нашим Доном.

— Мы с Богуславом так и подумали.

— Ты сегодня писала на бересте? — с улыбкой спросила бабушка.

— Да! — маленькая Желя гордо подняла голову и, отобрав у запыхавшегося брата свиток бересты, протянула бабушке.

К ним начали подбегать все детишки деревни и, встав полукругом вокруг сказочницы Желании, однозначно давали понять, что хотят услышать очередной сказ, желательно самый новый, так как старые все дети селения уже знали наизусть.

— М-м-м-м-м-м-м-м-м, сказ о Нави, Яви и Прави?

— Да, я прочитала все твои записи и увидела, что нигде не пересекаются три наших Мира! Волхв-кочевник, проезжая по земле соседского поселения, рассказал этот сказ невесте нашего Борислава, который всё лето женихается к Анфисе.

Желания-старшая душевно рассмеялась, видя рвение, с которым внучка приступила к доверенному ей делу:

— Отлично. Я поняла тебя, милая…

— Так вот, Борислав очень любит сказ о трёх Мирах, и я всё записала!

— Тогда садитесь рядышком, и мы прочитаем его. Мне тоже шибко интересно узнать, что же там случилось в Нави, Яви и Прави…

Маленькая Желя с удовольствием развернула свёртки, разложила их по порядку и начала:

— «Жили старик со старухой тридцать Лет и три Лета»…

— Ну пока начало скучноватое, — Желания обняла сидящего рядом Богуслава и посмотрела на остальных детей. — Ну, кто из вас хочет высказаться насчёт начала сказа?

— Хорошее начало! — сказал мальчик лет девяти. — Моя мама так же начинает многие сказы!

— А твоя мама тоже упоминает про число тридцать три?

— Нет, но она рассказывает про число три! Она говорит, что это магическое число!..

— Всё верно! Кто знает про магию числа три и тридцать три?

— Тридцать три — это магия Солнца! Луна, Солнце и Месяц совершают по одиннадцать циклов! Вместе будет тридцать три!

— Верно, Ариадна! Ещё?

— Боги из Мира Правь дали нам тридцать три Мудрые Заповеди!

— Верно!

— По исполнении тридцати трёх Лет у каждого человека из РОДа наступает время Духовного совершенства и исполнения Урока Богов и каждый тридцать третий день сороковника является Священным.

— Молодец, Тихомир!

— Три Мира — Явь, Правь и Навь!

— Великий Триглав, символ Триведия, Трисутья, Тримурти, Сварог-Перун-Световид.

— Три времени Лета! Оусень — пора заката природы… лето — пора созревания и уборки урожая… и зима — отдых земли!

— И три основные стихии, почитаемые нашими предками: воздух, земля, огонь!

— Тело, душа, разум!

— Мать, отец, дитя!

— Юность, зрелость, старость!

— Ого, какие вы умницы все! — рассмеялась Желания. — Что ещё знаете про магическую тройку?

— А мой батя кричал дружиннику: «Будь трижды проклят!» — это считается? — робко спросила Вельмира.

— Конечно, милая! У твоего бати явно был повод так говорить. Его настроение, видимо, было… Кстати, наши слова «настроиться», «настроение», «строить», происходят опять же от понимания триединства. «Нас-ТРОЕ-ние» — это гармония, потому что НАС-ТРОЕ — имеется в виду именно «мать-ребёнок-отец», ведь только в семье рождаются истинные насТРОЕния. А «расТРОИться» — разобщённость, «расТРОИться» — то есть разделиться на три отдельных части.

— Моя матушка, как лекарка-знахарка, говорит, что всё наше тело состоит из трёх частей: пальцы рук и ног имеют по три фаланги… рука имеет плечо-предплечье-кисть… у ноги есть бедро-голень-стопа, и само тело: голова-туловище-ноги… и тридцать три позвонка в нашей спине!

— Да ты большая умница, что подметила это!.. — радовалась Желания, не уставая хвалить внимательных деток.

— Ещё треугольник, направленный остриём вниз, это женское начало… а остриём вверх — мужское.

— Прекрасно! Это потому, что мужчина идёт от земли, как пахарь, охотник, рыбак, строитель. Он собирает энергию по плоскости земли и в виде даров часть отдаёт Богам… а женщина идёт от Бога, собирая божественную энергию по плоскости неба в себе, она отдаёт часть этому Миру в виде деток! Она же и есть сама Богиня, ибо, получая питательные вещества — хлеб, кашу, фрукты и водицу, может внутри себя создать ребёнка! Никто из мужчин не сможет, смешав тонну еды в себе, слепить живого человека в своём чреве, как это получается у матерей. Это дар от Мира Правь всем женщинам!

— А ещё сегодня третий день недели! Среда… Триглав-день! Самый лучший день для исполнения всяких важных и сложных трудов!

— Три времени жизни! Прошлое, настоящее и будущее!..

— Троекратный поцелуй на счастье!

— Стулья и столы на трёх ножках!!!

— Верно, Велимир! В новых столах и стульях, что привозят священнослужители, по четыре ножки, и вы заметили, как долго вымеряют их длину, чтоб столы не качались? А на трёх — стояли бы как влитые… ведь именно три — необходимое количество опор для устойчивости любой поверхности.

— А мне мама говорит, что у нашего Волхва есть третий глаз! Только я его никак не могу увидеть его.

— Аха-ха, — снова засмеялась Желания. — Не надо представлять себе третий глаз этаким огромным зрачком, горящим во лбу, как у циклопа. Это образ, символ интуиции. Есть даже такая пословица: «Слушай в оба, а зри в три!»

— Моя считалочка: «Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три»! — опять тихо произнесла Вельмира. — Мы так с мамой танцуем: «Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три»!

— Умница!

— Первый врёт, второй смеётся, третий правду говорит!

— Тридцать три несчастья!

— Прекрасно, Изяслав! — Желания приготовилась дальше слушать сказ, да вот только детей было уже не остановить:

— Заблудиться в трёх соснах.

— Наговорил с три короба.

— Согнуться в три погибели.

— Чтобы научиться трудолюбию, нужно три Лета. Чтобы научиться лени — три дня.

— Ходит, будто три дня не евши.

— В новое место попадёшь — три Лета чужаком прослывёшь.

— Ох-ох-ох… Да вы всё знаете!

— От Холмогор до Колы тридцать три Николы!

— Съел молодец тридцать три пирога с пирогом, да все с творогом!

— Из осинового дышла тридцать три холуя вышло!

— Всё, всё, всё!!! Тихо! Давайте-таки сказ послушаем, а то до зари будем обсуждать тройку.

— Ага… Угу… Да… — послышалось со всех сторон, и в ту же секунду все глаза с интересом устремились на маленькую Желю.

— Так вот. «Жили старик со старухой тридцать Лет и три Лета»…

— А почему именно старик со старухой?

— Старик со старухой, по моему мнению, прекрасно показывают Ум и Эмоции человека, — начала свои размышления Желания. — «Жили в избушке на берегу Ильмень-озера».

— Ты большая молодец! Даже упомянула божественное озеро Бога Ильмень!

— Да. Я нарошно, — улыбнулась Желя. — «Старик ловил рыбу, а старуха пряла пряжу».

— Поскольку старуха у нас символизирует ЧУВСТВА, то понятно, почему она плетёт пряжу? — спросила у детей бабушка Желя.

— Как Доля и Недоля!!!

— Правильно! В аналогии с Долей и Недолей, которые плетут наши жизни, благодаря ЧУВСТВАМ, которыми мы руководствуемся, совершая те или иные поступки! Дед же — это наш УМ, а ловля рыбы в океане — это попытка УМА стать РАЗумом, то есть найти связь с Душой. Ведь озеро символизирует Мировую Душу, или, по-другому, — Океан Небесный, в котором живёт божественная Мировая Уточка. По преданиям наших предков, в Небесном Океане плавают души всех людей… Тридцать три Лета ловил старик рыбку. В возрасте тридцати трёх Лет у каждого человека в жизни наступает время Духовного совершенства и исполнения Урока Богов. Какой же урок будет у наших старика и старухи? — Желания вопросительно глянула на внучку.

— Сейчас подойдём к этому моменту! «Однажды пошёл старик к озеру, бросил невод, но ничего не поймал, кроме тины. Второй раз бросил он невод в озеро, но вытащил только траву морскую». 

— Поймать контакт с РАЗумом, услышать его «голос» непросто. Именно потому первые два раза в невод попадает лишь тина и трава, символизирующая пустые мысли.

— Я и сама бы это объяснила! — обиделась Желя на бабушку.

— Хорошо, милая! Прости!

— Так вот… Настойчивость Старика-УМА приводит к цели. «Третий раз бросил невод в озеро и вытащил одну Золотую рыбку»… Божественный выбор дал УМУ Золотую рыбку! «Рыбка взмолилась, просила, чтобы старик отпустил её, тогда получит он всё что пожелает. Старик удивился и испугался, потому что он ловил рыбу тридцать Лет и три Лета и не знал, что рыба может  говорить. Отпустил добрый старик Золотую рыбку в озеро и сказал, что ничего ему не надо».

— Рыбка являет собой первый осознанный контакт УМА с РАЗумом, — опять начала объяснять смысл Желания-бабушка, — при котором УМУ предстоит выбрать самое ценное для него… Это или потребность тела — съесть рыбку, или Духовное развитие — отпустить её. Старик-УМ делает правильный выбор и становится РАЗумом, и подтверждается это тем, что он ничего не просит взамен.

— Ох, бабушка… — Желя с улыбкой выдохнула. — Ты неисправима! Всё правильно! «Вернувшись домой, старик рассказал о произошедшем старухе, та удивилась, рассердилась на старика, начала ругать его за то, что не попросил он у Золотой рыбки даже новое корыто». 

— Можно сказать, что, придя домой, УМ встречается с ЧУВСТВАМИ, которые живут более прозаическими, приземлёнными проблемами. Оттого сразу же начинаются претензии и желания. Да! ЧУВСТВА всегда хотят земного, ЯВНОГО, того, что можно потрогать. Это присуще всем женщинам, ведь, начиная жизнь с мужчиной или только планируя, она, как будущая мать, расценивает возможности своего избранника на предмет, сможет он обеспечить потомство или нет. К сожалению, это можно оценить только по ЯВНЫМ благам, а не мифическим, из раздела: «Я обязательно куплю», «Я подарю тебе эту звезду», «Я тебе обещаю…»

Желя-внучка терпеливо дождалась, пока бабушка закончит объяснение, и продолжила:

— «Тогда пошёл старик обратно к Ильмень-озеру. Позвал он Золотую рыбку. Приплыла к нему рыбка, спросила, чего он хочет. Старик поклонился рыбке и ответил, что его старуха хочет новое корыто. Обещала Золотая рыбка исполнить желание старухи. Вернулся старик домой и увидел новое корыто.  Но недовольна старуха, ещё больше старика ругает. Хочет она теперь новую избу. Снова пошёл старик к озеру, позвал Золотую рыбку. Приплыла к нему рыбка, спросила, чего он желает. Поклонился старик рыбке и сказал, что просит теперь старуха новую избу. Пообещала рыбка, что изба у них будет. Старик вернулся домой и видит новую, большую и красивую избу.  Сидит под окном старуха и опять старика ругает. Не хочет она быть бедной женщиной, а хочет быть столбовой дворянкой». 

— Всё правильно, моя девочка, — похвалила Желания внучку. — Когда человек получает что-то, не вкладывая в это свою Душу, свой труд, эта халява начинает портить его.

— Да, именно это я и хотела отразить в борьбе УМА и ЧУВСТВ. «Третий раз пошёл старик к синему озеру. Неспокойно было оно. Позвал старик Золотую рыбку. Рассказал ей, что хочет старуха. Обещала рыбка исполнить желание. Вернулся он домой и видит высокий терем. Стоит на крыльце его старуха в дорогой одежде, а рядом с ней её слуги. Спросил старик старуху: “Ну, теперь твоя душенька довольна?” Крикнула на него старуха и послала работать на конюшню. Вот прошло две недели, и опять старуха приказывает старику идти к Золотой рыбке. Уже не хочет она быть столбовой дворянкой, а хочет стать княгиней. Испугался старик и попросил старуху отказаться от этого желания. Но старуха ещё больше рассердилась, ударила мужа и приказала исполнять. Четвёртый раз пошёл старик к Ильмень-озеру. Видит, почернело оно… Позвал он Золотую рыбку. Приплыла к нему рыбка, спросила, что он хочет. Рассказал ей старик о желании старухи. Пообещала Золотая рыбка, что будет старуха княгиней». 

— Также мне очень нравится, твоё выражение «столбовая дворянка». Откуда ты знаешь, что значит быть столбовой?

— Мне деда рассказывал, что секрет кроется в переписи дворянского сословия. Сейчас ведут списки, учитывающие количество людей, сословий, имущества и прочего. Документ, в который записываются данные, называется «столбец», он похож на свиток, так же и разворачивается. А хранятся они вертикально, отсюда и его название — столбец. Эти столбцы — единственный документ, по которому определяют, дворянин человек или нет…

— Верно, моя хорошая! Вот отсюда и произошло название столбовых дворян. Это потомственные дворяне знатного рода, занесённые в столбовые списки. Вот такой дворянкой и захотела стать старуха.

Все детишки сидели и с интересом ловили каждое слово рассказчицы, боясь потерять даже одну буковку из сказа. Все, кроме Вельмиры. Она, прищурив глаза, непонимающе моргала и крутила головой.

— Милая, — перебила внучку Желания, — позволь я оборву ненадолго тебя. Я вижу, что юная Велечка потеряла нить повествования и плохо понимает смысл, поэтому начала отвлекаться.

— Нет, что вы! Я ничего не теряла! Как можно потерять то, чего я не могу найти?

— Ты что-то не можешь найти?

— Да! Вначале вы говорили, что этот сказ будет о трёх Мирах: Яви, Нави и Прави. И вот старик уже кучу желаний рыбке загадал, а Миры так нам и не открылись!

— Какое точное замечание! — похвалила её бабушка. — Ещё кто-нибудь не смог найти Миры?

Дети робко стали поднимать руки вверх, оглядываясь друг на друга.

— Да вы мои сладкие… — Желания-старушка улыбнулась. — Это моя ошибка! Я должна была сразу всё объяснить. В нашем сказе старуха-ЧУВСТВА — это и есть Мир Явь! Явь — Мир, в котором мы живём сейчас, он ЯВный… Явь стремится к дальнейшему воплощению, проЯВлению непроЯВленного… Явь — это здесь и сейчас, это ЯВное! То, что можно видеть и чувствовать! Мир Навь состоит из — «НА», направление, как НАверх, НАгрузка. «В» — мудростью сотворённая, ведающая, и «Ь» — намерение действовать бесконечно. Поэтому НАВЬ — это направление, ведающее бесконечность, — это Мир мудрости, Мир потусторонней жизни. Как мы говорим про умерших? Смерть забирает лучших… тех, кто уже набрался жизненной мудрости, которые могли бы дать дельный совет… Как часто мы слышим: вот моя мама, которая умерла в прошлое лето, словно знала, что и как получится, ведь она мне говорила!.. Или… Брат сейчас наблюдает за мной и точно знает, как мне поступить… Батя сделал бы вот так и не совершил бы моих ошибок… Потому в нашем сказе Мир Навь представляется стариком-УМОМ-РАЗумом, умным, мудрым, терпеливым, не стремящимся к материальному.

Желания обвела взглядом всех ребятишек:

— Вы же сейчас знаете, что я имею в виду Светлую Навь, а не Тёмную, где живут души злых людей, жестоких.

— Да, да, — все радостно закивали головами, поняв про два Мира точно.

Оставался третий…

— Так вот, тогда перейдём к Миру Правь. Это Мир наших Богов. ПРАВильный Мир… как и Вера наша, ПРАВИ-СЛАВИЕ… а не язычество, как говорит местный поп. Мы славим ПРАВИ! В нашем сказе Мир Правь — это…

— Это рыбка! — воскликнула удивлённая своему озарению Вельмира. — Это Золотая рыбка!

— Верно, моя хорошая! Мир Богов показан в образе рыбки! У неё просят помощи, и за добрые поступки она исполняет наши пожелания. Она приходит тогда, когда нужна нам… Миры Явь и Навь всегда в соприкосновении друг с другом… Мир живых и мёртвых — это Миры людей, поэтому старик-УМ, как представитель Мира Навь, живёт вместе со старухой-ЧУВСТВАМИ, представительницей Мира Явь. Боги и их Мир Правь отделены от мирского и находятся в небесном океане-озере.

— А почему Мир Богов Правь показывается именно рыбкой? Не волком, не китом, а именно рыбкой?

— Рыба является опорой Земли. К тому же небо часто сравнивают с водой, голубизной, глубиной, силой… Небесный свод окружает Землю, словно вода. А кому лучше всего и вольготней в водах океана? Конечно, рыбке! Поэтому, я так думаю, Желя и выбрала для представителя Мира Правь именно рыбку! Просто не такую огромную, как кит.

— Тогда всё понятно! — Вельмира успокоилась, села поудобнее и приготовилась слушать сказ дальше.

— Я продолжу! — маленькая Желя, оглядела присутствующих и с тоской посмотрела на начинающийся закат. — Скоро стемнеет. Надо успеть всё прочитать, а то я не смогу в темноте!

— Продолжай, милая!

— Так вот. «Вернулся старик к старухе. Перед ним дворец. Во дворце за столом сидит его жёнушка. Теперь она княгиня. Служат ей бояре и дворяне, а вокруг неё стоит стража. Испугался старик, поклонился старухе и спросил, довольна ли она теперь. Но старуха даже не посмотрела на старика, приказала из дворца его выгнать. Прошло время. Опять посылает старуха старика к Золотой рыбке. Говорит, что уже не хочет быть просто княгиней, а хочет быть Владычицей морской и чтобы сама Золотая рыбка служила ей. Пошёл старик к Ильмень-озеру. Видит, на озере сильная буря. Стал он звать Золотую рыбку. Приплыла к нему рыбка, спросила, что он хочет. Поклонился старик, рассказал ей о новом желании старухи. Ничего не ответила Золотая рыбка, уплыла в глубокое озеро. Долго старик ждал её на берегу, но не приплыла она больше. Вернулся старик и видит их старую избу, рядом сидит его старуха, а перед ней разбитое корыто…» 

На несколько секунд воцарилась тишина. Дети в ожидании смотрели на Желю, рассчитывая на продолжение сказа.

— Ну вот и всё, — тихо молвила Желания-бабушка. — Что и следовало ожидать! Завершение предварительного пути, то есть тридцати трёх Лет, вознаграждается серьёзным подарком от Богов и позволяет реализовывать почти любое желание. Наша рыбка безропотно выполнила все причуды старухи, даже не обращая внимания на то, что РАЗум старика становится всё более подавляемым чувствами. УМ потерял способность контролировать ЧУВСТВА и даже не смог сохранить собственный равноправный статус. И так до тех пор, пока все желания относятся к материальной жизни в Яви. Для рыбки-Бога нет проблем удовлетворить любое из них. Но как только старуха возжелала царствовать над Миром Правь… захотела стать Владычецей морской и стать равной Богам Мира Правь, так сразу же контакт УМА с Богом разрывается, не выдержав испытания. РАЗум-старик был обязан заблокировать последнее желание ЧУВСТВ, выходящее за рамки приличий, но не сделал этого и снова опустился на уровень простого УМА. Потому всё вернулось на круги своя.

— Старуха попыталась заместить Бога? Встав на его место, затмив и Навь, и Явь?

— Да… Она пожелала не материального блага, не явного, не земного… Она захотела сама стать Богиней небесной и повелевать Рыкой! В итоге снова разбитое корыто.

— Весь наш мир сейчас стремится именно к такой беде — остаться без канала связи с Богами, — произнёс Тихомир.

— Правильно, Тихомир. Всё так и может случиться, если мы забудем наших Богов и потеряем РАЗум, подчиняясь только чувствам, в погоне за материальными деньгами и стремясь оторбрать власть у Богов.

— Наступает новая эпоха…

Все это понимали… даже дети.

***

Естественно, что прибираться в избушке, которая простояла без присмотра тысячу лет в самой чаще леса, было бесполезно.

Когда Авдотья с Пущевиком подошли к нужному месту, то обнаружили, что Йогиня и Уля, мирно сидя на пенёчке, попивают травяной отвар из прекрасного каменного набора кружечек и чайника. На импровизированном столике стояла прекрасная тарелочка из малахита, наполненная до краëв душистыми блинами.

— Приятного аппетита, — проговорила ошалевшая от увиденного Евдокия Матвеевна.

— Бабушка Дуся-я-я-я!!! — обрадовалась Ульяна и бросилась обнимать любимую старушку.

— Я потеряла тебя, девочка моя.

— Я пошла за Йогиней! Я буду жить с ней!!!

— Что за глупости! Жить с Богиней… Будешь мешаться ей под ногами. У неё вон куча дел. Смотрю, избушку переделываете…

— Доброго дня, милая Авдотья. — Йогиня, улыбаясь и душевно раскинув руки для объятия, тоже подошла к Дусе.

— Матушка Йогиня, можно я в лес пойду обратно? — Пущевик знал, что эти девичьи душевные разговоры могут длиться десятки лет, поэтому поспешил отпроситься.

— Конечно! Спасибо тебе! — Йогиня похлопала провожателя по плечу и снова обернулась к полюбившейся Авдотье. — Зачем ты подвергала себя опасностям? Зачем пошла в ночь по лесу?

— Ну вот ещё. Какой опасности? Меня Леший встретил, Пущевик проводил. А вот у вас тут непорядок. Что же вы творите? Ночь-за-полночь, а дитё не спит в тёплой постельке?

— Так дом строим ещё. Сейчас Дубыня лес принесёт да строить будет. Горыня площадку расчистит, ногу курную построит. Усыня сухой мох собирает для Ульяниной постели, а мы пока трапезничаем!

— А спать под открытым небом будете?

— Поди, не зима. Не замёрзнем.

Когда из чащи показался мужчина ростом с гору, несущий свежевырванные стволы деревьев словно щепки, Ульяна даже не перестала жевать блинчик, а вот Авдотья слегка прихватилась за сердешко:

— Дуб-быня? — вопросительно посмотрела она на Йогиню.

— Ну да. Разбудили недалече.

— А м-можно с-с н-ним погов-ворить? — Дуся немного заикалась от волнения и чувствовала, как затрусили её руки.

— А кто запрещает?

— О Боги, какая честь! — Евдокия Матвеевна начала аккуратно подходить к Дубыне, прекрасно осознавая, что перед ней сын Бога Подземного Мира — Вия и прекрасной, перворождённой Матери Сырой Земли.

Будучи почти пятиметровым великаном, Дубыня улыбнулся и присел на корточки, увидев приближающуюся старушку:

— Доброго дня, матушка Авдотья!

— В-вы знае-ете, как меня з-зовут? — Дуся покраснела от смущения, словно ей снова семнадцать лет.

— Конечно! — добрее и приветственнее, чем этот Богатырь, никого больше не было на всём свете.

— Позвольте, я к вам притронусь! Пожалуйста! — руки старушки задрожали ещё сильнее, и Йогиня начала всерьёз переживать за здоровье доброй бабушки: «Выдержит ли?»

На беду всех участников исторической встречи человека и Бога, из лесу вышел брат Дубыни, Горыня.

— Сейчас бабушку точно Кондратий заберёт, — философски заметила Уля, допивая отвар иван-чая.

— Уля-я-я-я, девочка, разве можно так об Евдокии Матвеевне? — цыкнула на ребёнка Йогиня и решила подойти к великанам, чтобы быть рядом на случай сердечной недостаточности у пенсионерки.

— Горыня Виевич? — баба Дуся сменила направление от Дубыни к его брату.

— К твоим услугам, милая матушка, — улыбнулся второй Богатырь.

Подойдя поближе к Богатырю, в котором хранились предания обо всех Богах гор, Авдотья аккуратно прикоснулась к нему, словно не веря себе и боясь разрушить этот мираж:

— Мне бабушка тысячу раз про вас рассказывала. Тысячи вечеров читала про вас сказы, про ваши дела добрые… Я всегда считала вас вымыслом. И… вот, я могу дотронуться, — глаза старушки наполнились слезами. — Вы живой!

— Конечно!

— А Усыня Виевич?

— Так он это… — Дубыня махнул в лес. — Сухой мох собирает.

— Богатырь воды собирает сухой мох?

— Конечно! Ино он ведати забрать всю влагу из мха.

— Вы же Боги!!! Вы стоите рядом со мной… Это такое счастье… — бормотала бабушка.

— Ведати ещё и на руки взять, дабы показать ляпоту лесов. — Дубыня подхватил лёгкую как пушинка Авдотью и, закинув себе на плечо, встал во весь рост.

Возможно, этот аттракцион невиданной красоты закончился бы похоронами бабули, если бы не вмешался Леший, со всей силой постучавший своей палкой по близрастущему дереву.

— Эге-ге-гей!!!

Все как по приказу тут же оглянулись на него, и Горыня, и Дубыня с бабушкой на плече, и Уля, и Йогиня, подхватывающая с земли камень, дабы кинуть в Дубыню и спасти старушку.

— Леший? — Йогиня сделала вид, что просто поправляла тряпичную обувку на своей правой ноге. — Ты чего?

— А чего это Дубыня бабку кошмарит?

— Ты для этого сюда пришёл?

— Мне просто бабку зело жалко.

— Леший! — Йогиня не хотела выслушивать причитания лесного духа и всё-таки подняла камень, легко зашвырнув его в Дубыню. — Сними Авдотью! Она мне живая нужна! Сердце твоё деревянное вообще не чувствует, как страшно этому Божьему одуванчику?

— Матушка! Укорити зело!.. Я всё чувствую! И ей сейчас совсем не страшно!

— Мне очень не страшно!!! — крикнула счастливая Авдотья, потерявшая на эмоциях свою клюку и крепко обхватив Дубыню за шею. — Милок, а можно Горыню тоже потрогать?

— А чегой-то нельзя. Леть, конечно! Эгей! Горыня-я-я!!!

— У вас тут никто заболеваниями головы не хворает? — удивлённо спросил Леший, глядя на развлечения Богатырей и бабушки. — Может, Зарю-Зарницу разбудить? Ну, ведь явно они не здоровы, — лесной дух недоумённо показал на счастливых Богатырей, смеющуюся Ульяну и, естественно, на Авдотью, махающую руками.

— Зарю-Зареницу, конечно разбудить надо, но рассказывать об этом балагане точно не стоит. Сейчас они успокоятся, и начнём избу строить.

— Твою? — Леший уже перестал коситься на людей и, тихонько присев рядом с Ульяной, взял блинчик с земляникой.

— Отварчику?

— Да, благо дарю.

— Тогда, может, скажешь, чего пришёл? — Йогиня перестала нервничать и села рядышком.

— Так там это… Опять в лесу мужики, те трое, у которых я собаку заиграл… Они Дуську ищут…

— Не стоит им пока показывать, что она поработила Богатырей и счастлива.

— Тогда пойду шугану их из лесу-то. Хай дадут бабке отдохнуть от мирских дел.

— Ага… Шугани… — улыбнулась Богиня.

[1] https://ru.wikipedia.org/wiki/Суздальское_восстание_1024_года.

[2] https://ru.wikipedia.org/wiki/Новгородское_восстание_(1071).

[3] https://ru.wikipedia.org/wiki/Ростовское_восстание_1071_года.

Глава 11. Они настоящие…

6588 Лето от Сотворения Мира в Звёздном Храме было не менее тяжёлым в плане восстаний и бунтов правосла… язычников.

— Да, — тихо проговорила двадцатипятилетняя Желания, укачивая на руках дочь Велеоку, названную в честь прапрабабушки их РОДа. — Да, — повторила она, — теперь мы язычники, а они православные. Они украли называние нашей Веры, коверкая его под правильную религию. Знала бы бабушка, тогда, на берегу Дона, что за разговоры о наших Богах нам будут резать языки, в честь чего нарекут язычниками!

— Давай увю, — сзади тихонько подошёл супружник Жели и ласково протянул руки, чтобы забрать спящую дочку. — Ложись сегодня пораньше, у тебя очень уставший вид.

— Да где там, — фыркнула Желания. — Я хотела написать про Екимауцкое городище [1, 2]. Пока в памяти всё свежо. Да пока переселенцы не ушли. Вдруг что-то спросить придётся.

— Они не останутся у нас в селении?

— Нет, милый. Боятся они. Будут уходить.

— Я положу Валю и приду к тебе. Может, тоже что напишу, пока ты отдыхаешь.

— Ох, не называй нашу дочь этим непонятным именем Валя!!! Это священник навязал нам его при своём обряде крещения, против которого можно было пойти, но только к праотцам. Наша дочь — Велеока!!! Величественные глаза!!! Великое око!!! А что значит Валя? «В» — ведание, понимание, ведение, направление куда-либо. «А» — человек, начало. «ЛЯ» — восхождение с самого низа, вверх к верхнему центру, объединение общности в одно целое. И что получается? Ведение человека снизу вверх? В Мир Правь? К Богам Прави? Глупее имени я не слыхивала.

— Отнесу Велю спать, — улыбнулся супружник.

Желания устало посмотрела вслед Богдану и ещё раз поблагодарила Богов за такой дар, как любимый муж.

Аккуратно достав все свои наброски, она разложила их перед собой и начала писать самую жестокую боль своего века.

— Большая часть восточнославянских поселений в среднем Поднестровье сожжены под самое основание. Среди них и Екимауцкое городище. Когда переселенцы, беженцы, пришли к нам в селение, все были ошеломлены их рассказами и, конечно же, за ответами на многочисленные вопросы, как было положено, люди обратились в местную церковь, к священнослужителю. Он обещался узнать всё у самого князя, а через два сороковника уверил всех, что Екимауцк сожгли поганые печенеги, что выжившим беженцам просто нельзя верить, что они лжедоносчики, раз клевещут на власть, что их тоже надо сжечь. Переселенцы ушли. Однако спустя некоторое время пришли ещё люди, которые боялись идти в сторону Киева из Екимауцка, поэтому убегали со своей РОДины вдоль Скифского и Азовского морей, тем самым попадая прямо в сокровищницу реки Дон, на которой стояло селение Жели.

Они тоже рассказывали страшные вещи. Будто летящие стрелы на их городище были русскими, что на всех стрелах были славянские наконечники…

Екимауцкое городище никак не хотело мириться с двоеверием, с христианскими обрядами и церквями. Благодаря высоким стенам их долго не могли взять. Они одни из немногих сохранили свое капище, центр даров для Богов РОДа, куда до последнего приносили злаки, пироги, особенно молоко с сырами.

Богдан очень много изучал культуру печенегов и целиком был согласен с беженцами, ведь печенеги никогда не решались штурмовать крупные города. Главной целью их набегов было быстрое обогащение, поэтому обычно они внезапно нападали на небольшие поселения, грабили жителей и уводили их в плен. В случае же с Екимауцким городищем наблюдалась совсем иная картина. Штурм был длительным и носил ожесточенный характер, на это указывали многочисленные повреждения укреплений и большие потери штурмовавших. Переселенцы, проходя пепелище своего города, видели это всё собственными глазами: и повреждения стен, которые не смогли скрыть пылающие несколько дней пожары, и тела штурмовавших город, которые были очень непохожи на печенегов как лицами, так и оружием с доспехами. Все, кто бросал нажитые селения и в страхе уходили с родных земель, понимали, что главной целью нападавших было именно уничтожение городища и его жителей.

Многие уходящие с этих земель заходили в сгоревший город за водой и всегда описывали, что видели на входе в Екимауцк под брёвнами разрушенного дома тело воина — настоящего великана. Его голова была раздроблена, а под ней лежали две славянские стрелы. Близ тела также лежали десятки других защитников города и даже несколько убитых лошадей [3].

— Богатырь очень задорого отдал свою жизнь, он не сдался легко захватчикам и бился до последнего вздоха, — качали головой прибывшие беженцы.

Поговаривали, что это дело рук дружинников Ярослава Мудрого и его брата Мстислава, больно наконечники их стрел были знакомы уходящим из осады жителям.

— Ты ещё пишешь? — Богдан закончил дела по дому и неслышно зашёл в комнату. — Я тебе сказ принёс. От беженцев.

— Правда? — глаза Жели, наполненные слезами боли и отчаянья, вдруг загорелись огнём любопытства, гордости и радости за своих единоверцев.

— Правда. Они ещё вчера отдали мне берёсты, но я всё не решался передать их тебе.

— Давай скорее!! Очень интересно.

— Они написали сказ про Богатырей.

— Про того убитого великана под стенами?

— Возможно. Однако мне кажется, что про Усыню, Дубыню и Горыню.

— Про детей Вия?

— Но они тоже Богатыри, тем более первые на Руси.

— Тогда я всё аккуратно прочитаю и перепишу прямо сейчас!

— Я буду с тобой. Мне тоже очень интересно!

— Тогда ты читаешь, а я переписываю своим почерком!

— Хорошо, — улыбнулся Богдан. — «Давно это было… Собрался как-то младший сын Вия по Яви погулять да обратился с этой просьбой к матушке своей. Видела она, что сыну скучно в Мире Навь сидеть, да и силушку свою некуда пристроить, поэтому с благословлением отпустила.

И пошёл Горыня, булаву на плечи взявши. Идёт и идёт, глядь — братец его посереди лесу как махнёт рукой, так дубы с корнем и выворачивает.

— Бог на помощь!

— Дай, Боже, здоровья!

— А что ты делаешь?

— Деревья корчую, чтобы просторней было. А куда ты собрался?

— Счастья искать.

— Горыня, так и меня возьми с собой!

— Конечно, братец Дубыня. Совсем заскучал я в Нави, ведь там нет гор, которые нужно перенести.

— Так и мне с руки с тобой пойти, может, и деревья пошибче этих найду!

Пошли вдвоём. Идут и вдруг видят: Усыня своими усищами над рекой склонился. Как крутнёт усом — так река и расступается, по дну перейти можно. Они ему и говорят:

— Бог на помощь!

— Дай, Боже, здоровья и вам, братцы!

— А что ты делаешь?

— Да воду отвожу, чтобы реку перейти. А куда вы идёте?

— Счастья искать.

— Ну, и я тоже с вами, можно?

И пошли они втроём. В скором времени на Русь ожидались нападения грозных иноземных захватчиков. Вот и захотелось молодым сперва силу свою измерить, а уж после в битву вступаться.

Долго они мерились-рядились. Деревья из земли выкорчевывали да кулачными боями тешились. Наконец достали из своих колчанов луки и стрелы, натянули тетиву и только пускать собрались, чья дальше улетит, как вдруг глядь — стоит перед ними старенький дедушка. Седые волосы по плечам разбросаны. На груди рубаха просторная, едва тельце ссохшееся прикрывает.

— Ты бы отошёл, отец! — обратился к старичку Усыня. — Не то ведь и зашибить могём.

Усмехнулся старичок, провёл тонкой ладошкой по бороде, словно крошки отряхнул и говорит:

— Вы, ребятки, я погляжу, вздумали силой мериться? Неплохо это. Да только в ратном деле одной силой правды не заработаешь. Тут ещё кой-чего надобно.

— Чего же?! — в один голос воскликнули парубки.

— А чего, это я вам не скажу, но коли узнать хотите и не страшитесь, то запускайте прямо сейчас свои стрелы как можно дальше. Чья куда улетит, туда и ступайте. Там всё сами узнаете.

Обрадовались силачи. Натянули тугие луки да как запустят стрелы. Только свист по полям да оврагам разлетелся.

Упала стрела Дубыни в дремучем лесу, у Горыни стрела залетела на высокую снежную гору, а Усынина оказалась на самом дне бескрайнего моря-окияна.

Разбрелись они, каждый в свою сторону. А старичка того след простыл, как не бывало.

Вот доскакал Дубыня до опушки дремучего леса. Спешился. Коня к дереву привязал и вошёл под свод чёрных как смоль раскидистых дубов. Было тихо в лесу, так, что ни птица, ни зверь шороха не издаст.

Вдруг видит Дубыня, мерцает что-то средь деревьев. Пригляделся, никак стрела его. Подошёл ближе. Не ошибся. Наконечник глубоко в дупло ушёл. Ухватился Дубыня за хвостовик да как полетит в дупло. Словно сила неведомая его сама потянула.

Шлёпнулся он наземь. Посмотрел вверх. С высоты немалой упал. Внутри у дерева темно, хоть глаз выколи. Только далеко-далеко наверху мерцает просвет.

Вдруг слышит Дубыня, рядом кто-то гнездится, но, как ни старался, глаза так и не свыклись в темноте. Спрашивает он грозно, страху на невидимого нагнать решил:

— Кто ты? Покажись, не то хуже будет!

Закряхтел невидимый, заохал:

— Не серчай, добрый молодец. Ты ведь сюда неспроста попал. Кой-чего разыскать хотел?

— Ну… — смягчился Дубыня. — Может, и хотел. А у тебя что, есть это?

— А как же, — снова закряхтел невидимый. — Протяни ручонку, да смотри, бережно… али до дому не сбережёшь.

Протянул Дубыня свою пудовую ладонь и в тот же миг почувствовал прикосновение чего-то мягкого и пушистого. Живого. Только рот в изумлении открыть собрался, глядь, а он уже и не в дупле, а на лесной опушке. Перед ним конь его ретивый топчется, нетерпеливо копытами бьёт, а на ладони — птенец едва оперившийся. Тщедушный. Смотрит так жалостливо.

Отвязал Дубыня коня, забрался на него, а с птенцом-то во весь опор уже не разгонишь и в карман его не посадить, больно хрупкий. Так и поплёлся Дубыня обратно, не быстрее девицы с коромыслом.

В то время доскакал Горыня до горы поднебесной. Спешился. Коня привязал, и пошёл вверх по крутой тропке. Долго ли, коротко ли, увидел он — торчит хвостовик его стрелы посреди белого сугроба. Подошёл, только ухватиться хотел, как треснуло что-то, и снег под ним проломился. Полетел Горыня в глубокую яму. В самое сердце горы.

Шлёпнулся. Тут же вскочил на ноги и стал оглядываться. Темнота кругом, хоть глаз выколи. Вдруг слышит — шуршит кто-то рядом. Сжал Горыня кулаки, подумав, что Ведмедь, и приготовился к схватке. Вдруг тоненький, совсем как детский голосок говорит ему:

— Не губи меня, добрый молодец!

— Ты кто? — спрашивает Горыня.

— Я кто-то, а ты зачем в мою гору пожаловал?

— За стрелой, — отвечает Горыня.

— А стрелу зачем сюда пускал?

— Так я кой-чего найти хотел.

— Ну, это можно, — пискнул голосок. — Протяни ладошку.

Горыня подставил свою ведмежью лапу, и что-то твёрдое и тёплое коснулось руки.

— Бери этот камушек, да смотри… когда ему холодно, он в труху может рассыпаться, а когда жарко — в горючую жижу обратиться.

Хотел Горыня выспросить подробнее, да только смотрит — стоит он уже у подножья горы, перед ним конь родимый с ноги на ногу переминается, и в руке камушек чёрненький покоится.

Сунул Горыня камушек в карман, отвязал коня и поскакал обратно.

Часа не проходит, чувствует, горит карман огнём. Остановился, смотрит, а это камень раскалился, точно головёшка. Подождал Горыня, пока он остынет. На ладошку положил и дальше в путь. И десяти шагов не проехал, глядь — а камень того и гляди рассыплется. Замёрз, стал быть.

Делать нечего. Пришлось доброму молодцу его на одну ладошку положить, другой сверху прикрыть, но не плотно, чтоб и не жарко, и не холодно, а так разве уедешь далеко? Вот и поплёлся он, что вол запряжённый, ни разогнаться, ни на месте стать.

В то время прискакал Усыня к берегу бескрайнего моря-окияна. Спешился. Коня за камень привязал и поплыл на самую середину, там, где только бездна под водой чернеется. Плывёт, плывёт, вдруг видит, никак мерцает что-то в самой глубине. На стрелу похоже. Набрал в грудь побольше воздуха и ушёл в воду с головой.

Доплыл до самого дна, смотрит — и правда, вот она, стрела привычная, ратная. Ухватился за хвостовик, только потянул, как заволокло всё дымкой тёмной, забурлило, завертело вокруг воды. Ничего не видать. И в этом волнении слышится Усыне ласковый женский голосок:

— Мил человек, ты зачем ко мне в гости пожаловал? Никак надоело по земле сырой ходить?

Отвечает Усыня:

— Не надоело. Да только стрела моя, подруга боевая, угодила в вашу обитель, а без стрелы молодцу что птице без крыльев.

— Ну, а стрелу зачем пускал? — не унимается девица.

— Так мне найти надобно кой-чего, в ратном деле необходимого.

— Чего ж ты сразу не сказал? — засмеялась она. — Смотри, уже и посинел весь! Скоро совсем задохнёшься. Бери. Да только смотри, береги. Больно уж хрупок мой подарок.

Как ни старался Усыня разглядеть личико той, что говорила таким бархатным голоском, но так и не смог.

Почувствовал в руке своей что-то скользкое и воздушное и тут же на берегу очутился. И конь рядом, радостно в лицо дышит, а на ладони — пузырь переливается всеми цветами радуги, и в пузыре том вода морская.

Кое-как уселся Усыня на коня и поехал восвояси, боясь, кабы не лопнул драгоценный подарок, который от каждого дуновения ветра грозился разорваться на части.

К ночи собрались братья-друзья на том самом месте, откуда в разные стороны разбредались. Устали они так, что ни в жизнь не уставали ни от боев кулачных, ни от корчевания дерев, ни от разгулья молодецкого.

А старичок их уже дожидается:

— Ну что, добры молодцы, нашли в ратном деле важное? Али напрасно коней морили?

Показали Богатыри дары свои. Стоят, только глазами хлопают да поглядывают друг на друга. Дубыня — с птенцом в пудовой ладони. Горыня — с камнем, а Усыня — с пузырём.

— Неужто до сих пор не поняли? — удивился старичок.

Закачали молодцы головами.

— Ну, тогда слушайте внимательно, а мотать на ус потом будете, когда возмужаете. Чтобы землю русскую от врагов защищать, недостаточно силу иметь недюжинную да кулаками махать без разбору. Враги, они ведь тоже и сильные, и крепкие, и смышлёные бывают. Так уж испокон веков пошло — наши русские Богатыри добром на зло шли. Мирных не обижали. Если так суд судить, то сама природа на помощь придёт. Вот ты, Дубыня, птенца донёс, хоть и непросто тебе было. А он тварь Божья, бессловесная, но нет, донёс, не смалодушничал. А ты, Горыня, для надобности ли камень простой пуще злата и серебра хранить? Всё оттого, что в земле — великая сила содержится. И тот, кто хоть горсть земли сырой сберечь сумеет, тот по земле этой и ходить без страха будет, и силу свою из неё черпать. И наконец, Усыня. Долго же ты водицу нёс! Не осерчал, не пролил. Человек, он ведь и одной водицей сыт бывает. Вода всё наполняет, в землю уходит, из земли к небесам взлетает и снова дождем льёт.

Посмотрели молодцы на свои дары и только рты раскрыли, а старичка уже и след простыл. Поняли они тогда, что не в силе одной заключена мощь русского воина, а в правде и справедливости.

Много времени с тех пор прошло. Много врагов под их славными мечами полегло. Вот только даже в самых горячих бойнях не забывали они полученного по молодости урока. Никогда не обижали слабых. Свято хранили честь родной земли. Водице чистой радовались, словно самому ценному яству.

Прославились они на всю Русь-Матушку. Стали называться великими Богатырями земли русской…»

***

Когда Горыня смонтировал курную ножку для домика Йогини, все счастливо выдохнули. Теперь можно было и поспать на кроватях, и поесть за столом, и даже заглянуть в Навь и Правь, дабы начать будить всех Богов. Матушка Йогиня счастливо напевала песенку, наводя уют в просторной избе, где Дубыня по широте своей души даже сделал отдельную комнатку для Ульяны и бабы Дуси.

— Заче-е-ем? — спросила его Богиня.

— Ну, так а чего? Глянь, как увя радуется! Будут гостиками в твоём доме!

— Они люди! Что им делать в моей избе?

— Ну, так как что? — почесал затылок сын Матери Сырой Земли. — Они же тебе уже РОДные!

— Ох, — Матушка отлично понимала, что Дубыня прав, эти две красавицы и вправду стали дороже всех сокровищ.

Ну, вот как можно не полюбить самую добрую бабулю и самую чистую душу Ульяны?

— Эх, — улыбнулась Йогиня. — Ты прав. Оставляй. Коврики бы да перины лебяжьи. У одной косточки уже старые и все суставы болят, мягкое требуется. У второй хрупкие да нежные, тоже мягкое треба. Найдёте с Богатырями для них постель нежную да перину славную? Так… И Усыню попроси, надо накормить моих гостей, пусть рыбку нам изловит на ужин.

— А то, Матушка! Обижаешь!

— Вот и славно. И пусть Горыня посуду сладит каменную.

— А то!

— И остальные мои избушки надо отстроить заново…

— Обижаешь, Матушка! Всё изладим!

— Отлично. У вас теперь дел надолго хватит. Нечего таким Богатырям лентяйничать…

Раздав ценные указания, Йогиня обернула избушку к лесу передом и, оставив своих гостей под чутким присмотром Лешего, шагнула в Мир Правь.

Там, где спал почти весь пантеон Богов, у неё наметилось миллион дел… сотни нерешённых проблем… десятки вопросов… и совсем немного времени на возвращение РОДовой памяти людям Мира Яви…

***

— Вот те на!

Игорь Сергеевич после всех приключений в ночном бору, уставший и жутко напуганный какими-то потусторонними звуками, удивлённо смотрел на свет в доме Авдотьи.

С Кирюхой и Виталькой они потерялись сразу за болотами. После серии жутких стонов настал словно зомби-апокалипсис криков, будто из подземелья, и треска сухих веток со всех сторон. Страшно вспоминать. Словно лес взбесился и устроил охоту на людей…

Кое-как отыскав путь домой, Игорь мечтал о кружечке горячего чая и о поспать, но увидеть свет в окошке у Евдокии Матвеевны он никак не планировал.

— Вернулась старая? Вот я ей сейчас растолкую, как уходить в лес ночью…

Добежав до дома старушки, Игорь со злостью рванул её дверь и, влетев в залу, остолбенел. В аккурат посреди комнаты на полу сидели Виталя с Кириллом и внаглую рассматривали содержимое бабкиного сундука.

— Вы… (Тут следует неописуемый и красноязычный ругательский сленг.)

— Бабку ищем, — невозмутимо сказал Кирилл.

— В сундуке?

— Тут её документы какие-то, ищем информацию об Оле и родственниках.

— Ага… — добавил Виталик. — Вот, например, ты знал, что мать Авдотьи зовут Евгения и что детей у неё нету более, окромя Дуськи…

— Знал!.. Вы понимаете, что вломились в чужую избу? Вы воры!!!

— Погоди, Игорёха. Тут какие-то бумаги ещё. Про Олю, правда, ничего нет, но мы не до конца опять-таки посмотрели…

— Я сейчас вам обоим пальцы плёткой высеку или в клетку закрою как взломщиков!..

— Дядя Игорь… — Голос, похожий на потрескивание огня в печи, заставил вздрогнуть всю троицу. — А я им всячески скрежетал из-под печки, да они меня не слушали…

Игорь обрёл дар речи первым и, оглянувшись на печь, на всякий случай перекрестился:

— Ты кто?

На свет лампы виновато вышел старичок ростом около метра, в новом кафтане, штанах и в странной шляпе.

— Домовик я.

— А звать как?

— Домовик.

— Ты родственник Евдокии Матвеевны?

— Нет. Куда мне. Я дух дома. Домовик.

— До-мо-вой… — по слогам сложил Виталий, смотря на гостя не моргая и не дыша. — Настоящий?

— А то! Смотри… — Домовик подбежал к Виталику и радостно оттопырил свою рубашку. — Смотри, какую одёжку мне Авдотья справила!!!

— … (удивлённое удивление, народный сленг)…

— … (красноязычное удивление, народный сленг)…

— Зачем вы ругаетесь? — обиделся Домовик.

— Я тебя потрогаю? — Виталик протянул ему руку и попытался дотронуться.

— Вот ещё… — фыркнул старичок. — А каша есть? Евдокии вторые сутки нет дома, я жутко оголодал.

— Бутерброд с вареньем и маслом, — Игорь, всё ещё периодически крестясь, достал из ветровки хлеб, завёрнутый в пакетик, который он планировал съесть в лесу.

— Вкуснотища… — Домовик подбежал к участковому и взглядом попросил положить еду на пол.

— Нет! Не надо на пол! — Виталик метнулся на кухоньку, из которой приволок тарелку, на неё же определил бутерброд и медленно поставил в угол у печки.

— Ох, благо дарю, Виталий Максимович!!! — Домовик радостно пошлёпал на своё место и счастливо зачавкал угощением.

— Откуда ты меня знаешь? — удивился Виталий.

— Так это… Чой-то не знать… Авдотья часто о тебе говорит. Не знаете, куда она запропастилась?

[1] https://ru.wikipedia.org/wiki/Екимауцы_(городище).

[2] https://historicus.media/index.php?id=2121.

[3] Фёдоров Г.Б. Славяне Поднестровья // По следам древних культур. Древняя Русь. М., 1953.

Глава 12. Не забывай…

592 года канули в Лету. Наступило 7180 Лето от Сотворения Мира в Звёздном Храме, и выдалось оно необычно холодным и дождливым. Велеока, соблюдая вверенные ей рукописи, сидела на сеновале и, не забывая макать гусиное перо в краску, старалась подражать своим матушкам Ведьмам, аккуратно ведя Летопись.

Последние пару поколений сказов и не прибавилось, вера в Мир Правь умирала, двоеверие вовсю шагало по Руси. Восстания Волхвов и Ведов, вспыхивая, словно маленькие звëздочки на огромном небосклоне, практически тут же и гасли.

Основным и любимейшим занятием Вели было перечитывание сказов, которые написали матушки её РОДа. Они неизменно несли своё обещание, данное главной Ведьме Желании почти восемьсот Лет назад: каждая третья женщина РОДа носила гордое имя Желания или Даная…

Как это всё завораживает! Читать сохранённые рукописи тех столетий… Многие из них ветшали, но матушки аккуратно переписывали их сызнова, чтобы не потерять великую нить событий.

С последнего восстания Веда прошло почти два Лета, а Желя никак не могла набраться мудрости написать про это, написать про Степана Тимофеевича Разина.

— Начнём всё-таки, иначе забуду всё. Лето нынче мокрое да неурожайное, делать в городке нечего, самое то, окунувшись в запахи свежескошенной травы, предаться воспоминаниям.

«Родился Степан, по слухам, в городке Пяти-избах [1]. Вырос в семье Веда, а по юности при защите города Черкасска от нападения азовских казаков попал к ним в плен, где находился два Лета и с удовольствием изучал премудрость своего народа у престарелого атамана, который явно видел в Степане присутствие Волховской силы.

Закон, общество, церковь… всё, что сложилось в Московском государстве под влиянием византийского культа, отвергалось Степаном и попиралось. Вольное казачество он любил до самозабвения и в своих речах называл казаков не иначе как братцы, а они его величали батюшкой.

Разин обладал недюжинным умом. Он знал историю Дона и Русколани, хорошо понимал задачи казачества, был знаком с древнеславянскими былинами и укладом Ведической жизни Новгородского гетского казачества.

На основании старых языческих казачьих обычаев Степан Разин стал публично отвергать обряды христианской веры Московской Руси и церковные браки. Он венчал пары сам, так как слыл Волхвом.

Весной 7178 Лета Разин кликнул всему люду клич к восстанию. Очень многие его поддержали и выступили с ним из Черкасска. Возле Чёрного Яра он разбил первый отряд воеводы.

В 7177 Лето пошёл до Волги-Матушки, где освободил от христианства Царицын и Астрахань. Воевод и духовенство он нещадно казнил, а церкви и монастыри сжигал и разрушал. Оставив в Астрахани Ваську Уса за атамана, Разин освободил Саратов, Самару и пошёл к Симбирску.

В письмах к народу Разин писал, что идёт истреблять бояр и духовенство, что установит по всей Руси старую Веру.

В 7178 Лето Степан Тимофеевич с небольшим числом приверженцев вернётся на Дон, оставив основные силы на Волге. Около Черкасска встретит засаду, сделанную его ставленником-атаманом. По словам многих очевидцев, Разин не ожидал такого вероломного поступка от лица ему столь близкого, и притом донского казака.

Во время пыток и казни Степан Разин не издаст ни одного стона, не покажет знака, что он чувствует боль, а его ближайший друг Ус…»

— Мама-а-а-а?

На сеновал пробрался девятилетний сыночек Велеоки с друзьями и подружками.

— Мы тебя так долго ждали в избе, а тебя всё нет и нет…

— Вы вот так всей толпой и гуляете?

— Я обещал, что ты снова расскажешь нам старый сказ!

— Я немного занята, может быть, попозже?

— Ну ма-а-а-ам… — взмолился Богумир. — Ну одну-у-у. Потом мы сразу побежим к папе, он всё приготовил в сапожной мастерской, обещал научить нас делать подошвы!!!

— Точно? — с улыбкой спросила она у всех собравшихся.

Дети радостно закивали головами и, чтоб отката назад не было, сразу принялись удобно присаживаться вокруг Вели.

— Смотрите у меня! Сейчас прочитаю вам сказ, а вы домой лодырничать побежите…

— Точно не побежим! После прошлого сказа мы все ушли в пекарню дяди Данилы и помогали ему с тестом!

— Точно с тестом? — засмеялась Ведающая. — Мне Данила баял, что вы из булочек орехи выколупывали.

— Ну ма-а-а-ам… — Смотреть на полурыдающие глаза сына Веля никак не могла, поэтому, пошурудив рукой в рукописях, достала ту, что была поближе.

— Хорошо, хорошо. Сегодня у нас сказ о Кащее! Кто такой Кащей?

— Бог Тьмы, Холода и Смерти! — почти хорошо заголосили дети.

— Тс-с-с-с!!! Тише, а то нам всем языки поотрывают. — Велеока грозно оглядела детей. — Тс-с-с-с! Шёпотом! Сказ называется «Боян и Жабалака».

Велеока лукаво оглядела всех детишек, которые с замиранием сердца ждали от этого вечера самого захватывающего рассказа!

— «Жил-был дед, у которого подрастали трое сыновей, да таких, что глаз не отведёшь! Статные, красивые, умельцы, на зависть многим. Однажды пропали все лошади с их двора, убежали куда али спугнул кто чужой.

Позвал дед сыновей и говорит им:

— Дети мои милые, вы теперь все на возрасте, пора вам и мне помочь, надо лошадей найтить да до дому вертать!

— Да как же нам, батюшка, искать их?

— А вы возьмите по стреле, выйдите на луг, натяните свои тугие луки и пустите стрелы в разные стороны… где стрела упадёт — там и ищите».

Сейчас так не делают, — вздохнула Велеока, словно вспоминая те, старые, мудрые времена. — На самом деле за словами отца стоит целое мировоззрение. Наши предки, как и я, верили в единого Бога РОДа, который проявляется множеством Богов, людей, животных. Всё, что мы видим и не видим, — всё есть его проявление. РОД Всевышний проявляется тремя ипостасями. Первая — Море информации, или Дый.

— Бог Неба?

— Всё верно, Тимофей. Вторая ипостась это энергия — Свет РОДа Всевышнего, и третья, проявленное бытиё — РОД Рожанич. Когда Свет РОДа Всевышнего проходит через Дый, Энергия наполняется информацией и проявляется РОДом Рожаничем. Так творится проявленное бытиё. РОД Рожанич проявляется, прежде всего, мужским и женским началом. Мы называем их Сварогом и Ладой. Проходя через них, Свет РОДа Всевышнего разбивается на спектры энергий, подобно тому, как солнечный свет разбивается на семь цветов радуги. Эти спектры божественной энергии и есть наши РОДные Боги и Богини.

— Значит, Боги и Богини не настоящие? — удивилась Светлана.

— Я, наверное, разобью тебе сердце, но… Да. Боги и Богини — это энергетические потоки, которые могут проявляться в материальном мире, в нашем… через нас! Так, например, Перун несёт энергию справедливости, Велес — мудрости, Макоша — судеб человеческих, Лёля — юности, влюблённости и красоты, и так далее. Мы знаем, что у любого цвета радуги есть много оттенков. Нас, людей, можно сравнить с этими оттенками, ибо мы — есть проявления этих энергий, каких-то больше, а каких-то меньше. Вырастая, мы становимся определённым Богом. Кто-то охотник, и у него сильна энергия Дивы-Зеваны, Богини охоты. Кто-то лесник, в нём сильна энергия Святибора, Бога лесов. Кто-то обладает недюжинной мудростью, и в нём сильна энергия Богини Мудрости Преславы! Поэтому мы и есть Боги!

— Я тоже Бог? — удивлённо ойкнул Богумир.

— Конечно, милый. Ты есть Сварог! В тебе мужское начало! Пока ты Сварог. Но, когда подрастёшь, ты выберешь себе ремесло по душе и, возможно, станешь Велесом. Будешь управлять животными, лечить их, помогать ухаживать и пасти.

— А как же я Бог Сварог, если Сварог кузнец?

— Бог Сварог — это не только умелец в кузнечном ремесле, это ещё и мужское начало. Ведь детская энергия пока не разбилась на сотни цветов и не впитала какой-то больше. Вы ещё не выбрали себе ремесло по душе. Ваш горшок в голове ещё не растоптал Ведмедь, чтоб выпустить всю вашу энергию! Когда вырастешь, возможно, и останешься Сварогом, если молот Сварожий поднять сможешь!

— А все девочки — Лады?

— Верно, Светочка. Все девочки пока олицетворяют женское начало РОДа, поэтому пока вы все Ладочки!

— А ты? — спросила Светлана.

— Я Богиня Рада. Богиня Памяти, Счастья и Радости! — засмущалась Велеока, но всего лишь на одну секунду. — Так вот… Свет РОДа Всевышнего идёт к нам через солнце и даётся нам Даждьбогом, дарующим дар, посылающим благо. А людей называют внуками Даждьбожьими. Действительно, мы живём на этой земле благодаря Солнцу и самой Земле, а значит, мы их дети. К тому же через нас проходит Свет РОДа Всевышнего, а следовательно, мы можем творить мир вокруг себя. Наш дух — это и есть Бог внутри нас. Проходя через наше сознание, Свет Бога Всевышнего показывает миру, чем мы наполнены, у кого какие образы в душах… Поэтому мудрый старик, воспитав из сыновей таких удальцов, «что ни в сказе сказать, ни пером описать», был совершенно уверен, что стрела каждого прилетит именно туда, куда надо. Кроме того, это покажет, кто из сыновей на самом деле чист душой, кому Боги благоволят и помогут в поисках, кто в будущем станет преемником дела. У кого какие образы в душе, у того такие поиски и будут.

— А что было дальше с сыновьями?

— Сейчас узнаем…

«Пустил стрелу старший брат — упала она во леса густые.

Пустил стрелу средний брат — полетела стрела к горным цепям на западе.

Пустил младший брат — попала стрела в грязное болото.

Пошли братья искать свои стрелы, да и коней батиных поблизости. Старшие сразу свои стрелы нашли, вот только сколько коней ни сыскали, ни одного не обнаружили, так и вернулись к своему батюшке ни с чем.

Младший Боян два дня ходил, блудил по болоту, долго не мог найти своей стрелки и был весьма печален. А на третий день увидал большую Жабалаку, сидящую возле маленького шалашика, которая держала во рту пущенную им стрелу. Боян испужался, хотел было бежать и отступиться от своей находки, но Жабалака закричала:

— Ква-ква, Боян! Поди ко мне, возьми свою стрелу, не то вечно не выйдешь из болота.

Промолвив эти слова, Жабалака перекувырнулась — и в ту ж минуту явилась раскрашенная беседка из шалаша. Боян вошёл в беседку, а Жабалака ему и молвит:

— Я знаю, что ты третий день ничего не ел. Не хочешь ли поесть?

Тут Жабалака снова перекувырнулась — и тотчас явился стол со всяким кушаньем и напитками. Боян сел за стол, наелся, напился…»

Велеока прервала свой сказ, свернула бересту и посмотрела на слушающих её детей.

— Ну, кто первый скажет мне, почему именно Жабалака поймала стрелу Бояна? Почему когда она крутится, то и беседка добротная возникает из никчёмного шалашика, и яства всяческие на пустом столе?

— Жабалака — это священное животное Богов Плодородия и детишек в семье.

— Правильно, Анна! Молодец. Но откуда улучшения, которые она делает, покрутившись?

— Я могу по буквице сказать? — спросила Мария. — Ведь тогда станет понятен ответ на ваш вопрос.

— Конечно, милая! Это очень нужно, чтобы понять смысл слова!

— «Ж» — это Жизнь, Живот, зарождение и рост. А «ЖА» — это превосходство! Это сила больше всех сил, жизнь лучше всех жизней…

— Да!!! — закричал Тихомир. — Поэтому ЖАхнуть — это сильнее, чем ухнуть!

— А ЖА-РА — это более сильное солнце, чем просто «РА»!

— Молодцы!!! — улыбнулась Велеока. — Дальше…

— «БА», — продолжила Анна, — это женское начало, Врата Жизни. Женщина на момент рождения ребёнка обабивается, потому что даёт жизнь! БА-БА — дважды мать, а значит, БАбушка… БАтя — это мужчина, давший жизнь, мужчина, который обабился. Если через слог «БА» посмотреть на БАшню, то увидим, что в этом слове «БА» — тоже обозначает жизнь, ведь БАшня — это городские врата, за которыми сотни живых людей.

— Отлично, мы разобрали «ЖА-БА», что означает что-то самое сильно дающее жизнь, осталось «ЛА-КА».

— Дальше легче лёгкого. «ЛА» — это поверхность, растекание по поверхности. Например: ЛАнь — это провинция, обжитая и заселëнная… ДЛАнь — добрая поверхность, где можно сеять и пожинать урожай.

— ЛАда — это душа моя… так мой батя говорит, — вспомнил Тихомир.

— Ой, Тиша, не перебивай, — Анна нахмурилась, но тут же словно забыла об обиде. — «КА» — это душа. Вот и получается… ЖА-БА-ЛА-КА — самые сильные и лучшие врата, дарующие жизнь по всей поверхности, всех душ!

— И правильно, Анна! Жабалака — это как врата в другую, более душевную жизнь! Поэтому именно Жабалака поймала стрелу Бояна, а не трусливый зайчишка или ненасытный волк! Почему она одним кувырком всё меняет?

— Так это понятно!!! Она меняет всё в превосходное… в лучшее… кочку в болоте на большой шалаш для отдыха… пустой стол в полный. Она же — Лучшие Врата Жизни! Она же «ЖА»!!!

— А кто мне скажет, где мы можем видеть рисунки и изображения Жабалаки?

Тут в детях словно включили все-все кнопочки, отвечающие за бойкость, знания, прыткость. И уже никто не обижался, если его перебивали.

— Жабалака — это магия дождя!.. Её рисунки есть на всех домах!

— Она покровительница чадородия — бабушки вышивали рисунок жабалаки на платьях невест!

— Если жабалаки по земле прыгают — к дождю, квакают — к ненастью, замолкают — жди большого дождя.

— Жабалаки появляются на свет прямо из почвы, увлажнённой оплодотворяющим дождём, потому что они связаны с отцом-Небом и матерью-Землёй.

— Когда аист прилетает к нуждающемуся дому, он бросает Жабалаку в печную трубу, и она, пройдя через дымоход, приобретает человеческий облик, маленького ребёночка!

— На рукавах матушек есть символ Жабалаки!

— И у бати есть в сарайнике, чтоб животные котились!

— И ещё на вышиванках бабушек, как у мудрейших на РОДу жизненных врат!

— И на коньках домов!

— И первый хлеб жениху с невестой в виде бублика-Жабалаки делают!

Велеока радостно посмеивалась, понимая, что не всё ещё потеряно, и дети молодцы, и дети слушают дома сказы, не забывают важного, не отрываются от своих РОДов.

— Всё-всё!!! Хватит, мои милые, а то мы до зареницы, будем перечислять и не успеем сказ дослушать! Так вот…

«— Слушай, — сказала ему Жабалака, — стрела твоя попала ко мне, ты должен взять меня замуж. А не возьмёшь за себя — не выйдешь из этого болота и не видать тебе лошадей батиных!

Боян опечалился и не знал, что делать: подумал и взял с собой Жабалаку да понёс её в своё селение. Сдержала невеста своё слово, и тут же прискакали к Бояну все лошади.

Долго ли, коротко ли они домой возвращались, да братья уже успели по невесте себе найти и, увидев Бояна с Жабалакой, стали над ним смеяться.

Когда же пришло время свадьбы играть, Боян ещё больше опечалился, решил спросить совета у бати. Однако батюшка был непреклонен. Он понимал, что молодой сын противится, не может сразу принять свою судьбу. Мудрый отец знал, что суженая не может быть не ровней… раз Свет Всевышнего так показал, знамо, так и надо:

— Бери Жабалаку, ничего не поделаешь!

Вот сыграли три свадьбы, поженились сыновья: старший сын — на Марфуше-рукодельнице, средний — на дочери кузнеца, а Боян — на Жабалаке.

На другой день после свадьбы призвал отец своих сыновей и говорит:

— Ну, сынки мои дорогие, теперь вы все трое женаты. Хочется мне узнать, умеют ли ваши жёны хлебы печь. Пусть они к утру испекут мне по караваю.

Поклонились сыновья отцу и пошли. Воротился Боян в свою избу невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

— Ква-ква, Боян, — говорит Жабалака, — что ты так опечалился? Или услышал от своего отца слово неласковое?

— Как мне не печалиться! — отвечает Боян. — Приказал мой батюшка, чтобы ты сама испекла к утру каравай хлеба.

— Не тужи, Боян! Ложись-ка лучше спать-почивать: утро вечера мудренее, трава соломы зеленее!»

Велеока с хитринкой глянула на своих слушателей:

— А кто мне скажет, почему утро вечера мудренее, трава соломы зеленее?

— Я! — протянула руку Аннушка. — Конечно, могу ошибаться, но бабушка сказывала, что нужно время, чтобы молодость, обозначающаяся травой, обрела зрелость — стала «соломой», и тогда опыт прошлого станет «подстилкой» для начинаний или будет «удобрением» для новых дел.

— Всё верно, моя хорошая! — Велеока была рада видеть, что дети, особенно девочки, следуют Заповедям Сварога и хранят Сон Богов, несут мудрость дальше и дальше по своим поколениям.

— Тогда продолжим.

«Уложила Жабалака мужа спать, а сама сбросила с себя Жабалачью кожу и обернулась красной девицей — такой красавицей, что ни в сказе сказать, ни пером описать!

Взяла она частые решёта, мелкие сита, просеяла муку пшеничную, замесила тесто белое, испекла каравай — рыхлый да мягкий, изукрасила каравай разными узорами мудрёными: по бокам — грады с башнями, садами, сверху — птицы летучие, снизу — звери рыскучие.

Утром будит она Бояна:

— Пора, Боян, вставай, каравай неси!

Положила каравай на блюдо, проводила Бояна к отцу.

Пришли и старшие братья, принесли свои караваи… только у них и посмотреть не на что: у рукодельницы хлеб подгорел… у кузнечной дочери — сырой да кособокий получился.

Старик сначала принял каравай у старшего сына, взглянул на него и приказал отнести псам дворовым.

Принял у среднего, взглянул и сказал:

— Такой каравай только от большой нужды есть будешь!

Дошла очередь и до Бояна. Принял батя от него каравай и сказал:

— Вот этот хлеб только в большие праздники есть!

И тут же дал сыновьям новый указ:

— Хочется мне знать, как умеют ваши жёны рукодельничать. Возьмите шёлку, и пусть они своими руками за ночь выткут мне по ковру!

Вернулись старшие сыновья к своим жёнам, передали им отцовский наказ. Стали жёны кликать мамушек, подруженек и красных девушек — чтобы подсобили им ткать ковры. Тотчас мамушки, подруженьки да красные девушки собрались и принялись ковры ткать да вышивать.

Боян воротился домой невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

— Ква-ква, Боян, — говорит Жабалака, — почему так печалишься? Или услышал от отца своего слово недоброе?

— Как мне не кручиниться! — отвечает Боян. — Батюшка приказал за одну ночь соткать ему ковёр узорчатый!

— Не тужи, Боян! Ложись-ка лучше спать-почивать: утро вечера мудренее, трава соломы зеленее!

Уложила его Жабалака спать, а сама сбросила с себя Жабалачью кожу, обернулась красной девицей и стала ковёр ткать. Где кольнёт иглой раз — цветок зацветёт, где кольнёт другой раз — хитрые узоры идут, где кольнёт третий — птицы летят.

Солнышко ещё не взошло, а ковёр уж готов.

Вот пришли все три брата к батюшке, принесли каждый свой ковёр. Старик прежде взял ковёр у старшего сына, посмотрел и молвил:

— Только у ворот его стелить! Хоть и рукодельница у тебя жена, да я бы не взял себе такой по доброй воле.

Принял от среднего, посмотрел и сказал:

— Этим ковром только от дождя лошадей покрывать!

Принял от Бояна, взглянул и сказал:

— А вот этот ковёр в моей горнице по большим праздникам расстилать!

И тут же отдал старик новый указ, чтобы все три сына явились к нему на пир со своими жёнами: хочет он посмотреть, которая из них лучше пляшет.

Отправились сыновья к своим жёнам.

Идёт Боян, печалится, сам думает: «Как поведу я мою Жабалаку на РОДовой пир?»

Пришёл он домой невесёлый. Спрашивает его Жабалака:

— Что опять, Боян, невесел, ниже плеч буйну голову повесил? О чём запечалился?

— Как мне не печалиться! — говорит Боян. — Батюшка приказал, чтобы я тебя завтра к нему на пир привёз.

— Не горюй, Боян! Ложись-ка да спи: утро вечера мудренее!

На другой день, как пришло время ехать на пир, Жабалака и говорит мужу:

— Ну, Боян, отправляйся один на РОДовой пир, а я вслед за тобой буду. Как услышишь стук да гром — не пужайся, скажи: “Это, видно, моя Жабалака в коробчонке едет!”

Пошёл Боян к отцу на пир один.

Старшие братья явились во дворец со своими жёнами, разодетыми, разубранными. Стоят да над Бояном посмеиваются:

— Что же ты, брат, без жены пришёл? Хоть бы в платочке её принёс, дал бы нам всем послушать, как она квакает!

Вдруг поднялся стук да гром… вся изба затряслась-зашаталася. Все переполошились, повскакали со своих мест… а Боян говорит:

— Не бойтесь, гости дорогие! Это, видно, моя Жабалака в своей коробчонке едет!

Подбежали все на улицу и видят: едет карета, тройкой гнедых коней запряжена.

Подъехала карета к избе, и вышла из неё прекрасная девушка — сама как солнце ясное светится.

Все на неё дивятся, любуются, от удивления слова вымолвить не могут. А она подошла к Бояну, взяла его за руки да спрашивает:

— Не признал, что ли, жёнушку свою? Василисой меня зовут, а не Жабалакой.

И повела она своего суженного за столы дубовые, за скатерти узорчатые…

Стали гости есть, пить, веселиться.

Василиса из кубка пьёт — не допивает, остатки себе за левый рукав выливает. Лебедя жареного ест — косточки за правый рукав бросает…»

Велеока остановилась на секунду, чтоб дух перевести, но это было воспринято детьми как повод пообсуждать услышанное.

— Русалия? — удивлённо спросил Тимофей, словно что-то вспоминая.

— Да ты мой Богом данный ребёнок… Да!!! — засмеялась Велеока.

— А я не знаю про русалию… — Анна явно заинтересовалась.

— Сейчас Тимоша нам всё расскажет, а я подправлю, если что.

— Ну это… — Тима почесал затылок и, краснея от столь большого внимания к своей персоне, всё-таки решился заговорить: — Дело в том, что перед нами отголосок одного из самых ярких ритуалов на Руси — праздник Русалий. Раньше на Руси девушки наряжались в рубахи с длинными рукавами и шли в поля и на берега рек проводить ритуал взывания к Богам Плодородия. Рукава были очень и очень длинные. Они свисали прямо до самых пяток. Во время танца девушки размахивали ими, как будто крыльями. Считалось, что именно эти рукава обладают сакральной силой и позволяют им стать ближе к Богам… Обычай отмечать Русалии девичьими плясками сохранился и сейчас, хотя его и запрещает наша церковь. В маленьких селениях он есть, но очень мало где. Церковь порицает этот ритуал и грозится анафемой за него… для всего селения.

— Всё верно, Тимофейка. Кстати, сами рубахи-долгорукавки пользовались огромным спросом, и их часто надевали на праздники, дабы покрасоваться. А чтобы рукава не сильно мешались при танцах, они собирались в многочисленные складки и закреплялись специальными браслетами — наручами. Продолжим сказ…

«Жёны старших сыновей увидели, как Василиса это делает, — и туда же: чего не допьют — в рукав льют, чего не доедят — в другой кладут, а к чему, зачем? Того и сами не знают.

Как встали гости из-за стола, заиграла музыка, начались пляски. Пошла Василиса плясать с Бояном. Махнула левым рукавом — стало озеро, махнула правым — поплыли по озеру белые лебеди. Батюшка и все гости диву дались. А как перестала она плясать, всё исчезло — и озеро, и лебеди.

Пошли плясать жёны старших сыновей.

Как махнули своими левыми рукавами — всех гостей забрызгали; как махнули правыми — огрызками осыпали, самому старику костью чуть глаз не выбили. Рассердился старик и приказал их выгнать вон из горницы…»

— Тут мы с вами видим, что Жабалака демонстрирует самые прекрасные женские качества: заботу о муже, желание сделать всё, чтобы её милый оказался на высоте. Через каравай и ковёр она показывает прекрасные образы своей души, образы энергий Света РОДа Всевышнего, которые восхищают не только отца Бояна, но и всех его гостей. И, наконец, она предстаёт в полном блеске своей красоты и мудрости на пиру. И старику становится ясно, что мудрым последователем РОДа будет его младший сын!

«Когда пир был на исходе, Боян улучил минутку и побежал домой. Разыскал Жабалачью кожу и спалил её в огне.

Приехала Василиса домой, хватилась — нет Жабалачьей кожи!»

— Ой, ой… — Настенька осуждающе замотала головой. — Нельзя чужое брать и тем более сжигать!

— Конечно, нельзя! — поддержала её Велеока. — Боян влюблён в свою жену и ни за что теперь не готов расстаться со своей Жабалакой! Он так боится её потерять, что сжигает Жабалачью кожу и… тут же теряет свою возлюбленную. Это очень важный момент, детишки!!

«Бросилась она искать свою кожу. Искала, искала — не нашла и говорит Бояну:

— Ах, Боян, что же ты наделал! Если бы ты ещё три дня подождал, я бы вечно твоею была. А теперь прощай, ищи меня за тридевять земель, за тридевять морей, в тридевятом царстве, в подсолнечном граде, в царстве подземном, у Кащея. Как три пары железных сапог износишь, как три железных хлеба изгрызёшь — только тогда и разыщешь меня.

Сказала это, обернулась белой лебедью и улетела в окно…»

— Видите, милые, — снова прервала свой сказ Велеока, — как сильно почитается на Руси цифра три!.. Так что дома возьмёте бересту, и каждый напишет мне всё, что знает о магии этого числа! Завтра ещё раз всё обсудим! Согласны?

Ожидая поскорее продолжения сказа, дети радостно закивали головами, но Веля не торопилась:

— Жду ответа на вопрос, почему Василиса обернулась именно Лебедью? Почему не вороной или не кукушкой?

— Лебеди — птицы Мира Навь, только они могут влететь в избу Йогини-Матушки! И через избу летать между Мирами! Так как Жабалака полетела к Кащею, в Мир Навь, то ей очень надо было стать именно Лебедью!

— Умница, Прасковья! Поговорим о поступке Бояна. Почему он сжёг кожу Жабалаки? Очевидно, что сделал он это под влиянием страха. Страх — это очень сильная эмоция. Боян представил, что он может потерять жену, и испугался — то есть он увидел прекрасный образ жены, и Бояна наполнило энергией страха потери. Этот образ тут же проявился в его жизни: он потерял Василису. Все Ведьмы, Веды и Волхвы нас учат, что истинная любовь есть непривязанность. Привязывать себя к кому-то или привязывать кого-то к себе — это лишение человека или себя права выбора… Это лишение воли. Нельзя насильно удержать любовь! Можно лишь стараться её поддерживать и дарить! Настоящие чувства всегда вызывают ответную любовь, а желание удержать вызывает желание убежать. Любое ограничение извне порождает внутренний протест. И ещё одна важная деталь: страх мешает любящим людям проявлять искренность, разговаривать открыто, а без этого невозможно построить хорошие прочные отношения. Стоило Бояну просто спросить свою жену, почему она скрывает красоту под Жабалачьей кожей, и осталось бы ему ждать всего лишь три дня и три ночи свою красавицу. Но страх заставил его поступить бесцеремонно со своей любимой и потерять её.

«Загоревал Боян. Снарядился, взял лук да стрелы, надел железные сапоги, положил в заплечный мешок три железных хлеба и пошёл искать жену свою, Василису.

Долго ли шёл, коротко ли, близко ли, далёко ли… Скоро сказ сказывается, да не скоро дело делается, две пары железных сапог износил, два железных хлеба изгрыз, за третий принялся, и повстречался ему тогда старый старик.

— Здравствуй, дедушка! — говорит Боян.

— Здравствуй, добрый молодец! Чего ищешь, куда путь держишь?

Рассказал Боян старику свое горе.

— Эх, Боян, — говорит старик, — зачем же ты Жабалачью кожу спалил? Не ты её надел, не тебе её и снимать было! Василиса хитрей-мудрей отца своего, Кащея, уродилась. Он за то разгневался на неё и приказал ей три Лета Жабалакаю быть… Делать нечего, словами беды не поправишь. Вот тебе клубочек: куда он покатится, туда и ты иди.

Боян поблагодарил старика и пошёл за клубочком».

— И у меня возник следующий вопрос, ребятки. Почему именно клубочек дал старик нашему Бояну?

— Возможно, это связано с клубочком? — Анна вопросительно посмотрела на Желанию.

— Нда-а-а-а-а, — аккуратно кивнула Ведьма. — Клубочек, конечно же, связан с клубочком. А подробнее сможешь рассказать?

— Есть такая игра «Клубочек». Она позволяет получше узнать друг о друге и присмотреться к женихам. Смысл игры такой: парни и девушки вставали друг против друга. Первой клубок брала девушка, задавала любой вопрос, например про любимое блюдо, и катила его к парню, о котором хотела бы узнать как можно больше. Бывало, что клубок останавливался не у его ног, а ближе или перекатывался дальше, тогда отвечал на заданный вопрос тот, к кому он подкатился. Этот же человек и продолжал игру, задав свой вопрос. Тот, кто первым задал вопрос, держит кончик клубка, игра продолжается до тех пор, пока клубочек не закончится. А потом надо было распутаться и, не отпуская нитку из рук снова замотать клубок обратно! Ещё именно клубок ниток является трудом Богинь Доли и Недоли, дочерей Богини Судьбы Макоши. Считается, что в руках у доброго человека клубок поведёт его к добру, злого к испытаниям. Боян совершил плохой поступок, и, по сути, клубок должен привести его к проверкам и познанию истины.

— Ты, как всегда, права, моя милая, — Желания послала воздушный поцелуй Анне и снова продолжила читать сказ: — «Катится клубочек по высоким горам, катится по тёмным лесам, катится по зелёным лугам, катится по топким болотам, катится по глухим местам, а Боян всё идёт да идёт за ним — не остановится на отдых ни на часок.

Шёл-шёл, третью пару железных сапог истёр, третий железный хлеб изгрыз и пришёл в дремучий бор. Попадается ему навстречу Ведмедь.

“Дай-ка убью Ведмедя! — думает Боян. — Ведь у меня никакой еды больше нет”.

Прицелился он, а Ведмедь вдруг и говорит ему человеческим голосом:

— Не убивай меня, Боян! Когда-нибудь я пригожусь тебе.

Не тронул Боян Ведмедя, пожалел, пошёл дальше.

Идёт он чистым полем, глядь — а над ним летит большой селезень.

Боян натянул лук, хотел было пустить в селезня острую стрелу, а селезень и говорит ему по-человечески:

— Не убивай меня, Боян! Будет время — я тебе пригожусь.

Пожалел Боян селезня — не тронул его, пошёл дальше голодный.

Вдруг бежит навстречу ему косой заяц.

“Убью этого зайца! — думает Боян. — Очень уж есть хочется”.

Натянул свой тугой лук, стал целиться, а заяц говорит ему человеческим голосом:

— Не губи меня, Боян! Будет время — я тебе пригожусь.

И его пожалел Боян, пошёл дальше.

Вышел он к синему морю и видит: на берегу, на жёлтом песке, лежит щука-рыба. Говорит Боян:

— Ну, сейчас эту щуку съем! Мочи моей больше нет, так есть хочется!

— Ах, Боян, — молвила щука, — сжалься надо мной, не ешь меня, брось лучше в синее море!

Сжалился Боян над щукой, бросил её в море, а сам пошёл берегом за своим клубочком…»

Велеока снова сделала паузу:

— Вот тут, мои милые, я бы хотела ещё раз вас спросить, почему Боян пожалел всех животных и остался голодным? Почему они с ним говорили человеческими голосами?

В этот раз детвора молчала.

— Надо же! Не знаете? — засмеялась Велеока.

— Я знаю, — ответил её сын Богумир. — Но это будет нечестно, если я раскрою тайну, ведь ты мне давным-давно уже читала этот сказ.

— Не страшно, сынок. Мы тебя слушаем.

— Это были не настоящие звери. Это были образы самого Бояна! Через образы животных подчëркиваются положительные черты героя. Это, опять же, Свет РОДа Всевышнего, проходящего через сознание Бояна, показывал ему, что он стал мудрее. Он сносил три пары железных сапог, съел три железных каравая, он изменился!!! Именно поэтому животные становятся помощниками Бояна и умеют говорить по-человечески. Просто потому, что они есть отражение его сознания! Он говорил сам с собой. Ведмедь символизировал, что Боян стал сильнее и могущественнее! Заяц — что он стал быстрее! Селезень — символ бесстрашия! Щука — выносливости и умения проходить сложные преграды!

— Отлично! Продолжим…

«Долго ли, коротко ли, прикатился клубочек в лес, к избушке. Стоит та избушка на курной ножке, кругом себя поворачивается.

Говорит Боян:

— Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом!

Избушка по его слову повернулась к лесу задом, а к нему передом. Вошёл Боян в избушку и видит: перед ним сама Матушка Йогиня!..»

— Ах… — хором вскрикнули детишки…

— Да-да-да, — засмеялась Велеока. — Боян стал мудрым, обрёл достаточно знаний, чтоб поговорить с Богиней Мудрости!

«Увидела она Бояна и говорит:

— Зачем ко мне пожаловал, добрый молодец? Волей или неволей?

— Ах, Матушка Йогиня, ты бы меня накормила прежде, напоила да в бане выпарила, тогда бы и выспрашивала!

— И то правда! — отвечает Йогиня».

Велеока оглядела детишек:

— Скажите мне, почему Матушка исполнила просьбу Бояна и накормила его, напоила да в бане вымыла?

— Пф-ф-ф-ф, так он к дверям Мира мёртвых пришёл. Вот его и провожает Матушка Богиня, как в последний путь: помыть, попарить, переодеть в чистое, последний обед с киселём дать.

— Умница, Анна!

«Накормила она Бояна, напоила, в бане выпарила, а он рассказал ей, что ищет жену свою, Василису.

— Знаю, знаю! — говорит Йогиня. — Она теперь у отца своего, Кащея. Трудно будет её достать, нелегко с Кащеем сладить: его ни стрелой, ни копьём не убьёшь. Потому он никого и не боится.

— Да есть ли где его смерть?

— Его смерть на конце иглы, та игла — в яйце, то яйцо — в утке, та утка — в зайце, тот заяц — в кованом ларце, а тот ларец — на вершине старого дуба, а дуб тот в дремучем лесу растёт.

Рассказала Йогиня Бояну, как к тому дубу пробраться. Поблагодарил он её и пошёл…»

— Ну, вот я снова хочу поинтересоваться у вас, почему клубочек привёл его к Йогине? Не знаете?

— Йогиня — это Ведунья, которая живёт на границе Миров: Явного и Навного, то есть на границе жизни и смерти… и ещё она хранит знания как о жизни, так и о смерти. Она-то знает, кто где. Знает, как победить Бога Кащея, и делится с Бояном этими знаниями.

— А почему смерть Кащея так сильно спрятана?

— Ну тут всё просто, — набралась смелости Дашенька. — Яйцо — это символ жизни, потому что именно в яйце есть желток — символ солнца, и зародыш — символ самой жизни. В Кащеевом яйце нет ни солнечного света, ни жизни в виде зародыша, а есть лишь игла и ничего более… Яйцо — это первооснова. Начало начал. Это то, с чего начинается происхождение всего нашего Мира, ведь именно Мировая Уточка снесла многие божественные яйца. Яйцо Кащеево как раз-таки находится в уточке, поскольку утка — символ продолжения РОДа. Ещё Мировая Уточка — символ семьи, семейного счастья и лада. Она же — творец Мира. Следующим в ларце идёт заяц. Это лунный символ, именно на Луне есть тёмные пятна, которые, если присмотреться, очень похожи на зайцев. Ночью, при Луне, происходят зачатия детей, поэтому заяц — символ плодовитости!.. Пока получается, что яйцо — это жизнь, утка — зарождение жизни, заяц — плодовитость и жизненная цикличность, как и циклы Луны… Всё это находится в ларце! Думаю, что любой кованый ларец — это прежде всего тайна. В ларцах могут храниться не только старые вещи, но и ценности. Например, соболя, меха разные… А может быть, как говорят бабушки, в ларцах — Мудрость народная в виде берестяных рукописей. Ларец — это не просто ящик с крышкой, это хранилище. Он расположен высоко, на ветвях именно дуба. Дуб — древо Мира. Мировое дерево, вселенское древо, в котором объединены все сферы мироздания. Это древо проходит через три Мира. Корни его уходят в Мир Навь, ствол находится в Мире Явь, а ветви тянутся в небо — в будущее, в Мир ещё не родившихся, в Мир Богов, в Правь.

— Великолепно, Дашенька! Осталась игла, и я уверена, что у тебя с этим не возникнет заминок!

— Игла — это приспособление, которым можно шить, вышивать и создавать разные вещи: одежду, бельё, шторы, скатерти, игрушки… Но также игла может уколоть и даже навредить здоровью. То есть в образе самой иглы уже заложен смысл добра и зла. Они находятся вместе, но на разных концах. Добро и зло появляются на свет из яйца одновременно. Боян должен добыть это яйцо, разбить его и преломить иглу. Таким образом добро и зло разделятся, зло будет побеждено, а Кащей должен будет исчезнуть. Кащей разместил ларец на ветвях Мирового дерева, а это значит, что ларец существует в другом измерении, в другом Мире… в Прави, именно туда устремляются ветки дерева.

— Даже нечего добавить, моя милая! — Велеока была истинно счастлива знаниями детей. — «Долго Боян по дремучим лесам пробирался, в топях болотных вяз и пришёл наконец к Кащееву дубу. Стоит тот дуб, вершиной в облака упирается, корни на сто вёрст в земле раскинул, ветками красное солнце закрыл, а на самой его вершине — кованый ларец.

Смотрит Боян на дуб и не знает, что ему делать, как ларец достать.

“Эх, — думает, — где Ведмедь? Он бы мне помог!”

Только подумал, а Ведмедь тут как тут: прибежал и выворотил дуб с корнями. Ларец упал с вершины и разбился на мелкие кусочки.

Выскочил из ларца заяц и пустился наутёк.

“Где мой заяц? — думает Боян. — Он этого зайца непременно догнал бы…”

Не успел подумать, а заяц тут как тут: догнал другого зайца, ухватил и разорвал пополам. Вылетела из того зайца утка и поднялась высоко-высоко в небо.

“Где мой селезень?” — думает Боян.

А уж селезень за уткой летит, прямо в голову клюёт. Выронила утка яйцо, и упало оно в синее море.

Загоревал Боян, стоит на берегу и говорит:

— Где моя щука? Она достала бы мне яйцо со дна морского!

Вдруг подплывает к берегу щука и держит в зубах яйцо.

— Получай, Боян!

Обрадовался Боян, разбил яйцо, достал иглу и отломил у неё кончик… И только отломил, как потерял Кащей силушку свою да ушёл в свой Мир!

Пошёл Боян в Кащеевы палаты. Вышла тут к нему Василиса и говорит:

— Ну, Боян, сумел ты меня найти, сумел стать мудрым и сильным, выносливым и целеустремлённым. Теперь я весь век твоя буду!

Выбрал Боян лучшего скакуна из Кащеевой конюшни, сел на него с Василисой и воротился к себе домой…»

***

Когда был выпит весь кофе в доме у Евдокии Матвеевны и съедены все её запасы вкусняшек, Игорь Сергеевич всё-таки решил продолжить поиски старушки.

— Я пробью на всякий случай её родственников, и надо как-то эту Олю найти.

— Йогиню-то? — вмешался в разговор надоедливый Домовик.

— Ты ещё не спишь?

— Уснёшь тут с вами… В доме чужие люди, как мне спать-то?

— Что ты знаешь про Олю? Почему вдруг Йогиня?

— Матушка это, — вмешался в разговор Виталик. — Бабка Яга, чтоб тебе понятней было.

— Аха-ха-ха-ха, — Игорь поймал себя на мысли, что не смеялся так, наверно, с третьего класса, когда учительница…

— Не смешно! Игорь… Оля — это не Оля.

— Ну, Авдотья как-то обмолвилась, но вы чё, серьёзно? Ну ладно, бабка девяностотрёхлетняя, но вы-то… Вы куда в эти басни лезете?

— Я серьёзно.

— И я серьёзно!!! — робко добавил Домовой.

— Дед… Вот тебя-то точно никто не спрашивает.

— А зря.

— Почему?

— Я знаю, где Йогиню найти!

— Ты ж вроде Домовой! Тебе из дому дороги нет! Или на эту сферу деятельности ваши сказки не распространяются?

— Пока дом есть, ходу нет. Но я вас направлю до лесу, а там Леший поможет.

— Спасибо, милый друг, я сегодня ночью кое-как из лесу выбрался, я добровольно туда не вернусь.

— Так Леший шутил с тобой. Ты ж без печенья пришёл, без хлеба. Да и обувочку не поменял, да и не просил помощи, зайдя в гай.

— Я тебя прошу, — Игорь схватился за голову. — Иди подобру-поздорову. Чесслово. У меня от ваших фантазий…

— Я фантазия?

— Ты вообще чёрт те что…

— Ни чёрта я что-то!!! Чой-то меня с чёртом сравниваешь? Я те чего плохого сделал? Я ж николиже против гостей Авдотьи не был!

— Зря ты так, Игорёк, Домовик очень хороший! — Виталий робко влез в разговор божественного духа и государственного блюстителя порядка.

— Конечно, я хороший и правду глаголю! У Йогини Авдотья-то! Да и увя там.

— Надо опять в лес идти и Лешего искать! — на этом предложении Виталька перебежал от стола к печке, около которой сидел Домовой.

— Точно! Только твой друг кричит попусту, нас не слушает, ругает, — Домовик увидел в Виталике соратника и решил, что ему можно жаловаться.

— Так! — Игорь психанул, поняв, что спорить с Виталиком и карликом в шляпе бесполезно. — Я сейчас поменяю обувку и покричу в лесу Лешего. Если ничего не случится, вы от меня отстанете?

— Сейчас пойдём или ночью?

— Вечером! Я спать хочу, как-никак больше суток на ногах.

— Отлично! — Виталий поклонился Домовику. — Можно я ещё в сундуке пороюсь?

— Я те пороюсь! — старичок топнул ногой об пол. — Иди до вечера в хату свою! Нечо без хозяйки тут шариться!

— Хоспаде-е-е-е, — взмолился участковый, глядя на Виталия и Домового. — Дай мне терпения, чтоб принимать их такими, какие они есть… Дай мне мудрости, чтоб понимать их и не орать на них… Силы только не давай, Хосподи, ведь прибью их нафиг!..

— Чой-то с ним? — удивился Домовик.

— Переживает, что девочки пропали… — заботливо объяснил Виталик.

***

К вечеру, когда вся деревня закончила поиски в лесу и вернулась по домам ни с чем, а волонтёрские поисковые отряды тоже собирались на отдых, вся троица собралась за деревней у кромки леса и поля. Все как один стояли с полными карманами печенья, бутербродов и, естественно, в обувке, поменянной справа налево.

Игорь постоянно топтался на месте, ощущая дикий дискомфорт, а вот Кирилл и Виталик чувствовали себя очень даже неплохо.

— Итак, мы тут оказались поневоле… По крайней мере, я точно тут против своего желания и против здравого смысла! — участковый злобно оглядел друзей. — Идём сейчас в лес, кричим… что там надо кричать в таких случаях? Ответственный — Виталик. Кирилл, ты с компасом, просто смотри, куда мы идём и как потом выйти обратно! Договорились?

Кирилл и Виталя молча кивнули, боясь даже пошевелиться под строгим взглядом друга.

— Следующее. Я не сильно силён в ваших подкормках Леших и Домовых, поэтому прошу показывать, куда надо положить еду, как её надо положить и что надо сказать при этом. Договорились?

Парни понимающе кивнули.

— Так, ещё. Далеко, наверно, не пойдём, иначе у меня ноги отвалятся. Очень натирает из-за всего этого цирка с переобуванием.

— Надо глубоко в лес идти.

— Поговори мне тут ещё. Нечего залазить в самую чащу.

— Но именно в чаще её домик! За болотами!

— У меня до чащи ноги сотрутся в одну большую мозоль!

— Так надо было как мы, на размер больше брать!

— Всё, — закончил болтологию Игорь. — Пошлите уже. Быстрее начнём, быстрее вернёмся домой, и я быстрее начну делать запросы по Оле и Авдотье.

— Органы опеки знают, что мы опять Ульяну потеряли?

— Ой, отстань! Чесслово! Ты ещё… Она уже сто раз мне позвонила, начинала с угроз, а теперь собирается на меня заявы писать. В прокуратуру. Пошли быстрее. Надо проверить вашу версию. Правда, я ещё не решил, как описать это в рапорте.

— Не описывай. Мы щас их найдём, вернём домой и всё.

Так как ребята уже зашли в лес, Игорь в целях скорейшего завершения божественного проекта кивком головы попросил Виталика начать процедуру раскладывания печенья и разговоров с духом леса…

Спустя шесть часов…

Злой, уставший, мокрый и поцарапанный от лесного бурелома Игорь, послав ко всем чертям Кирилла и Виталия, ввалился к себе домой и, сняв кроссовки с кровавых мозолей на ногах, устало упал на кровать.

Он в сто пятисотый раз зарёкся никогда не верить ни одному кинологу и ни одному плотнику на всей Земле, а старикашку, сыгравшего Домового в Авдотьином доме, он завтра вывернет наизнанку и отвезёт в любой бродячий театр, который его примет.

Это Игорь знал точно!

Сейчас же срочно надо было поспать пару часов, так как с утра он опять решил начать собственное расследование на темы: кто такая Оля, где Уля и почему пропала Авдотья.

Для этого надо будет съездить в областной центр, пробить по базе всё что можно и составить фоторобот Ольги.

[1] https://ru.wikipedia.org/wiki/Разин,_Степан_Тимофеевич.

Глава 13. Последний день от Сотворения Мира в Звёздном Храме

19 Гэйлетя 7208 Лета от Сотворения Мира в Звёздном Храме, или 19 января 1700 года от Рождества Христова. В этот день было запрещено считать Лета и всех заставляли считать года от рождения Христова.

Михаил и Велеока противились этому всеми своими силами и продолжали вести свои Летописи, сказы и записи привычными Летами.

— Говорят, где-то есть такая береста, на которой можно писать ровно и красиво. — Велеока сидела напротив небольшого окошка и под светом свечи делала пометки о новом указе Петра. — Она тонкая и ровная! Представляешь?

— Странно, — пожал плечами её супруг Михаил. — Никто не видел такую бересту.

— Называется — бумага. Было бы интересно её увидеть.

— Увидим. Обязательно. Если она существует. Ты писать будешь? У меня тут штук восемь разных берёст, на которых я впопыхах царский указ нацарапал. Глашатай, как назло, быстро всё зачитывал. Пока я не забыл, что и как у меня тут, — Миша нервничал и постоянно вертел туда-сюда свои обрывки коры, где с двух сторон была куча царапулек.

— Да-да… — спохватилась Велеока. — Одна тысяча… Боги, да как так-то? Ну почему так непринуждённо выбросили шесть тысяч Лет из нашей истории? Эх… Одна тысяча семисотое Лето от рождества Христова, — тихо шептала себе под нос девушка, аккуратно и красиво выводя буквы на листе бересты. — Девятнадцатое.

— Генваря.

— Слова-то какие иноземские… И вообще, почему тысяча семисотый-то? Одна тысяча шестьсот девяносто девятый же должен быть.

— Вот так… — пожал плечами Михаил. — Вот как указ звучал [1]: «Поелику в России считают Новолетие по-разному, с сего числа перестать дурить головы людям и считать Новолетие повсеместно с 1 Генваря Лета 1700 от Рождества Христова. А в знак доброго начинания и веселия поздравить друг друга с Новым годом, желая в делах благополучия и в семье благоденствия. В честь Нового года учинять украшения из елей, детей забавлять, на санках катать с гор. А взрослым людям пьянства и мордобоя не учинять — на то других дней хватает».

— Теперь и Новый год будет в Генваре?

— Да.

— А какой смысл встречать Новый год посреди мёртвого, спящего периода природы? Наш коляндаръ, КОЛЯН ДАРЪ — это Коляды Даръ!!! Перенос Нового года со Дня Оусеннего Равноденствия на первое Генваря просто-напросто глупо!!!

— Я понимаю, милая, такой указ царя.

— Но наш коляндаръ связан со вселенскими циклами! Круг жизни в 144 Лета. Каждое Лето имеет название, сущность и номер от 1 до 144. Лето состоит из девяти сороковников, неделя — была из девяти дней!!! Всё было понятно!!! Как сейчас разобраться? Наш коляндаръ древний Славяно-Арийский!!! Как обозначать рунами новое летоисчисление? Названия сороковников, чисел, дней недели и название Лет… Миш, мы же всё записывали рунами!!! Руны — это не буквы и не слоги — это образы. Их просто так под новые месяцы не перерисуешь!!!

— Ну, значит, будем учиться…

— Новая религия, новый коляндаръ, новый язык… У нас отбирают нашу глаголицу, заставляют писать на кириллице!.. Буквица состояла из сорока девяти букв, сначала убрали шесть букв, недалече царь велел убрать ещё шесть букв! Осталось всего тридцать семь букв — глаголов! Что потом? Отберут нашу землю?

— Милая, тебя могут услышать ночные дружинники. Прошу тебя, ругайся потише!..

— Послушай. Я вот смотрю твои записи указа и понимаю, что я ничего не понимаю… Лето мы вынуждены теперь называть годом. Что значит это слово? Что значит слово — год?

— Милая…

— Почему теперь сороковник стал называться МЕСЯЦЕМ??? Как поделить девять сороковников на аж двенадцать месяцев? Что значит месяц? Каждый сороковник состоит из сорока или сорока одного дня!!! Каждое Лето делится на три части: оусень, зима, лето. Каждая часть Лета состоит из трёх сороковников. Всё просто и понятно! А как мне с месяцами ихними всё упорядочить в голове? А как всё обозначить на бересте?

— Ну, вроде не будет очень сложно, — задумчиво почесал затылок муж. — Смотри, Гэйлеть будет называться Генварь.

— Тридцать дней теперь будет Гэйлеть? Тридцать!!! К чему это непонятное число? У наших сороковников всё понятно, мы даже покойников поминали на девятый и сороковой день!!! Через неделю, то есть через девять дней, и через сороковник после кончины! А говорить как? Было в такое-то года?.. Он прожил столько-то года? Сейчас я пишу 1700 год… Как? Четыре сороковника назад, оусенью, мы только встретили 7208 Лето!!! Если у дерева обрубить корни — оно погибнет. Для нас, для наших потомков, корни дерева — это история великого Славянского народа. Без знания истории своего народа — нет будущего у нас. Именно такую цель преследует царь?

Александр откровенно переживал за буйный нрав жены и её громкословие, которое могли услышать уличные стражники.

— Милая…

— Я отказываюсь следовать новым правилам! Я хочу и дальше следовать Стезе Прави, жить по Конам Прави, по Конам Вселенной. Согласно учению Волхвов чтить традиции пращуров, помнить Наследие своего наРОДа и жить в согласии с окружающим миром… Послушай, как прекрасно звучат наши сороковники… Рамхатъ — божественное начало… АйЛеть — сороковник новых даров, когда мы собираем весь урожай… БэйЛеть — сороковник белого сияния и покоя Мира. ГэйЛеть — месяц вьюг и стуж… ДайЛеть — сороковник пробуждения природы, ДАющий Лето… ЭЛеть — сороковник посева, наречения, ожидания. Когда мы ожидаем изменения и ждём прорастания семян. А почему? Потому что это «Э» осталась и до сегодня, в образе ожидания, типа «Э-э-э-э, я сейчас скажу свои мысли». Э-э-эЛеть — ожидайте лето… ВэйЛеть — сороковник ветров… ХейЛеть — сороковник получения первых даров природы… ТайЛеть — сороковник завершения, «ТАЙ» — это стена, конец Лета, отсюда и ТАЙга, стена-предел, конец пути, дальше нет ни пути, ни дороги. Ведь ГА — это путь. ТАЙ-ГА — стена пути. Всё! Конец! ТАЙна — стена НА вершине, пока не достигнешь вершины, не узнаешь ТАЙну. КийТАЙ — начало земли за стеной. ТАЙ-ЛЕТЬ — стена Лета!!! Миша!!! Завершение!!! Сейчас что на месте завершения?

— Не кричи… Богумир с женой только-только внучку спать уложили. Я…

В этот момент почти без стука, ну или с еле слышным стуком, которого никто не заметил, ввалился Александр, человек, которого втайне от церкви все считали Волхвом.

— Доброго вечёру!

— Чего тебе не спится в такое время? — Миша, конечно, был рад гостю, ведь тот мог вразумить умными мыслями разбушевавшуюся не на шутку жёнушку.

— Я к Велеоке!

— Да понятно, что не ко мне в полночь припёрся.

— Ух… — Александр сел на стул и, пытаясь перевести дух, изложил цель своего визита. — Родная моя! Ведьма РОДовая! Кому, как не тебе, известны все тайны, сокрытые в твоих сказах. Я даже сам много читал…

— И-и-и-и?..

— Я остатки указа царского тебе донёс! Принесли в церковь, да звонарь ихний ко мне прибежал, чтоб до утра я всё переписал! Я к тебе принёс! Надо всё разобрать! Без тебя не смогу.

— Отлично! — обрадовался Миша. — Тогда вверяю вам свою жену, пишите хоть до зари! Только не кричите! Умоляю вас!

— Ещё бы!! Нельзя кричать… — Александр погрозил пальцем Велеоке. — Давай, дочь моя. До рассвета надо всё звонарю вертать!

— Что это? — Велеока взяла в руки берёсты Волхва. — Это названия сороковников?

— Да! Новые! Нам надо переписать их, да я завтра в большой град поеду, надо с другими Волхвами обсудить. Помоги мне и себе перепиши, пригодятся для Летописи!

— Мартиус. Первый месяц года, названный в честь Марса, Бога земледелия, скотоводства и войны, защищающего мирный труд… Это что за враки? Серьёзно? Если мартиус — первый месяц года, то почему Новый год в Генваре? И почему сороковник теперь называется месяцем на небе? Почему теперь месяц — это дни в коляндаре? Почему не сороковник?

— Ох, матушка, в этом всём я никак сам не разберусь…

— Априлис — раскрытие. В этом месяце должны раскрываться почки. Ужас. Должны? А если не раскроются? Майус — месяц, посвящённый Богине земли Майе. Что-о-о? Мать Сыру Землю обозвать какой-то Майей? Александр, это что вообще? — Велеока махала Волховскими берёстами, и Мише казалось, что она ещё больше кричит…

— Это наш новый коляндаръ, девочка моя…

— Юниус, в честь Богини Юноны, покровительницы женщин и супруги Юпитера… Какого Юпитера? Какая Богиня Юнона? В церкви говорят, что есть Единый Бог, сын Его и Мать святая. Ни про Юпитера, ни про Юнону никогда не говорили! Это троеверие уже теперь?

— Дальше хуже… Читай…

— Юлиус, в честь Юлия Цезаря в благодарность за реформу коляндаря и за военные заслуги. О Боги!!! Это ещё кто? Августус, в честь императора Августа… У меня голова разболелась от этого бреда… Септембер, седьмой. О как… У них Боги кончились и правители? Октобер, восьмой… Новембер, девятый… Децембер, десятый… Януариус — месяц, посвящённый Янусу, Богу всяких начинаний… Каких ещё всяких? В месяце, когда морозы и метели… Что можно начать? Сугроб копать? Фебруариус, посвящён Богу подземного царства. Какой-то поминальник мёртвых Богов, а не коляндаръ…

— И не говори, тарабарщина…

— И что? Как с этим жить?

— Сделать свои названия…

— Народные?

— Да, и с ними я поеду в град. Уверен, что большинство народа меня поддержит, и новые названия этих месяцев не закрепятся в нашей жизни.

— Мне нравится.

— Начнём тогда, милая Ведунья. Ибо так это точно нельзя оставлять.

Спустя два часа горячих споров и рассуждений Велеока таки отложила перо и откинулась на пристоловой лавке, чувствуя усталость.

— Сечень — идеально для Януариуса: будет от слова «сечь», рубить лес. Обычно рубка леса проводится зимой, так что отлично звучит! Далее, Лютый — месяц метелей и морозов. Хотя никак не могу понять почему «МЕСЯЦ»? Березозол — начинает цвести берёза; берём сок из берёз… Цветень — месяц цветения… Травень — месяц роста трав… Изок — время стрекотания кузнечиков, изоков… Липень — месяц цветения липы… Серпень — время жатвы… Руень — от славянского корня слова, означающего дерево, дающего жёлтую краску. Всяко красивее и правильнее, нежели Августус… Вересень — цветение вереска и, конечно, праздника Новолетие. Кто нам его сейчас позволит праздновать?

— Девочка моя… Ты пиши свои былины, сказы… Закончится Сон Сварога, и будем праздновать… Пиши…

— Дальше. Месяц Листопад — пожелтение и начала опадания листвы, вместо Октобер. Грудень — «груда», месяц мёрзлой колеи на дороге… Студень — говорит само за себя, студёные морозы, лучше, чем Децембер… Это всё?

— Просинец, Цветень, Листопад… Разве можно сравнить звучание этих слов с царской тарабарщиной? Прям слух ласкают твои названия! Видя синь среди облаков, цветы или тихо падающий лист, наши потомки вспомнят эти слова, названия месяцев, и что-то в душе отзовётся…

На том и порешили. Александр, довольный, как кот у печи, ушёл домой, а Миша спокойно уснул, понимая, что его супруга перестала громко «радоваться» новым указам.

Спустя неделю, когда Александр вернулся в селение, он сразу зашёл к Велеоке.

— Я тебе сказ принёс!

— Ох, это так здорово! Ещё пишут сказы? Великолепно!..

— И мы немного изменили наш с тобой коляндаръ, теперь Волхвы понесут его во все грады и селения!

— Какой сороковник изменили?

— Сечень в Просинец… Березозол в Березень! Изок в Червень, как раз вишня спеет, наливается красотой.

— Прекрасно!!! Мне очень нравится! Я так счастлива!!! Александр, вы сделали очень большое дело…

— Да, милая. Мы сделали! Я завтра ухожу на север. Я понесу наш коляндаръ по всей Руси! Может, что изменим ещё. За сим прошу прощения!

— Я рада! Главное, чтоб не Фебриариус был… или как его… — Велеока протянула свою руку, явно намекая Волхву, что теперь для полного счастья ей не хватает его сказа.

— Ох… Вот, — Александр заботливо передал юной летописице несколько берёст.

— Я прочитаю сейчас?

— Конечно!

Устроившись поудобнее, Велеока очень аккуратно и бережно развернула бесценные дары.

«Была одна мать, и было у неё две дочери; одна была её собственная дочь, а другая — сиротка. Свою она очень любила, а на сиротку и глядеть не могла; не любила её за то, что Мурушка была красивее Елены. Добрая Мурушка не знала своей красоты и не могла придумать, за что мачеха так на неё естся. Вся домашняя работа лежала на Мурушке. Она убирала в хате, варила, мыла, шила, пряла, ткала, косила траву и за коровой сама ходила, всё ей припасала. Елена ни за что не бралась. Мурушка всё делала без ропота; терпелива была. Материны и сестрины нападки сносила, как тот агнец безответный. Только всё это не было оценено; они день ото дня становились хуже, больше лютовали.

Чем далее шло, тем Мурушка становилась красивее, а Елена безобразнее.

Подумала себе мачеха: “К чему бы это было, чтобы я берегла в своём доме красивую сиротку при моей бедной дочке? Придут на поглядки хлопцы, влюбятся в Мурушку, и не будет им нравиться Елена”.

Порешили они с дочкой сбыться от бедной Мурушки. Морили её голодом, били, но она всё терпела и день ото дня становилась ещё прекраснее. Такое ей загадывали из дел, что ни одному человеку и в ум бы не пришло. Один раз, это было во второй половине Бэйлетя, захотелось Елене душистых фиалок…»

— Ну, это понятно, — Велеока задумчиво посмотрела на Волхва. — Раз сиротка жила с неРОДной матерью, которая своим холодом как раз символизирует зиму… И с фиалками как интересно придумали, ведь второе название фиалок — сиротень. Так на Руси в старину называли любой первоцвет, фиалки, подснежники… Очень хорошо придумали!

«— Иди, Мурушка, иди и принеси мне с горы букет фиалок. Я заложу их за пояс и буду их нюхать! — так кричала Елена сиротке.

— Ай, Боги, сестра моя милая, что это тебе на ум пришло? Я никогда не слыхивала, чтобы росли под снегом фиалки! — убеждала её несчастная девушка.

— Я тебе приказываю! Сейчас пойдёшь на гору, а если не принесёшь фиалок, убью тебя! — закричала Елена.

Мачеха схватила Мурушку, выпихнула её за двери и двери за нею заперла. Заплакала девочка, закуталась в рваный платок и пошла до самой горы, горько плача. Снега бездна — нигде ни следа. Девушка долго-долго блуждала, голод её морил, от холода она стыла и просила Бога Мороза, чтобы он заморозил её…»

— Надо Бога Мороза убрать, — Ведунья снова посмотрела на Волхва.

— Как же его убрать?

— Пусть будет Дед Мороз!

— И правда… Так даже лучше! И в глаза не бросается, как Славянский Бог Зимы.

«Ветер снегом ей глаза порошит, платок с неё рвёт. Идёт она, еле ноги из сугробов вытягивает.

Всё темнее становится кругом. Небо чёрное, ни одной звёздочкой на землю не глядит, а земля чуть посветлее. Это от снега.

Вот и лес. Тут уж совсем темно — рук своих не разглядишь. Села девочка на поваленное дерево и сидит. Всё равно, где замерзать. Тут вдали ей блеснул какой-то свет. Пошла она на этот свет и пришла на самый верх горы.

Наверху горы пылал большой огонь, и около того огня лежало девять камней, словно девять планет, а на тех камнях сидели девять мужей да разговаривали с собой, словно деревья шумят. Трое средних лет, двое постарше, один совсем старый, один юнец молодой и двое беловолосые.

Вдруг обернулся старик — самый высокий, бородатый, бровастый — и поглядел в ту сторону, где стояла девочка. Испугалась она, хотела убежать, да поздно. Спрашивает её старик громко:

— Ты откуда пришла, чего тебе здесь нужно?

Девочка показала ему свою пустую корзинку и говорит:

— Да нужно мне набрать в эту корзинку фиалок.

Засмеялся старик:

— Это в Бэйлете-то фиалок? Вон чего выдумала! БэйЛеть — белое Лето, откуда ж цветы на полях будут расти?

— Не я выдумала, — отвечает девочка, — а прислала меня сюда за фиалками моя мачеха и не велела мне с пустой корзинкой домой возвращаться.

Тут все девять мужчин поглядели на неё и стали между собой переговариваться.

Высокий старик опять обернулся и спрашивает:

— Что же ты делать будешь, если не найдёшь фиалок? Ведь раньше Дайлетя они и не выглянут.

— В лесу останусь, — говорит девочка. — Буду Дайлетя ждать. Уж лучше мне в лесу замёрзнуть, чем домой без фиалок вернуться.

Сказала это и заплакала.

Один из девяти, самый молодой, весёлый, в шубке на одном плече, встал и подошёл к тому мужчине, что был с белёсыми волосами и с посохом в руке:

— Братец Бэйлеть, уступи мне на час своё место!

Погладил свою шубу мужчина и говорит:

— Я бы уступил, да не бывать Дайлетю прежде Гэйлетя.

— Ладно уж, — проворчал другой мужчина, с растрёпанными волосами. — Уступлю, спорить не стану! Мы все хорошо знаем Мурушу: то у проруби её встретишь с вёдрами, то в лесу с вязанкой дров. Всем сороковникам она своя. Надо ей помочь.

— Ну, будь по-вашему, — сказал Тайлеть, самый старый и мудрый сороковник. — И я не против. Помоги, Дайлеть, Муруше.

Сороковник Дайлеть, землю пробуждающий, сел вверху на свой камень и махнул посохом над огнём. В это мгновение огонь высоко вспыхнул; снег в минуту подтаял, земля прогрелась. Девочка даже руками всплеснула. Куда девались высокие сугробы? Где снежные шапки, что на каждой ветке лежали огромными хлопьями! Под ногами у неё мягкая весенняя земля. Кругом каплет, течёт, журчит. Почки на ветвях надулись, и уже выглядывают из-под тёмной кожуры первые зелёные листики. Глядит Муруша, наглядеться не может.

— Что же ты стоишь? — говорит ей Дайлеть. — Торопись, нам с тобой всего немного времени братья мои подарили.

Девочка очнулась и побежала в чащу фиалки искать, а их видимо-невидимо! Набрала она полную корзину и скорее опять на полянку, где костёр горел, где девять братьев сидели. А там уже ни костра, ни братьев нет. Светло на поляне, да не по-прежнему. Не от огня свет, а от полного месяца, что взошёл над лесом.

Пожалела девочка, что поблагодарить ей некого, и побежала домой, а месяц за нею поплыл.

Удивилась Елена, удивилась мачеха, увидав, что Мурушка несёт полную корзину фиалок. Отворили ей двери.

— Где ты их насобирала? — угрюмо спросила Елена.

— Высоко на горе много их растёт, — отвечала Муруша.

Елена взяла фиалки, заложила их за пояс, сама их нюхала и матери дала понюхать, а сестре даже не сказала: “Понюхай”. На другой день Елена ленилась у печи и захотелось ей ягод.

— Иди ко мне, Муруша. Иди принеси мне с горы ягод! — сказала Елена сестре. — Я тебе приказываю! Сейчас пойдёшь на гору, а если не принесёшь ягод, убью тебя! — закричала Елена.

Мачеха схватила Мурушу, вытолкнула её за двери и двери за ней затворила. Девушка шла, горько плача, к горе. Снег лежал глубокий — нигде следа не было.

Долго-долго блуждала Мурушка; томил её голод, вся она дрожала от стужи. Вдруг ей опять блеснул тот самый свет, который она видела за день до этого. С радостью она к нему пустилась. Пришла опять к тому большому огню, около которого сидели девять сороковников. Бэйлеть сидел на своём камне.

— Добрые люди Божии, позвольте мне обогреться у огня; я вся дрожу от холода, — просила Мурушка.

Тайлеть кивнул головою и спросил:

— Зачем опять пришла сюда? Чего тут ищешь?

— Спасибо вам, братцы сороковники! Спасли вы меня в прошлый раз. Сегодня я иду за ягодами, — отвечала Мурушка.

— Не время ходить за ягодами, когда снег лежит, — заметил Бэйлеть.

— Знаю это, знаю, — печально отвечала Мурушка. — Но сестра Елена и мачеха приказали принести ягод. Если не принесу — убьют меня. Прошу вас покорно, батюшки, скажите мне, где их найду?

Диву дался Бэйлеть, обратился к сороковнику, который сидел насупротив его, дал ему посох в руки и сказал:

— Братец Хейлеть, помоги.

Сороковник получения Даров Природы Хейлеть сел вверху на свой камень и махнул посохом над огнём. В это мгновение огонь высоко вспыхнул; снег в минуту растаял, земля зазеленела, деревья покрылись листьями, птички начали петь, по лесу зацвели разные цветочки — и было лето. Под деревьями белых звёздочек было словно насеяно. Вдруг беленькие звëздочки стали изменяться в ягодки и быстро зрели и зрели. Прежде чем Мурушка огляделась, их столько было, что зелёная мурава как бы красной кровью облилась.

— Скоро сбирай, Мурушка, скоро! — приказал Хейлеть.

Девочка в радости насбирала полный фартучек ягод. Опять оглянулась, а ни костра, ни братцев, уже и нет. Снова поблагодарить некого. Поспешила домой. Удивилась Елена, удивилась мачеха, увидав, что Мурушка несëт полный фартучек ягод. Отворили ей двери, а ароматные ягоды по целой избе запахли.

— Где ты их насбирала? — угрюмо спросила Елена.

— Высоко на горе много их растёт под деревьями, — отвечала Муруша.

Елена взяла ягоды, наелась досыта, и мачеха досыта наелась, а Муруше даже не сказали: “Возьми себе одну”. Разлакомилась Елена на ягодах, захотелось ей на третий день красных яблок.

— Иди, Муруша, иди на гору, принеси мне красных яблок! — приказывала она сестре.

— Ай, Боже, сестра милая, где же я зимою могу взять красных яблок? — проговорила бедная Муруша.

— Я тебе приказываю! Сейчас пойдёшь на гору, а если не принесёшь яблок, убью тебя! — загрозилась злая Елена.

Мачеха схватила Мурушу, вытолкнула её за двери и двери за нею заперла. Девушка, горько плача, потащилась на гору. Снега лежали глубоко, следа не было, но Муруша не блуждала, а прямо шла наверх горы, где горел большой огонь и где сидели девять сороковников. Где они сидели, там и сидели, и Бэйлеть сидел на своём камне.

— Добрые люди Божии, позвольте мне снова обогреться у вашего огня; дрожу я вся от стужи. Спасибо вам сердечное, что в прошлый раз не отказали мне в помощи, — просила Муруша, подойдя к огню.

Тайлеть кивнул головой и спросил:

— Зачем опять пришла? Чего здесь ищешь?

— Иду за красными яблоками, — отвечала Муруша.

— Не время, — сказал мудрый Тайлеть.

— Знаю это, знаю, — смутно говорила Муруша. — Но сестра Елена и мачеха приказали им принести с горы яблок; если не принесу, верю, что убьют меня. Прошу вас, батюшки, скажите мне, где их могу найти?

Тут удивился Бэйлеть, обратился к Тайлетю и, подавая ему посох в руки, сказал:

— Братец Тайлеть, садись вверх!

Сороковник Тайлеть сел вверху на камень и махнул посохом над огнём. Костёр запылал рыжеватым пламенем, снег стаял, но древесные ветви не покрывались листьями; один листочек после другого спадал на землю, а холодный ветер разгонял их по пожëлклой ниве, один туда, другой сюда. В стороне цвела туранка, краснелись клинчоки, в долинах есенка, под деревьями выросли высокие капради и густой жиможелень. Муруша вдруг видит яблоньку, а на ней высоко между ветвями красные яблоки.

— Скоро, Муруша, затряси скоро! — приказывал ей сороковник Тайлеть.

Девочка, радуючись, затрясла яблоню, упало одно. Затрясла ещё раз — упало другое.

— Скоро спеши домой, Муруша, скоро! — приказывал Тайлеть.

Мурушка послушала, взяла два яблочка и успела поблагодарить хорошенько сороковников, поспешила домой. Удивилась Елена, удивилась мачеха, видя, что Мурушка несёт яблоки. Отворили ей двери. Девочка им подала два яблока.

— Где это ты их отрясла?

— Высоко на горе растут, там много их ещё, — ответила Муруша.

— Что ж ты их больше не принесла? Ты их, верно, дорогой поела? — крикнула на неё Елена.

— Ай, сестра милая! Не съела я ни одного кусочка. Затрясла раз ветку, спало одно, затрясла ещё — спало другое, а больше мне трясти не дали. Хотели, чтоб скорее домой шла, — отвечала Муруша.

— Чтобы тебя Перун убил! — зарычала Елена и хотела Мурушу бить. Мурушка стала горько плакать, прося Матушку Морену, чтобы взяла её лучше к себе, чтобы не дала злой сестре и мачехе убить. Ушла Муруша в кухню, а лакомая Елена, сердясь, начала есть яблоко. Яблоко показалось ей таким вкусным, что с тех пор, как живёт, она никогда такого вкусного не ела. И мачехе понравилось. Съели и захотелось им ещё.

— Дай мне, мама, шубку, пойду сама на гору, — сказала Елена. — Та сиротка опять по дороге поест всё. Уж я найду это место и всё околочу.

Напрасно мать отговаривала; Елена взяла шубку, покрылась платком и пошла на гору. Мать вышла на порог и смотрела, как пойдёт Елена. Снега море, нигде ни следа. Елена блуждала, блуждала долго, лакомство её всё загоняло дальше и дальше. Вдруг она издали свет увидела и пустилась к нему. Пришла на самый верх горы, где горит большой огонь и около огня на девяти камнях сидят девять сороковников. Елена испугалась, но сейчас же страх забыла, близко подошла к огню и стала греть руки. Не спросила у сороковников: смею ли обогреться или нет? Ни слова им не промолвила.

— Чего тут глядишь, зачем пришла сюда? — спросил её, морщась, мудрый Тайлеть.

— Что ты спрашиваешь, старый шут ты, яблоки я ищу, тут где-то должны расти, — отвечала капризная Елена, отвернулась от огня и пошла по горе.

Бэйлеть надвинул чело и махнул посохом над головою. В это мгновение небо нахмурилось, огонь упал низко, снег посыпался, словно коробку с ним опрокинули, ледяной ветер застонал на горе.

За шаг перед собою ничего не видит Елена. Блуждает, блуждает, падает в снежные завеи, ноги её слабнут, костенеют, а снег всё сыпется, и ледяной ветер дует. Елена грешит на Мурушу, грешит на Бога Мороза, то есть Деда Мороза. Тело её мёрзнет в тёплой шубке.

Ждёт мать Елену, выглядывает из окна, выглядывает из двери, не может дочери дождаться.

“Верно, ей яблоки очень понравились, и не хочет их домой нести, — подумала мачеха. — Нужно пойти за ней”.

Взяла шубку, взяла плену на голову и пошла за Еленой. Снега бездна, нигде следа. Звала Елену, никто не отозвался. Блуждала, блуждала долго, снег сыпался, ледяной ветер дул по горе.

Мурушка обед сварила, обрядила коровку — ни Елена, ни мачеха не приходили.

— Где ж это они так долго задержались? — сказала себе Мурушка, садясь к прялке.

Уж у неё веретёнце полно, уж в избе стемнело, а ни Елена, ни мачеха не возвращаются.

— Ай, Боги, что ж это с ними случилось? — беспокоилась добрая девушка, поглядывая в окно.

Небо трепещет, на земле буря, человека не видно. Утром ждала их с завтраком, ждала и с обедом, но не дождалась ни Елены, ни мачехи. Обе на горе замёрзли».

***

Когда Ульяна выбежала из леса и побежала в сторону дома Авдотьи, её сразу заметил Мухтар, ведь для него найти девочку было смыслом жизни последних дней. Кирилл и Виталик даже не обратили внимания, что пёс исчез со двора, они скрупулёзно готовились уйти в лес на поиски пропавших и тщательно раскладывали печенки по карманам.

Радость, с которой четвероногий друг бросился навстречу маленькой Ульке, была неописуема, словно он нашёл счастье бытия и раскрыл тайну всех монахов, живущих по сто лет в Тибетских горах. Только он уже знал, что все пропавшие найдены, ведь вслед за Улей из леса, не спеша и радостно болтая, вышли Евдокия Матвеевна и «Ольга».

Когда первый восторг собаки обрушился на девочку, та невольно вскрикнула и, обняв своего спасителя, повалилась, хохоча, в траву, а после кучи собачьих поцелуев, которыми была вознаграждена Уля, радость Мухи переметнулась на других пропавших дам.

Тут-то на радостный смех и крики обратил внимание Кирилл и, молча толкнув в бок сидевшего рядом друга, показал пальцем на поле возле лесного массива.

— Нашлись… — мечтательно улыбнулся Виталий. — Я ж говорил, что они в лесу и что с ними всё хорошо.

— Только Игорю не стоит говорить.

— Убьёт и нас, и девочек.

— Он просто не верит в чудеса.

— Пошли к ним. Я хочу всё-всё услышать. Где они пропадали два дня и что будет дальше…

Евдокия Матвеевна была искренне рада обнять Виталю и с радостью согласилась, чтоб он отобрал у неё клюку и сопроводил до дома под ручку. Это было так приятно…

Ульяна до самого двора бегала в догонялки с Мухтаром, а «Оля» просто улыбалась, глядя на весь этот хаос.

Когда первые кружечки чая были выпиты, а на сковороде вкусно дожаривалась вторая яичница с помидорами, мальчики решили поднять вопрос о том, где пропадали дамы.

— Мы искали вас все два дня! Сегодня с самой зари часть группы уже на поисках, и ладно Кирилл быстро дал отбой по телефону и рации, но… надо ли было так бесследно пропадать?

— Я не планировала пропадать! — извиняясь, сказала Авдотья.

— А я планировала! — утвердительно заключила Уля.

— А я просто домой пошла, — недоумëнно добавила «Оля».

— А можно по порядку? Я хотел бы начать с Оли, — Кирилл посмотрел на белокурую девушку, весело болтающую ногами под столом. Он не подавал виду, но внутри себя молился всем известным Богам, чтоб фантазия Витали, считающего её бабой Ягой, была всего лишь фантазией.

— Что такого криминального в том, что я пошла домой?

— Вы живёте в лесу?

— Да, — недоумённо пожала плечами Йогиня.

— В избушке? — почти заикаясь от волнения, уточнил Кирилл.

— Да.

— На куриной ноге?

— На КУРНОЙ ноге!!! Ну в самом деле, чего вы до куриц докопались?

— Вы ушли домой в избушку на болотах и умеете летать в ступе с метлой?

— Аха-ха-ха-ха, — искренне рассмеялась «Оля». — Серьёзно? В ступе? Нет. Увы. Летать в деревянном аппарате и махать метлой в воздухе — это выше всех моих умений.

— А как…

— Никак. Пешком я хожу, ну на крайний случай легко меняю районы и области благодаря проходам через Навь.

— Мир мёртвых людей?

— Мир Душ! Почему такое негативное отношение к нему? У нас там тысячи мудрых Душ, миллионы прекрасных судеб! Это не ваш АД!!! Это НАВЬ!!! «НА» — обозначает направление, от нас, от наблюдателя… как НА охоту, НА поле, НА рыбалку, НА труд, НА вечер, НА взгляд, НАверно, НАдысь, НА днях… И слог «ВЬ» обозначает интуицию, мудрость, Богом данную. «ВЬра» — просветление через мудрость… Отсюда название НАВЬ, место, от нас удалённое, где раскрывается мудрость, данная Богами. Это не ад с чертями и котлами. Это целый Мир!!!

— Ага, — кивнул головой Кирилл. — Всё понятно.

Вид, конечно, у него был самый непонимающий, но это вообще никого не интересовало. Улька бегала по бабкиному огороду с лейкой и орошала овощи, которые были заброшены эти дни. Авдотья после вкусного обеда с удовольствием протирала пыль и уже хотела помыть полы, как вспомнила про голодного Домовика, поэтому, бросив уборку, принялась замешивать тесто на оладушки.

— А Улька? Пошла за вами? В потусторонний Мир?

— Да… — улыбнулась Йогиня. — Соскучилась за мной… и я обмолвилась, что позову Богатырей обновлять свою избушку, так она решила, вопреки моему запрету, подсмотреть.

— Богатырей? — уточнил Кирилл.

— Ну да. Горыня, Дубыня, Усыня. Они отличные строители! Кстати, надо сказать им, что дом Ульяны сгорел. Думаю, дня за два управятся.

— И тогда наличие нового дома на месте сгоревшего поможет нам удочерить Улю! — спохватилась баба Дуся.

— Но у нас не получится собрать другие документы!

— И тут никакие Боги вам не помогут, — включился в разговор Виталий.

— Морок только. Но стоит ли его просить об этом? — Авдотья с надеждой посмотрела на Матушку.

— Надо поискать другие пути, более законные и без обмана, — Йогиня устало вздохнула. — Как всё тяжело в этом мире стало. Даже Богам не под силу приютить сиротку.

— Настолько я понял, — снова активировался Кирилл. — Дом у девочки будет. Надо только найти того, кто сможет собрать все необходимые документы, которые требуются по законам нашей страны?

— И того, кто согласится установить опеку над Ульяной.

— Игорь? — тихо сказал Виталик.

— В плане Игорь? — удивилась Йогиня. — Думаешь, он согласится?

— Нет. Он наверняка не согласится, — ещё тише добавил Виталий. — Просто он пришёл сюда.

Все медленно повернулись к дверному проëму, в котором молча, извергая гром и производя по сотне молний в секунду, стоял местный участковый с листком фоторобота «Оли» в руке.

[1] https://vc.ru/u/712441-oleg-belkin/731023-letoischislenie-ot-sotvoreniya-mira-ili-zachem-petr-1-vycherknul-5000-let-iz-russkoy-istorii.

Глава 14. Воспоминания о Емеле

Женя устало сидела в своём доме и, не имея сил подняться и закончить уборку, просто плакала.

Сегодня у неё был день рождения, но об этом никто не знал, кроме десятилетнего сынишки, мирно спящего в кровати у печки. Он поздравит её завтра. Сегодняшняя ночь ещё принадлежит ей, тридцатидевятилетней женщине, уставшей после работы, но воскресающей каждое утро, чтобы продолжать бороться за свою жизнь и жизнь Данилки.

Сейчас, до зари, ей ещё тридцать девять, и вот с первым лучом солнца, когда Данил проснётся от крика петухов и протянет ей подарок, который делал почти три дня, она воистину станет сорокалетней бабой.

Что плохого в слове «баба»? По рукописям женщин её РОДа, которые она не уставала перечитывать ночами, «БА-БА» означало дважды мать, дважды обабившаяся женщина, сейчас таких ласково зовут бабушка… а Женя ещё не «БА-БА», она ещё мама.

Её далёкие предки приложили столько усилий, чтоб написать десятки, сотни берёст. Сохранить их, переписать обветшавшие. Женя очень любила нежно перекладывать ветошью это сокровище, переписывать на бумагу или даже царапать на свежей бересте, чтобы учиться не только правилам славянского письма, но и правилам мышления.

Не зря иноземцы молвили, что «руських» не понять, если не знать, откуда растут их мысли и поступки.

Поступки и мысли Жени росли из сундука её предков. Хоть и воспротивился местный поп называть её Желанией, родители быстро нашли выход в звучании имени Евгения… Женечка.

«Сейчас уже 1779 год от Рождества Христова.

Уже пять лет, как закончилась тяжёлая, но весьма успешная война с Турцией за обладание Черноморией. Однако в самой России было очень неспокойное время, четыре года назад начался мятеж. Ещё один бунт атаманов-Волхвов. Да настолько сильный, что прокатился волной по всем землям РОДины.

Многие обстоятельства подготовили почву для такого бунта, а именно… Усилилось недовольство поволжских народов национальным и религиозным угнетением, а также произволом царских властей. До сих пор на Руси продолжалось принудительное Крещение, насильственная христианизация. На Южном Урале строили металлургические заводы нанимали за гроши башкир на вспомогательные работы. У коренного населения отбирали соляные промыслы, берега рек и озёр, лесные дачи и пастбища. Огромные массивы непроходимого леса хищнически вырубались или выжигались для производства угля.

Усилился крепостнический гнёт крестьян. Каждый второй крестьянин Великороссии стал крепостным. Стремясь повысить доходность поместий, помещики увеличивали размеры барщины, их права стали неограниченными. Они могли запороть человека до смерти, купить, продать, обменять, отправить в солдаты. Дворянам и боярам было разрешено полное самоуправство, вследствие чего целому сословию предоставили право бездельничать, годами отлёживаться на диванах, пьянствовать, развратничать и есть дармовой хлеб. Вот эта бездеятельность, бесполезность, праздность и развратная жизнь богатых дворян особенно раздражала и угнетала трудовое крестьянство. В порывах необузданной жадности многие помещики отбирали у крестьян землю, заставляя их всю неделю трудиться на барщине. Крестьяне нутром и умом понимали, что правящие круги, освобождая себя от службы и трудов, всё сильнее затягивали крепостные путы и угнетали трудовое, но бесправное крестьянство.

Поэтому НА-РОД, что значит НАш РОД, стремился восстановить справедливый, по их мнению, прошлый уклад жизни, заставить зарвавшихся дворян служить Отечеству.

Нарастало недовольство горнозаводских рабочих тяжёлым, каторжным трудом и невыносимыми условиями работы. Именно в таких каменоломнях около пяти лет назад и умер муж Евгении, оставив её один на один с суровостью жизни и с маленьким сыночком на руках.

Хозяйства беднели и оскудевали, а люди жили в крайней нищете. “Купецким” владельцам в сороковых годах также разрешили “вывоз всяких людей” на уральские заводы. Заводчики-крепостники заставляли холопов отрабатывать “урок” не только за себя, но и за умерших, больных, беглых крестьян, за стариков и детей.

Были недовольны и казаки. Яицкие казаки издревле славились своим вольнолюбием, стойкостью в старой Вере и в завещанных предками традициях. После разгрома Булавинского Волховского восстания [1] Пётр I попытался ограничить казачьи вольности, разогнать старообрядцев и обрить казакам бороды и тут же получил соответствующий протест и противодействие, продолжавшиеся несколько десятилетий, пережившие самого императора, а позже породившие другие мощные восстания.

С 1717 года атаманы перестали выбираться людьми, а стали назначаться вышестоящей властью. В Петербург шли непрерывные жалобы и доносы на назначаемых царём атаманов.

В 1763 году казаки послали жалобу с ходоками. Некоторых атаманов сняли с должностей, но ходока — войскового старшину обвинили в кляузе и сослали в Тобольск, а сорок казаков-подписантов наказали. В последующие годы было убито более двухсот казаков, атаманов и членов их семей, просто за то, что они ими были. Многим казакам вырывали ноздри, выжигали клейма или просто ссылали на каторги.

Жестокая расправа не смирила казаков, они лишь затаили свой гнев и злобу и ждали момента для ответного удара. Этот момент настал. Предводителем мощного казацко-крестьянского восстания стал Емельян Иванович Пугачёв. Пугачёв родился на Дону, в станице Зимовейской, той самой, где вырос мятежный атаман-Волхв Стенька Разин [2] .

В 1768 году он отправился на войну с Турцией, за отличие при взятии крепости Бендеры получил чин хорунжего.

Прошедший Северную войну в составе личной казацкой охраны полковника И.Ф. Денисова, он ещё несколько лет в составе розыскной команды вылавливал по всей Польше беглых раскольников-староверов, затем в качестве хорунжего в войсках генерал-аншефа принимал участие в войне с Турцией.

Вернувшись в 1771 году на Дон, Емеля встретился с когда-то пойманными им в Польше староверами-раскольниками, обвинившими его в своих страданиях. Уязвлённый и раскаявшийся, Пугачëв помог некоторым из них бежать и начал собирать недовольных властью вокруг себя.

18 сентября 1773 года Емельян Пугачëв с помощью собранного войска из казаков, татар, калмыков и башкир штурмовал яицкие городки. Во время осады Оренбурга к Пугачëву прибыл полуторатысячный отряд башкир, позже из Уфимского края прибыл, ударив в спину правительственным войскам, с многочисленным отрядом башкирской конницы юный Салават Юлаев [3], воспитанник историка, просветителя и краеведа Петра Рычкова, последнего летописца Руси.

Почти тысяча украинских казаков перешла на сторону повстанцев весной 1774 года из русской карательной экспедиции, посланной на подавление восстания. Пугачёвцы появились и в Запорожье.

С приходом Пугачёва в Поволжье начался третий и последний этап его борьбы. Огромные массы крестьян и поволжских народов всколыхнулись и поднялись на борьбу за свободу. При взятии Пугачёвым городов его радостно приветствовало всё население. Пушки для войск ополчения отливали на уральских заводах.

21 августа 1774 года повстанцы подошли к Царицыну, подле которого их настигла царская армия. Сражение закончилось полным разгромом мятежников. Против Пугачёва воевало четырнадцать донских полков.

15 сентября Пугачёва доставили в Яицкий городок, одновременно туда прибыл генерал-поручик А.В. Суворов. Будущий генералиссимус при допросе подивился здравым рассуждениям и военным дарованиям “злодея”. В специальной клетке, под большим конвоем сам Суворов препроводил разбойника в Москву, где 10 января его казнили.

В 1775 году Российское правительство запретило всякое упоминание имени Пугачёва. Зимовейскую станицу переименовали в Потёмкинскую, реку Яик — в Урал, а Яицкое казачество стало отныне именоваться Уральским. Было расформировано Волжское казачье войско, ликвидирована и Запорожская Сечь.

По приказу Екатерины II все события этой войны были засекречены».

Именно этими строками Женя-Желя закончила свой сказ о последнем огромном и исторически значимом восстании староверов-язычников.

— Дабы дать людям Веру и минимизировать мелкие, вялотекущие пожары восстаний, были узаконены и введены в жизнь славянские праздники, но под соусом православных.

Евгения отложила перо и тяжело вздохнула.

— Как же это страшно — жить, зная истину… Масленица, праздник Русской Православной Церкви, заменивший Великое Славянское Солнечное празднование…

Церковники долго и безуспешно боролись со славянским праздником Масленицы-Комоедицы. Когда славянское празднование победить так и не удалось, священники применили известный иезуитский приём — если не можешь победить врага, объединись с ним.

Семидневная Масленица была введена церковью в XVI веке взамен древней Комоедицы, которую наши предки праздновали со дня равноденствия аж восемнадцать дней!

Учреждение для народа нового церковного праздника взамен прежнего языческого было острой необходимостью, чтобы уничтожить и стереть былые традиции из памяти народа… и это удалось! Ныне мало кто помнит Комоедицу, весёлый весенний праздник блинов… — КОМов… только песенка осталась: «Первый блин кома́м, второй блин — знакомым, третий блин — дальней родне, а четвёртый — мне».

Корни этого Славянского праздника уходят далеко, далеко, и имеют сакральный смысл!

Просыпающийся после зимней спячки Ведмедь, или Бер, назывался ком. Именно просыпающийся!!! Тот Ведмедь, что малину по оусени собирает, был именно Ведмедь! А тот, кто только глаза, после зимней спячки открыл, — КОМ. Поскольку спал он не простым сном, а беспробудным, всю зиму.

— Сейчас лекари так называют состояние сна больного — КОМа, — улыбнулась Евгения. — КОМы для наших пращуров несли огромное значение. Во-первых, блины наделяли силой пробудившихся КОМов. Во-вторых, оказывали честь Беру, хозяину леса… Сейчас всё так бессмысленно стало… сейчас блин КОМа́м произносится уже как блин комóм. Праздник назвали Масленицей и про уважение к хозяину леса забыли.

Снова тяжело вздохнув, она продолжила записи, разговаривая сама с собой:

— А славянский День Купайлы, день вступления в права могучего летнего солнца-Купайлы, языческое празднование Дня летнего солнцестояния… взяли и сдвоеверили с христианским праздником Иоанна Крестителя, который крестил Христа купанием в реке Иордан… Якобы 24 июня родился Иоанн Креститель… Ха-ха… 24 июня — День летнего солнцестояния! День Купайлы!

А Рождество Христово 25 декабря, день в день заменившее языческое празднование Рождества Солнца — Младенца Коляды. Наши предки праздновали это праздник как раз утром, после Ночи зимнего солнцестояния — после самой долгой ночи в году вставало первое, самое юное солнышко, которое дальше будет расти и расти, увеличивая день перед ночью…

Как всё становится запутанно. Везде сплошные подмены и ложь. Церковные власти не устраивало то, что народ свои праздники отмечал, помнил и ценил… Не устраивала путаница, которую создавали летописцы… Ведь русские летописцы использовали даты старого Славянского коляндаря, а приглашённые греки-летописцы использовали даты из нового календаря.

Началась подгонка нового календаря под повседневную жизнь, одни праздники запрещали. Другие, которые праздновали несмотря на запреты, христианская церковь стала адаптировать под себя.

День Бога Велеса, Бога Животного мира — 37 Гэйлетя, или 6 февраля по царскому, новому стилю, был заменён днём святого Власия, покровителя животных.

Если просто переводить из сороковника в царский календарь, то день Бога Велеса как раз выпадает на 6 февраля, но мы же прекрасно помним, что календарь в России ещё одним указом сдвинули ещё на четырнадцать дней [4], поэтому день Бога Велеса или по-новому — святого Власия отмечается в 20 числах февраля.

День Триглава во имя Сварога-Перуна-Свентовита отмечался 36 Дайлетя. И этот день, о чудо, по новому стилю как раз выпадает на 17 июля, празднование Святой Троицы.

Вышний день Бога Перуна заменили днём святого Ильи Пророка. В Славянской ПравиСлавной традиции Вышний день Бога Перуна празднуется по Славянскому коляндарю в 33 день Месяца Получения Даров Природы, что чудесным образом совпадает с 3 августа по новому стилю, когда и празднуют христиане день святого Ильи Пророка. И продолжать можно бесконечно…

День Богини Морены — в день Святой Марианны.

День Карны-Плакальщицы — в день Пресвятой Богородицы.

День Даждьбога — в день святого Георгия Победоносца.

Праздник Аграфены Купальницы — в почитание святой Агриппины, с обязательным купанием.

Праздник РОДа и Рожаниц — в Рождество Пресвятой Богородицы.

День Богини Макоши, прядильщицы судеб, — в день Святой Параскевны Пятницы, покровительницы шитья.

Евгения сложила перо, но вдруг, спохватившись, словно вспомнивя о чём-то важном, снова села писать.

Утром, когда пропели первые петухи, она дремала прям за столом, положив голову на исчёрканную бумагу.

— «Сказ о репе»… — тихо прочитал Данилка, осторожно выуживая из-под маминых рук смятый листок. — Почему именно о репе? — спросил он недоумённо сам у себя.

— Потому что репа — всему голова, — улыбнулась мама сквозь сон. — Репка как бы объединяет земной, подземный и надземный Мир. Три формы жизни, три структуры. Земля дала свою силу корням, а через вершки репка получила солнечную энергию в Мире Явь…

— С днём рождения, мамочка!

— Спасибо, милый!.. Прочитаешь, что я написала?

— Конечно! Зря, что ли, ты меня учила старому письму почти с рождения.

— Ну тогда читай, а я пока сделаю какой-нибудь завтрак!

— Праздничный? — улыбнулся Данил.

— Конечно!

— «Посадил дед репку. Выросла репка большая-пребольшая. Пошёл дед репку рвать: тянет-потянет, вытянуть не может! Позвал дед бабку. Бабка за дедку, дедка за репку — тянут-потянут, вытянуть не могут!» Хороша репка уродилась, — засмеялся Данилка. — А почему именно репка? А не тыква?

— Репка — это овощ солнца! Она исстари фигурирует в народном творчестве. Про выражение «проще пареной репы» помнишь? А пословицы? «Кругла девка, как репка». Круглую девицу ласкательно называли как раз Репушкой. Или: «На спине не репу сеят», «Хоть ты матушку-репку пой». А загадки? Шибу шибком, вырастет дубком, заолешничком. В землю крошки, из земли лепешки. Под дубком, под карандышком, ни клубком, ни камешком. А также обычаи!!! По народному обычаю, когда у ребëнка выпадал молочный зуб, ему полагалось кинуть его за печку, приговаривая: «Мышка, мышка! На тебе зуб репяной, а мне дай железный!»

— Да-а-а-а-а! Ты меня так же учила…

— Вот видишь! Репка — достояние РОДа, чем она больше, тем и сила РОДа больше!.. Хороший РОД был у дедки… Читай дальше!

— «Позвала бабка сынка, сынок за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не могут! Позвал сынок жёнушку. Жёнушка за муженька, муженёк за бабку, бабка за дедку, дедка за репку — тянут-потянут, вытянуть не могут! Позвала жёнушка дочку. Дочка за мамку, мамка за муженька, муженёк за бабку, бабка за дедку, дедка за репку — тянут-потянут, вытянуть не могут! Позвала дочка Жучку. Жучка за дочку, дочка за мамку, мамка за муженька, муженёк за бабку, бабка за дедку, дедка за репку — тянут-потянут, вытянуть не могут! Позвала Жучка кошку. Кошка за Жучку, Жучка за дочку, дочка за мамку, мамка за муженька, муженёк за бабку, бабка за дедку, дедка за репку — тянут-потянут, вытянуть не могут!» О Боги, какая огромная репка!!! — удивился Данил.

— Конечно!!! Он ведь не для себя посадил, а для своего РОДа, поэтому начинает звать бабку, но вытянуть не могут. Зовут сыночка, жёнушку его, внучку, и снова не получается. Внучка зовёт Жучку, Жучка кошку. Однако кто у нас из зверей является Мудростью и благосостоянием РОДа?

— Мышка? Ты мне это читала в сказе про Золотое яичко…

— Верно!

— Надо позвать мышку!..

«Позвала кошка мышку. Мышка за кошку, кошка за Жучку, Жучка за внучку, внучка за мамку, мамка за муженька, муженёк за бабку, бабка за дедку, дедка за репку — тянут-потянут… вытянули репку!»

— Молодец! Сколько было участников?

— Девять!

— Верно! Что у нас значит девятка?

— Девять сороковников, девять дней в неделе, девять планет. Ритуальная каша варится из девяти видов круп… Богов символически кормят кашей и кладут её у девяти деревьев. Ритуальный веник для бани связывают из девяти видов берёзовых прутьев. В славянском знахарском траволечении непременно читались заговоры от «девяти недугов», а одной из наиболее сильных трав считается трава девясил!

— Молодец, милый. Как раз-таки кашу из девяти остатков круп я тебе и приготовила!

— Отлично! Значит, я сегодня буду силён, словно девять Богов!

— Вспомнишь образы, которые упомянуты в сказе?

— Конечно!!! Это самое лёгкое! Дед — память РОДа, потому что он самый старший, он посадил и вырастил репку, то есть достояние РОДа, и посадил не для себя, а для своего РОДа… Бабка — традиции, хозяйственность… Отец внучки, сын бабки — защита и опора… Мать внучки, жёнушка сына — любовь и забота… Внучка — потомство… Жучка — достаток в РОДу…

— Почему именно собака достаток в РОДу?

— Потому что её заводили, когда требовалось что-то охранять!!

— Молодец!

— Кошка — благостная обстановка… Мышка — мудрость и благосостояние, то есть в доме есть пища и прочее, иначе бы её не было в семье. Как у нас говорят про пустые амбары, что там мышь повесилась…

— А репка?

— Репка в земле — намёк на связь с Предками, а хранится достояние РОДа в голове, — и Данил с удовольствием отправил себе в рот полную ложку каши. — Ам-ням-ням.

— Отсюда выражение «дать по репе», чтобы мозги сработали, Мудрость вспомнил и не делал зла другим, — засмеялась Евгения.

— Я и сам это знал! — поддержал её Данилка.

Впереди их ждал непростой день. Обоим надо идти работать. Детский труд в те тяжёлые времена был само собой разумеющимся…

***

Когда Игорь успокоился, прокричался и поужинал… стало возможным поговорить с ним нормально, цензурно и даже осмысленно.

— Я всё равно не понимаю, что вы делали в лесу двое суток.

— Я там живу, — пожала плечами Йогиня, разглядывая рисунок своего лица, созданный роботом. — Ну совсем не похожа…

— Похожа, — кивнул Игорь. — Я художник, я так вижу…

— А я пошла в гости к Оле, потому что соскучилась! — сказала Уля.

— С тобой вообще отдельный разговор!!! Кто тебе разрешил гулять по лесу в гордом одиночестве?

— Я была не одна!

— С Лешим? — съязвил Игорь.

— Да. Он спокойно проводил меня к Оле.

— Всё ясно с тобой… а ты? — Игорь с упрёком посмотрел на Евдокию Матвеевну. — Ты-то куда попёрлась со своей клюкой? Ты до забора доходишь и уже разваливаешься! Почто я тебя по всему лесу с тремя отрядами волонтёров ищу?

— Чего ты так разозлился? — недоумевала Авдотья.

— Что-о-о? Ты серьёзно? Почти сутки мы искали Улю, я излазил все овраги и ямы, болота и буераки, мы потеряли собаку, и тут Ульяна изъявила радость вселенскую, явившись румяной и счастливой благодаря какому-то Лешему! Потом двое суток мы искали Авдотью по тем же буеракам, только с обувью, надетой наоборот! Мило поболтали с Домовым! И снова полезли в лес! Мы накормили всех обитателей леса печеньем и колбасой! Звали какого-то мифического персонажа сказок, и лично я стёр ноги в кровищу так, что похрамываю до сих пор!!! Потом я поехал в город! В управлении два часа составлял автопортрет Оли и делал запросы на Дусю! Возвращаюсь домой, голодный, уставший, с больными ногами, и что я вижу? Сидят тут, плюшками балуются и вопрошают: а что ты так разозлился?

— Игорёк… Сынок…

— Не сынок я вам!!! Сумасшедшая женщина!

— Игорёша… — Авдотья старалась обнять участкового, чтоб хоть как-то его успокоить и пожалеть.

— Игорь Сергеевич я для вас, Евдокия Матвеевна!

— Ну всё-всё… Чего распетушился…

— Ещё и петухом обозвали…

— Чего расхорохорился? Ну смотри, какие блинчики вкусные…

— Отстань!

— Я предлагаю компромисс! — вмешалась «Оля».

Кирилл, Виталий и Игорь очень внимательно и насторожённо посмотрели на Богиню.

— Я предлагаю Игорю изменить его жизнь.

— Ты считаешь, что за последние дни я её не очень сильно изменил?

— Последние дни ты всем нам показывал, какой ты тугоумный, неверующий и истеричный, — спокойно ответила она.

— О Боги… — взялась за сердце Авдотья. — Отберите у него табельное оружие, щас он нас всех пристрелит.

— Что? — уточнил Игорь у Йогини. — Что ты сейчас сказала?

— Правду.

— Объяснить тугоумному сможешь? — злобно процедил он сквозь зубы.

— Конечно! Тебе несколько раз Ведающие люди всё рассказали, показали Домового, но ты даже на секунду не допустил, что они правы. Поэтому не могу назвать тебя умным. Скорее упёртым. Ты не верующий, потому что сейчас перед тобой стоит Богиня, но тебе почему-то важнее, чтоб я доказала это. Разобраться и доказать самому себе истину тебе тоже не под силу, поскольку твоя рациональность не позволяет даже допустить мысли о более могущественном Разуме. Ну и твою истеричность, в принципе, объяснять не надо, мы тут уже все убедились в ней. Кстати, если Леший не помог тебе в поисках, это не говорит о том, что Лешего не существует. Я тебе прям сейчас нарисую карту, где ты колбасу оставлял, где мочился под деревом и где присаживался на пенёк и хомячил печенье! Леший всё время смотрел за вами и благополучно докладывал мне. Так как в твоём поступке не было искренности, так как ты требовал помощи, а не просил, то вполне естественно, что он и не собирался тебе помогать.

— Можно посмотреть на твою избушку?

— Завтра можешь посмотреть, как Богатыри начнут строить Ульяне дом на месте пепелища. Ко мне домой тоже можно, но надо бы изменить твою жизнь, стать мудрее, что ли. И именно это я тебе и предложила в самом начале этого разговора.

— Что от меня надо?

— Чтобы изменить жизнь?

— Да.

— Удочери Ульяну, оформи опекунство. Ты это сможешь. Ты спасёшь жизнь девочки и навсегда останешься под нашей защитой… так как лично я уже никогда не брошу эту сиротку.

— Ладно. Чисто гипотетически… Если я соглашусь… — Игорь сам не верил себе, что говорит это. — Ты мне поможешь?

— И не только я.

— А кто ещё?

— Вот они, — Йогиня махнула рукой в сторону двери, у которой стоял моложавый дед с бородой и в волчьей шкуре, очень красивая женщина лет тридцати, с косой белоснежных волос до самого пола, и дистрофично-худющий мужичок в чёрном балахоне.

— Это кто? — в испуге вскочил со своего места Игорь, отражая боковым зрением, что так же истерично подпрыгнули Виталий и Кирилл.

— Велес!.. Батюшка!.. — Дуся с радостью бросилась к порогу, раскинув руки для привычных обнимашек.

— Авдотья! — с хитрецой и лукаво прищурившись, воскликнул Скотий Бог.

— Доченька! Как ты без нас? — женщина с косой твёрдым шагом подошла к Йогине и что есть силы обняла её.

— Матушка Макошь!!! Кащей!!! Как же за вами скучала… — Йогиня даже не знала, кого прижать к себе первого — маму или любимого мужа.

— Дурдом, — тихо прошептал Игорь, глядя, как Виталик медленно сползал со стула на пол, а Кирилл по десятому разу крестился и отчаянно пытался вспомнить «Отче наш».

[1] https://ru.wikipedia.org/wiki/Булавинское_восстание.

[2] https://histrf.ru/read/articles/pughachievskoie-vosstaniie-event.

[3] https://salavatyulaev.ru/vosstaniebashkir.

[4] https://ru.wikipedia.org/wiki/Юлианский_календарь.

Глава 15. Желание последней Желании

Это был прекрасный день. С самого утра светило солнце, ночью прошёл небольшой дождь, вдохнувший жизнь в посадки на огороде.

За обеденным столом собралась вся семья, все родственники, коих только можно было собрать.

Во главе стола сидел хозяин дома Лев Валерьянович, рядом любимая жёнушка Желания Васильевна. Дети хлопотали по последним приготовлениям к столу, совсем ничего не давая делать маме и папе. Единственная внучка, которая тоже с удовольствием лентяйничала в это время, маленькая Душа-Дуняша, несмотря на шум и гам, благодатно посапывала в люльке, которую дед своими руками смастерил и подвесил в комнате.

— Это очень непривычно, — пожаловалась Желя своему супругу. — Все работают, а мы нет. Мне очень некомфортно, как будто я немощная.

— Ну что ты, милая… Это наш праздник, мы его заслужили, тем более посмотри, как детям приятно хлопотать вокруг нас. Они чувствуют себя очень гордо и ответственно. Им нравится! Особенно Иван, ну посмотри, как он держит спину, пока несёт тарелки.

— И Соня, глянь, как раскраснелась. Взгляд такой… как у боярыни…

— Ты правильно их воспитала! Когда мы решили созвать большой Родительский совет, они всё бросили и приехали к нам. Даже Матвейка с Сонечкой привезли Душеньку.

— Ой, и не говори. Это не только моя, это и твоя заслуга!

— Ну что ты… Ты столько времени с ними проводила, пока я мотался по уездным школам да раздавал знания деревенским детишкам.

— Не вали все почести на меня. Именно ты открыл сундук с сокровищами, которые помогли мне в воспитании. Да и твои сказы! Они же заслушивались ими… хоть и редко, но ты так их читал, что даже я под дверью подслушивала.

— Да ты же знала их наизусть! — засмеялся Лев Валерьянович. — Это ж дед твой всё насобирал. Вся ваша семья была такая начитанная благодаря ему.

— Ты тоже! Не зря же учителем работаешь.

— Даже работая учителем, и я доли истины не знал, что была в вашем сундуке.

— Да… Прапрадед Данил, как и сын его, мой прадед Алексей, да бабушка Даная всегда говорили, что этот сундук — это наше общее сокровище!

— Я рад, что нашёл тебя!

— Это я тебя нашла! — Желания Васильевна засмеялась так звонко, что все присутствующие дети с удивлением посмотрели на них. — Если бы не я, ты так и скакал бы на лошади, не зная, как её остановить!

— Это потому что Макошь тебя привела ко мне! Как стрелу к Жабалаке.

— Да, — засмеялась Желания Васильевна. — Я твоя Жабалака!

Дети увидели, что родители обнялись, и снова засуетились по последним приготовлениям.

Сегодня был великий день! Тридцать лет, как Лев и Желания поженились и основали маленькую ячейку общества, с которой начался большой путь всех, кто тут присутствовал. Лев долго искал именно такую девушку, о которой рассказывал его дед: штоб славянка, штоб язычница, штоб не новой религии была приверженка…

Желания также отлично понимала, что не сможет выйти замуж за мужчину другой веры, ибо вся её семья, весь её РОД, всегда были Ведами и по наказу одной из Ведьм ведали людям знания Богов.

Имя Желания было священным для их семьи, как и имя Даная, однако Сонька, жена их Матвеюшки, наотрез отказалась называть дочку этим именем, сетуя на то, что есть примета, запрещающая давать одно и то же имя, если предок, его носящий, ещё жив. А совет большевиков их деревни наотрез запретил имя Даная для новорождённой. Поэтому маленькую красотулю назвали Дуняшей и очень надеялись, что она не погасит Свет Мудрости их РОДа.

— Может, Душенька назовёт дочку Желя… ведь это наше РОДовое имя, — взгрустнула Желания Васильевна, с надеждой глядя на мужа.

— Не сомневаюсь! — поддержал муж и осторожно добавил: — Я хотел предложить тебе забрать Дуняшу у Соньки.

— Как это забрать?

— Ну она, мне кажется, не сможет так научить Душеньку по-старославянски читать, и сказы понимать, и в Богах разбираться. У нас сейчас времени будет больше, дети все разъехались…

— Нельзя так, Лев. Надо доверять своим детям. Матюху мы достойно воспитали! Я уверена, что у них всё получится и Душенька вырастет нашей гордостью!

— Сложно это всё будет… Из словаря снова убрали буквы… Теперь их осталось только тридцать три… Воспитывать умных детей на остатках. глаголицы становится всё сложнее… и в последующем, возможно, станет невозможным.

— Так ещё в 1918 году убрали. Но мы же смогли воспитать достойных продолжателей РОДа, и Мотя сможет. Я уверена в нём.

— А я тогда им подарю Буквицу! Старую Буквицу!!! По которой ещё до Крещения Руси деток начинали учить!

— Отличная идея! Только надо переписать, чтобы и у нас остался тот заветный листочек!

— Вот так переписал уже! Не переживай.

— А расшифровка? — удивилась Желя.

— Обижаешь ты меня, матушка! — улыбнулся Лев Валерьянович. — Смотри!

Он достал из-за пазухи кучу листочков, и остаток времени, пока молодёжь накрывала стол к праздничному обеду, юные дед и баба провели так же увлекательно, как и долгие зимние вечера за прочтением РОДовых сказов.

— Вот, я написал. Буквы первой строки гласят: Аз, Бога, Ведаю, Глаголи, Добро, Есть, Есмь, что значит — Я Бога Ведаю, Говорю Добро, Значит, Я Существую. Аз Бог, живущий на земле, Мудрость ведаю, Передаю мудрость, Развиваю достаток Бытия связь… Отсюда выражения: «Ас своего дела», «Пилот – ас», то есть делающие своё дело, как Бог. Помнишь, как в книге читали про Ивана Грозного, когда он говорил: «Аз есмь царь». Кстати, неслучайно в кириллице уже не БОГИ, а БУКИ… Богов заменили за буковки…

— Вторая строка, — подхватила Желания, — Жизнь Обильная Гармонирует и с Вселенной, и с Общиной, создавая прекрасное.

— Третья. Единение Людей со Вселенной Мудрость, что Была известна нашим предкам и Богу как Покой и Сила.

— Четвёртая. Мысль произнесённая, Утвержденная Свыше, Послание устоев, гордости, благородства для Гармонии в Завершении пути.

— Пятая. Целеустремлённость к Прекрасному в структуре Пространства, Разнообразие, Творит Множество Жизней.

— В шестой строке написано: Связь земного и небесного, приложенная к Образу Рода, — Соединённое с Целым Созидание Образов Высшего Богатства… То есть изобилие и счастье Рода есть проявление связи с Богами.

— Седьмая. Познание Неизведанного, Духа и Души и слияние с Природой приносит Плоды во Времени.

— А по вертикали? — спросила с хитринкой Желя.

— Вот, — дед достал ещё пару листочков. — Первый столбик — Азъ Живете Како Слово Ци Ять Ёта — Ас Живёт Как Слово Цельное Снизошло и Утвердилось Повсеместно, что обозначает провозглашение и обоснование обычаев.

— Ага. Молодец… Второй столбик. Боги Sѣло Людіе Твѣрдо Чѣрвль Юнь Ота — Боги Многократно Людям Твердили: на Рубеже, Касайтесь Частей Неизвестного, то есть — познавайте непознанное частями, но не окунайтесь целиком.

— Третий. Вѣди Земля Мыслѣте Укъ Ша Арь Кси — Ведает Земля Мудрость Посланий Обширную, Ведущую к Возрастанию Духа.

— Четвёртый. Провозглашая Истину Наших Устоев, Разнообразно Познаёшь Душу.

— Пятый столбик. Добро Вселенской истины — Основа Значительная Созидания Единства с природой.

— Ты такой умница! Ты всё переписал заново и разложил правильно! Я тобой очень горжусь! — улыбнулась Желания.

— Мы не дочитали! Шестой столбик. Бытие Общинное Покоится на Путях, Соединяющих Всё Естество, то есть всё естественное, а именно — Природу.

— И седьмой. Множество Проявлений Божественного Силой Речения — Предков Творение Божественное Унаследованное.

— Ещё я диагональ сверху вниз и слева направо расписал! Вот. По диагонали: Аз Весьма Мудр, Устои Творя Родовые во Времени… а ведь это обоснование целей и задач жизни предков! И вторая диагональ: Общность Общин — Оформленные Устои в Пространстве Движущего Познания, что означает определение понятия общин в мерах окружающего пространства и Всемирного Познания.

— Эх ты, старый пень! По строчкам разложил, по столбцам разложил…

— В Алфавите скрыты не только поучительные наставления всем изучающим грамоту. Смотри, если построить фразы из трёх буквиц по порядку, а каждую новую строку начать с новой буквицы, в конце каждой новой строки добавить следующую по порядку буквицу, получатся прямые наставления!

«Азъ Боги Въды — Я Богов ведаю.

Боги Въды Глаголи Добро — Боги в Ведах Глаголят Добро.

Въды Глаголи Добро Есть — Веды повествуют о том, что добро есть.

Глаголи Добро Есть Животъ — Говори о том, что Добро это Жизнь.

Добро Есть Животъ Зело — Добро это жизнь цельная, усердная.

Есть Животъ Зело Земля — Есть много жизни на Земле.

Животъ Зело Земля Иже Ижей — Жизни много на Земле и Всей Вселенной.

Зело Земля Иже Ижей Инить — Целостна Земля вместе со всей Вселенной.

Земля Иже Ижей Инить Гервь — Земля в союзе с ней, Вселенной, зреет жар.

Иже Ижей Инить Гервь Како — Вместе с нею Вся пронизана, как жаром.

Ижей Инить Гервь Како Люди — Вся ОНА пронизана жаром, как люди.

Инить Гервь Како Люди Мыслите — В ней Любовь, как у людей в помыслах.

Гервь Како Люди Мыслите Нашъ — Любовь, как у людей в помыслах своих.

Како Люди Мыслите Нашъ Онъ — Как люди в помыслах своих едины.

Люди Мыслите Нашъ Онъ Покой — Людские мысли едины о покое.

Мыслите Нашъ Онъ Покой Рцы — Думаете весь наш покой в словах.

Нашъ Онъ Покой Рцы Слово — Наш единый покой в слове изречённом.

Онъ Покой Рцы Слово Твердо — Единый покой в твёрдо изречённом слове.

Покой Рцы Слово Твердо Укъ — Покой в твёрдо изречённом слове устава.

Рцы Слово Твердо Укъ Оук — Изрекай твёрдо слово устава и науки.

Слово Твердо Укъ Оук Фъреть — Слово твёрдо устава и науки постигни.

Твердо Укъ Оук Фъреть Херъ — Твердь устава и науку постигни Божью.

Укъ Оук Фъреть Херъ Отъ — Устав и науку от Бога постигнешь.

Оук Фъреть Херъ Отъ Цы — Науку постигнуть от Бога дерзай.

Фъреть Херъ Отъ Цы Червль — Постичь науки от Бога старайся, как червь.

Херъ Отъ Цы Червль Ша Шта — От Бога ты червь потому что.

Отъ Цы Червль Ша Шта — Отсюда вникай, точи, как червь, потому.

Цы Червль Ша Шта Юнь — Вникай, как червь, чтобы стало ясно.

Червль Ша Шта Юнь Ять — Точи Древо Познания, чтобы Свет Взять.

— Что-то не вижу тут о цифрах, которые есть в Алфавите около букв-образов! — Желания была самым строгим проверяльщиком на свете, хоть и самым добрым.

— Матушка… — обиженно проговорил супружник. — Вот же… Я даже на листочке написал «Образная математика». Зная числовые значения двадцати семи буквиц, можно глубже понять величественность Алфавита!

Дедушка Лев решил показать жене сразу все свои бумаги:

— Вот. Выпишем в ряд все буквы, которые имеют свою цифру.

— Давай рассмотрим на примерах, как будет меняться суть образа при использовании действий с числами. Например, нам надо для начала прибавить простые числа: 1+2=3. Прибавим… Берём буквы под нужными цифрами и составляем уравнение.

— Получается: А+В=Г. Что по образам будет означать: аз + мудрость = воплощение мысли… Я + Мудрость = Передача Мудрости!.. Теперь сложнее: 1+3=4.

— А+Г= Д… Я + Передача Мудрости = накопление, развитие. Ещё? 2+2=4.

— В+В= Д… Мудрость + Мудрость = добро и достаток. 3+3=6.

— Очень поучительно получается, — засмеялся Лев. — Г+ Г=S. Мудрость + Мудрость = Сверх Мудрость!

— А умножение сделал? — С хитрецой поинтересовалась Желя.

— Вот! 1 умножить на 1 = 1. Бог на земле умноженный на Бога на земле получается — умножающий род… то есть родитель или творец! Могу даже посложнее! 50 умножим на 13 и получим 650.

— Что означает… умножение знаний наших предков на Истину передачи Мудрости, получится — Существующее Мировое равновесие! Ещё сделал пример вычитания! 6 минус 10 = минус 4.

— Если из Сверхнепознанного отнять Истину, то и получится не достаток, а разорение… потому что Истина есмь Развитие!

— Я снова в тебя влюбилась, милый! – Желания светилась от счастья. — Ты сделал божественный учебный материал!

— А вот ещё. 60 минус 700 получится минус 640.

— Дух минус душевность получается разлад из-за самообмана, или отсутствие гармонии в голове.

— Это будет самый лучший подарок на рождение Душеньки! — улыбнулась Желания. — Самый лучший подарок нашему РОДу.

На том и порешили…

Прожитые годы Льва и Жели были очень сложными. Несмотря на их позитив и улыбки, жизнь этих людей была не самой лёгкой и безоблачной.

Они прекрасно знали, что христианство пришло в мир как идеология, противопоставившая Справедливость и Порядок своеволию личности. Олицетворением христианских ценностей был объявлен царь, князь. Эта идея не стала национальной, потому что её разделяло меньшинство.

Духовенство молчало, когда было крепостное право. Оно молчало, когда сильные мира сего топтали и гнали народ.

В начале XX века, заявив о возможности построения социализма в отдельно взятой, сравнительно слаборазвитой стране — России, Ленин снял важнейшее препятствие альянсу со старообрядчеством.

Тогда же в Россию вернулось язычничество. Свидетельств о старообрядческом присутствии во всех сферах жизнедеятельности нового общества множество.

Со староверами Ленина свела судьба в 1889 году, а через тридцать лет он стал их «подопечным». Последнее, третье пристанище он нашёл в опять-таки в старообрядческом подмосковном имении «Горки» [1]. Об этом свидетельствуют материалы музея «Горки Ленинские». Последние годы жизни Ленин провёл главным образом в окружении старообрядцев, которые служили ему и оберегали его.

Матрицей, с которой была скопирована основа колхозного строя, стало старообрядческое селение. Более того, заурядная беспоповская старообрядческая община, по сути, была идеальным вариантом, о чём гласит выдержка из артельного Устава 1923 года общины города Коврова:

«Религиозное общество общинного начала, не имеющего “священства”, имеет целью объединение граждан этого исповедания по древним уставам своей веры на основах доброй жизни, общего труда и взаимной помощи, не имея в виду извлечение прибылей». Такой устав соответствовал правильной идеологии и освобождал от налогов.

В тридцатых годах прошлого века советские учёные начали активно заниматься вопросами язычества. Причём здесь был не только «исторический» интерес, но и социальный, ведь язычество — это тоже религия, но не такая мощная. Если разобраться, толком о нём ничего не было известно, большая часть информации была развеяна по ветру… пеплом сгоревших рукописей.

Какие традиции из язычества вернули в жизнь? В основном те, которые касались поминания усопших. Например, до сих пор возмущает священников, что в доме ушедшего в мир иной ставят стакан воды и кусочек хлеба. Батюшки говорят, что это язычество в чистом виде.

Потом пришла эпоха заводов. Завод в Советской России стал центром не только производственной деятельности, на него была завязана вся социальная инфраструктура, включая больницы и школы, коммунальное хозяйство и дома культуры. Одновременно завод стал элементом иерархии власти. Его руководители в зависимости от размера предприятия были представлены в идеологических центрах соответствующих уровней — от районных и областных до республиканских и общесоюзных.

В обществе формировалась новая церковь. Не старообрядческая и не православная, а коммунистическая. Процесс протекал стихийно. Девятьсот лет церковь сеяла ветер — настало время пожинать бурю, поэтому староверы участвовали в изъятии церковных ценностей для борьбы с голодом на Волге. Вследствие этого случилась русская Реформация. Смысл её заключался в ужесточении норм поведения в обществе, перешедшем к удовлетворению своих потребностей от эксплуатации ресурсов, находящихся на поверхности земли, к опережающей эксплуатации её недр. Активной в тот период части общества запретили ходить толпой и думать что попало. Русские стали маршировать и думать одинаково. Почти как западные протестанты, но сохранив свой особый стиль.

Во времена, когда Сталин «вошёл в силу», последовала некая «оттепель», правда потом опять «ударили морозы», но это уже совсем другая история. Большинство язычников и староверов вместе с прихожанами Русской Православной Церкви, пройдя через горнило квазиатеизма, окончательно отпали в атеизм.

Во второй половине XX века русская идея утратила религиозную основу. К власти пришли коммунисты. По вопросам религии политика у них была однозначная: храмы закрыть, священников — разогнать, да здравствует атеизм!

А пока… на дворе стоял 1929 год, впереди Россию ждало много нового, страшного — от репрессий тридцатых до Второй мировой войны. Но об этом Желя и её муж тогда ещё не знали — они праздновали годовщину своей свадьбы и тихонько покачивали люльку с маленькой Душенькой.

***

— Нет, милая… Кащей вовсе не страшный. Ведь его имя состоит из «КА» — душа, как в словах УльянКА, КА-мень, КА-ша — душа наша… и «ЩЕ» — убежище! Он Хранитель Убежища Души. Я очень виновата перед тобой. Мне надо было сразу читать тебе наши сказы… — тихо начала свою сказку Евдокия Матвеевна.

— Мама говорила, что Кащей бессмертный!

— Все Боги бессмертны, — улыбнулась Авдотья.

— Мама говорила, что он плохой!

— Ты видела его сегодня. Разве он плохой?

— Очень добрый и съел много блинчиков! — засмеялась Уля.

— Все Боги могут быть и добрыми, и злыми! Они могут быть Чернобогами или Белобогами…

— Кащей — Чернобог?

— Сегодня он был Белобогом, милая. Мы хорошие люди, мы не сделали зла никому. Не за что быть для нас Чёрным Богом.

— А если сделать плохое, то…

— То даже Йогиня будет злой!

— Наша Йогиня? — удивилась девочка. — Она может быть злой?

— Конечно! Хочешь, я прочитаю тебе сказ?

— Сказку? — сквозь сон спросила Ульяна.

— Почти, — улыбнулась старушка.

— Мама иногда читала мне про Колобка!

— Это прекрасно! Я тоже прочитаю тебе про Колобка. Чуть позже… а пока начнём с самого главного, с понимания Чёрной и Белой ипостаси одного Бога.

— Тебе сказки читала мама?

— И мама, и бабушка!

— А как их звали?

— Мою маму звали Сонечка, а бабушку Желания Васильевна!

— Твою бабушку звали Желания?

— Да! Это означало Желанная. А меня назвали Дуняшей, Дуней, Душенькой, Авдотьей…

— Очень красиво! Странно, что тебя все зовут Дуся.

— Мне очень нравится. Моего папу вообще звали Мотей.

— А меня просто Улькой?

— А тебя Солнышком… Твоё имя бесценно! Улиана. «У» — обозначает обычное состояние человека, неосознанное. Это видно по словам: У-дел, У-стой, У-рок. После УРОка ты осознаешь целостность души и знаний, переходя из состояния обычности, в состояние осмысленности. «УЛЬ» — стремление к общинному образу жизни, как УЛИцы, УЛей, УЛУс, аУЛ. «Я» в твоём имени — явность, а «НА» — наше, РОДное. Вот и получается, что ты не осознаëшь, что тебе суждено собрать вокруг себя людей, своих… РОДных, наших.

— Ты будешь сказку рассказывать? — уже с закрывающимися от усталости глазами пробормотала девочка.

— Буду, буду!

— Ну и отлично.

— Так вот…

«В давние годы жил кузнец. Был он мастеровит и благочестив. а потому поставил в честь Бога Сварога два чура — Белый и Чёрный.

Всякий раз перед началом работы кланялся обоим, просил подмоги, а в положенные сроки и дары обоим клал одинаковые.

Однако со временем кузнец состарился и помер, оставив кузню сыну, а тот был далеко не столь мудр, как отец. Почёл постыдным для себя, человека Огня и Железа, кланяться какому-то Чернобогу. И не просто оставил Чёрный чур без даров и поклона, а каждый раз, начиная работу и воздав почести Белобогу, плевался в сторону Чёрного чура.

Однажды появился в кузне молодой паренёк-подмастерье. Очень быстро сравнялся он в мастерстве с хозяином, тот нарадоваться не мог на понятливого парнишку. Скоро кузнец стал подолгу оставлять кузницу на своего помощника.

В один такой день, когда только подмастерье был на месте, подкатил к кузне возок со старенькой барышней, пожаловалась она, что расковались у неё кони. Подмастерье подковал скакунов, а между делом предложил боярыне перековать её на молодую. Старость кому в радость? Согласилась боярыня. Хоть и удивилась немало.

Завёл её подмастерье в кузницу, растопил жарким-жарко горн, ухватил старуху клещами и сунул в огонь».

— О Боги!!! — встрепенулась Уля. — Убил же бабку!!!! Подмастерье этот…

— Ну что ты… — засмеялась баба Дуся. — Жаркий горн символизирует Великую Пещь Ра Матушки Йогини!

— Нашей Оли?

— Точно! В предгорном Скиту, где Йогиня-Матушка проводит Огненный обряд посвящения Древним Вышним Богам, есть Капище Бога РОДа, высеченное внутри горы. Рядом с горным Капищем РОДа в скале есть специальное углубление, которое называли Пещь Ра. Это расшифровывается как «Защита Солнцем жизни, данной Богом в ограниченном пространстве». О расшифровке я тебе потом подробно расскажу, когда мы с тобой Буквицу выучим! Так вот, в этой Пещи Ра есть каменный помост, разделённый выступом на два равных углубления, называемый Лапата́.

— Лопата?

— Нет, милая, — Дуся устало вздохнула, поняв, что умирать ей ещё точно рано, так как предстоит передать все свои знания этой маленькой девчушке. — «ЛА» — это поверхность, особенная территория, например поверхность каменного помоста. «ПА» — это состояние стабильности и покоя, из этого слога состоят такие слова: ПА-ПА — папа даёт покой в семье. ПАхота — покой за урожай в будущем. ПАстух — стабильность и покой за скот на поле. ПАбеда — спокойствие от бед. А слог «ТА» в слове Лапата означает утверждение или ограниченное чем-либо пространство — твердыня, ограниченная, как ТАпок, ТАрелка, ТАнец, который мы танцуем на полянке или площадке, ограниченной со всех сторон. Так вот и получается «ЛА-ПА-ТА», то есть «особенная поверхность, дающая покой, двигающаяся медленно»! Поняла?

— Ну-у-у-у…

— Завтра начнём Буквицу изучать, сразу всё поймёшь!

— Ага, — кивнула Уля. — Ну что там с лапатой дальше было?

— В одно углубление, которое было ближе к Пещи РА, Йогиня-Матушка укладывала людей в белых одеждах. Во второе углубление накладывался сухой хворост, после чего Лапате задвигалася обратно в Пещь РА, и Йогиня поджигала хворост. Для всех присутствовавших на Огненном обряде это означало, что люди проходят посвящение Древним Вышним Богам и в мирской жизни их никто более не увидит.

— А их потом видели?

— Конечно!!! Ведь когда задвигался помост-Лапата в Пещь Ра, он одновременно с этим опускал каменную плиту и отделял углубление с людьми от Огня.

— Ох, как всё сложно, — нахмурила брови Уля.

— Сложно! Только сложно вначале, девочка моя! Дальше всё будешь понимать с полуслога…

— А что дальше случилось с той барышней у кузнеца?

— Когда подмастерье засунул старуху в свой жаркий горн, он провёл ритуал очищения Пещью Ра.

— Посвящение Древним Вышним Богам?

— Умница! На лету схватываешь! Так вот…

«Ухватил старуху клещами и сунул в огонь. После окунул в молоко, ударил молотом…»

— Точно прибил теперь!

— А вот и нет! Белый цвет молока ассоциируется с идеей чистоты. Молоко — пища младенцев и человеческих, и животных. Мотив погружения старушки в кипящее молоко сравним с мотивом Творения Мира из Молока Небесной Коровы Земун!

— И что с бабушкой случилось после молока?

— После окунул в молоко и ударил молотом Бога Сварога, которым Бог творил жизнь!

«И осыпалась угольная корка со старушки, и показалась из-под неё молоденькая красотка. Наспех оделась она, дала кузнецу соболиных шкур и выбежала вон. А за нею исчез и подмастерье.

Пришёл кузнец, искал помощника своего, искал, да ничего не выискал. А тут на том же возке подъезжает помолодевшая старушка со стариком мужем: “На что мне, кузнец, этот дед? Перекуй и его на молодого, как и меня!”

Изумился кузнец рассказу девушки, но виду не подал… нельзя же показать, что подмастерье больше него, мастера, в кузнечном деле разумел. Растопил, по-рассказанному, жарче жаркого горн, ухватил старика щипцами да в огонь! Вытянул головню, сунул в молоко, ударил молотом, головня и рассыпалась угольями».

— Ой, — удивилась Уля. — А старика другой кузнец прибил.

— Вот тебе и ой… «Девушка в крик — посередь бела дня извели мужа!

Потащили кузнеца на строгий народный суд, а там с душегубами разговор короткий…

Тащут его к судилищу, а навстречу на чёрном огнегривом скакуне, сыплющем искрами и дымом из ноздрей… подмастерье кузнеца в дорогом чёрном кафтане объявился.

— Ну что, кузнец, — говорит всадник, — несладко тебе? Не будешь, чай, на мой чур плеваться?

Дальше по-разному говорят, чем закончилась эта быль. Одни рассказывают, уволок Чернобог кузнеца в своё подземное царство, и пришлось ему там несладко. Другие же говорят, что простил Чёрный Бог кузнеца и даже старика оживил, молодым сделал. Однако все рассказы о том заканчиваются одним. Белобогу молись, а Чернобога не гневи».

— А вот Белобогу кузнец не плевал… Почему он не помог ему?

— Хороший вопрос, моя душенька… Белобог не поспешил на помощь своему усердному почитателю, прогневавшему его Чёрную ипостась, поскольку нельзя угодить Богу, оскорбляя его же. По делу и награда! Коли делаешь зло, приходит к тебе Сварог-Чернобог. Коли делаешь добро, приходит к тебе Сварог-Белобог!

— Ух ты!!!

— А теперь спать! Богатыри сегодня за ночь построят тебе другой дом! Йогиня как раз к утру Домовика подберёт!

— Я… тоже… хочу… строить… — сквозь сон пробормотала Уля.

— Конечно, милая… Настроишься ещё… Весь мир перестраивать надо…

***

Когда жители деревни вышли с утра выгонять коров на пастбище, все останавливались у последнего дома по улице.

Прям у кромки леса, где ещё вчера было пепелище, с утра стоял почти законченный сруб большого пятистенка с наполовину готовой крышей.

Рядом у крыльца сидел молчаливый участковый Игорь в компании с Кириллом, Мухтаром и Виталиком.

Все перешёптывания и вопросы односельчан он пресекал одним движением руки и просто показывал, чтоб не толпились и проходили мимо.

Впереди был очень сложный день, велено было заказать окна, двери, мебель. Надо было собрать документы в опеку и как-то найти в себе силы, чтоб продолжать верить в то бытие, в котором он жил ещё вчера.

— Уволюсь я, — философски начал Кирилл. — Тут останусь.

— Йогиня не выйдет за тебя замуж.

— А я и не прошу… Просто помогать буду. Сейчас столько дел свалится. Земли пахать надо, сеять, собирать. Ульке надо велик сладить, да и Муха походу никуда не пойдёт отсюдова. Вон как прикипел к Велесу за эту ночь.

— И я останусь… — Виталик почесал затылок. — Тоже помогать буду.

— А ты куда-то собирался? Ты же тут, родимый, прописан и живёшь!

— Да нет. Просто и не буду собираться.

— Иди окна заказывай, — делегировал полномочия Игорь.

— Щас. Передохну.

— Ударение в «передохну» на «У» или «О»? — засмеялся Кирилл.

— Отстань. Ты иди в магазин, за кормом для кошек.

— Велес таки притащил кота?

— Котёнка. Ваську… Подобрал ночью где-то…

— А почему Васькой назвали?

— Так Авдотья настояла… Говорит, что верным спутником Велеса всегда был мохнатый кот. — Кирилл достал из кармана блокнотик, куда успел вписать основные мысли Авдотьи, которыми она потчевала всю троицу до рассвета. — Вот. Одно из главных направлений деятельности кошки в доме — это сохранение домашнего очага. Слово «кот» теснейшим образом связано с очень важным глаголом, обозначающим рождение… котиться. Традиции называть котов Васьками пошла после Крещения Руси. Именно Васьками… и что здесь заключено таинство кошачьего имени для нас, русских. До введения христианства наши предки почитали всемогущего Бога Скота и всех лесных животных — Велеса. Велес мог принимать образы разных зверей, главное, чтобы тот зверь был мохнат. После введения христианства имя Велеса было запрещено, а древнего Бога стали равнять с образом святого Власия, сделав его тоже покровителем скота, как и Велеса. Вот в честь нашего РОДного Бога в деревнях и стали называть котов Васьками — в память о Велесе.

— Виталя… — прервал его Игорь. — Бабка всю ночь мозг выносила, теперь ты его буд…

— Я буду его заносить обратно! Мы строили дом! А ты знал, что особая мистика всегда окружает строительство нового жилья? Здесь непременно нужен подарок духу новостройки. Без обрядового подношения новосёлов и их родственников ожидала смерть. Кто первый порог — магическую черту — пересечёт, рискует с таинством судьбы столкнуться. Поэтому всегда первым в дом впускали кота. как зверя, связанного с могучим Велесом, повелителем душ людей и животных. Идёт кот Васька через порог, защищая людей от всех превратностей судьбы.

— Я тебя понял! Кирилл, больше корма бери, — уточнил Игорь. — Велес обещал ещё парочку найти, для полной гармонии.

— Как людям объяснять, с каких таких колдунств дом за ночь вырос?

— Вот ты спросил, ты и думай как. Хоть журналом «Сделай сам» хвались.

— Дождь начинается…

Крупные дождинки тяжело упали на спины деревенских жителей, разогнав оставшихся зевак от новостройки.

Троица друзей, чувствуя, как небесные капли стеной воды полились на них, даже не пошевелились.

— Щас гром бабахнет, — заметил Виталий.

— Сначала молния, — философски заметил Кирилл, не делая попытки спрятаться от ливня.

Небо озарилось несколькими электрическими вспышками.

— Вот… Щас… Бахнет…

Из новоиспеченного дома вышла Йогиня и Кащей, который уже часа два как пытался вернуться к себе в Подземный Мир, но завис с Игорёхиным смартфоном, дивясь новостям мира и разговаривая с голосовым помощником «Гугла».

— Основная работа позади. Мы пойдём, — улыбнулась она трём современным Богатырям — Горюне, Кирюле и Витале.

— Вернётесь? — с надеждой спросил Кирюля.

— Конечно! Ночью надо закончить тут всё и убедиться, что вы живы-здоровы.

Когда громыхнуло ещё раз, уже с сотнями разрядов молний, мальчишки всё-таки решили спрятаться в доме.

Йогиня с мужем, напротив, спустились с крыльца и встали прям под самый водопад.

— Промокнете!

— Простудитесь!

— Давайте обратно! Зальёт вас сейчас!!! Или смоет… не знаю, как правильно, — переживал Виталий.

— Не зальёт, — улыбнулся Кащей. — Это Благодатный дождь. Разве не слышите?

— Что не слышим?

— Боги проснулись…

[1] https://ru.wikipedia.org/wiki/Горки_Ленинские.

Послесловие

Переписана наша история или нет… Забыта или не очень… Изменена или сожжена дотла — судить не мне.

Эту книгу можно было дополнить главами о других Славянских войнах в Германии 1525 года [1], восстание Хлопка Косолапа в 1603 году [2], Ивана Болотникова в 1606 году [3], Кондратия Булавина в 1707 году [4] и многих других, более мелких, но попытки вернуть своё истинное прошлое наш НАРОД делал всегда! Эти попытки явно были большой угрозой для тогдашней власти, как и книги, рукописи, строения.

Чего мы ещё не раскопали? Что мы ещё не знаем о своих пращурах? Что ещё скрыто от нас?

Осталось много хлебных крошек, по которым можно вернуть свою историю… Необычные фрески в Риме со славянскими подписями [5], славянские деревни в Германии [6], памятная стела в Тюмени [7], золотые и бронзовые изделия Славян, которые найдены в курганах Ставрополья, датируемые 2750 годом до нашей эры [8], Аркаим, огромное Капище РОДных Богов, построенное 2500 лет до нашей эры [9]… За 250 лет до нашей эры существовал прекрасный развитый торговый центр на территории Перми…

Тысячи засекреченных славянских книг в Ватиканской библиотеке, искусственный коленный сустав, обнаруженный в захоронении и вживлённый живому человеку 2,5 тысячи лет назад, найденная у села Костёнки славянская Богиня Макошь, датируемая возрастом в 42 тысячи лет, с русским руническим письмом [10].

История молчит о том, что древнерусские рунические и буквенные письма были найдены на камнях Roseau Stone в Северной Америке [11], на Кольском полуострове и Норвегии. Там есть такие надписи, как: «Русь Макожи», «Русь Туле» и другие. Американские учёные датировали надписи в 200 тысяч лет.

В 1999 году в деревне Чадар была найдена каменная плита с объёмным изображением Уральского региона, подписана русской руницей. Возраст карты 120 тысяч лет [12].

В Сербии найдена такая же письменность, оставленная как минимум 6 тысяч лет до нашей эры, которая в точности соответствует русским рунам и знакам, используемым в Триполье, Кастёнках, на камнях Roseau Stonе, на каменной плите и почти на одно-два тысячелетия древнее шумер [13].

Большинство народов современной Европы и часть народов передней Азии, в том числе и славяне, принадлежат к одному арийскому племени, именно поэтому все христианские праздники, придуманные во имя двоеверия, так хорошо распространились по миру, дойдя с Колумбом до Америки.

Что ещё могли знать Славяне, придумавшие число бесконечность, просто глядя на движение Солнца и фиксировав его раз в несколько дней в течение года. Вот он, знак бесконечности!!!

В следующий раз, когда вам учёные скажут про злобные племена, жившие на Руси, и неизвестных Богов… Просто спросите в ответ:

— Как так получилось, что древние «неучи» 2000 лет назад делали батарейки? И что за Великая Тартария на месте Руси в древних картах? Почему текст «Привилегии городу Оренбургу», который составлялся вице-канцлером А. Остерманом, сенатором князем А. Черкасским и подписан собственноручно императрицей в 1734 году, звучит: «…С Божиею помощью, исполняется; что в Азии, в Великой Тартарии, наипаче же отправляющейся полезной коммерции в Великую Тартарию, в Хиву, в Бухарию». Это что за неизвестная земля такая — Великая Тартария? Почему императрица Екатерина так часто упоминает её в своих указах? Ведь, судя по официальным справочникам, это абсолютно вымышленная страна.

Всё, что собрано в этой маленькой книжке, всего лишь первый шаг, самый маленький, в тот Великий Мир, который мы забыли…

А пока… Пока наше правительство планирует убрать из Алфавита буквы Ё, Ъ, Ь, Ы, Й и ещё на грамм приблизить Великий Алфавит к мёртвому, чисто информационному языку

[1] https://ru.wikipedia.org/wiki/Крестьянская_война_в_Германии.

[2] https://ru.wikipedia.org/wiki/Восстание_Хлопка.

[3] https://ru.wikipedia.org/wiki/Восстание_Болотникова.

[4] https://ru.wikipedia.org/wiki/Булавинское_восстание.

[5] https://vimstory.blogspot.com/2017/07/blog-post_17.html.

[6] https://ru-historia.livejournal.com/71844.html.

[7] https://www.sciensetoday.ru/articles/drugoe-letoischislenie-nadpisy-na-pamyatnike-v-tyumeni-postavlen-gorod-tyumeny-v/7947.

[8] https://www.stav.kp.ru/daily/26120.4/3013612/.

[9] https://ru.wikipedia.org/wiki/Аркаим.

[10] https://livingheritage.ru/brand/arheologicheskij-kompleks-kostenki.

[11] https://www.gorodche.ru/society/4811162-pervaya-pismennost-na-zemle--russkaya-i-ona-byla-v-amerike/.

[12] https://cyclowiki.org/wiki/Чандарская_плита.

[13] http://slovene.ru/2021_1_Krivko.pdf.