По ту сторону волшебства

Тринадцатая дверь

Третий курс Хогвартса · Ноябрь 1973 года

К полуночи дождь добрался до северной стороны Хогвартса. Вода стекала по узким окнам, ветер раскачивал плохо закреплённые ставни, а в пустых коридорах время от времени раздавался грохот. Большинство учеников давно спали, и только на третьем этаже восточного крыла продолжали гореть настенные факелы.

Сириус Блэк остановился перед лестницей и поднял палочку повыше, чтобы разглядеть надпись на пожелтевшем пергаменте. Джеймс Поттер стоял рядом, придерживая сползавшие очки, а Римус Люпин прислушивался к звукам из соседнего коридора. Позади них Питер Петтигрю пытался поправить мантию, нижний край которой промок, когда они пересекали внутренний двор.

— Я всё ещё не понимаю, зачем было выходить из спальни именно сегодня, — пожаловался Питер, безуспешно отряхивая мантию. — Завтра суббота, могли бы спокойно осмотреть всё днём.

— Днём здесь ходят преподаватели, а Макгонагалл почему-то не одобряет наши исследования школьной архитектуры.

— Особенно после того, как ты исследовал дверной замок в её кабинете, — заметил Римус.

— Я ничего не сломал.

— Ты снял дверь с петель.

— Зато теперь знаю, как устроены петли.

Джеймс тихо рассмеялся, но осёкся, когда на нижней площадке скрипнула половица. Все четверо прислушались, однако больше никаких звуков не последовало.

Сириус развернул пергамент на широком подоконнике. Это была копия старого плана Хогвартса, которую они сделали две недели назад, обнаружив в библиотечном хранилище документы о ремонте северного крыла. На чертеже были обозначены лестницы, служебные помещения, заброшенные классы и несколько проходов, давно заложенных камнем.

Особенно Сириуса заинтересовал участок между восточной башней и старой галереей. На плане там оставалось большое пустое пространство, хотя снаружи между башней и галереей находилась полноценная часть здания.

— Смотрите, — Сириус указал на чертёж. — Мы сейчас здесь, а за этой стеной должно быть помещение длиной не меньше двадцати футов.

— Возможно, его просто не обозначили, — предположил Джеймс.

— Тогда почему туда нельзя попасть ни с одной стороны?

— Потому что строители Хогвартса иногда принимали довольно странные решения, — Римус сложил руки на груди. — Например, кто-то ведь придумал лестницу, которая меняет направление прямо под ногами учеников.

Сириус свернул карту и направился к противоположной стене. Он провёл ладонью по холодным камням, проверил промежутки между ними, затем осветил палочкой участок возле пола.

— Здесь была дверная рама.

Джеймс присел рядом и рассмотрел узкую вертикальную линию, проступавшую под несколькими слоями старой штукатурки. Она уходила от пола вверх, теряясь между камнями.

— Может, тайный ход?

— Если повезёт.

— А если не повезёт? — спросил Питер.

— Тогда ты первым расскажешь Макгонагалл, что мы здесь делали.

Питер возмущённо посмотрел на него, но возразить не успел. Из глубины стены донёсся металлический стук, после которого между камнями появилась тонкая полоска серебристого света.

Римус отступил и поднял палочку.

— Сириус, ты ничего не произносил?

— Нет.

Стук повторился трижды, и штукатурка начала осыпаться на пол. Под ней постепенно проступили очертания высокой деревянной двери, укреплённой почерневшими железными полосами.

Старая древесина потемнела настолько, что определить её первоначальный цвет было невозможно. В центре двери находилась круглая металлическая пластина, напоминавшая циферблат часов, но вместо стрелок в ней были вырезаны тринадцать небольших отверстий. Ниже виднелась почти полностью скрытая ржавчиной надпись.

Сириус наклонился, пытаясь разобрать буквы.

— «Не открывай того, что не готов вспомнить».

Несколько секунд все четверо разглядывали дверь. Затем Джеймс осторожно коснулся ручки и обернулся к Сириусу.

— Признай, Блэк, ради такого стоило выбраться из спальни.

— Сначала посмотрим, что внутри, а потом решим.

Римус перехватил Сириуса за рукав, когда тот протянул руку к замку.

— Надпись прямо предупреждает нас не открывать дверь.

— Она предупреждает только тех, кто не готов что-то вспомнить.

— Это не одно и то же.

— Именно поэтому я совершенно спокоен.

Сириус повернул ручку, и дверь неожиданно легко поддалась. За ней обнаружился узкий коридор, освещённый тусклыми лампами, внутри которых двигались небольшие серебристые шарики. Пол был выложен чёрными и белыми каменными плитами, стены покрывали тёмные деревянные панели, а вдоль обеих сторон располагались двери.

Всего их оказалось тринадцать: по шесть с каждой стороны и одна в самом конце коридора. Над каждой висела небольшая овальная табличка с номером, причём последняя дверь была заметно шире остальных и украшена узором из переплетённых линий.

— Теперь мне это нравится значительно меньше, — признался Питер.

Джеймс прошёл вперёд и попробовал открыть ближайшую дверь, но ручка не повернулась. Он заглянул в замочную скважину, однако ничего не увидел.

— Может, это старое общежитие?

— Тогда почему о нём нет никаких записей? — Римус осмотрел коридор и остановился возле одной из дверей. — И комнаты для общежития слишком маленькие.

Сириус осторожно закрыл входную дверь, чтобы проход не заметили снаружи. Замок щёлкнул, но ручка по-прежнему поворачивалась, и он решил, что при необходимости они смогут выйти.

— Предлагаю осмотреть комнаты и вернуться до утреннего обхода Филча.

— Ты всегда предлагаешь что-нибудь подобное, — заметил Римус.

— И почти всегда мы возвращаемся.

— Слово «почти» меня тревожит, — пробормотал Питер.

Сириус подошёл к первой двери и коснулся таблички палочкой. Металл потеплел, по поверхности пробежали светлые линии, и под цифрой проступила дата: 1781 год. Затем в замке раздался щелчок, а дверь приоткрылась.

Из комнаты потянуло дымом. Сириус толкнул створку и увидел небольшое помещение с тремя деревянными партами, старым шкафом и железной печью. За окном бушевала метель, хотя снаружи Хогвартс заливал осенний дождь.

Возле шкафа стоял мальчик лет двенадцати в старомодной школьной мантии. Его светлые волосы были взъерошены, на правой щеке темнела царапина, а сам он торопливо складывал книги в мешок, постоянно оглядываясь на дверь.

— Эй! — окликнул его Джеймс. — Ты кто?

Мальчик никак не отреагировал и продолжил собирать вещи. Сириус шагнул к нему, но его нога неожиданно прошла сквозь край парты, отчего он потерял равновесие и ухватился за плечо Джеймса.

— Похоже, комната ненастоящая.

— Я заметил, когда ты попытался провалиться в мебель.

Мальчик вдруг повернулся к двери, словно услышал кого-то за ней. Он прижал мешок к груди и отступил к окну.

— Я не вернусь туда, мистер Моркрофт! — выкрикнул он, испуганно глядя на дверь. — Не хочу ничего забывать!

Снаружи раздались тяжёлые шаги. Мальчик попятился ещё дальше, но в следующий миг свет погас, а когда снова загорелся, помещение оказалось пустым. Исчезли печь, парты и снег за окном, а на месте мальчика в воздухе висела небольшая серебряная пластина.

Римус приблизился и прочитал появившиеся на ней слова:

— «Эдмунд Белл. Гриффиндор. Двенадцать лет».

Пластина вспыхнула и рассыпалась мелкими искрами. Все четверо снова оказались в коридоре, где дверь первой комнаты медленно закрывалась.

— Мы только что увидели старое воспоминание, — Римус посмотрел на табличку с датой. — Почти двухсотлетней давности.

— Об ученике, который боялся потерять память, — заметил Сириус.

Питер обернулся к входу и беспокойно посмотрел на закрытую дверь.

— Мне кажется, нам лучше уйти.

Сириус тем временем заметил, что над второй дверью начали проступать цифры. Он подошёл ближе, пытаясь разобрать дату.

— Подождите, вдруг здесь сохранилось что-нибудь о пропавших учениках?

— Откуда ты знаешь, что они пропали? — спросил Джеймс.

— Не знаю, но мальчик явно кого-то боялся.

Римус собирался возразить, когда из дальнего конца коридора донёсся детский смех. Он продолжался несколько секунд и оборвался так же неожиданно, как начался. Сириус оглянулся на последнюю дверь, однако ничего необычного возле неё не заметил.

Вторая комната показывала события 1796 года. Девочка по имени Маргарет Финч пряталась под лестницей и умоляла кого-то не забирать воспоминания о младшей сестре.

За третьей дверью, датированной 1813 годом, четырнадцатилетний ученик Когтеврана пытался выбраться из класса. Каждый раз, когда он приближался к выходу, дверь исчезала, а на лежавшем перед ним письме родителям постепенно стирались слова.

Четвёртую комнату они открыть не успели. Едва Сириус коснулся ручки, как в конце коридора раздался продолжительный звон. Серебряные шарики внутри ламп одновременно остановились, а на двери под номером тринадцать появился красный отблеск.

— Это ещё что такое? — Джеймс обернулся на звон и поднял палочку.

Из-под тринадцатой двери начал вытекать густой чёрный дым. Вместо того чтобы подниматься вверх, он стелился по полу и исчезал в щелях между плитами.

Сириус тоже достал палочку и увидел, что Джеймс уже направляется к последней двери.

— Джеймс, отойди оттуда.

— Здесь написано «Свидетельство», — Джеймс наклонился к металлической пластине, пытаясь разобрать нижнюю строку. — И ещё что-то, но ржавчина мешает.

— Не трогай её, — предупредил Римус.

— Я только посмотрю.

Джеймс приподнял пальцами край пластины, под которым обнаружилось небольшое металлическое углубление. Раздался резкий щелчок, и тринадцатая дверь распахнулась, а все лампы в коридоре одновременно погасли.

Сириус услышал вскрик Питера, после чего кто-то сильно толкнул его в плечо. Он отступил, выставил перед собой палочку и произнёс:

— Люмос!

На конце палочки загорелся огонёк, осветивший открытую тринадцатую комнату. Внутри не было ни парт, ни шкафов, ни других предметов, которые они видели в прежних воспоминаниях. Посреди помещения стояли четыре пустых кресла, над каждым из которых висела тонкая серебряная пластина.

Сириус подошёл ближе и прочитал своё имя на первой пластине. Над остальными креслами значились имена Джеймса Поттера, Римуса Люпина и Питера Петтигрю.

Из дальней стены донёсся скрежет, и между креслами появился большой часовой механизм. Его единственная стрелка двигалась по кругу, на котором было написано: «ДО РАССВЕТА».

Джеймс попятился и посмотрел на Сириуса.

— Я не знал, что там находится!

— Зато дверь ты открыл.

— Откуда мне было знать, что она сделает?!

Сириус не стал спорить и бросился обратно к выходу. Он схватился за ручку, но та больше не поворачивалась, поэтому он направил палочку на замок.

— Алохомора!

Заклинание не подействовало, и Сириус попробовал другое.

— Бомбарда!

От удара дверь содрогнулась, а в лицо Сириусу посыпалась каменная пыль. Он прикрылся предплечьем и, когда пыль осела, обнаружил, что на дереве не осталось даже царапины.

Снаружи послышались шаги. Сириус узнал знакомое шарканье обуви и недовольное бормотание, после чего принялся колотить кулаком по двери.

— Филч! Эй, мы здесь!

Шаги остановились, и Джеймс тут же присоединился к Сириусу.

— Мистер Филч, откройте!

За стеной раздалось кошачье мяуканье. Некоторое время было слышно, как Филч возится возле прохода, а затем донёсся его голос:

— Что это ты там нашла, миссис Норрис? Мышь?

Он постоял ещё немного и пошёл дальше. Джеймс снова застучал в дверь, пытаясь привлечь его внимание.

— Филч! Да посмотри ты сюда!

Шаги продолжали удаляться, пока окончательно не стихли. Римус присел возле порога и направил свет палочки в щель под дверью, но тот исчез, едва достигнув границы.

— Он нас не слышит и, возможно, даже не видит эту дверь.

Питер поднял с пола школьную сумку, которую взял с собой перед выходом из спальни. Он собирался повторять заклинания для контрольной и потому захватил несколько учебников и список домашних заданий. Теперь он достал из сумки пергамент, нахмурился и подозвал остальных.

— Ребята, посмотрите на это.

Под расписанием занятий находилась запись, сделанная Питером накануне вечером. Раньше там было написано: «В четверг повторить с Сириусом, Джеймсом и Римусом заклинания перед проверочной». Теперь предложение выглядело иначе: «В четверг повторить заклинания перед проверочной».

Джеймс взял пергамент и внимательно осмотрел изменившуюся строку. Имена исчезли бесследно, словно Питер никогда их не писал.

— Может, чернила...

— Посмотри на промежутки между словами, — перебил Римус. — Изменилось само предложение.

Сириус поднёс палочку к пергаменту, проверяя, не осталось ли следов заклинания. Однако запись выглядела совершенно обычной, а в тринадцатой комнате на серебряных пластинах уже начали появляться тёмные пятна.

Из стены раздался тихий, сухой голос:

— Четыре незавершённые записи. Процедура замещения начата.

Питер прижался спиной к деревянной панели, пытаясь определить, откуда доносится голос.

— Кто здесь?

— До завершения осталось шесть часов сорок две минуты, — продолжил голос, не отреагировав на вопрос. — После завершения Хогвартс утратит сведения о четырёх незарегистрированных посетителях.

— Незарегистрированных?! — возмутился Джеймс. — Да мы здесь учимся!

— Сведения о посетителях будут перенесены в архив.

Сириус медленно повернулся к тринадцатой комнате и посмотрел на кресло со своим именем.

— А с нами что произойдёт?

— Посетители станут воспоминаниями.

Сириус несколько раз попытался разрушить дверной замок, после чего Джеймс предложил применить режущее заклинание к стене. Они успели повредить несколько деревянных панелей, прежде чем Римус заметил, что после каждого удара стрелка часового механизма ускоряется. За двадцать минут попыток выбраться они потеряли почти час, и теперь до рассвета оставалось пять часов сорок восемь минут.

— Прекратите! — потребовал Римус, когда Сириус снова поднял палочку. — От твоих заклинаний время идёт быстрее.

Сириус стиснул зубы, но опустил руку и отошёл от двери.

— Тогда предложи что-нибудь полезное.

— Нужно выяснить, что это за место, — Римус посмотрел на двери, за которыми они видели чужие воспоминания. — Все три истории связаны с потерей памяти, а голос упоминал архив.

— И что нам даст это знание?

— Возможно, здесь есть правила, которые можно использовать.

Джеймс вернулся к тринадцатой комнате и посмотрел на серебряные пластины над креслами. Они заметно потускнели, хотя надписи пока оставались разборчивыми.

— Получается, прежние ученики тоже здесь остались?

— По крайней мере, записи о них, — предположил Римус.

Сириус вспомнил испуганного мальчика из первой комнаты и человека, которого тот называл мистером Моркрофтом. Если воспоминания действительно были связаны с исчезновением учеников, имя этого человека могло оказаться важным.

— Начнём с Моркрофта.

— С кого? — не понял Питер.

— С того, кого боялся Эдмунд Белл.

Римус кивнул и подошёл к первой комнате. Он осторожно открыл дверь, но вместо прежней обстановки увидел пустое помещение, посреди которого висела небольшая серебряная пластина с именем Эдмунда. Под ним появилась надпись: «СВИДЕТЕЛЬСТВО НЕ ПОДТВЕРЖДЕНО».

— Что значит «не подтверждено»? — Джеймс заглянул через плечо Римуса.

Сириус вошёл и протянул руку к пластине, однако та отодвинулась, сохранив прежнее расстояние. Он попробовал приблизиться ещё раз, но результат оказался тем же.

— Мы ведь видели, что случилось с Эдмундом, — Сириус остановился и посмотрел на остальных. — Может, от нас требуют рассказать об этом?

— Попробуй, — предложил Римус.

Сириус повернулся к пластине и задумался, вспоминая подробности увиденного.

— Эдмунд Белл, двенадцатилетний ученик Гриффиндора. В 1781 году он собирал вещи в комнате с печью и пытался спрятаться от мистера Моркрофта, потому что не хотел ничего забывать.

Пластина дрогнула, а буквы стали ярче. Прежняя надпись исчезла, сменившись новой: «СВИДЕТЕЛЬСТВО ПРИНЯТО». Дверь за их спинами распахнулась, и в коридоре зажглась первая лампа.

Джеймс присвистнул и посмотрел на Сириуса.

— Получилось!

— Рано радоваться, — Римус выглянул в коридор, пересчитывая оставшиеся двери. — Впереди ещё одиннадцать комнат, и мы понятия не имеем, сколько времени займёт каждая.

Сириус вышел следом и заметил маленькую золотистую точку над первой дверью. Стрелка часового механизма остановилась на несколько секунд, после чего снова начала двигаться.

— Значит, нужно подтвердить остальные воспоминания, чтобы система признала, что эти ученики существовали.

— Но почему их вообще забыли? — спросил Питер.

— Возможно, узнаем в последней комнате.

Джеймс посмотрел в сторону тринадцатой двери и поправил очки.

— Мы уже до неё добрались.

— И едва не угробили себя, — Сириус направился к следующей двери. — Теперь будем делать всё по порядку.

Следующие комнаты оказались значительно опаснее первой. Во второй Маргарет Финч сидела под лестницей, пока неизвестный мужчина в тёмной мантии обыскивал помещение. Он называл девочку по имени, обещал вернуть ей воспоминания о младшей сестре и пытался уговорить выйти из укрытия.

Сириус хотел подойти ближе, но Римус остановил его, схватив за рукав.

— Мы не можем изменить то, что уже случилось.

— Я и не собираюсь.

Однако Сириус продолжал следить за девочкой, пока мужчина не обнаружил её под лестницей. Тот схватил Маргарет за руку и попытался вытащить наружу, а когда она стала сопротивляться, направил палочку ей в лицо. В этот момент воспоминание оборвалось, и они снова оказались перед серебряной пластиной.

Чтобы подтвердить свидетельство, им потребовалось назвать имя девочки, год происшествия и последние обстоятельства, которые они успели увидеть. После этого над второй дверью зажглась золотистая точка.

В третьей комнате они узнали имя ученика Когтеврана — Томас Уикхем. Его письмо родителям исчезло вместе с ним, однако Сириус успел прочитать последнюю строку: «Если я не вернусь, пожалуйста, спросите у профессора, куда делась моя память».

Когда они подошли к четвёртой двери, в коридоре появился запах влажной земли и старых книг. Римус первым заметил движение возле тринадцатой комнаты и остановил остальных.

— Там кто-то стоит.

У последней двери находилась высокая фигура в чёрном сюртуке. Незнакомец стоял с опущенной головой, а его необыкновенно длинные руки заканчивались тонкими серебряными пальцами.

Сириус направил на него палочку.

— Кто вы?

Незнакомец поднял голову, и мальчики увидели, что лица у него нет. Вместо глаз, носа и рта серую поверхность покрывали крошечные строчки, которые непрерывно двигались.

— Незарегистрированные посетители должны вернуться на свои места, — произнёс знакомый сухой голос.

— Это он говорил из стены! — Питер попятился к четвёртой двери.

Незнакомец протянул руку, и от его пальцев отделились длинные серебряные нити, устремившиеся к мальчикам.

— Протего! — выкрикнул Джеймс.

Перед ним возник прозрачный щит, о который ударились несколько нитей. Одна проскользнула сбоку и обвилась вокруг запястья Питера, заставив его вскрикнуть от боли.

Сириус бросился к другу и рассёк нить заклинанием. Серебряный обрывок упал на пол и превратился в серую пыль.

— Назад! Все к двери!

Римус втолкнул Питера в четвёртую комнату, Джеймс отступил следом, отражая новые нити, а Сириус последним перескочил порог и захлопнул дверь. Снаружи раздался удар, от которого задрожала деревянная створка, затем кто-то ударил ещё раз.

Питер опустился на пол и схватился за запястье, где осталась тонкая серебряная полоса.

— Оно пыталось что-то сделать со мной.

Римус присел рядом и осмотрел след.

— Ты помнишь своё имя?

— Конечно.

— А фамилию?

— Петтигрю, — Питер недоумённо посмотрел на него. — Римус, ты что...

Он замолчал, пытаясь вспомнить что-то, что ещё несколько минут назад знал совершенно точно.

— Я не могу вспомнить, как зовут мою мать.

— Что? — Джеймс повернулся к нему.

— Я помню наш дом, кухню, нашу кошку, но... — Питер сжал запястье другой рукой. — Её имя. Я не помню её имени!

Сириус посмотрел на серебряную полосу, которая постепенно расплывалась по коже.

— Эта дрянь забирает воспоминания.

За дверью послышался медленный скрежет, словно кто-то проводил металлическими пальцами по древесине. Звук приблизился к замочной скважине и прекратился.

Римус помог Питеру подняться.

— Нужно продолжать, пока у нас ещё есть время.

Сириус кивнул, хотя ему хотелось распахнуть дверь и ударить незнакомца самым сильным заклинанием, какое он знал. Однако обычная магия уже оказалась бесполезной против этого места, а новые попытки пробиться силой могли ускорить часы.

Они повернулись к четвёртой комнате, и перед ними появилось очередное воспоминание. На этот раз они оказались в больничном крыле Хогвартса образца 1837 года, где между кроватями с лежавшими на них детьми ходила молодая целительница.

Возле дальней стены стоял мальчик лет тринадцати. Он пытался заговорить с девушкой, но та проходила мимо, не замечая его, пока мальчик не схватил с тумбочки металлическую чашку и не швырнул на пол. Целительница обернулась на звон, подняла чашку и поставила обратно, даже не взглянув на ребёнка.

— Я здесь! — закричал мальчик, бросившись к ней. — Пожалуйста, посмотрите на меня!

Девушка продолжила обход, а мальчик остановился посреди палаты и заплакал.

Сириус приблизился к одной из кроватей, возле которой лежала раскрытая книга регистрации пациентов. Он наклонился и прочитал запись:

«Натаниэль Прайс, Пуффендуй, тринадцать лет. Жалобы на провалы памяти и нарушение ориентации. Переведён под наблюдение профессора Эдгара Моркрофта».

Ниже находилась другая строка:

«Пациент отсутствует. Обстоятельства не установлены».

Пока Сириус читал, чернила начали исчезать. Целительница взяла книгу, обнаружила пустую строку и закрыла её, а мальчик смотрел на неё, сжимая кулаки.

Больничный зал исчез, оставив Сириуса перед серебряной пластиной.

— Натаниэль Прайс, ученик Пуффендуя, тринадцать лет. В 1837 году люди перестали его замечать, хотя он продолжал находиться рядом с ними.

Пластина вспыхнула, и над четвёртой дверью зажглась золотистая точка. В коридоре послышался раздражённый скрежет, после чего неизвестный удалился быстрыми шагами.

— Ему не нравится, когда мы подтверждаем свидетельства, — заметил Джеймс.

— Тем лучше, — Сириус направился к следующей двери. — Значит, продолжим.

К пятой комнате они добрались, когда на часах оставалось немного больше четырёх часов до рассвета. Дверь открылась сама, едва мальчики приблизились к ней.

За порогом тянулась длинная школьная галерея, стены которой были увешаны портретами. Однако вместо лиц у изображённых волшебников виднелись серые пятна, словно кто-то тщательно закрасил каждую картину.

Посреди галереи стояла девочка с густыми каштановыми волосами. Она держала школьную сумку и смотрела на ближайший портрет.

— Вы ведь меня знаете, профессор? — обратилась она к изображённой женщине. — Я каждый день прохожу здесь после занятий.

Женщина раздражённо покачала головой.

— Девочка, прекрати мешать мне отдыхать. Я совершенно не представляю, кто ты такая.

— Но я учусь здесь уже три года!

— Тогда почему я тебя не помню?

Девочка опустила сумку на пол.

— Меня зовут Клара Эшби.

Едва она произнесла имя, как галерея содрогнулась. Сириус почувствовал, что каменные плиты под ногами стали мягкими, а стены начали вытягиваться вверх.

Римус схватил его за локоть.

— Это не обычное воспоминание!

Портреты одновременно повернулись к мальчикам. Серая краска на их лицах задвигалась, образуя рты, которые принялись повторять:

— Никого. Никого. Никого.

Стены начали сближаться, заставляя четверых друзей пятиться к выходу.

— Редукто! — Джеймс направил палочку на ближайший портрет.

Рама разлетелась на куски, однако стена продолжила двигаться. Сириус оттолкнул Питера от выступившей колонны и едва успел убрать руку, когда два каменных блока сомкнулись на том месте, где она только что находилась.

— К двери! — крикнул Римус.

Они побежали к выходу, который теперь находился гораздо дальше прежнего. Проход продолжал сужаться, и вскоре Сириус заметил, что Джеймс отстаёт: его мантия зацепилась за выступающий из стены гвоздь.

Сириус вернулся к нему и попытался освободить ткань, но та крепко застряла.

— Снимай мантию!

— Не могу, воротник застрял!

Сириус направил палочку на ткань возле плеча.

— Диффиндо!

Мантия разошлась, освободив Джеймса, и они бросились к выходу. Перед самым порогом из пола поднялась массивная каменная плита, преградившая дорогу.

— В сторону! — закричал Джеймс.

Римус отскочил, а Питер упал на колени, пытаясь увернуться от камня. Сириус ударил заклинанием по краю плиты, и в ней образовалась широкая трещина.

Первым через пролом протиснулся Питер, за ним Римус, который помог выбраться Джеймсу. Сириус последним перескочил порог, едва успев убрать ногу, прежде чем проход окончательно сомкнулся.

Дверь захлопнулась, и изнутри донёсся грохот обрушившегося камня. Мальчики остановились возле стены, пытаясь отдышаться после бега.

— Я больше никогда... не буду жаловаться на контрольные по трансфигурации, — выговорил Питер.

Джеймс опустился на пол и поправил очки.

— Если Макгонагалл назначит мне ещё десять контрольных, я даже спорить не стану.

Римус посмотрел на табличку пятой двери, над которой так и не появилась золотистая точка.

— Мы не подтвердили свидетельство.

— Подтвердили бы, если бы эта проклятая комната не пыталась нас раздавить, — Сириус выпрямился и посмотрел на закрытую дверь.

— Может, достаточно назвать девочку? — предположил Питер.

Он повернулся к табличке.

— Клара Эшби, ученица третьего курса Хогвартса. В 1852 году портреты перестали её узнавать!

На металле появилась надпись:

СВИДЕТЕЛЬСТВО НЕПОЛНОЕ.

— Чего ему ещё надо? — Джеймс раздражённо ударил ладонью по стене.

Сириус вспомнил, как девочка пыталась убедить женщину на портрете, что они знакомы. Она не просила о помощи и не пыталась выбраться из галереи, а хотела, чтобы её узнали.

— Может, нужно рассказать, что именно она пыталась сохранить?

Римус задумался, перебирая уже увиденные воспоминания.

— Эдмунд не хотел забывать, Маргарет пыталась сохранить память о сестре, а Натаниэль хотел, чтобы его заметили.

Сириус подошёл к двери.

— Клара Эшби училась на третьем курсе Хогвартса в 1852 году. Она пыталась убедить портреты, что они её знают, потому что боялась остаться совершенно одной. Мы видели её и можем подтвердить, что она существовала.

Табличка потеплела, а надпись сменилась новой:

СВИДЕТЕЛЬСТВО ПРИНЯТО.

Над дверью загорелась пятая золотистая точка.

— Теперь понятно, чего от нас требуют, — Римус посмотрел на остальные комнаты.

— Жаль, раньше не догадались, — Джеймс поднялся с пола и осмотрел разорванную мантию.

В шестой комнате они увидели ученика Слизерина Оливера Крейна, который в 1870 году пытался забрать из кабинета директора своё личное дело. Из школьных документов исчезли все сведения о его семье, и мальчик безуспешно искал хоть одну запись с именами родителей.

Седьмая комната принадлежала Элеоноре Уинтер, ученице Когтеврана, пропавшей в 1888 году. Она пыталась сохранить в зачарованной музыкальной шкатулке голос матери, который уже почти перестала помнить.

Восьмое воспоминание показывало пожар в заброшенной части Хогвартса в 1904 году. Четырнадцатилетний Гарольд Мидоу помог нескольким младшим ученикам выбраться из горящего коридора, но после эвакуации никто не смог вспомнить, кто открыл им проход.

За девятой дверью они оказались в 1919 году. Девочка по имени Агнес Мур пыталась передать преподавателю записку о странном проходе в замке, однако пергамент рассыпался всякий раз, когда она приближалась к учительскому столу.

На десятой двери значился 1936 год. За ней находился школьный коридор, освещённый электрическими лампами, которые тогда использовали в отдельных помещениях Хогвартса для изучения магловских изобретений.

Ученик Фредерик Хьюз стоял перед зеркалом, пытаясь вспомнить собственное лицо. Когда отражение окончательно исчезло, он накрыл зеркало тканью и вернулся к столу, на котором лежал лист бумаги со словами: «Пожалуйста, не позволяйте мне забыть, что я человек».

Сириус задержался возле стола, перечитывая просьбу мальчика. Затем он подтвердил свидетельство, и над десятой дверью загорелась золотистая точка.

К одиннадцатой комнате друзья подошли почти без разговоров. Их мантии покрывала пыль, на щеке Джеймса виднелась ссадина, а Питер постоянно растирал запястье, где всё ещё оставалась серебряная полоса.

Над десятью дверями горели золотистые точки, однако стрелка часового механизма показывала, что до рассвета осталось всего два часа двадцать семь минут.

— Мы справимся, — Джеймс заметил, как Сириус смотрит на часы.

— Не знаю, успеем ли мы, но выбора у нас всё равно нет.

Римус положил ладонь на ручку одиннадцатой двери и попытался её повернуть. Замок не поддался, а из комнаты послышалось тихое постукивание: три удара, небольшая пауза и ещё два.

Сириус прислушался.

— Там кто-то живой?

Постукивание повторилось, и Джеймс прижался ухом к двери.

— Кажется, я слышу дыхание.

Сириус поднял палочку, жестом попросив его отойти.

— Алохомора!

Дверь распахнулась, и наружу вылетела серебряная нить. Она ударила Джеймса в плечо, обвилась вокруг шеи и потянула внутрь, сбив его с ног.

Сириус успел схватить друга за воротник, но нить продолжала затягиваться. Очки Джеймса упали на пол, он вцепился пальцами в серебряную петлю, пытаясь ослабить её, однако та не поддавалась.

— Римус! Режь!

— Диффиндо!

Нить разорвалась, но почти сразу из темноты показалась рука с длинными серебряными пальцами. За ней появилась вторая, а затем третья.

Сириус оттащил Джеймса от порога. Тот судорожно втянул воздух, перевернулся на бок и закашлялся, прижимая ладонь к горлу.

Из комнаты вышла уже знакомая фигура без лица. Чёрный сюртук Архивариуса оказался покрыт маленькими табличками с именами, а между серебряными пальцами непрерывно двигались нити.

— Десять свидетельств подтверждены. Дальнейшая проверка не требуется.

— Очень любезно с вашей стороны! — Сириус поднял палочку.

— Посетители должны вернуться на свои места.

Сириус прицелился в ближайшую настенную лампу.

— Редукто!

Стекло разлетелось, и серебряный шарик вылетел наружу, ударившись об Архивариуса. Вспыхнул ослепительный свет, заставивший существо отступить, а Сириус воспользовался этим, чтобы помочь Джеймсу добраться до угла коридора.

Римус направил палочку на пол перед Архивариусом.

— Глиссео!

Каменные плиты стали скользкими, и существо потеряло равновесие, врезавшись в противоположную стену.

Питер подобрал очки Джеймса и сунул ему в руку.

— Держи!

— Сп... спасибо, — с трудом выдавил Джеймс, всё ещё пытаясь отдышаться.

Сириус оглянулся и увидел, что Архивариус уже поднимается. Его пальцы удлинялись, цепляясь за деревянные панели и вытягивая тело вверх.

— Бегом!

Мальчики бросились к двенадцатой двери, но существо успело перегородить проход серебряными нитями. Сириус перепрыгнул через нижнюю, однако верхняя зацепила его рукав и с силой швырнула к стене.

Он ударился плечом о камень, и перед глазами на мгновение потемнело. Нить поползла по его предплечью, оставляя на коже холодный след.

Сириус попытался вспомнить цвет стен собственной спальни, но не смог. Вместо знакомой комнаты перед мысленным взором возникло пустое серое помещение, а когда он попытался представить гостиную Гриффиндора, не сумел вспомнить ни одного кресла.

Серебряная нить продвигалась дальше, и вскоре он забыл, как выглядел школьный герб на его мантии.

— Сириус!

Он повернул голову на знакомый голос и увидел мальчика с растрёпанными волосами и круглыми очками.

— Ты слышишь меня?! Сириус!

Тот подбежал ближе, пытаясь дотянуться до серебряной нити, а Сириус смотрел на него и не мог понять, откуда знает этого человека.

— Ты же обещал, что мы выберемся отсюда! — закричал мальчик. — Блэк, хватит изображать из себя героя!

Сириус вспомнил его имя.

Джеймс Поттер, его лучший друг.

Он заставил себя поднять палочку, пока нить не добралась до плеча.

— Инсендио!

Пламя ударило в серебряную нить. Та зашипела, отступила и рассыпалась серой пылью, освобождая руку Сириуса. Он опустился на колени, а Римус подбежал к нему и помог подняться.

— Ты в порядке?

— Не уверен, — Сириус потёр плечо, пытаясь восстановить в памяти обстановку спальни. — Кажется, половину комнаты забыл.

Джеймс посмотрел на него с тревогой.

— А меня помнишь?

— К сожалению, да.

Джеймс облегчённо рассмеялся и придержал Сириуса за локоть, пока тот окончательно не встал на ноги.

— Тогда ещё не всё потеряно.

Одиннадцатая комната открылась только после того, как им удалось отогнать Архивариуса к дальнему концу коридора. Римус удерживал существо защитными заклинаниями, пока остальные пытались добраться до воспоминания.

За дверью находился кабинет с календарём за 1951 год. За столом сидел мальчик с тёмной кожей и аккуратно причёсанными волосами, рассматривая несколько фотографий.

На первой он стоял рядом с родителями, на второй — с товарищами по факультету, а третья оказалась совершенно пустой. Мальчик взял карандаш и написал на обороте последней фотографии: «Меня зовут Леонард Брукс. Я учусь в Хогвартсе. Сегодня мой тринадцатый день рождения».

Он повторил запись на остальных фотографиях, после чего принялся писать собственное имя на ладонях. Когда чернила начали исчезать, мальчик вскочил из-за стола и бросился к двери, но воспоминание оборвалось прежде, чем он успел выйти.

Сириус подтвердил свидетельство, рассказав о попытке Леонарда сохранить память о себе. В этот момент Архивариус ударил по дверному косяку с такой силой, что дерево треснуло возле петель.

— Одиннадцать, — Римус посмотрел на появившуюся золотистую точку. — Осталась двенадцатая.

Они выбежали обратно в коридор, где табличка следующей комнаты показывала 1964 год. В отличие от предыдущих, эта дверь уже была открыта.

Внутри сидел мальчик лет двенадцати в школьной мантии Хогвартса. Он обхватил колени руками и смотрел на вошедших, причём его взгляд остановился прямо на Сириусе.

— Вы всё-таки пришли.

Сириус остановился на пороге.

— Ты нас видишь?

— Конечно.

Джеймс осторожно приблизился к мальчику.

— Как тебя зовут?

— Дэниел Роу. Хаффлпафф, второй курс.

Мальчик поднялся с пола. Он выглядел как обычный ученик, разве что кожа у него была необыкновенно бледной, а вокруг пальцев время от времени вспыхивали серебряные искры.

— Ты исчез в 1964 году? — спросил Римус.

— Я не знаю, какой сейчас год.

— Семьдесят третий.

Дэниел посмотрел на него, потом медленно опустился на ближайший стул.

— Девять лет...

Сириус присел напротив него.

— Что здесь произошло и кто построил этот коридор?

Дэниел провёл ладонью по лицу, прежде чем заговорить.

— Профессор Моркрофт. Он создал комнаты, чтобы хранить воспоминания учеников, переживших тяжёлые несчастья. По крайней мере, так он объяснял свою работу.

— И зачем тогда понадобилось стирать их из памяти остальных? — спросил Джеймс.

— Сначала он этого не делал.

Дэниел подошёл к стене и коснулся её рукой. На деревянных панелях появилась картина старого кабинета, где за столом сидел пожилой волшебник в тёмной одежде, окружённый десятками стеклянных сосудов.

— Моркрофт считал, что некоторые воспоминания причиняют человеку слишком сильную боль, — продолжил Дэниел, указывая на изображение. — Он хотел научиться отделять их от сознания и хранить отдельно, чтобы потом можно было вернуть.

— А что пошло не так?

— Он обнаружил, что воспоминания одного человека связаны с памятью других. Если ученик забывал событие, окружающие продолжали его помнить, поэтому профессор начал изменять воспоминания свидетелей.

Римус внимательно посмотрел на картину.

— Он стирал память другим ученикам и преподавателям?

— Сначала нескольким людям, потом десяткам. Во время одного из опытов исчез ученик, и Моркрофт попытался сделать так, чтобы никто не помнил об этом происшествии.

— Эдмунд Белл, — догадался Сириус.

Дэниел кивнул.

— Он был первым.

На картине Моркрофт поднялся из-за стола и приблизился к одному из стеклянных сосудов. Его руки дрожали, когда он направил палочку на поднимавшуюся из сосуда серебряную нить.

— После исчезновения Эдмунда архив начал работать самостоятельно. Он стирал воспоминания о каждом новом пропавшем ученике, чтобы никто не узнал, что произошло с предыдущими.

— Но почему никто не остановил Моркрофта? — Джеймс посмотрел на изображение профессора.

— Потому что люди, замечавшие исчезновение, тоже начинали забывать.

Сириус оглянулся на дверь, за которой снова послышался металлический скрежет. Архивариус приближался, но пока не пытался войти.

— Что находится в тринадцатой комнате?

Дэниел посмотрел на него.

— Последнее воспоминание Моркрофта. Он запер там собственное признание, чтобы никто не узнал, что произошло.

— Тогда почему над креслами наши имена?

— Вы открыли комнату, и теперь архив считает вас новыми свидетелями, которых нужно убрать.

Римус шагнул ближе.

— Как остановить механизм?

Дэниел посмотрел на двенадцать дверей, видневшихся из комнаты. Над одиннадцатью уже горели золотистые точки.

— Верните имена всех двенадцати учеников, а потом откройте тринадцатую комнату и заставьте признание Моркрофта прозвучать за её пределами.

— И всё? — Джеймс недоверчиво посмотрел на него.

— Нет, — Дэниел покачал головой. — Нужно, чтобы кто-нибудь снаружи услышал правду и запомнил её, иначе архив снова начнёт стирать воспоминания.

В коридоре раздался оглушительный удар, от которого раскололся дверной косяк. Дэниел вздрогнул и поспешно повернулся к Сириусу.

— Девять лет назад я тоже пытался выбраться, но добрался только до этой комнаты. Подтвердить моё свидетельство было некому.

— Теперь мы здесь, — Сириус посмотрел на остальных. — И без твоего свидетельства не уйдём.

Дэниел слабо улыбнулся, хотя за дверью уже слышался скрежет металлических пальцев.

— Тогда поторопитесь.

Сириус подошёл к серебряной пластине на стене.

— Дэниел Роу, ученик второго курса Пуффендуя. В 1964 году он оказался в архиве и пытался остановить его работу, чтобы другие ученики Хогвартса не исчезали.

Пластина вспыхнула, и на ней появилась надпись:

СВИДЕТЕЛЬСТВО ПРИНЯТО.

Над двенадцатой дверью зажглась золотистая точка. Дэниел посмотрел на неё и впервые улыбнулся без прежней настороженности.

— Спасибо.

Его фигура начала светлеть, а очертания рук постепенно сделались прозрачными. Сириус шагнул к нему, протянув руку.

— Подожди, мы ведь можем помочь тебе выбраться?

Дэниел покачал головой.

— Меня здесь уже нет.

Он посмотрел на золотистую точку над дверью. Его голос стал тише, а последние слова прозвучали едва различимо:

— Но теперь... кто-нибудь вспомнит.

Дэниел исчез, и в тот же миг дверь сорвалась с петель. В комнату вошёл Архивариус, протягивая вперёд обе руки, от которых отделялись десятки серебряных нитей.

— Назад! — Сириус выставил палочку, прикрывая остальных.

Нити заполнили дверной проём, перекрыв единственный выход. Джеймс ударил по ним заклинанием, но они разошлись перед ударом и сразу сомкнулись снова.

— Мы не пройдём!

Сириус отступил к окну воспоминания, за которым виднелся внутренний двор Хогвартса. Он понимал, что двор принадлежит сохранённой картине прошлого и через окно им не выбраться.

Архивариус поднял руку, направив серебряные пальцы на мальчиков.

— Свидетельства подтверждены. Посетители подлежат окончательной регистрации.

Нити бросились вперёд, и Римус направил палочку на потолок.

— Редукто!

Каменные плиты обрушились между мальчиками и Архивариусом, придавив несколько нитей. Существо отступило, пытаясь высвободить руки, а Сириус заметил за его спиной узкий проход между обломками.

— Джеймс, Питер, через щель!

Питер первым проскочил между камнями, после чего Джеймс помог Римусу перебраться через обломок колонны и протянул руку Сириусу. Тот уже собирался ухватиться за неё, когда из-под плиты вырвалась серебряная нить и обвилась вокруг его ноги.

Сириуса резко дёрнуло назад. Он упал лицом вниз и больно ударился подбородком о каменный пол.

— Сириус!

Джеймс бросился обратно, но Сириус увидел, как из-под обломков поднимаются новые нити.

— Не подходи!

Он попытался разрезать серебряную петлю, однако палочка выскользнула из руки и закатилась под камни. Архивариус тем временем выпрямился, и его гладкое серое лицо оказалось совсем рядом.

На поверхности проступили слова:

СИРИУС БЛЭК.

Буквы начали расплываться, и Сириус почувствовал, как исчезают воспоминания о первом дне в Хогвартсе. Он больше не мог представить Большой зал, не помнил Распределяющую шляпу на своей голове и лица мальчиков, с которыми познакомился в поезде.

Кто-то продолжал звать его, но знакомый прежде голос теперь ничего ему не говорил.

— Блэк, не смей отключаться!

Сириус попытался повернуть голову и увидел, как кто-то хватает его за плечи.

— Ты обещал показать мне, как вывести из себя Слизнорта! — Джеймс дёрнул его за мантию, стараясь освободить от нити. — А на Рождество мы собирались устроить кое-что с доспехами возле библиотеки!

Сириус вспомнил железные доспехи, потом смех Джеймса и красно-золотые занавеси над собственной кроватью. Он резко дёрнулся, пытаясь освободить ногу.

— Отцепись от меня!

Сириус ударил свободной ногой по металлической руке Архивариуса. Существо пошатнулось, а Римус, подобравшись к ним со стороны обломков, направил палочку на серебряную нить.

— Инсендио!

Нить вспыхнула и распалась, освободив ногу Сириуса. Джеймс ухватил его за воротник и вытащил из-под камней, после чего все четверо выбежали в коридор.

Позади раздался треск: Архивариус раздвигал обломки, пытаясь выбраться из разрушенной комнаты. Римус на бегу вернул Сириусу палочку, которую успел достать из-под плиты, и тот направил её на дверь.

— Коллопортус!

Замок громко щёлкнул, однако почти сразу серебряные пальцы пробили древесину насквозь.

— Не задержит! — предупредил Джеймс.

— Знаю, бежим!

Они бросились к тринадцатой комнате, где часовой механизм показывал:

ДО РАССВЕТА — 00:31:42.

Внутри последней комнаты произошли изменения. Между четырьмя креслами теперь стоял письменный стол, заваленный бумагами, а вдоль стены тянулись полки со стеклянными сосудами, в каждом из которых двигалась серебряная нить.

Над столом висел портрет пожилого волшебника. Сириус сразу узнал профессора Эдгара Моркрофта, которого они видели в воспоминаниях Дэниела.

Профессор сидел за столом, опустив взгляд на раскрытую книгу. Римус подбежал к настоящему письменному столу и обнаружил на нём такой же тяжёлый том.

— Похоже, это то, что нам нужно.

Он раскрыл книгу, но все страницы оказались чистыми. Сириус тем временем посмотрел на четыре кресла, над которыми их имена уже почти исчезли.

— Если признание спрятано здесь, оно должно быть связано с Моркрофтом.

Джеймс принялся открывать ящики стола, пока Питер осматривал полки с сосудами. Сириус подошёл к портрету и остановился перед изображением профессора.

— Профессор Моркрофт.

Изображение не ответило, и Сириус решил попробовать другое.

— Мы знаем, что случилось с Эдмундом Беллом.

Лицо профессора едва заметно изменилось.

— Он был первым учеником, которого вы забрали, — Сириус внимательно следил за портретом. — После него исчезли ещё одиннадцать детей.

Моркрофт моргнул, и Сириус понял, что тот его слышит.

— Я никого не забирал.

— Тогда куда они делись?

— Я хотел помочь.

— Эдмунд Белл боялся вас, — Сириус вспомнил мальчика, торопливо собиравшего книги в мешок. — Маргарет Финч просила вернуть воспоминания о сестре, а Натаниэль Прайс кричал, потому что его никто не замечал.

Моркрофт отвёл взгляд от Сириуса.

— Я не мог позволить остальным узнать о неудаче.

Римус оставил книгу на столе и подошёл к портрету.

— Поэтому вы стёрли воспоминания свидетелей?

— Я собирался всё исправить, — профессор посмотрел на свои руки. — Мне требовалось немного времени.

— Прошло почти двести лет, — напомнил Джеймс.

Моркрофт поднял голову.

— Этого не может быть.

Сириус указал на двенадцать золотистых точек, видневшихся через открытую дверь.

— Мы подтвердили свидетельства всех учеников, и теперь вы должны признать, что с ними сделали.

Профессор посмотрел в коридор, после чего отодвинулся в глубину нарисованного кабинета.

— Нет.

Комната содрогнулась, а стеклянные сосуды на полках начали звенеть.

— Если я признаю произошедшее, все узнают, что одиннадцать детей исчезли из-за меня, — Моркрофт вцепился в край стола.

— Двенадцать, — поправил Сириус.

Профессор замолчал, и Сириус продолжил, не позволяя ему снова отвернуться.

— Дэниел Роу тоже был здесь. Он исчез девять лет назад, когда пытался остановить ваши чары.

Моркрофт опустил голову.

— Я не хотел...

— Хватит! — Сириус ударил ладонью по столу. — Вы всё время твердите, чего не хотели, а эти дети до сих пор заперты в ваших комнатах!

Портрет вздрогнул, и на раскрытой книге начали появляться строки. Римус первым заметил чернила и придвинул том ближе к свету.

— Здесь появляется текст!

Первая страница постепенно заполнилась записью:

«Я, Эдгар Моркрофт, преподаватель Хогвартса, признаю, что в 1781 году провёл запрещённый опыт с памятью ученика Эдмунда Белла».

Ниже проступили следующие строки:

«В результате опыта ученик исчез из обычного восприятия окружающих. Я попытался скрыть происшествие, изменив воспоминания свидетелей. Впоследствии созданная мной система начала действовать самостоятельно».

Джеймс торопливо перелистал страницы и увидел записи об остальных учениках.

— Здесь все двенадцать исчезновений!

Питер, стоявший возле выхода, услышал шаги и повернулся к коридору.

— Ребята, он возвращается!

Архивариус остановился у порога. Его сюртук был разорван, а с серебряных пальцев стекали тонкие нити, оставлявшие на каменных плитах тёмные пятна.

— Процедура замещения должна быть завершена.

Сириус поднял палочку, не собираясь подпускать его к столу.

— Уже нет.

— Незавершённые свидетельства подлежат уничтожению.

Архивариус протянул обе руки, и нити разлетелись по комнате. Одна ударила по письменному столу, зацепила книгу и потянула её к существу.

— Он забирает признание! — Римус бросился к столу.

Джеймс успел перепрыгнуть через кресло и схватиться за край книги, но Архивариус потянул сильнее, протащив его несколько футов по полу. Сириус направил палочку на серебряную связь.

— Диффиндо!

Нить разорвалась, и книга упала на пол. Питер подхватил её, прижал к груди и попытался спрятаться за столом, однако Архивариус уже повернулся к нему.

Все нити устремились к Питеру.

— Пригнись! — крикнул Джеймс.

Питер упал на пол, и серебряные нити пролетели над его головой, врезавшись в стену. Сириус воспользовался этим, чтобы ударить заклинанием по ближайшей полке.

Дерево раскололось, стеклянные сосуды посыпались вниз и разбились. Десятки серебряных нитей освободились и поднялись к потолку, заставив Архивариуса остановиться.

Его руки начали двигаться беспорядочно, пытаясь собрать рассыпавшиеся воспоминания.

— Нарушение целостности архива. Нарушение целостности...

Римус подбежал к Сириусу и схватил его за плечо.

— Пока он занят сосудами, нужно выбираться!

— Входная дверь заперта, — Сириус посмотрел в сторону коридора. — Дэниел говорил, что кто-то снаружи должен услышать признание.

Он обернулся к портрету Моркрофта.

— Значит, заставим его открыть выход.

Профессор наблюдал за разбитыми сосудами с явным ужасом.

— Я не могу остановить систему.

— Но вы её создали!

— Она больше мне не подчиняется!

Сириус направил палочку на раму портрета.

— Тогда объясните, как разрушить чары.

Моркрофт посмотрел на рассыпанные воспоминания, прежде чем ответить.

— Нужно восстановить исходное назначение архива.

Джеймс подхватил книгу из рук Питера.

— И как это сделать?

— Архив создавался для сохранения воспоминаний, а не для их уничтожения. Если все свидетельства будут переданы человеку за пределами коридора, он перестанет их удерживать.

Римус посмотрел на часы, где до рассвета оставалось двадцать две минуты.

— Как передать их наружу?

Моркрофт указал на круглый механизм над входной дверью.

— Через тринадцать печатей. Двенадцать принадлежат ученикам, а последняя...

Он замолчал, и Сириус придвинулся ближе.

— Кому принадлежит последняя?

— Мне.

Они бросились обратно к входу в коридор и обнаружили на внутренней стороне двери тринадцать круглых углублений. Двенадцать светились золотистым светом, а последнее оставалось чёрным.

Архивариус двигался следом, вытягивая руки вдоль стен, чтобы перекрыть им дорогу. Каждый раз, когда он приближался, Сириус или Джеймс разбивали ближайшую лампу, заставляя существо отвлекаться на выпущенные серебряные шарики, но целых ламп почти не осталось.

Питер нёс книгу Моркрофта, а Римус пытался прочитать последние страницы на бегу.

— Здесь написано, что профессор должен добровольно подтвердить собственное свидетельство!

— Значит, у нас проблема, — Джеймс оглянулся на приближавшегося Архивариуса. — Он почти двести лет отказывался это делать.

Сириус повернулся к портрету Моркрофта, который перемещался по настенным картинам вслед за ними.

— Вы слышали? Нужно ваше признание!

Профессор остановился в раме, где прежде была изображена незнакомая ведьма.

— Я уже написал его.

— Этого недостаточно!

Архивариус ударил рукой по стене, и перед Питером обрушилась каменная плита. Тот едва успел отпрыгнуть, но книга выпала из его рук и раскрылась на полу.

К страницам потянулись серебряные нити. Джеймс направил палочку на книгу, прежде чем Архивариус успел до неё добраться.

— Акцио, книга!

Тяжёлый том скользнул по полу и перелетел ему в руки, однако в ту же секунду серебряная нить обвилась вокруг его плеча.

Джеймс пошатнулся, пытаясь сохранить равновесие.

— Сириус!

Сириус развернулся и увидел, как изменилось выражение лица друга. Джеймс смотрел на него с недоумением, словно они встретились впервые.

— Кто ты?

— Что?

— Почему ты знаешь моё имя?

Римус рассёк нить заклинанием, и Джеймс упал на колени, выронив книгу. Сириус бросился к нему.

— Джеймс, ты меня слышишь?

Тот поднял голову и нахмурился.

— Я... кажется, знаю тебя.

Сириус схватил его за плечи.

— Ты Джеймс Поттер, третий курс Гриффиндора. Мы познакомились в поезде первого сентября семьдесят первого года, когда ты пытался поймать шоколадную лягушку с закрытыми глазами.

Джеймс потёр лоб, пытаясь вспомнить тот день.

— Я поймал её.

— Ты уронил её мне за воротник!

— Потому что ты меня толкнул!

Сириус облегчённо выдохнул.

— Вот теперь узнаю.

Однако Джеймс продолжал смотреть на него с заметным усилием.

— Историю помню, а вот твоё лицо... не получается.

Сириус медленно отпустил его. Он понимал, что не сможет вернуть утраченное, пока они остаются в коридоре, а времени почти не осталось.

Он повернулся к портрету Моркрофта.

— Посмотрите, что происходит! Вы видели это с двенадцатью учениками, а теперь то же самое случается с нами!

Профессор отвёл взгляд.

— Я не могу вернуть утраченное.

— Тогда хотя бы не отнимайте остальное!

Римус поднял палочку, пытаясь задержать Архивариуса возле обрушившейся плиты.

— Сириус, осталось меньше десяти минут!

Сириус посмотрел на последнюю чёрную печать и заметил выгравированное на металле имя:

ЭДГАР МОРКРОФТ.

Ниже находилась надпись:

«Свидетель должен признать последствия собственного действия».

Сириус повернулся к профессору.

— Назовите своё имя и признайте, что сделали.

— Это уничтожит всё, над чем я работал!

— Оно уже уничтожено!

Моркрофт сжал губы, а Сириус указал на кресла, видневшиеся в глубине тринадцатой комнаты.

— Можете продолжать прятаться, но через несколько минут здесь появятся ещё четыре комнаты с нашими воспоминаниями. Никто снаружи даже не узнает, что мы исчезли.

Профессор поднял голову.

— Вы не представляете, каково это — отвечать за подобное.

— А вы не знаете, каково это, когда тебя забывают собственные друзья!

Джеймс стоял рядом, всё ещё пытаясь вспомнить лицо Сириуса. Римус поддерживал Питера, который с трудом восстанавливал в памяти собственный адрес, а стрелка часов продолжала двигаться к рассвету.

У Сириуса болело ушибленное плечо, руки дрожали от усталости, а на мантии виднелись пятна крови и пыли. Он опёрся ладонью о стену, но не отвёл взгляда от портрета.

— Эдмунду Беллу было всего двенадцать лет, — Сириус вспомнил испуганного мальчика возле старого шкафа. — Он хотел вернуться к обычной жизни, а вы лишили его даже возможности остаться в памяти родителей.

Моркрофт закрыл лицо руками.

— Я знаю.

— Тогда скажите это вслух.

Профессор долго молчал, глядя на свои ладони. Наконец он выпрямился и поднял голову.

— Меня зовут Эдгар Моркрофт.

На чёрной печати появилась первая серебряная линия.

— Я преподавал в Хогвартсе и исследовал человеческую память, — Моркрофт посмотрел на печать, постепенно заполнявшуюся светом. — В 1781 году я провёл запрещённый опыт над Эдмундом Беллом, после которого он исчез из обычного восприятия окружающих.

Архивариус остановился и резко повернул голову к портрету.

— Нарушение протокола.

Моркрофт продолжил, уже не отводя глаз от мальчиков.

— Я скрыл происшествие от преподавателей и родителей ученика, а созданные мной чары вышли из-под контроля. Из-за меня исчезли ещё одиннадцать детей.

Печать засветилась ярче. Во входной двери появилась тонкая щель, через которую потянуло холодным воздухом.

— Продолжайте! — Сириус указал на открывающийся проход.

Архивариус бросился вперёд, выпустив сразу несколько десятков серебряных нитей. Они заполнили коридор, приближаясь к мальчикам, и Джеймс выставил палочку.

— Протего!

Щит выдержал первый удар, но по его поверхности сразу побежали трещины. Римус встал рядом с Джеймсом и направил палочку на приближавшиеся нити, а Питер, всё ещё с трудом понимавший происходящее, попытался остановить Архивариуса.

— Ступефай!

Красный луч ударил существо в грудь, заставив его отступить на несколько шагов. Питер удивлённо посмотрел на свою палочку, не ожидая, что заклинание подействует.

— Получилось!

— Тогда ещё раз! — выкрикнул Джеймс, удерживая щит перед собой.

Моркрофт поднял голову и посмотрел на последнюю печать.

— Я признаю существование всех двенадцати учеников и свою ответственность за их исчезновение, — профессор с трудом отвёл взгляд от золотистых огней. — Я не имел права стирать память о них, чтобы избежать наказания.

Тринадцатая печать вспыхнула золотистым светом, и входная дверь распахнулась. В коридор ворвался холодный ветер, а за порогом показалась знакомая лестница третьего этажа.

— Что здесь происходит?!

На площадке стояла профессор Макгонагалл в тёмно-зелёной мантии и шерстяной шали, накинутой поверх плеч. Она держала палочку наготове и с явным недовольством рассматривала четверых учеников, однако, заметив Архивариуса, сразу переменилась в лице.

Сириус никогда ещё не был так рад её видеть.

— Профессор, выслушайте меня!

За его спиной раздался треск. Архивариус рванулся вперёд, и Сириус попытался выставить палочку, но серебряная нить ударила его по запястью, выбив оружие из руки.

Он упал на колени, а Макгонагалл уже направила палочку на существо.

— Протего Максима!

Между ними возник плотный магический щит, о который ударились и рассыпались серебряные нити. Профессор шагнула ближе, не опуская палочки.

— Мистер Блэк, немедленно выйдите оттуда!

— Подождите, вы должны узнать о двенадцати учениках!

— Сейчас же!

— Эдмунд Белл, Маргарет Финч, Томас Уикхем, Натаниэль Прайс, Клара Эшби...

Макгонагалл остановилась, услышав незнакомые имена. Сириус продолжал перечислять учеников, иногда сбиваясь от усталости, но старался произносить каждое имя отчётливо.

Джеймс поднял книгу Моркрофта и протянул её профессору через порог.

— Здесь их истории, — он указал на раскрытые страницы. — И признание человека, из-за которого все о них забыли!

Макгонагалл взяла книгу, и едва её пальцы коснулись обложки, как по коридору прокатился оглушительный звон. Архивариус отступил, а на его гладком сером лице появились десятки быстро исчезавших строчек.

Серебряные пальцы начали раскалываться, нити падали на пол, превращаясь в пыль, а чёрный сюртук расползался клочьями.

— Свидетельства переданы за пределы архива. Процедура замещения отменена.

Стрелка часового механизма остановилась. Архивариус протянул руку к Сириусу, но прежде, чем успел прикоснуться к нему, его тело распалось на серебряные искры, которые поднялись к потолку и исчезли между каменными плитами.

Все тринадцать дверей одновременно распахнулись. Из комнат донеслись детский смех, плач, шаги по лестницам, шелест страниц и мелодия музыкальной шкатулки. Среди этих звуков Сириус различил обрывки разговоров, которые когда-то велись в школьных коридорах, однако постепенно голоса стихли.

Макгонагалл схватила Сириуса за плечо и вытащила на лестничную площадку. Следом выбежали Джеймс, Римус и Питер, едва успев пересечь порог, прежде чем из коридора вырвался поток холодного воздуха.

Дверь начала закрываться, и Сириус заметил, что на круглой металлической пластине исчезли все тринадцать отверстий. Древесина почернела, рама осыпалась, а на месте прохода осталась обычная каменная стена.

В больничном крыле Хогвартса было тепло и пахло лекарственными травами. Мадам Помфри уже третий раз осматривала запястье Питера, где постепенно исчезала серебряная полоса, а Джеймсу пришлось выпить горькое зелье, после которого он наконец смог вспомнить события предыдущего дня.

Сириус сидел на кровати возле окна. Его плечо было перевязано, на подбородке осталась небольшая ссадина, а на прикроватной тумбочке стояла чашка горячего чая, к которой он так и не притронулся.

Римус устроился рядом, прислонившись к спинке соседней кровати.

— Как думаешь, нас исключат?

Сириус повернулся к нему.

— После того как мы спасли школу от двухсотлетнего проклятия?

— После того как мы проникли в закрытую часть замка, открыли неизвестную дверь и едва не погибли.

— Ты умеешь испортить даже хорошую историю.

Римус улыбнулся, но прежде, чем успел ответить, двери больничного крыла открылись. В помещение вошла профессор Макгонагалл, а следом за ней появился директор Дамблдор.

Сириус немедленно выпрямился. Джеймс тоже попытался подняться, однако мадам Помфри велела ему оставаться на месте.

Дамблдор подошёл к столу, на котором лежала книга Моркрофта. Её страницы больше не были пустыми: теперь там находились воспоминания двенадцати учеников и признание самого профессора.

— Мы обнаружили упоминания об Эдгаре Моркрофте в старых документах, — директор раскрыл книгу. — Он действительно преподавал в Хогвартсе в конце восемнадцатого века.

Сириус поднял голову.

— Значит, всё было на самом деле?

— Боюсь, что да, — Дамблдор перелистнул несколько страниц. — До сегодняшнего утра в школьных архивах отсутствовали сведения об этих двенадцати учениках, однако теперь записи начали восстанавливаться.

Джеймс придвинулся к краю кровати.

— А их семьи?

— С этим сложнее, мистер Поттер, поскольку воспоминания восстанавливаются постепенно, а большинство родственников этих детей давно умерли.

Сириус сжал край одеяла, вспоминая Эдмунда Белла, Маргарет Финч и остальных учеников, которых они видели в комнатах.

— А сами дети?

Дамблдор некоторое время молчал, изучая записи в книге.

— Я не могу обещать, что они живы. Судя по сохранившимся сведениям, их тела не пережили произошедшего, но отпечатки сознания продолжали существовать внутри архива.

— Дэниел разговаривал с нами, — Римус посмотрел на директора. — Он понимал, что прошло девять лет.

— Вероятно, его воспоминание сохранило достаточно много, чтобы он мог отвечать на вопросы, — Дамблдор закрыл книгу. — Подобные случаи крайне редки, и магия памяти до сих пор изучена далеко не полностью.

Сириус посмотрел на тяжёлый том.

— Значит, они не вернутся?

Директор не стал давать обещаний, которые не мог выполнить.

— Мы постараемся узнать о каждом из них всё, что возможно. Их имена вернутся в школьные документы, а сведения об обстоятельствах исчезновения будут сохранены.

Макгонагалл положила на стол небольшой пергамент.

— Уже обнаружено несколько документов, которые прежде считались пустыми, — она показала директору список. — Проверка старых записей об учениках, преподавателях и происшествиях продолжается.

Джеймс посмотрел на Сириуса, а затем снова обратился к Дамблдору.

— Получается, мы всё исправили?

— Вы остановили дальнейшие исчезновения, мистер Поттер, — директор положил ладонь на обложку книги. — К сожалению, это не отменяет того, что уже произошло.

Мальчики замолчали, а Макгонагалл тем временем убрала список документов и сложила руки перед собой.

— Теперь необходимо обсудить другое обстоятельство.

Сириус поморщился.

— Я так и знал.

— Четверо учеников третьего курса покинули спальню после отбоя, проникли в заброшенное крыло замка и без разрешения открыли неизвестное магическое сооружение, подвергнув себя смертельной опасности.

Джеймс попытался возразить, но Макгонагалл остановила его взглядом.

— И если вы полагаете, что обнаружение опасного артефакта освобождает вас от ответственности, то глубоко заблуждаетесь.

Сириус опустил голову.

— Мы поняли, профессор.

— Очень надеюсь, мистер Блэк.

Дамблдор закрыл книгу и повернулся к преподавательнице.

— Впрочем, Минерва, без их вмешательства мы могли бы ещё долго не узнать о произошедшем.

— Я это признаю, Альбус, — Макгонагалл поправила шаль на плечах. — Но подобные открытия совершенно не обязательно совершать среди ночи.

Директор едва заметно улыбнулся.

— Разумеется.

Сириус украдкой посмотрел на Джеймса, который старательно изображал раскаяние. По его лицу было понятно, что он едва удерживается от очередной шутки, поэтому Сириус поспешно отвёл взгляд.

— Ещё одно замечание, — Макгонагалл посмотрела на мальчиков. — Я хочу знать, где вы взяли план северного крыла.

Все четверо замерли.

— Какой план? — осторожно переспросил Джеймс.

Профессор медленно повернулась к нему.

— Мистер Поттер.

— Мы нашли его в библиотеке, — признался Римус.

— В закрытой части библиотечного хранилища?

Сириус вздохнул, понимая, что отрицать очевидное бессмысленно.

— Если совсем точно, да.

Макгонагалл на мгновение закрыла глаза, после чего повернулась к директору.

— Альбус, я предлагаю отложить обсуждение наказания до тех пор, пока мадам Помфри не разрешит им вернуться к занятиям.

— Полагаю, это разумно, Минерва.

Профессор направилась к выходу, однако возле самой двери остановилась.

— И ещё, мистер Блэк...

Сириус поднял голову.

— Да, профессор?

— В следующий раз, когда обнаружите в стене неизвестную дверь с предупреждающей надписью, сообщите об этом взрослым.

— Обязательно.

Макгонагалл внимательно посмотрела на него.

— Я говорю совершенно серьёзно.

— Я тоже, профессор.

Она покинула больничное крыло, а Дамблдор задержался возле кровати Сириуса. Директор достал из кармана небольшой серебряный предмет и положил его рядом с чашкой чая.

Это была табличка с выгравированной надписью:

ДЭНИЕЛ РОУ. 1952–1964.

Сириус осторожно взял её в руки.

— Мы нашли табличку среди материалов архива, — Дамблдор посмотрел на выгравированное имя. — Думаю, вы можете сохранить её до тех пор, пока мы не подготовим памятную доску для всех двенадцати учеников.

Сириус провёл пальцем по буквам.

— Он помог нам выбраться.

— Тогда будет справедливо, если его имя больше не забудут.

Дамблдор направился к выходу, оставив мальчиков отдыхать. Когда дверь за ним закрылась, Джеймс первым нарушил молчание.

— Ну что, Блэк, кажется, мы опять попали в историю.

Сириус посмотрел на него.

— В довольно неприятную.

— Но ведь выбрались.

— С трудом.

Джеймс поправил очки, которые постоянно сползали на нос.

— Зато теперь мы точно знаем, что в Хогвартсе есть места, которых нет на старых планах.

Римус медленно повернулся к нему.

— Джеймс, только не говори, что собираешься искать остальные.

— Я ничего такого не говорил, — Поттер попытался изобразить невинность.

Питер натянул одеяло до подбородка.

— А я заранее отказываюсь.

Сириус наконец взял чашку с чаем. Напиток уже почти остыл, но он всё равно сделал несколько глотков, после чего поставил чашку обратно и посмотрел на серебряную табличку.

— Прежде чем искать другие двери, нужно закончить то, что мы начали.

Джеймс нахмурился.

— Что именно?

— Добиться, чтобы в школе появилась доска с именами всех двенадцати учеников, — Сириус положил табличку рядом с собой. — И чтобы на ней объяснялось, почему они исчезли.

Римус кивнул.

— Я помогу найти документы.

— А я могу переписать имена, — предложил Питер.

Джеймс посмотрел на серебряную табличку, а затем на Сириуса.

— Я тоже помогу, но учти, Блэк: если Макгонагалл заставит нас заодно переписывать школьные правила, виноват будешь ты.

Сириус усмехнулся.

— Договорились.

Через три недели возле библиотеки появилась новая памятная доска. Её изготовили из тёмного дерева, а имена двенадцати учеников выгравировали на небольших медных пластинах. Ниже находилась запись о запрещённых опытах профессора Эдгара Моркрофта и уничтожении созданного им магического архива.

Многие ученики проходили мимо, не задерживаясь, однако некоторые останавливались, читали имена и задавали преподавателям вопросы. Постепенно история забытых детей стала известна другим факультетам, а возле доски начали появляться небольшие записки и цветы.

Сириус несколько раз возвращался сюда после занятий. Иногда он просто проверял, все ли пластины находятся на месте, а иногда останавливался возле имени Дэниела Роу, вспоминая их разговор в двенадцатой комнате.

Однажды вечером он заметил возле доски первокурсницу, которая пыталась прочитать надпись на самой нижней пластине. Девочка приподнялась на цыпочки, но всё равно не могла рассмотреть последние буквы.

— А кто такой Дэниел Роу? — спросила она, заметив Сириуса.

— Ученик Пуффендуя, — Сириус подошёл ближе. — Он учился здесь несколько лет назад.

— Он правда пропал?

— Да.

— А почему?

Сириус немного помолчал, вспоминая профессора Моркрофта и его признание.

— Потому что один взрослый совершил очень большую ошибку, а потом пытался сделать вид, что ничего не случилось.

Девочка посмотрела на остальные имена.

— Их всех теперь помнят?

— Да.

— Значит, они больше не пропадут?

Сириус перевёл взгляд на медные пластины.

— Их имена уже никто не сотрёт.

Девочка ещё немного постояла возле доски, затем поблагодарила его и побежала к лестнице. Сириус проводил её взглядом и остался возле стены, рассматривая знакомые имена.

Он достал палочку, чтобы осветить нижнюю пластину, на которой было выгравировано имя Дэниела Роу. Заметив, что один край доски немного перекосился, Сириус поправил крепление и убрал палочку.

Затем он направился в гостиную Гриффиндора, где Джеймс наверняка уже придумал очередную неприятность. Коридор постепенно опустел, а на стене возле библиотеки продолжали поблёскивать двенадцать медных имён.

И на этот раз никто не мог заставить Хогвартс их забыть.

Конец.

Охота на Чёрного Пса

Пятый курс · 1975 год

Первый крик раздался около половины девятого вечера, когда ученики возвращались в гостиные своих факультетов. Он донёсся со стороны теплиц и заставил нескольких третьекурсников остановиться возле каменной арки внутреннего двора.

Через минуту из темноты выбежал мальчик в слизеринском шарфе. Его мантия была разорвана на плече, правая рука прижата к груди, а на лице виднелись длинные красные царапины. Споткнувшись о край дорожки, он упал на колени и пополз к освещённому входу в замок.

— Помогите! — закричал он, увидев двух старшекурсников. — Там собака!

Один из них помог мальчику подняться, а второй вытащил волшебную палочку и направил её на дорожку между теплицами. Из темноты донёсся тяжёлый стук, после чего над кустами поднялась стая вспугнутых птиц.

Сириус Блэк наблюдал за происходящим с лестницы, ведущей во внутренний двор. Рядом стояли Джеймс Поттер, Римус Люпин и Питер Петтигрю. Они собирались провести вечер в библиотеке, хотя заниматься действительно хотел только Римус.

— Похоже, библиотека отменяется, — Джеймс поправил очки и посмотрел в сторону теплиц. — Хочу узнать, кто выпустил туда собаку.

— А если это не собака? — спросил Питер.

— Тогда тем более.

Сириус спустился на несколько ступеней и узнал пострадавшего. Это был Эдвард Роули, четверокурсник Слизерина из старой чистокровной семьи. Заметив Сириуса, мальчик побледнел.

— Блэк! Не подходи!

Сириус остановился и насмешливо приподнял бровь.

— Я, конечно, не самый приятный человек в Хогвартсе, но до нападений на младшекурсников пока не опустился.

— Оно искало тебя!

Джеймс перестал улыбаться и подошёл ближе.

— Что именно?

Роули попытался вырваться из рук старшекурсника, но тот придержал его за здоровое плечо. Из замка уже спешили профессор Макгонагалл и мадам Помфри.

— Оно стояло возле деревьев, — Роули оглянулся на теплицы и судорожно сглотнул. — Сначала я подумал, что это обычный пёс, но потом увидел его глаза. Оно произнесло твою фамилию!

— Собака произнесла мою фамилию? — Сириус нахмурился.

— Я слышал! — Роули вцепился в рукав старшекурсника. — Она сказала: «Блэк»!

— Мистер Роули, прекратите кричать и позвольте мадам Помфри осмотреть вашу руку, — Макгонагалл передала пострадавшего целительнице и повернулась к собравшимся. — Все возвращаются в замок. Приближаться к теплицам и Запретному лесу запрещено до особого распоряжения.

Джеймс открыл рот, но профессор опередила его.

— Это касается и вас, мистер Поттер.

— Я ничего не говорил, профессор.

— Именно поэтому я решила предупредить вас заранее.

Макгонагалл увела Роули вместе с мадам Помфри, а Сириус задержался у лестницы. Ветер шевелил ветви деревьев, на дорожке блестели дождевые лужи.

— Ты знаешь что-нибудь о говорящих собаках? — поинтересовался Джеймс.

— Кроме того, что они обычно разумнее некоторых моих родственников? Нет.

Римус подошёл ближе и понизил голос.

— Роули сказал, что существо произнесло только одну фамилию.

— Большая разница, — заметил Питер.

— Возможно, — Римус посмотрел на Сириуса. — Особенно если оно действительно искало его.

— Ты что-то вспомнил? — спросил Сириус.

— Пока нет.

Со стороны леса донёсся протяжный вой, низкий и хриплый. Он продолжался несколько секунд, затем оборвался, а над деревьями с шумом поднялись вороны.

— Ладно, — Джеймс проводил их взглядом и повернулся к друзьям. — Теперь я совершенно точно хочу узнать, что там происходит.

На следующее утро весь Хогвартс обсуждал происшествие возле теплиц. Роули получил три глубокие царапины, ночью потерял сознание в больничном крыле, а перед этим успел рассказать, что напавшее существо было выше взрослого человека.

За гриффиндорским столом говорили о призрачном волке, оборотне и древнем проклятии. К середине завтрака пёс уже превратился в трёхголовое чудовище, а один второкурсник уверял, будто видел его следы на потолке Большого зала.

— Ещё немного, и окажется, что он умеет летать, — Сириус намазал масло на тост и откусил кусок.

— Ты забыл про огненное дыхание, — Джеймс подвинул к себе тарелку с яичницей.

Питер наклонился к ним через стол.

— Я слышал, что это грим, — он понизил голос. — Бабушка рассказывала, что огромный чёрный пёс появляется перед чьей-нибудь смертью.

— Твоя бабушка ещё говорила, что нельзя свистеть по вторникам, — напомнил Джеймс.

— После заката, а не по вторникам.

— Прошу прощения, — Джеймс поднял руки. — Это совершенно меняет дело.

Римус не участвовал в разговоре. Перед ним лежала раскрытая книга о магических существах Британских островов, которую он взял в библиотеке утром.

— В валлийских преданиях встречается гвиллги, пёс тьмы, — Римус повернул книгу к друзьям, показывая гравюру с изображением огромной чёрной собаки. — Ему приписывают необычные глаза и способность предвещать смерть.

— И что ещё? — заинтересовался Сириус.

— В некоторых легендах он преследует путников, но описания противоречивы, — Римус перелистнул несколько страниц. — Нельзя даже сказать наверняка, существовал ли такой магический вид.

— Значит, у нас либо легендарный пёс, либо очень крупная дворняга, — заключил Джеймс.

— Есть и другой вариант, — Римус остановился на разделе о защитной магии. — Некоторые старинные семьи создавали сторожевых духов для охраны своих владений.

Сириус отложил тост.

— Сторожевых духов?

— Их могли привязать к определённому месту, предмету или кровной линии.

— Кровной линии? — переспросил Сириус, придвигая к себе книгу.

— Например, к потомкам конкретного волшебника, — Римус указал на нужный абзац.

Сириус прочитал несколько строк, затем отодвинул книгу и взял кубок с тыквенным соком. Джеймс проследил за его движением, но ничего не спросил.

В этот момент двери Большого зала открылись, и внутрь вошёл Регулус Блэк. Он направился к слизеринскому столу вместе с двумя однокурсниками, но возле середины зала неожиданно остановился и посмотрел в высокие окна.

Сириус проследил за взглядом брата. На дальней стороне двора мелькнула большая тёмная фигура и исчезла за каменной стеной.

— Джеймс, посмотри на окна, — Сириус выпрямился на скамье.

— Что там? — Джеймс обернулся.

— Уже ничего.

Регулус торопливо сел за стол и отвернулся от окон. Один из его друзей наклонился к нему с вопросом, но младший Блэк лишь покачал головой.

Сириус поднялся из-за стола.

— Куда ты? — Римус закрыл книгу.

— Хочу поговорить с братом.

— Добровольно? — Джеймс отложил вилку. — Это действительно серьёзно.

Сириус пересёк Большой зал и остановился возле слизеринского стола.

— Регулус.

Младший брат поднял голову и отложил ложку.

— Что тебе нужно?

— Ты видел что-нибудь во дворе?

— Нет.

— Врать научился, а делать это убедительно пока не умеешь.

— Тогда мне есть у кого поучиться.

Сириус положил ладонь на край стола и наклонился к брату.

— Вчера возле теплиц напали на Роули, и он утверждает, что видел огромного чёрного пса.

Регулус замер с ложкой в руке.

— Я слышал.

— И?

— Советую тебе заниматься собственными делами.

— Это семейная привычка или тебе специально велели отвечать именно так?

Регулус резко поднялся.

— Не смей говорить со мной о семье.

— Тогда скажи, что ты видел.

Регулус приблизился к брату и понизил голос.

— Если увидишь чёрного пса, не произноси своего полного имени, — он покосился на сидевших рядом слизеринцев. — И не позволяй ему коснуться тебя.

— Откуда ты это знаешь? — Сириус выпрямился.

— Просто послушай меня хотя бы один раз.

Регулус сел и отвернулся, а Сириус ещё несколько секунд простоял возле стола, прежде чем вернуться к друзьям. Джеймс вопросительно посмотрел на него, но тот лишь покачал головой.

Вечером того же дня Сириус получил письмо от матери. Конверт из плотной серой бумаги был запечатан чёрным воском с фамильным гербом.

Сириус вскрыл его в гостиной Гриффиндора. Напротив сидел Джеймс с шахматной доской, а Питер пытался убедить белого коня не нападать на собственную пешку.

Письмо оказалось коротким.

Сириус Орион Блэк.

До нас дошли сведения о происшествиях в Хогвартсе. Ты обязан воздержаться от любых действий, способных привлечь внимание к нашему имени.

Не приближайся к Запретному лесу. Не обсуждай семейные дела с посторонними. Если увидишь животное чёрной масти, немедленно сообщи об этом Регулусу.

Ты уже причинил нашей семье достаточно неприятностей. Надеюсь, на этот раз у тебя хватит благоразумия не усугублять положение.

Вальбурга Блэк.

Сириус перечитал письмо и передал его Джеймсу.

— Замечательно, — Джеймс пробежал глазами последние строки и поднял взгляд на друга. — Твоя мать предлагает тебе обратиться за помощью к младшему брату.

— Особенно трогательно последнее предложение.

— Ты собираешься ответить?

— Разумеется.

Сириус достал чистый пергамент и написал:

Дорогая матушка.

Благодарю за заботу. Обещаю не приближаться к чёрным животным, за исключением ворон, кошек, лошадей и некоторых преподавателей.

Передавай привет всем, кто ещё не вычеркнул меня из семейного древа.

Твой любящий сын Сириус.

Джеймс прочитал написанное и рассмеялся.

— Ты понимаешь, что после такого письма она может лично приехать в Хогвартс?

— Тогда нам придётся предупредить директора о приближении стихийного бедствия.

Римус, сидевший возле камина, отложил книгу.

— Не отправляй его.

— Почему?

— Твоя мать явно знает больше, чем сообщает, — Римус протянул руку за письмом Вальбурги. — Не стоит лишать себя возможности получить от неё ещё что-нибудь.

Сириус посмотрел на написанный ответ, затем смял пергамент.

— Ты невыносим, Лунатик.

— Зато иногда полезен.

— Иногда, — Джеймс убрал с доски шахматную фигуру, которая пыталась ударить его по пальцам. — Особенно когда нужно помешать Сириусу совершить что-нибудь идиотское.

— Ты последний человек, от которого я намерен выслушивать подобные замечания.

Джеймс поднял руки, изображая невиновность.

В этот момент за окном раздался резкий удар. Все четверо обернулись, а Сириус первым подошёл к стеклу, на котором осталось тёмное пятно. На каменном выступе под окном виднелись несколько глубоких борозд.

— Что это было? — Питер поднялся с кресла.

Сириус распахнул створку, и холодный ветер ворвался в гостиную, разбросав лежавшие на столе пергаменты. Далеко внизу, возле основания башни, двигалась огромная чёрная фигура.

Сириус различил широкую спину, длинные лапы и заострённые уши. Зверь остановился и поднял голову, глядя на него бледными глазами.

— Блэк, — донёсся снизу низкий, скрежещущий голос.

Питер отступил к камину.

— Оно разговаривает!

Сириус выхватил палочку и направил её на зверя.

— Остолбеней!

Красный луч ударил в землю возле пса, выбив из дорожки несколько камней. Джеймс подскочил к окну и тоже поднял палочку.

— Экспеллиармус!

Заклинание прошло сквозь тело зверя и разбилось о стену замка. Пёс развернулся и направился к лесу, оставляя на мокрой земле глубокие отпечатки лап.

— Посмотрите на следы, — Римус подошёл к окну и перегнулся через подоконник. — Они начинаются прямо под башней.

Сириус посмотрел на исцарапанный каменный выступ, затем закрыл створку.

— У Роули хотя бы был шанс убежать. Нам эта тварь уже в окна лезет.

— И заклинания сквозь неё проходят, — Римус отступил от окна и подобрал с пола свою книгу.

Джеймс повернулся к Сириусу.

— Ну что, Бродяга? Похоже, кто-то решил составить тебе конкуренцию.

— Не думаю, что мне понравится знакомство с этим родственником.

На следующий день зверь появился в подземельях.

Регулус Блэк возвращался с занятий по зельеварению вместе с однокурсниками, когда возле лестницы погасли факелы. Из каменной стены показалась огромная собачья морда, а следом выступили передние лапы.

Регулус успел отскочить, прежде чем зверь ударил по ступеням. Камень раскололся, один из слизеринцев упал и сломал ногу, а остальные бросились обратно по коридору.

К прибытию профессора Слизнорта существо исчезло. Пострадавшего ученика отнесли в больничное крыло, куда вскоре доставили и Регулуса.

Дамблдор распорядился закрыть часть подземелий и усилить защиту замка. Ученикам запретили выходить из школьных зданий после ужина, а преподаватели начали сопровождать младшекурсников между занятиями.

Сириус узнал о нападении от Джеймса и отправился в больничное крыло. Регулус сидел на кровати, пока мадам Помфри осматривала его левую руку. На запястье виднелась тонкая чёрная полоса, напоминавшая след от туго затянутого ремня.

— Ты цел? — Сириус остановился возле кровати.

— Как видишь.

— Я слышал, эта тварь напала на тебя.

— Тебе какое дело?

— Можешь хотя бы пять минут не изображать мать?

Мадам Помфри подняла голову.

— Мистер Блэк, если вы намерены ссориться с пациентом, делайте это за пределами больничного крыла.

— Я просто хотел убедиться, что с ним всё в порядке.

— Тогда вы убедились, — целительница вернулась к осмотру запястья Регулуса. — Теперь не мешайте мне работать.

Сириус направился к выходу, но у дверей его остановил голос брата.

— Оно не пыталось меня убить.

Сириус обернулся.

— Что?

— Оно могло добраться до меня, но остановилось, — Регулус посмотрел на чёрную полосу на запястье. — Потом произнесло твоё имя.

Мадам Помфри нахмурилась.

— Мистер Блэк, вам необходимо отдыхать.

Регулус не обратил на неё внимания.

— Оно сказало, что старший должен ответить за младшего.

Сириус приблизился к кровати.

— За что ответить?

— Я не знаю.

— Регулус.

— Я действительно не знаю! — Регулус повысил голос, затем посмотрел на своё запястье. — Но дома есть одна книга. Отец держит её в запертом шкафу, а прошлым летом я видел, как мать доставала её.

— Что за книга?

— «Кровные обязательства древних родов».

Сириус вспомнил, как несколько лет назад случайно услышал разговор родителей об обязательстве, наложенном на старшую ветвь семьи Блэк. Тогда отец заметил его возле двери кабинета и приказал немедленно уйти.

— Почему ты раньше ничего не сказал?

— Потому что ты всё равно превратил бы это в шутку.

Мадам Помфри встала между братьями.

— Разговор окончен, — она указала Сириусу на дверь. — Если продолжите спорить, я сообщу профессору Макгонагалл, что посещения вам запрещены до конца недели.

Сириус отступил от кровати.

— Ладно, — он посмотрел на Регулуса. — Если вспомнишь что-нибудь ещё, найди меня.

Регулус промолчал, но, когда брат приблизился к двери, всё-таки окликнул его.

— Не позволяй ему назвать тебя наследником.

В библиотеке Сириус, Джеймс и Римус провели почти четыре часа. Питер присоединился к ним позже, принеся бутерброды, спрятанные под мантией.

Они перебрали справочники о магических животных, сборник старинных проклятий и два тома истории чистокровных семейств. Описаний чёрных псов встречалось немало, но ни одно полностью не соответствовало существу, появившемуся в Хогвартсе.

— Вот, — Римус указал на страницу. — «Кровный страж способен принимать облик животного, наиболее тесно связанного с символикой рода».

— У Блэков нет собаки на гербе, — заметил Сириус.

— Зато у тебя собачье имя, — напомнил Джеймс.

— И у моего дяди Альфарда имя связано со звездой, — Сириус отодвинул книгу. — Но это не означает, что он светится по ночам.

Питер отложил бутерброд.

— А вдруг пёс появился из-за твоего превращения?

Сириус повернулся к нему.

— Объясни.

— Ты ведь превращаешься в чёрного пса, — Питер придвинулся ближе. — Может, кто-то узнал об этом и решил использовать против тебя?

Римус закрыл книгу.

— Такое возможно.

— Но кто мог узнать? — Джеймс нахмурился. — Мы никому не рассказывали.

— Возможно, никто и не узнал, — Римус снова открыл справочник. — Родовая магия могла сама отреагировать на превращение Сириуса.

— Тогда почему эта тварь напала на Регулуса?

— Он тоже Блэк.

— А Роули?

Ответить Римус не успел. Из-за соседнего стеллажа появилась мадам Пинс и осмотрела разложенные книги.

— Надеюсь, вы не собираетесь вырывать страницы.

— Только если они начнут кусаться, — ответил Сириус.

Библиотекарь поджала губы.

— Мистер Блэк, я прекрасно помню, что произошло с энциклопедией домашних вредителей в прошлом месяце.

— Это была ошибка при чтении заклинания.

— Вы превратили оглавление в стаю летучих мышей.

— Зато теперь оно действительно помогает ориентироваться.

Мадам Пинс указала на дверь.

— Ещё одна подобная выходка, и вы покинете библиотеку.

Дождавшись, пока она уйдёт, Джеймс наклонился к друзьям.

— Нам нужна книга, которую упоминал Регулус.

— В обычном отделе её нет, — Римус посмотрел на выписанные названия.

Сириус перевёл взгляд на решётку Запретной секции.

— Значит, искать будем там.

Они дождались полуночи. Римус остался в гостиной, чтобы при необходимости предупредить друзей о появлении преподавателей, а Сириус, Джеймс и Питер отправились в библиотеку под мантией-невидимкой.

Возле библиотеки они едва не столкнулись с Филчем. Завхоз шёл с фонарём, а сопровождавшая его кошка внезапно остановилась и принюхалась.

— Что там, моя красавица? — пробормотал Филч, наклоняя фонарь.

Сириус осторожно отодвинул ногу от кошачьего хвоста, но Питер в этот момент сдавленно чихнул. Филч выпрямился и поднял фонарь повыше.

— Кто здесь?

Джеймс зажал Питеру рот ладонью, а Сириус вытащил палочку из рукава. В противоположном конце коридора с грохотом упал металлический меч, и Филч поспешил туда, обещая нарушителям неделю отработок.

Друзья подождали, пока его шаги стихнут.

— Что это было? — шепнул Джеймс, убирая ладонь от лица Питера.

— Заставил доспехи уронить меч, — Сириус спрятал палочку.

— Отличная работа.

— Спасибо, я стараюсь.

Они вошли в библиотеку через боковую дверь, которую Джеймс открыл заклинанием. За решёткой Запретной секции тянулись высокие стеллажи с потемневшими от времени книгами.

Питер зажёг на кончике палочки слабый огонёк, а Сириус принялся изучать корешки. Джеймс остался возле прохода, прислушиваясь к звукам из коридора.

Нужный том обнаружился на верхней полке третьего стеллажа. Его кожаная обложка потемнела, металлические уголки покрылись зеленоватым налётом, а на корешке сохранилась надпись: «Кровные обязательства древних родов. Том второй».

Сириус снял книгу и положил её на ближайший стол.

— Нашёл.

Джеймс подошёл к нему.

— И что теперь?

— Выясним, какую очередную мерзость придумали мои предки.

Сириус открыл книгу. Первые страницы содержали описания старинных договоров между волшебными родами, по которым наследники обязывались охранять земли, хранить определённые предметы или исполнять обещания предков.

На странице сто двадцать семь обнаружилось упоминание о семье Блэк.

«В 1692 году волшебник Эдмунд Блэк заключил договор с хранителем северных владений, известным под именем Чёрного Пса. Договор обеспечивал защиту наследников рода от внешних врагов, но требовал ежегодного подтверждения кровного обязательства».

Сириус провёл пальцем по последней строке.

— Ежегодного подтверждения?

Он перевернул страницу.

«После нарушения договора в 1701 году хранитель был изгнан из владений, однако не уничтожен. Его сущность оказалась связана с кровью старшей линии. Согласно сохранившимся свидетельствам, хранитель способен возвращаться при появлении наследника, чья магическая природа соответствует первоначальному облику стража».

Джеймс посмотрел на Сириуса.

— Чёрный пёс.

— Да.

— Ты превращаешься в чёрного пса.

— Я заметил сходство.

Питер переступил с ноги на ногу и посмотрел на Сириуса.

— Значит, он появился из-за тебя?

Сириус продолжил читать.

«Возвращение хранителя сопровождается охотой на наследника. Страж должен получить признание своего права, после чего получает возможность распоряжаться жизненной силой всей кровной линии».

Ниже другим почерком было дописано:

«Если наследник отказывается признать стража, тот обязан завершить охоту до третьего рассвета после первого прямого обращения».

Джеймс выпрямился.

— Он назвал тебя по фамилии вчера вечером.

— Значит, у нас осталось два дня, — Сириус перевернул страницу.

— Не совсем, — Питер придвинулся к столу. — Впервые он произнёс твою фамилию возле теплиц, когда напал на Роули.

— Но тогда он обращался не к Сириусу, — возразил Джеймс, заглядывая в книгу.

Сириус пролистал ещё несколько страниц.

— Здесь должно быть написано, как его остановить.

Описание ритуала изгнания нашлось ближе к концу главы. Требовалось добраться до места первоначального договора, уничтожить предмет, удерживавший сущность стража, и отказаться от навязываемого им права наследования.

Первоначально договор заключили на северных землях рода Блэк, часть которых впоследствии вошла в территорию лесного заповедника. Внизу страницы сохранилась приписка:

«После изменения границ владений место договора оказалось на землях, принадлежащих школе Хогвартс».

Сириус поднял голову.

— Запретный лес.

— Конечно, — Джеймс посмотрел на него. — Где же ещё.

Между стеллажами раздалось рычание. Питер отступил к стене, а по полу из дальнего прохода поползла длинная чёрная тень, которая добралась до ножек стола и остановилась у ботинок Сириуса.

Из темноты выступила огромная собачья голова. Между зубами клубился густой дым, бледные глаза неподвижно смотрели на Сириуса. Постепенно обрели очертания плечи и передние лапы, под тяжестью которых затрещали половицы.

— Блэк.

Сириус отступил на шаг и крепче сжал палочку.

— Ты ошибся библиотекой. Здесь принимают только тех, кто умеет читать.

Пёс оскалился, а Джеймс поднял палочку.

— Редукто!

Заклинание ударило зверя в грудь, разорвав чёрную шерсть на клочья дыма. Они тут же соединились, и пёс прыгнул через стол.

Сириус бросился в сторону, опрокинув стул. Зверь врезался в книжный шкаф, с верхних полок посыпались тяжёлые тома.

— Бегите! — Джеймс отступил к проходу и махнул Питеру.

Тот первым метнулся к выходу, пока Сириус поднимался с пола. Направив палочку на основание ближайшего стеллажа, он выкрикнул:

— Депульсо!

Шкаф рухнул поперёк прохода, придавив зверя. Однако чёрное тело просочилось между досками, и Джеймс схватил друга за рукав.

— Уходим!

Они выбежали из Запретной секции и промчались между столами. Позади загрохотали книги и обломки дерева, когда пёс проломил ещё один шкаф.

Питер первым выскочил в коридор. Джеймс обернулся у двери и направил палочку на замок.

— Коллопортус!

Створка захлопнулась, но следующий удар заставил содрогнуться стену. По каменной кладке расползлись трещины.

— Это его не удержит! — Сириус потянул Джеймса за собой.

— Знаю!

Они бросились к лестнице, но не успели добежать до первых ступеней, когда позади снова раздался грохот. По коридору прокатился низкий вой, несколько факелов погасли, а воздух наполнился запахом сырой земли.

Сириус оглянулся и увидел пса возле разрушенной двери библиотеки. Зверь стоял неподвижно, глядя на него бледными глазами.

— Наследник должен прийти сам.

Пёс опустил голову, и его тело рассыпалось на чёрный дым.

Утром Сириус рассказал обо всём Римусу. Они сидели в пустом классе на третьем этаже, пока за окнами моросил дождь, а по коридору проходили ученики, спешившие на занятия.

Римус изучил переписанные страницы книги и отложил их на парту.

— Значит, существо действительно связано с твоей семьёй.

— Судя по всему.

— И ты собираешься отправиться в Запретный лес?

— А ты предлагаешь подождать, пока оно решит прогуляться по спальням?

Джеймс сидел на подоконнике и вертел в пальцах палочку.

— Мы пойдём вместе.

— Нет, — возразил Римус, поворачиваясь к нему.

Сириус посмотрел на друга.

— Ты серьёзно?

— Совершенно, — Римус постучал пальцем по пергаменту. — Вы даже не знаете, где находится место договора, а обычные заклинания на стража не действуют.

— Поэтому мы и собираемся всё выяснить.

— Сначала поговорите с Дамблдором.

Сириус покачал головой.

— Он запрёт меня в больничном крыле и вызовет родителей.

— Это лучше, чем погибнуть в лесу.

— Мои родители знали об этой твари! — Сириус ударил ладонью по парте. — Они знали, что она может появиться, и ничего мне не сказали.

— Тогда обратись к тому, кто не связан с твоей семьёй, — Римус подвинул к нему пергамент.

Джеймс спрыгнул с подоконника.

— Насчёт опасности он прав, — Джеймс подошёл к парте и взглянул на записи. — Но если Дамблдор разберётся со всем без нас, Сириус так и не узнает, что скрывали его родители.

— И это тебя беспокоит больше всего? — Римус повернулся к нему.

— Меня беспокоит, что пёс уже дважды проникал в замок, а остановить его никто не смог.

Питер, до этого молчавший, поднял руку.

— А если сначала найдём место договора, а потом расскажем директору?

— Вот это уже разумно, — Сириус одобрительно посмотрел на него.

Римус вздохнул и собрал пергаменты.

— Вы все трое совершенно невозможны.

— Зато тебе никогда не бывает скучно, — Джеймс забрал у него один из листов.

После обеда Сириус получил второе письмо, на этот раз от отца.

Сириус.

Нам известно, что ты обнаружил сведения о хранителе. Не пытайся самостоятельно вмешиваться в происходящее.

Ты не представляешь, с какой магией имеешь дело. Если страж потребует признания, не отвечай ему и не называй себя наследником.

Мы предпринимаем необходимые меры.

Орион Блэк.

Сириус сложил письмо и убрал в карман. Джеймс, стоявший рядом, оторвался от разглядывания школьного расписания.

— Что там?

— Отец советует ничего не делать.

— Необычно, — Джеймс убрал расписание. — Обычно он советует тебе делать всё, что говорит мать.

— На этот раз они оба боятся.

Сириус подошёл к окну. Возле границы леса двое преподавателей осматривали землю, причём один держал палочку наготове.

— Сегодня ночью пойдём к каменному кругу, — Сириус повернулся к Джеймсу. — Попробуем найти то, о чём говорится в книге.

— Пойдём, — Джеймс подошёл к окну и посмотрел в сторону леса.

К вечеру дождь прекратился, но над территорией Хогвартса остался густой туман. Он поднимался от озера, заполнял низины и скрывал основания деревьев.

Незадолго до полуночи Сириус и Джеймс собрались уходить. Римус и Питер остались в гостиной, причём Римус настоял, чтобы друзья взяли зачарованный сигнальный пергамент. Стоило поджечь угол одного листа, как на втором появлялось предупреждение.

Сириус спрятал пергамент во внутренний карман мантии.

— Надеюсь, он нам не понадобится.

— Я тоже, — Римус проводил взглядом его руку. — Но если понадобится, не вздумайте изображать героев.

— Мы никогда так не делаем, — заверил Джеймс, поправляя мантию.

Римус посмотрел на него.

— Джеймс.

— Хорошо, — тот поднял руки. — Почти никогда.

Сириус усмехнулся, и они направились к выходу.

В лесу пахло мокрой корой, грибами и прелой листвой. Под ногами хрустели ветки, а где-то вдалеке перекликались ночные птицы.

Джеймс освещал дорогу палочкой, стараясь не задевать низко свисавшие ветви. Сириус шёл впереди, сверяясь с очертаниями местности.

— Ты уверен, что место договора здесь?

— В книге упоминался старый каменный круг к северу от ручья.

— Здесь несколько ручьёв.

— Поэтому мы и идём вдоль самого большого.

Они обходили поваленные деревья и густые заросли, постепенно удаляясь от опушки. Через двадцать минут птицы смолкли, а туман между стволами стал настолько густым, что свет палочки едва достигал ближайших деревьев.

Сириус остановился и прислушался.

— Слышишь?

Джеймс огляделся.

— Ничего.

— Именно.

Из-за деревьев донёсся тяжёлый стук, за которым последовал второй. Сириус поднял палочку, направив её в сторону звука.

— Оно здесь.

Из тумана выступил огромный чёрный пёс. Его плечи достигали груди взрослого человека, а мокрая шерсть свисала тяжёлыми прядями. Зверь остановился в нескольких шагах от них, оставив глубокие следы в сырой земле.

— Сириус Орион Блэк.

Сириус крепче сжал палочку.

— Я уже слышал своё имя, — он слегка отступил, не опуская оружия. — Может, попробуешь сказать что-нибудь новое?

Пёс поднял голову.

— Наследник пришёл.

— Я ничего не наследовал.

— Кровь помнит.

Джеймс направил палочку на зверя.

— Отойди от него.

Пёс повернул к нему голову.

— Чужая кровь не имеет права вмешиваться.

— Придётся сделать исключение.

Джеймс выпустил оглушающее заклинание. Красный луч ударил в морду пса и исчез, не оставив следа.

Зверь прыгнул, и Сириус успел оттолкнуть Джеймса в сторону. Огромная лапа задела его плечо, разорвала мантию и отбросила к дереву.

Сириус ударился спиной о ствол и сполз на колени, пытаясь вдохнуть. Джеймс поднялся с земли и бросился к нему, но пёс преградил дорогу.

— Он принадлежит договору.

— Да пошёл ты!

Джеймс направил палочку на землю перед зверем.

— Инсендио!

Вспыхнула широкая полоса огня, поднявшаяся почти до нижних ветвей. Джеймс отступил от жара, а пёс прошёл сквозь пламя, даже не опалив шерсти.

Сириус поднялся, прижимая руку к повреждённому плечу.

— Джеймс, беги к ручью!

— А ты? — Джеймс обернулся к нему.

— Я за тобой!

Они бросились между деревьями, пригибаясь под ветвями. Пёс преследовал их, ломая молодые стволы и разбрасывая землю лапами. Несколько раз он исчезал в тумане и появлялся впереди, заставляя друзей сворачивать.

Сириус перепрыгнул через поваленное дерево, но при приземлении пошатнулся и схватился за раненое плечо.

— Он загоняет нас!

Джеймс оглянулся, продолжая бежать.

— Куда?

Впереди из тумана выступили древние каменные столбы. Они стояли полукругом вокруг покрытого мхом возвышения, а на их поверхности виднелись высеченные изображения переплетённых ветвей и собачьих голов.

Сириус замедлил шаг и остановился возле первого камня. Джеймс подбежал к нему, освещая палочкой остальные столбы.

— Место договора, — произнёс Сириус.

Пёс вышел из тумана и остановился напротив них.

— Круг замкнут, — зверь поднял голову. — Наследник должен признать хранителя.

Сириус направил на него палочку.

— А если не признает?

— Кровь будет взыскана.

Джеймс встал рядом с другом.

— Что это означает?

Пёс повернул голову к Сириусу.

— Старший ответит за младшего, — из его пасти вырвался клуб чёрного дыма. — Младший ответит за старшего. Пока договор не будет исполнен, род не освободится.

Сириус стиснул палочку, а повреждённое плечо отозвалось болью. Он вспомнил чёрную полосу на запястье Регулуса и предупреждение брата в больничном крыле.

В центре круга на небольшой каменной плите лежал старинный железный ошейник, покрытый ржавчиной и остатками почерневшей кожи. К металлическому кольцу крепилась тонкая цепь, уходившая в трещину между камнями.

Сириус указал на него палочкой.

— Джеймс, ошейник.

— Вижу.

— В книге говорилось, что нужно уничтожить предмет, удерживающий стража.

Джеймс направил палочку на плиту.

— Редукто!

Камень разлетелся на осколки, но ошейник лишь подскочил и упал на землю, оставшись целым. Пёс зарычал и шагнул ближе.

— Договор нельзя разрушить чужой рукой.

— Тогда попробуем моей, — Сириус прицелился в ошейник. — Редукто!

Металлическое кольцо вспыхнуло багровым светом. Из земли вырвались чёрные цепи, обвились вокруг правого запястья Сириуса и рывком потянули его к плите.

Он вскрикнул, пытаясь освободить руку, а Джеймс бросился к нему с поднятой палочкой.

— Диффиндо!

Заклинание скользнуло по цепям, не оставив следа. Пёс приблизился к границе каменного круга.

— Признай право хранителя, и боль прекратится.

— Я не собираюсь ничего признавать!

Цепи затянулись, оставив на запястье Сириуса чёрную полосу, такую же, как у Регулуса. Джеймс попытался разорвать их руками, но отдёрнул ладони, обжёгшись о металл.

— Сириус, послушай! — Он снова поднял палочку, осматривая звенья. — Нужно найти другой способ.

— Наследник может освободить младшего, если примет обязательство, — произнёс пёс.

Сириус поднял голову.

— А что будет со мной?

— Ты станешь хранителем договора.

— То есть твоим рабом?

— Ты станешь частью рода навсегда.

Джеймс повернулся к зверю.

— Он не согласится.

Пёс обнажил зубы.

— Тогда младший будет взыскан.

Цепи потянули Сириуса к разбитой плите. Он упал на одно колено, поскользнувшись на мокрых камнях, но Джеймс подхватил его за здоровую руку и помог подняться.

— Не слушай его, — Джеймс придержал друга, пока тот восстанавливал дыхание. — Мы выберемся.

— Он доберётся до Регулуса.

— Тогда защитим и Регулуса.

— Эта тварь связана с нашей кровью, — Сириус попытался ослабить цепь, впившуюся в запястье. — Пока договор существует, она сможет преследовать нас обоих.

Джеймс посмотрел на ошейник, лежавший среди осколков.

— Значит, нужно уничтожить договор.

— Я пытался.

— Ты пытался разрушить ошейник, — Джеймс присел возле плиты, не приближаясь к самому предмету. — А что в книге говорилось об отказе от наследования?

Сириус вспомнил последнюю строку описания ритуала:

«Отказ от права наследования должен быть произнесён добровольно, без принуждения со стороны хранителя».

Пёс сделал ещё один шаг.

— Признай меня.

— Нет.

— Ты наследник крови Блэк.

— По рождению, возможно, — Сириус выпрямился, насколько позволяли цепи. — Но я не собираюсь исполнять обязательства людей, умерших почти триста лет назад.

Пёс зарычал.

— Кровь не может отказаться от крови.

— Посмотрим.

Сириус поднял палочку и произнёс:

— Я, Сириус Орион Блэк, добровольно отказываюсь от права наследовать договор Эдмунда Блэка с Чёрным Псом.

Каменные столбы задрожали, а ошейник вспыхнул багровым светом. Пёс отступил на шаг.

— Отказ не принят.

Цепи снова натянулись, заставив Сириуса согнуться.

— Почему?!

— Ты всё ещё принадлежишь роду.

Джеймс посмотрел на друга.

— Возможно, дело не в фамилии.

— Тогда в чём?

— Ты отказался от наследования, но сам договор по-прежнему признаёшь, — Джеймс указал на цепи. — Скажи, что он вообще не имеет над тобой власти.

Сириус повернулся к ошейнику, но в этот момент пёс прыгнул. Джеймс оттолкнул друга от траектории прыжка, приняв удар на себя, и упал на землю. Его палочка выскользнула из пальцев и откатилась в траву.

Сириус рванулся к нему, однако цепи не позволили сделать и шага.

— Джеймс!

Пёс прижал Поттера лапой к земле.

— Чужая кровь будет принесена в уплату.

— Убери от него лапы! — Сириус направил палочку на зверя.

— Признай хранителя.

— Нет!

Пёс раскрыл пасть над Джеймсом, а Сириус направил палочку на ошейник.

— Я не признаю этот договор! — Он натянул цепи, пытаясь удержать руку на весу. — Он заключён без моего согласия, и ни один из моих потомков не будет обязан его исполнять!

Каменные столбы вспыхнули белым светом, а цепи на запястье Сириуса лопнули. Пёс взвыл, отпрянув от Джеймса.

Сириус бросился к разбитой плите и схватил ошейник левой рукой. Ледяной металл обжёг пальцы холодом, а на внутренней стороне кольца проступила надпись:

«Кровь за защиту. Наследник за хранителя».

Сириус направил палочку на буквы.

— Фините Инкантатем!

Белая вспышка осветила круг, и по ошейнику прошла трещина. Пёс бросился на Сириуса, но не успел добраться до него: железное кольцо разломилось пополам.

Раздался оглушительный вой. Чёрное тело зверя стало распадаться на густой дым, лапы потеряли очертания, а бледные глаза вспыхнули ярким белым светом.

Сириус отступил от плиты, всё ещё сжимая обе половины ошейника. Дым поднялся над каменным кругом, закрутился между столбами и исчез за деревьями.

Джеймс с трудом поднялся на ноги, придерживая ушибленные рёбра.

— Сириус?

— Кажется, получилось.

Джеймс подошёл ближе и посмотрел на разломанное железное кольцо.

— Кажется?

Сириус бросил обломки на землю.

— Если эта тварь вернётся, я лично потребую от автора книги объяснений.

Джеймс рассмеялся, но тут же поморщился и прижал ладонь к боку.

— Осторожнее, — Сириус посмотрел на его рёбра. — Он тебя здорово приложил.

— Меня? — Джеймс указал на его окровавленное плечо. — Ты себя видел?

Сириус отодвинул край разорванной мантии. Под пропитанной кровью тканью виднелись четыре длинные царапины.

— Мадам Помфри будет в восторге.

— Особенно когда узнает, где мы были.

Сириус подобрал из травы палочку Джеймса и протянул ему.

— Скажем, что на нас напала исключительно агрессивная садовая изгородь.

— С четырьмя лапами?

— Очень редкая разновидность.

Они вышли из каменного круга, но возле крайнего столба Сириус остановился. На камне, где прежде были только изображения переплетённых ветвей и собачьих голов, проступили глубокие неровные буквы:

«Долг не исчезает. Он переходит к тому, кто остался».

Сириус провёл пальцами по надписи, а Джеймс приблизился и поднял палочку, чтобы осветить её.

— Что это значит?

— Не знаю.

Из леса донёсся тихий собачий лай. Оба обернулись, но между деревьями никого не было.

Возвращаться в Хогвартс пришлось медленно. Сириус едва мог двигать повреждённой рукой, а Джеймс после удара зверя испытывал боль при каждом глубоком вдохе. Они несколько раз останавливались возле деревьев, прежде чем к рассвету добрались до опушки.

У ворот их ждали профессор Макгонагалл, Римус и Питер. Римус держал сигнальный пергамент с почерневшими краями.

— Ты всё-таки воспользовался им? — Сириус посмотрел на лист.

— Он загорелся сам, когда вы оказались в опасности, — Римус убрал пергамент в карман. — Мы ждали почти два часа.

Макгонагалл осмотрела окровавленную мантию Сириуса, затем перевела взгляд на Джеймса.

— В больничное крыло. Немедленно.

— Профессор, мы можем объяснить…

— Несомненно, мистер Поттер, — Макгонагалл указала на ворота. — И я выслушаю вас после того, как мадам Помфри осмотрит ваши раны.

Сириус открыл рот, но профессор остановила его жестом.

— Ни слова, мистер Блэк, — она посмотрела на его разорванную мантию. — Вы нарушили прямой запрет директора, отправились ночью в Запретный лес и вернулись в таком состоянии. Если сейчас попытаетесь убедить меня, что всё произошло случайно, я окончательно потеряю веру в здравомыслие вашего курса.

— Кажется, она уже потеряла, — пробормотал Джеймс.

— Я прекрасно вас слышу, мистер Поттер.

Когда мадам Помфри закончила осматривать раны и наложила повязки, в больничное крыло вошёл Дамблдор. В руках он держал две половины железного ошейника, которые Сириус передал Макгонагалл по дороге.

Директор остановился между кроватями.

— Полагаю, вы понимаете, насколько опасным было ваше предприятие.

Сириус сидел с перевязанным плечом, стараясь не шевелить рукой.

— Мы уничтожили хранителя.

— Вы разрушили его материальную привязку, — Дамблдор осмотрел обломки. — Это не совсем одно и то же.

Джеймс приподнялся на соседней кровати.

— Он может вернуться?

— Не в прежнем виде, — Дамблдор положил половинки ошейника на стол. — Однако древние договоры, основанные на кровной магии, редко исчезают бесследно.

Сириус вспомнил надпись на каменном столбе.

— Там было написано, что долг переходит к тому, кто остался.

Дамблдор кивнул.

— Значит, договор был устроен сложнее, чем предполагали ваши предки.

— Вы знали о нём?

— Мне было известно о древнем месте силы в Запретном лесу, связанном с несколькими чистокровными семьями, — директор придвинул стул к кровати. — Но до недавних событий оно не проявляло активности.

Сириус сжал край одеяла.

— Мои родители знали больше.

— Вероятно.

— И ничего не сделали.

— Они могли надеяться, что хранитель не вернётся, — Дамблдор посмотрел на него поверх очков. — Но об этом лучше спросить их самих.

— Вряд ли они ответят.

Директор не стал настаивать и убрал обломки ошейника в карман мантии.

— Ваш друг мог погибнуть, мистер Блэк, — он перевёл взгляд на Джеймса. — Как и вы сами.

Сириус посмотрел на соседнюю кровать. Джеймс пытался поправить подушку, но при движении поморщился и снова опустился на спину.

— Я знаю, — Сириус отвернулся к окну.

Дамблдор поднялся.

— После выздоровления профессор Макгонагалл назначит вам обоим наказание, — он направился к двери. — А я проверю место договора и оставшиеся там чары.

— Профессор, — окликнул его Сириус.

Директор остановился.

— Да?

— А если долг действительно перешёл к кому-то другому?

Дамблдор задержался у двери.

— Тогда придётся выяснить, кто его унаследовал.

Через три дня Регулус пришёл в больничное крыло. Он остановился возле кровати Сириуса, держа руки за спиной, пока старший брат одной рукой перелистывал журнал по квиддичу.

— Слышал, ты опять нарушил школьные правила.

Сириус опустил журнал.

— Удивительно, что об этом ещё не написали в «Ежедневном пророке».

Регулус посмотрел на перевязанное плечо брата.

— Говорят, ты уничтожил существо.

— Оно больше не будет за тобой охотиться.

— Ты уверен?

— Дамблдор проверил место договора, — Сириус отложил журнал на тумбочку. — Старые чары разрушены, следов пса больше нет.

Регулус кивнул и достал из кармана письмо.

— Мать написала.

— Надеюсь, выразила благодарность за спасение семейной чести.

— Она сказала, что ты совершил непростительную глупость.

— Вот теперь узнаю её.

Регулус убрал письмо и достал небольшой серебряный предмет. На тумбочку легла старинная пуговица с гербом семьи Блэк.

— Что это? — Сириус взял её здоровой рукой.

— Она была на твоём пальто, когда ты уезжал из дома прошлым летом, — Регулус посмотрел на пуговицу. — Мать приказала выбросить пальто, но я её забрал.

— Зачем?

— Не знаю.

Сириус повертел серебряную пуговицу между пальцами и положил рядом с журналом.

— Спасибо.

Регулус направился к двери, но остановился на пороге.

— Сириус.

— Что?

— Я не просил тебя меня спасать.

— Знаю.

Регулус обернулся.

— Но всё равно спасибо.

Он вышел, прежде чем Сириус успел ответить.

Вечером Сириус рассказал Джеймсу о визите брата. Они сидели возле камина в гостиной Гриффиндора, пока Римус проверял домашнее задание Питера, а несколько третьекурсников за соседним столом спорили о предстоящем матче по квиддичу.

— Значит, твой брат поблагодарил тебя, — Джеймс подвинул к камину кресло. — Это нужно отметить в календаре.

— Я уже собирался отправить сообщение в Министерство магии.

— А пуговицу оставишь?

Сириус достал её из кармана.

— Наверное.

Джеймс рассмотрел фамильный герб.

— Ты ведь отказался от наследства рода Блэк.

— От договора, — Сириус убрал пуговицу обратно. — Не от всего остального.

— И всё-таки.

Сириус вытянул ноги к камину.

— Знаешь, что самое неприятное? — Он посмотрел на Джеймса. — Я всю жизнь считал, что от семьи можно избавиться, просто уйдя из дома.

— А теперь?

— Теперь выяснилось, что некоторые семейные неприятности способны сами прийти за тобой.

Римус поднял голову от пергамента.

— Надеюсь, в следующий раз ты хотя бы предупредишь нас заранее.

— Конечно, — Сириус повернулся к нему. — Если за мной придёт ещё одно древнее проклятие, я обязательно назначу встречу на удобное для всех время.

Питер рассмеялся, а Джеймс бросил в Сириуса диванную подушку. Тот поймал её здоровой рукой и отправил обратно.

После проверки каменного круга Дамблдор разрешил ученикам снова гулять по территории замка. Преподаватели сняли дополнительные защитные чары, а разговоры о Чёрном Псе постепенно уступили место подготовке к квиддичному матчу. Через неделю старшекурсники уже пугали первокурсников рассказами о звере, который якобы до сих пор бродил возле теплиц.

Тем временем в доме на площади Гриммо Вальбурга Блэк обнаружила на семейном гобелене тонкую серебряную нить. Она соединяла имена Сириуса и Регулуса, уходя одним концом под потемневшую ткань.

Вальбурга попыталась удалить нить заклинанием, но серебряные стежки не поддались. Она несколько раз провела палочкой вдоль вышитых имён, прежде чем оставила гобелен и отправилась в кабинет мужа.

Поздно ночью из запертого кабинета Ориона Блэка донёсся низкий собачий вой. Он продолжался несколько секунд и оборвался так же внезапно, как начался.

На следующее утро Вальбурга приказала Кричеру никому не рассказывать о ночном происшествии. Убирая кабинет, домовик обнаружил возле книжного шкафа два глубоких отпечатка собачьих лап, которые не удалось стереть ни водой, ни заклинаниями.

Конец