Проблема контроля

Глава 1

Знаменский свернул с наезженного тракта, и колёса его «Руссо-балта» примяли целину заснеженной аллеи. Впереди, за стройными берёзками, возвышался господский дом. Ничего необычного, классическое здание эпохи Леонида Благословенного. Два приземистых крыла по сторонам от центрального входа, за ними высокий корпус, соединённый двухэтажным переходом. В плане хоромы напоминали дореформенную букву Н, однако со стороны казались неаккуратно возведённым зиккуратом. Отсутствие традиционных колонн на входе и разноцветные этажи лишь усиливали сходство. Иногда хозяева аналогичных зданий надстраивали на крыше молельню, но здешний помещик, видимо, был чужд внезапной моде на архаику.

Двигатель загудел чуть громче, преодолевая небольшой подъём, справа по боковому стеклу сухо проскреблись голые ветки. «А роща-то запущенная, – подумал контролёр. – Или они по аллее пешком ходят?». Впереди у парадного подъезда он заметил три автомобиля, но они, судя по колее, подъехали к дому со стороны села. Скорее всего, оттуда есть ещё одна дорога в город. Вряд ли она столь же короткая, как та, что осталась за спиной – сейчас большинство норовит экономить, а плату за проезд по тракту недавно опять подняли. Экран новенького навигатора, проложившего путь до поместья, удостоился одобрительного взгляда: Михаил ценил своё время выше денег.

Контролёр остановил «Руссо-балт» напротив широкой лестницы, заглушил двигатель и отстегнул ремень безопасности. Выбравшись из автомобиля, с наслаждением вдохнул в себя свежий морозный воздух. Здесь, за городом, ему всегда дышалось легко и свободно. Губернская столица со всеми своими соблазнами и благами цивилизации была только местом основной работы. После отставки Михаил планировал первым делом перебраться в тихое уютное предместье, он даже присмотрел там один особняк. Конечно, не столь просторный, как здесь. Подобных денег в ЖКХ за всю жизнь не заработаешь.

Знаменский тряхнул головой, отгоняя лишние мысли и мысленно надел на себя парадный мундир. Такая нехитрая практика помогала Михаилу сосредоточиться на работе, особенно на выездах и в незнакомой обстановке. Прежде он в Озерках ни разу не бывал, с господином Ногайским лицом к лицу не сталкивался. Впрочем, и теперь не доведётся – минувшей ночью помещик потерял лицо. И половину черепа в придачу.

Контролёр прошёлся вдоль парадного, мельком взглянул на другие автомобили. Разбитая «Нива», несомненно, принадлежала здешнему старосте. На казённом «Патриоте» дознаватель пожаловал. А вот «Вепрь», скорее всего, служил самому Ногайскому. Странно, почему холопы машину до сих пор в гараж не загнали? Вся в снегу, явно с прошлой недели стоит.

Осторожно поднявшись по скользким ступеням (похоже, с прислугой тут проблемы), Михаил отворил дверь, и нос к носу столкнулся с пожилым дворецким. Тот оказался на редкость говорливым для своей должности. Верно, до сих пор в себя не пришёл от случившегося.

– Помилуйте великодушно, сударь! Не успел до вас выйти, совсем господин дознаватель загоняли! То одно им покажи, то другое… У нас в Озерках повсюду тепло, сударь, дозвольте вас раздеть.

Знаменский поморщился, но встал вполоборота и развёл руки в стороны, позволяя снять с себя верхнюю одежду. Не любил он вот такого нарочитого следования старинным обычаям. Не любил, но терпел. В чужом монастыре своим уставом не размахивают. Тем более что дворецкий ему ещё пригодится, зачем человека по пустякам обижать? Освобождая гостя от зимней толстовки, дворецкий ловкими, почти незаметными движениями проверил, нет ли у того при себе оружия. Контролёр удивился, но промолчал. Может, армейские привычки дворецкого дают о себе знать, а может пуганые они здесь. Край в прошлом неспокойный, опять же горы близко…

– А вот и наш долгожданный специалист! Ну, наконец-то!

Через просторное фойе к ним спешил, улыбаясь, маленький толстенький человечек. Глядя, как по его лысине, окаймлённой светлыми кудрями, прыгают солнечные зайчики, Михаил решил, что здешний староста прост и благодушен. И крепко ошибся.

– Господин Знаменский? Разрешите представиться, дознаватель Свиридов, Иван Сергеевич.

– Михаил. Тоже Сергеевич.

Пожимая неожиданно крепкую ладонь Свиридова, Михаил в очередной раз зарёкся судить о людях по первому впечатлению. Дознаватель имел самую затрапезную внешность, но при этом дело своё знал и времени на пустяки не тратил.

– Голубчик, – обратился он к дворецкому, – распорядитесь уже накрыть нам в столовой.

– Да я, собственно, не голоден, – запротестовал было Знаменский, но Свиридов его и слушать не стал:

– Михаил Сергеевич, мы здесь надолго, уж поверьте моему опыту, до обеда не управимся! Разрешите, я сразу введу вас в курс дела, – начал он, увлекая контролёра вверх по лестнице.

Навстречу им как раз спускался староста, который по просьбе Свиридова привёз из села кухарку – негоже было оставлять господ без горячего. Ответив на его приветствие, Михаил подумал, что староста выглядит под стать своей «Ниве», такой же немолодой и потрёпанный жизнью. И тут же забыл о нём, вникая в обстоятельства загадочного ночного убийства.

В доме постоянно проживали трое – сам Ногайский, его молодая супруга Анастасия и шурин Алексей, второй год поправляющий здоровье на целебных водах местных источников. Гостей в имении бывало немного, поскольку помещик не отличался гостеприимством и сам редко выезжал.

За вчерашний день в Озерках не было ни одного визитёра, случайных проникновений за охраняемый периметр тоже не зафиксировано, на записях камер внутреннего слежения посторонние не обнаружены.

Тем не менее, в час пополуночи Семён Семёнович Ногайский в собственном кабинете в присутствии супруги и шурина получил травму, несовместимую с жизнью. Причём травму нанёс холоп! Хотя никто из присутствующих ничего подобного не приказывал. Собственно поэтому и вызвали Знаменского. Кому же ещё разбираться в деталях случившегося, как не ведущему специалисту Жандармского Контроля Холопов?

Выслушав дознавателя, контролёр задумался. Да так глубоко, что даже не заметил, как расправился с завтраком.

– Ну вот, – улыбнулся ему Иван Сергеевич, – а говорили, не голодны!

Сам дознаватель к еде так и не притронулся, только кофе пригубил. Своей растерянности он уже не скрывал и явно ждал от Знаменского если не чуда, то хотя бы знамения. Жаль было его разочаровывать, но Михаил пока не имел рационального объяснения тому, что случилось в Озерках этой ночью.

– Я должен осмотреть болвана. – Михаил решительно отодвинул от себя посуду. – Надеюсь, его сразу же изолировали и отключили?

– Даже не сомневайтесь, Михаил Сергеевич! И его, и всех остальных от греха подальше. Первым делом, ещё до моего приезда, – Свиридов приподнялся, чтобы потянуть за шнурок звонка.

– Вот ведь штука какая, – проговорил он, – и мотивов хоть отбавляй, и подозреваемых немного, а всё равно калейдоскоп какой-то вместо рабочих версий!

– У меня ещё хуже, – откликнулся Знаменский. – Никаких версий, мотивов быть не может, один только злоумышленник в наличии…

– Полно вам, Михаил Сергеевич! Болван есть орудие безмысленное, а зло всегда люди умышляют. Если бы хоть кто из них голос в тот момент подал, я мигом бы ордер оформил и дело с концом…

– А у вас есть запись убийства? – догадался контролёр. – Откуда?

В ответ Свиридов с видом фокусника достал свой рабочий планшет.

После кризиса восьмого года Ногайского охватила мания тотального контроля над своим поместьем. Поля и пастбища, элеватор и стойла, всё и вся в хозяйстве подлежало неусыпному надзору и учёту. Систему слежения, разумеется, смонтировали в кредит, но скряга Ногайский даже не поморщился. Зато теперь он в любой миг мог убедиться, что всё в Озерках живёт и дышит под недреманным господским оком. Жизнь домочадцев превратилась в кошмар. По всему дому были установлены регистраторы, хозяин обожал просматривать их отчёты на сон грядущий. Он настолько проникся паранойей, что даже в собственном кабинете камеру поставил! Проворный Иван Сергеевич без труда получил доступ ко всем записям.

– Но прежде чем вы их посмотрите, взгляните на допрос очевидцев.

Съёмка велась самим Свиридовым, под протокол, поэтому качество записи было дрянное. Как и вся эта история…

– А вчера он догадался о нас с Алёшенькой, и просто взбесился. – Вдова судорожно всхлипнула. – Поклялся провести тест на отцовство сразу, как родится маленький, затем грозился убить всех! А потом…

– Что потом? Что было потом, Анастасия Львовна?

– Потом холоп развернулся и ударил его в лицо.

Вдова зажмурилась и опять зарыдала.

«Вот это поворот! Братец-то оказался сводным, а сестра той ещё…» – даже мысленно Знаменский постеснялся произносить гадкое слово. Его переполняли противоречивые чувства. Сама по себе супружеская измена ещё не означала преступного умысла. И уж тем более не объясняла загадочное поведение холопа. Сдержав эмоции, контролёр кивнул Свиридову, и тот включил запись с регистратора.

Всё было, как и показала вдова. Ногайский с рюмкой коньяка и дымящейся сигарой сидел в своём кресле, таращился в монитор. Холоп подпирал стену по правую руку хозяина. Разглядев что-то в записи, помещик издал нечленораздельный вопль и схватился за телефон. Как только явились жена и шурин, последовало бурное объяснение. После очередной тирады Ногайского болван вдруг оторвался от стены и со всего разворота нанёс ему сокрушительный прямой удар в голову. Помещик кулём перелетел через стол, зацепив ногами монитор. Настя и Алексей в ужасе закричали и отшатнулись к двери. Было очевидно, что никто из них и в мыслях не желал подобного. А холоп опустил окровавленную конечность и выпрямился у стены, как ни в чём не бывало.

– Убедились? – вздохнул дознаватель. – Никто этим болваном не командовал…

От порога столовой послышалось деликатное покашливание дворецкого.

– Голубчик, проводите господина Знаменского в людскую. А мне распорядитесь ещё кофе…

Большую часть дня Михаил провёл за тестами. Холопов оказалось одиннадцать штук, и с каждым пришлось повозиться. Распаковав свою аппаратуру, сначала прогнал стандартный пакет, определил общие характеристики и последовательность команд за всю неделю. Затем с особым тщанием протестировал криминальный экземпляр. Увы, все индивидуальные реакции оказались в пределах групповой нормы. Последней командой, отданной за полчаса до убийства, была отчётливая фраза: «Подай мне сигару, урод!». Знаменский отключил холопа и вновь погрузился в раздумья.

Болваны у Ногайского были самые свежие, прошлогодней лепки. Михаил пробил серийные номера по базе данных: страна происхождения Китай, модель 2012 г. Р.Х., первосортный силикат. «Стоп! Недавно на форуме было что-то похожее». Знаменский вдруг ощутил сладкий привкус настоящего азарта. На родном сайте ЖКХ в два клика открыл страницу с критическими отзывами на штамповку из Поднебесной. «Есть! Проблема контроля силикатных моделей…». Он быстро просмотрел ветку обсуждения, предчувствуя, что истина где-то совсем рядом.

Силикатные модели стали лепить совсем недавно, когда израильтяне из Центра Бецалеля доказали, что оксид алюминия не участвует в формировании управляющего контура. Производители мгновенно просчитали выгоду кремниевой версии, и рынок вздрогнул под напором китайского демпинга. Разумеется, отечественные помещики тут же погнались за дешевизной. Именно тогда Ногайский выставил на продажу старых холопов, оформив фьючерс на партию из Синьцзяна.

По словам дворецкого сразу после инсталляции базовой программы у здешней прислуги обнаружились те же самые баги, на которые указывали коллеги в Сети. И в первую очередь – проблема контроля. Команды исполнялись с лагом в несколько секунд, погрешность была выше нормы, временами холоп начинал движение до того, как полностью прозвучит приказ.

Ногайский негодовал, срывал зло на домашних, а два дня назад попытался нанять в селе живую прислугу, хотя общинников традиционно недолюбливал и дел с ними старался не иметь. Подумывал вызвать специалиста из ЖКХ. Но не успел.

Михаил с разочарованием осознал, в сообществе до сих пор не пришли к единому мнению, хотя большинство было склонно винить во всём наведённые помехи. Дескать, моноэлементная структура легче воспринимает посторонние шумы и потому нечётко реагирует на команды. Косвенно это подтверждалось тем, что подобный изъян фиксировался у любой силикатной модели независимо от места лепки. Первыми с этим столкнулись всё те же израильтяне. И в серийное производство своего «голема-2012» не пустили.

Но как наведённые помехи могли стать приказом к убийству?!

Знаменский отложил планшет и задумчиво посмотрел в окно. Морозный ясный день незаметно превратился в тёмно-синие сумерки. Поднявшийся ветер стал швыряться в стекла снежной крупой. В просторном помещении людской было неуютно и одиноко. Михаил вдруг почувствовал, как соскучился по живым людям. Окинув настороженным взглядом шеренгу недвижных холопов, торопливо вышел в коридор. Из столовой наверху не доносилось ни звука – очевидно, Свиридов общался с обитателями Озерков где-то в жилой части здания.

Светодиодные светильники вспыхивали и гасли, реагируя на движение, и озаряли путь приятным жёлтым светом. На первом этаже не было ни картин, ни цветов, ни новомодных инсталляций. Скучно жил Семён Семёнович Ногайский. Отражаясь в чёрных проёмах окон, Знаменский шёл по переходу между корпусами, невольно ускоряя шаг. Он уже пожалел, что сразу не вызвал дворецкого. Но вокруг не было ни намёка на кнопку или шнурок, а узнать у слуги номер сотового телефона Михаил не догадался. Не то, что шустрый дознаватель, который наверняка начал свой день в поместье именно с этого. «Свиридов!» Досадливо стукнув себя по лбу, Михаил тут же позвонил дознавателю.

– Михаил Сергеевич, вы уже закончили? – Явно обрадовался Свиридов. – Не чаяли вас дождаться! Поднимайтесь, мы на втором этаже в гостиной…

И верно, впереди сквозь лестничный пролёт послышались звуки лёгкой музыки. Знаменский неожиданно испытал душевный подъём и размечтался, что всё уже разрешилось, преступник разоблачён, покаялся и сейчас откроет секрет, как можно управлять холопом, не отдавая ему прямых и явных приказов.

Разумеется, ничего такого не случилось.

Вопреки приятной музыке и бодрому голосу радиоведущего в гостиной царило уныние. На мягких диванах порознь сидели вдова и её брат – с таким понурым видом, словно только что получили нагоняй от маменьки. Кресло, придвинутое к камину, прочно оккупировал расстроенный Свиридов. По его лысине бродили красноватые блики, поникшие кудри отсвечивали розовым, неуместно напоминая сладкую вату.

Михаил представился и вежливо выразил сочувствие госпоже Ногайской. Звук его голоса будто разбил ледяную стену между присутствующими. Алексей принялся сверлить дознавателя откровенно злобным взглядом, тот же напротив взбодрился, вскочил и принялся расхаживать у камина.Молодая вдова благодарно кивнула контролёру и промокнула заплаканное лицо платком. Вблизи она показалась смутно знакомой, но Михаил не придал этому особого значения.

– Господин контролёр, надеюсь, вы разобрались с нашими холопами?

Голос у Алексея был неожиданно высокий, даже писклявый. Для рослого и крупного мужчины совсем не подходящий. А ещё Алексей отчего-то нервничал, непрерывно сплетая и расплетая пальцы.

– Да-да, Михаил Сергеевич, нашли причину? – подхватил Свиридов.

– Увы, – развёл руками Знаменский, – я не нашёл в системе никаких следов преступного приказа.

– Но не мог же болван ударить по собственной воле?! – изумился Иван Сергеевич. – Или кто-то стёр ему память?

– Исключено, – Михаил невольно усмехнулся, удивляясь невежеству дознавателя. – Своей воли у холопов нет и быть не может, а любое вмешательство оставляет следы. Здесь же всё чисто…

– Чертовщина какая-то! – взвизгнул в отчаянии Алексей. – Да здесь всё нечисто! Вы что, не заметили, что он весь заляпан кровью?!

– Алёшенька, я тебя умоляю, держи себя в руках, – с ласковой укоризной сказала ему вдова.

И в этот момент Михаил её узнал…

Настя Ивченко, главное событие первого курса. Они познакомились на новогоднем капустнике, блаженно влюблялись до летней сессии, накануне которой пару раз переспали и тут же утратили взаимный интерес. Оказалось, что у занудного кибернетика и легкомысленной психологички нет ничего общего. Расстались легко. Полгода ещё обменивались неловкими улыбками при случайных встречах в коридорах универа. А потом и вовсе перестали узнавать друг друга.

Работа в ЖКХ постоянно тренирует в человеке самоконтроль, поэтому Михаил и виду не подал, что вспомнил Настю. Она его, похоже, не признала, да и к нынешнему делу это никаким образом не относится. Зачем отвлекать дознавателя излишними деталями? Тем более что порадовать его нечем.

Радиоведущий протараторил прогноз погоды на ближайшие сутки. Снег, метель, на дорогах гололедица. Просьба к владельцам авто не выезжать на тракт без острой надобности. Похоже, придётся задержаться в Озерках ещё на день.

– Вот о чём мне прикажете завтра докладывать прокурору, любезный Михаил Сергеевич? – дознаватель не скрывал досады.

Контролёр пожал плечами. Свою часть работы он исполнил добросовестно и чем ещё помочь следствию не знал.

– Утром я прозондирую болвана на предельных настройках, но ума не приложу, что там можно ещё разглядеть…

Иван Сергеевич хмыкнул, остановился, засмотревшись на пламя, и задумчиво произнёс: – Может быть, мы упускаем из виду что-то совсем очевидное? Не устроить ли нам следственный эксперимент?

Алексей издал возмущённый вопль, но госпожа Ногайская вяло махнула рукой в знак согласия, и брат не стал ей перечить. Лишь попросил отложить дело до утра, сославшись на то, что сестре в её положении вредно нервничать на ночь глядя. Знаменский вдруг вспомнил, что Анастасия в тяжести, и поразился своей невнимательности.

– Я конечно чёрствый сухарь на службе у Фемиды, – устало сказал Свиридов, доставая телефон, – но тиранить будущую мать не стану. Эксперимент проведём утром. Подскажите номер вашего дворецкого…

Вместо ответа Алексей, не вставая, несколько раз резко дёрнул шнурок на стене. Видно было, что ему нравится командовать прислугой.

Знаменский ворочался с боку на бок в жаркой постели. В голову лезли фривольные воспоминания о первокурснице Настеньке, совсем не похожей на беременную вдовицу Ногайскую. В ушах при этом звенел противный голос её братца. На душе было муторно. Чтобы отвлечься, Михаил перебрал в уме всё, что узнал за сегодня. Нелепая, в сущности, история – болван не просто нарушил «Запреты Иосифа», но ещё и действовал словно сам по себе! «Вот же зараза силикатная!». Сна не было ни в одном глазу, и Знаменский потянулся за планшетом. Несмотря на разгул непогоды, связь оказалась устойчивой. Не иначе, покойный Семён Семёнович недавно потратился на выделенку из оптоволокна.

Новых сообщений на форуме было мало. Но в дискуссии уже дошли до критики отцов-основателей и, перебежав по ссылке, Михаил против воли зачитался статьёй об очередной революции в кибернетике.

Автор напрямую не отрицал заслуг Карела Чешского илиОзимова. Он просто сомневался в акустической природе веками испытанных команд! Мол, наука не стоит на месте, и недавние опыты на ускорителе в Церне подтвердили волновую природу мысли. Более того, силикатный контур управления якобы хорошо резонирует на частотах, характерных именно для человеческого мозга. Разумеется, предстоят ещё годы исследований, но сам эффект можно уже считать доказанным… «К чему это он клонит?» – удивился Михаил, возвращаясь на форум. Вчитался внимательней. Автор ссылки объяснял помехи в командной системе влиянием самого субъекта управления. Свежо предание, как говорится, но отчего же раньше такого не замечали? Знаменский не удержался от язвительного комментария, но ему никто не ответил.

Скользнул по Сети в поисках развлечений, заглянул на «Соучеников» и неожиданно для самого себя стал выискивать там Настю. Долго листать не пришлось, она зарегистрировалась под девичьей фамилией. В последний раз заходила два года назад, верхняя запись гласила: «Сыта Швейцарией по горло, хочу назад в империю». Вот это совпадение! Оказывается, Ивченко до замужества изучала закоулки человеческой души на самом современном психотронном оборудовании. И уехала из Церна, испугавшись слухов о резком росте индекса «индиго» у всех, кто работал с коллайдером. Она всегда была такой наивной и легкомысленной…

Героически сопротивляясь вновь нахлынувшим воспоминаниями, контролёр погонял поисковик по теме «индиго». Некогда модное понятие кто только теперь не использовал! Подвели, понимаешь, научную базу под эзотерическую чушь. Выяснив, что индекс как-то связан с наследственностью, Михаил попытался разобраться в этом. Но быстро запутался в дебрях теории и сдался. Очень кстати глаза стали слипаться, и он отложил чудо японской электроники на прикроватный столик.

Словно и не спал – те же тёмно-синие сумерки за окном, та же снежная муть, вздымаемая порывами ветра. Но будильник, установленный на восемь, врать не обучен. Знаменский поднялся, аккуратно заправил за собой постель и принял душ. К завтраку он вышел свежим и подтянутым. Невидимый постороннему взгляду мысленный мундир был застегнут на все пуговицы.

В столовой его встретил только Свиридов – в Озерках так рано не вставали. Завтракали в молчании, рассеянно поглядывая друг на друга. Очевидно, дознаватель тоже долго не мог уснуть под завывания пурги. Михаил дождался, пока кухарка принесёт кофе, и спросил:

– А чего вы ждёте от своего эксперимента, Иван Сергеевич?

– Сам не знаю, – ответил Свиридов, – но других идей у меня нет.

Опять помолчали, смакуя кофе. Настоящая арабика, однако. Издалека везли. Михаил подумал, что запись на регистраторе могли подделать, пока дознаватель добирался до поместья. Хотя вряд ли тёртый калач Иван Сергеевич не перепроверил это. Или что-то такое заподозрил и потому предложил свой эксперимент? Додумать мысль он не успел – вошёл дворецкий и попросил дозволения использовать парочку холопов на расчистке снега. Контролёр и дознаватель переглянулись.

– Только под вашим личным контролем, – сказал Свиридов.

– Разумеется, – кивнул Знаменский, – строго по инструкции.

Глядя, как ловко управляется с прислугой пожилой дворецкий, Михаил убедился, что тот явно служил в боевых частях. Откуда бы ещё взяться столь лужёной глотке и точно выверенным командным интонациям? Орёл, а не старик! «Вот-вот, – вдруг подумалось ему, – такие орлы уже однажды вывели своих болванов на Сенатскую площадь и залили её невинной кровушкой… Тьфу ты, прости господи! Ну что за чушь в голову лезет?». Он завёл двигатель, чтобы немного прогреть «Руссо-балт», любовно протёр лобовое стекло. Вернувшись в машину, включил планшет.

На форуме Знаменскому ответили. Аккуратно ткнули носом в тот факт, что именно кремниевые структуры особенно чувствительны к вышеуказанным частотам. А поскольку в химическом составе прежних моделей кремний и алюминий содержатся почти в равных долях, то обнаружить такое влияние в прежние годы было невозможно. По причине отсутствия оного. «Точно! А ещё шапочка из алюминиевой фольги отлично экранирует мозг от коварных пришельцев!» – подумалось Михаилу.

Тем временем силикатная прислуга шустро смахнула снег с остальных автомобилей, разгребла снег вокруг парадного и теперь аккуратно скалывала лёд со ступенек парадного крыльца. Контролёр высунулся из «Руссо-балта» и окликнул дворецкого.

– А вот прямо сейчас задержек не замечаете?

– Нет, сударь, всё как по маслу. Только подумал, болван тут же приступает. Иногда и додумать не успеваю…

Михаил ощутил в животе знакомый холодок и присмотрелся к холопам. Внешне они вели себя адекватно. А дворецкий тем временем продолжал:

– Задержки потом будут, когда барыня проснутся. Я давно заметил, сударь, что они только при Анастасии Львовне дурить начинают. С полгода уж как…

Снаружи после небольшой передышки снова начиналась пурга. Под капотом привычно рокотал двигатель, наполняя салон автомобиля уютным теплом. А по спине контролёра Знаменского ровными рядами маршировали ледяные мурашки…

Вернувшись в дом, он ещё раз поковырялся в болване. Гоняя аппаратуру на пределе чувствительности, удалось нащупать кое-что крайне любопытное. Во-первых, базовая программа предусматривала сброс настроек памяти при сбое «Защиты Иосифа». Зачем это понадобилось китайским разработчикам, он не совсем понимал, но теперь было ясно, отчего в системе не осталось следов преступного приказа. А во-вторых… Параллельно каждой акустической команде система действительно воспринимала слабый электромагнитный сигнал аналогичного содержания! Он почти не влиял на систему. Но если знать, что ищешь, обнаружить его было несложно. Михаил даже разглядел небольшой лаг между этим следом и акустической командой.

– Алло, Иван Сергеевич, ваш эксперимент не нужен! Я знаю, как найти злоумышленника…

Обитатели Озерков встали только к обеду, который здесь считался поздним завтраком. Ели долго, словно нехотя. Затем, как и было уговорено, все поднялись к хозяйскому кабинету. Михаил заранее перегнал туда холопа и подключил аппаратуру. С настройками сканера пришлось немного повозиться, прежде чем сенсоры стали реагировать на биотоки живого мозга.

Едва Анастасия и Алексей появились на пороге, Свиридов демонстративно включил регистратор и камеру на своём планшете. Знаменский определил характеристики всех присутствующих и попросил каждого поочерёдно задать болвану простую команду «Подай-принеси». Затем, игнорируя акустику, сравнил тонкие следы с роковым приказом. Разумеется, дознаватель с контролёром сразу отсеялись. Не совпали и сигналы Алексея. А вот характеристики Анастасии поставили Михаила в тупик. У сигнала была чётко выраженная двойная амплитуда.

– Такое впечатление, – пробормотал он, – что вы хором думаете. Точнее дуэтом…

Он осёкся и посмотрел на округлившийся живот молодой вдовы.

«В этом возрасте слышат извне только низкие звуки, поэтому ребёнок хорошо улавливал отцовский бас. Грозные интонации, которые ни с чем не спутаешь, подкреплялись реакцией материнской нервной системы. Практически общей нервной системы… Малыш чётко ощущал опасность. И в пиковый момент попытался себя защитить. Единственно доступным ему способом. Силикатная структура, чувствительная к подобным частотам, восприняла импульс как руководство к действию. Сигнал, очевидно, был настолько однозначным, что прошиб все три «Запрета Иосифа». И холоп среагировал…».

– Я всё понял, – растерянным голосом произнёс Свиридов, – команду отдал ваш… ребёнок. Это он убийца…

Анастасия отчаянно замотала головой, закрывая ладонями живот. Заливаясь слезами, она отступила к стене. Болван вздрогнул, выпрямляясь. Алексей дико завизжал и попятился к двери. Побелевший Свиридов слепо шарил правой рукой под левой подмышкой. «Не успеет, – с холодной ясностью понял Михаил, – никто из нас не успеет…».

Он зажмурился в ожидании неизбежного удара. И не ожидая чуда от аварийной формулы, всё равно мысленно закричал изо всех сил: «Стоп машина!»…