Plattenbau/Многоэтажка

Часть 1. Дипломатия на грани фантастики.

[13 августа 1961 года: по рекомендации совещания секретарей коммунистических и рабочих партий стран ОВД, а также по решениям Народной палаты ГДР от 11 августа 1961 года ночью был ограничен въезд в ФРГ; по всем границам советского сектора — натянута колючая проволока. Начато возведение Берлинской стены и её модернизация.]

[9 ноября 1989 года, вечер: Берлинская стена официально пала; Германия — снова едина; начат демонтаж оставшихся от физической границы конструкций и массовая эмиграция бывших жителей ГДР в Западный Берлин, а также другие города ФРГ.]

[Апрель 1995 года: в связи с подъёмом уровня преступности из целей предотвращения распространения волны криминальной деятельности большинство районов Восточного Берлина со всех сторон ограждено уцелевшими и заново возведёнными элементами бывшей Берлинской стены; введён жёсткий контрольно-пропускной режим; выезд для всех местных жителей — запрещён.]

=========================

ТО «MIRISCH 64» PRESENTS:

Plattenbau.

Часть 1. Дипломатия на грани фантастики.

=========================

[Восточный Берлин, май 2001.]

«Сегодня твой дом там, где стоит твоя многоэтажка.» — на немецком, английском и ломаном русском гласила намалёванная у последнего этажа относительно нормально выглядящей на фоне других (загаженных до безобразия) панельных высоток выцветшая красная надпись рядом со свежим граффити «Верните нам свободу!».

Жизнь в так называемом Plattenbau номер 78 и его окрестностях проходила куда лучше, чем в огороженных стеной других местах: пусть по всему району свирепствовали банды, вспыхивали этнические стычки, процветала торговля наркотиками, каждый день слышались отзвуки перестрелок, регулярно имели место быть случаи вандализма, а надзорные органы — бездействовали, но во дворе дома и в самом доме обстановка сохранялась в стабильно спокойном состоянии: резиденты практически не боялись жить, ведь когда на защите круглосуточно сидели импровизированные volkspolizei с оружием, можно было спать, словно во времена правления Эриха Хоннекера (ну, почти).

Контингент, запертый в районе, был самым разным: от молодёжи до пенсионеров. Как раз один из таких престарелых граждан и проживал в Plattenbau 78, ведя «оазис» культуры: под окнами он умудрился соорудить импровизацию открытой «выставки» из тех предметов, что сбрасывали, будто на свалку, со стены из ФРГ. Самыми удачными были те дни, когда на территории внезапно появлялись «ненужные» авто неизвестного происхождения: тогда с целью узнать, откуда они взялись, дед напрягал свои «хорошие источники» (во избежание влипания в неприятную историю, если вдруг какие-то из оных окажутся принадлежащими кому-нибудь из местных). Вот и сейчас он, завидев красную компактную BMW E36/5 318ti возле соседней многоэтажки, не мешкая, пошёл узнавать историю транспортного средства у местной шпаны (пенсионера всюду уважали, а потому — не трогали и даже частенько спрашивали дельного совета.)

— Ренат! — встав на деревянный ящик из-под бутылок, окликнул старик сидящего на бетонном заборе азиата. — Кончай курить: дело есть! Чей около семьдесят шестого дома BMW без колёс стоит?

— Сейчас выясним, genosse Ганцке! — соскочил с забора парень в спортивках. — Марат! Э, где Марат, Мурата брат? — заорал он куда-то в сторону глушащей на поломанных скамейках кустарно свежесваренное кем-то из соседей пиво компании парней.

— Э, нет: у Марата брат — Салават! — прошлёпал мимо них непонятный низкий паренёк с рваным пакетом из продуктовой Edeka.

— Салават Марату — сват! — вылез из мусорного бака хриплый мужчина средних лет в замшевой куртке с коричневыми пятнами.

— Опять нажрался, скотина безрогая! — раздалось откуда-то сверху, а с пятого этажа соседней панельки, словно граната, со свистом вылетела пустая бутылка и вдребезги разбилась об асфальт. — Иди под струю, да помойся, пока воду опять не перекрыли!

Алекса Нэш потянулась, зевнула и встала с грязного матраца. Очередное утро в её квартале начиналось достаточно обыденно… Но не очень: перед ней лежал наполненный сильнодействующими препаратами порошкового типа коричневый чемодан. Девушка отлично знала: всё это предназначалось для переправки «за стену» и продажи на улицах Западного Берлина с целью закупки на вырученные средства огневой мощи и последующего продолжения конфликтов (этим, не думая о морали, занимались почти все, ведь иначе было не выжить: задавят!). Конкретно этот чемоданчик принадлежал тем, кого Алексе хотелось рвать и метать: законными владельцами «товара» являлась терроризирующая жителей района с момента перекрытия границ банда под названием Рейхсмастер. Эти деятели криминальных искусств не признавали ничей авторитет (даже более сильных представителей с «внешней стороны»).

— Будем надеяться, что сейчас нам не помешают. — взглянув в окно на составленную из букв на крыше дома напротив ироничную фразу «Der sozialismus siegt!» (Социализм победил!), вышла на лестничную клетку Нэш. — Эй, у лифта! Передайте вниз: никого из нерезидентов не впускать. Ясно? — громко хлопнула после этой фразы входная дверь её квартиры.

— А чего же тут не ясно? — пожав плечами, пошёл парень в криво подшитой под размер зелёной униформе полицкомиссара ГДР вниз по лестнице, вертя на пальцах два ключа от микроавтобуса Skoda 1203 (у лифта на цепочке висела типичная для района железная белая табличка «Außer Betrieb mehr» (Больше не работает.))

— Вот и кыш отсюда, Зендер. — бросив ему вслед язвительную реплику, спрыгнула с подоконника пара худых азиаток с перевешенными через плечо STG 940; включив стоящий на тумбочке телевизор, они расселись в разложенных креслах и расслабились.

Первую девушку звали Аяно Кенари. В ближнем бою с ней мог бы поравняться сам знаменитый Китайский Городовой, но и он бы не устоял против её особенного по меркам гетто комбинированного стиля; обе руки девушки с плеч до самых кистей были забиты татуировками в японском стиле, а кроме того, она являлась обладательницей редкой генетической особенности: наследственной полной гетерохромии. С её напарницей дело обстояло куда стандартнее: по паспорту и правам она идентифицировалась, как Юми Келиса; в бою она лучше стреляла, чем махала руками, а из особо ярких особенностей можно отмечались хирургический сплит языка и пирсинг-точка на правом крыле носа. Обе ходили в одну подвальную качалку и любили западную массовую культуру (то бишь, музыку, кино и сериалы). Вот и сейчас они, отдыхая на площадке около лифта, смотрели через спутниковый канал четырёхэкранного телевизора Nordmende Spectra Color Studio одну из их любимых комедийных теленовелл: американский ситком Seinfeld.

— …И сколько же они тебе платят? — вопрошал на главном экране кудрявый парень.

— А я не хочу, чтобы мне платили; я это делаю чисто для себя. — употребляя свежий завтрак, отвечал ему его сосед в костюме-двойке.

— Тогда что же ты целый день там делаешь?

— ЗВДБД, то есть Занимаюсь Важными Для Бизнеса Делами. О! — посмотрев на часы, быстренько окончил завтрак серьёзно одетый мужчина. — Кажется, мне пора на работу! Ах, чуть не забыл портфель! — подхватив чемодан, бегом выскочил он за дверь под жизнерадостную мелодию песни Morning Train в исполнении Shenna Easton.

— My baby takes the morning train: he works from nine till five and then he takes another home again to find me waitin' for him… — под звуки припева Келиса придвинулась к Кенари; девушки обнялись…

— Как же я хочу переехать в Кёльн… — вздохнула Юми. — В нашей дыре трамвай уже давно не ходит, а там…

— А мне хочется в Лейпциг. — погладила её по голове Аяно. — Там газировку вкусную делают: Vita Cola называется.

— Если Ришат и Рашид не решат, кто тогда решит? — между тем, вовсю продолжались уличные выяснения, кому же принадлежит стоящий на кирпичах красный BMW.

— Я — Решит! — вразвалочку подошёл к компании смуглый упитанный мужичок в майке и трениках. — Guten Tag!

Поднялся шум, ибо на тот момент во дворе собралась заинтересованная поисками толпа: помимо деда Ганцке, старика Решита, а также вконец запутавшихся Рената, Ришата, Мурата, Рашида и Салавата пришли Ильгиз, Муртаз, Вова, Чингиз, Ильхам, Ильдус, Дамир, Рафкат, Алтынташ и Тынычтан, составлявшие на момент повествования постоянное население преимущественно мигрантской многоэтажки №76; более того, локация стала наполняться случайными «мимокрокодилами»…

«БУ-БУХ!» — раздалось рядом с тусовкой; все моментально обернулись и увидели Зендера с его старым пистолетом Макарова, на ствол которого был накручен сделанный из старой граммофонной трубы жестяной громыхатель.

— У, смотрите, полицай… — зашуршали собравшиеся люди.

— ЭЙ! — заорал парень при погонах. — Что здесь происходит, объясните мне?!

— А вы из какой группировки? — послышался резонный вопрос.

— Я из Plattenbau 78! — ещё раз пальнул в воздух Зендер. — Воскресенье, полдвенадцатого утра, а вы тут орёте; прекратите шуметь!!!

— Да мы тут, так сказать, ищем, кто владелец вон того красного BMW! — пробрался сквозь толпу пенсионер-владелец выставки-музея. — Которая у соседей без колёс стоит!

— Тьфу ты! — открутив громыхатель, убрал оный в левую кожаную кобуру парень. — Да ничья она! Пришили владельца, даже кровь со стекла не смыли…

— А, тогда ясно… — как ветром сдуло всех, кроме Вилфрида Ганцке; почесав затылок, тот вскрыл трёхдверку и моментально обрадовался: в бардачке машины оказались, помимо документов, годные социальные карточки на различные продукты питания.

— Вилфрид, давай я документы на тебя перепишу, а ты мне несколько бумажек дашь и карбюратор на Skoda настроишь! — ставя оружие на предохранитель и заталкивая оное в правую кожаную кобуру, предложил Зендер. — У меня в квартире осталась ещё целая коробка ПТС старого образца.

— По рукам! — оживившись, согласился дед. — Слушай, тогда сходишь отоварить их за меня, хорошо?

— Без проблем. — вызвав по рации замену и передав им приказание «сверху», парень принял пачку талонов; убрав ценные бумажки в карман форменных брюк, он смахнул с летнего мундира насевшие пылинки и направился в точку торговли продуктами; старик же, вздохнув, побрёл наверх: следовало взять из комода необходимый инструмент…

— Эмерсен, а давай пожарим шашлыки у гаража! — спустилась, между тем, на улицу пара молодых volkspolizei: временная подмена отошедшего Зендера.

— А давай, Хеннеке: я не против! — открыв капот (то есть, багажник) поставленного возле металлических боксов старого рыжего ЗАЗ-968, один из «офицеров» засыпал в подготовленный для кулинарных нужд отсек уголь и взялся за розжиг пламени; его напарник, в свою очередь, притащив из большой квартиры на третьем этаже незадолго до этого размороженное и заправленное специями мясо, принялся за нанизывание обеда на тонкие садовые грабли.

— Двадцать два притопа, двадцать два прихлопа… — оперативно разобравшись со всеми начальными приготовлениями, приступили оба защитника дома непосредственно к процессу прожарки, помахивая компактными PM-63 klein machinenpistole и пребывая в готовности отразить любые атаки, коих не предвиделось, ибо обстановка была более, чем повседневной: где-то вдалеке завывали прерываемые выстрелами и криками сирены; частенько слышался заглушаемый тарахтениями живучих двухтактных моторов звук разбиваемых стёкол; пели птицы, дул ветер, гремело из хрипящего репродуктора эстетично сочетаемое с шипением мяса и шумами проходивших в распахнутую настежь дверь парадной разного плана жильцов пиратское радио…

Всё протекало, как положено, пока внезапно у подъезда не появилась пара серых четырёхдверных Porsche 989. Насколько известно широкой общественности, когда на экранах, в диалогах или сценах появляется автомобиль марки Porsche, ничего хорошего ждать не следует; данное негласное правило не стало исключением и в этот конкретный раз: задняя правая дверь одной из машин распахнулась, после чего на асфальт ступил надетый на ногу «правой руки» главаря банды Рейхсмастер («левую» на прошлой неделе кто-то грохнул) первый нагуталиненный армейский сапог; следом за ним ступил и второй, а далее на улице появился их обладатель: Мартин Шелленберг. Собравший за собой шайку лояльных головорезов активный скин, он разъезжал по району, выполняя приказы шефа… Вот и к Plattenbau 78 он прибыл не просто так: накануне у их курьера свистнули целый чемодан «особо качественного товара». Обладая особым складом ума, внебрачный потомок нацистского преступника путём нескольких нехитрых действий выяснил, кто и зачем позарился на кусок потенциальной прибыли, вследствие чего, прихватив «бригаду», направился разбираться с «вопиющим актом неуважения».

— Как жизнь, солдатня? — сняв с шеи металлическую цепь с подвешенными на неё буквами «SS», спросил у обоих парней бритый здоровяк в кожаном плаще от Hugo Boss. — Сидите, кайфуете? — противно засмеялся он, пиная Запорожец по спущенным колёсам. — Да, плох советский Porsche!

— Кончай выпендриваться. — схватились за оружие защитники многоэтажки. — Чего надо?

— Да не дёргайтесь вы! — сохраняя спокойствие, крякнул амбал. — Я прибыл сюда чисто с дипломатическим визитом… Кстати, у вас тут мясо подгорело. — кивнул он на подобие гриля. — Где Frau Führer?

— Вышла в магазин. — последовал ответ. — Будет не скоро.

— Я подожд… — не договорив, почуял скин упёршиеся ему в живот пару стволов. — Эй, ребята, спокойно! Не надо нервничать. Если бы я хотел начать персональную вендетту, то уже сейчас бы вас пришил, а вы же ведь ещё живы…

— Уезжай отсюда, Шелленберг; просим по-хорошему! — сняв с предохранителей klein machinenpistole, боковым зрением удостоверились в наличии поддержки на верхних позициях volkspolizei. — Попозже заруливай, причём без братвы, окей? Мы передадим о твоём внезапном добрососедском визите.

— Давайте тогда хоть служебный номер телефона тогда на стене напишу… — достал Мартин баллончик с нитрокраской, однако, увидев в окнах подкрепления, отказался от данной затеи. — Впрочем, не надо, а то ваша хозяйка сильно разозлится: она же тут, так сказать, Frau Rentier…

— Да? А у вашего шефа задница свербит, что эта Plattenbau — не под его контролем! — отрезал Эмерсен.

— Да нам эта рухлядь без капремонта и даром не требуется! — в очередной раз противно заржал здоровяк. — Идиоты…

— Что тебе нужно от Нэш? — чуя неладное, поинтересовался Хеннеке.

— У неё — наши вещи. — объяснил Мартин. — Мы хотим… Точнее, желаем получить их обратно. — покрутил он головой; возникла неловкая пауза, прерванная выскочившими из-за угла и подлетевшими к парадной тремя синими Ford Taunus TC 80…

— Что за… — не успев нажать на курки своих PM-63, рухнули на асфальт потерявшие бдительность всего на несколько секунд volkspolizei: их сразила очередь из задних окон седана. Наверху, к тому времени, уже опомнились и начали контратаковать: завязалась динамичная перестрелка, под прикрытием которой Шелленберг и сотоварищи рванулись в подъезд.

— Вы — помогите силам сверху, вы — прикрывайте на этаже, а вы — со мной! — пыхтя по лестнице, давал указания своим браткам амбал, попутно прислушиваясь к звукам: незадолго до штурма Plattenbau их перескочившая на дом с соседних зданий «летучая пятёрка» уже должна была по-тихому убрать большинство держащих оборону многоэтажки людей.

— Какой у этой сволочи нетраханной номер квартиры? — прорвавшись вперёд, спросил у Мартина один из его подручных.

— Восемнадцатый, в конце слева. — дал ответ «правая рука». — Запомните: не применять огнестрельного оружия! Она нужна боссу живой…

Достигнув верхнего этажа, вражеская sonderkommando оперативно разделилась и разбежалась по периметру: требовалось удостовериться, что захват объекта пройдёт без сучка и задоринки. Отобрав троих парней покрепче, главный скин встал на позицию для удачного штурма, но как только он собрался высадить дверь плечом, дабы, наконец, ворваться в нужные апартаменты, пронумерованная гнилая доска из прессованных опилок, словно гигантская кость домино, вдруг резко брякнулась прямо на его дурную голову (не ожидая ничего подобного, Шелленберг упал, оказавшись под преградой). По квартирной стороне двери, словно по трамплину, с быстротой молнии промчалась Нэш; оттолкнувшись ногами от стены узкого коридора, она, лихо уцепившись руками за протянутую под самым потолком тонкую жёлтую трубу, перемахнула через бойцов банды Рейхсмастер и выскочила в коридор.

— Хватайте её! — прохрипел поваленный на пол и стукнутый по башке Мартин. — НУ ЖЕ! Бегом! Прыжками!

Вовсю уворачиваясь от бегущих на неё парней, под звучащую в голове Firestarter в исполнении Prodigy Алекса добралась до пустой лестничной площадки, но не рванула вниз по лестнице, а, подпрыгнув на штабеле из чугунных батарей отопления, проломила ногами слуховое окно над дверью одной из квартир, прорвалась через помещение и выскочила на загаженный балкон, где, съехав по водосточным трубам на этаж ниже, снова вернулась внутрь дома (использовав для этого лоджию другой квартиры).

— Вниз побежала! — отстрелив замок, вбежали в апартаменты сверху парни; не сумев обнаружить там Нэш, все стремглав бросились назад, на главную лестницу. Спустившись на одиннадцатый этаж, члены банды Рейхсмастер вновь пустились в дикую погоню по коридорам, продираясь через разбросанные около похожих по структуре на декорации для фильма о мрачном лабиринте стен дебри хлама. На мгновение бегущим показалось, что Нэш наконец-то удалось загнать в тупик: они окружили её в конце безвыходного длинного коридора с распахнутым настежь окном, прыжок из которого бы точно не увенчался успехом, но к удивлению парней, Алекса, недолго думая, сиганула туда, в последний момент уцепившись за свисающий откуда-то с крыши и образовывающий подобие лианы болтающийся на ветру толстый кабель.

Ловко качнувшись, Нэш перемахнула на другую сторону дома и полезла наверх по пожарной лестнице. Не ожидавшие подобного манёвра люди Шелленберга, не успев остановиться, заскользив, попадали друг на друга и даже вытолкнули наружу крайнего братка; вывалившись из окна, тот с дикими криками полетел вниз и рухнул на мирно гниющую под окнами Tatra 603: остекление машины так и брызнуло во все стороны.

— МОЯ TATRA! — услышав дикий грохот и звон, выскочил из салона чехословацкого микроавтобуса дед с отвёрткой в руках. — Она же ещё на ходу была!

— Ско-ти-на! — между тем, выкарабкавшись из-под двери, вошёл в квартиру главной по многоэтажке помятый Мартин; узрев в ванной комнате кучу залитых бытовой химией упаковок с «порошком», он, изрыгая грязные ругательства, примчался на площадку лестницы, где, сдёрнув перекрывавшую двери лифта табличку на цепи, забежал в кабину, нажал кнопку первого этажа и поехал вниз.

— Скорее, на крышу! — с удвоенной прытью неслись в противоположном направлении преследователи Нэш: они просто не могли подвести босса. — Она ушла туда!

— Не меня ищете? — преградила им выход на верхний этаж Аяно Кенари: она смело стояла на самом верху лестничного пролёта в чёрной футболке с белой надписью «No bra — no stress», щёлкая костяшками пальцев перебинтованных рук.

— Это ещё кто? — не понял старший по einsatzgruppen. — Сестра, аль нет?

— Хер в пальто! — последним, что увидел на своём веку вопрошавший, стал хищный взгляд левого серого глаза, цапнутая по касательной переносица и такой же, как у левого, хищный взгляд правого синего глаза, после чего его тело резко ощутило, как внезапно больно получило удар под дых и полетело через перила лестницы; его коллега по деятельности узрел татуированную ногу в кеде, из носка которой ударом сбоку за секунду до этого выбросилось лезвие и вошло ему в челюсть. Остальные, поняв, что медлить дальше чревато крупными расходами на лечение, с неуверенностью вступили в бой, а те, кто плюнул на боевую задачу путём перехода в отступление, некоторое время спустя почувствовали, как внезапно влипли ещё больше: из-за лопнувших прямо перед ними мыльных стеклоблоков на них обрушился град пуль калибра 5.45, 7.62 и 5.56: то работали Келиса, пара volkspolizei, да имевший при себе командирский (купленный с рук на чёрном рынке у Александерплатц) ТТ с увеличенным магазином один из жильцов.Пока шёл бой в здании, Алекса, не останавливаясь, перескочила на соседние крыши, убегая на этот раз уже от той части банды преследователей, которой Мартин несколько минут назад при входе приказал помочь орудовать подкреплениям сверху. На этот раз за ней гнались уже четверо (один из них бойцов приземлился левым коленом на цемент) парней, которым, к сожалению, везло гораздо больше, чем их коллегам.

— Рожденный бегать — пизды не получит! — перескакивая с дома на дом и постепенно опускаясь вниз (благо, почти все панельки стояли близко друг к другу, а некоторые даже имели в своём архитектурном ансамбле перекинутые с одного корпуса на другой удобные мостки), повторяла себе вслух девушка. Сумасшедшая беготня продолжалась ровно до тех пор, пока один из членов «бригады», не удержав равновесие на краю крыши, не упал в гружёный металлоломом синий ЗиЛ-ММЗ, а девушка одновременно с этим не решила «сходить козырем»: выбрав дом, расстояние до которого было немногим больше обычного, она перемахнула на его крышу, даже не поцарапавшись: имеющиеся у неё умения позволили ей выполнить «прыжок веры» практически без особого труда.

— Да ну к чёрту! — не решились следовать за ней подопечные Шелленберга. — У этой сумасшедшей стихийной бабы будто крылья выросли! — поняв, что объект — упущен, потопали они к отдельному выходу на чердак. — Вот уж воистину говорят: страх даёт человеку второе дыхание…

КОНЕЦ 1 ЧАСТИ.

Часть 2. Судьбоносная ночь.

Пока происходили описанные в предыдущей части события, Зендер успел дойти до одного из выездных пунктов распределения пайка, отстоять длинную очередь, под косые взгляды охраняющих автолавку на базе Saurer 10DM военных отоварить карточки и поболтать с приехавшим на дряхлом фастбеке Borgward Hansa 2400 Кёнигом Кернером (тот слыл народным умельцем и имел мечту выбраться на волю). Не спеша вернувшись к дому с полными пакетами продуктов, лидер volkspolizei практически сразу схватился за пистолет: начавшаяся незадолго после его ухода и набравшая масштаб (впряглись даже жители соседних многоэтажек) перестрелка банды Рейхсмастер и обитателей панельки перекочевала из двора на соседнюю штрассе, вследствие чего пройти мимо без участия в конфликте стало просто невозможно; впрочем, как бы то ни было, через сопряжённое с ударной стрельбой некоторое количество времени нападающие с их подкреплениями перешли к отступлению, пока не ретировались совсем, тем самым давая обитателям многострадальной plattenbau понять, что удача снова повернулась лицом к народу…

=========================

ТО «MIRISCH 64» PRESENTS:

Plattenbau.

Часть 2. Судьбоносная ночь.

=========================

— Ни на минуту, чёрт возьми, нельзя отлучиться! — вытерев пот со лба и убрав оружие, поднял пакеты Зендер. — Вилфрид! Эй, всё нормально? Тебя не зацепили? — окликнул он вылезающего из багажника чёрной Чайки 13 модели пенсионера с инструментами.

— Вроде не покоцали. — отряхнулся дед. — Только вот карбюратор для тебя настроить не успел: запустил, а вокруг такая схватка началась, такая жара пошла! — показал он на покорёженную Tatra с ещё тёплым телом одного из братков.

— Всё нормально: не к спеху. — вздохнув и вытерев со лба проступившие капельки пота, передал старику продукты питания офицер. — Пойду звонить «коммунальщикам»: надо трупы поубирать. — откозыряв, отправился лидер volkspolizei вверх по лестнице.

— Алло, «Aufzug Reparatur»? — услышал он, проходя мимо очередных дверей лифта. — Я застрял! Где? Plattenbau 78, между пятым и четвёртым этажами! Умоляю, приезжайте скорее, да вытащите меня отсюда: тут тесно, душно и не кормят!

— Ихихихихихи… — не смог сдержать смеха парень: по хриплому голосу он догадался, что внутри кабины заперт не кто иной, как «правая рука» оппонента.

— Danke schön, genosse! — между тем, скрипнули около дома барабанные тормоза и хлопнула дверь: из подъехавшей к дому потрёпанной серой Волги 24-10 с плашкой «TAXI» на крыше вышла Алекса. — Die Partei wird dich nicht vergessen.

— Gerne behilflich sein. — погудев на прощание, умчался старый советский седан прочь под звуки одной из многих жизнеутверждающих песен Адриано Челентано; помахав ему рукой, Нэш зашла в подъезд и стала подниматься по лестнице.

— Тссс… — когда её нога ступила на одну из междуэтажных площадок, махнул рукой volkspolizei. — Не шуми.

— Что такое, Зендер? — перейдя на тихий шаг, прошептала девушка.

— В плену нашего лифта сидит сам Мартин Шелленберг! — еле сдерживая смех, пояснил парень. — Что с ним будем делать? Пристрелим или сначала попытаем?

— Пусть посидит; вылезет — отпустим. — непроизвольно хихикнула Нэш. — Всё равно ему от шефа по прибытию в штаб светит хорошая такая взбучка… Ты, кстати говоря, «коммунальщиков» уже вызвал?

— Нет ещё; сейчас буду. — дойдя до шестого этажа, где в одной из пустующих квартир висел общий телефон, volkspolizei, сняв трубку и накрутив на диске нужный номер, с нетерпением стал ждать ответа; Алекса же, обложив «пленника» несколькими русскими ругательствами, поднялась к себе на двенадцатый этаж, где застала обнимающихся на подоконнике Юми и Аяно, рядом с которыми в одном из коридоров лежали накрытые мусорными мешками свежие трупы.

— Вы опять? — глядя на них, устало зевнула Нэш. — Пустых квартир на этаже полно: займите одну, да развлекайтесь!

— Есть занять одну из квартир! — сдав пост закончившим убирать осколки разнесённых стеклоблоков коллегам-мужчинам, девушки, спрыгнув с подоконника, отправились в сторону вскрытых во время погони за Нэш брошенных апартаментов, прихватив с собой стоящую в углу раскладушку.

— Давно бы так. — проводив взглядом обеих дамочек, «хозяйка дома» оглядела последствия боя, прикинула бартерную стоимость необходимого ремонта, зевнула и пошла к себе: следовало в срочном порядке вставить выпиленную ногами с законного места входную дверь. Попытки приладить сломанную доску из прессованных опилок успехом не увенчались; в конечном итоге к Нэш заглянул Зендер, понял ситуацию и притащил спёртую с гаража железную калитку, причём вместе с проёмом: выдолбив старые деревянные элементы, офицер умело загнал оную, куда следует, не забыв для надёжности закрепить костылями в бетоне.

— Ремонтник ты, конечно, знатный! — дружески похлопала его по плечу девушка. — Тебе бы в стройуправлении трудиться, а не в охрану правопорядка работать идти, хотя служитель закона из тебя тоже отличный.

— Ну, я не только хороший volkspolizei… — доставая из-за пазухи огромную визитницу, с некоторым смущением заявил парень. — Я — лось в народном театре, лжемасон, убеждённый коммунист, юрисконсульт Объединенного Сообщества людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией Германской Демократической Республики…

— Ясно. Ты «коммунальщиков» уже успел вызвать, или нет? — аккуратно смазывая петли кисточкой, задала ему вопрос Алекса.

— Уже. — последовал утвердительный ответ. — Они приедут ближе к ночи; я их встречу, да, пожалуй, помогу с уборкой, а то грохотать по этажам, когда все жильцы спят — не есть хорошо для спокойствия и комфорта. — развернувшись, ушёл офицер в сторону лестницы.

«Коммунальщиками» на районах за стеной звали людей, которые никогда ничего не спрашивали, а убирали неприятные последствия после любых кровавых событий. Вот и сейчас, собрав в мусорные мешки всех, кому не повезло и погрузив останки в затянутые тентами кузова зелёных пикапов Wartburg 353 Trans Kaufen, персонал, отмыв спецовки, стал разъезжаться в разных направлениях; лишь несколько парней задержались возле побитого за кучу лет эксплуатации бежевого седана FSO Warszawa 224.

— Эй, genosse начальник! — окликнул один из них появившегося на улице Зендера. — Не найдётся ли чего посмолить?

— А вы такое не курите! — спустился с крыльца volkspolizei.

— А что за курево? — задал вопрос напарник «коммунальщика». — Даже интересно, без сарказма!

— Я курю только сигареты Haus-Bergmann от фирмы British-American Tobacco. — достал из кармана мятую пачку Зендер. — Воистину: куришь американские сигареты — скажут, что продал Родину.

— Это же дрисня! — скорчив кислую мину, отвернулся первый. — West из Гамбурга куда лучше, да и на вкус приятнее, особенно — в такие ночи, когда пашешь за троих.

— Фтороводорода, наверное, целая цистерна потребуется. — предположил бывший полицай.

— Данный метод избавления от тел — чересчур устаревший; уже изобретены куда более совершенные способы. — сняв с рук резиновые перчатки, выудил из бардачка пачку польских сигарет Radomskie второй. — Целым куском тело таскать нельзя: его следует расчленить на шесть кусков и сложить в пакете горкой: тогда его без особенных проблем можно хоть транспортировать, хоть избавляться, хоть мариновать, да хоть вальс с ним в городском ДК пляши! — заржал он, зажигая спичку.

— Мы обычно скармливаем все трупы свиньям на Западе: несколько дней мы их не кормим, а после этого они сжирают расчленённое тело за милую душу, однако, для того, чтобы улики хорошо переварились, сперва полностью обриваем голову и выдираем все зубы. Конечно, от этой процедуры можно было бы отказаться, но что скажет дорогой обервахтмейстер, когда случайно наткнётся на зубы жертвы в куче свинячьего дерьма? — Протирая руки медицинским спиртом, с оживлением продолжил первый. — А кости наши хрюшки жрут без проблем: шестнадцати свиней для заметания следов хватает с лихвой, ибо тело весом в центнер они лопают минут за десять. По подсчётам в среднем одна свинья за минуту уминает…

— Всё, хорош! — отрезал парень. — Предпочту не знать всех подробностей. — постучал он по борту автомобиля. — Vielen Dank, Auf Wiedersehen!

— И вам того же. — оборвав рассказ, уехали в сторону стены «коммунальщики», по пути нескладно распевая знаменитую чехословацкую песню Jozin z bazin.

— Эй, Зендер! — услышал парень сзади. — Скажи, зачем ты пошёл в народную полицию?

— Хотел остановить творящийся в стране беспредел изнутри, Вилфрид. — неторопливо обернулся офицер к сидящему на краю капота Mercedes-Benz W28 170H 37 старику. — Но, как выяснилось позже, многие шли в неё просто потому, что хотели принять в нём участие; поэтому и подбор кадров у нас был весьма плохим: брали в полицаи под конец, кого попало, но в основном, тупых, как тумбы, идиотов без образования… Когда стена внезапно рухнула, ленивые wessi, особо не церемонясь, спешно поувольняли половину ossi, а тех, кому решили сохранить должность, перевели в наиболее криминальные квадраты, то есть — сюда! Те, кто не желали с этим мириться, как можно скорее ушли из органов и покинули Восточный Берлин…

— А почему конкретно ты остался здесь, когда однажды ночью всю инфраструктуру района упразднили и вывезли за стену?

— Меня так и не сняли с дежурства. — сев на изогнутое крыло прикрытой чехлом подбитой малолитражки, поведал деду Ганцке уставший парень. — Но я не один такой «удачный»: вся наша «старая гвардия» оказалась брошена без разрешения на выезд. Первые месяцы мы, сбившись в новый автопехотный взвод, выживали, как могли, а потом нас стали аккуратно истреблять: тогда те, кому на тот момент повезло остаться в разряде выживших, включая меня, примкнули к новообразованной банде Нэш. Да, мы не хотели, но что ещё оставалось делать? Если не можешь победить преступность — придётся с ней работать. Ладно, довольно на сегодня историй: пойду пройдусь. — встав с Mercedes, Зендер нацепил лежавшую у служебного микроавтобуса крашеную зелёным мятую каску, махнул рукой и вышел со двора прямо на пустую ночную штрассе.

— Рыжая девчонка — длинные ресницы,

Подари кусочек солнца и глоток мечты.

И на рыжей тройке Жигулей, как на крыльях птицы

Унесемся за стену с тобой — Я и Ты…

— прошла ему навстречу парочка с гитарой.

…Он брёл вперёд, почти не оглядываясь по сторонам, поскольку смотреть было, увы, не на что: брошенный и сожжённый транспорт, разбросанный всюду мусор, кислотные граффити на всех стенах, горящие бочки по углам, полуразрушенные дома с окнами без рам и стёкол, заколоченные фанерой витрины, а также прочие признаки тотальной разрухи. На улице в такие часы почти никого не было: лишь где-то вдали слышались типичные звуки, хотя был среди них один доносящийся до ушей парня подозрительно чётко; недолго думая, Зендер решил узнать происхождение оного, осторожно заглянув за угол.

Его глазам предстала поистине странная картина: автокран КРаЗ 256, повернув кабину со стрелой, медленно поднимал с платформы грузовика IFA W50L большой чугунный чехол; чуть поодаль стоял автобус Robur LO 3000, возле которого болтали дежурившие утром у мобильного пункта распределения пайка вооружённые военные.

— …хорошо, что это бельмо на теле страны наконец-то уберут. — сквозь урчание движков расслышал диалог volkspolizei. — Да, негуманно, но история нас оправдает!

— А не проще было начать активное инвестирование? В конце концов, по «теории разбитых окон» лучше приводить окружение к единому стандарту, а не запускать всё до такой степени…

— У Правительства больше нет лишних денег на содержание этой дыры; им сподручнее за раз убрать почти весь криминалитет, списав всё на внезапно сдетонировавшее кустарное оружие массового поражения. — в этот момент подцепленный крюком на стреле чугунный чехол, описав по воздуху дугу, опустился на памятник испанским борцам-антифашистам у народного парка Фридрихсхайн. — О, ещё один готов. Сколько ещё таких накрыть надо?

— Нашему отделению — минимум четыре; за остальных сказать не могу. Главное — быть за стеной, когда закончится время таймера боеголовки из Марцан-Митте: говорят, именно она запустит смертоносную цепную реакцию из снарядов в других районах… Ох и пострадает городская «железка»!

— Нашёл, чёрт возьми, о чём печалиться: цель оправдывает средства! Поехали! — закончив процедуру укрытия, вояки с рабочими расселись по машинам и укатили на следующий объект; подождав, пока граждане из ФРГ скроются за углом, Зендер со всех ног метнулся в сторону городской железной дороги S-Bahn, прихватив выброшенный кем-то велосипед с кривой рамой и погнутым рулём.

***

С момента ухода лидера volkspolizei прошло несколько часов; потихоньку начинало светать. Разбуженная двухтактным рокотом проехавшего мимо микроавтобуса IFA Barkas Алекса, лёжа в раскладном кресле, смотрела по притащенному с привычного места у лифта телевизору какой-то позднесоветский кинофильм про девушку, что мечтает работать в милиции и её непутёвого напарника-страхового агента; до этого она успела оценить проделанную работу «коммунальщиков» (после их визита дом практически блестел, как новая Samara), поправить повешенный в Красном Уголке покосившийся портрет Зигмунда Йена, почитать Достоевского, разобраться с источниками дохода в лице «сада и огорода» соответствующих растений, а также повспоминать болезненное для неё прошлое: Мюнхенский университет, опасные связи, случайное убийство и бесконечные бега по всей стране. Впрочем, теперь она — в безопасности: никто даже не полезет искать её за стеной быть; быть может, всё давно улеглось, однако… Лучше уж посидеть здесь, играя в Америку, если хочется дожить свой век на свободе.

— И детективные истории смотреть мы будем вновь и вновь, особенно которые ещё и про любовь! — пошли по экрану белые титры; широко зевнув, Нэш решила сходить в уборную, но как только она поднялась на ноги, в дверь квартиры кто-то забарабанил.

— Кого ещё нелёгкая несёт… — подошла она ко входу. — Кто там?

— Открывай! — раздалось в ответ. — Срочно!

— Зендер! — впустила девушка в квартиру лидера volkspolizei. — Что случилось? Ад сошёл на Землю? Мир перевернулся? Конкуренты объявили рейд? Русские начали делать Porsche 924 вместо стандартных Москвичей?

— Всё в разы хуже! — заперев замки, перешёл на шёпот парень в униформе. — Район хотят взорвать, свалив всё на деятельность банд; у нас осталось ровно шестьдесят часов…

— А ты не врёшь? — с недоверием посмотрела на него «хозяйка дома».

— Не надо, Алекса! Не надо. — уселся на стул Зендер. — Я несколько старше тебя — как по званию, так и по возрасту, а потому, так сказать, с уверенностью могу заявить, что хоть в наше время доверять нельзя практически никому, порой даже самому себе, но мне и моим товарищам, чёрт возьми, можно, причём ты это всегда знала.

— Так, спокойно. — присела рядом с ним девушка. — Я… То есть, мы вместе обязательно что-нибудь придумаем, только цыц! Лишняя паника делу явно не поможет…

КОНЕЦ 2 ЧАСТИ.

Часть 3. Человек и беззаконие.

— Значит, сейчас я вам прочту лекцию о берлинстенинге. — собрав в Красном Уголке Аяно, Юми, Алексу, Зендера и того жильца, что купил на чёрном рынке возле Александерплатц командирский ТТ с увеличенным магазином, начал Вилфрид. — При ГДР он, можно сказать, блистал собственным разнообразием, постоянно эволюционируя. Для ухода в ФРГ использовались бег, тяжёлые автомобили, поезда, БТР…

— Genosse Ганцке, а есть способы, где не надо ничего взрывать, таранить и никаким другим образом ломать капиталистическую собственность? — поинтересовалась Аяно.

— Есть. — подал голос volkspolizei. — Больше сорока лет назад, пятого мая 1963 года Хайнц Майкснер, арендовав кабриолет Austin Healey Sprite, снял с него лобовое стекло, погрузил в багажник тёщу и fiancée, а затем, немножко приспустив шины, проскочил через переход «Чарли», залетев под шлагбаумы: никто даже выстрелить не успел.

— Такого автомобиля у меня нет. — задумчиво почесал затылок «лектор». — Но есть кое-что сильно на него похожее: Wartburg 313 Sport.

— У него же мотор двухцилиндровый. — почесала затылок Юми. — Вечность пройдёт, пока эта конструкция из Айзенаха разгонится до сотни!

— Не надо скептицизма! — взвился дед. — Авторитетные американцы признали этот автомобиль лучшим в Европе… На момент 1957 года. И прекратите делать такие лица: у него моторесурса столько, что он ещё нас всех переживёт!

— Конечно, переживёт! — поднялась Нэш. — Если мы в него всем скопом набьёмся, воткнём в магнитолу кассету ABBA, весело попрём на КПП под Gimme! Gimme! Gimme! а нас как бы невзначай пристрелят — утверждение сразу станет правдой… Кроме того, не следует забывать, что наша цель, в первую очередь, не сбежать самим, а как-то вернуть боеголовку тем, кто осмелился её заложить… Едем к стене: посмотрим, как всё обстоит на практике.

— Встречное предложение: зачем самим ехать к стене, когда можно съездить к тому, кто её, фактически, облазил вдоль и поперёк? — встал со своего места Зендер. — У меня есть гражданин на примете; мы с ним в один пункт выдачи продовольствия ходим…

=========================

ТО «MIRISCH 64» PRESENTS:

Plattenbau.

Часть 3. Человек и беззаконие.

=========================

— Не понимаю, почему бы не попробовать пересечь границу по воздуху? — выслушав план прибывших на Volvo 66 протезных оттенков наших героев, спросил народный умелец. — Чем рваться через КПП или прошибать четырёхметровую стену с «полосой препятствий», проще вывезти вас самих и деликатный груз на дельтапланах с мотором от Trabant! На худой конец, есть водный путь; кроме того — никто не отменял «игру с переодеваниями»…

— Поймите, Кёниг: для поиска лодки, рытья подкопа или сооружения дельтаплана у нас слишком мало времени, а фокус с переодеваниями не имеет смысла. — объясняла ему Алекса. — Нам нужен транспорт, который будет быстро ехать, несмотря на открытую по нему стрельбу и внутри которого мы с деликатным грузом будем в полной безопасности.

— Интересные критерии… — задумавшись, стал ходить туда-сюда по подвальной столярной мастерской Кернер. — Но выполнимые. Вам нужен Citroen, а мне — диктофон… Куда я его задевал? Две штуки же покупал: на табуретке лежали!

— Citroen? — удивилась Келиса. — А как же закон пяти «F», то есть, «не брать на дело Ford, Fiat, FSO и Fсё Fранцузское?»

— Вы слышали о Шарль де Голле, печально известном президенте Франции? — резко остановившись, повернулся к ней мастер. — В 1962 году на него совершили групповое покушение: несмотря на пробитые колёса, Citroen DS19 главы государства, используя гидропневматическую подвеску, ушёл от обстрела, позволив обитателям салона выжить и даже не поцарапаться. В конце концов, если хер штандартенфюрер не доволен, то всегда есть вариант со спортивным Wartburg… — кивнул он на рассматривающего висящий у входа портрет певицы LP деда Ганцке.

— Никак не пойму: это парень или девушка? — заметив, что внимание присутствующих обратилось на него, спросил дед.

Поиски автомобиля скушали время до обеда; пришлось, стараясь не привлекать внимания, объехать почти всю обнесённую стеной зону и практически потерять надежду прежде, чем вовсю смолящий Haus-Bergmann Зендер, чуть не проглотив окурок, криком известил об обнаружении искомого транспортного средства.

— Вижу! — завопил он. — Нашёл, чёрт возьми! — указала его рука на лежащие характерной формой обломки дровяного сарая. — Я сразу понял: там — Citroen! — выскочив из салона, метнулся volkspolizei раскидывать доски. — Вот это да!

— Поздравляю, поздравляю, граждане! — вместе со всеми вышел из Borgward народный умелец и принялся помогать вызволять машину из плена. — Это, так сказать, большая удача; это… — откинув одну из прикрывающих переднюю часть больших досок, застыл он в некотором недоумении. — Это — не DS. Это — CX.

— Это плохо? — не поняла внимательно слушающая его Кенари. — Шарим дальше?

— В общем, нормально. — почесал затылок Кёниг. — В конце концов, CX — это даже чуть лучше, чем DS… Вообще, часто в жизни бывает так: ищешь венгерские кеды, а находишь югославские сапоги, то есть, CX! Главное, чтобы узлы и агрегаты работали нормально, а то был у моего дяди официально купленный практически за сорок тысяч восточногерманских марок GSA Pallas, который больше стоял, чем ездил…

Настигшее героев везение продолжало набирать обороты: при полном освобождении шедевра французской автомобильной индустрии выяснилось, что Citroen им попался редкой шестиколёсной комплектации Tissier Loadrunner, причём в относительно живом состоянии (судя по накачанным покрышкам — ещё и запускавшийся не так давно).

— Инжекторный! — полез под капот Вилфрид. — Четыре цилиндра; глиссировать при должном умении по автобанам будет ого-го, на какой скорости!

— С автоматом! — провозгласила из салона Алекса. — И рваным матрацем сзади.

Внезапно Юми и Аяно синхронно начали меняться в лице; обе медленно попятились к машине деда Ганцке, отрицательно мотая головами: что-то их явно пугало.

— Мы бы не советовали брать эту машину. — с трудом выдавила из себя Келиса. — По деликатным причинам, которые мы раскрывать отказываемся.

— По каким это «деликатным»? — не понял Зендер.

— Не важно. — дважды ткнув подругу в бок, отрезала Кенари. — Давайте оттащим эту хреновину к нашей plattenbau, а там уже решим, что с ней делать.

***

— Спокойно, Шелленберг. — мялся перед кабинетом шефа Мартин. — Спокойно. Ты в этой ситуации не виновен; их было ощутимо больше и много кто может это подтвердить. В конце концов, не думает ли босс, что я — всесилен, если не потерпел никаких существенных поражений за эти несколько лет? Чёрт возьми, хорошо бы мне самому рулить бандой; ни отчётов, ни проблем, ни бестолковых покатушек по территориям. Heil Reichsführer! — зашёл он в полутёмное помещение со столом и креслом.

— Подведём итоги. — повернулся к Шелленбергу главарь преступной группировки. — Итак, позавчера у нашего курьера как-то умудрились увести чемодан с наркотой. Через несколько часов удалось выяснить, кто это был. К обеду вы полном составе припёрлись на место обитания объекта. Правильно я говорю?

— Jawohl, mein Reichsführer.

— Далее: вы успешно умудрились проиграть сражение каким-то обормотам в обносках и положили пачку квалифицированных бойцов; тебя же, Мартин, заперли в кабине лифта. Возникает насущный вопрос: где объект и где товар?

— Она ускользнула, испортив порошки. — вздохнул Шелленберг. — Видите ли, мы…

— HALT DIE KLAPPE, HOMO! — грохнул кулаком по столу шеф. — Хер бы с товаром — мы ещё сделаем; плевать на бабу — мы её поймаем! Ты со своим бестолковым мудачьём не уловил главного: зачем устраивалась бойня? Я же сказал: работать тихо!

— Ну пошумели чуть-чуть… — развёл руками Мартин. — С кем не бывает!

— «Пошумели»? — вскочил главарь. — Из-за ваших стрельбищ вояки усилили патрули на границах! Что мы теперь, дойчмарками задницу будем подтирать, когда они по всей стране из оборота выйдут? Кто будет уговаривать пропустить грузовик с деньгами? Ты на коленях к коменданту застеночной зоны поползёшь, паскуд… — в этот момент он заметил направленный на него ствол. — Шелленберг, ты не охуел?

— Я, к счастью, нет. — щёлкнул предохранитель. — А вот о вас, к сожалению, такого не скажешь. Руки вверх; не двигаться! — крикнул он, видя, как шеф инстинктивно тянется к ящику стола.

— Wenn die soldaten, durch die Stadt marschieren… — вскинув руки «к солнцу», внезапно заголосил криминальный деятель. — Öffnen die Mädchen, Fenster und die Türen… — оборвалась песня на полуслове: тело главаря послужило хорошим пристанищем для нескольких грамм свинца.

— Кто стрелял? — вбежали в комнату двое головорезов. — Босс в порядке?

— Объявляйте общий сбор. — с отвращением плюнув и бросив оружие на стол, медленно развернулся в их сторону Мартин. — Едем в тур по ФРГ. Деньги не забудьте!

***

Вопреки опасениям Кернера, гидропневматические системы Citroen CX работали безотказно: это позволило завести машину (по счастью, запасные ключи оказались спрятаны в одной из пепельниц) и доставить её своим ходом из Вайсензе во двор с «автомобильной коллекцией» старика Вилфрида, а затем — начать «бронирование» (проще говоря, снимать с других машин капоты с багажниками, приводить их молотками и ногами в нужную форму, да крепить на борта, используя длинные болты с гайками).

— Наворачивайте металл в три слоя, да про лобовое не забудьте! — суетился, бегая вокруг машины, народный умелец. — Я видел, как это делают военные на своей базе.

— Интересно, каким образом ты умудрился туда попасть. — прилаживая к тачке капот от красной BMW под звучащую из репродуктора на доме Shot in the night в исполнении Saphir, ухмыльнулся Зендер.

— Очень просто. — последовал ответ. — На автобусе.

— На автобусе? — удивился разгибающий крышку багажника сорокового Москвича дед Ганцке.

— Да я сам себе удивился. — помог volkspolizei подогнать очередной слой «брони» Кёниг. — Учитывая, что я раньше никогда не водил автобус, особенно — после трёх стаканов шнапса… Для «лба» нужен капот потолще, причём с амбразурой! — замахал он руками на девушек. — А перед этим надо накидать четыре триплекса; так уменьшится шанс попадания пуль в салон…

— Слушайте, а слетайте-ка кто-нибудь наверх: скажите нашему радиодеятелю, чтобы настроился на Deutsche Welle! — вытерев пот со лба, попросила Алекса. — Там работает диктор с приятным голосом; кажется, Венгеров его фамилия.

— Венгеров? — полез в ящик за очередным болтом держащий дрель Зендер. — Я его в Дюссельдорфе когда-то видел, на сцене драматического театра. Сидим с сослуживцами, спектакль досмотрели; встали, восторженно хлопаем и тут сзади раздаётся такой молодой скрипучий голос: «Да это охуенно! А пацаны мне говорили, мол, «театр — хуйня»! Сами они — хуйня! Театр — это красиво!»

— Да уж: сказал — как отрезал. — улыбнулась Нэш. — Кстати, никто из вас не задумывался, куда мы повезём наш «объект»?

— Прямо к канцлеру, на Вилли-Брандт-штрассе. — предложил идею помогающий с конверсией автомобиля гражданин с чёрнорыночным ТТ. — Я по телевизору видел, что он недавно переехал в новое здание ведомства бундесканцлера; скорее всего, приказ о подрыве отдал именно он, нисколько его не афишируя. Если заявиться туда, прижать его в формате «один на один», ему просто придётся выполнить выдвинутые требования. Тем не менее, я не думаю, что вас всех там не пришьют или не отправят за решётку.

— Если случатся вышеупомянутые вещи, один из нас даст об этом знать в своём законном последнем звонке. — подумав, ответила Алекса. — Возьмите свой пистолет, сядьте у телефона на шестом этаже и ожидайте; если через сутки от нас не поступит сигнала — эвакуируйтесь, спасая, кого только сможете. Ясно?

— Так точно. — кивнув, направился жилец plattenbau, куда приказано; наши же герои, по-танковому погрузившись в усиленный Citroen (из-за «брони» можно было нормально открыть лишь заднюю дверь и люк), двинули к станции Марцан-Митте, откуда, подобрав боеголовку (тара с ней представляла из себя ящик, который обычно используют для транспортировки музыкальных усилителей или инструментов во время гастролей какой-нибудь группы), погнали на ближайший пункт пропуска, однако, перед самой финишной прямой пришлось затормозить: отчего-то вся дежурящая у въезда ФРГшная солдатня пришла в полную боевую готовность (причём это бросалось в глаза ещё издалека).

— Стой! — приказала сидящему за рулём Кернеру Нэш. — Остановись!

— Что там? — поинтересовался Кёниг, выполнив приказание. — Овраг? Я смотрю в эту дыру на ветровом стекле, но практически ничего не вижу.

— Зендер, бинокль! — скомандовала «хозяйка дома». Получив оптический прибор, девушка по пояс высунулась из люка и уставилась вперёд. — Кажется, кто-то пытался прорваться во внешний мир за полчаса до нас. — констатировала она, когда увидела несколько разбитых Ford Taunus TC 80, лежащие на дороге трупы и расстрелянный серебристый Porsche. — Придётся искать другой путь, иначе закончим, как члены банды Рейхсмастер… Есть другие варианты, как нам отсюда свинтить и остаться в живых?

Наступило неловкое молчание.

— Есть. — достав спички, заявил volkspolizei. — Через U-bahn. Когда я по ночам прохожу мимо перекрытых металлическими щитами входов станций линии U5, часто слышу, как под землёй идут поезда; всё, что нам требуется сделать — снести преграду и проникнуть на платформу, а дальше — дело техники: до здания ведомства бундесканцлера после пограничной Александерплатц будет рукой подать, ибо линию несколько лет назад изволили продлить до Главного Вокзала.

Поиск ближайшего входа под землю (кажется, оный принадлежал станции метро Шиллингштрассе) занял чуть менее десяти минут; вопрос проникновения — ещё меньше, ибо Вилфрид, будучи прозорливым гражданином, захватил с собой старую, но надёжную бензиновую дисковую пилу с электромотором и прочным резаком по металлу. Словно ударник соцтруда, дед раскочегарил инструмент и быстро начал выпиливать в преграде прямоугольный лаз. Всё бы ничего, но как только дело оказалось сделано, откуда-то сбоку послышался отчётливый звук сирены противовоздушной обороны.

— Сигнализация! — допёрло до наших героев. — Скорее! — подхватив ящик, рванулись они вниз по лестнице… Все, кроме Кёнига Кернера.

— Кёниг! — видя, как умелец не идёт за ними, закричала Кенари. — Куда вы? А как же…

— Бегите; я их отвлеку и воссоединюсь с вами позже! — замечая, как из-за поворота выкатывается армейский Unimog 404, метнулся он обратно к длинному Citroen, не забыв прихватить с собой пилу старика Ганцке. — Я здесь, свиньи! Попробуйте меня догнать, вы, сволочи! — взревел бензиновый движок, перекрывая звуки выстрелов.

Спустившись на тёмную платформу, Зендер подстрелил двух последовавших за ним бойцов из ФРГ (не зря у него был один из высших разрядов по стрельбе), после чего, выудив из внутреннего кармана форменного пиджака раскладной жезл с ярко-красным кругом на конце, остановил следующий к границе пустой состав (разворотный путь находился чуть ли не в конце линии, потому машинистам регулярно приходилось «возить воздух»), подсобил с перетаскиванием ящика в головной вагон и чуть было не остался «в метре от свободы», еле успев проскочить через закрывающиеся двери внутрь поезда.

— А как мы попадём в эту… бундесканцелярию? — ложась на пол из опасения быть замеченной, тихонько шепнула лидеру volkspolizei Нэш. — Возле входа же наверняка будет полным-полно охраны!

— Насчёт этого не беспокойся. — падая рядом, закурил Зендер. — Нас учили: в случае, если начнётся сложная политическая ситуация, Lieber Genosse Хоннекер должен любым путём быть выведен из Дворца Республики на ближайшую станцию U-bahn. Дверь, закрывающую проход под здание, всегда маскировали под сортир, вешая на неё табличку «Toilette außer Betrieb — bitte eine andere benutzen.» (Туалет не работает — вам лучше использовать другой.). Директива для построек такого класса гласит следующее: в каждом здании Правительства должны иметься эвакуационные коридоры для вывода первых лиц в случае кризиса; не думаю, что так сейчас не делают.

— Придётся поверить. — глянула на остальных «хозяйка дома».

— Слушай… — перейдя на шёпот, осторожно обратился к ней volkspolizei. — А какие у Юми с Аяно могут быть «деликатные причины»?

— Такие же, как и у меня. — последовал ответ. — Их в этой машине пытались изнасиловать; я мимо проходила, как увидела — одного-второго-третьего — на мушку, этих — с собой, да бегом от этой гробовозки… С тем лишь отличием, что меня опорочить пытались в Мюнхене, а своего насильника я случайно убила, потому и оказалась здесь, хотя могла сбежать отсюда, когда захочу, однако, боюсь, моё дело ещё не закрыли…

— Скорее всего, уже закрыли. — проехал поезд пограничную станцию. — Никто не будет держать портящий статистику «глухарь»… Подъём! — встав на ноги, скомандовал он. — Все срочно садимся на одну лавку; ящик — под ноги, газеты — в руки и сидим-молчим до самого Рейхстага: ни одного звука, смирненько, культурно!

Сказано — сделано. Поднявшись с пола, «команда по спасению района», оперативно схватив найденную в вагоне периодику, закрылась от внешнего мира, уткнувшись в растрёпанные страницы. Со стороны было не похоже, что компания едет вместе, ибо уж очень разно они выглядели: дед в рубашке, кепке-аэродроме, брюках и сандалиях; парень лет тридцати пяти в униформе народной полиции ГДР, за ногами которого виднелся чёрный ящик; девушка в дешманской белой майке с логотипом завода Sachsenring Zwikkau, широких серых спортивках и потрёпанных кедах при сопровождении пары азиаток: первой — в сетчатых колготках, укороченной куртке-косухе и высоких сапогах; второй — в нефтяной палитры кожаных штанах в обтяжку, убитых ботинках-берцах, да сшитой из остатков старых колготок прозрачной нейлоновой рубашке, через которую «светились» все татуировки, шрамы и яркое нижнее бельё.

— Рейхстаг. Следующая станция — Хауптбанхоф, конечная. — проговорил динамик через четыре станции. — Уважаемые пассажиры…

— Выходим. — отложив печатные издания, схватилась компания за ящик; пыхтя, отдуваясь, да кашляя, она вынесла тару из жёлтого вагона на широкую платформу, где Зендер сразу же заметил «лишнюю» дверь и направился к ней, попутно доставая из кармана брюк небольшую связку отмычек. Полученные на академических курсах народной полиции умения очень помогли: всего минута с небольшим — и стандартный государственный замок оказался вскрыт так, будто его вообще не закрывали.

— Через тернии к звёздам. — занеся смертоносную поклажу в открывшийся проход, не без облегчения закрыли за собой дверь сбежавшие граждане; пройдя по коридору чуть вперёд, они наткнулись на двери лифта со светящейся рыжим кнопкой вызова на стене рядом. По нажатию оной приехала обшитая фанерой кабина (где-то, видимо, ещё шли отделочные работы или вывозился строительный мусор); немного посовещавшись, бывшие узники Восточного Берлина, повинуясь интуиции, решили рвануть на самый верхний этаж…

***

…Стоя спиной к лифту у широкого и высокого окна расположенной почти на самом верху свежепостроенного здания ведомства федерального секретаря Германии (в нём пока не было ни должной охраны, ни помощников: шла стадия переезда, вследствие чего по всем помещениям носилось множество людей, образуя подобие «проходного двора»: работаешь ты тут или нет — никто не спрашивал) собственной новой квартиры, Герхард Фриц Курт Шрёдер готовился к поставленной в график через два дня пресс-конференции.

— Эти журналисты — сплошь все коварные подонки. — вслух рассуждал канцлер. — Будут задавать мне провокационные вопросы про стену и Восточный Берлин. Надо придумать, что отвечать. Кхм-кхм! «Скажите, кто санкционировал услышанные нами взрывы?» — «Не могу знать, я был во Франции…» Нет, так не пойдёт. «Скажите, кто санкционировал услышанные нами взрывы?» — «Начальник правоохранительных структур…» Нет, так тоже не годится: вдруг он затаит на меня обиду и сдаст в ЕСПЧ… «Скажите, кто санкционировал услышанные нами взрывы?» — «Какие-то вопросы у вас дурацкие: давайте по теме или я попрошу всех очистить зал!» Во! Вот так и отвечу!

— Герр канцлер, ваши люди из управления внутренних дел забыли в нашем районе кое-что важное. — раздалось сзади. — Не скажете, по чьей наводке они шлялись за стену с таким взрывоопасным грузом?

— Я не отдавал такого ра-А!.. — обернувшись, вскрикнул от удивления глава страны. — Кто вы и как, чёрт бы вас побрал, смогли сюда попасть?

— Не важно, genosse канцлер! — выступил вперёд volkspolizei. — Но если вам уж так хочется знать, мы прибыли из Восточного Берлина, который вы распорядились сравнять с землёй, не эвакуируя гражданского населения. Прекратите врать и признайтесь, как всё было, иначе о ваших художествах станет известно еврокомиссии; в конце концов, как любил говорить мой знакомый из Штази, «После того, как вас снимут с должности, вы случайно попадёте в автокатастрофу и будете похоронены со всеми почестями…»

— Несколько боеголовок в проблемной точке — какой удобный способ избавиться от всех проблем! — включился в разговор Ганцке. — Поправьте, если ошибаюсь; у нас — куча свидетелей, которые не дадут соврать. — открыл он ящик. — А часики-то тикают!

Глава СДПГ понял, что его «прижали к стенке»: отпираться не было смысла. Эти люди явно были настроены серьёзно и он это хорошо понимал.

— Восточный Берлин — неуправляем; его содержание обходится Германии слишком дорого и накладно! — сорвался с цепи Шрёдер. — Люди не хотят платить за отбросы общества и мрачную застройку советских оккупантов! Можете назвать это чисткой, можете упрекнуть меня в отступе от принципов демократии, но история меня оправдает!

— Думать надо было раньше. — синхронно достали диктофоны Келиса и Кенари.

— А вот это — провал. — медленно опустился на пол Герхард. — Это — крах. Я всегда говорил: маленькая ложь рождает большое недоверие, но как же я ошибался, думая о том, что этот тезис никогда не сработает против меня самого. Я сдаюсь; вы победили.

— Не надо говорить такое раньше времени. — подсела к нему Алекса. — У вас, в отличие от заварившего всю эту кашу Гельмута Коля, есть шанс на реабилитацию. Мы вам поможем…

— Каким образом? — поднял голову канцлер. — Проспонсируете новую избирательную кампанию? У меня совсем нет лишних денег…

— Подскажем, что делать с образовавшимися трущобами и расскажем «из первых уст», какие ужасы творятся за стеной на самом деле. — включились в диалог азиатки. — А вы уже сами решите, как поступить: не мы же тут, в конце концов, обладаем соответствующими полномочиями…

Усадив наших героев за круглый стол (предварительно дав позвонить в Plattenbau), Шрёдер внимательно выслушал всех по очереди, периодически что-то записывая ручкой на листке бумаги и утвердительно кивая головой.

— Да, теперь я увидел, какую дичь на самом деле натворил мой предшественник, воздвигнув этот барьер. — убрав по окончанию расспросов бумагу в сизую папку, поднялся он из-за стола. — Если бы боеголовка всё-таки взорвалась, нам бы этого никогда не простили… Очень хорошо, что мне-таки пришлось с вами пообщаться: вы, можно сказать, спасли Германию от хаоса и нового кризиса: Родина вас не забудет! Я тотчас же распоряжусь о деактивации данной боеголовки и утилизации всех остальных снарядов. Кроме того, будет создан указ о переселении наиболее достойных граждан… Кстати, пока не забыл: genosse Зендер, ваше дежурство теперь официально завершено; я снимаю вас с него, закрывая вашу непростую, длинную и нервную смену. Огромное спасибо за службу. От себя лично хочу добавить, что вы по собственной квалификации не похожи на нынешних полицейских, которые готовы сдаться громко стреляющему от неправильно выставленного зажигания глушителю старого Ford Transit. Думаю, теперь вы, равно как и ваши друзья, заслужили полностью оплаченную государством поездку в Бад-Киссинген. Ваши девайсы с записями можете оставить у моего секретаря; на ваше усмотрение.

— Служу Демокр… — приложив руку к козырьку, открыл было рот volkspolizei. — То есть, Федеративной Республике!

Оставив в качестве гаранта исполнения требований в квартире Вилфрида Ганцке (тот сам предложил свою кандидатуру, ибо А: ему нечего терять; Б: на курорте он уже был; В: деду чрезвычайно понравилось общение с прибывшей оценить квартиру женой канцлера), наши герои в составе четырёх человек и ведомственного водителя (перед этим ещё раз позвонив домой) уселись в выделенный им чёрный Mercedes-Benz W189 300D Saloon 60 с люком над передними сиденьями и поехали на юг по автобану №9 под весёленькую Sunshine, lollipops and rainbows в исполнении Lesley Gore…

— Хорошо, что всё кончилось именно так. — наблюдая, как бежит за окном ярко-белая прерывистая разметка и накрапывает дождь, с облегчением вздохнула Келиса. — Теперь мы, отдохнув, сможем отправиться, куда захотим: хоть в Кёльн, хоть в Лейпциг… Кстати, я забыла оставить ему свой диктофон.

— Приятно осознавать, что в моей жизни есть люди, которым я доверяю. — с некоторой задумчивостью в голосе произнесла Кенари. — Общаясь с ними, я абсолютно уверена в следующем: когда мне будет совсем скверно, я получу от них большую тарелку горячего супа, причем не однажды. А ты что думаешь по этому поводу, Зендер? Кстати, кажется, я тоже забыла оставить диктофон…

А бывший volkspolizei ничего не думал: он внимательно следил за движениями водителя (оные казались ему слишком подозрительными). Опасения подтвердились, когда тот, разогнав Mercedes до ста двадцати километров в час, потянул за какой-то неприметный рычажок, вследствие чего левое переднее кресло катапультировалось в быстро открывшийся люк…

Не теряя ни секунды, парень в униформе крепко прижал к себе Нэш, одним рывком высадил правую заднюю дверь и с силой выскочил из салона, мгновенно укатываясь под откос; скорость большого чёрного автомобиля с государственными флажками и сияющей трёхлучевой звездой на капоте, между тем, почти мгновенно упала до ста километров в час; прогремел взрыв…

— «Родина вас не забудет», ага! Предаст, забудет, продаст и попытается устранить при первой возможности! — выбираясь из кювета, кричала шокированная Алекса. — На что она нужна, такая Родина? Да лучше бы я за убийство села, чем всё это пережила!

— Осторожнее! — вытащил её из-под носа тормозящего молоковоза Berna D330 Зендер. — Не хватало сегодня ещё третьего трупа на наши и без того многострадальные души!

— Ненавижу! — срываясь на хрип, истерично кричала Нэш. — Ненавижу! Сволочи! Подонки! Скоты! Какой смысл было так рисковать, когда вся затея вылетела в трубу, несколько человек погибли, стена не упала, а эту чёртову «чистку» всё равно проведут, не считаясь с мнением народа? Фашисты, настоящие фашисты!

— Воистину: сколько раз увидишь его, столько раз и убей. — остановив следующую в направлении столицы красную Opel Manta B CC S Berlinetta, посадил девушку внутрь экс-volkspolizei; заняв место рядом с ней, он попросил подбросить их до Вилли-Брандт-штрассе…

КОНЕЦ 3 ЧАСТИ.

P.S.:

Справедливости ради, стоит сказать следующее: никаких «чисток» не случилось, а стена вскоре действительно упала (правда, не сразу же, а через год с небольшим, когда Герхард Шрёдер проиграл очередные парламентские выборы Ангеле Меркель). Получив место канцлера, бравая женщина быстро снесла идиотский барьер (по такому случаю в страну даже приехал Хассельхофф, дабы снова нарядиться в утыканную красными лампочками кожаную куртку с шарфом-пианино и спеть свой знаменитый хит I've been looking for freedom), избавилась от большей части «позорного наследия криминалитета», а также перепрофилировала район, преобразовав его в центр космической отрасли…