Пульсар

Глава 1

ПУЛЬСАР

Нежный аромат поднимался с поверхности густой тёмной жидкости, наполнившей керамическую чашу; небольшими облачками пар заполнял пространство изумительным сочетанием аккордов арабики, кардамона, муската и бадьяна, а ореховый порошок из миндаля, фундука и кешью, осевший на стойкой пенке, придавал неподражаемую изящность. Кофе — единственный напиток, пронесший традиционную рецептуру сквозь тысячелетия. Всматриваясь в парящие переплетения белой дымки, так похожие на туманности за бортом, стремительно исчезающие, как и всё во Вселенной, она размышляла перед последним решением.

Ближе подходить опасно. Через огромное ветровое стекло иллюминатора капитан Нина Оверли, вкушая напиток богов, наблюдала за тем, как выгорают последние крохи жизни из увеличившегося, словно передутый шарик, чужого светила. Рукава галактики оголили гиганта. Он остывал, лёгким свечением пробиваясь через опоясавшую раскалённой пылью туманность. Каленые радиационным зноем частицы разбегались, выстилая дорогу новому чуду, играя разнообразием оттенков металлика. Смотреть на этот процесс можно было бесконечно: иллюминация начала-конца зачаровывала. Бежево-сиреневый перетекал в серебристо-кремовый, отдавая перламутром-бланж. Частицы звёздной пыли, сливаясь, поблёскивали жаром дрока, расползаясь дыханием дракона на винно-ализариновом облаке. Под рельефными узорами россыпи жемчуга на обдатых жаром зёрнах кофе галактика казалась раем. Взмахи кисти экспрессиониста, размахнувшего панораму на миллиарды километров, пленяли тайнами манящих глубин Вселенной.

Нина, отставив чашу, обхватила колени руками и задумчиво вглядывалась в пучину космоса. На её хрупких женских плечах лежал груз ответственности не только за свою жизнь. А что, если она ошиблась, если расчёты не верны? Обшивка старенького, когда-то боевого корабля, имея собственные спектральные магнитные частоты, отталкивала не только смертоносную радиацию, но и могла справиться с бушующим океаном гравитационных волн, отступательными движениями синтезирующих от хаоса к порядку, превращая погибшую звезду в космозомби, испепеляющий пульсирующим лучом всё на своём пути. Но только на определённом расстоянии.

— Мы будем ждать, — размышляла она. — Не до скончания времён Искателям гоняться за солнечными протуберанцами. Риск попасть в порыв ядерного ветра был куда выше, чем просто встать на пути предсказуемого луча пульсара. А паутины космических нитей могли легко превратить корабль в часть новой звезды или даже галактики. Все риски относительны, когда есть с чем сравнивать.

Непривлекательная перспектива — оставаться падальщиком, подбирающим остатки хвоста Миры, пробираясь за ней через минное Магелланово облако, годами отфильтровывая межзвёздные газы.

Она сидела на прохладном выступе у кромки 30-сантиметрового оптического стекла, через которое отчётливо проглядывался угасающий титан. Большие и малые небесные тела кружились в привычном танце под симфонию магнитных полей чахнущего гиганта. Спутники, планеты и луны вели свой последний хоровод вдоль орбиты, не подозревая о скорой гибели.

Корабль расположился на безопасном расстоянии и выжидал. Нина знала, что дифрабации магнитных амплитуд не подведут. Голоса Вселенной предупреждали о начале разрушительного краха. Она была готова к любому сценарию, выжидая у края галактики.

Искатели, как стервятники, слетались туда, где можно было пировать на костях. Словно скупые могильщики на похоронах, сотнями прибывали поживиться остатками былой роскоши, собирая в сети плоды многомиллиардной эпохи.

Все мы оставляем что-то после себя. Страницы в социальных сетях, наталкиваясь на которые друзья с грустью смотрят на дату последнего выхода. Небрежно брошенные вещи, сохранившие запах тела, рисунки на пожелтевших листах. А звезда, уходя, может дать гораздо больше, если не поглотит себя, провалившись сквозь пространство и время.

То, что могло оставить свергнутое с престола гипер-солнце, бесценно. Многообразие тяжёлых протонов, чистое антивещество, ионные металлы, кристаллиты — шикарный ассортимент элементов, которые мы ещё не научились лабораторно синтезировать. Настоящая чёрная пятница с эквивалентом в вечность.

Заглушив двигатели у предполагаемой зоны Френеля, собиратели выжидали, подобно древним вглядываясь в грозовое небо, моля богов послать на землю дар огня. И удары молний даровали чудо. Не до конца понимая природы горения — впрочем, как и мы сейчас не способны разгадать загадки чистой энергии, — пожинаем плоды после взрывов сверхновых, не осознавая до конца, что именно находится в наших руках.

Вернувшись в рубку, Нина ещё раз воспроизвела симуляцию звёздного взрыва, смоделировав траектории магнитных полей будущего пульсара.

— Только бы она не превратилась в чёрную дыру. — Руки мужчины мелодично перебегали по панели; со спины он больше походил на дирижёра, нежели на старшего помощника капитана.

— Все мы становимся кем-то после рождения. У неё не хватит мощности. За последнее время наша подружка скинула больше 50 масс. — В сотый раз проверив данные, Нина выдохнула.

— Думаешь, мы попадём на рождение пульсара? — Немолодой миловидный мужчина обернулся, гусиные лапки выступили в уголках глаз.

— Предполагаю, согласно расчётам, да. — Стараясь не попасть на линию огня голубого прицела, она вновь уткнулась в панель.

— И что же ты хочешь найти? Чистую энергию? — Старший помощник сверлил капитана испытующим негодование взглядом, в котором читалась его обеспокоенность.

— Новую материю, позитрон с пробитой нейтронной сеткой. — Такого напора не выдержал бы и бывалый вояка. До списания Борис служил в спецотряде; такие, как он, могли вывернуть душу и сознание наизнанку по щелчку, девушка прекрасно понимала это.

— Антиматерия катализирует моментально, ты не сможешь её удержать, а доставить такой груз на нашем корыте хотя бы до ближайшей станции невозможно. — Густые раскидистые брови лукаво подпрыгнули, вздёрнув лапки; улыбка расползалась по миловидному лицу, как туманность по галактике. Он не поверил ей, приняв за неудавшийся розыгрыш, но пошалить не отказался. Игры с разумом — его конёк, позволяющий не забывать о том, кто он и кем был.

— Я её преобразую. — Настойчиво буркнула Нина, решившись наконец оторваться от экрана.

— Во что? В один грамм опасной субстанции, которая при первой же возможности размажет нас по рукавам галактики? — Борис рванул; его удручало не только её спокойствие — быть в подчинении у женщины не позволяла гордость.

— В несколько тонн стабильной материи, из которой путём реогентировки мы получим чистую стабильную антиматерию с долей 1/1, с заполненным подкотоном, исключающим возможность реакции. — Торжествовала она, лихо утерев нос хаму.

Борис улыбнулся, полагая, что Нина его разводит, заставит поверить, дождётся триумфального фиаско и, покрутив пальцем у виска, будет стебать все 16 часов обратной дороги до орбиты Земли. Но она не рассмеялась. А выдавленная им пара нервных смешков больше походила на приступ паники, подавляемой внутренней истерикой.

— Так ты серьёзно? — Решил продолжить он, настойчиво выводя девушку на чистую воду. Упрямство и оспаривание приказов были ещё одной причиной списания в искатели.

— Вполне. — Настойчиво продолжала Нина. Девушка повернулась, на лице застыла маска равнодушия; можно было только догадываться, о чём она думала. Тонкие линии скул обвели с силой сомкнутые челюсти — она явно не шутила. И только глаза выдавали сомнения.

— У нас получится! — Скорее для себя буркнула и удалилась из рубки.

— Куда ты? — Старший помощник проследовал за ней в надежде получить ответ, дать который она пока была не готова.

— Проверю оборудование перед запуском: чтонные сети и... — замялась.

— И что? Что там у тебя? — С назойливостью мухи не переставал жужжать над ухом, накаляя и так непростую обстановку. Войдя в грузовой отсек, девушка молча указала на накрытый объект. Отшвырнув брезент, Борис обомлел. — Что это?

— Новые сети. — Прищурив глаз, она царственно наблюдала за его изумлением.

— Я таких не видел раньше. — Предчувствуя роковой проигрыш, корил себя за то, что не был бдителен и не раскусил плана капитана до вылета. Природная халатность сыграла злую шутку.

— Это совершенно новая разработка, и мы её протестируем. — Скромно улыбаясь, Нина наблюдала за его осечкой на свой счёт.

— Хочешь сказать, что готова воспользоваться взрывом сверхновой для того, чтобы никто не уловил взрыв античастиц? Мы не можем управлять ими. Всё, до чего мы дошли, — лишь получение пороговой энергии из антипротонов; синтез можно произвести и на Земле, не обязательно рисковать командой. — Паника волной окатила Бориса: гибель на просторах Вселенной не входила в его планы.

— У нас получится. — Стойко держалась Нина. Её упорство и природное спокойствие позволяли взвешенно принимать решения и просчитывать действия на сотни шагов вперёд, благодаря им она стала капитаном. В себе девушка была уверена, но он — он вызывал сомнения, как любой падший духом, способный выкинуть гадость, не входящую в её планы, но и к этому Нина была готова. Лучше взбрыкнет сейчас, чем сработает всем в убыток.

— Твой оптимизм нас когда-нибудь убьёт. А если нет? Уйдём в гиперпространство или скроемся от волны в чёрной дыре. — Паника овладевала разумом, руки тряслись; на такую аферу он никогда не согласился бы.

— Тогда у нас будет шанс не стать подгорелым блинчиком на поверхности пульсара, расплющенными магнитными вихрями. — Прекрасно понимая, на что намекает помощник, глубоко в душе капитан была с ним полностью согласна, но шанс слишком велик, чтобы так просто отказаться от исследования.

— Вспомни, — чуть выждав, смягчившись, продолжила она, — каких-то 50 лет назад открыли Апротопливо, и сколько у него было противников? Но оно заработало, позволив нам передвигаться по Вселенной. Не случись этого, мы бы ползли подобно черепахе по просторам Галактики со скоростью света, за десятилетия преодолевая путь, на который уходит не больше земной минуты. Но Апто не синтезирует, а процент преобразования настолько мал, что мы не способны преодолеть предельный рубеж. Неужели ты не хочешь исправить эту оплошность? Только представь, что мы сможем увидеть, куда слетать, только вдумайся, какие горизонты откроет перед нами подобное вещество. Всё готово, осталось лишь выпустить сеть, модуляции стабильны, мощности хватит, я просчитала все варианты.

— Я не хочу погибнуть за твои бредовые идеи. — Лучше бы шутила. Борис был готов к любому разводу, к самой жестокой издёвке, но такого поворота событий не ожидал. Нина обыграла его, обвела вокруг пальца самого гроссмейстера.

Опешив от триумфального позора, гибя виток судьбы, связавший его с этой стервой, Борис направился в сторону спасательной шлюпки, не слушая аргументов, ножами летящих в спину. Дёрнул механика, тестирующего систему перед забросом сетей.

— Что? — Опешив от неожиданности, вздрогнул Жора.

— Мы рвём когти. — Борис многозначно измерил парня суровым взором.

— Но я не закончил. — Бедолага сопротивлялся, но крепкая рука не отпускала ворота промасленной куртки.

— Можешь дать ему выбрать самому? — Послышался сзади настойчивый голос Нины.

— Ну да, конечно, — Борис остановился, — сдохнуть хочешь? — Голубые глаза заглянули в самую душу, рука отпустила куртку. Глаза парня округлились от удивления.

— Я... — Жора, подобно плюшевому мишке в детских руках, не понимал, зачем его рвут на части, не объясняя причины.

— Тебе представляется историческая возможность. — Нахрапом продолжал наседать Борис. Парнишка переводил истомный взгляд от штурмана к капитану.

— Бунт на корабле? — Возмутилась Нина, сложив руки на тонкой талии.

— Нет, демократия, выбор народа — если помнишь, что это... Я просто хочу жить. И сдохнуть от старости, а не как крыса от опытов капитана.

— Я подберу вас после сбора образцов. — Согласилась девушка.

— Ну уж нет, я с этим на борту не полечу. — Борис был непреклонен.

— Тогда тебе придётся болтаться тут вечно. Ни один корабль не подлетит к пульсару так близко, хоть как умоляй. — Её рука потянулась к седовласому виску, а указательный палец очередью из двух лёгких ударов прищёлкнул по черепной коробке, издав глуховатый стук.

— Так что случилось? — Парень выжидал, когда же на него сойдёт благодать внимания. В глазах Бориса полыхнула ярость, доставляющая Нине непомерное удовольствие.

— Скажи ему! — Вспыхнул мужчина, в гневе готовый к рукоприкладству.

— Кроме Катоновых сетей мы хотим... — начала девушка, но он перебил:

— Ты хочешь! — Стиснув зубы, прошипел Борис.

— Я хочу протестировать новые системы, стабилизирующие и удерживающие антипротоны.

— Вау! — Глаза механика заблестели непомерным интересом.

— О, Боже! — Борис с пафосной театральностью хлопнул себя по лбу. — Ещё один фанатик. Да вы понимаете, чем это чревато?

— Мы расставим сети и отлетим на безопасное расстояние. Затем зацепим дронами и разведём в хранилища по разным бортам корабля. Сети не пересекутся, мы в полной безопасности. Сколько у нас времени?

— 34 часа 28 минут. — Парнишка завёл таймер обратного отсчёта.

— Вполне достаточно. — Нина одобрительно шлепнула его по плечу.

— Да вы с ума сошли, коллективно. — Борис остался в меньшинстве.

Ему ничего не оставалось, кроме как присоединиться к компании чокнутых, но гордость встала непреодолимой стеной. После десятиминутных мытарств по замысловатым изгибам шарообразного корабля, шипящей нецензурщины, льющейся потоком прямо из души, мужчина всё же решился переступить барьер командного отсека. Нина, увидев его входящего в рубку, не смогла скрыть удивления. Он устраивал её как помощник, а частые бунтарства спасали «Искатель» от поспешных решений. Они как Инь и Ян, замещали друг друга, ненавидели, но и не могли обойтись: она без его нытья и рациональной любви к жизни, а он брал взаймы стратегические уловки, каждый раз изумляясь тому, как ей это удаётся.

Звезда увядала, жестяная консервная банка времён первого ала кружилась в ожидании подобно стервятнику. Выбрасывая квантовые сети, ловцы энергии желали почерпнуть из угасающей чащи запретные плоды.

— Подлетаем к зоне Френеля. Волновой фронт в норме. Сетевая эффективность в норме. Число люменов соответствует заданной мощности.

— Рассмотреть диапазон излучения. — Ладони Нины взмокли от волнения, но сейчас для слабинки выдался не самый удобный момент.

— Не могу определить природу зачатков пульсара.

— Рассчитайте внутреннюю электромагнитную индукцию.

— Ниониты по отношению к оси 17 градусов, амплитуда вращения усиливается. Частота вспышек прогнозируемо 3:1.

Волны протуберанцев, отторгаемых звездой, поглощали сети. Пульсар разгонялся. Мегавзрыв осветил пространство на сотни световых лет. С Земли он казался бы маленькой вспыхнувшей звёздочкой, еле видимой благодаря рукавам туманностей. Но на орбите гибель титана завораживала масштабами.

— Выпускаю катоновую сеть. Пучок дифрагирует, открытие шлюза. Ловите поток.

— Плохой коэффициент отражения. Увеличить угол наклона сети на 2,3 градуса. Иначе пульсар поджарит её. Интервал вращения 0,00031 секунды, перестройте до следующей вспышки.

— Источник заполнен. Элементы собраны. Пороговая энергия в норме. Вещество не аннигилирует.

— Готовьте резервные шлюзы. Забьём всё по полной.

— Слишком опасно, высок риск детонирования. Нас разорвёт на куски вместе с ближайшими галактиками.

— Выполняйте. Этой энергии хватит на миллион лет колонии. Или вам каждый день выпадает такой джек-пот? Не все пульсары пригодны для сбора антивещества.

— Заводите сети, я к отсеку.

Дроны выполнили свою работу безупречно. Шлюз закрылся. Спустя пару минут с округлившимися от ужаса глазами младший помощник вбежал в командную рубку. Взгляд перебегал от одного изумлённого лица к другому — напуганному. Звуки путались, упорно не желая собираться в слова.

— Там... там такое.

— Что? — Борис вскочил с кресла. Нина переключила мониторы.

— Посмотрите. Это... это...

— Что за чертовщина? — Камера резервного шлюза фиксировала странные свечения. Огоньки беспорядочно кружили в хаотичном танце, как толпа детей, впервые попавших в детский сад. Толкались, суетились в поисках выхода.

— Шлюз герметичен?

— Конечно.

— Я перекрыл вентиляцию.

— Отстыковываем его к чертям. — Рука Бориса потянулась к красной кнопке.

— Но этого нельзя делать. — Нина остановила его.

— Мы даже не знаем, что это. — Рука нерешительно дрогнула, но он всё же стоял на своём.

— В том-то и дело, что мы не знаем. В наши руки попало нечто новое, совершенное, удивительное и загадочное.

— И, конечно, мы как Мать Тереза приютим это и сдохнем с миром.

— Смотрите. — Неожиданно выкрикнул всеми забытый паренёк.

— Они повторяют очертания. — Нина пристально вглядывалась в экран, увеличив чёткость изображения.

— Скорее всего, это какой-то коллективный разум, или же, чёрт, скидываем шлюз. — Борис перешёл на крик, в голосе отчётливо слышались нотки ужаса.

— Отстыковку можно совершить в любой момент. — Не отвлекаясь, шепнула девушка.

— Так и знал, что все эти эксперименты добром не кончатся. — Отстегнувшись, Борис нервно расхаживал за её спиной. Она обернулась.

— А где? — Не найдя глазами младшего помощника, вопросительно взглянула на мужчину, но тот лишь нервно развёл руками.

Оба огляделись — парня не было. На мониторе второй камеры появилось изображение. Прижавшись к стеклу, Жора приложил к нему руку. Частицы облепили её с обратной стороны, выложив узором кисти.

— Оно разумно. — Взвизгнула от восторга Нина.

— Значит, опасно. Мы не за питомцами сюда прилетели. У нас даже лаборатории путевой нет, чтобы это изучить. А если вырвется — не просто огоньки, а что-то большее. Подумай об этом.

Но Нина не слушала. Она была увлечена картинками с мониторов, любуясь незваными гостями. Частицы генерировали: рука начала расти, полностью повторяя конструкцию рисуемого существа. И вот уже точная копия младшего механика, словно облитого золотом, смотрела на него с тем же выражением непонимания, но с другой стороны двери. Его рука потянулась к кнопке.

— Не делай этого... — крикнул Борис, заставив её отдернуться.

— Возвращайся, нужно поговорить.

Жора отступил, и стоило ему скрыться из виду, как его копия рассыпалась на миллиард крупинок, создав парящее облако туманности.

— Это восхитительно. Оно с точностью воссоздаёт всё, что видит. Может, и способно к общению.

— Да, иди, поболтай о погоде, о жизни, спроси, как дела. Вспомни пояс: какие-то чёрные огоньки истребили всё...

— Но они не чёрные.

— Да разве цвет меняет значение? Проще отстыковать эту чертовщину и свалить, пока целы.

— Хватит панику разводить. — Капитан была настойчива, решение пришло сразу.

— Вы видели это? — В рубку влетел ошарашенный и запыхавшийся механик. — Оно живое, сообразительное, обучаемое.

— Ещё один любитель инопланетной каки. Обольстился своей статуйкой?

— В любом случае, что бы ни попало к нам в руки, мы просто обязаны изучить это.

— Альтруизм зашкалил?

— Смотрите. — Младший помощник ткнул пальцем в монитор. Россыпь складывалась в символы.

— Оно пытается общаться. — Нина не верила глазам.

— Вы только представьте себе, сколько открытий принесёт человечеству контакт с новой внеземной цивилизацией. — Жора был на её стороне.

— Хочешь сказать, новый вид?

— Вероятнее всего.

— Тогда откуда они?

— Может, обитатели звезды?

— Люди Солнца? Но такого не может быть: ни один организм не способен выжить в подобных условиях. — Борис не хотел принимать реальность, всё, что он желал, — смыться прочь без груза на борту.

— А может, это энергия. Чистая, разумная, способная к регенерации.

— Энергия не способна мыслить, а тем более регенерировать. — Вновь оборвал капитана неугомонный помощник.

— Скорее всего, просто глюк. — Предположил младший.

— Массовый? — Удивился Борис; к такому не был готов даже его разум.

— Бывают же массовые галлюцинации. Может, фон радиации повышен, причин много. — Жора продолжал развивать свою гипотезу.

— Не думаю, показатели в норме. То, что сейчас там творится, происходит на самом деле, как бы нам ни хотелось в это не верить. — Вступилась Нина.

— Какие будут предложения? Пойти пообщаться? Сказать: «Привет, как дела? Извини, что заперли?» — Продолжал саркастические издевки Борис.

— Измерим фон энергетических колебаний. — Младший тут же приступил к приказу капитана.

— Да он зашкаливает. Его бы хватило на поддержание всех колоний системы. Только посмотрите на цифры.

— Этого не может быть. — Нина обернулась. — Посмотри сама. — Борис подскочил к экрану.

— Может, сбой системы?

— Всех сенсоров разом? Ну один, ну пара, но чтобы все?

— А радиация?

— Радиация в норме. Но есть ещё что-то?

— Что?

— Не могу понять, в системе нет данных, это что-то новенькое.

— Я не понимаю. С одной стороны, все показатели в норме, с другой — что-то не так. Необходимо ещё раз всё перепроверить. Вы тестируйте, а я туда.

— Стой. — Одёрнул капитана Борис.

— Что? — Девушка обернулась, но он молчал.

— Будь осторожна. — Борису не было свойственно проявление заботы, и не особо подходящий момент он выбрал для сантиментов.

— Спасибо. — Она улыбнулась. Подобная отеческая опека с его стороны была в диковинку. Слишком часто они не могли прийти к общему знаменателю.

Нина приблизилась к двери отсека. Вещество прилипло к стеклу, полностью закрыв обзор. Послышался какой-то протяжный гул, мелодичной песней заполнивший пространство. Девушка робко приложила ухо к стеклу. Чудесное напевное сопрано заиграло в её голове. Закрыв глаза, она увидела сотни парящих огоньков, слетающихся из всех концов Галактики. Они слипались в огромный шар, образуя ядро планеты, а скорее её сердце — бьющееся, живое. Они начинали крутиться, притягивая всё больше частиц, пока не образовался огромный газовый гигант. Погибшая звезда была их домом.

Нина поняла это; рука невольно легла на холодное стекло. Открыв глаза, она изумилась: с другой стороны на девушку смотрела точная копия. Частицы антивещества могли принять любую форму. Всё внутри желало открыть отсек; образ манил сознание, они говорили без слов.

— Кто ты? — шепнула девушка.

— Точнее сказать — кто мы?

— Что вы такое?

— Мы — начальная единица мира, основа системы, энергии, тебя и всего, что существует в мерииме.

— Что значит «мериим»?

— Это скопище миров, заключённых в объятия галактик, управляемых чёрными дырами. Наше противостояние длится тысячи лет. Кроме светлой материи есть иная. Там, где есть свет, всегда будет тьма. И это будет продолжаться бесконечно. В этом суть естества. Одни дают жизнь, другие забирают её.

— Что с вами произошло?

— Наша планета попала под волну чёрной дыры, вернее, её вырвавшейся материи; она проникла в центр и начала катализировать, рушила цепи, заставляя нас разбегаться в разные стороны. Гравитация разорвала строенный тысячелетиями мегамир. И так будет с каждой системой, на которую обрушит взор чёрное око.

— Но что это?

— Око тёмного создателя. Око разрушения, как тебе будет удобно, Нина.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут?

— Мы много чего знаем. Например, как ты разбила мамину любимую чашку, замела её под стол, а потом сказала, что она потерялась. Это лишь одно из твоих воспоминаний, о которых ты мечтаешь забыть, пряча в чертогах сознания. Такое же, как твоя симпатия к Борису. Он не так плох, как хочет казаться. Внутри оболочки спит доброе сердце.

— Чего ты хочешь?

— Мира среди существ, гармонии света и тьмы, покоя.

— Но у нас нет войны, человек — высшая раса в галактике.

— Нет высшей или низшей расы, мы все — энергия, являемся её частью, состоим из неё, живём благодаря ей и погибаем, когда она иссякает. А что до остального — это мелочи. Но то, что хотела ты, губительно. Борис прав: человечество ещё нескоро будет готово к обладанию подобным даром.

— Почему ты говоришь так?

— Лишь потому, что новые открытия несут новые беды. Мы не одну тысячу лет наблюдаем за вами. Когда к вам в руки попала палка, вы замахнулись ей на мамонта, истребив целый вид. Когда изобрели пружину, создали более опасное оружие. Когда же к вам в руки попал атом, вы выжали из него всю разрушительную мощь.

Когда же к вам в руки попал атом, вы выжали из него всю разрушительную мощь. А антивещество… что же будет, когда к вам попадёт чистая энергия? Пустите ли вы её во благо или станете разрушать всё на своём пути?

— Зависит от человека, в чьи руки оно попадёт.

— Мы можем предложить сделку.

— Что вы можете мне предложить?

— Знания.

— Мы знаем достаточно.

— Вы знаете много, но в пазлах вашей науки множество пробелов. Открой дверь, я покажу тебе.

Рука Нины потянулась к кнопке. Дверь шлюза распахнулась. Материя вторглась в плоть, девушка упала без чувств.

— Какого чёрта она творит? — кричал Борис в беспомощной растерянности, наблюдая за картинками с камер.

— Нужно срочно её вытаскивать.

— Как? Это в ней.

— Не оставим же мы её там.

— Я не знаю. Идиотка, говорил же я ей. Перекрой подход к шлюзу.

— Но это неправильно. — возразил младший.

— А... — протянул Борис, выбегая из рубки.

Он нёс её на руках, впервые открыто любуясь изгибами лица. На коже поблёскивали остатки проникшей внутрь тела материи. Она дышала, но в сознание не приходила. Желанный контакт вышел боком. Слёзы текли по щекам Бориса; он всегда лишь опротестовывал её решения, сам же не принимая их. А теперь как быть? Спорить всегда легче.

Вспоминал, как впервые увидел её, мечтал, что вместе будут колесить по галактикам, любуясь на звёзды. Как ненавидел за то, что поставили старшей. Как любил наблюдать за ней в мониторы, как манил всё его естество каждый её жест. Но признаться смог только сейчас, когда потерял. Страх гибели был не так силён, как страх лишиться той, которой не смог даже признаться.

Младший помощник с двумя защитными костюмами в руке петлял по замысловатым круглым переходам. Добравшись до медицинского отсека, наконец остановился, обомлел. Прямо перед его носом Борис закрыл двери, качнув раскидистой шевелюрой. «Поздно», — проскользнуло в его голове. Старший был без защиты, а следовательно, перенёс капитана, рискуя жизнью. Парень остался один на один с неизвестностью. Единственный на корабле вне карантина. Прижавшись к холодному металлу, зарыдал.

Нина взяла его на корабль совсем ребёнком. Она была всем, что он хотел помнить из прошлой жизни. Хорошие воспоминания из детства были связаны лишь с «Искателем» и добрым капитаном, заменившим тринадцатилетнему трудному подростку мать. Десять с лихвой лет он вместе с ней бороздил просторы необъятного космоса, а сейчас они теряли её. А Борис, вечный спорщик и провокатор… на его месте должен быть он. Слёзы беспрерывно катились по щекам. Они были его семьёй, о которой он мечтал.

Сквозь толщу металла не проходило ни звука. Борис с первобытной дикостью потрошил журналы в поисках ответов. Медик из него был неважный. В глаза бросился лишь переговорный узел.

— Эй, малой, ты ещё там?

— Да. — всхлипывая, утёр слезу младший.

— Ты давай там не кисни, скоро всё выясним.

— Чем я могу помочь?

— Да если б знать... Хотя. — Борис замялся. — Что в таких случаях делают?

— Думаю, стоит проверить работу всех систем и мозга. Исключить инопланетный вирус, узнать общее состояние… я не знаю.

— Вот этим я и займусь. — Мужчина оглядел комнату, но замысловатые устройства были не в его власти; он скептически относился к этим диковинным для него штучкам, всякий раз отмахиваясь от капитана, когда та хотела провести те или иные анализы. — А ты не в курсе, что делать-то надо? Я просто не частый гость медицинских блоков, и эти провода…

— Конечно. Я надену костюм, впустите меня.

— Слишком опасно, мы не знаем, что это.

— А как же вы?

— Я своё пожил, не бойся за меня.

— Впустите, я буду осторожен.

— Нет. Я не вправе рисковать всей командой. Если что, кто-то должен управлять кораблём.

— Но я не могу…

— Слушай, парень, не паникуй, в этом нет ничего сложного.

— Я не справлюсь без вас, как и вы без меня.

— Хорошо, надевай костюм, я открою. — Рационализм взял верх.

Умело юркнув в защитку, загерметизировав и проверив давление, парень вошёл внутрь. Нина лежала на выступе, покрытом плотной белой материей.

— Переложим её в криокапсулу. — Жора задал на панели нужные параметры. Борис аккуратно переложил девушку.

— Это поможет? — Мужчина скептически наблюдал за всем происходящим.

— Так мы узнаем, в чём причина её комы и что это вообще такое. Какие органы задеты, да и сканирование будет уместно.

— Откуда ты это знаешь?

— Нина взяла меня ребёнком с пояса. Из прошлой жизни вообще мало что помню. Она прилетела лечить детей после падения купола; нас было много, я был среди пострадавших. Тогда мне неплохо досталось. Нас эвакуировали, я обязан ей жизнью — если бы не она, я бы не выжил, как и многие другие. Когда мне стало легче, я помогал, она меня хвалила, говорила, что из меня получится отличный лекарь, и я остался. А потом летал с ней, помогал другим.

— Почему ты раньше не говорил?

— Я хотел забыть то, что произошло на поясе. Поверьте, не самые лучшие детские впечатления. Нехватка еды и воды, каторжные работы, а когда мы бунтовали, нам просто перекрывали кислород. Не лучшее из мест в 2730 году.

— Ты был там в 30-е? — Мужчина удивился. Он помнил, что случилось с первыми колониями.

— Давай не будем о грустном. Хорошо?

— Да-да. Прости, не хотел.

— Всё нормально. — Парень грустно посмотрел сквозь мужчину. До окончания сканирования оставались считанные секунды, результатов он боялся больше собственных воспоминаний.

— Тут пропикало. Готово? Иди-ка глянь!

Парень медлил. Впервые за долгие годы страх сковал тело. Как тогда, словно миллионы осколков сыпались дождём на головы, падая, разлетаясь на сотни острых кусков. Он видел страдания, тысячи человеческих криков переплелись в один; гул в голове становился громче с каждым шагом. Он уже смотрел в глаза смерти, но взглянуть в её очи сейчас не был готов. Пошатнувшись, он с силой зажмурил глаза; длинные ресницы намочили предательски проступившие слёзы. Жора не мог потерять её. Не сейчас. Не так. В мирное время, после всех войн и катастроф, после того ужаса, что они прошли вместе. Так глупо. Парень медлил, не решаясь взглянуть.

— Ну что ты встал как столб вкопанный? — торопил Борис. — Дай я взгляну. Так… и… вроде… да не знаю я, вроде нормально всё.

— Как? — Парень не верил своим ушам, открыв глаза. Голова мужчины почти вплотную прижалась к экрану с показателями сканера; словно близорукий, он пытался рассмотреть то, чего не мог понять. — Отойди.

Показатели в норме. Все органы и системы функционировали в обычном режиме, она была абсолютно здорова. Даже старый перелом берцовой кости не давал привычной тени.

— Ну что скажешь? Да не молчи ты.

— Это странно. Всё в норме. Инородных тел не обнаружено. Такого быть не может. Они точно в неё проникли?

— Ты же сам всё видел.

— Да, но где же они тогда?

— Может… не знаю… испарились, детонировали, самоустранились… да фиг их знает, что у них в голове, да и головы-то нет.

— Смотрите. — Рука Нины потянулась к голове. Глаза медленно раскрылись, голова повернулась в их сторону.

— Открывай быстрее. — Борис засуетился, в шаг преодолев расстояние до капсулы.

— Сейчас. — Незамысловатой комбинацией парень раскрыл капсулу.

— Ты как? — Борис присел рядом. Нина улыбнулась в ответ, попытавшись встать.

— Всё хорошо, лёгкая слабость.

— Как себя чувствуете?

— Я в полном порядке, правда. — Она не привыкла жаловаться; тело ныло, голова просто разрывалась, но сильные духом не сдаются.

— Помнишь что-нибудь? — не унимался Борис. — Зачем ты это сделала?

— Они не опасны, поверь мне. — Улыбнувшись, она нежно провела рукой по его щеке. Впервые за несколько лет она перешла ту невидимую черту, которую сама же для себя провела и зареклась не переступать ни при каких обстоятельствах.

— Как нам верить тебе? Ты теперь одна из них.

— Как и ты, и он, и все во Вселенной. — Она смотрела на Бориса как на ребёнка, глазами, полными доброты и заботы, словно он был её сыном.

— Они же чуть не убили тебя. — чуть смягчился он.

— Ты даже представить себе не можешь, что они мне показали.

Борис отшатнулся. Перемены в ней пугали. Нина была уже не той, которую знал, которую любил. Изменился даже взгляд. Как и прежде, она больше молчала, чем говорила. Но теперь ему казалось, что девушка читает душу как открытую книгу, видит мысли, вытаскивает наружу нутро, деликатно умалчивая обо всём, что стало известно. И он не ошибся.

— Я не могу тебя отсюда выпустить. Прости. — Схватив парня за руку, они вышли из отсека, перепрограммировав дверь.

— Она не сможет выйти. Но разве это правильно? — Жора растерялся, сомнения, мучившие его, оставляли большой вопрос: стоит ли подчиняться Борису.

— Это ненадолго. Пока мы не поймём, с чем имеем дело, ей лучше остаться здесь. Для её же блага.

Она и не сопротивлялась. Эйфория, в которой находилось сознание, не оставляла места для паники; тревожные мысли покинули её, оставив золотые огоньки истинного счастья. А знания, которыми поделились солнечные искорки, уложили недостающие пазлы в системе научного познания мира. Она стала скрижалью, носителем ответов на загадки Вселенной. Но время для открытий ещё не пришло.

— И что ты думаешь делать? — Жору не давал покоя сам факт изоляции командира.

— Пока не знаю. Наблюдать и решать. А может... — Борис замялся; крутящаяся на языке фраза не решалась соскочить с губ.

— Нет, — воспротивился младший, — только через мой труп. Ты не скинешь её в открытый космос. — Мужчина остановился, округлившиеся глаза пристально осматривали парня.

— Я и не думал этого делать. Эй! Нам сейчас всем тяжело. И времени для паники у нас не так уж много. В любом случае мы должны принять решение, прежде чем выйдем на орбиту Земли. Ты понимаешь.

— Мы просто оставим всё в тайне. Отдалим сети и скажем, что не получилось.

— Я понимаю, но как ты объяснишь это?

— Что? — Парень опешил. Камера медицинского блока фиксировала странные колебания. — Промотай!

Экран толщей помех заполонили светящиеся огоньки, закрыв обзор рябью первых телевизоров. Но в то, что произошло до них, поверить было куда труднее.

— Она способна это контролировать. Смотри.

— Глазам своим не верю. — шепнул Борис, вытирая рукавом холодную испарину со лба.

Оставшись наедине с мыслями, схватив чёрный маркер, Нина принялась расписывать стены замысловатыми формулами. Закон тяготения Ньютона был узнаваем лишь частично; о природе других закорючек можно было лишь догадываться. Сочетания несочетаемого пугали: если это не было бредом сумасшедшей, всю современную науку можно было смело выбросить в мусорное ведро как часть верных гипотез. Девушка не останавливалась, словно кто-то рукой учителя вёл её неопытную кисть по листам первой в жизни тетради. А она сама с детским восторгом поражалась выскользающим символам. Исписав три стены целиком за каких-то десять с небольшим минут, она перешла на пол. Формулы переплетались лабиринтом от центра к краям, постепенно образуя объёмную полусферу, потом ещё одну, и ещё. Нина словно заведённая пыталась вытащить все мысли из головы — а может, и не из своей вовсе. Вскоре и пол был заполнен. Она остановилась, обернулась; память вновь вернулась к ней. Заметив в своей руке маркер, отбросила его в ужасе, закрыв лицо. А потом была вспышка: тысячи огоньков расщепили тело на молекулы, превратив блок в золотую рябь.

— О боже. Этого не может быть.

— А я думал, ты атеист. — несмело пошутил парень, нарвавшись на укоризненный взгляд.

— Ты это видел?

— Вставай, пошли. Может, ты был прав. Отстыкуем медблок вручную.

— Но она там. — Слёзы покатились из глаз Бориса.

— Её больше нет, а эту дрянь оставлять здесь нельзя. Ты же сам этого хотел, когда она ещё была жива.

— Погоди, подождём немного, может, всё разрешится.

— Её не вернуть. Признай. Отпусти. Хватит. Не вижу смысла.

Борис отказывался верить услышанному. Парнишка оказался орешком намного крепче, чем думалось с первого взгляда. Крайняя мера была необходима; хорошо, что Жора принял и сам предложил то, на что у него не хватило мужества.

— Ты прав. Мы так и поступим. — Смириться оказалось сложнее. — Мне нужно ещё несколько минут, убедиться, что всё именно так, как нам кажется.

— Пошли.

Предположения оправдались: отсек оказался пуст. Нина исчезла бесследно. Будто её и не было вовсе. Лишь чёрные надписи складывались в безмолвное упоминание о том, что всё это было на самом деле.

— Я предупреждал.

— Нам нужно работать. Времени нет. Эта дрянь может проникнуть в вентиляцию. Мы же её не закрыли.

— Да, неосмотрительно. — Мужчина наконец поднял глаза, изо всех сил борясь с тем, что творилось в душе.

— Я заварю вентиляционный люк, а ты... — парень задумался, — а ты свари кофе. Пожалуйста.

Жора прекрасно понимал состояние, в котором пребывал командир. Он сам когда-то был на его месте. За короткую жизнь видел в разы больше крови, а потом пришлось наблюдать за тем, как слетают с катушек выжившие, не в силах справиться с эмоциональным потрясением. Бороться с демонами в голове, то и дело отбрасывающими сознание в прошлое, гораздо легче в спокойной обстановке. Отправить Бориса с глаз долой было оптимальным решением.

Он робко ступал по холодному металлу, беспомощно пиная воздух. Проворачивая в голове события последних часов. Как же хотелось ему повернуть стрелки вспять, отмотать хотя бы немного, выиграть заветные мгновения. Борис не допустил бы роковой ошибки. Во всём винил себя, вспоминая, как при любом удобном моменте задирал её самолюбие, рубил с плеча по самым больным местам. А она в ответ лишь робко отшучивалась, скромно опуская глаза. Её смиренному спокойствию можно было лишь завидовать. Таких нет и больше не будет; их просто не существует в природе. Добрые, отзывчивые, но в то же время умные и решительные — и погибают первыми. Что бы там ни произошло, её ввели в заблуждение; она не настолько глупа, чтобы добровольно открыть дверь. Быть может, это гипноз или захват сознания — некоторые букашки с пояса Озониса способны на такое. А что могут огоньки, происхождение которых нам неизвестно? Нельзя было ставить сети. Мысли Бориса разбегались словно тараканы при вспышке яркого света. Ответов не было, вместо них разум рождал лишь вопросы.

Нина стояла у зелёной зоны, жестами дирижёра колыхая листву. Как ей это удавалось — была ещё одна загадка. Да и была ли это она? Борис молча облокотился на выступ, приняв образ девушки за шутку собственного сознания. Он любовался. Память — единственная ценность, способная остаться у человека; её чертоги подобны океану, из которого можно выудить частичку былого счастья.

— Смотри, — неожиданно заговорила она, — ты только посмотри, чему я научилась.

Рука девушки развернулась ладонью вверх, пальцы играли сонату по невидимым клавишам. Капли воды за стеклом фито-аквариума реагировали на малейший изящный взмах тонких пальцев. Она играла ими, словно капли были частью её самой. Зрелище завораживало и пугало одновременно.

— Ты мне кажешься? — Нина рассмеялась. Звонкий, но в то же время лёгкий смех мелодией заиграл в отсеке.

— Глупенький. — Тёплый взгляд пробежал по его телу, улыбка вновь заиграла на её лице.

— Я видел, тебя расщепило на молекулы. Ты не можешь быть настоящей.

— Не всё во Вселенной поддаётся разумному объяснению, а с нашего ракурса некоторые вещи кажутся иными, нежели они есть на самом деле.

— Ты умерла! Тебя нет! Я видел!

— Тело лишь первичная оболочка, регенерируемая и преобразующаяся, но она не вечна.

— Кто ты? — Девушка замешкалась.

— Не знаю. Не готова ответить. Я помню всё: свою жизнь, твою и другие, всё, что было и будет, а может, и уже есть только на другой стороне. Не могу объяснить, но то, что случилось, должно было случиться, и в этом нет твоей вины. — С сожалением посмотрев в глаза Борису, Нина отвернулась.

— Не молчи. Что случилось? Что с тобой?

— Всё хорошо.

— Не трави меня дежурными фразами. Что они сделали?

— Они ничего не делали. Если мы не можем объяснить что-то, это не значит, что это плохо. Ты даже представить не можешь, насколько наша цивилизация отстаёт от других и как мы далеки от истины, хотя она так близко.

— Ты обезумела. — Робко подойдя ближе, Борис схватил тонкую холодную руку. Он хотел отвести её обратно, но лишь прикоснувшись к белоснежной коже, окаменел.

Нина вглядывалась в его искажённые черты, пытаясь понять, что он чувствует. Они показали ему, поведали всё, что видели её глаза. Глубоко в подсознании он сам хотел этого. А там, где нет границ, нет и препятствий.

Борис увидел миллиарды частиц, переплетённых в замысловатые рельефы подобия неземных городов. Яркие образы сливались в искрящийся горизонт, уходящий вдаль. Таким было их солнце. Горделиво красивое, пылающее, дающее жизнь и испепеляющее всё, что попадёт в его опаляющие объятия, кроме маленьких огоньков. Они — часть его естества, единое целое в композиции мерцающей поэзии огня. Ядро, фундамент, основа, начало и конец жизни. Они — энергия, чистая материя, колесящая средь миров с потоками звёздных протуберанцев, создающая галактики, дающая и творящая.

Открыв глаза, он понял. Человечество не готово найти их. Они не должны были выделять первые вспышки из звёздной пыли. Но почему этого не случилось раньше? Почему они так долго не видели, что происходит под самым носом?

— Мы не встречали прежде им подобных. — Нежно улыбнулась Нина. — Они попали в новые сети и сами растерялись. Мы должны отпустить их обратно в поток пульсара.

— И как мы это сделаем? — изумился Борис, не до конца веря в происходящее.

— Они сделают это за нас. Но для начала... — Она замолкла: многое из того, о чём хотела рассказать, невозможно было выразить словами. — Пойдём.

Они направились к грузовому отсеку, туда, где впервые встретили необъяснимое свечение. Открыв двери, Нина вздрогнула: миллиарды частиц хаотичным потоком вырвались из её тела.

— О Боже! — вскрикнул Жора, вбежавший на шум.

— Всё в порядке. — Борис успокоил парня, показав всё то, что видел сам. — Они нам не враги.

— Нужно заблокировать отсек и открыть наружный шлюз. — Приказ командира был тут же приведён в действие.

Одна из частиц трепетно прижалась к толстому стеклу, не желая возвращаться. Прикоснувшись рукой к стеклу, Нина почувствовала всеобъемлющее тепло, потоками расплывающееся по телу. Словно она упала в тысячу лёгких пушинок и сама стала частью этого мира. «Прощай», — шепнула искорка, покидая корабль.

— Прощай. — в разнобой повторила команда.

Несколько минут они простояли у шлюза неподвижно. Каждый думал о своём. Борис больше не жаждал споров, Жору покинула тревога, ну а Нина познала истинное счастье. Каждый получил то, о чём мечтала его душа, — ту самую частичку себя, запечатанную глубоко внутри. Только взглянув страху в глаза, можно избавиться от фобий. Потери рождают новые горизонты, в которых нет места сомнениям.