Пока еще есть время

Глава 1

Петрович, закрывая люк, подмигнул:

- Ну, значится, легкой дороги. И чтобы без фокусов мне. Взлетели, доложились и вниз.

- Так и будет, - серьезно кивнул Глеб, нервно пытаясь прокрутиться на ложементе.

- Не елозь, - Петрович погрозил пальцем. – Лежите тихо, не то ускорением кости переломает.

Люк наконец захлопнулся. Заскрипели винты снаружи. Стало тихо.

Глеб взглянул на товарища рядом. Сергей сглотнул и нервно улыбнулся. По лицу его градом катились соленые капли.

Внутри тесной кабины пахло резиной, горелым металлом и потом.

- Забрало, - скомандовал Глеб.

- Скафандр, черт, под мышками давит, - пожаловался Сергей, опуская забрало.

- Не может быть, - не поверил Глеб, - позавчера проверяли, все было впору.

- А теперь жмет, - упрямо повторил тот, скривив губы.

- Хорошо, - кивнул Глеб, - мы будем думать сейчас как тебе скафандр жмет вместо того, что у нас под задницей пятиметровая цистерна с керосином.

Снаружи послышался скрежет – отошли фермы обслуживания.

Глеб слышал в наушнике тяжелое дыхание Сергея. Он сглотнул и тут же испугался, что тот услышит этот звук.

- Сидим тут, как барышни на пленэре, - с неожиданной злостью произнес вдруг Сергей. – Мне бы сейчас штурвал в руки.

- Не положено, - отрезал Глеб. – На таких перегрузках, ты корабль угробишь.

- Да я на Миг-17 шестикратное ускорение выдерживал!

Захрипело радио:

- Начинаем отсчет! Десять…

Глеб подобрался, сжал кулаки.

- Главное, чтобы Маруся не узнала. Она ж меня убьет…

- Девять…

- Я обещал, что больше к самолетам ни ногой…

- Восемь…

- Так ты не самолете, - ухмыльнулся Сергей.

- Семь…

Глеб повернул голову.

- Шесть…

Сергея трясло. Мелкая, неконтролируемая трясучка. Даже через скафандр заметно. Как перед первым боевым вылетом. Тогда он тоже на заднем сиденье сидел. Боялся, не успеет до руля дотянуться в случае чего.

- Пять…

Сквозь растянутые губы видны плотно сжатые зубы – пытается улыбнуться.

- Сереж, - тихо сказал Глеб. – Все нормально будет.

- Четыре…

Сергей кивнул, лицо побелело. Глаза намертво зафиксировались на штурвале.

- Конечно нормально будет. По-другому и быть не может.

- Три…

- Петрович нас прибьет, если налажаем.

- Два…

- Глеб, я свое сердце слышу.

- Один…

- Держись, Сереж.

- Пуск!

Гул.

Нет только первое мгновение кажется, что гул. На самом деле – рёв, такой что вот-вот лопнут перепонки. Рывок вверх такой силы, что их вдавливает в ложемент до хруста позвонков. Глеб пытается вдохнуть, но не может приподнять грудину. В глаза темно.

- Твою мать! – орет рядом Сергей.

Глеб молчит. Глаза уперлись в потолок, не моргая.

Ракета идет вверх.

Их начинает трясти, словно едут по стиральной доске.

Вверх, вверх.

Зубы клацают. Язык бы не прикусить.

Вверх…

И вдруг вращение. Как будто включили карусель. Распятое на ложементе тело резко бросает вправо – влево. Голова мотается из стороны в сторону. В раскрытый, орущий ругательства рот течет пот.

Глеб слышит звук удара.

- Сереж, - орет Глеб, заметив, как товарищ приложился шлемом о подлокотник: - Ты как?

- Нормально! – кричит в ответ тот. – Я штопора не видал что ли? Нахрена только, не пойму!

И в этот момент – удар. Такой силы, что шея чуть не отрывается и голова едва не летит вверх. Слышно скрежет металла. Глеба так выгибает в ложементе, что хрустит поясница.

- Что это? – орет Сергей.

- Черт знает!

Еще удар. В этот раз помягче, как будто ударились, отскочили и снова ударились.

- Падаем?!

Хлопок. Резкий. Громкий. И тишина.

Глеб слышит только свое дыхание и звон в ушах. В глазах темнеет.

Когда сознание возвращается, он бесконечно долгое время смотрит в потолок, не понимая почему там красные круги. Потом понимает – это лопнули капиляры. Поворачивает голову – Сергей лежит с закрытыми глазами, неподвижно.

- Сережа! – хрипит он. – Сережка, твою мать!

Через секунд двадцать ресницы напарника дергаются.

- Я кажется живой, - выдавливает от, слизывая кровь с разбитых губ. – А ты?

- Я кажется тоже.

- Что это было? Мы упали? Пробило корпус?

Глеб смотрит на приборы: высота, скорость, давление в кабине.

- Все в норме, - неуверенно произносит он. – Летим.

Сергей смотрит в иллюминатор:

- Глеб, Земля.

Глеб приподнимается с ложемента и смотрит вниз через маленькое окошко с мутным стеклом.

- Большая какая, - говорит он, разглядывая тонкий слой атмосферы.

Он снимает шлем, стягивает перчатку, нащупывает микрофон на панели.

- Третья минута полёта, - сообщает Глеб, глядя на приборы. - Скорость - 3.8 километра в секунду. Высота - 130 километров. Продолжаем набор.

Через две минуты следующее включение:

- Пятая минута. Скорость - 4.2. Высота - 180. Апогей через 40 секунд.

Глеб посмотрел в иллюминатор.

- Горизонт изогнут, - сказал он. - Кривизна подтверждена.

В ответ только шипение.

Глеб повторяет рапорт. В ответ наконец приглушенный голос:

Луна-1… связь… подтвердить… предел атмосферы….

- Земля-1! Подтверждаю! Мы за пределами атмосферы! Прием!

- … нет связи… подтвер…

Он опускает руку с микрофоном. Из динамика только шум. Глеб пожимает плечами, освобождаясь от скафандра:

- Бывает. Ионосферные возмущения. Ученые разберутся и в следующий полет…

Сергей смеется.

- Мы, - произносит он наконец. – Мы первые, понимаешь? Мы первые в космосе! К тридцати пятилетию Октября! Мы в космосе!

Минуту в кабине тишина. Только слышно, как шипит клапан, подающий дыхательную смесь, и тикает хронометр.

Они молча сидят, ощущая в теле легкость после дикого перегруза.

- Сигарету бы сейчас, - выдыхает Сергей.

Глеб с усилием выдвигает на себя панель рулевого управления.

- Ладно, погуляли, теперь домой пора, - говорит он и кладет ладонь на штурвал.

- Двигатели на снижение, - объявляет Глеб. – Сережа, контролируй высоту.

- Понял, - Сергей придвигает к себе свою часть управления. – Есть контроль высоты.

Глеб медленно тянет штурвал от себя. Двигатели изменяют тональность гула. Корабль вздрагивает. Нос опускается вниз.

- Высота?

- Сто семьдесят два. – отвечает Сергей. – Скорость снижения – пятьдесят метров в секунду.

- Увеличиваю до ста.

- Вход в атмосферу через четыре минуты.

- Отлично.

Глеб выжимает штурвал. Корабль дрожит. Сергей мельком смотрит в иллюминатор – Земля приближается. Глаза напарника возвращаются к датчикам, и Сергей хмурится.

- Глеб, мы слишком быстро идем вниз. Угроза срыва в баллистический спуск.

- Принял, - Глеб нажимает кнопку включения тормозной двигательной установки. Корпус вздрагивает от короткого импульса. Теперь, когда скорость упала, Земля сама тянет их вниз. Остается только сориентировать нос по вектору снижения.

- Сережа, контролируй угол тангажа. Я буду держать штурвал.

Глеб тянет штурвал на себя, пытаясь поднять нос и сделать угол входа более пологим.

– Расширяю траекторию.

Сергей смотрит на приборы.

- Отлично. Идем по расчетной траектории.

- Хорошо. Когда вход в атмосферу?

- Через две минуты.

Глеб мельком смотрит в иллюминатор:

- После входа атмосферу начинаю торможение. Будь готов. Следи за температурой обшивки.

Сергей кивает и в этот момент – удар. Он не успевает поднять голову, лицом впечатываясь в приборную панель.

Глеба тоже кидает вперед так, что ремни врезаются в плечи, он с трудом удерживает штурвал. Корабль подпрыгивает вверх. Их вжимает в кресла.

- Какого черта? – орет Сергей, пытаясь отереть от крови глаза.

Глеб отчаянно пытается выровнять корабль, чтобы тот не ушел вверх.

- Не знаю, - Глеб наконец справляется и снова направляет ракету носом вниз - Турбулентность? Нас же трясло на выходе. Иду на второй заход. Как показатели?

- В норме.

Удар. Отскок. Снова удар.

Отскок и вращение.

Когда корабль наконец выравнивается, они смотрят друг на друга, тяжело дыша.

- Что это? – хрипит Сергей. Кровь еще течет из разбитой брови.

Глеб смотрит вниз через иллюминатор. Под ними поверхность. Что-то переливающееся как вязкая вода.

- Купол, - произносит он наконец и поднимает взгляд.

Голубые зрачки Сергея настороженно смотрят в ответ.

- Купол? – эхом повторяет тот.

Глеб сглатывает сухость во рту и добавляет:

- Ты понял теперь к чему это вращение и острый нос?

Лицо и Сергея белеет.

- А почему нам не сказали?

- Они не знали. Предполагали, наверное.

- И не сказали нам? – Сергей замолкает на несколько секунд, потом его щеки краснеют: - Какого черта?!

Глеб молчит. Потом разлепляет губы и отвечает с кривой усмешкой:

- А что они должны были сказать? Земля плоская и накрыта куполом?

Они снова сидят в тишине.

Наконец Сергей отвечает:

- У нас есть заряд.

- Это на случай аварийной ситуации.

- А это не аварийная ситуация?

Секунду Глеб молчит, потом неуверенно возражает:

- А если купол рухнет?

- Мы вышли, и он не рухнул. Это что-то самовосстанавливающееся. Желе. Мы не можем пробить, потому что скорости не хватает.

Глеб моргает, переваривая информацию.

- Хорошо, - наконец говорит он. – Мы попробуем.

Сергей подготовил заряд. Глеб ввел код.

- Готово? Выстрел.

Сергей вжал красную кнопку. От корабля отделилась торпеда и ушла вниз. Они прильнули к иллюминаторам. Поверхность внизу изогнулась концентрическими волнами.

- Давай вниз.

Корабль валится по баллистической траектории, но достигнув поверхности, отпрыгивает, падает и скользит как по льду.

- Горючее, - сообщает Сергей. – Мы все потратили.

Глеб молча сглатывает.

Корабль скользит все медленнее. Радужные переливы под днищем затухают. Наконец остановка и ракета замирает над землей, опираясь на прозрачный барьер.

Они долго сидят в тишине, прислушиваясь к треску остывающего металла.

- Маруся меня убьет, - говорит наконец Глеб.

Сергей молчит.

- Полет окончен, - произносит наконец Глеб, обрывая тишину. – Время…

Он смотрит на наручные часы. Марусин подарок. Секундная стрелка движется еле-еле. Секунда, потом через вечность еще, и через новую вечность еще. Глеб переводит взгляд на корабельный хронометр. Часы стоят.

- Сереж, сколько времени?

Сергей поднимает руку, долго смотрит. Молчит. Потом говорит:

- Десять минут третьего. Но у меня с секундной стрелкой что-то не то.

- Медленно идет?

- Очень, - кивает Сергей.

Глеб оглядывается, потом решительно отстегивает страховочные ремни и поднимается, сжимая челюсть:

- Надеваем шлемы. Выходим.

- Зачем?

Глеб не отвечает. Молча надевает шлем. Помогает Сергею с проверкой герметичности и клапанами.

Потом они открывают люк и выходят.

Под ногами прозрачная, переливающаяся поверхность - словно стекло, на котором кто-то разлил бензин. А вокруг…

Сергей делает шаг. Второй. Останавливается. Смотрит вверх, потом вниз.

- Глеб, - говорит он. – Можешь считать, что я спятил, но я как будто под водой.

Глеб поднимает голову. Звёзды мерцают над ними. Мягко. Как будто сквозь толщу воды. Внизу Земля. Там уже ночь. Горят огоньки городов. Ему хочется лечь и смотреть вниз, через эту прозрачную преграду.

Сергей задумчиво говорит, и Глеб с трудом концентрируется на его трескучем, сквозь динамик, голосе:

- Теория была раньше. Эфир. Вещество, которое заполняло все пространство. Свет – волна в эфире. Колебательные движения звезды – порождают свет. Гравитация – это движение. А время… - он замолкает, искоса смотрит на Глеба и, убедившись, что тот слушает, заканчивает: - А время — это течение эфира. Там, где он не течет времени нет.

Глеб смотрит на него. Глаза сужаются, щеки краснеют.

- Ты еще скажи, что эфир — это вода. И потоп случился, когда кто-то дырку в куполе проковырял.

Сергей бледнеет.

- Я не про потоп, - тихо возражает он. – Я про то, что мы видим перед собой. Над нами океан. И тут нет времени.

Глеб хочет ответить — и в этот момент у Сергея с запястья срываются часы. Падают на купол.

Сергей нагибается. Поднимает. Смотрит на циферблат.

- Ну вот, остановились, - сухо констатирует он.

Глеб смотрит на его часы. Потом на свои. Стрелка движется. Медленно. Как по густому сиропу.

Он снимает часы с руки. Кладёт их на купол.

И они останавливаются.

- Скоро, наверное, время и для нас остановится, - произносит Сергей и поднимает голову вверх, чтобы Глебу не было видно, как блестят глаза.

- Жалко, что мы рассказать никому не можем. Жалко, никто не узнает, - говорит Глеб и думает о Марусе.

- Узнают. Когда-нибудь.

Сергей смотрит вниз. Под ними Земля. Огни городов. Там, внизу, живут люди. Спят, просыпаются, ждут. Он протягивает руку куда-то вперед, указывая в темноту.

— Москва, — говорит он.

Глеб поворачивается к нему.

— Что Москва?

— Вот там, — Сергей показывает вперёд. — Москва.

Глеб смотрит туда. Ничего не видит. Только темнота. Только купол, уходящий в бесконечность.

— Я пойду, — говорит Сергей. — Пока еще есть время.

Он делает шаг. Идёт вперёд. Вдаль, по куполу. Глеб смотрит ему вслед. Как тогда – под Курском. Тогда они были в окружении, самолет дымился за спиной и грязи было по колено. Но Сергей пошел вперед, зная, что шансов нет. Как сейчас.

— Постой, — окликает его Глеб. — Я с тобой. Пока еще есть время.

Он делает шаг за ним.