Решение проблем по "Халдейски"

Глава 1: Две стороны одной медали

Часть 1. Рин. Старик и наковальня

Тосака Рин была гением. Она знала это с самого детства. Расчет времени был идеальным, фаза луны — безупречной, а её собственные запасы маны бурлили, готовые подчинить себе сильнейшего из возможных Слуг. Класс Сейбер был её целью, вершиной, которой достойна наследница великого рода.

— Очистись. Очистись. Очистись. Очистись. Очистись... — её голос звенел в полумраке подвала, а багряные драгоценные камни в руке горели, отдавая силу. — Настал твой черед, явись!

Вспышка маны была такой мощной, что Рин отлетело к стене. Подвал заполнил густой, едкий дым, пахнущий... гарью и раскаленным металлом. Кашляя и прикрывая лицо рукавом пальто, Рин победно улыбнулась. Судя по давлению, это был монстр. Истинный рыцарь меча.

— Ты... мой Мастер? — раздался из дыма глубокий, чуть хриплый и разочарованный голос.

— Да! Я Тосака Рин, наследница...

Дым рассеялся. Рин осеклась на полуслове. Её челюсть медленно поползла вниз.

В центре полуразрушенного магического круга стоял парень. Точнее, мужчина. Седые, взъерошенные волосы, суровый взгляд янтарных глаз, мускулистый торс, покрытый шрамами и сажей, и... кузнечный халат, небрежно наброшенный на плечи. Но самое страшное было в его лице.

Это было лицо Эмии Широ. Того самого парня из параллельного класса, который каждый день ковырялся в школьном инвентаре. Только этот «Эмия» был старше, крепче и выглядел так, будто в одиночку перековал тысячу мечей.

— Ну и ну... — Слуга огляделся вокруг, полностью проигнорировав пафосную позу Рин, и почесал затылок. — Ну и сквозняк ты тут устроила, девка. Потолок вон треснул, камни кругом раскиданы. И где, спрашивается, здесь кузница? Мне что, на твоем ковре наковальню ставить?

— Ты... КТО?! — взвизгнула Рин, теряя всё свое аристократическое изящество. — Где твои доспехи?! Где твой легендарный меч?! Ты вообще Сейбер?!

— Сейбер, Сейбер, чего расшумелась, — проворчал старик в теле подростка, упирая руки в бока и оценивающе глядя на её багровые командные заклинания. — Имя мое — Мурамаса. Сендзю Мурамаса. Обычный кузнец, которого зачем-то выдернули из его мастерской. А ты, стало быть, мой Мастер? Ну ладно. Чай-то у тебя в этом доме есть, барышня? А то в горле пересохло от твоей магии.

Рин медленно опустилась на пол, обхватив голову руками. Её идеальный план на Войну Святого Грааля только что сгорел в кузнечном горне.

Часть 2. Широ. Король, который хотел пирожное

Широ бежал. Легкие горели от нехватки кислорода, а левое плечо пульсировало тупой болью после удара Лансера. Смерть дышала ему в затылок. Синее копье, сверкающее в темноте, должно было пронзить его сердце во второй раз за эту ночь.

Ввалившись в старый сарай, Широ заблокировал дверь хлипким засовом. Он знал, что это не поможет.

— Тц, как крыса в мышеловке, — раздался ленивый, насмешливый голос Лансера прямо за стеной. Удар — и деревянная дверь разлетелась в щепки.

Широ упал на колени, его рука коснулась пола, где под слоем пыли внезапно вспыхнул сложный узор, оставленный когда-то Кирицугу. Магия внутри Широ, дремавшая годами, взбунтовалась. Схемы в его теле раскалились добела.

«Я не хочу умирать. Я должен спасать людей. Пожалуйста... кто-нибудь!»

Мир взорвался чистейшим, ослепительно-белым светом. Лансер с проклятием отскочил назад, закрывая глаза руками от невероятной плотности маны, которая буквально выдавливала воздух из сарая.

Когда свет угас, Широ, зажмурившись, ждал удара копьем. Но вместо этого он услышал... тяжелый, очень человеческий и уставший вздох.

— О-о-ох... Моя спина... Ну почему призыв всегда такой жесткий? И почему здесь так грязно? Это что, канистра с бензином?

Широ открыл глаза. Перед ним, между ним и замершим в боевой стойке Лансером, стоял высокий мужчина. У него были длинные, пушистые волосы пшеничного цвета, собранные в хвост, и белые, богато украшенные одежды. На каждом из его пальцев блестело по золотому кольцу.

Он выглядел как ожившее божество, но его поза... Он стоял, ссутулившись, тер шею и выглядел так, будто его только что разбудили среди ночи и заставили сдавать сложный экзамен.

— Эй, парень, ты в порядке? — Мужчина обернулся к Широ. Его глаза светились мягким, теплым янтарным светом, а на губах играла виноватая, чисто человеческая улыбка, в которой не было ни капли величия. — Извини, что напугал. Я Кастер. Ну, технически. Вообще-то я должен быть очень грозным Королем Магии Соломоном, но... честно говоря, вся эта пафосная чепуха так утомляет. Зови меня просто Романи, хорошо?

— К-Кастер?.. — выдавил Широ, держась за раненое плечо.

— О, ты ранен! Подожди секунду, — «Романи» всплеснул руками, мгновенно растеряв всю ауру величия, и бросился к Широ, присаживаясь на корточки. — Так-так, глубокий порез, проклятая мана... Не шевелись, сейчас всё исправлю. Какая жестокость, нападать на ребенка!

— Эй, вы двое, вы меня вообще видите?! — Лансер, чье лицо перекосило от смеси шока и ярости, сделал шаг вперед. Каждое его чувство вопило о том, что перед ним стоит существо немыслимого, хтонического уровня силы, но этот «Бог Магии» сейчас просто суетился над подростком, как наседка.

Соломон, не прекращая окутывать плечо Широ мягким зеленым светом исцеления, слегка повернул голову к Лансеру. Его улыбка не исчезла, но взгляд на долю секунды стал бездонным, как сама вселенная.

— Вижу, конечно. Красное копье, кельтские узоры... Ты ведь Кухулин, верно? Привет. Слушай, мы тут немного заняты, у моего Мастера сильный стресс. Не мог бы ты прийти завтра? Или, лучше, вообще не приходить? Я бы сейчас с большим удовольствием съел что-нибудь сладкое, а не воевал...

Лансер сделал шаг назад. По лбу ирландского героя скатилась капля пота. Он понял: если он сейчас дернется, этот мягкий, улыбающийся человек в белом сотрет его с лица земли одним щелчком пальцев.

Глава 2: Чайная Церемония на пороге катастрофы

Рин бежала по ночным улицам Фуюки так, словно за ней гнались все демоны преисподней. Собственно, почти так оно и было.

Позади неё, громко топая тяжелыми деревянными гэта по асфальту, бежал её новоиспеченный Сейбер. Мурамаса выглядел на удивление бодрым для древнего деда, хотя и не затыкался ни на минуту.

— Слышь, барышня, ну и темп ты взяла! — ворчал он, придерживая кузнечный фартук. — Куда мы так летим среди ночи? Мечи так не куются, тут выдержка нужна! И вообще, могла бы выдать мне нормальные штаны, в халате на ветру как-то... ветрено!

— Замолчи, Сейбер! — рявкнула Рин, не оборачиваясь. — Я засекла всплеск маны Лансера у дома Эмии! Если этот дурак попался...

Она ворвалась в открытые ворота поместья Эмия, готовая к худшему — к лужам крови, разрушениям и трупу одноклассника. За ней вразвалочку зашел Мурамаса, с любопытством оглядывая традиционную японскую архитектуру дома.

— О, а у парня-то вкус получше твоего будет, — заметил кузнец. — Дерево правильное, дух родной...

Но то, что они увидели, заставило Рин замереть на месте, а её мозг — окончательно катапультироваться из черепной коробки.

Дверь сарая была разнесена в щепки, но внутри никто не сражался. Более того, атмосфера напоминала скорее тихий вечер в провинциальном санатории.

Посреди сарая, прямо на ящике с инструментами, сидел Лансер. Ирландский пес войны, гроза морей и великий герой, сейчас сидел со скрещенными ногами, подперев щеку кулаком, а его знаменитое багряное копье Gáe Bolg бесхозно валялось в углу, как забытая швабра. Лансер выглядел так, будто у него экзистенциальный кризис.

Рядом, на старом табурете, сидел Широ. Его плечо было абсолютно целым, а сам он круглыми глазами смотрел на третьего участника мизансцены.

Великий Король Магии Соломон, окутанный сиянием десяти божественных колец, в данный момент... увлеченно рылся в старой коробке с хламом.

— О-о-о, Широ! Смотри, что я нашел! — радостно воскликнул Кастер, выуживая из пыли старый, наполовину заржавевший тостер. — Если я правильно применю руну тепла к этой спирали, мы сможем поджарить те булочки, которые остались у тебя на кухне! Правда, здорово?

— Кастер... мне кажется, к тостеру нужен шнур питания... — тихо и неуверенно произнес Широ, всё еще не до конца понимая, спит он или сошел с ума.

— Шнур? Зачем, если есть магия Эпохи Богов? — Романи Архиман искренне удивился, надув губы. — Не усложняй мне жизнь, я просто хочу сладкого!

— ЭМИЯ-КУН!!! — Истошный, ультразвуковой крик Тосаки Рин заставил всех вздрогнуть.

Широ подпрыгнул на месте. Лансер даже не шелохнулся, лишь тяжело вздохнул:

— О, еще одни пришли. Малявка из Тосаки и... погодите-ка.

Кухулин резко прищурился, переводя взгляд на Слугу, стоявшего за спиной Рин. На мгновение в глазах Лансера вспыхнул боевой азарт, смешанный с глубоким недоумением. Он почувствовал класс Сейбера, почувствовал невероятную, почти божественную мощь клинка, но... внешний вид Слуги ломал все шаблоны.

Мурамаса же проигнорировал Лансера. Он смотрел в упор на Широ.

Старый кузнец медленно подошел ближе, бесцеремонно обошел Широ по кругу, осматривая его со всех сторон. Широ в ответ смотрел на «старшую, седую и накачанную» версию самого себя, полностью потеряв дар речи.

— Ну и ну... — Мурамаса остановился перед Широ и сильно хлопнул его ладонью по затылку.

— Ай! За что?! — вскрикнул Широ, потирая голову.

— За осанку! — строго прикрикнул старик. — Плечи ссутулил, взгляд пустой, мана в теле гуляет, как пьяный самурай по кабакам! Ты как свои Магические Цепи используешь, недотепа? Думаешь, если в тебе железяка сидит, так можно из себя мученика строить? Тьфу, смотреть тошно. А ну, выпрямись!

— Ж-железяка?.. — переспросил Широ, бледнея.

— Так, стоп! Хватит! Прекратите это безумие! — Рин подскочила к ним, её лицо горело от ярости и смущения. Она указала пальцем сначала на Мурамасу, потом на Соломона. — Эмия! Кто это?! Какого черта ты призвал Кастера, который выглядит так, будто сбежал из королевского цирка, и почему мой Сейбер выглядит как ТЫ, но старше?!

Соломон, услышав это, аккуратно поставил тостер на место и с мягкой, обезоруживающей улыбкой повернулся к Рин. Он элегантно поклонился, хотя его хвост забавно мотнулся в сторону.

— Здравствуйте, юная леди Тосака. Прошу, не злитесь на Широ, он ни в чем не виноват. Это всё Грааль... Ну, и немного моя вина, что я откликнулся на его такое... чистое и глупое желание. Я Кастер. Но, пожалуйста, не нужно официальности, зовите меня просто Романи. Хотите чаю? У Широ, кажется, есть неплохой зеленый чай, правда, Широ?

Рин посмотрела в эти янтарные, бесконечно добрые и мудрые глаза. В них не было агрессии, не было жажды крови. Но её внутренний «магический радар» в этот момент просто сошел с ума, выдавая ошибку за ошибкой. Сила, исходящая от этого «Романи», была настолько колоссальной, что если бы он захотел, весь город Фуюки растворился бы в небытии за секунду. И этот человек сейчас... предлагал ей чай?

— Ты... ты... — Рин задрожала, теряя дар речи.

— Слышь, Король Магов, — подал голос Лансер, поднимаясь со своего ящика и лениво потягиваясь. — Раз уж твой Мастер жив-здоров, да и Сейбер тут как тут... Может, мне уже можно пойти к своему Мастеру и доложить, что Пятая Война превратилась в балаган? А то мне за сверхурочные никто не платит.

Соломон понимающе кивнул:

— Да, конечно, Кухулин. Иди с миром. И... передай своему Мастеру, Котомине Кирею, что если он попытается устроить ту гадость с сиротами, как в прошлый раз, я лично превращу его церковь в филиал ада. Хорошего вечера!

Лансер замер, его глаза расширились. Он понял, что этот «мягкий» Кастер знает вообще всё. Не говоря больше ни слова, синий копейщик растворился в воздухе в форме духовного тела.

В сарае повисла гробовая тишина.

— Ну что, молодежь, — Мурамаса по-хозяйски устроился на освободившемся ящике и подмигнул Широ. — Раз уж мы все тут собрались... Эй, копия помоложе, тащи чай. И тостер свой давай, поглядим, что тут за Эпоха Богов у этого белого модника.

Широ посмотрел на Рин. Рин посмотрела на Соломона. Соломон радостно захлопал в ладоши.

Война за Святой Грааль официально началась. И она явно шла не по плану.

Глава 3: Кулинарный совет в Фирвуде

Спустя полчаса вся компания переместилась в гостиную дома Эмии. Напряжение в комнате можно было резать ножом — тем самым, который Мурамаса сейчас критически рассматривал, вертя в руках.

— Ну и хлам, — проворчал старик-кузнец, швыряя кухонный нож обратно на стол. — Металл дешевый, заточка кривая. Парень, ты этим только воздух резать можешь, а не мясо. Как ты вообще дожил до своих лет с такими инструментами?

— Нормальный нож! — буркнул Широ, выставляя на стол большой поднос с дымящимся зеленым чаем и наспех сделанными онигири. На большее у него после пережитого покушения и шока просто не хватило ментальных сил.

Рин сидела напротив, чинно сложив руки на коленях, но её правый глаз нервно подергивался. Она упорно смотрела на Соломона, который с детским восторгом рассматривал рисовый колобок.

— О-о-о, онигири! С тунцом? Или с лососем? — Романи Архиман заерзал на татами, его глаза буквально сияли. — В мое время в Израиле такого не было. Какое чудо! Юная леди Тосака, вы точно не хотите? Тут еще три штуки осталось, я могу поделиться!

— Нет, спасибо, Кастер... или как там тебя, — процедила Рин сквозь зубы. Она сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Итак. Эмия-кун. Ты понимаешь, во что мы ввязались? Это Война Святого Грааля. Семь Мастеров, семь Слуг, битва насмерть. А мы сейчас... пьем чай. С Королем Магии и дедом-кузнецом в твоем теле!

— Эй, девчонка, полегче на поворотах, — Мурамаса бесцеремонно взял онигири и откусил половину. — Я, между прочим, Сейбер. Сильнейший класс, как ты сама орала в подвале. И если надо будет кого-то прирезать — прирежу, не сомневайся. Но на голодный желудок пускай воюют дураки вроде того синего копейщика. Кстати, рис недосолен, мелкий.

Широ вздохнул и потер переносицу. Посмотрев на Мурамасу, он до сих пор испытывал дикое чувство сюрреализма:

— Прости... Мурамаса-сан. А почему ты вообще выглядишь как я? Рин сказала, что Слуги — это герои из прошлого.

Мурамаса перестал жевать и помрачнел. Его янтарный взгляд на секунду стал пугающе тяжелым.

— Потому что сам по себе я не Героическая Душа для Грааля. Я просто кузнец, который всю жизнь ковал железо. Чтобы призвать меня, этой проклятой чаше понадобился сосуд. Кто-то, чья душа и тело резонируют с моим ремеслом. Человек, который так же одержим созданием клинков из ничего. Грааль выбрал тебя, паря. Так что я — это ты, но познавший толк в настоящей ковке, а не в твоих детских фокусах с проекцией.

Широ замер, переваривая услышанное. Он посмотрел на свои ладони. «Одержим созданием клинков...» Значит, этот суровый старик — действительно отражение его собственного внутреннего мира?

— Как интересно... — мягко протянул Соломон, дожевывая свой колобок и вытирая пальцы салфеткой. Его тон мгновенно сменился с ребяческого на глубокий, сострадательный. — Резонанс душ. Грааль Фуюки действительно сильно искажен, раз использует такие сложные обходные пути. Но это даже красиво. Два человека, посвятивших себя одной концепции, встретились вне времени.

Рин резко перевела взгляд на Кастера:

— Ты упомянул, что Грааль искажен. И ты угрожал Кирею через Лансера. Король Магии... Романи... что именно ты знаешь?

Соломон грустно улыбнулся и посмотрел в окно, где в ночном небе тускло светила луна. В этот момент его белые одежды словно замерцали первозданной магической энергией, а кольца на пальцах тихо зазвенели.

— Я знаю всё, Тосака Рин. Мои глаза видят прошлое, настоящее и будущее этой земли. Великий Грааль, за который вы сражаетесь — больше не священный артефакт, исполняющий желания. В Третьей Войне он был осквернен. Внутри него спит Ангра-Майнью — Всё Зло Этого Мира. Если кто-то победит и загадает желание, Грааль просто уничтожит этот город, а затем и всё человечество.

В комнате похолодало. Рин побледнела, её чашка с чаем мелко задрожала.

— Уничтожит... Но мой отец... род Тосака стремился к Истоку...

— Твой отец был благородным магом, но его обманули, — тихо сказал Соломон, и в его голосе не было издевки, только искреннее сожаление. — Кирей Котомине и то золото, что прячется в его тени, знают правду. Они хотят, чтобы эта грязь излилась в мир.

— Ну и дела, — Мурамаса налил себе еще чаю, ни капли не удивившись. — Значит, чаша дырявая, а внутри сидит зараза. Барышня, ты ради этого меня из мастерской выдернула? Чтобы я эту посудину на металлолом пустил?

— Я... я не знала... — Рин спрятала лицо в ладонях. Всё, во что она верила, идеалы её семьи, долг мага — всё оказалось ложью.

Широ молча смотрел на своих гостей. Смертельная опасность, безумные тайны, Котомине Кирей... Но в его груди вместо страха разгоралось упрямое пламя. Кирицугу всегда хотел быть защитником справедливости. И если Грааль угрожает людям...

— Значит, мы должны его уничтожить, — твердо сказал Широ, сжав кулаки.

Мурамаса ухмыльнулся, оценив его решимость:

— А у мелкого-то есть зубы. Одобряю.

— Полностью согласен! — Романи снова мгновенно растерял весь свой пафос, просиял и захлопал в ладоши. — Спасать мир — это отличный план! Но перед этим, Широ, у меня есть один очень важный, критический вопрос для нашей дальнейшей стратегии.

Рин подняла голову, ожидая от Короля Магии какого-то древнего тактического откровения или великого заклинания. Широ тоже подобрался.

— Какой вопрос, Кастер? — серьезно спросил Широ.

Соломон подался вперед, его глаза горели фанатичным блеском:

— Завтра утром... мы ведь приготовим блинчики? Я видел у тебя в шкафу муку и сахар. Если мы добавим туда немного меда, это будет просто... божественно! Пожалуйста, скажи «да»!

Рин со стоном уронила голову прямо на деревянный стол. Мурамаса оглушительно расхохотался, хлопая себя по колену. Широ лишь растерянно улыбнулся.

Эта Война Святого Грааля определенно обещала быть очень странной.

Глава 4: Блинчики, руны и кузнечный горн

Утро в поместье Эмия началось не с пения птиц, а с оглушительного, мерного грохота, от которого испуганно задрожали раздвижные двери-сёдзи.

Бам! Бам! Бам!

Широ открыл глаза и пару секунд тупо смотрел в потолок. Голова гудела после вчерашнего. На мгновение ему показалось, что нападение Лансера, явление седого двойника и сияющего мужчины в белых шелках — это просто безумный, лихорадочный сон. Но методичный стук железа о железо, доносившийся со двора, приземлял обратно в реальность.

Быстро одевшись, Широ вышел в коридор и столкнулся нос к носу с Тосакой Рин. Выглядела наследница великого рода, мягко говоря, не по-аристократически: волосы растрепаны, под глазами залегли тени от хронического недосыпа, а в руках она сжимала подушку так, словно хотела кого-нибудь задушить.

— Эмия-кун... — её голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Если твой Сейбер не прекратит ломать мой слуховой аппарат в шесть утра, я применю Командное Заклинание и заставлю его ковать мечи зубами.

— Доброе утро, Тосака, — виновато улыбнулся Широ. — Я пойду проверю, что там...

Они вышли на веранду. Сарай, который Кирицугу когда-то использовал для хранения хлама, преобразился до неузнаваемости. Дверь, выбитая вчера Лансером, была аккуратно починена и подперта бревном. Изнутри валил густой сизый дым, пахнущий древесным углем и каленым металлом.

Заглянув внутрь, они застали Мурамасу. Старик уже где-то раздобыл тяжелый кузнечный молот. Из старого верстака и нескольких листов железа он умудрился соорудить подобие примитивного горна. Сейчас он стоял с голым торсом, обливаясь потом, и яростно ковал какой-то невзрачный стальной прут.

— О, проснулись, лежебоки? — Мурамаса даже не повернулся, продолжая опускать молот на наковальню. — Ну и хлипкая у тебя была коморка, мелкий. Замки никудышные, инструменты ржавые. Я тут немного переставил всё, чтобы работать можно было. Барышня, не криви лицо, я твою ману не трачу, пользуюсь земным теплом и огоньком.

— Ты... ты развел костер посреди деревянного сарая?! — Рин схватилась за сердце. — Мы же сгорим!

— Не сгорим, — отмахнулся кузнец. — Металл чувствует мастера. Ладно, идите отсюда, не мешайте дух клинка ловить. И парень, пожрать чего-нибудь сообрази, старые кости требуют калорий.

Покачав головой, Широ направился на кухню. Ему нужно было приготовить завтрак на четырех — нет, уже на пятых человек, ведь скоро должна была прийти Сакура. От одной мысли о том, как объяснить младшей сестре Мато присутствие ворчливого деда с лицом Широ и древнего мага, у Широ подкашивались ноги.

Однако, зайдя на кухню, он замер.

У плиты стоял человек. Но это был не величественный Король Соломон в помпезных белых одеждах. Вместо него на кухне суетился молодой мужчина лет двадцати пяти с хвостиком пушистых, растрепанных розово-оранжевых волос. На нем были простые зеленые брюки, белая рубашка и... розовый фартук в белый горошек, который Широ обычно не использовал.

— О! Широ! Доброе утро! — Мужчина обернулся, сияя самой теплой и беззаботной улыбкой. На его пальцах больше не было золотых колец, а вся та сокрушительная, хтоническая аура Бога Магии исчезла без следа. Сейчас он выглядел как обычный, слегка неуклюжий и невероятно добрый доктор из какой-нибудь провинциальной больницы. — А я тут как раз с блинчиками воюю! Первая партия немного подгорела, но вторая выходит просто идеальной, честное слово!

— К-Кастер?.. — Широ протер глаза. — Это ты?

— Тс-с-с! — Мужчина прижал палец к губам и заговорщически подмигнул. — На людях зови меня Романи. Романи Архиман. Я немного изменил свою духовную форму и скрыл ману. Понимаешь, ходить по современному городу в королевских шелках Эпохи Богов — это слишком привлекает внимание. Да и... честно говоря, в этом облике я чувствую себя гораздо уютнее. Как обычный человек. Ну, почти обычный. Рин! Проходи, присаживайся, блинчики почти готовы!

Зашедшая на кухню Рин остановилась, подозрительно прищурившись:

— Романи Архиман, значит... Ты полностью скрыл свою сущность. Даже я, стоя в двух шагах, чувствую от тебя силу на уровне обычного, посредственного мага. Как ты это сделал?

— Секреты мастерства, — Романи весело подмигнул, ловко переворачивая блинчик на сковороде. — Для Короля Магии скрыть пару-тройку терабайт маны — раз плюнуть. Главное — баланс! О, кажется, к нам гости?

Входная дверь тихо скрипнула, и из прихожей раздался мягкий, знакомый голос:

— Семпай? Доброе утро. Простите, я зашла без стука, ворота были открыты...

Широ похолодел. Сакура.

Через секунду в дверях кухни появилась Мато Сакура. Она держала в руках сумку с продуктами, готовая, как обычно, помочь Широ с завтраком. Но, увидев на кухне незнакомого мужчину в розовом фартуке и хмурую Тосаку Рин, сидевшую за столом, девушка замерла. Её фиалковые глаза расширились от удивления.

— Семпай?.. — Сакура перевела взгляд с Широ на Романи. — А... у нас гости?

— А, Сакура! — Широ лихорадочно соображал, на ходу придумывая легенду. — Это... это Романи-сан! Он... дальний родственник Кирицугу из-за границы! Приехал в Фуюки по делам и решил остановиться у нас на пару дней. А Тосака... Тосака просто зашла по школьным вопросам! Очень рано зашла!

Романи, проявив чудеса дипломатии, тут же вежливо поклонился Сакуре, сияя своей самой обезоруживающей улыбкой:

— Здравствуйте, Сакура-тян! Широ мне много о вас рассказывал. Вы так помогаете ему по дому, спасибо вам огромное! Я вот решил перехватить инициативу и приготовить на всех завтрак. Надеюсь, вы любите блинчики?

Сакура моргнула. На мгновение на её лице отразилось глубокое замешательство. Как магу (пусть и скрывающему это), ей передалось странное ощущение. Этот «Романи-сан» выглядел абсолютно безобидным, даже немного нелепым со своим фартуком и подгоревшим блинчиком. Но где-то глубоко в её душе, там, где шевелились темные черви Зокена, внезапно воцарился абсолютный, мертвенный покой. Черви внутри неё, обычно постоянно причинявшие боль и жаждущие маны, затихли, словно в ужасе сжались в комок перед чем-то невидимым, но бесконечно чистым. Поток скверны Мато внутри её тела словно наткнулся на невидимый барьер святого света.

— Д-да... спасибо, Романи-сан, — Сакура тихо улыбнулась, и на её щеках появился легкий румянец. — Я с удовольствием попробую.

Рин, сидевшая за столом, внимательно наблюдала за сестрой. Как опытный маг, она заметила, что Сакура на секунду побледнела, но затем её аура стала чище, чем когда-либо. «Соломон... одним своим присутствием в форме обычного человека он умудряется подавлять чужую темную магию?» — подумала Рин, чувствуя, как внутри растет уважение к этому странному Слуге.

Завтрак прошел в удивительно теплой обстановке, если не считать того, что в середине трапезы на кухню бесцеремонно завалился Мурамаса. К счастью, Рин успела накинуть на него старую спортивную куртку Широ, так что для Сакуры он выглядел как «старший брат Широ, который долго жил в деревне и занимался тяжелым трудом».

— Хм, а этот твой «Романи» готовит получше тебя, мелкий, — Мурамаса со свистом втянул в себя блинчик, обильно политый медом. — Хоть и выглядит как хлюпик, а в тесте толк знает.

— Рад стараться! — Романи гордо выпятил грудь, отпивая чай.

Сакура сидела между Широ и Романи, и на её лице впервые за долгое время играла искренняя, спокойная улыбка. Атмосфера этого безумного дома на мгновение заставила её забыть о кошмарах червячных ям дома Мато.

Однако идиллия длилась недолго.

Романи вдруг замер, не донеся чашку до рта. Его янтарные глаза на мгновение вспыхнули истинным, золотым светом Короля Магии. Он аккуратно поставил чашку на стол и повернулся к окну, выходящему на внешние ворота.

Мурамаса тоже перестал жевать. Его рука плавно опустилась под стол, туда, где в духовной форме покоился его концептуальный клинок.

— Охо-хо... — проворчал старик, и на его губах появилась жесткая ухмылка. — А вот и первые покупатели. И судя по поступи, у них с собой очень тяжелый товар.

— Что? — Широ и Рин одновременно напряглись.

— К нам кто-то идет, — тихо сказал Романи, и его голос на долю секунды стал непривычно серьезным. — Очень сильный Слуга. Плотность маны зашкаливает. И... маленькая девочка с белыми волосами. Они уже у ворот.

Рин резко поднялась со стула, её лицо мгновенно стало ледяным:

— Илиясвиль фон Айнцберн... И её Берсеркер.

Завтрак был окончен. Война Святого Грааля пришла прямо к ним на порог.

Глава 5: Дипломатия по-халдейски

Илиясвиль фон Айнцберн была настроена на идеальный, пафосный дебют. Она всю ночь ждала утра, чтобы застать Эмию Широ врасплох. Белоснежное зимнее пальто, идеальная осанка, за спиной — безмолвная, затянутая в гранитные мускулы фигура Берсеркера, готовая сокрушить любого на своем пути.

Илья сделала шаг во двор поместья Эмия, набрала в легкие воздуха, чтобы разразиться своим фирменным, высокомерным смехом маленькой аристократки, но...

Дверь веранды с грохотом отъехала в сторону.

На пороге стоял парень с растрепанными розовыми волосами в забавном зеленом свитере и розовом кухонном фартуке в белый горошек. В руках он держал... дымящееся блюдо, доверху наполненное блинчиками, и пластиковую бутылку с кленовым сиропом.

— О-о-о! Приветик! — радостно закричал Романи Архиман, приветливо маша рукой Илье, словно встретил старого друга на автобусной остановке. — Как хорошо, что вы пришли! А у нас как раз блинчики остались! Проходи, проходи, не стесняйся. На улице прохладно, а у нас чай горячий!

Илья замерла с открытым ртом. Её аристократичный смех застрял где-то в горле. Она медленно перевела взгляд на Берсеркера, потом обратно на Романи.

— Ты... кто такой? — нахмурилась девочка, её красные глаза сузились. — Где Эмия Широ? Я пришла, чтобы...

— Широ на кухне, посуду моет! — беззаботно отмахнулся Романи, спускаясь по ступенькам прямо к замершему Гераклу. — Ого, какой большой дядя! Слушай, Берсеркер, тебе, наверное, тяжело в такой форме ходить? Столько мышц, это же какой метаболизм нужен! Ты, небось, вечно голодный? Держи блинчик!

С этими словами Романи абсолютно бесстрашно подошел к трехметровому монстру, который уничтожал целые армии в Эпоху Богов, и протянул ему блинчик прямо с рук.

Из дома в этот момент на веранду выкатились Рин и Широ. Тосака, увидев эту картину, шёпотом взмолилась:

— Господи, он самоубийца. Он сейчас погибнет, и мы потеряем Кастера в первый же день...

Берсеркер медленно опустил свою массивную голову. Из его груди вырвался низкий, вибрирующий рык, от которого задрожали стекла в доме. Он занес свою гигантскую каменную секиру, готовую размазать розовый фартук Романи по всему двору.

Но Романи даже не моргнул. Он лишь мягко, с бесконечной, теплой грустью посмотрел в пустые, безумные глаза Геракла. На долю секунды кольца на пальцах Романи, скрытые магией, едва заметно звякнули. Величайший герой Греции, скованный Безумным Усилением, вдруг замер. Его каменный топор застыл в воздухе.

Геракл почувствовал то, чего не могла заметить Илья. Перед ним стоял не человек. Перед ним стояло существо, чья душа была соткана из чистого, первозданного света, способного исцелить любое безумие. Берсеркер, веками мучившийся от проклятия Геры и собственной ярости, на мгновение ощутил, как эта ярость... утихает.

Великий слуга медленно, очень аккуратно опустил топор. А затем, к полному ужасу Ильи, его огромные, покрытые шрамами пальцы осторожно взяли блинчик с тарелки Романи. Послышалось глухое, довольное чавканье.

— Б-Берсеркер?! — Илья едва не упала от шока. — Ты... ты что делаешь?! Ты почему ешь у врага?! Раздави его!

— Ну зачем же так грубо, Илиясвиль? — Романи присел перед девочкой на корточки, оказавшись с ней на одном уровне. Его голос стал невероятно мягким и заботливым. — Я знаю, кто ты. И знаю, как тяжело тебе пришлось в замке Айнцберн. Тебя ведь готовили как инструмент, верно? Постоянные модификации тела, холод, одиночество... Тебе, должно быть, было очень страшно и больно все эти годы.

Илья вздрогнула. Её высокомерная маска мгновенно треснула. Эти слова... этот человек говорил их так, будто искренне сопереживал её боли, а не пытался использовать это как слабость. В его глазах не было жалости, которую она так ненавидела — там было чистое, человеческое тепло. То самое, которого ей так не хватало.

из-за угла веранды лениво вышел Мурамаса, на ходу натягивая куртку Широ:

— О, белый малявка пришел. Слышь, розовый, твоя «дипломатия» как всегда — прийти, раздать сладкое и залезть в душу. Тьфу, Халдея недоделанная. Но, надо признать, работает.

Илья посмотрела на Мурамасу, и её глаза снова округлились:

— Эмия... Широ? Нет... ты не он. Почему ты выглядишь как он, но...

— Да дед я его, условно говоря, — махнул рукой Мурамаса, усаживаясь прямо на деревянный настил веранды. — Так что, мелкая, воевать будем или чаю попьем? Лично я за чай. Уж больно у этого хлюпика блинчики знатные вышли.

Илья переводила взгляд с жующего блинчик Берсеркера на улыбающегося Романи, затем на ворчливого Мурамасу и, наконец, на замершего в дверях Широ, который смотрел на неё со смесью вины и сострадания.

— Вы... вы все какие-то неправильные! — топнула ножкой Илья, но в её голосе уже не было прежней злости, только детская обида. — Это Война Святого Грааля! Вы должны были дрожать от страха перед моим Берсеркером!

— Мы испугались, честное слово! — тут же подыграл Романи, комично вскидывая руки. — У меня до сих пор коленки дрожат! Так что давай заключим перемирие? Мы спасаем мир, уничтожаем плохой Грааль, а ты... помогаешь нам и ешь блинчики каждый день. Идет?

Илья надула губы, посмотрела на сытого и подозрительно спокойного Берсеркера, который уже тянулся за вторым блинчиком, и тяжело вздохнула:

— Ладно... Но только если к блинчикам будет шоколадный сироп! Кленовый мне не нравится!

Рин на веранде медленно сползла по стене:

— Я отказываюсь в этом участвовать... Это не Война, это какой-то детский сад.

Война Святого Грааля в Фуюки продолжалась. И, кажется, Халдейский метод решения проблем снова побеждал без единого выстрела.

Глава 6: Великое переселение и первый совет

Где-то вне пространства и времени, в сияющих коридорах далекой Халдеи, Леонардо да Винчи внезапно поперхнулась утренним кофе и судорожно закашлялась, чувствуя, как по её гениальной спине пробежал ледяной пот. Она определенно почувствовала, что Романи Архиман снова включил свой режим «безответственного, но гениального миротворца» и решает судьбу человечества с помощью выпечки.

А в это время в поместье Эмия...

— Так, подвинься, громила, ты мне весь обзор загораживаешь! — ворчала Тосака Рин, пытаясь протиснуться к кухонному столу.

Берсеркер, который теперь мирно сидел на заднем дворе прямо на траве (потому что в дом он физически не пролезал), послушно сдвинулся на пару сантиметров в сторону. Величайший герой Греции держал в своей колоссальной каменной руке крошечную фарфоровую чашечку с зеленым чаем и изо всех сил старался не раздавить её двумя пальцами. Получалось с трудом.

В самой гостиной царил контролируемый хаос. Илиясвиль фон Айнцберн уже оккупировала самое мягкое место у котацу, бесцеремонно подвинув Широ. Перед ней стояла личная, огромная тарелка блинчиков, которые Романи щедро поливал шоколадным сиропом, специально купленным Широ в ближайшем круглосуточном магазине за углом.

— Хм, ладно, Рома-ни, — Илья с набитым ртом царственно кивнула, жуя блинчик. — Твоя стряпня принимается. Но не думай, что Айнцберны так легко сдаются! Мой дедушка Ахат хочет Грааль.

— Ну, твой дедушка Ахат может хотеть всё, что угодно, — Романи весело рассмеялся, снимая розовый фартук и аккуратно вешая его на крючок. — Но Грааль в этот раз отменяется. Сакура-тян, тебе еще чайку налить?

Сакура, которая всё это время тихо сидела в углу, робко кивнула. Она до сих пор пребывала в легком шоке, но присутствие Романи действовало на неё как самое мощное успокоительное. Темные черви внутри неё не просто затихли — они словно впали в анабиоз, парализованные чистейшим светом Короля Магии. Сакура впервые за много лет дышала полной грудью, без постоянной, ноющей боли внизу живота.

Мурамаса, сидевший у окна и точивший какой-то ржавый кухонный тесак, который он отобрал у Широ, бросил тяжелый взгляд на Илью.

— Мелкая, — хмуро позвал старик-кузнец. — Ты ведь человеческий гомункул, собранный как сосуд для Грааля, так?

Комната мгновенно затихла. Широ замер с чайником в руках. Рин напряглась. Илья перестала жевать, и её взгляд на секунду стал холодным и взрослым.

— Ну и что? — вызвалась она, вздернув подбородок. — Это мой долг. Когда Слуг уничтожат, я стану сердцем Грааля.

— Тьфу, глупость какая, — Мурамаса сплюнул в сторону и со стуком положил тесак на подоконник. — Тратить живую душу на сломанную посудину. Паря, — он посмотрел на Широ. — Твой приемный папаша Кирицугу, кажись, знатно облажался, раз оставил девчонку в таком состоянии.

— Мурамаса-сан... — Широ сжал кулаки, в его глазах вспыхнуло упрямое пламя. — Я не позволю Илье умереть. И Сакуре... я никому не позволю пострадать.

— Вот это правильный настрой! — Романи снова захлопал в ладоши, мгновенно разряжая обстановку. Из его рукава внезапно выпорхнула маленькая, светящаяся синяя руническая бабочка — одна из его скрытых шпионских программ, которую он запустил для сканирования города. — Кстати, о пострадавших. Мои «глазки» только что засекли движение у храма Рюдо. Наш местный Кастер, Медея, кажется, пытается выкачивать ману из жителей города через подземные жилы. Нехорошо.

Рин резко поднялась, её глаза азартно блеснули:

— Медея? Колдунья из Колхиды? Это мой шанс показать себя! Сейбер, мы идем туда и...

— Погоди, барышня, куда летишь? — Мурамаса лениво потянулся. — Днем соваться в чужой храм, где барьеры стоят со времен Эпохи Богов — это нарываться на глупую смерть. Пусть сидят. К тому же, у нас тут есть эксперт повыше рангом, — он кивнул на Романи.

Романи виновато почесал затылок под взглядом Рин:

— Ну... вообще-то, барьеры Медеи действительно неплохие. Но для меня они... как паутинка. Если хотите, я могу просто удаленно перехватить контроль над всей маной храма Рюдо и отключить её заклинания. Или... мы можем пригласить её на ужин? Думаю, если предложить ей правильные ингредиенты для её коллекции (она ведь любит собирать фигурки и красивую одежду, верно?), мы сможем договориться без драки!

Рин медленно опустила лицо в ладони, её плечи мелко задрожали:

— Ты... ты хочешь победить Медею, разорительницу царств и великую предательницу... пригласив её на чай с блинчиками и подарив ей платье?!

— Ну, платье — это отличный дипломатический ход! — искренне обиделся Романи. — В Халдее это всегда работало! Почти всегда... Ну, если не считать тех случаев, когда Летняя битва затягивалась...

Широ лишь тепло улыбнулся и посмотрел на Илью, которая уже тянулась за последним блинчиком:

— Романи-сан прав. Если можно обойтись без жертв, мы должны попробовать. Илия, оставайся у нас. Места много, а Берсеркер может пока поохранять сад.

Илья посмотрела на Широ, затем на Романи, который подмигнул ей, и тихо, едва слышно буркнула:

— Ладно... Но чур я сплю в комнате Широ!

— ИСКЛЮЧЕНО!!! — хором рявкнули Рин и зашедший с улицы Мурамаса.

Пятая Война Святого Грааля медленно, но верно превращалась в самый комфортный, сытый и абсурдный семейный ситком в истории Фуюки. Но где-то в глубине церкви Котомине Кирей уже начинал чувствовать, что его идеальный план летит в тартарары.

Глава 7: Великий поход и золотой "мальчик"

Дорога к храму Рюдо обычно представляла собой суровое испытание для любого мага. Гора Энзо, на которой высился древний буддийский комплекс, была оплетена мощнейшими духовными жилами Фуюки. Медея, оригинальный Кастер этой Войны, превратила это место в неприступную крепость: её барьеры Эпохи Богов должны были выжигать ману чужаков, а слуга-Ассасий (Сасаки Кодзиро) на воротах гарантировал, что ни один мечник не пройдет мимо его клинка.

Но сегодняшняя делегация шла к храму так, словно направлялась на загородный пикник.

Впереди всех бодро шагал Романи Архиман в своем неизменном зеленом свитере, весело мурлыча под нос какую-то поп-мелодию. За ним, громко цокая гэтами и недовольно ворча, шел Мурамаса, на плече которого покоился наспех перекованный им стальной лом, теперь больше похожий на грубый самурайский меч. Замыкала шествие Тосака Рин, которая каждые пять минут прикладывала ладонь к лицу, безмолвно молясь предкам о сохранении остатков её рассудка. Широ, Илью, Сакуру и Берсеркера оставили дома — охранять блинный авангард.

— Слушай, Рома-ни, — Мурамаса почесал седой затылок. — Мы точно идем к великой колдунье? Что-то воздух здесь тухлый, мана застоялась. Она вообще умеет с землей работать? Кузницу бы тут не построишь, сыро.

— Ну, Медея больше по воздушным цепям и пространственному смещению, — охотно отозвался Романи, даже не оборачиваясь. — У неё очень тонкая, изящная магия. Правда, характер сложный... Но если проявить к ней немного чисто человеческого тепла, она оттаивает.

— Тепла?! — не выдержала Рин, догоняя их. — Романи! Мы идем к Медее! Она предала своего отца, расчленила брата, сожгла заживо новую жену Ясона! Какое, к черту, человеческое тепло?! Она использует жизни горожан для подзарядки!

— Ой, ну все мы совершаем ошибки в молодости под влиянием богини Афродиты, — виновато улыбнулся Романи, останавливаясь у подножия гигантской каменной лестницы, ведущей к храму. — Главное — вовремя предложить альтернативу. Смотрите, а вот и швейцар.

На верхних ступенях, лениво опершись на длинный шест своего нодати, стоял Сасаки Кодзиро. Обычный Ассасин, призванный самой Медеей. Его синее кимоно слегка развевалось на ветру, а взгляд был кристально чистым.

— Охо... Гости? — Кодзиро мягко улыбнулся, перехватывая меч. — И какие колоритные. Прекрасная барышня, ворчливый старик... и юноша, от которого пахнет домашней выпечкой и... первозданным хаосом. Боюсь, моя госпожа не принимает без предварительной записи. Чтобы пройти, вам придется одолеть мой клинок.

Мурамаса сделал шаг вперед, его глаза опасно блеснули янтарным светом:

— О, а вот это уже разговор. Стиль неплохой, парень. Меч длинный, баланс смещен к острию. Хочешь помериться силой клинков со старым кузнецом?

— Сейбер, стоять! Мурамаса, назад! — Романи замахал руками, бесцеремонно влезая между двумя великими мечниками. — Никаких драк! Мы пришли с миром! Смотри, Кодзиро-сан, у меня есть для тебя подарок.

Романи полез в свой бездонный карман и выуживал оттуда... бутылку дорогого, выдержанного японского саке и коробку со свежими суши.

Ассасин замер. Его ноздри дрогнули. Он посмотрел на бутылку, затем на улыбающегося Романи.

— Это... «Джунмай Дайгинё»? Из Киото?

— Именно! — просиял Романи. — И свежайший тунец. Слушай, ты ведь всё равно привязан к этим воротам и тебе скучно. Посиди, отдохни, выпей. А мы зайдем, поговорим с твоей хозяйкой. Идет?

Кодзиро медленно опустил нодати, на его лице расплылась блаженная улыбка истинного поэта и ценителя жизни.

— Путник, твоя мудрость превосходит все барьеры этой горы. Проходите. Если госпожа будет кричать — делайте вид, что меня здесь нет.

Рин беззвучно открывала и закрывала рот, пока Романи и Мурамаса спокойно обходили жующего суши Ассасина.

Когда они переступили порог главного двора храма Рюдо, небо над ними мгновенно потемнело. Пространство затрещало. В воздухе материализовались сотни багровых магических кругов, готовых обрушить на незваных гостей дождь из лазеров Эпохи Богов (High-Speed Divine Words).

В центре двора, паря в паре метров над землей, стояла Медея. Её капюшон был откинут, фиолетовые волосы развевались, а лицо исказила гримаса чистейшей ярости.

— Наглые черви! — прошипела колдунья. — Вы посмели осквернить мой храм?! Мой Ассасин предал меня?! Сейбер... Тосака... вы сгорите здесь! Rain of—

— Медея, ну прекращай, — мягко, но с легким вздохом прервал её Романи.

Он не вставал в пафосную позу. Он просто сделал один шаг вперед и слегка опустил руку.

В ту же секунду все сотни багровых кругов Медеи... мгновенно погасли, словно кто-то выдернул шнур из розетки. Сама структура пространства горы Энзо послушно перестроилась. Древние духовные жилы, которые Медея так бережно подчиняла себе неделями, в одно мгновение перешли под абсолютный контроль Романи. Сама магия Эпохи Богов склонила голову перед своим создателем.

Медея с криком упала на колени, тяжело дыша. Её Магические Цепи горели от ментального удара. Она подняла глаза, полные первобытного ужаса, на парня в розовом фартуке (который он забыл снять и просто засунул в карман куртки).

— Ты... кто ты такой?! — прохрипела она. — Моя магия... барьеры... Это невозможно! Даже боги Колхиды не могли так...

— Ну, боги Колхиды вообще много чего не умели, — Романи подошел ближе и присел перед ней на корточки. Его облик на секунду размылся, и Медея увидела истинную форму — величественного Короля Соломона, окруженного сиянием десяти колец, отца всей современной системы магии.

Медея задрожала всем телом и уткнулась лбом в каменные плиты:

— К-Король... Король Магии... Владыка Соломон... Простите мою дерзость...

— Да ладно тебе, вставай, вставай! — Романи тут же вернул себе облик Архимана и заметался вокруг нее, растеряв всё величие. — Не надо этих церемоний, мне так неловко! Смотри, я тут принес кое-что. Широ сказал, что ты увлекаешься... ну... созданием миниатюр и красивой одеждой?

Романи с гордостью вытащил из кармана увесистый глянцевый каталог «Товары для хобби и моделизма 2026», огромный набор профессиональных акриловых красок и купон на скидку в элитный бутик тканей в Синто.

Медея, всё еще дрожа, робко подняла голову. Её взгляд упал на каталог, на обложке которого красовалась высокодетализированная сборная модель средневекового замка. В её фиолетовых глазах внезапно загорелся такой же фанатичный блеск, какой утром был у самого Романи при виде блинчиков.

— Это... для меня? — тихо спросила великая колдунья, сглатывая слюну.

— Конечно! — Романи тепло улыбнулся. — Если ты прекратишь качать ману из горожан и присоединишься к нам. Мы тут собираем команду, чтобы сломать оскверненный Грааль и спасти всех. Кузуки-сана, твоего Мастера, мы тоже обеспечим всем необходимым. Ну так что, мир?

Медея судорожно прижала каталог к груди, преданно глядя на Романи:

— Я... я сделаю всё, что прикажет Владыка Соломон! Я могу построить для вас макет всего Фуюки в масштабе один к ста!

Рин сзади тихо завыла, упираясь лбом в плечо Мурамасы. Старик лишь хмыкнул, пряча ухмылку в усы:

— А я говорил — работает. Розовый хлюпик знает подход к бабам со сложной судьбой.

Казалось, стратегический триумф Халдеи был абсолютным. Медея была завербована, Кодзиро пил саке на воротах, Рин медленно привыкала к мысли, что магия — это цирк.

Но стоило им выйти за ворота храма, как воздух над горой Энзо внезапно стал сухим и горячим. Пространство вокруг наполнилось тяжелым, удушающим запахом озона и... высокомерия. Чистейшего, концентрированного золотого высокомерия.

На перилах каменной лестницы, прямо над пьющим саке Кодзиро, стоял мужчина. Его золотые доспехи слепили глаза в лучах полуденного солнца, а багряные глаза смотрели на мир со скучающим презрением. Рядом с ним, прислонившись к дереву, стоял Лансер (Кухулин), который выглядел так, будто его насильно притащили на семейную разборку, в которой он не хотел участвовать.

Гильгамеш. Король Героев. Уцелевший Слуга из Четвертой Войны.

— Охо... — золотой король лениво опустил взгляд на подошедшую троицу. — Я чувствую, как магия этого города колышется, словно грязная лужа, в которую наступил бродячий пес. И кто же у нас тут? Дворняги из рода Тосака, какой-то шут в зеленом... и...

Гильгамеш осекся. Его взгляд намертво приковался к Мурамасе.

Золотой Король медленно выпрямился, его брови поползли вверх, а в глазах вспыхнула дикая, неистовая ярость, смешанная с глубоким недоумением.

— Ты... — прорычал Гильгамеш, и за его спиной воздух начал потихоньку полыхать золотым сиянием Врат Вавилона. — Какого черта?! Этот паршивый фальшивомонетчик... Сирота Эмия?! Почему ты посдел стать старше и нацепить на себя этот убогий наряд?! Ты решил, что если подрос, то твои жалкие подделки станут лучше, дворняга?!

Мурамаса медленно остановился. Он опустил свой стальной лом на землю, оперся на него обеими руками и выдал самую длинную, сочную и презрительную кузнечную ухмылку, на которую был способен.

— Слышь, золотой мальчик, — проворчал старик, сплевывая под ноги прямо перед доспехами короля. — Ты чего раскудахтался, как наседка над яйцами? Расфуфырился, побрякушек на себя нацепил... У тебя доспехи-то из какого сплава? Золото с латунью? Тьфу, дешевка. Настоящий мастер такое гвоздодером вскрывает за пять секунд. Осанка — говно, взгляд — как у капризного барина, которому недодали каши. И имя твое — Гильгамеш, кажись? Слыхал я про тебя. Коллекционер хлама.

Рин за спиной кузнеца побелела так, что стала прозрачной:

— Мурамаса... замолчи... он нас сейчас убьет... он сотрет эту гору...

За спиной Гильгамеша открылись десятки золотых порталов. Наружу поползли кончики легендарных копий, мечей и топоров. Воздух зазвенел от жажды крови.

— Наглый... червь... — голос Короля Героев дрожал от бешенства. Никто и никогда не смел называть его сокровищницу «хламом». — Ты сдохнешь в таких муках, о которых твой жалкий разум фальшивомонетчика даже не мог помыслить!

— Эй-эй-эй! Ваше Величество! Ну подождите! — Романи Архиман снова выскочил вперед, испуганно размахивая руками и заслоняя собой Мурамасу. — Гильгамеш-сан! Прекратите! Мы же цивилизованные люди! Слушай, у меня есть отличное предложение... У Широ дома остались потрясающие блинчики с шоколадным сиропом! Илия их просто обожает, Берсеркер съел три штуки! Пойдем с нами, посидим, обсудим реформу Грааля...

Гильгамеш медленно перевел взгляд на Романи. На долю секунды его багряные глаза сузились. Его великое сокровище Ша Нагба Имуру (Всевидящий Глаз) внезапно выдало такую ошибку, что у Короля Героев едва не заклинило ментальное восприятие. Перед ним стоял... Король Магии Соломон. Тот самый, чье правление и чьи кольца ознаменовали финал Эпохи Богов и начало Эпохи Людей. Существо, чей ранг Гранда стоял выше всей его сокровищницы.

И этот величайший мудрец истории сейчас стоял перед ним в розовом кухонном фартуке и звал его... есть блинчики.

Лансер сзади тихо прыснул в кулак, не выдержав абсурдности момента.

— Ты... — Гильгамеш замер, порталы за его спиной задрожали. В его золотой голове происходил самый мощный когнитивный диссонанс в истории его существования. — Король Магии... В таком виде?.. Человечество... действительно сошло с ума...

Пятая Война Святого Грааля в Фуюки окончательно и бесповоротно сломалась под натиском Халдейской дипломатии и кузнечного ворчания.

Глава 8: Золотой пир на руинах здравого смысла

Поместье Эмия за свою долгую историю видело многое. Оно видело суровые тренировки Эмии Кирицугу, тихие семейные ужины, визиты шумной Тайги и аккуратной Сакуры. Но то, что происходило на его кухне и в гостиной в этот конкретный полдень, не снилось ни одному магу в истории вселенной Fate.

За длинным низким столом-котацу, который Широ предусмотрительно раздвинул до максимума, сидело общество, способное одним своим составом аннигилировать пространственно-временной континуум Фуюки.

В самом центре, на самом почетном и мягком месте, сидел Гильгамеш. Золотые доспехи он, так и быть, соизволил снять, оставшись в своей казуальной белой куртке, но его высокомерие никуда не делось. Он сидел, скрестив руки на груди, и с глубочайшим презрением осматривал скромный интерьер японского дома. Рядом с ним, чувствуя себя максимально неловко, сидел Лансер, который то и дело косился на холодильник в надежде, что там найдется хоть пара банок пива.

Напротив Золотого Короля, устроившись на подушках, сидели Илиясвиль и примкнувшая к ней Медея. Колдунья из Колхиды уже успела распаковать подаренный Романи каталог и теперь увлеченно обсуждала с Ильей, как лучше покрасить миниатюру замка Айнцберн, полностью игнорируя тот факт, что еще пару часов назад она планировала вырезать половину города.

Широ и Сакура суетились у плиты, безостановочно выпекая новые порции блинчиков, потому что аппетиты у этой «армии спасения мира» были поистине королевскими.

— Ну и нищета, — лениво процедил Гильгамеш, синекдохой указывая длинным пальцем на глиняную чашку с чаем, которую перед ним поставила дрожащая Тосака Рин. — Дворняга Тосака, твой отец хотя бы пытался держать марку аристократа. А этот дом... Тьфу. Дешевая глина, грубая заварка. И ради этого я, Король Героев, покинул свое убежище?

— Слышь, побрякушка ходячая, — раздался от окна суровый ворчливый голос. Мурамаса, сидевший на подоконнике и небрежно закинувший ногу на ногу, швырнул на стол только что идеально наточенный им кухонный тесак. Клинок вошел в дерево без единого звука, как в масло. — Чай ему не тот. Посуда не та. Ты жрать пришел или выпендриваться? Если не нравится — вали обратно в свою подворотню, откуда пришел. Мелкому и так тяжело на такую ораву готовить.

Гильгамеш медленно повернул голову. Его багряные глаза опасно сузились, а в воздухе вокруг него поплыли золотые искры.

— Фальшивомонетчик... Твой дерзкий язык — это единственное, что удерживает тебя от мгновенной смерти. Ты — лишь бледная тень того ничтожества, что посмело коснуться моих сокровищ в прошлой войне.

— Да мне плевать, кто там чего касался, — ухмыльнулся старик в теле Широ. — Я мечи кую, а не чужие байки слушаю. Твое оружие из Врат — оно, спору нет, древнее, сильное. Но души в нем нет. Это просто штамповка, которую ты нахапал и сложил в сундук. Ты не мастер, парень. Ты просто завхоз на складе.

Рин в этот момент беззвучно сползла под стол, решив, что если начнется битва, котацу послужит ей хотя бы моральным укрытием. Лансер же просто закрыл лицо руками, молясь, чтобы Мурамаса выжил, потому что дед говорил чистую, хоть и самоубийственную правду.

— Хватит, хватит! Ну что вы снова начинаете! — Романи Архиман, как верный пес Халдеи, возник между ними с огромным подносом.

На подносе высилась гора блинчиков, политых шоколадом, карамелью, посыпанных сахарной пудрой и украшенных свежей клубникой, которую Сакура бережно нарезала дольками.

— Ваше Величество! — Романи с самой подобострастной, но абсолютно фальшивой улыбкой Романи Архимана поставил самую большую тарелку прямо перед Гильгамешем. — Специально для вас! Блинчики королевского размера. Секретный рецепт, между прочим. Попробуйте, и если вам не понравится — я лично разрешу вам запустить в меня одно из ваших копий! (Пожалуйста, не надо).

Гильгамеш посмотрел на блинчики. Затем на Романи. В его голове снова защелкали шестеренки Ша Нагба Имуру. Всевидящее око короля вопило: «Перед тобой сидит Соломон, Король Магии, Гранд Кастер, существо, способное стереть твою Эпоху Богов из истории одни своим уходом из жизни!» И этот великий Гранд... сейчас умоляюще смотрел на него, держа в руках баночку со взбитыми сливками.

Золотой Король тяжело, сокрушенно вздохнул. Это была победа абсурда над здравым смыслом.

— Хлам, — буркнул Гильгамеш, но всё же взял серебряную вилку, которую Широ специально откопал в закромах Кирицугу.

Он отрезал небольшой кусочек блинчика, обильно смоченного в шоколаде, и медленно, с достоинством истинного гурмана, отправил его в рот.

В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как на заднем дворе Берсеркер мирно чешет спину о вековое дерево. Все взгляды — от Медеи до замершего у плиты Широ — были прикованы к лицу Короля Героев.

Гильгамеш прожевал. Замер. Его багряные глаза на долю секунды расширились. Вкус был... невероятным. Нежное, воздушное тесто, идеальный баланс сладости шоколада и легкой кислинки клубники. Это не была изысканная амброзия богов, но в этом блюде было то, чего Гильгамеш давно не чувствовал — искреннее, домашнее тепло и уют.

Король Героев сглотнул. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он аккуратно положил вилку.

— Сносно, — холодно произнес он, царственно поведя подбородком. — Для дворняг — сойдет. Я, так и быть, дозволяю вам кормить меня этим каждое утро, пока эта нелепая Война не закончится. И Кастер... — он посмотрел на Романи. — Твой фартук отвратителен. Сними его немедленно, он оскорбляет мой взор.

— Есть, сэр! — Романи радостно отдал честь и тут же стянул с себя розовый фартук, сияя от счастья. Дипломатия снова сработала.

Спустя час, когда первая волна голода была утолена, Романи постучал ложечкой по чашке, привлекая внимание. Его облик на мгновение стал чуть строже, а розовые волосы словно налились внутренним золотым светом.

— Итак, господа Слуги и Мастера, — серьезно начал он. — Раз уж мы все... кхм... нашли общий язык, давайте обсудим нашу главную цель. Котомине Кирей и Ангра-Майнью внутри Грааля. Кирей знает, что система сломана, и он хочет использовать оставшихся Слуг — то есть, технически, нас с вами — чтобы заполнить чашу и выпустить Всё Зло Этого Мира.

Медея оторвалась от каталога и нахмурилась:

— Владыка Соломон, если Грааль осквернен, моя Rule Breaker (Кинжал нарушения правил) может помочь? Я могу нанести удар по самой системе призыва и разорвать её связь с Великой духовной жилой.

— Отличная идея, Медея! — кивнул Романи. — Но нам нужно подобраться к самому ядру, которое спрятано под пещерами горы Энзо. И там нас встретит Тень.

— Тень? — Рин приподнялась. — Та самая черная грязь, о которой ты говорил?

— Именно. Это концептуальное проклятие. Обычная магия против неё бессильна, она просто поглотит Слугу, — Романи посмотрел на Мурамасу. — Вот тут-то нам и понадобится твой меч, Сейбер.

Мурамаса ухмыльнулся, вставая с подоконника и лениво потягиваясь. Его куртка Широ распахнулась, обнажая рельефный торс.

— Мой меч, говоришь? Ну, ради такого дела я могу выковать кое-что особенное. Не просто железку, а клинок, который режет саму причинно-следственную связь и проклятия. Tsumukari Muramasa. Правда, для этого мне понадобится куча маны и... хорошая наковальня.

— Ману я обеспечу, — твердо сказала Рин, её глаза решительно блеснули. — Моих запасов и драгоценных камней хватит, чтобы запитать небольшую армию.

— А я помогу с наковальней и укреплением пространства, — добавила Медея, преданно глядя на Романи. — Моя территория внутри храма Рюдо станет идеальной кузницей для Бога Мечей.

Гильгамеш, лениво подперев щеку рукой и доедая уже третий блинчик (который он брал с тарелки с таким видом, будто делает одолжение всей вселенной), хмыкнул:

— Ковать меч, чтобы разрезать грязь... Какая вульгарность. Если эта жижа посмеет осквернить мои сады, я лично сожгу её с помощью Enuma Elish. Но... так и быть. Я посмотрю на твоё шоу, кузнец. Если твой клинок окажется тупым, я лично скормлю тебя твоему же горну.

— Посмотрим еще, кто кого скормит, золодце, — подмигнул Мурамаса.

Широ смотрел на эту невероятную команду. Маги Эпохи Богов, Король Героев, великий кузнец и Король Магии — все они сидели на его кухне, объединенные... блинчиками и общим желанием спасти этот мир. Кирицугу всегда хотел быть защитником справедливости, но Широ понял: истинная справедливость — это не когда ты убиваешь меньшинство ради большинства. Истинная справедливость — это когда ты можешь усадить заклятых врагов за один стол и заставить их делить один блинчик на двоих.

— Ну что, команда! — Романи Архиман снова засиял своей фирменной, теплой и немного дурашливой улыбкой. — Завтра мы выдвигаемся к горе Энзо. А сегодня... Широ, Сакура, у нас там мука еще осталась? Кажется, наше перемирие требует добавки!

Поместье Эмия наполнилось дружным смехом, ворчанием Мурамасы и высокомерным, но уже не злым фырканьем Гильгамеша. Пятая Война Святого Грааля была официально обречена на самый счастливый, сытый и мирный финал в истории.

Глава 9: Рождение идеального клинка и финал великого фарса

Часть 1. Симфония молота и божественных слов

Храм Рюдо превратился в Вавилонскую башню магического ремесла. Главный зал, где обычно молились монахи, был полностью перестроен под нужды одного-единственного седого деда-кузнеца.

Медея превзошла саму себя. Используя макет города и свои глубочайшие познания в геомантии Эпохи Богов, она перенаправила потоки лавы и чистейшей маны из земных недр горы Энзо прямо в центр зала. Земля трескалась, источая багровое свечение, но барьеры Тосаки Рин, усиленные её лучшими, веками копившимися багряными драгоценными камнями, надежно удерживали это буйство стихии в рамках одной комнаты.

— Сейбер! Давление маны стабильно! — кричала Рин, вытирая пот со лба. Её лицо было измазано сажей, но в глазах горел фанатичный азарт истинного мага. — Я держу жилу! Начинай!

Мурамаса стоял перед импровизированным горном, обнаженный по пояс. Его мускулистое тело, покрытое шрамами, отражало багровые сполохи пламени. В его руках был не просто молот, а концептуальный инструмент, сотканный из его собственной души.

— Ну, девки, держитесь крепче, — сурово ухмыльнулся старик. — Сейчас старик покажет вам, что такое настоящая ковка. Мелкий! Встань рядом и смотри в оба! Твои проекции — это просто картинки. Смотри, как рождается суть!

Широ, затаив дыхание, стоял чуть позади. Его Магические Цепи внутри тела вибрировали в унисон с движениями Мурамасы. Каждое падение молота отзывалось в его собственной голове тяжелым, гулким эхом. Бам! Бам! Бам! Мурамаса ковал не просто кусок железа, который они с Широ предварительно очистили от ржавчины. Он ковал саму концепцию «отсечения кармы». Клинок, способный разрезать причинно-следственные связи, проклятия и саму судьбу.

В это же время на веранде храма, вдали от шума и жара кузницы, разворачивалась совершенно иная картина.

На деревянном настиле, лениво вытянув ноги, сидел Гильгамеш. В его руке была изящная золотая чаша, наполненная божественным вином из его сокровищницы. Напротив него, скрестив ноги, сидел Романи Архиман. Из его бездонных карманов снова появились... правильно, блинчики, которые они с Сакурой напекли прямо перед выходом.

— И всё же, Кастер... — лениво протянул Король Героев, пригубив вино и глядя на заходящее за гору солнце. — Твое существование — это парадокс, оскорбляющий моё понимание величия. Король Магии, который отказался от своего трона, от своих колец, от самого своего божественного права, чтобы... стать шутом в розовом фартуке? Мое Ша Нагба Имуру видит твою суть, но мой разум отказывается это принимать.

Романи мягко, чуть грустно улыбнулся. Он взял блинчик, аккуратно свернул его в трубочку и посмотрел на свои ладони, на которых больше не было золотых колец.

— Величие — это очень тяжелая ноша, Гильгамеш-сан, — тихо произнес Король Магии, и в его голосе прозвучала мудрость миллиардов душ, когда-либо живших на Земле. — При жизни у меня не было ни одной свободной секунды. Я был лишь инструментом, исполняющим волю Бога. У меня не было желаний, не было вкуса, я не знал, каков на вкус этот блинчик. И только став обычным человеком... Романи Архиманом... я понял, как прекрасен этот несовершенный мир. Спасать его — это не долг. Это радость. Радость от того, что завтра эти дети снова смогут улыбаться. И ты ведь тоже это чувствуешь, верно? Иначе ты бы не сидел здесь со мной.

Гильгамеш замер с чашей у губ. Его багряные глаза на мгновение вспыхнули первозданным, царственным гневом, но затем он лишь высокомерно фыркнул, отворачиваясь.

— Глупости. Я здесь лишь потому, что грязь внизу мешает мне наслаждаться моим садом. И... — он неохотно протянул руку и бесцеремонно забрал с тарелки Романи самый большой блинчик с шоколадом. — Твоя стряпня всё еще сносна. Не более того.

Из зала кузницы внезапно раздался оглушительный, чистый звон, от которого содрогнулась вся гора Энзо. Небо над храмом Рюдо на секунду раскололось, пропуская столб ослепительно белого света.

— Готово! — донесся торжествующий крик Рин.

Мурамаса вышел на веранду, держа в руках катану, завернутую в простую белую ткань. Оружие не испускало маны, оно казалось абсолютно незаметным, но само пространство вокруг лезвия слегка шло рябью, словно воздух не смел касаться этой стали.

— Ну что, розовый, — ухмыльнулся дед, вытирая пот полотенцем. — Инструмент готов. Пошли чистить эту вашу дырявую чашу.

Часть 2. Крах идеального плана Котомине Кирея

Подземные пещеры горы Энзо встретили их удушающей, липкой темнотой. Стены были покрыты пульсирующими черными венами, а в самом центре огромного грота, над бездонным озером черной грязи, парил Великий Святой Грааль — огромная, сочащаяся скверной золотая чаша.

У самого края озера, заложив руки за спину, стоял Котомине Кирей. Его черная сутана священника слегка развевалась от потоков проклятого ветра. Лицо Кирея выражало абсолютное, глубокое удовлетворение. Всё шло по его плану. Война подошла к финалу. Слуги должны были уничтожить друг друга, грязь вот-вот излилась бы в мир, даруя ему ответы на его извращенные экзистенциальные вопросы.

Услышав шаги за спиной, Кирей медленно повернулся, натянув на лицо свою фирменную, леденящую душу улыбку праведника-мученика.

— Добро пожаловать, дети мои, — пафосно и гулко разнесся его голос по пещере. — Вы пришли, чтобы стать свидетелями рождения нового бога? Эта чаша... Ангра-Майнью... примет ваши души и...

Кирей осекся. Его улыбка медленно, миллиметр за миллиметром, начала сползать с лица. Его глаза округлились до размеров фарфоровых чашек, в которых Романи утром подавал чай.

В пещеру вальяжно, практически вразвалочку, заходила толпа, меньше всего похожая на участников смертельной битвы.

Впереди шел Широ, который нес на плечах радостно машущую руками Илию. Рядом с ними шла Сакура, которую нежно придерживал за плечо Романи Архиман (при этом черная грязь на полу пещеры испуганно отползала от ног Романи, словно встретила концентрированную хлорку). Чуть позади Лансер лениво ковырял в зубах щепкой, Медея увлеченно показывала Рин что-то на своем смартфоне, а Мурамаса, опираясь на свою новую катану как на трость, громко ворчал:

— Ну и сырость. Тут у меня ревматизм разыграется. Паря, ты зачем меня в этот подвал притащил? Тут даже присесть негде.

Но финальным ударом по психике священника стал Гильгамеш. Золотой Король шел в самом конце, держа в одной руке золотую вилочку, а в другой — пластиковый контейнер с... недоеденными блинчиками. Он сжевал один прямо на глазах у онемевшего Котомине.

— Гиль... Гильгамеш?! — выдавил наконец Кирей, теряя всё свое величие и аристократичный апломб. — Ты... что ты делаешь? Почему ты с ними? И что... что ты ешь?!

— Заткнись, Кирей, — лениво бросил Король Героев, даже не глядя на своего бывшего партнера по интригам. — Твой голос отвратителен. Твои пещеры безвкусны. И твоя эта жидкая грязь оскорбляет мое чувство прекрасного. Я разрешаю Королю Магии уничтожить эту помойку, потому что мне обещали еще одну порцию блинчиков с черникой, если мы закончим до ужина.

— Королю... Магии?.. — Кирей медленно перевел взгляд на Романи Архимана.

Романи сделал шаг вперед. Его зеленый свитер и фартук исчезли. В ту же секунду пещеру затопил ослепительный, божественный свет. Десять колец на его пальцах зажглись первозданным пламенем. Величественный Король Соломон предстал во всем своем неописуемом блеске. Черная грязь в озере под Граалем зашипела, запенилась и начала стремительно испаряться, превращаясь в безобидный белый пар.

— Котомине Кирей, — голос Соломона больше не был мягким. Он звучал как приговор самой истории. — Твои поиски смысла через страдания других окончены. Система Грааля Фуюки закрывается на вечную реконструкцию. Мурамаса, твой выход.

Старый кузнец ухмыльнулся. Он сделал один глубокий вдох, шаг вперед и плавно положил руку на рукоять своей катаны.

Широ рядом с ним инстинктивно повторил его позу, закрыв глаза. В этот момент их души окончательно слились в едином порыве. «Здесь лежит основа каждого клинка...»

Мурамаса резко обнажил меч.

— Прими это, проклятая посудина! — громогласно выкрикнул старик. — Реализация концепции... Цумукари Мурамаса!

Один единственный вертикальный удар. Белая полоса света прорезала полумрак пещеры. Она не взорвала пространство, не разрушила скалы. Она просто... аккуратно, хирургически точно перерезала саму связь между Великим Граалем и Ангра-Майнью. Золотая чаша в воздухе беззвучно раскололась ровно надвое, и вся черная грязь внутри неё мгновенно растворилась, превратившись в чистую, искрящуюся ману, которая мягким дождем пролилась на землю.

Котомине Кирей упал на колени. Его фальшивое черное сердце, державшееся только на проклятии Грааля, начало останавливаться. Он смотрел на этот триумф света и абсурда с горькой, безумной усмешкой. Его идеальный план... был уничтожен кулинарным ситкомом.

— Какая... нелепость... — прошептал священник, заваливаясь набок.

Эпилог.

Спустя два часа на кухне дома Эмии снова царило оживление. Грааль был уничтожен, проклятие Сакуры полностью снято чистой магией Соломона, Илия была официально удочерена (не без криков Рин), а Медея уже вовсю строила планы по открытию кружка моделизма в местной школе.

Гильгамеш сидел на своем привычном месте у котацу, царственно протягивая пустую тарелку Широ:

— Дворняга. Черничный сироп был неплох. Но в следующий раз я требую блинчики с карамелизированным бананом. И не заставляй меня ждать.

— Сейчас всё будет, Гильгамеш-сан! — весело отозвался Романи Архиман, снова натягивая свой любимый розовый фартук в белый горошек.

Мурамаса, сидевший рядом с Лансером и пьющий саке, добродушно толкнул Кухулина локтем:

— Ну что, синий, хорошая вышла Война. Короткая, зато сытная.

Широ посмотрел на Сакуру, которая счастливо улыбалась, на ворчащую, но довольную Рин, на Короля Магии, который весело спорил с Королем Героев из-за последнего кусочка клубники. Это была самая неправильная, самая безумная Война Святого Грааля в истории. Но, определенно, это был лучший финал, который этот мир мог себе пожелать.