По Макиавелли

Глава 1

За три года до описываемых событий. Загородная резиденция главы государства

— Ну, рассказывай, господин Президент ты наш, всенародно избранный, как тебя угораздило во всё это ввязаться.

— Всё так же, господа. Я, как и вы, в своё время давал присягу.

— Молодец, конечно, Арсений Михайлович, только ноша ещё та. Потянешь?

— Для того я вас и пригласил, друзья мои. Один не потяну. Расклад вы и сами знаете.

Семеро посмотрели на новоизбранного Президента даже не бывшей союзной республики, а одного из её осколков. Они знали расклад. Сильная поддержка оппозиции всяческими частными международными фондами, давление всевозможных международных организаций, открытые угрозы со стороны некоторых сверхдержав. Прямого вторжения удаётся избежать только за счёт основной статьи дохода бюджета — экспорта передовых систем вооружения. Повезло сохранить старый НИИ, занимавшийся, едва ли, не фантастикой. Повезло когда-то, что первый Президент свежеиспечённого государства, все крохи ресурсов бросил на возрождение захиревшего было учреждения и постройку заводов для него. Одно слово: повезло.

Вот только везение не может длиться вечно. Климатическое оружие мало кого устраивало в этом мире, а страну ещё не уничтожили только благодаря наличию тектонического оружия. Не обладая ядерными технологиями, крошечная республика сумела обзавестись иными видами оружия массового поражения, которое обеспечивало какой-никакой суверенитет. Вот только, как говорил Филипп Македонский, «Осёл, гружёный золотом, возьмёт любую крепость». Безусловно, желающих продать Родину со всеми её секретами было множество.

— Сеня, а ты понимаешь, что тебя уже поливают говном больше половины СМИ?

— Заметил на выборах.

— А то, что не вся армия к тебе лояльна, ибо кормится из другой кормушки?

— Вить, мы вместе служили, вообще-то.

— Это я так, вдруг, ты не знал.

Описываемое время. Столица. Президентский комплекс

Как много было сделано. Как много ещё предстояло сделать.

Оглядываясь назад, Арсений понимал, что весь титанический труд за прошедшие три года — капля в море. Всё это время ему приходилось управлять государством, где каждый второй чиновник, лояльный оппозиции, саботировал исполнение тех или иных решений. Впрочем, часто этот саботаж даже не был оплачен. Люди, по природе своей, трусы и дураки. И как часто бывает, расплачиваются за это жестоко.

Свою президентскую карьеру Арсений начал с того, что создал никому незаметную группу из студентов журфака, которые отличались довольно радикальными государственно-центристскими взглядами. Так себе ресурс на далёкую перспективу, но сейчас эти молодые люди были именно теми, кто нужен. Впрочем, радикализм проходит с возрастом, по мере пройденного жизненного пути.

Над студентами был поставлен Алексей, который следил, чтобы юные дарования не перегибали палку, формируя информационную повестку. Равно же, только Алексей мог беспрепятственно входить к Президенту с докладом, будучи одним из его личных помощников. Собственно, министерские кресла не занял ни один человек из личной команды Президента. Некоторые не заняли и вовсе никаких, но об этом позже.

Весь фокус в том, что для формирования какой-либо информационной повестки, требовались не только талантливые и ушлые молодые энтузиасты, но и информационные поводы. Причём, поводы не обыкновенные, а громкие. Одним из первых таковых поводов стало решение Президента об упразднении существующей системы государственных наград. И более того, было объявлено, что не все уже присвоенные награды сохранят свой статус.

«Вой на болотах» стоял изрядный. По команде «фас», все оппозиционные каналы, издательства и блогеры поливали грязью саму идею, запугивали население, называли принятое решение «плевком в лицо заслуженным гражданам республики», и так целую неделю, пока по всем СМИ, прямо или опосредованно подчинённым Президенту не прошла информация, которую в разных формах повторяли в течение такой же недели.

Ход был примитивен, но красив: позволить выговориться оппоненту до той степени, когда ему будет нечего добавить, кроме бессильной злобы, а следом дать людям то, чего они хотели. Действительно, были упразднены и перестали признаваться некоторые былые государственные награды, которые давались «придворным лизоблюдам», при этом, для тех, кто носил справедливо заслуженные ордена, медали и почётные знаки, внезапно изыскались в бюджете средства (не без посильной помощи людей, добровольно отказавшихся от отменённых впоследствии «побрякушек», которые вложились в Президентский фонд) за которые было проведено улучшение условий жизни награждённых. Феноменальная сумма, в особенности для тех, кто её действительно, дал. И тут важен для понимания тот факт, что бесплатно ничего не делается. Эти пожертвования были ничем иным, как взносом за небольшой законопроект, оставляющий право участия в государственных тендерах только за компаниями, зарегистрированными в республике.

Народу такой подход понравился. В особенности после того, как первыми награждёнными новыми высшими государственными наградами стали не начальники и генералы, а простые рабочие и рядовые. Начальников с генералами тоже никто не забыл, но далеко не в первой волне награждений и даже не во второй. Такой себе бесхитростный ход, который решал несколько проблем сразу: во-первых, сокращал до разумного минимума количество всяческих наград, разросшееся за время независимости, во-вторых, ронял репутацию СМИ, прошедших по инициативе паровым катком, в-третьих, выступал «лакмусовой бумажкой» настроений в начальственной среде и у силовиков. Причём, третий пункт был довольно интересным в том плане, что отбирать у кого-то, не давая ничего взамен, было сродни серпом по яйцам, а люди есть люди. Надо отдать должное, среди означенных людей нашлось достаточное количество как принципиальных, кому все эти «африканские медальки» были поперёк горла, так и умных, кто сразу понял, куда дует ветер. Умные, но не лояльные — опасный контингент. Впрочем, план у Арсения был и на них. Не даром же Виктор сел в кресло заместителя министра государственной безопасности, скромно перехватив бразды правления так, что сам министр и не заподозрил в своём новом положении всех признаков зиц-председателя Фунта.

Если вдруг кто-то решил, что умных, но далёких от лояльности начальников и командиров ждали репрессии, то вынужден разочаровать. Отнюдь. По плану Арсения, их ждала классическая вербовка и даже укрепление своего статуса. Не в положении Президента было разбрасываться толковыми, опытными, матёрыми кадрами.

Впрочем, была и обратная сторона медали. Благо, в парламенте пропрезидентская партия и так составляла большинство, но, как выразился Арсений Михайлович во время той приснопамятной беседы в саду загородной резиденции, «в перспективе, мне нужен абсолютно карманный парламент, который, тем не менее, будет доносить мне все чаяния всех слоёв». Виктор тогда, как главный скептик в их группе, лишь покрутил пальцем у виска, но сделал себе пометочку, которая реализовалась в виде многочисленных молодых специалистов самых разных специальностей, разъехавшихся во все уголки республики. Задумка не то чтобы новая. Такой фокус проворачивали ещё в Древнем Риме. Вчерашние студенты работали, общались, встречались, любили, расставались, жили своей жизнью, с тем отличием, что о любых недовольствах в сфере их общения, а главное, о причинах этих недовольств, сообщали по вполне себе открытому каналу связи в одном непримечательном мессенджере. Более того, чат был вполне себе открытый, так что, свои «пять копеек» вставляли ещё и многочисленные пользователи, никак не связанные с государственной безопасностью. И тут уже всё решалось как раз за счёт «карманного» парламента, который без лишних возражений принял изменения в уголовный кодекс, изрядно ужесточив санкции по статьям о казнокрадстве, злоупотреблении должностными полномочиями, государственной измене, по всем видам преступлений против половой свободы и неприкосновенности (а тут Арсений, прямо-таки аплодировал оппозиционным СМИ, которые подхватили и раздули истерию в СМИ зарубежных. Попытка запугать население и обличить бессилие власти вылилась в создание мощного информационного толчка, под который незаметно проскочило внесение изменений в ещё парочку статей). Новые законы и упомянутый чат в неприметном мессенджере привели к тому, что некоторые директора лишились своих кресел, а кое-кто ещё и свободы со всем имуществом, включая имущество семьи. Причём, тут уже оппозиционные СМИ не пытались освещать данные события иначе как в государственном ключе — слишком велико было народное ликование. Уж, больно любит народ, когда наказывают тех, кто нагло ворует у всех на глазах, а дотянуться до негодяя руки коротки.

Многое произошло за прошедшие три года. Собственно, Арсений пережил два покушения на свою жизнь. И если во время первого он был только легко ранен в руку, то во время второго погиб Михаил — ещё один из тех, кого Арсений позвал тогда в резиденцию. Целый год прошёл до того момента, когда оппозиция сократилась на четверых своих влиятельных членов — угорели в бане, бывает. В конце концов, Арсений не был ни гуманистом, ни романтиком, которым принцип lex talionis был чужд как моралисту фильмы Netflix.

Гнушалась ли средствами оппозиция? Едва ли. Гнушался ли средствами господин Президент? То жесамое. A la guerre, comme a la guerre. А в том, что это была война, сомневаться не приходилось. Тихая, малокровная война со ставкой в целое государство, в будущее народа, в свободу грядущих поколений. Самому Арсению, как отставному офицеру, была противна мысль, что его дочь может жить где-то в Париже, «гуляя» на средства от продажи страны.

Вот только, оппозиция, хоть и была злом, но злом насквозь понятным и низведённым до уровня второсортных агентов влияния, коих в былые годы их группа выявляла и нейтрализовала пачками. Куда большим злом виделась Арсению преступность, опутавшая своими сетями всё, до чего могла дотянуться. В отличии от оппозиции, тут было недостаточно «отрубить голову змее». Более того, такой шаг только усугубил бы ситуацию — оставшись без руководства умных голов, уличная шпана наворотила бы таких дел, что исправлять пришлось бы уже внукам.

Решения сложных вопросов, как правило, носят довольно простой характер. Вот, слона, к примеру, нужно есть маленькими кусочками. А если принять организованную преступность за слона, то первый кусочек — это обезоружить безобразников. Не трудно представить, какое одобрение у основной массы населения вызвали новые внесения в уголовный кодекс, где при задержании с боевым оружием теперь давали от десяти до пожизненного, а возможность заявить, что ты его нашёл, исключили как вариант, обязав гражданина вызвать сотрудников на место обнаружения, а не нести находку в милицию. Не слишком меньшие сроки теперь давались за незаконную переделку охотничьего оружия, так что, за обрез теперь можно было получить от восьми лет. Но на самом деле, за все эти шутки получить можно было не только срок, но и пулю — милиция отныне была всегда вооружена на службе и проинструктирована о допустимости огня на поражение при оказании им вооружённого сопротивления.

Естественно, самые неполживые средства массовой информации, отрабатывая заказ хозяев, сразу же стали кричать о тридцать седьмом годе, втором шансе для «запутавшихся детей» и… И всё это продолжалось два дня, пока не сгорела редакция одной из газет. Весь фокус в том, что ни Президент, ни его команда к этому поджогу отношения не имели. Всего-навсего, отец, чью дочь четыре года назад такие «запутавшиеся дети» изнасиловали и убили в лесу, выразил свою гражданскую позицию.

Как бы ни подло это было, но не воспользоваться ситуацией было нельзя. В конце концов, правитель не имеет права на многое из того, на что имеет право обычный человек. К примеру, нет у правителя права на сантименты. Редко правителю удаётся совершить что-то хорошее просто так, не преследуя государственных целей.

Вот, и в этот раз история была освещена полностью. Были привлечены все службы, задержаны виновные в убийстве девушки (вполне заслужено получившие приговор в виде исключительной меры наказания без права помилования, что Арсений обозначил сразу же), были арестованы судьи, прокурор, все причастные к тому, что молодчики изначально ушли от ответственности. Аресты проводились публично, с громким освещением в «президентских» СМИ. Под шум этого дела, тихонько прошли слушания поджигателя, получившего четыре года «условно». Причём, решение суда, вместе с актами психиатрической (признан вменяемым) и психологической (установлено стрессовое состояние) экспертиз как раз таки, осветили во всеуслышание.

В связи с оглашённым поджигателю приговором, оппозиция, в лице подвластных им СМИ, сделала Президенту по-настоящему королевский подарок — разразилась критикой о защите свободы слова вообще и журналистов в частности. Пришлось защищать. Причём, защищать без шуток, но и без особого усердия. Сотрудники милиции очень вежливо передавали активистам спонтанных протестов, что Президент лично просил граждан обойтись без применения насилия. По всем провластным каналам передавалось аналогичное заявление Арсения, а Виктору, вообще, пришлось срочно внедрять в означенные протесты своих людей, чтобы перехватить контроль и не допустить выхода народного гнева.

Стоит ли говорить, что протесты, хоть и были спонтанными и хаотичными, но возникли благодаря блогерам, честно отрабатывающим свою зарплату и изобличающим подлых журналистов, которые сначала пытались обелить убийц, потом очернить несчастного отца, а затем требовали защиты своих прав поносить всех и вся? Акценты, дамы и господа. Правильно расставленные акценты могут привести к любым результатам.

На фоне пронёсшихся беспорядков, в которых удалось сберечь жизни и здоровье сотрудников оппозиционных СМИ, но никак не их репутацию (которую портили как могли), стал вопрос о том, что население изрядно выпивает. Собственно, сами протесты возникли не на трезвую голову. И это была проблема. Причём, проблема такая, которую одной изящной комбинацией не решить. Не решить её было и серией изящных комбинаций. И вновь, только уже шестеро, смотрели на Президента, заседая на «тайном совете».

Вопросов было валом, а ответов чуть и немножко. Наказывать? Свежо предание, да верится с трудом. Так можно лихо потерять всё народное одобрение, кропотливо заработанное за эти годы. Поощрять непьющих? Метод, только не решение. Так, мера, причём, совсем крохотная. Нельзя между пьющими и непьющими делать ощутимую разницу в благах и привилегиях. Тем не менее, пометку о скромных поощрениях сделали.

Оставался только долгий путь. Вновь были подключены всё те же бывшие студенты журфака, которые набросали программу пропаганды не здорового образа жизни, но человека, ведущего здоровый образ жизни. Беда в том, что при таком размере республики, киностудиям, снимающим дорогое, красивое, полнометражное кино, просто, было неоткуда взяться. Да, и телевизионные сериалы снимала одна-единственная студия, сугубо частная, но вполне себе с понимающими владельцами. Это, вообще, приятно, когда тебя понимают. К примеру, не нужно опускаться до угроз прекращения или уменьшения финансирования со стороны государства, когда просишь добавить ту или иную повестку в сюжет. Более того, сериалы были ориентированы исключительно на внутренний рынок, снимались с учётом интересов отечественного зрителя и игнорировали зарубежные школы. Одним словом, Арсений читал Болтянского и помнил знаменитое: «Вы должны твёрдо помнить, что из всех искусств для нас важнейшим является кино».

Сериальчик был коротким и незамысловатым: правильный парень, очаровательная подруга, плохиши с пистолетами, большой плохиш, руководящий означенными мерзавцами, молодой принципиальный милиционер, плохой казнокрад, купленная пресса, покрывающая казнокрада, сотрудничающего с большим плохишом. Никакого затейливого сюжета или художественной ценности, но населению нравилось. В том числе и потому, что не показывались погони или перестрелки, а показывалось, как закон оберегает граждан в лице молодого опера и готового всячески помочь милиции, правильного парня — умного, спортивного, не пьющего.

Параллельно запустили ещё один сериал о мальчишках, мечтавших стать профессиональными футболистами. По сути, почти биография половины состава сборной Республики. И вновь отказ от алкоголя в пользу тренировок. Не навязчивая пропаганда, а единственная фраза между делом. Вот только, таких «шедевров мирового кинематографа» планировалось ещё много.

Собственно, из всех острых проблем, пьянство было самой сложной. Если оппозиция постепенно теряла средства влияния, организованная преступность была уничтожена физически (не совсем законно, но кто узнает?), а оставшиеся от неё уличные бандиты без оружия были самыми обычными хулиганами, даже боявшимися сбиться в былые стайки и разделившиеся на два неравнозначных лагеря (в одном были те, кто не успел «испачкаться» слишком сильно и додумался оставить в прошлом свою лихую молодость, а во втором те, кому ничего хорошего не светило в силу тяжести совершённых преступлений. Впрочем, даже последних брали аккуратно, если только те не пытались хвататься за оружие), которые постепенно растворялись в довольно мирном, но искусственно накрученном обществе.

— Сеня, а ты заметил, что стал тираном? — поинтересовался как-то Виктор.

Президент долго смотрел на него, после чего тоскливо улыбнулся как когда-то в молодости.

— Вить, а у меня выбор был? Ну, кроме как сложить лапки и плыть по течению?

— И что думаешь делать?

— Преемника искать. Устал я за эти несколько лет. Так устал, как не уставал никогда.

— Словно мы тут отдыхали. А ведь остальные тоже себе хотят преемников искать. Не доверяешь народному выбору?

— Народу верю, а выбору народному не очень. Меня-то тоже они выбрали. Да, кому я рассказываю?..

— Сень, ты… что с «иудушками» решил? — задал Виктор вопрос, с явной тревогой в голосе.

— А ничего. Пускай живут и резвятся. Без своих телеканалов и блогеров, они — ноль без палочки.

Виктор облегчённо выдохнул, отнюдь не так, как подобает главе спецслужбы. Сейчас были чисто человеческие эмоции, облегчение, спокойствие.

— Виктор Николаевич, гад ты этакий, это ты меня в тиранической кровожадности заподозрил?

— Имели место быть прецеденты, — потупил взгляд Виктор.

— Грешное с праведным не путай. Там не оппозиция была, а убийцы Мишки. Нашего Мишки, с которым в огонь, в воду, с которым кашу из одного котелка…

— Все мы люди. И ничего человеческое нам не чуждо. Вот только не у всех президентские возможности.

— В глаза смотри, Виктор Николаевич. Смотри в глаза и скажи мне, что изменилось бы в их судьбе, не будь у меня президентских возможностей.

Виктор внимательно смотрел в глаза старого друга и сослуживца, пока не увидел там того самого Сеню, с которым они познакомились четверть века назад.

— Пожалуй, что и ничего. Разве что, сделали бы всё своими руками.

— И я о том же. Мы такие, какие есть. Прав ли я был? Неважно. А вот право на то, что сделал, имел полное. Сейчас выйти и заявить на всю страну, и кто меня осудит?

— Тысяч двадцать насчитаю.

— Согласен. Из пяти миллионов.

Через час после этой беседы, все семеро, включая самого Президента, сидели в саду на загородной резиденции, где встретились впервые вместе спустя годы, где Арсений попросил товарищей помочь ему, как Санчо Пансо помогал дону Кихоту в борьбе с ветряными мельницами. Все они были уже очень уставшими, но… три года, а следом ещё один. Подходили выборы, которые ещё предстояло выиграть. Пускай мощной информационной платформы у противников не было, но единый кандидат от оппозиции вовсе не выглядел слабым противником. Создавалось впечатление, что он самостоятельный игрок, вроде самого Арсения, у которого, просто, были свои взгляды на путь развития маленькой республики.

Более того, в этот раз противник играл чисто и честно. Не было ни высосанного из пальца компромата, ни попыток очернить сделанное. Все, кто был причастен к такого рода делам, за четыре года превратились в бледную тень, боящуюся произнести слово. Причём, боящуюся не Президента, а избирателей, которые, с некоторых пор, были осведомлены и о связях отдельных деятелей с иностранными разведками, и о связях иных с почившей в Бозе оргпреступностью. А вот Перепелов в роли оппозиционного кандидата был даже приятен глазу. И, как ни странно, прямых связей порочащего характера не наблюдалось, если не задаваться вопросом «откуда деньги, Зин?». У Высоцкого, правда, было чуть иначе, ну, да ладно.

— Что по выборам?

— Вон у нас Слава — начальник избирательного штаба, пускай и думает, — буркнул Арсений, которого вопросы с выборами мучили уже второй месяц.

— Господин Президент, мы серьёзно.

— И я серьёзно. Выборы как выборы. Или победим, или проиграем.

— А источники финансирования Перепелова?

— Вить, кто у нас глубокий бурильщик, я или ты?

— Разрабатывать?

— Вежливо выяснять. В том смысле, что, если там нет чужих разведок, не трогать.

— Совсем демократом стал…

— А в глаз?

— Насилие в адрес представителя власти.

Все присутствующие громко рассмеялись, а выборы, как им и должно было пройти, прошли вполне себе демократично, полагаясь на волю народа. Для себя Арсений отметил, что узурпируй он ещё и этот институт, то мог бы считаться настоящим и полноценным тираном, утратившим связь с реальностью. Но ему нужен был маркер правильности своих поступков, а такой маркер мог быть только один — выбор народа.