Пещера

Глава 1

Человек остался человеком даже после конца света.

Каждый день мир, в котором мы живём, теряет свои привычные черты. Вчера население Земли сократилось ещё на 20%. Сегодня была разгромлена столица города, в котором я живу. Завтра могут истощиться все оставшиеся ресурсы, и всё живое, кроме ужасных чудовищ, называемых сантратами, вымрет.

Шёл 1326-й день моих одиноких скитаний по разгромленному городу. Остальные припасы я нахожу в развалинах домов и на оставленных военных базах. Поскольку число людей теперь равно одной персоне на один квадратный километр, мне нечасто приходится с ними сталкиваться.

В своём путешествии я не одинок. Я долгое время разделяю еду со своей младшей сестрой. Наших родителей сожрали сантраты ещё в первые дни вторжения. Никто не знает, откуда они появились. В единственном оставшемся лагере говорят, что они прибыли на Землю не как завоеватели, а скорее как инструмент для завоевания. Сами сантраты представляют собой четырёхногих существ. У них невероятно сильное тело. Словно мускулистые гориллы, они способны карабкаться по выступающей из разрушенных домов арматуре. Волосяного покрова нет. Вместо него кожа покрыта мелкими твёрдыми пластинами, словно грубая кожа слонов. Морда состоит из трёх частей: черепа и двух раздвижных челюстей, позволяющих намертво укусить жертву.

Их популяция насчитывает миллионы. На каждого человека, жившего 1326 дней назад, приходилось по 2 сантрата.

У людей не было ни единого шанса.

Сейчас я в который раз разгребаю обломки старого магазина. Неожиданный труп, лежащий под одной из плит, нисколько меня не напугал. Я забрал полувскрытую банку плёнки, которую он держал в руках, прижав к телу.

Вдруг в подвеске на поясе запищала рация, собранная из частей старой техники. Я положил банку в рюкзак и взял рацию в руку. На неё пришёл только сигнал, обозначающий начало разговора.

— Ястреб на связи, как слышно? Приём. — Так как рация сделана вручную и не от хорошей жизни, сигнал до другого устройства мог идти целые минуты.

По ту сторону провода должен быть лишь один человек — Борис, мой дядя. Ему удалось пережить нашествие сантратов и найти меня живым.

— Привет, Жень. Слушай, одно дело есть. Я ходил по подземным пещерам и забрёл в одну. Кто-то тут хорошо постарался и отстроил неплохое жилище. Приходи, тебе понравится. — Его голос звучал быстро и только по делу. Дядя Борис раньше был диктором на центральном городском радио. Поэтому мне очень даже повезло с таким товарищем. Он отправил координаты пещеры, и я тихо окликнул Анну, чтобы та следовала за мной. По скромной оценке, идти меньше десяти километров, а потом нужно постараться найти вход.

У меня с сестрой давно не было дома, постоянного места для жизни. В обычные дни приходилось спать на бетонных плитах, укрываясь куском какого-то плаща, со страхом быть съеденным подкравшимся сантратом.

За очень долгое время мы с Аней вышли из разрушенного города. Я так давно не ходил по ровной земле без единого мешающегося камня. Аня и вовсе половину своей жизни не видела ничего, кроме построенных людьми сооружений. Она была приятно удивлена тем, что есть что-то кроме жизни в развалинах.

Я услышал худший звук, который можно было услышать, стоя в непроглядной пустоши. Стая сантратов засекла нас и несётся прямо на нас! Я схватил сестру на руки и бегу вперёд что есть сил. Вижу впереди ущелье, оставшееся от проходящей там раньше канализации. Прыгаю туда. Первым делом прячу Анну поглубже в большую расщелину между двумя трубами. Сам пытаюсь уползти в тень. Сантраты рядом. Я чувствую каждый мощный шаг отдельной твари, слышу их тяжёлое дыхание.

Гул над головой постепенно стихает. Жду ещё пять минут, чтобы убедиться, что все чудища ушли. Я высунул голову и огляделся. Пустошь пустует. Мы продолжили путь, из раза в раз оборачиваясь назад.

Ночью того же дня мы дошли до желаемого входа. Он был хорошо замаскирован, хоть и был огромен. Я зажёг спиртовую лампу и взял сестру за руку, чтобы та не отставала ни на шаг. Под ногами шелестела сброшенная кожа сантратов. Пещера разделилась. Я этого не знал, но в левом проходе была огромная сеть подземных пещер, кишевшая сантратами. Очень надеюсь, что в другой части их именно не было.

Пройдя примерно четыре сотни метров по правому пути, я увидел свет. Конец пещеры был освещён солнечными лучами, пробившимися через скалу. На свету, в середине пещеры, стоял наш с сестрой дядя. Поняв, что это он, а не очередной мародёр, Анна вырвалась из моей слабой хватки и побежала в сторону Бориса, словно видит его в последний раз. А он лишь улыбался. Я тоже неспеша подошёл к нему и пожал левую руку. Правую ему оторвал сантрат.

— Давненько. Я очень рад тебя снова видеть, Женя. — Голос Бориса в жизни отличался от голоса из рации. Так он более живой.

Не удержавшись от радости долгой разлуки, я обнял его.

Наш разговор продолжался ещё долго, а закончился, когда Борис вспомнил, что хотел показать. Он показал наш новый дом. Построенное в камне сооружение находилось в конце пещеры, в левой её части. Из скалы выступали две части: дверь с небольшой террасой и навесом и полукруглая пристройка справа от входа. Белая деревянная пристройка давала возможность увидеть почти весь дом изнутри через большие окна.

Дядя достал из кармана жилетки цвета хаки большую связку ключей, отстегнул от неё один и открыл тяжёлую дверь. Из проёма подул тёплый ветер с лёгким запахом плесени. Борис отдал мне ключ и озвучил список правил:

1. В конце пещеры, рядом с домом, есть железная труба. Когда из неё будет светить красный свет — идут сантраты. Дядя будет зажигать сигнальные огни при экстренных случаях. Он живёт в нижней, тёмной части пещеры. Из его жилища идёт именно эта труба.

2. Во время набегов сантратов нужно затушить весь свет в доме и спрятаться в самой дальней его части.

3. Еды для меня и Анны есть для жизни в пещере на протяжении всего пятидесяти дней.

4. При возможных приходах незнакомых путников нужно делать то же, что и во время набегов сантратов. Иногда люди бывают хуже, чем огромные монстры.

Дядя Борис ушёл. Он вернулся в свой дом под нашей пещерой.

День 1

Я разложил вещи из рюкзака на столе в большом зале. Потом заколотил большие окна останками старого кресла. Анна расположилась в небольшой каморке как раз в конце дома и в самой безопасной его части.

Я уснул перед закрытой дверкой небольшой комнаты.

День 2

Ничего так не расслабляет, как мягкая постель с утра. Я тихо встал с кровати и, не разбудив сестру, пошёл на кухню. Конечно, кухней это было назвать тяжело. Пусть это будет местом для приёма пищи. Открыв комод, набитый консервированной едой, я не мог сдержать улыбки. Взяв с собой небольшую банку маринованных огурцов, я вышел из дома в пещеру посмотреть. Длинная железная труба, выступающая из правого угла, не светилась.

Ну и слава богу.

День 5

Ночь, звенящая тишина. Я уже второй день не могу нормально уснуть, хоть очень этого хочу. Что-то постоянно настораживает меня. Решив подышать «свежим» воздухом, я вновь вышел из дома. Тут так же темно. Скалы пещеры передо мной обрели еле уловимый красный свет.

Почувствовав, как мелкие камни под моими ногами начали трястись, я рванул обратно в дом. Дверь закрыта на железный засов, окна давно перестали ими быть. Я забрался в каморку, где спала Анна, разбудил её и жестом показал не шуметь.

Жилая деревянная дверца задвинулась. Я нащупал нож на поясе. Всего несколько слоёв прогнивших досок отделяют меня от ужаса быть разорванным в клочья.

Они здесь. Каждый шаг сотрясал дом, стены дрожали, а предметы были готовы громко упасть и привлечь к себе сантратов. Они плохо ориентируются по запахам, зато их похожему на орлиное зрение не мешает свет или тьма.

Каждая секунда, проведённая в этом чулане, ощущалась для меня как вечность. Боюсь представить, каково Анне.

День 38

Снова ночь. У меня давно не было снов. Этот стал не тем, что я хотел бы увидеть.

Завывающий за окном ветер долго не давал мне уснуть. Всё же мне удалось.

Темнота, потом огромная тёмная комната с чёрно-серой мозаикой на полу. В центре величественного зала дыра, из которой хлещет красный свет, будто прорывающийся из самой преисподней. В тишине этой комнаты зависла женская фигура. Она не схожа с человеком, больше смесь сантрата и человека. Кожа такая же серая и грубая, угольные глаза пусты, аккуратные впалые щёки.

Её руки раскинуты в стороны, будто фигура устремляется ввысь. Волосы же не поддаются законам физики. Они устремились вверх и распластались по воздуху, словно раскинутая рыболовная сеть.

Женская фигура смотрит прямо на меня, приближающегося всё ближе к её лицу.

Она видит меня сейчас, спящего в отдалённой от городов пещере, абсолютно одного, испуганного, не знающего, что делать.

Я почувствовал, как что-то ужасное приближается. И спать я уже не мог.

Посмотрев в щель между досками, которыми заколочено окно, я ужаснулся. Вся поверхность пещеры была освещена до боли ярко-красным светом, будто её скалы покрыты водопадом сверкающей крови. Этот свет меркнул по сравнению с другими.

Из железной трубы валит багряный дым, такое чувство, что она накалена докрасна.

Сантраты уже здесь. Я ощутил, как одежда на мне дрожит, а с потолка начали падать камни.

Это всё?

Нет. Ещё есть то, что можно сохранить, даже потеряв себя. Я захлопнул дверь так туго, как было сил, потом сгрёб всю оставшуюся еду в рюкзак и кинул его к Анне. Собрав всю мебель в доме, я попытался забаррикадировать её снаружи и не дать сантратам навредить ей.

— Прошу тебя, не выходи оттуда столько, сколько сможешь. — Сантраты уже рвут когтями дверь.

— Я не вернусь, Анна. Я знаю это, и этого не избежать. Дай мне обещание: проживи дольше, чем я. Мы встретимся, но я надеюсь, ещё не скоро. — Сантраты сломали баррикады.

Анна не говорила, с ней это давно, но она осознавала.

Понимала, что её брат никогда больше не вернётся.

Закрыв глаза и уши, она пыталась не слушать, как её брата безжалостно разрывают на части сантраты.