Путь

Глава 1

Путь

Евпаторийский район

Куда идти, сам не ведаю. Да и вообщеэтой прогулки могло бы и не случится, если бя имел при себе денег на проезд. Теперьпридётся скитаться меж домов незнакомыхулиц, желая побыстрее добраться до дома. Итакова участь каждого студента, нерасполагающего ни достаточнымисредствами на счету, ни знакомыми, которыемогли бы подбросить до дома. Что ж, раноили поздно я ведь должен был личнопознакомиться с городом. Поэтому приятнопознакомится, меня Николаем зовут.

“Очень приятно!” – ответил мнепереулок Парфёнова. С него мне надо былоперебраться на Пригожинскую площадь, атам свернуть налево, в сторону каналаКачинского. Ну а далее, маршрут мне не былизвестен, но по прибытию на каналКачинского, ещё раз достану карту нателефоне.

Где-то на полпути мой шаг началзамедляться. Всё только началось, а я ужеустаю. Неужели сущность магии городакроется в том, чтобы изматывать человекавне зависимости от его причастности ксуете? Тогда деревня и впрямь отнюдь несамое плохое место для жизни. Однаконеудивительно, что я отдаю ей предпочтениеименно сейчас. Город, выставляя меня напроизвол рёву автомобилей, отголоскамчужих разговоров и огням светофоров ирекламных вывесок, поступает со мной несовсем этично, хоть и честно. Нопарадоксально, будь я жителем села, то раноили поздно, по вполне очевидным причинам,решился бы переехать в город. Да и такая неудовлетворённость следует за нами и в других делах. Что уж там, человек вообщесоздание противоречивое и вместе с темдостаточно нахальное. Уж слишком многолюди не знают о том, как устроен мир, астроят из себя великий учёную цивилизацию. “Канал Качинского”.

Белогвардейский район

Ну здравствуйте! “Здравствуй-здравствуй!” – если бы канал Качинского былхуманизирован, то это был бы довольноприятный мужик. Я достал телефон, открылтам карту. Оставалось ещё час идти. Да уж, приду домой, сразу в ванную и спать. Плевать, что я ничего не ел сегодня. Еда –забота завтрашнего дня, потому надеюсь, чтоон меня не подведёт.

Теперь резюмируем: примерно два-трикилометра надо пройти по набережнойМедведева, затем повернуть наКропоткинский мост, ещё метров пятьсот поШтирнерскому бульвару, ну а потом я сделаюостановку на перекрёстке. В принципе, не такуж сложно.

Вообще, здания тут по-своемууникальны. Модерн, классицизм, барокко;часто встречаются восстановленныекирпичные предприятия, ныне внутрикоторых находятся фудкорты и торговыекомплексы. Конечно, это коммерция, но онане столь губительна, как могла бы быть. Темболее благодаря этому, чаще проводятсяреставрации. Интересно, придрался бы я кэтим особенностям строений города, если быне был студентом-искусствоведом? Важен литак внешний вид зданий обычному человеку? На последний вопрос мне самому не удастсянайти ответ, ведь по сути я уже стал лицомангажированным.

Шафтовый район

Кропоткинский мост был перекрыт. Есливерить карте, Соловьёвский мост былрасположен где-то через семьсот метров отКропоткинского. После него, вместо того, чтобы сойти на Штирнерский бульвар, надобудет свернуть на Энгельский. На часах было19:21.

Небо розовело. Солнце скрывалось загоризонтом. Я чувствовал, как меняохватывала дрожь. Теперь же я не могсообразить, чем занять свой разум, чтобыходьба не была столь тягостной. Казалось, большая часть житейских мудростей неимело смысла разбирать. Оставалось толькопредать свой мозг рекурсии, начав мыслить омыслях и стараясь уловить каждое звеноцепочки рассуждений. И вот я попадаю впетлю, зовущуюся демагогией (правда в контексте диалога).

Вдруг, оказавшись на мосте, я всё жерешил остановится передохнуть. Солнце ужесовсем побагровело, потому и покидает нас, наверное. Но по какой именно причине? Может его кто разгневал? А может его ктозаставил смущаться? – ведь не спроста жесегодня на небе так мало облаков. Наповерхности реки плавал белый ковёр, сложенный гармошкой. Мне ещё никогда доэтого не доводилось видеть “снежуру”. Сомкнув веки, я ловил последние лучикрасного диска.

Вот это путешествие! Я вновь включилтелефон и обнаружил, что у меня оставалоськатастрофически мало зарядки. Быстропросмотрев дальнейший маршрут, я сунулего обратно, рассчитывая в дальнейшем опятьим воспользоваться.

Махновский район

Теперь я шел по Энгельскому бульвару. Я смотрел по сторонам, на магазины исалоны, которые стояли вдоль улицы. Наудивление тут очень часто встречались барыи алкомаркеты. Всё это время менясопровождали перегар, вонь, происхождениекоторой мне бы не хотелось знать исигаретный дым. Район явно не изблагополучных. В какой-то момент язадержал дыхание и скорым шагом добралсядо нужного перекрёстка.

“Будь как дома!” – произнёс проспектАндреева. Эх, правда, может стоит здесьостаться, ибо мне даже не верится, что якогда-то найду свой дом. Да, за время этой прогулки, в моей голове закрались сомнения, касательно реальности этого дома. Присев наскамейку около остановки, я снова сделалперерыв. Телефон отключился, как толькоприложение карты стало открываться. Проклятье…

Я начал присматриваться к лицам людей. В какой-то до меня дошло – все они казались узнаваемыми. Да, скорее всего этих людей явидел впервые, но их лица, несмотря наразнообразность, были как будто знакомы. Интересно, может они знают, где я живу? Кажется, от слабости у меня едет крыша.

Проспект, в отличие от предыдущейлокации, выглядел весьма солидно. Наверное, тут расположено немало государственнозначимых объектов, таких как посольств, например. Припоминая свой маршрут, яотправился направо. То ли после второгоповорота, то ли после третьего мне нужнобыло перейти на улицу Чистякова, в концекоторой и был мой дом.

Я чувствовал, что мне даже теперьтяжело мыслить о чём-то отвлечённом. Весьум сосредоточен на табличках с названиямиулиц. Хотелось просто спать, и уютныйзолотой свет фонарных столбов толькопотакал моему состоянию. Но вдруг фонарипогасли, что дало мне краткое пробуждение.

“Да ладно. Ей Богу – не слепой ведь?”. Яшел по небольшому саду, высаженному вдольтротуара. Над моей головой на фоне тёмногонеба, ветки деревьев образовывали трещины. Неужели Атлант тоже дал слабину? Впрочем, меня это никак не тревожило. Пройдя весьсад, меня ждала Чистякова.

Сионисийский район

Две траектории, вытоптанные назаснеженном палисаднике, соединялитротуар и угол стыка домов. Та, что быласлегка заметена принадлежала кладмену; та, что поотчётливее – кладоискателю. Ох и ведь многолик наш район! Через пятьсот метровстоял мой дом.

Передо мной предстала панель лампочек, некоторые из которых, былиультрафиолетовыми, а некоторые уже и вовсене горели. Она была поделена на три частинефритовыми квадратами окон лестничныхпроёмов. Образ массивного жилого блока, построенного в 60х-70х годов, был не развоспет в песнях большинства отечественныхпост-панк групп, поэтому смысла на нихдолго зацикливаться нет. Я подошёл кнужному подъезду.

Вызываю лифт на седьмой этаж. Сгрохотом и скрипом кабинка высаживаетменя на нём. Приглушённый щелчокдверного замка. Дуновение сквозного ветраразвеяло волосы с моего лба как шторы. Вкомнатах горел свет. Скорее всего сожитель – и по совместительству мой товарищ – ещё неспал. “Владос!” – окликнул я его. Видимо, онвышел покурить. Я бросил свою сумку околосвоего стола, а после вышел на балкон изакурил сигарету.

– Зачем двери закрывать, если выходишьбуквально на пять минут? – спросил яВладимира.

– Да так, мало ли. Я ведь тут тоже никогоне знаю.

Облокотившись на перила, я обратилвзгляд на редкие янтарные искры спящегогорода. Наступило облегчение. Покой ночиотбивал у меня мысли о пережитомиспытании, но ненадолго.

– Как твой первый день? – спросил Вова.

– Пока что я всем доволен. По крайнеймере, это лучше нежели ЗГУ. Поживём-увидим, может всплывут своитрупы…

– Хах, ну и мерзость – он с ухмылкойзатушил сигарету об бетонные перила, – ачего припозднился так? Что, уже завёлкакие-то знакомства? – иронизировал Вова.

– Не переоценивай мои социальныенавыки – улыбнулся я в ответ.

Мы оба стихли. Вообще, созерцание – вещь приятная. Я обратил внимание на небо: где-то в пустоте, мерцали по очередикрасный и белый огоньки, устремлённыекуда-то на восток. Серебристое крыло неоставит тени. Где-то выше сияла полная луна.

– Знаешь, ведь Виктор Николаевич был прав – сказал я.

– И в чём же? – вопрошал мой товарищ.

– Архип Куинджи поистине талантливый творец…