Псевдоисторические миниатюры
Глава Улыбка Сфинкса.
Улыбка Сфинкса.
1) Разговор двоих в харчевне, в отделённом перегородкой от общего зала маленьком помещении. Первый – выглядит как торговец средней руки, второй совершенно не запоминающейся наружности.
Первый – ...Всех подставил, шакалий выродок, активы перевёл в наличку и свалил.
Второй – Куда?
П. – К финикийцам, они сейчас новый город ставят – «Карфаген». Им как вода в пустыне, нужны стройматериалы, специалисты и рабсила нужна. Вот и тащат ото всюду откуда могут, платят серебром.
В. – Погоди, он им, что весь строительный камень и облицовку, все загнал?
П. – Ты чем слушаешь? Я же говорю всё: и камень и рабов и инженеров с семьями.
В. – Проклятие Сета, это мои люди постарались. В ночь, в один час брали в домах тепленькими и на корабль погрузили. Я то думал, он их на бабки выставить хочет ну и вписался в рекет. А оно вона как вышло. Короче валить мне надо, срочно.
П. – Мне тоже. Фараон не простит остановки строительства. Люди из «Дома Порядка» берут всех: и подрядчиков и тех кто просто при стройке кормился. Конфискациями не отделаемся, всех казнят показательно. Ухожу сегодня на юг в Нубию. Ты со мной?
В. – В Нубию, два египтянина среди черномазых обезьян? Мы там с концами затеряемся.
П. – Вот именно, никому и в голову не придёт нас там искать. А дальше через Эфиопию рванём в Аравию. Есть неплохая тема, - аравийские благовония и синдский шёлк.
В. – Благовония то ладно, а шёлк, кому он в Та-Кемет (древнее название Египта) нужен?
П. – Здесь никому, а если через финикийцев сдавать эллинам или этрускам на Апеннины, то не плохие бабки поднять можно.
В. – Хочешь иметь дела с этими морскими выдрами?
П. – Деньги не пахнут. А обрастём связями, появится шанс спросить с бывшего господина главного смотрителя строительства пирамид.
В. – Лады, я в деле.
В помещение заскочил малец, лет десяти и скороговоркой, - «Дедушка Хамад сказал, – в квартал зашли люди из «Дома Порядка», будет облава». После чего схватил со стола медную монетку и кусок сыра и был таков.
П. – Ну началось, встречаемся у речного порта. Лодка уходит за полночь, не опаздывай, ждать никто не будет.
И две тени растворились в вечерних сумерках, квартала города Гизы.
2) Разговор группы сановников в одном из залов резиденции Фараона. Присутствуют: чати – первый министр, представитель «Дома Войны» - министерства обороны, представитель «Дома Порядка» - МВД, «Казначейства» - министерства финансов, глава коллегии жрецов, представитель «Дома Общественных Работ» - министерства «крупного строительства, устройства каналов и дамб, ведающие садами и полями фараона», хранитель главной печати.
Чати – Все в сборе? Хорошо. Итак, ситуация критическая. Строительство остановлено, рабсила отсутствует, каменоломни простаивают, под угрозой транспортная инфраструктура. Кто виноват и что делать? Через час доклад Фараону, а я признаться, не представляю, что я ему скажу.
Казначей – Может для разнообразия, скажете его величеству правду, что идея «Национальных проектов – строительства великих пирамид» себя не оправдала и привила к полному разорению государства.
Министр общественных работ – Попрошу не шутить, строительство пирамид – это величие Та-Кемет в веках.
Казначей – Не лгите хотя бы себе. Единственная цель «НацПроекта», это грамотно освоить бюджет, разворовав государственную казну. Я удивлён, что удалось при этом хоть что то построить.
Хранитель главной печати – Ну вам то, грех жаловаться. На одних только хлебных поставках ваш тесть почтенный Джахи вывел из бюджета кругленькую сумму. Ну после того как амбары его конкурентов сгорели в одну ночь, и казне пришлось закупать зерно именно у него и по цене которую утвердили вы.
Казначей – Эти ваши беспочвенные обвинения мне очень даже странны. А что амбары сгорели, - так боги властны даже над богатыми зерноторговцами.
Чати – Господа давайте вместо взаимных обвинений, вернёмся к прежней повестки дня. «Дом Порядка» что по вашему ведомству?
МВД – Менес талантливый инженер архитектор, начинал простым писцом в «Доме Общественных Работ», за восемь лет вырос до главного архитектора. Удобная компромиссная фигура, не принадлежал ни к какой политической группировке, зато как работник очень толковый. Особенно хорошо показал себя на строительстве дорог и городских кварталов. Патологически честен, был. Взяток не брал, воровал умеренно не более полутора процентов от стоимости проекта. Наконец шесть лет назад, министерством двора был назначен главным смотрителем строительства пирамид. Финикийцы дважды пытались его вербовать, безуспешно. Но три недели назад он сам вышел на купца Итобаала – очень влиятельный человек член Тирского совета шестисот. Короче через него и его людей Менес вывез все активы строительства в Карфаген. Там ему обещана должность городского архитектора, ну и денег он столько украл, за десять жизней не прожить.
Чати – Что случилось с медноголовым? Только что был честнее некуда, а тут как с катушек съехал.
Министр общественных работ – Ну тут видимо утечка произошла. Фараон был очень не доволен как задержкой строительства, так и увеличением стоимости самого проекта. Была назначена ревизия по линии Хранителя главной печати.
Хранитель главной печати – Да, мы посовещались и решили сделать его козлом отпущения, а что, к правящим группировкам он не принадлежит. Никто не бы обиделся, на его показательную казнь, в назидание всем низшим и средним чиновникам. А то воруют как не в себя, сволочи.
Военный министр – А он значит узнал, и вместо того что бы положить голову на плаху, сдриснул. А по дороге хлопнул дверью так, что мы тут все обосрались.
Казначей – Фу-у, этот ваш казарменный юмор.
Чати – Не отвлекайтесь, необходимо потребовать у финикийцев выдачи Меноса.
Казначей – Потребовать можем, толку не будет. С Тира выдачи нет, а в случае обострения конфликта, финикийцы прекратят доставку олова с Оловянных островов. Нет олова – нет бронзы, нет бронзы – нет оружия, доспехов, инструментов. Вот тогда будет полная жопа.
Хранитель главной печати – Но ведь мы тоже можем перекрыть поставки зерна в тот же Карфаген например. Посидят голодом умнее станут.
Казначей – Или купят хлеб у вавилонян, а мы потеряем средиземноморский рынок.
МВД – Нет смысла требовать его выдачи, примерно через год, когда он наладит им всю работу, финикийцы его зарежут, а на его место поставят своего человека.
Чати – Хорошо, вопрос снимается. Что решим по деньгам. Весь бюджет как в прорву уходил в строительство и теперь просел очень, что будем делать?
Министр общественных работ – А что скажет Фараон?
Чати – Его величество своей божественной волей утвердит любое наше решение. Нам просто надо хоть, что то решить и быстро, а то завтра решать уже будут другие.
Военный министр – А давайте акцизы на алкоголь подымим. Все пиво пьют, так что купят в полтора – два раз дороже. Вот и наполним бюджет.
Казначей – При повышении цен на алкоголь, процветает подпольное пивоварение. И торговля им в ночные часы, что способствует росту преступности и в следствии чего увеличении расходов на полицию. Короче по деньгам ещё и минус выйдем.
Чати – А нубийцы мигом зальют всё дешевым пальмовым вином. Мало того что рынок потеряем, так ещё и народ потравят своей бормотухой.
Военный министр – Ну тогда не знаю. Придумайте чего сами. И побыстрее, а то приграничным гарнизонам уже три луны не выплачивают жалование. Да и столичным выплаты снизили на треть. Так и до бунта доиграемся.
Министр общественных работ – Ну вы то свои два процента всегда вовремя получали, может пришла пора использовать их для улучшения ситуации?
Военный министр – А вы не путайте личную шерсть с государственной, а мой сундук со своим.
Хранитель главной печати – Минуточку, у нас есть озлобленная вооружённая армия, так давайте отправим её в заграничный вояж. При удачи обеспечим приток в страну материальных ценностей и рабов. Что позволит быстро возобновить строительство пирамид. Ну а при неудачи вопрос выплат жалования решится сам собой, что существенно снизит нагрузку на бюджет.
Казначей – Браво, браво и какую же страну осчастливим?
Военный министр – Сирию, давно пора этих заносчивых сволочей на правёж поставить.
Чати – Сирия находится в сфере интересов Хеттского царства. Стоит там появиться армии Фараона, там появятся и хеттские колесницы.
Военный министр – Раздавим и их, какие проблемы?
Чати – Проблема в том, что у хеттов есть союзник, - малоазиатские эллины. Войну на два фронта нам не потянуть.
Казначей – Есть человек. Царёк острова Итака в Ионическом море. Зовут Одиссей. Если ему дать денег, он обещает собрать десяти тысячную армию и напасть на Трою. Давно хочет её разграбить.
Военный министр – Ему можно доверять?
Казначей – Ни в коем случае, такая скотина. Но если дать требуемую сумму, то эллины передерутся. И им резко станет не до Сирии.
Министр общественных работ – Сколько же хочет этот царёк?
Казначей – Вот столько, - показывает надпись на папирусе.
Хранитель главной печати – О боги священные, я смотрю губа у него не дура.
Министр общественных работ – В любом случае это обойдётся дешевле войны на два фронта, поддерживаю.
Военный министр – Я тоже за.
МВД – Присоединяюсь.
Хранитель главной печати – Хорошо я согласен.
Чати – Отлично, вопрос закрыт. Кстати для войны понадобится идеологическое обоснование. А это уже по вашей части ваше преосвященство.
Верховный жрец – Священный Синод немедленно известит своих прихожан, через все храмы Та – Кемет, о подлых сирийцев оскорбивших египетских богов, что не должно остаться безнаказанным. Но я хотел бы поговорить не об этом. Есть одно деликатное дело в Сирии, и понадобится помощь армии.
Казначей – Помилуйте ваше преосвященство, свою долю награбленного вы и так получите.
Верховный жрец – Само собой, но речь сейчас пойдёт о духовном. В Сирии примерно десять лет назад возник культ мёртвого бога. Проповедник Есу, сын плотника, адепт единого, неназываемого, во время проповеди в городе Хаме был обвинён в нарушении общественного порядка и забит камнями до смерти.
Министр общественных работ – Страсти то какие, за что его так то?
Верховный жрец – Выгнал из храма ростовщиков.
Хранитель главной печати – А ну всё понятно, можно простить смерть отца, а потерю денег никто не простит.
Верховный жрец – Через три дня он воскрес и явился к своим ученикам.
Казначей – Зачем?
Верховный жрец – Что бы живым вознестись на небо.
Казначей – Умер, вознёсся на небо, что бы воскреснуть и вновь вознестись на небо? Какая то фигня получается, не находите?
Военный министр – Получается добровольный отказ от собственного посмертия, что за идиотизм.
Верховный жрец – Трудно требовать логику от северных варваров. И тем не мении, за десять лет эта пагуба приросла сторонниками и достигла нашей страны. Пока только среди рабов и беднейших слоёв населения. Но лиха беда начало. А потому Священный Синод посылает в Сирию своего чиновника для особых поручений.
Казначей – Инквидитэора.
Хранитель главной печати – Кого?
Казначей – Так этруски живущие на Апеннинах, называют человека ведущего какое либо расследование в интересах общества.
Чати – Меня начинает пугать это ваше систематическое низкопоклонство перед западной культурой.
Военный министр – А мне нравится. У этого слова чувствуется потенциал и большое будущие.
Верховный жрец – Хорошо пусть будет Инквидитэор. Его задача выявление всех адептов мертвого бога, а задача армии оказать ему необходимую силовую поддержку.
Военный министр – В смысле поддержку? Выражайтесь яснее.
Верховный жрец – Просто убейте их всех до единого.
Военный министр – А, ну теперь всё понятно. Я надеюсь коллегия жрецов оплатит половину предстоящих военных расходов?
Верховный жрец – Позвольте, разве не одну треть?
Чати – В моём присутствие торг не уместен.
Верховный жрец – Хорошо пусть будет половина.
Чати – Ну что обо всём договорились. Тогда я на доклад к Фараону, а вы начинайте готовиться к военным действиям.
И группа сановников растворилась в переходах дворца Фараона.
3) Разговор двоих стоящих на колеснице возле величественной фигуры Сфинкса. Первый в доспехе, явно воин. Второй носит на шее драгоценный «глаз Гора» - символ гармонии, что указывает на принадлежность к цеху художников и скульпторов.
Воин - …собираемся в поход на сирийцев. Наш отряд лучников на колесницах выступает через два дня. Если не вмешаются хетты, будет легкая прогулка за золотом и рабами.
Скульптор – А если вмешаются?
В. – Будет война с неизвестным результатом. В любом случае, я постараюсь привезти тебе каких нибудь редкостей в знак нашей дружбы. Говорят, что свои письмена они пишут не на папирусе, а на глиняных табличках, представляешь.
С. – Благодарю, но право не стоит. Особенно сейчас когда имя моё опозорено. Строительство остановлено, и нет ни денег, ни рабов, ни материалов, что бы его возобновить. А я так и не успел закончить фигуру сфинкса. То что должно было стать шедевром, венцом моего искусства, превратилось в посмешище, благодаря жадности и воровству наших чиновников.
В. – По-моему, выглядит вполне не плохо.
С. – Не плохо!? У него по изначальному замыслу, должна была быть полная львиная грива. Только представь, на секундочку, этот торжествующий лик, воплощение величия богов Та-Кемет. А теперь взгляни на результат. И эта его улыбка как от безнадёжности и бессилия. Я в отчаянии друг мой, и приказал вычеркнуть своё имя из списков строителей всего этого.
В. – Напрасно, друг мой напрасно. Ты слишком мрачно смотришь на вещи. Окончится война и ты сможешь закончить свой шедевр, я уверен, со временем найдутся и рабы и деньги. А если и нет, по какой то причине, то уверяю тебя – пройдёт сто, пятьсот, тысяча лет и никто не вспомнит о скандалах этого строительства. Зато все увидят созданного тобой Сфинкса – как символ величия египетской цивилизации. И все будут гадать, что же скрывается за этой загадочной улыбкой Сфинкса? Что же хотел сказать нам скульптор, изваявший это чудо света? Поэтому бросай хандрить, у офицеров нашего отряда отвальная вечеринка. Ты приглашён, поехали утопим твою печаль в пиве.
И две фигуры на колеснице растворились в мареве белого солнца пустыни.
Глава 2
История азбуки.
(Почти лекция)
Давным давно, примерно тридцать тысяч лет назад, жили – были пещерные люди. Было это во время ледникового периода (мультик «Ледниковый период» ага). Человек жил не в доме а в пещере, и поэтому назывался пещерным человеком. Мужчина как правило охотился на мамонта, а женщина занималась хозяйством: готовила еду, подметала в пещере, шила одежду из звериных шкур, воспитывала детей. Мужик тащил в пещеру мамонта. Холодильников ещё не придумали, но рядом был ледник, так что мясо не портилось и хватало его надолго. Появилось много свободного времени, то есть у мужика, баба то, она всегда при деле. А так как отдых это не безделье а смена деятельности, человек стал думать, что бы такого отчебучить, помимо охоты. Думал, думал и придумал таки. Я всем сейчас расскажу какой я крутой охотник на мамонта. Вот только кому это всем – жене, она конечно выслушает, похвалит – «Какой ты у меня сильный, красивый – иди мусор вынеси». И вот лучший охотник на мамонта выносит из пещеры мусор – безобразие. Обратно он уже не возвращается, а идёт он в гости в соседнюю пещеру. Но тамошний сосед – охотник, он тоже не лыком шит. И охотится он на Шерстистого носорога (Это такой носорог весь в шерсти, четыре с половиной тонны, плюс характер просто гадский. Кстати – самый крупный современный носорог «Белый» - две с половиной тонны). Так что про мамонта он слышать ничего не хочет, а хочет он рассказывать про шерстистого носорога. Получается непонятная ситуация, кто кого круче, охотник на мамонта или охотник на шерстистого носорога (Целодонта)? И как это обычно бывает в нашей реальности, непонятность становится причиной конфликта с непредсказуемым результатом. Короче, возвращаясь поздно ночью в родную пещеру и щупая «фонарь» под глазом, наш герой зарёкся ходить по гостям без приглашения. Но от идеи прославится на весь мир как лучший охотник, он отказываться не собирался. Но как это сделать? Как рассказать всем о себе, и что бы каждый тебя понял. И тут его осенило: я эту охоту на мамонта нарисую на скале. Чем? Углём. Так возникла наскальная живопись. Первые рисунки наскальной живописи были обнаружены в пещерах долины реки Неандерталь. Отсюда и название пещерного человека – Неандерталец. В пещере не бывает: дождей, ветра и солнца. Поэтому рисунки сохранились в хорошем состоянии. Глядя на них мы знаем: наш охотник гонялся не только за мамонтами и шерстистыми носорогами, но и за дикими быками, оленями и прочими кабанами и постоянно дрался каменным топором с саблезубым тигром и пещерным медведем. Саблезубый тигр был уверен, что мамонты и целодонты созданы милосердным провидением для насыщения его и только его желудка. А конкурентов он ну очень не любил. Пещерный же медведь в то время играл роль местной администрации и домовладельца в одном лице, и постоянно требовал погасить задолженность по жилью и коммунальным платежам. Одним словом бурные были взаимоотношения, и характер их отражён в наскальных рисунках. Постепенно рисунки совершенствовались, появились краски, они становились более яркими и живыми. Но в один прекрасный день случилось то, что рано или поздно должно было случиться. Скала на которой рисовали кончилась. А сюжетов нераскрытых осталось ещё множество. Как быть? Рисовать на другой скале. Но со временем кончится и она. Видимо в этот момент и родился метод комплексного решения проблемы. Человек начинает рисовать на другой скале и при этом экономит место. Рисует скажем быка, но рисует не всего быка, а только его голову. И даже не голову, а его рога. И тратит на это три линии. Из трёх линий составляется знак АЛЕФ – (бык в переводе) всем известная буква А. Так потихоньку, полегоньку и составлялась АЗБУКА. Что получается? Если рисунок это изображение каких либо предметов который понятен всем, то буквенное письмо это тот же рисунок, только зашифрованный в звуковых символах (буквах). И понятен он только грамотным людям. Знающим АЗБУКУ.
Первую азбуку придумали финикийцы. Этот народ мореплавателей жил тогда на Ближнем Востоке, а так как были они непоседливые, то постоянно плавали, то по Средиземному морю, то вокруг Африки. И везде строили города – колонии (самый знаменитый Карфаген – очень богатый был город). А как с друг другом общаться? Интернета и мобильников тогда не было. Ну так они писали письма, на папирусе (древняя бумага из тростника), и на пергаменте (мягкая и тонкая кожа). Такая практика очень понравилась древним грекам (Эллинам). Они тоже плавали по морям (Средиземному и Чёрному), и тоже строили города – колонии (Херсонес в Крыму, Сиракузы в Сицилии). И вот в VIII в. до Р.Х. грек Кадим привёз в Элладу идею – обозначать каждый звук особым значком. Эллины взяли за основу финикийскую азбуку, ввели туда гласные буквы и хоп получился древнегреческий алфавит. Который переняли римляне из вечного города Рима. Эти ребята были не дураки подраться и завоевали огромные территории от Британии до Китая, и от Дуная до Северной Африки. И везде строили свои города (Лондон, Кёльн – бывшие римские колонии). Поэтому для общения они взяли эллинскую азбуку переделали её под себя, добавив свои звуки и их буквенное обозначение. Получилась латиница – Латинская Азбука. Сегодня половина мира говорит и пишет используя Латинскую Азбуку.
В VIII в. нашей эры два брата священника: Кирилл и Мефодий проповедовали у славян христианство. Для этого они выучили славянский язык, в то время жёсткого деления между славянами не было. Южные, Западные и Восточные славяне понимали друг друга без переводчика (в принципе это и сейчас возможно). Братья переделали греческую азбуку по звуковые особенности славянского языка, придумали и ввели новые буквы которых нет в греческом, но есть в славянском языке (например буква Ч). И получилась у них кириллица – сиречь современная русская азбука. Все народы Российской Федерации пишут и читают исключительно на кириллице.
Практически у всех народов и цивилизаций была своя письменность. Иероглифы в Египте и Китае. Клинопись у Шумеров, Вавилонян, Ассирийцев. Узелковая письменность у индейцев (Инки, Майя) Центральной Америке. Славяне, германцы, скандинавы изначально писали своими рунами и резами (знаки вырезали на берестяной коре, отсюда и название - резы). Своя азбука есть у арабов, индийцев, армян и грузин. Но сейчас в основе нашей современной цивилизации два вида письменности - это кириллица и латиница. С латиницей вы ознакомитесь при изучении иностранных языков.
Глава 3 Не так.
НЕ ТАК.
Когда товарищу Сталину демонстрировали только что отснятый фильм «Незабываемый 1919-й», атмосфера в просмотровом зале с каждой минутой становилась всё более напряжённой. На экране товарищ Сталин неторопливо переходил из одной исторической ситуации в другую, одаряя революцию единственно верными решениями, и тут же суетился Владимир Ильич, то и дело озабоченно произносящий: «По этому поводу вам надо посоветоваться с товарищем Сталиным», – всё было путём, но лицо Вождя, сидевшего по обыкновению в заднем ряду с погашенной трубкой, порождало у присутствующих всё более тревожные предчувствия. И когда фильм окончился, товарищ Сталин с трудом поднялся и, ни на кого не глядя, произнёс с напором: «Нэ так всо это было. Савсэм нэ так».
А. и Б. Стругацкие «Отягощённые злом».
Эпизод 1. Заговор.
В прокуренной комнате, с завешанными наглухо шторами четверо обсуждают, что-то важное.
Первый. – Я не могу работать в таких условиях. Примите, наконец меры, угомоните его как-нибудь.
Второй. – Не надо нервничать, это вредно. У всех нас сейчас временные трудности. Необходимо терпение…
Первый. – (Перебивая) Знать ничего не хочу. Вы срываете мне весь график. Третий транзит не состоялся и четвёртый под угрозой. Страдает моя репутация в деловых кругах. Мы теряем деньги и очень большие. А когда я думаю, что на железнодорожных путях стоят вагоны с ценностями на миллионы, у меня просто седеют волосы.
Третий. – Они охраняются.
Первый. – Кем? Вашими оборванцами, они же сами всё разворуют, или сожгут.
Четвёртый. – Прекратите истерику. Согласившись заниматься воровством и контрабандой, вы должны понимать, что кроме больших прибылей есть ещё и большой риск, который мы сейчас не можем себе позволить.
Первый. – Но вы обещали мне…
Второй. – Ещё раз повторяю, временные трудности. Великая война закончилась, и мы потеряли возможности манёвра между Германией и Антантой. А с учётом того, что Антанта откровенно поддерживает «Белое движение», любой вывоз ценностей, повторяю любой – это воровство и контрреволюция. Хотите к стенке?
Первый. – Я думаю, вы преувеличиваете, кто посмеет бросить нам обвинения?
Четвёртый. – Вы так наивны? Какие обвинения, какой суд – нас просто грохнут. Я вижу смерти Урицкого, Володарского и Свердлова вас ничему не научили.
Первый. – Тем более, нельзя прятать голову в песок, необходимо бороться за свои интересы.
Третий. – Поддерживаю. Как говорят в Одессе: - если не помогают пощёчины, посадите на перо. Коба в последнее время стал позволять себе слишком много, пора его разъяснить.
Четвёртый. – Он Народный комиссар по делам национальностей РСФСР, Народный комиссар государственного контроля РСФСР. Убьёте его, выступите против советской власти и государства. К тому же не забывайте, за спиной у него стоит Ильич.
Третий. – Мы выше любого государства, разве не для себя мы делали революцию?
Первый. – Полностью согласен. А что касается Ленина, то давно пора дать ему понять, что не следует мешать делать свой гешефт приличным людям. Устранение грузина этому поспособствует.
Второй. – Ну, если вы так ставите вопрос, то я согласен. После на должность наркома госконтроля поставим своего человека, что существенно упростит нам жизнь.
Четвёртый. – Я смотрю, голос разума для вас не доступен. Вы хоть понимаете все последствия данного деяния. Вы стронете лавину, которая нас же и сметёт.
Первый. – Вы что против?
Четвёртый. – Да я против, но подчинюсь мнению большинства. Кому поручим? Ради бога только не чекистам.
Третий. – Нет, поручим Склянскому, у него есть своя группа доверенных лиц.
Эпизод 2. Покушение.
Ночь. Улица. Фонарь. Перекрёсток.
Четыре фигуры у фасада здания недалеко от фонаря. Старший в вполголоса, отрывисто: - «Машина подъедет, Бурый подаст сигнал. Две гранаты под колёса, потом добиваем подранков из наганов. Вопросы есть?» «Вопросов нет. – ответил один из инструктируемых – да не дрейфь, всё сделаем как по маслу. Не в первый раз, чай. На вот нюхни для бодрости». Протянул баночку с белым порошком. «О, це дило». – восхитился третий. Все кроме, самого молодого, нюхают кокаин. «А ты что же?» - спрашивает Старший. «Не люблю я это дело» - молодой. «Це гарно, нам бильше будет» - радуется третий. «Сигнал – командует Старший - приготовились». Достаёт две гранаты РГ-14, одну протягивает третьему. В этот момент молодой хладнокровно расстреливает всех троих из нагана. После чего выходит навстречу машине, подавая фонариком сигнал – три коротких вспышки, одна длинная. Машина притормаживает и останавливается. «Товарищ Иванов – кричит молодой, демонстрируя пустые ладони – я от товарища Пантелея». С переднего сиденья выходит охранник – «Оружие сдай – забрав наган и быстро но, тщательно обыскав, добавляет – садись в машину». Молодой человек садится на заднее сиденье автомобиля, водитель машину покидает. «Товарищ Сталин – докладывает молодой человеку, сидящему напротив – товарищ Пантелей передал – протягивает конверт – здесь местонахождение четырёх вагонов с ценностями, охрана - люди Зиновьева из Коминтерна. На словах товарищ Пантелей велел сказать: Зиновьев, Каменев, Радек и Троцкий договорились вас убить. Вы им мешаете, и их это сильно злит. Необходимо увеличить вашу охрану. Если откажетесь, товарищ Пантелей поставит этот вопрос непосредственно перед товарищем Лениным». «Я понял – Сталин – я подумаю. У вас всё?» «Так точно» – выходит из машины. «Погодите – Сталин – как вас зовут?» «Паша – отвечает молодой – Павел Судоплатов, товарищ Сталин». «Я вас запомню, товарищ Судоплатов – и водителю с охранником – поехали товарищи». Машина уезжает. «Бурый ты где?» - Судоплатов вполголоса. «Туточки я» - из темноты появляется фигура в плащ-накидке, ведущая под уздцы лошадь, запряжённую в телегу. «Трупы в телегу, под рогожу – командует Павел – кровь песком с опилками присыпать. Давай живей, времени мало».
Эпизод 3. Венчание на царство.
Озеро, рощи дубовые. На берегу монастырь белокаменный. Стена монастырская, ворота кованые. И ни души вокруг. Машина подъехала к воротам. «Подождите здесь» - Сталин своим спутникам. Вышел из авто, подошёл к воротам. Те приоткрылись. Здоровенный монах, поперёк себя шире, впустил Сталина, ворота захлопнул. «Как старец?» - Сталин. «Недужит» - монах. Вот и весь разговор промеж них. Вошли в здание, по коридору, третья дверь налево. Монах стукнул в дверь, после чего открыл, впустил Сталина внутрь, дверь закрыл, оставшись снаружи. Келья просторная, окно завешенное батистовыми занавесками, стол, скамья. На столе лампа керосиновая. В углу лампадка тлеет под иконою. У стены, на кровати, лежит старик в монашеской скуфье. Открыв глаза, смотрит на вошедшего, после чего…
Старец. – Иосиф. Помоги.
Сталин помогает ему принять сидячие положение подложив под спину подушку, после чего подходит под благословление.
Старец. – Проведать пришел, или по делу?
Сталин. – Я в сомнении, занимаюсь какой-то ерундой, развожу конфликты межнациональные, ценности перехватываю, не даю вывозить из страны. Где связь? О чём они вообще там думают? «Белое, млять движение», царя не выбрали, меж собой собачатся, единого управления нет, согласованности действий нет. Они как власть брать собираются?
Старец. – Некому власть брать. Рухнула «Белая идея», все всё продали и предали. Деникин лег под французов, Колчак англичанке присягнул, как и Миллер впрочем. Юденич и Краснов ушли под германца. На словах – «Единая и не делимая», а на деле допустишь их к власти, будет как в Китае после опиумных войн. Парадокс какой-то, получается большевики единственная сила, заинтересованная в сохранении России. Что ты там говорил про конфликты?
Сталин. – Есть мнение, как сохранить нацокраины в составе Советской России, предоставить всем государственность в системе советской власти и, заключив союзный договор, организовать государство: Союз Советских Республик со столицей в Москве.
Старец. – Гениально, а мы то головы ломали, а оно вот оно – «Единая и не делимая» во всей красе. Молодцы просто, молодцы.
Сталин. – Не такая уж и «Единая», союзный договор можно расторгнуть.
Старец. – При сильной, правильно построенной центральной власти никто и не пикнет.
Сталин. – Кто построит? Эти горлопаны из ЦК строить не умеют по определению, только разрушать и грабить.
Старец. – А ты тогда на что? Ты ведь тоже из ЦК РКП(б). Так тебе и карты в руки. Выстрой свою вертикаль власти, для начала.
Сталин. – Государство вести – не мудями трясти. Нужны грамотные специалисты. А где их взять?
Старец. – Есть два человека, генералы. Они тебе помогут на первых порах: и так, и с кадрами. (Протянул листок с фамилиями).
Сталин. – Верховский Александр Иванович, Маниковский Алексей Алексеевич. Вы серьёзно? Бывшие военные министры Временного правительства. Я для них быдло- революционер, они и разговаривать не станут.
Старец. – Станут, ох как станут. Есть у меня одна вещица, покажешь им, как псы верные служить будут. (Кивнул на полку).
Сталин снимает с полки небольшую шкатулку, открывает. На синем бархате лежит тёмный от времени, серебряный нательный крест с четырьмя рубинами.
Старец. – Крест Данилы Московского – младшего сына святого благоверного великого князя Александра Невского. Основателя династии Московских государей. Теперь это твой крест. (от автора: Дмитрий Балашов «Младший сын», цикл романов «Государи Московские»).
Сталин. – Владыко - (потрясённо) – недостоин аз.
Старец. – Благословляю тя на подвиг сей. Неси бремя власти над Русью, яко Господь наш Иисус нёс крест свой к Голгофе. Будь нам царя вместо и храни Русь от поругания и малых сих её населяющих от разорения. Я же вскорости, представ перед Господом, приму на себя грехи твои вольные и невольные на пути сём.
Сталин. – Я нэ подвэду, Владыко.
Старец. – И последнее, в церковь не суйся, скурвились все там как один. Все мысли о том, как бы родину продать подороже. Первое время отринь религию напрочь, введи научный атеизм что ли. Сможешь так объединить все конфессии под единой властью, даже советской. А позже, когда окрепнешь, вернёшь православие. Ну всё устал, иди с богом. Во имя Отца и Сына и Святаго духа.
Сталин. – Аминь.
Кованые ворота приоткрылись, выпустив Сталина, захлопнулись вновь. Сталин сел в машину, протянул охраннику записку с фамилиями, - «Товарищ Власик, распорядитесь доставить обоих ко мне в кабинет к полудню – и водителю – в Кремль».
Эпизод 4. Рождение нового мира.
Кабинет в кремле. Высокие узкие проемы окон в стенах трехметровой толщины. На окнах – шелка белые. Сверху донизу. Как волнистые туманы. Стены дубовыми панелями крыты. Под зеленым сукном – длинный стол. Ковры красные. По коврам Сталин ходит. Звонок, секретарь докладывает – «Доставлены Верховский и Маниковский». «Пригласите» - Сталин. Генералы входят.
Сталин. – Пожалуйста, присаживайтэсь.
Маниковский. – Что же нужно красному министру от бывших министров временного правительства?
Сталин. – Я всего лишь нарком. (поставил на стол и открыл перед ними шкатулку, серебряный нательный крест с четырьмя рубинами на синем бархате).
Генералы, ошарашено переглянувшись, попытались встать по стойке смирно, но…
Сталин. – Сидите, сидите, я хотел бы услышать тезисы вашего доклада гражданину Романову Н.А. … декабря 1916 года. Максимально коротко.
Верховский. – Если коротко, то в декабре 1916 года, стало окончательно ясно, что поражение Германии неминуемо.
Маниковский. – Она капитулировала 14 октября 1918 года.
Верховский. – Однако победители не достигли своих целей в этой войне. При этом, несмотря на поражение, даже Германия ухитрилась сохранить свой военный потенциал.
Маниковский. – Это хорошо видно на примере концерна «Крупп», капитализация которого выросла в двенадцать раз. Плюс реваншистские настроения становятся очень популярны.
Верховский. – Поэтому это не мир, а перемирие, максимум на двадцать лет. А значит готовиться к новой войне необходимо уже сейчас.
Маниковский. – Прошлая война характерна появлением огромного количества абсолютно нового вооружения: танки, самолёты, броневики, бронепоезда, пулеметы, артиллерийские системы, подводные лодки.
Верховский. – Огнемёты, химическое оружие и т.д., перечислять можно долго. Увы, но подобное оружие можно производить только в промышленно развитых странах. В этом отношении Российская Империя расписалась в полном собственном бессилии.
Маниковский. – Самолёты и двигатели к ним, мы покупали во Франции, броневики в Великобритании. Артиллерийский парк в основном французский, пулеметы бельгийские и английские.
Верховский. – Да что греха таить, даже патроны пришлось покупать у бриттов, а винтовки у японцев. В следующее же войне наше техническое отставание скажется ещё более губительно, если мы за мирные годы не изыщем способ его ликвидировать, иначе нас просто сомнут.
Маниковский. – Хочу добавить, что в ходе войны понадобится мобилизация усилий не только армии и флота, но и промышленности, сельского хозяйства, транспортной системы и всех слоёв общества. Всё в государстве должно будет работать на войну, ибо война становится тотальной.
Сталин (задумчиво). – Всё для фронта – всё для победы.
Верховский. – Именно. И первейший шаг в этом направлении – государственный контроль над всеми заводами, фабриками и другими промышленными объектами, вплоть до кроватных мастерских. Все они должны производить то, что государство скажет, в количестве которое государство укажет и по цене, которую государство назначит.
Сталин. – Национализация промышленности.
Верховский. – Совершенно верно. Но этого катастрофически мало. Необходимо создать новые отросли промышленности: черная металлургия – основа основ, тракторная и автомобильная, авиационная промышленность, станкостроение.
Маниковский. – Нельзя забывать о производстве электрической энергии, об угольной, химической, текстильной промышленности. А так же о производстве современных сельскохозяйственных машин.
Верховский. – Так же необходимо помнить, что вся промышленность, - это люди: – специалисты, которых надо подготовить, обучить грамоте в школах, профессии в ремесленных училищах и инженеров в институтах.
Маниковский. – Обучать придётся бесплатно, денег у людей нет, а потому нужна государственная система бесплатного образования. А так как на стройках будет просто гигантское скопление людей, понадобится и бесплатная медицина. Эпидемии нам совсем ни к чему.
Верховский. – Понятно, что весь объем работы сразу выполнить просто невозможно.
Маниковский. – Значит, будем есть слона маленькими кусочками, разобьём задачу на простейшие составляющие. Например, первые пять лет формируем транспортную и энергетическую базу. Строим электростанции и железные дороги, что само по себе сильно подхлестнёт экономическое развитие страны.
Сталин. – Пятилетний план социалистической индустриализации.
Верховский. – Ну, если угодно. Так же, что бы прокормить всю эту ораву людей, занятых индустриализацией, необходимо очень много товарного хлеба, просто в промышленных масштабах. При чём по цене, которую назначит государство. Понадобится механизация сельского хозяйства, его химизация – применения удобрений, введение новых сортов зерновых – селекция. Увы, но хозяин – единоличник подобное просто не осилит, он себя-то прокормить не может. Совершенно необходимо укрупнение всех единоличных хозяйств, по примеру южнорусских латифундий.
Сталин. – Латифундия не очень хорошее слово. Назовём это коллективным хозяйством, а сам процесс коллективизацией.
Верховский. – Ну, вот и все тезисы нашего доклада, если коротко.
Сталин. – И какова же была реакция гражданина Романова.
Верховский. – Никакая, Николай Александрович прекратил слушать уже на стадии национализации, заявив, что частная собственность священна и неприкосновенна.
Сталин. – Товарищ Верховский - Вы назначаетесь на должность инспектора военно-учебных заведений РККА. Необходимо готовить грамотных специалистов уже сейчас. Товарищ Маниковский – Вы назначаетесь начальником Центрального управления снабжения РККА. От вас так же потребуется некоторое воззвание к Вашим бывшим коллегам, белым офицерам. Постарайтесь их привлечь на сторону советской власти.
Верховский. – Мы конечно готовы и приложим все усилия для этого. Но я думаю, люди с монархическими взглядами и так будут служить вам. Проблема же в том, что «Белое движение» оседлали люди с радикально-либеральными взглядами. Все эти эсеры, кадеты, октябристы, отрыжка учредительного собрания. Самое печальное, все их интересы находятся за рубежом и глубоко чужды интересам нашего государства и его народа. Боюсь, в этом вопросе потребуется некоторая целесообразность.
Маниковский. - Я бы даже сказал – беспощадность.
Сталин. – Революционная целесообразность и Пролетарская беспощадность.
Верховский. – Дозвольте вопрос? Как нам к вам обращаться? Согласно традициям Вы как местоблюститель трона Российского, - кивок на крест Данилы Московского, - имеете право на титул Регента и Его Императорского Высочества.
Сталин. – Обращайтесь ко мне просто, - шкатулка с крестом исчезла в ящике стола, - товарищ Сталин.
Глава 4 Земля святая.
Земля святая.
Эпизод I.
Любите ли вы красоту восточной ночи, так как люблю её я? Когда звёзды драгоценными камнями сверкают над Багдадом и коли найдётся храбрец, взобравшийся на спиральный минарет Большой мечети, то сможет он собрать их в охапку, дабы усыпать избранницу своих грёз. А полумесяц золотым сиянием своим осыпает улицы, помнящие прогулки Харуна-аль-Рашида. Но, увы, даже местные не спешат любоваться подобными чудесами ибо суров закон халифа аль-Мустаима Абд Аллаха, да благословит АР-Рахман (от автора: Всемилостивый – одно из имён Аллаха) долгие годы его счастливого правления. А потому с заходом солнца горожане запирают двери своих домов и гасят огонь в светильниках. И лишь редкие сторожа нарушают пустоту улиц столицы исламского мира, стуча в колотушку и сообщая правоверным, что всё спокойно в Багдаде. Но не стоит попадаться им на глаза, мигом кликнут бдительную стражу, повяжут и бросят в зиндан. А с рассветом приведут на суд кади, где строго спросят: - Зачем вы шляетесь по ночным улицам, и не задумали ли чего худого, воровства например или, не приведи Аллах, иного злодейства? Кого знаете ещё, из любителей прогулок в не урочные часы? И палкой по пяткам на-аа, - колись падла, где общак храните? Потому лучше любоваться на звёзды за городскими стенами. А насладившись красотой небесного свода, всегда можно передохнуть в одном из караван-сараев, что рассыпаны вдоль дорог, ведущих в город. Множество караванов идут по тем дорогам, везя камни из Бадахшана, бронзу с Урала, рога африканских носорогов, рыбью кожу из любого моря — южного, западного или северного. Лен, меха, воск и мёд с Руси, шёлк и специи из Китая и Индии. И в любом таком караван-сарае сходятся люди, разделенные месяцами пути через пустыни, горы и леса, живущие в домах разной формы, говорящие на языках, само звучание которых кажется для других смешным или невероятным. Там, даже ночью кипит жизнь и ярко как звёзды горят свечи и масляные лампы. Множество людей, на нескольких языках, предлагают свой товар, торгуются, ссорятся, орут, дерутся, клянутся именем всевышнего, хватаются за оружие. Но среди этих караван-сараев есть особые. Куда не пустят всякий сброд, оборванцев из караванной обслуги. Где среди буйства зелени оазиса, спрятались уютные домики, почти маленькие дворцы с бассейнами и банями. Только для уважаемых караван-баши и прочих солидных людей. Здесь царит медленная речь. Медленное восточное застолье. Едятруками, засучив рукава дорогих халатов. Баранину и плов. Фрукты и сладкий шербет. Пьют и вино, ибо у всех есть фетва - разрешение от знакомого муллы пить вино в лечебных целях. Изредка – взгляд из-под полуприкрытых век, мгновенный, изучающий. И опять ничего. Лица бесстрастны. Длится беседа обо всем, кроме того, ради чего собрались вокруг достархана хозяин и многочисленные гости. Дымит кальян. Томительно поет зурна. А в роскоши ковров и чеканной утвари танцует девушка. Жирные пальцы шевелятся в лад танцу. Глаза прикрыты от удовольствия. Ай, вах! Танцовщицы не закрывают лица. Брови подведены и слиты воедино чертою синей краски, словно излучья татарского лука. Ай, вах! Хорошо! Якши! Продается конь, или продается красавица, или продается жизнь. Об этом не говорят, говорят совсем о другом, но пир длится, и медленно созревает уже неотвратимое решение. Передадут повод коня из полы в полу. Красавицу, взяв за косы, швырнут на ковер, под ноги нового господина. Жизнь возьмут ножом во время пира, или стрелой на охоте, или арканом прямо на улице, среди толпы, – ежели продана жизнь. Так в торговле. Так и в жизни. Но что эта за ложка дёгтя в бочке с мёдом? Куда смотрит молчаливая стража? Что за отребье собралось за достарханом достойным самого халифа? Простые, полосатые халаты погонщиков верблюдов. Простые куфии (платок, который защищает голову и лицо от солнцепека и песка) и тюбетейки. Ни у кого нет, ни оружия, ни драгоценностей. Интересно знать, кто такие и о чём ведут беседу:
- Юсуф ибн Айюб (от автора: Аль-Ма́лик ан-На́сир Сала́х ад-Дунийа́ ва-д-Дин Абу́ль-Муза́ффар Ю́суф ибн Айю́б ибн Ша́ди аль-Курди́ полное имя Салах ад-Дина или Саладина) разбил войска ифранджи (от автора: ифрандж - крестоносец) при Хаттине, король Иерусалимского королевства Ги де Лузиньян, великий магистр ордена тамплиеров Жерар де Ридфор в плену. Салах ад-Дину удалось овладеть большей частью Палестины, Акрой, а после недолгой осады и Ершалаимом.
- То есть своих портов на востоке Средиземного моря мы лишились?
- Есть ещё Антиохия, направим туда свои караваны.
- Антиохийское княжество – вассал румийских кесарей. Там дерут такой процент, который не берёт даже этот сын шакала Юсуф.
- Тогда давайте договариваться с ним. Это можно сделать через людей халифа?
- Сразу нет. Аюбиды ненавидят Аббасидов. Юсуф ведёт джихад, и видит себя на месте халифа. Добив рыцарей, он направит сюда своих мамлюков, а мы потеряем ещё и Багдад.
- Ой вей! Таки дайте денег его повару или его сапожнику. Пусть первый бросит яд в его еду, а второй бросит эфу в его сапог. А с наследниками договоримся.
- Увы, ничего не выйдет. Пять раз султана пытались зарезать хашишины «Старца горы», безрезультатно. Очень уж хороша его охрана.
- Таки дайте им ещё денег и пусть попытаются в шестой раз.
- Пустые траты. Говорят, что Юсуф заключил договор с Рашид ад-Дин ас-Синаном Шейхом аль-Джабаль (от автора: духовный лидер ассасинов) – низариты прекращают попытки его убийства, он прекращает войну с Аламутом.
- То есть Святая земля для нас потеряна. А теперь ещё и Багдад под угрозой.
- Представляю, как ликуют сейчас в Византии. В их руках осталась последняя ниточка шёлкового пути из Сунской империи в Западные земли.
- А у нас между тем квартальная прибыль падает. И рушится курс серебряного дирхема по отношению к теньге.
- Цена шёлка и специй возрастёт так, что их ни кто не сможет купить. Это катастрофа.
- Безобразие, через год я приведу сюда из Бхарата (второе название Индии) три каравана с самоцветами, пряностями и благовониями. Делайте, что хотите, но к этому моменту проблему с Юсуфом ибн-Айюбом необходимо решить. Вам ясно?
- Всё ясно кроме одного. Откуда вы почтенный, возьмёте самоцветов на три каравана? Да и зачем столько, вы обрушите рынок драгоценных камней, а мы понесём убытки.
- Ну, если честно, там будет только один караван с пряностями, благовониями и драгоценными камнями. Два остальных привезут маковое молочко. В Византии и северной Италии большой спрос на этот дурман помимо гашиша.
- Безумец, если низариты узнают, фидаины перережут вас и все ваши караваны вот просто тут же вместе с верблюдами и ослами.
- Если узнают. Что делать, большой риск – большие деньги.
- О Элохим, что творится – рахдониты (от автора: дорога по-персидски — rah; корень глагола «знать» — don; знающие дороги — рахдониты. Люди захвативших в свои руки монополию караванной торговли между Китаем и Европой, как правило были специфического вероисповедования) подобно хашишинам торгуют дурманом. Это какой-то позор.
- Давайте оставим пустую болтовню на потом, и вернёмся к нашим баранам. Как будем решать с Юсуф ибн Айюбом?
- Не стоит так горячиться, ведь вы не на базаре. Не получилось убить, договориться не вышло? Таки давайте натравим на него кого-нибудь. По крайней мере, пока он будет воевать, ему будет сильно не до нас.
- Кого? Он всем раздал таких люлей, его все боятся до смерти.
- Значит, приглашать надо не местных, а со стороны.
- Резонно, дадим деньги римскому папе Григорию VIII, пусть организует крестовый поход.
- Это будет дорого.
- Придётся раскошелиться. Возражения есть? Нет. Прекрасно, решение принято.
Эпизод II.
Весь XII век в Риме, что раскинулся на семи холмах, господствовала война, и нетрудно представить себе, как много в это время погибло древних зданий. Ибо жизнь Рима ничем не отличалась от жизни остальной Европы и носила такой же варварский характер, непрерывной войны всех против всех — церкви, народа, знати, императоров. Когда же устанавливалось хотя бы относительное спокойствие, древние руины тут же использовались для восстановления города, а благородный мрамор шёл для получения извести. На великолепные же колонны заброшенных зданий с жадностью смотрели иноземные князья и епископы. Всюду взгляду представала картина запустения и одичания. Холмы все более пустели и покрывались пышной растительностью. Городские кварталы превращались в поля, а низменности — в болота. Отсутствие чистой питьевой воды в разрушенных акведуках вынуждало население перемещаться в низины, к Тибру и Марсову полю. Здесь, в хаотичном лабиринте улиц, среди груд развалин храмов и памятников, и обитал римский народ, немногочисленный, но сумевший противостоять германским императорам. И несмотря на безжалостное разорение, которому Рим подвергался все последние столетия, город все-таки оставался самым древним из западных поселений. Городом куда вели все пути. В отсутствие денег разоренный город не мог позволить себе возведение великолепных соборов нового стиля, как это происходило в северных итальянских республиках. Однако, чувство прекрасного брало свое и с середины XII века римские мастера стали получать все больше заказов, поскольку уже все без исключения папы стали заботиться о реставрации и украшении церквей. А живописцы, служившие церкви своим искусством, пользовались почетом и становились состоятельными людьми. Сегодня над вечным городом светило солнце, свежий весенний ветерок нес запах зеленой травы и распускающихся почек деревьев. За высокими стрельчатыми окнами базилики на Ватиканском холме чирикали радостные птички, которым не было дела до судеб мира. А пожилой человек в белой сутане старательно выводил гусиным пером на пергаменте: - «По мере наших сил мы приложили старание дать на память потомству возможно ясное представление этих и многих других храмов и дворцов. Существовавших в золотом городе в языческие времена и принадлежавших императорам, консулам, сенаторам и префектам, и все эти здания, блиставшие своими украшениями из золота, серебра и бронзы, из слоновой кости и драгоценных камней, мы восстановили так, как читали о них в древних хрониках, видели собственными глазами и слышали в преданиях». (от автора: текст Mirabilia Urbis Romae – Чудеса города Рима). Папа Григорий отложил перо и устало облокотился о край мраморного стола. Прожитые годы давали себя знать, и с каждым днем это чувствовалось все сильнее. Он вздохнул, выпрямился в кресле и позвонил в небольшой серебряный колокольчик. Тут же за его спиной материализовался служка в простой рясе и услужливо склонился перед главой католического мира.
- Пригласите кардинала Джованьоли, я хочу его видеть сегодня.
Папа встал из-за стола и, почтительно ведомый двумя служками, прошествовал к себе в спальню отдохнуть до приезда кардинала.Его некрепкий дневной сон скоро был прерван шумом во дворе. «Джованьоли уже приехал» – подумал он и стал не торопясь приводить себя в порядок.
– Кардинал, – начал, разговор Григорий, когда они после должных приветствий уселись за стол, – некоторое время назад я поручил вам организацию святого паломничества для властителей Европы, третьего по счёту. Я знаю, что вы недавно получили известия и хотел бы услышать, что удалось вам сделать на этом поприще?
«Да чтоб ты сдох старый хрен, – с невольным восхищением и злостью думал кардинал. –Интересно, кто из моего окружения стучит в твой барабан? Найду, кишки выну». Но вслух он, произнёс:
– Приятно слышать, что вы, ваше святейшество, крепко держите в руках все дела.
Папа, без выражения глядя на кардинала, думал: «Неужели это ничтожество надеется стать папой после моей смерти». Вслух же он сказал:
– Спасибо за ваши слова, но сейчас меня интересует, что же за сведения вы получили.
Джованьоли расстегнул роскошный бювар, принесенный им с собой, и достал из него несколько листов бумаги. Григорий невольно перевел глаза на свою папку для бумаг: потрепанная и протертая чуть ли не до дыр, она была полной противоположностью бювару кардинала.
«И этот погряз в роскоши», – вспыхнула неприязненная мысль и погасла: сейчас его интересовало совсем другое.
– Ваше святейшество, из письма нашего человека следует, что в настоящее время ради святого дела Святому престолу удалось примирить, Ричарда I Плантагенета Английского, Филиппа II Августа Французского и Леопольда V Австрийского. Они дали своё согласие на божий мир и готовятся выступить в паломничество.
- А что с императором Фридрихом, он готовится выступить?
- Увы император Фридрих I Гогеншта́уфен Барбаросса (от автора: Барбаросса – Рыжебородый) колеблется.
- Это плохо, ваше преосвященство, это очень плохо. Человек, который дважды разорял Рим и пять раз приходил с войной в Италию, не должен остаться в Европе. Обещайте ему полное содействие Святого престола, обещайте отпущение грехов и ему и всех на кого он укажет. Обещайте дипломатическое содействие, наконец. Обещайте, что на протяжении движения его войска, всех этих мерзавцев и негодяев которых он уведёт в Палестину, будут кормить и поить. Фуражировать и ремонтировать лошадей, обещайте обеспечить ремонт снаряжения, вооружения, телег что угодно. Короче обещайте что угодно, но что бы к концу года Рыжебородый выступил в паломничество.
- Не сомневайтесь, ваше святейшество, я сделаю всё от меня зависящее, и ваше повеление будет исполнено.
- Очень на это надеюсь. И можете намекнуть нашим друзьям на востоке, что в Риме не сильно расстроятся, если вдруг Барбаросса совсем не вернётся из похода. Кстати, а что с золотом?
- Корабль прибыл два дня назад. Отряд тамплиеров под командованием рыцаря Жака де Моле доставил груз в Рим. Уже сегодня вечером он передаст его кардиналу – казначею. Сам де Моле смирено просит аудиенцию у вашего святейшества.
- С какой целью?
- Хочет содействия Святого престола в деле избрания его следующим магистром ордена бедных рыцарей Иерусалимского храма Соломонова.
- Что ж, содействие предоставим, мне не трудно. Скажите откровенно дорогой Джованьоли, а сколько он дал на лапу лично вам, за вашу протекцию?
- Пять тысяч безантов, ваше святейшество. (от автора: До появления флоринов и дукатов — безант основная золотая монета, в торговле со странами Ближнего Востока).
- Отлично, тогда две тысячи можете оставить себе, а восемь извольте передать кардиналу – казначею, сегодня же.
- Не медля, исполню, ваше святейшество.
«Вот ведь старый, облупленный, шелудивый, облезлый, лупоглазый козёл – думал кардинал Джованьоли, спускаясь по лестнице – когда же он наконец сдохнет, отравить его что ли?».
«Ну вот, на редкость удачный день сегодня. – думал папа Григорий VIII склоняясь над пергаментом – Нашлись средства для большой мозаике в наружной нише, изображающей Богоматерь и десять дев в церкви Санта Мария ин Трастевере. (от автора: мозаичная отделка церкви кусочками цветного мрамора) Хоть какая то польза и от симонии».
Эпизод III.
Услышав – «Идёт караван» - перед взором нашим встаёт картина пустыни, по барханам которой величаво идут корабли её – верблюды. Это конечно чушь полнейшая. Там же люди и грузы и верблюды, и другие вьючные животные яки, к примеру. Это же деньги, неимоверные. Кто вам позволит загнать всё это в пустыню. Даже если вдруг, какой либо караван – баши помутившись рассудком, взмахнёт камчой, куда ни будь в сторону аль-Шама (от автора: «горячая пустыня» в Сирии), то его же подчинённые, погонщики тут же спросят – «Нащальника – ты это чего?». Есть, конечно, пути и через пустыню на маршруте из Багдада в Дамаск. Но это именно что пути, по которым верблюды и лошади везли тюки по 64 са каждый, (от автора: са – единица веса равная 2.2 кг.) останавливаясь на торговых постах, в караван-сараях и оазисах. Где их с радостью встречали, кормили, поили и людей и скотину, предоставляя стол и крышу над головой. За плату конечно, ну а как? И вот в караван-сарае, в селении Эр – Рутба, встал на постой небольшой караван в двести верблюдов и сорок лошадей. Не знает покоя караван – баши, все ли в порядке, не захворали ли верблюды, не стёрли ли копыта лошади, правильно ли сложили вьючный груз под навесом. Бегают погонщики, распределяя к водопою вьючную скотину. Суетятся местные, волокут сено верблюдам и овёс лошадям. Тащат котлы с варёной бараниной, сыр, лепёшки и бурдюки с вином. Аллах запрещает правоверным пить вино, но если капнуть каплю воды в чашу с вином, то запретом можно и пренебречь. А чуть в стороне поставили небольшой шатер. Над кизячным костром мунгалка варит хурут. Трое мужчин средних лет, в одинаковых полосатых халатах и куфиях (платок, который защищает голову и лицо от солнцепека и песка), тихо беседуя, разливают по пиалам из сунского фарфора зелёный чай. И словно незримая граница, окружает этот островок покоя от суеты вставшего на постой каравана. Внезапно в эту идиллию врывается конский топот. Всадник на взмыленном арабском скакуне спешивается у шатра. Коня, стоившего целое состояние, тут же уводят слуги, вываживать после скачки не менее часа, и только потом можно будет дать немного воды и сена. Приехавший, одетый в такой же полосатый халат погонщика верблюдов, подсаживается к костру и выпив чаю молча вручает одному из троицы запечатанный свиток. В это момент слуги подводят свежего коня и всадник, так и не издав не звука, вскочив в седло, растворяется в пыли дорог.
- Почтенные, – прочитавший, бросил свиток в огонь костра и дождавшись когда он превратится в пепел обратился к своим спутникам – с почтовым голубем пришли добрые вести из Антиохии. Император Фридрих I Гогенштауфен Барбаросса сокрушил войска базилевса Исаака II Ангела и взяв штурмом Андрианополь, принудил византийцев предоставить ифранджи (от автора: ифрандж - крестоносец) для переправы в Азию свыше 200 судов и продовольствие на все время прохождения по византийским владениям. Сейчас они движутся от Геллеспонта к Иконию и сельджуки уже заключили с ними перемирие, снабдив войско провиантом, лошадьми, мулами.
- Катастрофа, о Элохим за что ты так свиреп к бану Исраил?
- Разве не мы сами призвали ифрандж в землю обетованную?
- Ой, вей, что вы говорите мне за вчера, когда сегодня в моём доме горит пожар? Юсуф ибн Айюб хорош в бою. Но пятьдесят тысяч рыцарей – это пятьдесят тысяч рыцарей, с Рыжебородым ему не совладать.
- Печально конечно, ифранджи выбьют магометан из Леванта (от автора: общее название территорий стран восточной части Средиземного моря — Сирии, Палестины, Израиля и Ливана), но повторюсь, разве не этого мы хотели?
- Мы хотели отвлечь Салах ад-Дина от похода на Багдад, Он бы побил крестоносцев, они бы немножко побили его. Возможно, отбили бы пару портовых городов. А теперь Барбаросса просто заберёт себе всё.
- Северные итальянские республики уже присягнули ему, как императору Священной Римской Империи Германской Нации. Таким образом, он оседлает все торговые пути в Европу. А наши караваны будут уже не наши караваны. Теперь это будут уже его караваны. И только он будет решать – что везти, куда и по какой цене.
- Нельзя допустить этого, нельзя чтоб Барбаросса ступил на Святую землю.
- Как? Как можно этому помешать?
- Рыжебородого надо мочить. Ифранджи сразу передерутся, выясняя кто будет за главного и Айюб тогда легко побьёт их.
- Убить императора – помазанника божия. Вы понимаете, что этого нам никогда не простят. Кровь, гонения и погромы по всей Европе – вот чего вы добьётесь.
- Вы правы, император должен умереть сам, от естественных причин в присутствии сотен свидетелей. Поручите это нашим друзьям из Аламута. Пусть действуют немедля.
- Это будет очень дорого. У нас с вами почтенные таких денег нет. Предлагаю срочно созвать эйцэс (совет) рахдонитов, пусть он решает.
- Не стоит отвлекать уважаемых людей от их важных дел. Решить судьбу Рыжебородого должны только мы втроём, больше никто.
- Повторяю, у нас нет столько денег.
- Таки не стоит горячиться, вам хочется денег? Я скажу вам как называется караван-сарай где они лежат. Надо будет только пойти и взять.
- Если вы тронете хотя бы одного шелудивого осла в этом караван-сарае, сюда придут мунгальские всадники и сделают этому месту пусто. Хотя возможно, лично вам, Великий каан милостиво подарит право почётной смерти без пролития крови. Вас завернут в кошму и забьют палками или удавят тетивой от татарского лука.
- Ай-я-яй, как не хорошо. Пусть тогда деньги заберут люди халифа.
- Есть один сановник, зовут ибн-Алькама, жадная скотина. Он возьмет десятую часть себе и десятину отдаст в казну халифа. Остальное мы используем по назначению. Как вам?
- Великолепный план. Просто охеренный если я правильно понял. Надёжный билат, как александрийская клепсидра. (от автора: клепсидра - древнейшие водяные часы - механизм с двигающимися фигурками, указывающими текущий час, день и месяц. Движение фигурок и вращение цилиндра с делениями, обозначающими часы, дни и месяцы, обеспечивалось законами гидравлики и не требовало участия человека). В итоге мы получим войну в Багдаде, которою всеми силами пытались избежать.
- Война уже идёт, увы. События развиваются стремительно, мы просто не успеваем за ними. А потому, если в Леванте появятся пятьдесят тысяч ифранджи, то пусть Великий каан тоже пошлёт под Багдад хотя бы пару своих туменов. Короче я возвращаюсь в Багдад, буду решать финансовые вопросы. Вы, досточтимый следуйте в Аламут, закрываете вопрос с Рыжебородым. А вы, почтенный езжайте в Дамаск и постарайтесь держать нас в курсе всех происходящих событий. Возражения есть? Нет? Тогда наши цели ясны. Задачи определены. За работу хаверим. (от автора: хаверим - товарищи).
Эпизод IV.
Смерть никогда не приходит вовремя. Вернее сказать, ее никогда вовремя не ждут. Юсуф задыхался. Глаза на исхудалом лице вылезли из орбит. Зачем эти ватные покрывала, шелка, подушки и кошмы, зачем! Воздуху! Ежели бы его сейчас вынесли на воздух! Чадят светильники. Запах сандала давит на грудь. Отвратительно пахнет жирным, – зачем они варят баранину, зачем всё, когда пришла смерть! Его переворачивают, больно – нет чутких рук, нет близкого, никого нет! Как он одинок, как немощен Юсуф ибн-Айюб аль-Малик аль-Назир (Несравненный Правитель), султан египетский. Когда аль-Адид умер, Юсуф без всякого сопротивления занял его место. Его бывший господин мосульский правитель Нур-ад-дин ожидал от него покорности, и Юсуф ибн-Айюб, став султаном, всячески эту покорность демонстрировал. Он восстановил в Египте суннитскую веру. Он отвоевал у Альмохадов Триполитанию. И наконец, дождавшись смерти Нур-ад-дина, немедленно вмешался в спор его наследников и отнял у них сирийские владения, включая Дамаск. Когда за Зенгидов вступился их родич, могущественный атабек Мосула, Юсуф разбил его и заставил признать свое главенство. А его воины захватив Ливию и даже далекий Йемен, готовы были идти и дальше. Враги попытались натравить на султана хашишинов — безжалостных убийц, которых боялся весь Восток. Но он создал такую тайную службу, которая в один прекрасный день арестовала всех хашишинов в Дамаске. Узнав об их казни, вождь убийц, ас-Синаном Шейх аль-Джабаль - знаменитый «Горный старец», предпочел заключить мир с решительным султаном. Потом была битва при Хаттине, где сгинул весь цвет рыцарства иерусалимского королевства. И сдача самого Иерусалима, вся Палестина лежала у его ног в покорности. Весть об этом вызвала в Европе горе и гнев. Владыки крупнейших стран — Англии, Франции и Германии — собрались в новый крестовый поход. Но Аллах не оставил его своей милостью, сильнейший из его противников германский император Фридрих Барбаросса неожиданно утонул при переправе через горную речку Салеф. Его войско частью вернулось домой, частью все же дошло до Палестины, но там почти целиком вымерло от чумы. Англичане Ричарда I немедленно рассорились с французами Филиппа II, и не смотря на поражения, Юсуф ибн-Айюб, измотавши крестоносцев в битвах, отразил со славой крестовый поход на Иерусалим короля Ричарда Львиное Сердце и многочисленных спесивых союзников его. Но в ходе подготовки похода на Багдад, что бы свергнуть, наконец, ненавистных Аббасидов и восстановить великий Арабский халифат, под властью династии Айюбидов, Юсуф свалился в жестокой лихорадке.
- Позовите детей. - Юсуф хрипит. В горле булькает, сгустившаяся слюна не дает дышать. Он закидывает голову, шепчет:
– Уберите подушки!
А ему их поправляют, подымают выше, еще более затрудняя дыхание.Его не слушают, не слышат уже! Кто-то почтительно склоняется над ложем. Они издеваются над ним! Ах, прибыли сыновья? Зови… Сыновья входят, стоят почтительно, прижав руки к груди. Он уже плохо видит, ему кажется, что Аль-Азиз улыбается. Неужели рад? Рад его смерти? Юсуф не знает, что после смерти его империю разделят наследники. Аль-Азизу достанется Египет, аль-Афзалю — Дамаск, аз-Захиру — Халеб. Увы, никто из Айюбидов не проявит качеств основателя династии. Доверив безопасность своих владений министрам и полководцам, они предадутся пьянству и развлечениям с наложницами. Довольно скоро мамлюки решат, что сами справятся с делами страны, и утопят в Ниле последнего Айюбида, мальчика Мусу.
Сыновья, пятясь, отходят от ложа, около которого начинает хлопотать арабский врач, переглядываются, и в этом первом освобожденном взоре мелькает уже предвестие близкой их судьбы. Аль-Ма́лик ан-На́сир Сала́х ад-Дунийа́ ва-д-Дин Абу́ль-Муза́ффар Ю́суф ибн Айю́б ибн Ша́ди аль-Курди́ которого европейцы называли Саладин, скончался в месяц сафар в городе Дамаске. Похоронен там же и оплакан на всём Востоке как защитник веры, который воплотил в своей личности высшие идеалы и добродетели ислама.
Эпизод V.
Среда 4 числа месяца сафара 656 года хиджры была началом поголовного грабежа и убийства. Войска ильхана разом вошли в город и предавали огню сырое и сухое, кроме домов немногих аркаунов и некоторых чужеземцев. В пятницу 6 числа месяца сафара Хулагу-ильхан въехал в город где начались бесчинства, грабежи, насилия и массовые убийства мирного населения. Почти все население города было истреблено. Багдад был полностью разграблен, уничтожены городские библиотеки, сожжены книги. Плач и стон стоял по всему халифату.
Поутру у нас был дом словно рай, А вечером мы оказались без дома, Как будто вчера не были так богаты.
В конце дня, в среду 11 числа месяца сафара лета 656 г.х. в деревне Вакф халиф аль-Мустасим, был казнён по приказу ильхана, вместе со старшим сыном и пятью слугами, которые при нем состояли.
Посреди этой кровавой круговерти, двое мужчин средних лет, в одинаковых полосатых халатах и куфиях (платок, который защищает голову и лицо от солнцепека и песка), двигались не спеша по дороге к западу от города. Один из них восседал на ослике, второй шел, пешком держа ослика под уздцы. Время от времени на них выезжали монгольские разъезды, но едва всадники приближались, шедший пешком показывал им серебряную пластину, с искусно изображенным кречетом. Узрев которою, монголы поприветствовав прохожих криком «Внимание и Повиновение», исчезали так же быстро, как и появлялись. Спровадив очередных богатуров, шедший пешком достал серебряную флягу, сделал пару глотков и передал её сидящему на осле, со словами:
- Надеюсь, высокочтимый, твоя жадность и злоба удовольствовалась руинами Багдада?
Восседавший на ослике напившись, вернул фляжку хозяину и помолчав ответил:
- Не лукавь, досточтимый, ты и сам видел, что халиф и его амиры стремительно шли к своей погибели. Их участь была бы печальна в любом случае, причём безо всякой пользы для нас. А так, на их бесславной гибели мы смогли сделать свой маленький гешефт. Ответь лучше – сколько ты отдал за эту пластинку серебра, пред которой так трепещут язычники.
- Она называется – пайцза, что на китайском значит – дощечка. И её не купить ни за какие деньги. Досталась мне от отца, который служил Махмуду Ялавач Хорезми.
- Наместнику Мавераннахра, я был удивлен, когда узнал, что Великий каан доверил такой важный пост хорезмцу, да ещё и мусульманину.
- Потрясатель Вселенной наградил его за восстановление Самарканда.
- Который сам же Чингисхан и сжёг.
- Ну что за чушь, каан приказал срыть городские укрепления, после чего монголы покинули город. А городская чернь бросилась громить богатые кварталы, начались пожары в пламени которых Самарканд и сгинул. Город пришлось отстраивать заново. А Махмуд, получил от каана ярлык и пайцзу с головой тигра, став наместником. Все области от границы Цзинь до Бухары перешли под его управление.
- Достойная награда. А правду ли говорят, что Шань-юй (от автора: шань-юй – вечный, бесконечный, один из титулов Чингисхана) был рыжебородый?
- Понятия не имею, высокочтимый. Хотя многие пожилые монголы подкрашивают свои бороды персидской хной, ну что бы скрыть седину.
- Кто бы мог подумать. Но давай поговорим о деле. Моё золото уже погрузили на корабли и скоро под охраной рыцарей – тамплиеров оно отправится в Европу. Сам я уеду в Андалусию. Тебе же я предлагаю отбыть в Венецию – «Невесту Адриатики».
- Почему не в Кордову?
- Потому что Альмохады воюют с Арагоном. А большие деньги требуют тишины. Ты поселишься в квартале «Литейный», и через венецианских нобилей будишь торговать с Каиром пряностями, шёлком и рабами.
- Каир? Плохой выбор, мамлюки скоро зарежут всех Аюбидов и их амиров.
- Значит кто – то другой будет продавать нам шёлк, пряности и рабов. Какая разница?
- Ты высокочтимый, не боишься нарушить монополию ромейских торговцев шёлком? Что скажут византийцы?
- Пусть говорят, что хотят, ибо сделать они ничего не успеют. Я отправил золото папе Иннокентию, через дожа Венеции Энрико Дандоло. Скоро римский папа объявит очередной Крестовый поход, но вместо освобождения «Гроба Господня» святые паломники обрушатся на Константинополь. И пока одни христиане будут резать других христиан, мы будем зарабатывать теньгэ.
- Крестовый поход? Опять?
- А что, рабочая же схема. И твои связи в Аламуте будут полезны нам.
- Э-ээ, с Аламутом совсем плохо вышло, высокочтимый. Пока мы с тобой тут беседуем тумен Кит-Буги нойона, вошел в Кухистан. Недавно стало известно, что имам низаритов Рукн ад-дин Хуршах, надеясь на милость победителей, открыл монголам ворота своей резиденции — Меймундиза. По велению ильхана Хулагу он разослал гонцов с приказом о капитуляции во все концы своего государства. Все сорок комендантов крепостей выполнили его волю и сдали крепости. Такие дела.
- Эх-х, это вы поспешили. Поломать такой хороший инструмент воздействия на людей.
- А не нужны Великому каану Мунке на его земле хашиншины. А нам свидетели смерти Барбаросы.
- Ты забыл рыцарей ордена храма Соломонова. Жака де Моле и его братьев, это ведь они передали мунгальское золото низаритам.
- Что, опять расценки подняли?
- Хе – хе, досточтимый, от тебя не скрыть суть вещей. Жадные уроды. Я отправил пятьдесят тысяч безантов во Флоренцию с ломбардийскими купцами. Так эти твари всех зарезали, деньги присвоили и вздули расценки за инкассацию в полтора раза. Рыцари – монахи, никакой утонченности в поступках и чести в помыслах, Одна сплошная ненасытная хавалка. Надо бы их разъяснить?
- Не вижу больших сложностей. Тамплиеров, вместе с магистром – не больше шестисот рыцарей. Авторитет у них сильно пошатнулся, после падения Иерусалимского королевства. А синьоры Европы ходят у Ордена в должниках. Намекните им, что долги отдавать не обязательно, и они сами перережут всех храмовников.
- Не хорошо если их перебьют из-за денег. Могут возникнуть неудобные вопросы. Вот ежели их казнят за измену или ересь, за что там положена смертная казнь на Западе?
- Ну, за колдовство могут казнить и за ересь, кстати, тоже по приговору церковного суда - сожжение на костре.
- Фу-у-у, какое варварство. Хотя было бы идеально, одни монахи сожгут других монахов. Возьмешься за это, досточтимый?
- Высокочтимый, я собираюсь вернуться в Ханбалык, ко двору Хубилай-гурхана. И больше никогда в жизни не увижу как ифранджи с магометанами режут друг дружку ради прибылей торгового дома Исхака бар-Ратшильда.
- Думаешь, в Юань-ши не режут друг дружку за деньги?
- Во владениях Великого каана любая девица с мешком золота, может пройти от западной границы до восточной и никто не посмеет тронуть ни её ни её золото. Так велит Яса Чингисхана.
- Это конечно прекрасно. Но как долго это продлится? Уже сейчас Джучид Берке-хан договаривается с мамлюками Египта о военном союзе против Хулагу-ильхана. Как только Великий каан Мункэ умрёт, сразу начнётся война. Где былое братство Чингизидов? Где кровная связь родства и память общего дела? Ее нет, ее уже нет! В коврах, в изнеживающей дворцовой роскоши и великолепии награбленного узорочья, среди магометан, чуждых закону степей, исчезла, истаяла доблесть и честь нойонов и воинов Темучжина, истаяло доверие близких друг к другу, а когда нет веры в человека, лучший помощник – нож! И брат будет дрожать при виде брата, ибо нет братства крови, есть жажда власти, и только она. Жажда власти, которая уже начинает губить и скоро погубит совсем великую славу Монголии. И тогда твоя пайцза будет стоить не дороже серебра из которого она сделана.
- И что же делать?
- Как что? Наш мир быстро меняется. Мир в котором рахдониты связывали народы шёлковой нитью путей, а цари этих народов были лишь охраной наших караванов, этот мир давно в прошлом. Благодаря всем этим войнам, крестовым походам, люди перестали нуждаться в нас. Вспомни, Чингисхан начав войну с Хорезм - шахом прошёл к Бухаре через мёртвые земли пустыни Кызыл - кума. Прошёл сам и провёл пятнадцать туменов. Не караван из двухсот верблюдов, а пятнадцать туменов войска. Рахдониты теперь никому не нужны, мы уже сейчас стали легендой, а скоро уже о нас и анекдотов насочиняют. А потому мы должны измениться иначе мы все сгинем, как сгинул род почтенного Беньяху. (от автора: Династия хазарских каганов, тоже были специфического вероисповедания).
- Беньяху сгубила жадность византийских шелкоторговцев, натравивших на него северных варваров Сфендослава. Но это всё было очень давно, а что ты предлагаешь делать сейчас?
- Ты замечал, что когда груз каравана перегружают на корабль, один средний корабль берёт столько же, сколько тянут шестьсот верблюдов?
- Морские перевозки?
- Именно, морские перевозки. Если плыть вкруг Африки, то можно достигнуть Бхарата (второе название Индии) и Суна (Китай). И совершенно не важно кто при этом будет сидеть в Византии, Дамаске, Багдаде, Бухаре и даже, да простит меня о Великое Тенгри-Небо, в Каракоруме.
- Хочешь начать строить корабли, высокочтимый?
- Нет, корабли будут строить профессионалы – корабельщики, а ходить на них моряки. Наша с тобой задача – сделать так, что бы все эти корабли возили только наши грузы. Венеция – это начало, её галеры хороши для Адриатики. В открытом море понадобятся совсем другие корабли. Со временем можно будет начать их строительство либо в Нижних землях (Нидерланды), либо на Оловянных островах (Британия).
- Ага, вот значит, на что ушла казна халифа?
- Золото не должно лежать в подвале мёртвым грузом, оно должно ходить из рук в руки, насыщая всех на своём пути.
- Боюсь тебя разочаровать, высокочтимый. Даже если ты присовокупишь к уже имеющемуся, сокровища Тамплиеров, денег всё равно не хватит. Как только начнётся строительство торгового флота - корабельный лес, пенька, дёготь и многое, многое другое необходимое, подскочит в цене так, что придётся платить серебром по весу. Ни один европейский монарх не согласится с такими расходами.
- Да ты прав, досточтимый. Но есть выход, мы вернём право чеканки собственной монеты, которую имели наши предки в римской империи. (от автора: Иудея единственная из всех провинций получила разрешение чеканить свою монету – сикли.) И как только мы получим возможность чеканить монету,нам уже не будет никакого дела до того, кто будет устанавливать законы.
- Хочешь, что бы миром правили ростовщики? Не боишься, что получишь новую иудейскую войну?
- А тебе нравится мир, где правят убийцы и безумные фанатики? А войны я не страшусь, мир уже меняется, я чувствую это, и есть возможность поменять его в нашу сторону. Люди всё равно будут строить большие корабли и всё равно, с нами или без нас поплывут вкруг Африки, в Бхарат (второе название Индии) и Суну (Китай). Мы ещё можем оседлать это движение, как я оседлал сейчас этого ишака. И тогда все блага мира потекут к нам полноводной рекой. Присоединяйся ко мне, друг мой, и мы вместе поведём за собой народы, по этому морскому пути, как и положено рахдонитам.
- Я обдумаю твои слова, высокочтимый.
И две фигуры в одинаковых полосатых халатах и куфиях, не спеша продолжили свой путь, по дороге ведущий из Багдада в Дамаск.
Глава 5 Фанфик на "Приключение принца Мекленбургского" Оченкова И.В.
Уважаемые читатели, здесь вы можете ознакомиться с моими фантазиями на тему окончания романа "Мекленбургский дьявол". Такой фанфик - эпилог. Приятного чтения.
Любц маленький городок стоящий чуть в стороне от дороги из Гюстрова в Брауншвейг, в котором никогда ничего не происходит, кроме, разве что, драки между подвыпившими селянами на Рождество или какой другой праздник. Правила в нём и ещё в двух окрестных амтах вдовствующая герцогиня София, славящаяся своей набожностью, справедливостью и скромностью. Подданные любили её за эти качества и благословляли небо за то, что именно она управляла княжеством в отсутствие герцога Странника. Увы, этих восторгов совершенно не разделяла внучатая племянница герцогини – маленькая принцесса Мария Агнесса Клеменция Мекленбургская. И нельзя сказать, чтобы София относилась к девочке плохо, вовсе нет. Но, Её Светлость сразу же заметила пробелы в воспитании и образовании юной принцессы и со свойственными ей педантичностью и упорством начала исправлять ситуацию. Вот и сейчас юная принцесса стояла, набычившись, и вид являла упорствующий и нераскаянный, хотя и покорный судьбе.
– Вы, meine kleine fräulein, совершенно не можете позволить себе неподобающего поведения, – строго говорила герцогиня София своей воспитаннице – бросающего тень на дом Никлотингов. Но что я вижу? Третьего дня, никого не предупредив, вы, посреди ночи вздумали кататься на лодке в призамковом пруду. Лодка перевернулась и только самоотверженности вашего спутника Гюнтера, который вытащил вас из воды, мы имеем счастье лицезреть сейчас ваше высочество.
- Кто кого ещё тащил из воды. – Прошептала про себя принцесса.
- А вчера вы устроили безобразие в городской кузнеце. Кстати, а что вы там делали?
- Её Светлость попытались выяснить, по её выражению «Как закалялась сталь?» - пояснил присутствующий тут же Болеслав фон Гершов капитан гвардии Его Королевского Высочества Великого герцога Мекленбургского Иоганна Альбрехта III Странника. – Для чего их высочество изволили схватить с наковальни, при помощи кузнечных клещей, раскалённую заготовку и погрузить её, с большим достоинством, в чан с маслом.
- И-ии..?
- Пожар в кузне удалось потушить. Хозяину в компенсации ущерба выплачено два рейнских гульдена. (золотая монета 2,5 г.)
- Предатель – буркнула принцесса Мария Агнесса, впрочем, так тихо, что её никто не услышал.
- Ваше любопытство обходится нам совсем не дёшево – вздохнула герцогиня София – Впрочем, вы сами себя наказали, теперь какое-то время вам придётся носить вуаль, что бы скрыть от ваших подданных опалённые брови. И это в то время когда нам собирается нанести визит герцогиня Клара Мария Брауншвейг-Вотльфенбюттельская.
- Бабушка приедет!? – встрепенулась Шурка, и осторожно потрогав брови, тяжело вздохнула.
- Да и не только она. Нас так же собираются посетить князь-епископ Шверинский Ульрих и ваш благородный жених юный принц Ульрих Датский сын короля Кристиана IV. И я очень надеюсь, что в их присутствии вы будете вести себя более сдержанно.
- О, не извольте беспокоиться ваша Светлость, я вас не подведу – присела в книксене юная принцесса, чем заслужила взгляд герцогини Софии полный скепсиса.
- В рыжий закат, пылавший у окоема, скакал посланный Рюминым Климом Патрикеевичем гонец. Из-под копыт коня летели ошметья. Конь хрипел натужно, ёкал селезенкой, но ходу не сбавлял. Ровно и сильно вылетали вперед копыта, били в твердь дороги, как в звонкую медь.За гонцом поспешали двое в войлочных стеганых тегиляях, в глубоких бумажных колпаках (от автора: бумажных т.е. хлопковых), настегивали лошадей, кляня и гонца, и гоньбу, и службу проклятую. Гонец наваливался на луку. Который день был в дороге. Устал. Щурил нахлестанные ветром глаза. В голове от скачки звенело. Долгая дорога — тяжкий труд. Хотелось слезть с седла, распрямить спину, размять затекшие ноги, походить — ну вот хотя бы и здесь, при дороге под березой, обсыпанной алогрудыми снегирями. А еще лучше — вытянуться на лавке у печи да слушать и слушать, как стрекочет в избяной прохладе сверчок-домовик. Но гонец только прижал бока коню и пустил его еще шибче. Клим Патрикеевич мог быть доволен посыльным. В ямских дворах тот не засиживался, и с одним, и с другим воеводой повстречался. Говорил с третьим. Слов не жалел и, по-молодому, задорно блестя глазами описывал азовские и крымские битвы, и все намекал и намекал, что-де Иоанн Федорович не забудет тех, кто верно служит ему. Разговоры были не легки. Воеводы — народ тертый. Понимали: ошибиться — дорогого стоить будет. А то, может, и голову сложишь. Но гонец, прельщал, увлекал заманчивыми мыслями. И хотя усталость валила, но весел был, улыбчив, словно с праздника приехал и на праздник звал. От улыбки его — молодое лицо удалью было налито — и хмурые, и задумчивые, и испуганные светлели, разглаживались морщины. Молодая дерзость многое сделать может. «Ишь ты, — думал иной замшелый воевода, — какие молодцы… Знать, дела у царя в гору идут. Лихие молодцы!» Гонец рассыпал шутки, прибаутки, присказки. И все к одному сходилось: за богом молитва, за царем служба не пропадет. Обнимал хозяина, как доброго друга, — не без хмеля, конечно, разговоры велись, — сбегал по ступеням крыльца, прыгал в седло, и только пыль завивалась следом. Гнать, гнать надо было вперед, поспешать что есть силы. Да и молодое, задорное в душе играло. В гору шел. Как же, сам дьяк Большого приказа (от автора: министр иностранных дел) поручение дал. Здесь что уж и думать? Говорено людьми: верхние поманят — верхние и отблагодарят. А думать надо было. Жизнь у человека одна, да и его она, а не дядина. Но, знать, на том молодость стоит: шпорь коня, пущай летит он как на крыльях, а там, что за холмом, видно будет. Не пропадем! В молодые годы трудно поверить, что ты убог и предел у тебя есть. Да и не нужно это, наверное. Лес кончился, пошли поля с озимой пшеницей. Знать, рядом жилье было. Дымком потянуло, конь и вовсе в струну вытянулся в беге.За полем показались избы, и остро и больно кольнул в воспаленные глаза гонца высвеченный закатом золоченый крест на церкви. Из-за крайней избы на дорогу вышли стрельцы. На плечах бердыши.
Первый вскинул руку: — Стой, стой! «Застава», — подумал гонец и натянул поводья, сдерживая коня. Тот извернулся боком и, рвя, кроша подковами дорогу, сел на задние ноги. Но все же разбег был так силен, а стрельцы так неожиданно вышли, что гонец не сдержал коня и он с ходу налетел на заставу. Стрельцы бросились в стороны. Однако один уцепился рукой за узду, повис, закричал зло: — Ты что? Цареву заставу бить? Разбой! И, встав на ноги, сорвал с плеча бердыш, устремил в грудь всадника. Хищно блеснуло отточенное острие. Ловок стрелец был. Но налетели тегиляи, закричали: — Царский гонец! Царский гонец! Заматерились, заорали сиплыми, от гоньбы глотками: — Аль не видишь? Глаза, что ли, в затылке? Стрелец смешался, отбрехивался: — Пошто гоните как бешеные? Кто вас знает, какие вы люди… — А то не приметил? — закричал еще пуще тегиляй. — Залил, видать, буркалы. Но полаялись да и успокоились. Гонец сказал: — Ведите меня к воеводе. Бумага царёва к нему.
Встречали по высшему разряду, то есть звонил колокол на ближайшей кирхе, все слуги и окрестные жители, принаряженные ради такого случая, во главе с герцогиней и её владетельной гостьей толпились перед её домом, во все глаза, рассматривая приехавшею кавалькаду.
- Здравствуйте Ваша Светлость, Ваша Светлость – князь-епископ Ульрих выбравшись их кареты, изобразил реверанс в пространство между герцогиней Софией и герцогиней Клара Марией. – Счастлив видеть вас в добром здравии.
Следом вышел юный принц Ульрих, поприветствовав взрослых дам, он приблизился к принцессе Марии Агнессе.
- Коадъютор (от автора: титулярный епископ, не имеющий епархии, в данном случае – наследник князя-епископа) – присела в книксене принцесса.
- Моя благородная невеста – поклонился принц.
- Можете пока побыть в саду, милые дети – сказала герцогиня София.
И взявшись за руки, под умильными взглядами двух герцогинь и одного епископа, Мария и Ульрих удалились.
- До нас дошли ужасные слухи – говорил юный Ульрих, безуспешно пытаясь заглянуть за вуаль, скрывавшую верхнюю половину лица принцессы – Что будто вы Ваше Высочество чуть не утонули.
- Чуть не считается. И сколько можно повторять – когда мы одни зови меня Мари, а я тебя Улик.
- Хорошо. Но что же случилось?
- Да ничего страшного, просто Гюнтер – мой слуга, нашел омут, в котором живёт сом – хозяин здешнего пруда. И ночью решили мы его приманить на лягушку. Ну, взяли лодку, луна, звёзды в воде отражаются, красотища. Доплыли до места, закинули удочку и тут сразу как дёрнет, представляешь? Нам бы его выуживать аккуратно, подгребая к берегу, но Гюнтер то самый умный. Вскочил с криком – «Подсекай», да как удилище рванёт. Ну и перевернул лодку конечно, плоскодонка таких вещей не прощает. Утопили лодку, утопили удочку, сами воды нахлебались, пока я его за шиворот до берега дотащила. Такая засада. А тётушке я сказала мол, Гюнтер меня спас, чтоб его не наказывали. Такие дела. Ладно, что мы всё обо мне да, обо мне? Вы-то с чем приехали?
- Когда твой царственный отец овдовел, мой папа повелел, что было бы неплохо если русской царицей станет наша кузина Маргарита Стюарт. (от автора: Маргарита Стюарт умерла во младенчестве, но у нас ведь альтернативка, поэтому будем считать, что она жива и ей двадцать два года). Вот дядя и приехал уговаривать твоих бабушек поспособствовать в этом деле. Слушай, там, на берегу две лодки видел, лягушек я тебе хоть целое ведро наловлю, чуть позже. Давай ночью сплаваем, сома поймаем, удочку только надо найти хорошую.
- Стоять! Ваню оженить хотят?! А ну живо обратно. – И кивнув своей немногочисленной свите – «Мы возвращаемся, вы свободны» – Шурка потащила за собой Ульриха в замок.
- Мы не правильно идём – сказал Ульрих – это черный вход, здесь ходят только слуги.
- А мы? – удивилась Шурка, не снижая впрочем, скорости.
- А мы ходим парадным – терпеливо объяснил принц.
- А слуги там не ходят?
- Нет, конечно, им нельзя.
- А нам можно?
- Нам можно.
- Тогда и чёрным ходом тем более можно – сделала Шурка вывод.
- Э-ээ..? – опешил от подобной логики принц.
- Так – сказала Шурка – там чулан, за ним тётушкин кабинет. Щас заходим и чтоб ни звука.
- Мы будем подслушивать? – почему-то шепотом произнёс Ульрих.
- Да.
- Подслушивать не хорошо.
- Зато очень полезно. Всё тихо давай – и Шурка завела принца в чулан, аккуратно прикрыв за собой дверь.
- …Таким образом, нельзя терять ни минуты – услышали они голос епископа Шверинского – И если вы Ваши Светлости поддержите моего брата, то я уверен, мы сможем легко убедить Иоганна Альбрехта в том, что моя племянница Маргарита Стюарт является наилучшей для него партией.
- Это всё прекрасно – послышался голос герцогини Клары Марии Брауншвейг-Вотльфенбюттельской – и я в принципе не против, но хотелось бы уточнить. Любой династический брак – это, прежде всего обоюдная выгода для его участников. Так объясните же, какая нам польза от брака русского царя и английской принцессы?
- Твёрдый союз между Россией, Данией и Англией.
- Замечательно, сейчас мой сын ведёт войну с Турцией, вот город Азов недавно штурмом взяли. Скажите сколько полков готов выставить Кристиан IV и Яков I против турок.
- Я имел в виду касательно европейских дел.
- Да что вы говорите? – Вмешалась герцогиня София – Брак с Маргаритой Стюарт немедленно рассорит моего царственного племянника с единственным союзником королём Швеции Густавом Адольфом. Как Дания это компенсирует?
- Мой брат готов выступить гарантом неприкосновенности Мекленбурга и Нижне-Саксонского округа от притязаний императора Фердинанда II Габсбурга.
- Как мило. – голос герцогини Клары Марии был полон сарказма – С учётом того что Император Фердинанд находится в застарелом конфликте с Оттоманской Портой. Вот и выходит, что Россия и Римская Империя союзники волей не волей. Против турок-то. И нет смысла в защите от Фердинанда, не полезет он сюда.
- Но…, но сам факт брака с домом Ольденбургов – нашелся епископ – очень укрепит Иоганна Альбрехта на русском троне.
- Это да. Что ж вы меня почти убедили. Я напишу своему сыну…
- Мы напишем. – герцогиня София.
- Да, мы напишем, что ваша племянница прекрасный выбор. Но королю Кристиану IV и королю Якову I необходимо будет хорошенько подумать, что ещё они смогут предложить моему сыну, чтобы Маргарита Стюарт стала русской царицей.
- Будьте добры, доведите это до вашего брата. – поставила точку в дискуссии вдовствующая герцогиня София.
- Непременно исполню, - заверил епископ Ульрих.
- Чёрт-чёрт-чёрт! – прошептала Шурка – Ну бабушки, блин, сдали Ванечку как стеклотару. И за кого – какая-то англичанка датская.
- Зачем ты так – удивился юный Ульрих – при дворе моего отца все уверены, что из нашей кузины может получится отличная царица.
- Эх-х, ничего-то ты не знаешь, принц датский. – вздохнула Шурка.
Внезапно хлопнула дверь и старая служанка, суетливо подбежала к герцогине Софии и принявшаяся что-то шептать на ухо, причем, как принцесса не напрягала слух, ничего разобрать, так и не получилось.
- Найдите детей – распорядилась герцогиня София – и приведите их в тронный зал.
- Что-то случилось? – спросил князь-епископ.
- К нам прибыл посланник царя русского и Великого герцога Мекленбургского Иоганна Альбрехта III Странника. Он только что испросил аудиенции для вручения верительных грамот. По-видимому, он привёз очень важные вести.
- Что ж не будем медлить – произнесла герцогиня Клара Мария – устроим торжественную встречу.
- «В Семь Тысяч Сто Двадцать Восьмое лето Господне ходил Великий государь, Царь и Великий князь Иоанн Федорович в поход на нечестивых агарян (от автора: Агаряне – мусульмане, от имени Агарь - наложница Авраама и мать его старшего сына Измаила, потомки которого приняли веру ислам), Бога забывших, и, по диавольскому наущению, творивших разбой, непотребство и всякое разорение чинивших православным. С Божьей помощью войско христолюбивого государя супостата одолело, и воеводство азовское от турок освободило, а крымское ханство разорило и разграбило. А Великий государь брату своему султану Осману II, написал, что если тот хочет жить с ним в братской любви и полном согласии, то пусть не ходит больше войной на Русское царство и тогда, де, будет меж нами мир. А коли он этого кроткого увещевания не послушает, и в богомерзкой гордыне опять с войной пойдет, то пусть на себя одного пеняет, а хулы Небесам возносить не смеет, ибо доселе оружие Наше было счастливо, а если с Нами Бог, то кто же на ны?»
Закончив чтение, Сергей Родионов – гонец и посланник государев поклонившись малым уставом матери и тётушке государевым, а также царевне с чудным именем – Мария Агнесса и князь - епископу Шверинскому, торжественно вручил всем списки данной царёвой грамоты уже переведённой на латынь. Прием, герцогиня София устроила в городской ратуше, собрав всех сколько-нибудь значимых людей в городе, дабы предъявить им членов правящего дома и русского посланника. Затея удалась на славу. Горожане с удовольствием поглазели на принца и принцесс, отведали поданного им угощения и громко кричали здравницу своему сюзерену одержавшего очередную победу над далёким врагом. Обеспечив всех верноподданных темой для разговоров на год вперед, герцогиня отпустила их и пригласила собраться в отдельной зале Родионова и своих владетельных гостей.
- О-оо, позвольте мне покинуть вас – поспешил откланяться князь – епископ Шверинский – я отправляюсь в Розенберг (от автора: резиденция датских королей в XVII в.), мой брат будет счастлив, как можно скорее узнать о столь великой победе нашего кузена Иоганна Альбрехта III над нечестивыми турками.
- Не смеем вас задерживать. – милостиво кивнула герцогиня София – А вас, молодой человек – обратилась она к Родионову – мы ждём сегодня к ужину.
- Нас интересуют подробности – добавила герцогиня Клара Мария.
Родионов склонился в поклоне. Бывший студент ростокского университета, попав на службу в приказ Большого дворца, как знаток латыни и иноземных обычаев, ни как не ожидал, что столь скоро вновь увидит Мекленбург, в котором когда-то грыз гранит науки. Но служба есть служба. В азовском походе выпало ему сопровождать царя. Палат, достойных царского дворца, не нашлось в Азове, однако с поспешностью — давай, давай, знай, кому служишь, — убрали коврами да расшивными платами лучшую домину, изукрасили золотой посудой, резными поставцами,тут уж приказ Большого дворца расстарался. И Иоанн Федорович поселился здесь двором. Дьяк же, приказа Клим Патрикеевич Рюмин за дни похода высох лицом, скулы обтянулись, и он стал резок в словах и зол, как никогда. Шагал быстро, каблуки ставил твердо, так, что приказные слышали его еще издалека и заранее обмирали.Войско требовало великого иждивения и забот. Бумагу изводили пудами, чернила — бутылями. В поле вышли тысячи воинов, и что стоило накормить их и обиходить? Великая на то нужна была казна и великое же старание. Крапивное семя не поднимало голов, отписывая бумаги туда и сюда. Не повольничаешь, кваску не попьешь. Скрипели перьями в духоте и неуютстве тесных, случайных палат. Роптали: «Были походы, но против других… Нда-а…» И опять склонялись над бумагами. Повытчики из кожи лезли, чтобы бумаги отписывались в срок. Клим Рюмин — от его прыткого глаза и малая ошибка не укрывалась — был строг. Во дворе с утра выл во весь голос не один, так другой писец. За неимением батогов Рюмин приказал учить лозой. Резали ее в ближних зарослях и от торопливости и походного положения выбирали все больше суковатую и занозистую, так что и привычные к бою зады писцов не выдерживали. Многие чесались в те дни, сидя бочком на лавках да пошмыгивая носами. Но Клим Патрикеевич своего добился. Бумаги отписывались вовремя, и к Азову — по царскому повелению — шли и шли со всех сторон обозы со снедью, с необходимым воинским припасом, со всякой другой нужной для похода справой. «Без строгости нельзя, — говорил думный дьяк, — балует крапивное семя. Хе-хе-хе». — усмехался словно ржавое железо скрипело. Писцы, хотя и не смели поднять глаза на всесильного, злого Клима, изумлялись тому крайне. Клим, отперхав горлом, зыркал на свою паству для порядка и вновь склонялся над бумагой. Царевы указы торопили.
- Собирайся в путь – велел он Родионову, призвав его к себе из духоты приказной избы – в морской баталии под Варной государь божьим попустительством ранен легко, щепой в ногу. Но слухи о сём, уже по пошли. Надобно их пресечь. Дабы глупых мыслей у людей не возникло. Вроде бунта, что Телятевский учинил, пока государь на Можае поляков бил. Для того объедешь воевод приграничных, да поведаешь им о победах наших. Гляди, как поведут себя, возрадуются, али хмурятся будут. Запоминай, что и как говорят. Потом Михальскому всё обскажешь. Опосля отправишься в Новгород, а оттуда в Росток. Отвезёшь поминки (от автора: т.е. подарки) матушке да тетушке государевым, да дочери его Марии Агнессе. Так же поведаешь об одолении поганых агарян, а через них стало быть, и всей Европе, что Крым теперя наш. Так–то вот! И хорошо б ежели кесарь римский, (от автора: Император Священной Римской Империи Германской Нации) узнав о сём, союз бы супротив турок государю Иоанну Фёдоровичу предложил. Император Фердинанд ныне на коне. Подавил восстание чешских сословий, выгнал «зимнего короля» Фридриха Пфальцского и решил, что бога за бороду держит. Вот ты ему пыл то и охладишь. Но главное, надобно так сделать – чтоб они к нам, а не мы к ним. Смекаешь? Коли справишь всё без изъяну, быть тебе в думных дворянах. И смотри, Серёжка! Без баловства. Я такого не люблю.
И пальцем с печаткой постучал о крышку стола. Внушительно постучал. Глаза у дьяка округлились и налились нехорошей, злой мутью. Родионов проникся, и указания думного дьяка выполнял истово. И сейчас представ перед светлые очи герцогини Клары и герцогине Софии, а так же перед царевны Марии очи пресветлые Сергей торжественно зачитывал опись царских поминок родне немецкой – «…Меха собольи – три сотни сороков. (от автора: «сорок» – связка меха по сорок шкурок) Воска - сто двадцать пудов. Соли крымской розовой с озера Сасык Сиваш – сто пятьдесят пудов. Кофе – сто пудов».
- Разве в Крыму растёт кофе? – Удивилась герцогиня София.
- Купчишки армянские привозят – пояснил Сергей – так же специи и шёлк. Их государь тоже в поминки шлёт.
- Это всё замечательно, – сказала герцогиня Клара Мария – но давайте вернёмся к подробностям крымского похода. А опись вы нам позже зачитаете.
- Как вам угодно. – Склонился в поклоне Родионов. - Пришли под стены Азова силы великие. Под командой сераскира Ибрагима-паши одних татар двенадцать чамбулов, а в каждом не менее тысячи поганых, да все с луками, одвуконь, многие в пансырях и мисюрках. А с моря османский флот подоспел из двенадцати больших каторг, а малых ладей и вовсе без счета. На них десять тысяч одних янычар, да еще валашские, сербские, албанские и иные дружины. А всего у супостата было никак не менее тридцати тысяч ратников, при двухстах больших пушках. Но казаки азовские под командой атамана Епифана Родилова и есаула Мишки Татаринова, а так же воеводы царского, полковника Федора Панина все атаки и штурмы турецкие с божьей помощью счастливо отразили. Дошло того, что янычары отказались идти на очередной приступ, и тогда Ибрагим – паша послал в бой татар и черкесов. Разделил их на отряды и атаковал непрерывно, пока одни бьются, другие отдыхают. И казаки и царские войны от тех атак изнемогли, и уж не чаяли живыми остаться. Но государь Иоанн Фёдорович прошел вниз по Дону целой флотилией из галер и стругов, людно и оружно ударил на янычар сераскира. Сигнал же к атаке дал юнга флагмана русского флота «Святая Елена», сам царевич Дмитрий Иванович.
- Молодец! – Воскликнула Шурка и тут же сникла под суровыми взглядами двух герцогинь.
- Бедный мальчик. – Покачала головой герцогиня София.
- Бедному мальчику уже двенадцать лет. – Возразила герцогиня Клара Мария – И его долг как наследника престола - быть рядом с отцом! Приучать своих будущих подданных к мысли, что именно он их будущий господин! Искусство правителя совсем не так просто, как кажется на первый взгляд. Но мы вас перебили продолжайте пожалуйста.
- Калмыцкие же тайши и их передовые отряды пройдя по берегу, сбили дозоры крымчаков захватили пасущиеся в придонских степях табуны, потом на ничего не подозревающие стойбища обрушилась развернувшаяся на ходу многотысячная лава ойратских всадников. Захваченных врасплох крымчаков кололи пиками, рубили саблями, топтали конями. Некоторые из них в тщетной попытке спасти свои жизни падали на колени, демонстрируя покорность, но калмыки татар очень не любят, потому пленных там не брали совсем.
- Mein Gott – воскликнула герцогиня София – какая варварская жестокость.
- Плохая война – кивнула герцогиня Клара Мария – впрочем, в Европе тоже сплошь и рядом. Взять хотя бы швейцарцев и ландскнехтов.
– Славная виктория! – продолжал Родионов. – С божьей помощью взяли в плен османского пашу и большую часть турецкой армии, весь обоз, всю артиллерию! Захватили шесть больших каторг и почти два десятка судов поменьше! Далее государь Иоанн Федорович повелел брать Крым и силой тяжкой обрушился на Керчь, взяв её на шпагу. А воевода Панин по слову государеву взял Тамань. Опосля Кафа, где государь повелел освободить всех рабов, попавших в неволю татарскую. После чего на кораблях государь отплыл в Варну, где стоял флот турецкий, и был в той баталии морской ранен, но боя не покинул, покуда, корабли турецкие в бегство не обратил, а частично и пожёг.
- А-а-ах – в один голос вздохнули дамы – боже, что с ним?
- Щепа ногу посекла – торопливо объяснил Родионов – нынче уже и зажило всё.
- Безумец – прошептала зажмурившись, герцогиня Клара Мария.
- Воевода же Панин со своим полком и казаками есаула Мишки Татаринова, на кораблях дошел до Синопа, который взял штурмом и разорил. Освободив из рабства осемь тыщ христианских душ. Тем временем Джанибек-хан собрал орду в пятнадцать тыщ сабель. И приведя её под Кафу в ярости дикой напал на православное воинство. Но Господь в милости своей не оставил христиан, и с молитвой на устах государево войско так ударило на крымчаков, что разбило их на голову. Сам Джанибек-хан пустился в бегство, но был уловлен ойратскими всадниками и доставлен Государю.
- И что же с ним, казнили? – жадно спросила Шурка.
- Джанибека-Герай, Владыку Крымского Юрта, потомка Потрясателя Вселенной, чингизида, «Повелителя двух материков» и всего Дэшт-и Кыпчака, сына нурэддина Шакай Мубарека Герая и семнадцатого крымского хана из династии Гиреев – торжественно объявил Родионов – Государь Иоанн Фёдорович повелел отправить в Москву и обращаться с ним соответственно его положению.
- Жаль. – вздохнула Шурка, а обе герцогини осуждающе покачали головами. И непонятно было, что же они не одобряют: излишнее жестокосердие своей воспитанницы, или неуместное милосердие русского царя.
- И теперь в Крымском Юрте новый хан - Шахин-Герай! Младший сын хана Саадет-Гирея. Государь признал его права на трон, он же отрекся от вассальной клятвы турецкому султану и заключил с Россией крепкий мир. Города же: Азов, Керчь, Тамань, Балаклава остались за государем. Татарские беи и мирзы изъявили тому полную покорность, после разгрома Джанибек-хана они так напугались, что о сопротивлении и не думали. Собрали курултай, на котором избрали нового хана, и со всей торжественностью, ухватившись за края белой войлочной кошмы, подняли Шахин-Герая над своими головами. На том и закончилась Крымская кампания.
- Благодарю вас молодой человек, мы весьма довольны вами. – сказала герцогиня София – И повторяю мы немедля известим о славной победе христианского воинства нашего царственного племянника над нечестивыми турками, всех наших соседей.
- Мне кажется – задумчиво произнесла герцогиня Клара Мария – что-то мы упускаем из вашего рассказа, что-то очень важное. Давайте, ещё раз перечислим ключевые моменты. Штурм Азова, сераскир Ибрагим-паша… Османский флот… Тридцать тысяч язычников… Сикурс (от автора: помощь) моего сына по Дону… Флотилия, флагман «Святая Елена»… Внезапная атака… Победа…
- Стоп! Флагман! – воскликнула герцогиня София – «Святая Елена».
- Ну, конечно же. – две женщины понимающе покивали друг другу – «Святая Елена».
- И что? – удивлённо спросила Шурка.
- Видите ли, дитя моё – печально вздохнула Клара Мария – ваш царственный отец имеет обыкновение называть свои корабли именами женщин, которые, скажем так – произвели на него неизгладимое впечатление.
- Да, бедняга Иоганн, всегда был жутко… впечатлителен – улыбнулась герцогиня София, заслужив укоризненный взгляд герцогини Клары Марии – Первая в этом списке, кстати, ваша матушка. Флейт «Благочестивая Марта» был назван в её честь. Потом была «Святая Агнесса» - княгиня Агнесса Магдалена Дарловская. И вот теперь – «Святая Елена». Интересно, кто же это?
- Это что? Маргарита Стюарт в пролёте, получается? – ехидно заметила Шурка – Ой, как нехорошо вышло-то.
- Откуда вы..? Чулан, ну конечно – вздохнула герцогиня София – давно надо было велеть заколотить его, да всё руки не доходят.
- Маргарита Стюарт? – удивился Родионов – А причём здесь аглицкая принцесса?
- Да вот король датский Кристиан IV – наябедничала Шурка - хочет свою племянницу за нашего царя-батюшку посватать, а бабушки и рады.
- Дорогая моя, - укоризненно покачала головой герцогиня София - не забывайте о манерах.
- Да есть такое намеренье – сказала герцогиня Клара Мария – связать династическим браком дома Никлотингов и Ольденбургов. Скажите нам – какова может быть реакция в России на этот союз?
- Не почину мне Вашим Светлостям советовать – вздохнул Родионов – но скажу как на духу: не нать нам того сватовства, и даром не нать и с деньгами не нать. Потому как в Кремле Московском хозяйкой ныне княгиня Щербатова, вдова князя Дмитрия Александровича. Урождённая Алёна Вельяминова, сестрица молодшая боярина Никиты Ивановича Вельяминова, князя-кесаря, что в отсутствии государя Москвой правит как местоблюститель престола.
- Так вот значит кто у нас таинственная «Елена» - заметила герцогиня Клара Мария.
- Это ещё полбеды, а беда в том, что государь из похода двух девиц – красавиц привёз: Юлдуз-хатун (от автора: Юлдуз - Звезда), дочь крымского хана Селямет-Герая и сводная сестра хана Джанибека, и черкесскую княжну Салиху дочь пши т.е. князя Камбулата. Они сироты, ни родни, ни друзей, ни защитников, а потому государь высочайше соизволил взять их под своё покровительство. Обеих.
- Его превосходительство любил домашних птиц и брал под покровительство хорошеньких девиц – съязвила Шурка – вот ведь кобель.
- Неисправим. – прошептала герцогиня Клара Мария.
- Ну не всё так мрачно – возразила герцогиня София – сироты говорите, взяв их под покровительство, Иоганн получил права на их родовые земли, до их замужества разумеется. Чистая политика.
- Возможно, возможно. Хотя одно другому не мешает. – Клара Мария.
- Оно и верно, а токмо в другой ряд скажу, - продолжил Родионов - не ждёт никто на Москве Маргариту Стюарт. Народ то у нас простой и бесхитростный, европейским политесам не ученный. Либо зарежут её по черкески, либо удавят тетивой татарского лука, а то и поленом по хребту приголубят, по нашему, по мекленбургски. Такие дела.
Какое-то время спустя: Посланник русского царя удалился в отведённые ему покои. А принцесса Мария Агнесса Клеменция Мекленбургская отправлена в собственную спальню. И две умудрённые жизнью женщины, сидя перед камином за небольшим столиком, попивая кофе, смогли, наконец, то перекинуться парой слов посемейному.
– Раньше у меня был повар-итальянец, который чудесно умел заваривать напиток из арабских зерен, – вспоминала герцогиня Клара Мария. – Кстати, Иоганн очень любил его. Но, увы, с той поры прошло много лет. Джузеппе покинул меня, кофе в наших местах не достать, да и стоит он совершенно безумных денег!
- Ну почему же не достать? – возразила герцогиня София. - Вот оно, к тому же сейчас кофе явно подешевеет.
- Сейчас да. Но очень скоро турки начнут войну с Россией за Крым. Подвоз прекратится, и цены опять взлетят до небес. Увы.
- Да, не вовремя мы с этим сватовством. Для Иоганна важнее сейчас союз с римским императором.
- И одним из условий этого союза наверняка будет – невмешательство Иоганна в северогерманские дела.
- Храни нас всех господь!
- У меня не идёт из головы эта дочь и сестра крымских ханов Юлдуз-хатун. Не зря ведь, Иоганн привёз её в Москву?
- Хотите сказать, что если вдруг в течении следующего года у неё родится сын, то…
- Вот, вот. Я то вряд ли доживу, но вы вполне ещё можете узнать – каково это – быть бабушкой крымского хана.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге