Переулка свет

Глава 1

– Что за?.. – я осмотрелся вокруг себя.

Стены домов сжимали в своих душных объятиях под покровом безлунной ночи. Темноту нарушали лишь несколько неоновых вывесок вдалеке и одинокий фонарь в конце переулка.

– Ну, конечно, – шаг вперёд, и такой знакомый звук разлетающихся капель из лужи. Немного влаги попало в ботинок. Холодная вода. – Чем же ещё это может быть?

Фонарь со своим бледно-жёлтым пучком света всё приближался. Шаг за шагом, метр за метром.

Интересно, докуда я успею дойти сегодня?

Разваленная брусчатка под ногами иногда издавала свои странные шорохи. Будто бы под подошвами что-то двигается одновременно со мной, но никогда не показывается.

Вот и фонарь. Запрокинул голову вверх, сощурившись от света, который становился всё ярче, и… Прикрылся рукой от солнечного луча, нестерпимо резанувшего по глазам. Вот моя квартира, спальня, кровать и вся прочая мебель. Тёплое одеяло, но почему же мне тогда так холодно?

Устало потерев переносицу, одним движением сел на кровати и сразу свесил ноги. Раз светило такое настойчивое, значит, давно проспал все будильники. Впрочем, моего внимания попросило и другое, наше домашнее солнце, требовательно боднув мою правую руку.

– Доброго утра, Санни, – с улыбкой гладил голову и чесал шею добермана, которая довольно вывалила язык.

Анна наверняка ушла на работу, оставив записку на тумбочке. Вслепую протянул руку, пошарил по лакированному дереву и, конечно же, нашёл. Маленькие, привычные мелочи… Даже текст записки можно не читать, и так знаю его наизусть.

“Милый, не опоздай на работу. Завтрак стоит на столе под крышкой, люблю тебя, побежала собираться”.

Бросил взгляд, убедился в привычности происходящего и усмехнулся. Стабильные приятности бытия. Пора и мне собираться.

***

После торопливых сборов и проглатывания яичницы с овощами вышел на улицу, потрепав на прощание Санни. Надо будет вечером с ней прогуляться, девочка заскучала без моего внимания.

Автобусная остановка в такой поздний утренний час не была слишком оживлённой. Лишь несколько то ли опоздавших, то ли заблудившихся офисников, как и я сам; маленькая группка студентов на скамейке и одинокая женщина в траурной одежде, что смотрела перед собой и не реагировала ни на галдёж, ни на транспорт, проезжавший мимо.

– О, о, смотрите! – возбуждённо показывая пальцем на крышу соседнего дома, крикнул один из студентов. – Ща прыгнет же, точно вам говорю!

– Включайте камеры, заснимем и выложим, – тут же предложил другой.

– И охота вам париться? Такого материала пруд пруди, – лениво протянула девушка среди них.

– Но этот будет на нашем канале. Не хочешь – не надо, Лу, – отмахнулся первый, и два парня приготовились снимать происходящее.

Задрал голову вверх и я, вслед за остальными офисными, сделав из ладони козырёк от солнца. На крыше стояла неясная фигура, которая размахивала руками и наверняка что-то пыталась кричать в равнодушные улицы большого города. Шум машин и ветер уносили слова куда-то вдаль до того, как они успевали коснуться земли и разумов.

– Никак не могу к этому привыкнуть, – потеющий мужчина рядом со мной попытался завязать разговор. – Что люди теперь могут просто… Убивать себя, и их не спасают? Мрак какой-то.

– Да, я тоже забыл, что на прошлой неделе разрешили самоубийства. Борьба с перенаселением, полагаю, – мой голос звучал чуточку равнодушнее, чем стоило бы.

– И вам всё равно?

– Я думаю, что каждый человек сам решает свою судьбу. И если он решил выбрать суицид, то что ж… – усмешка. – Он оказался или слишком слаб, и не смог преодолеть трудности, или слишком силён, решившись на этот безвозвратный шаг. Так что всего лишь не считаю важным слишком много размышлять об этом.

– А если бы твой друг… – начал толстяк, но я его перебил.

– А если мой друг, то я или выбью из него это дерьмо до того, как оно случится, или провожу его в последний путь достойно, если суицид того стоит, – поймав неприязненный взгляд, встретил его улыбкой. – Не люблю дерьмовые вопросы. В любом случае произойдёт то, что произойдёт. И своим близким мы можем помочь лишь настолько, насколько они сами того хотят.

Мужчина ещё что-то говорил, но я не обращал внимания, пытаясь теперь понять смысл за жестами этой фигуры на крыше. Почему-то казалось, что смертник смотрит только на меня, и знаки подаёт тоже только в мою сторону. Бред, конечно. Не факт, что меня хотя бы видно оттуда.

Прыжок, два шага вправо, разворот, три шага влево и тут же прыжок обратно на стартовую позицию. Каждое движение сопровождалось взмахами рук, но с такого расстояния сложно было понять детали.

– Ну, прыгай уже! – подала голос та самая Лу, и безумец, будто услышав, сорвался вниз на одном из прыжков.

Его тело несколько раз переворачивается в падении, но теперь руки будто обрели покой. Сам по себе человек ими никак не размахивает, отдавшись на волю ветра. Хруст и влажный шлепок – эпилог его жизни. Я не стал смотреть слишком уж пристально на лежащую на противоположном тротуаре кучу, отвернувшись. Мне хватило уже таких натюрмортов. Вместо этого более внимательно присмотрелся к женщине в трауре. Она глядела в сторону того места и что-то тихо шептала своими накрашенными, чёрными губами. Мне захотелось прислушаться.

– Прощай, любимый. Мир тебя пока не понял, но для меня твои стихи были лучшими. Надеюсь, ты меня дождёшься, я скоро… – тут женщина вздрогнула и повернулась на меня. – И он – тоже скоро. Чувствую это вот здесь.

Она приложила руку к сердцу, заставив вздрогнуть уже меня. Не знал, что сказать, замялся, но вовремя спас подъезжающий автобус, став средством побега. Траурная провожала меня взглядом до тех пор, пока транспорт не повернул за угол, и мне тоже было не под силу отвернуться от неё.

***

Несмотря на утренние события, дальше был обычный будний день. Работа в таблицах Экселя и документах Ворда, беззаботное общение у кофеавтомата. Я даже успел немного позабыть утренний взгляд, теперь это казалось чем-то курьёзным, будущей байкой в кругу друзей.

Достал телефон. Франки, мой лучший друг, уже пару дней не выходил на связь, и даже не светился онлайн в соцсетях.

“Надеюсь, ты в порядке. Маякни, если живой ещё, а то со всеми событиями вокруг начинаю сильнее беспокоиться за друзей”, – написал и отправил короткое сообщение. Прекрасно помню, насколько сильно он не любит звонки.

За окном офиса город окрашивался в рыжие тона клонящегося к закату солнца. Короткие осенние дни, но хотя бы сухо. Ненавижу хлюпать по лужам.

***

Дома встретила Санни, радостно прыгая вокруг и одновременно раз за разом поворачиваясь к тумбочке с поводком на ней. Рассмеялся, потрепал довольно осклабившуюся собаку и негромко произнёс:

– Конечно, девочка моя. Гулять, – за заветным словом последовало короткое удовлетворённое рычание.

Взять поводок, лёгким движением прицепить к массивному ошейнику, и снова наружу. Анн не встретила, значит, где-то задержалась.

– Может, встретим её по пути, как думаешь, милая? – спросил в лифте у добермана, послушно сидевшую у ноги. Она склонила голову, но ничего не ответила, конечно же. Двери лифта открылись. – Идём.

У входа в дом всё ещё стояли двое мужчин, что курили и, как всегда, обменивались медленными, задумчивыми фразами, на которые никогда не обращал слишком много внимания. Кивнув, прошёл мимо, чуть дёрнув поводок заинтересовавшейся Санни. Пристрастилась же она к запаху дыма, ещё когда я… Хм.

– Не приставай к людям. Ты же чувствуешь, как они тебя боятся, особенно без намордника.

Слегка усмехнулся, проходя по асфальту, и углубился во дворы. Никак не отучусь разговаривать с собакой. Забавная и безобидная привычка, появляющаяся у многих, но не настолько же.

Казалось, отвечай она мне, мог бы весь день провести с Санни, восхищаясь уже тому, что могу получать ответы.

Осмотревшись, отстегнул поводок и слегка хлопнул по шее, потрепав.

– Иди, гуляй. Можно, – доберман сразу рванула вперёд, молча и деловито исследуя запахи окружающего. Моя же рука потянулась ко внутреннему карману, но нащупала там лишь пустоту.

Хотелось покурить, но если девушка узнает, то будет ужасно ругаться. Без сигарет мне, конечно, полегче физически, но психика продолжает требовать никотиновую дозу. Под ногами хрустнуло, и вспомнился сон. Брусчатка… частый гость в наших дворах.

С затаённым подозрением осмотрелся, но нет. Пейзаж совсем другой – нет ни фонаря вдалеке, ни душащих стен домов по обе стороны. Зелёная зона и Санни, носящаяся от дерева к дереву.

Но всё-таки какое-то дурное предчувствие нарастало. Хотелось убедиться, что мне только кажется, и я присел на корточки, коснувшись пальцами холодных камней. Не прикладывая никакой силы рукой, снова услышал хруст, а после и шелестящий звук, похожий на ремень, трущийся о выступ скалы. Вздрогнул, отпрянул и тут же ощутил вибрацию под ногами, заставившую отскочить ещё подальше. Нечто двинулось ближе, догоняя.

Спиной вперёд, делал шаг за шагом, всё ускоряясь, но оно тоже не отставало. Почти видел, как брусчатка еле заметно вздыбливается под телом этого существа, замер – остановилось и нечто. Всё внутри напряглось, ожидая прыжка неизвестно чего из-под камней.

Но прыгнула Санни – прямо на то место, где до этого что-то пряталось. Собака склонила голову набок, смотря на меня, и вывалила язык, будто пытаясь понять, что за игру придумал в этот раз её хозяин. Сглотнув, коснулся камней, но те на этот раз были молчаливы и холодны. Ни движения, ни чего-либо ещё.

– Давай ещё немного пройдёмся. Иди, гуляй, – постарался сказать я бодро, и доберман послушалась, но далеко во время прогулки не отходила.

Как и я больше не касался брусчатки в тот день.

***

И снова тот же самый сон. Шуршание брусчатки под ногами, лужи, принимающие причудливые формы. У фонаря, впрочем, в этот раз я не успел поднять голову, услышав где-то позади лай. Санни?

Мысль о ней вытеснила все остальные, и я бросился в темноту, наплевав и на существо под ногами, и на наблюдавшее за мной из окна измождённое лицо в форме охранника, хотя поворачиваться к нему спиной было ошибкой.

Я это понял, когда нечто быстрое сначала ударило в спину, а затем, развернув, залило кислотой глаза.

Проснулся с криком, заставив Санни, вылизывавшую мне лицо, повести ушами в поисках опасности и недовольно гавкнуть.

Сон… Всего лишь сон, на который наложилась реальность. Игривое настроение моей девочки, её прыжок на кровать и на мою спину, а после и язык на лице. Ничего страшного.

Чуть дрожащей рукой потрепал холку Санни и отпихнул её в сторону, скидывая с себя.

– Я не вывожу, понимаешь? Мне нужно или курево, или таблетки, – провёл рукой по лицу. – Первое пока отпадает, не хочу ругаться с Анн, а второе… Надо записаться к врачу. Значит, сегодня днём звоню в клинику, пытаюсь договориться на ближайшее время. Может, даже раскошелюсь, если есть, чем.

Посмотрев на внимательную мордашку добермана, улыбнулся. Санни раскрыла пасть в ответ и причудливо извернувшимся, ужасно длинным языком облизала свой глаз. Рука, потянувшаяся почесать собаку у подбородка, замерла.

– Меня ведь глючит, да? – с нервным смешком вырвалось из горла.

Санни обнюхала мою руку и положила подбородок на протянутую ладонь, требуя ласки. Машинально почёсывая шею, снова увидел, как слишком длинный язык высунулся из раскрытой пасти собаки и на этот раз облизал моё запястье.

Многих усилий стоило не вздрогнуть и не отпрянуть куда-то в другой конец спальни. Доберман, почувствовав мой страх, недоумённо наклонила голову. Прочь мысли. Даже если меня накрывает сумасшествием, это не повод, чтобы пугать или напрягать Санни. Она всё ещё моя собака, моя девочка, как бы мой мозг ни пытался её показать. Необходимо сохранять спокойствие.

– Всё хорошо, малышка. Всего лишь трудная неделя с трудными снами. Что думаешь насчёт погулять?

Ответом, как всегда, был весёлый лай, и девочка встала у выхода из спальни, ожидая, пока встану я.

Сегодня выходной, но – бросил взгляд, чтобы убедиться, – Анн нет. Да и не помню даже, как вчера лёг спать. Может, в телефоне что-то есть? Схватил смартфон с тумбочки, разблокировал – так и есть, два сообщения, и оба от любимой. В первом извинялась за то, что задерживается на работе, во втором – что-то с её матерью, и ей нужно несколько дней побыть с ней, разобраться в ситуации.

“Конечно, надеюсь, с ней будет всё в порядке. Пиши, если что, особенно если будет нужна какая-то помощь. Ты же знаешь, твоя семья – моя семья. Люблю тебя”, – отправить.

Мать Анн никогда меня не любила. Наоборот, на любых праздниках, которые доводилось встречать вместе, или демонстративно не замечала, или столь же демонстративно пыталась принизить. Но, кажется, моя неизменная вежливая улыбка всегда её обескураживала, хотя и не способствовала нормальным отношениям.

– Идём. Завтрака сегодня можно не ждать. Проще перекусить где-нибудь по пути. Кажется, на углу открылась тако-закусочная. Проверим? – Санни утвердительно гавкнула. – Вот и отлично.

Сборы не заняли много времени: натянул первую попавшуюся одежду, пристегнул к собаке поводок и спустился на лифте вниз.

Пасмурное небо внушало смутную тревогу, нависая над улицей свинцовым занавесом; слегка накрапывал мелкий дождь. Даже в выходной в такую погоду люди предпочитают сидеть дома. Усесться у любого включённого экрана и втыкать в него до тех пор, пока не наступит вечер, особенно если есть еда. Мне же казалось в последнее время, что дом всё больше сдавливает меня в своих бетонных кишках, как чужеродный элемент. Даже вчерашняя прогулка ощущалась более удачной, чем последующие за этим вечер и ночь.

Снова углубились во дворы, петляя по ним то в одну, то в другую сторону, снова девочка была без сдерживающего её поводка. Наблюдая за её деловитой радостью, не мог сдержать улыбку. Иногда задавался вопросом, кто же мне дорог больше: моя девушка или собака? И точно так же приходил к выводу, что главное – чтобы Анн не задала такой вопрос. Конечно, я не могу сказать, что Санни дороже, но заминка и ответ в духе “собака это собака, а ты – это ты”, вряд ли растворит всё без осадка.

– Сэр, это ваша собака? – из раздумий грубо вырвал голос усталого, худого полицейского, который смотрел на меня с поднятой бровью.

– Да, конечно. Что-то не так? – улыбка в этот раз выдалась вымученной. Только проблем со стражами закона не хватало.

Подняв взгляд на полицейского, еле удержал улыбку, странно искривившуюся. Лицо мужчины текло и пузырилось, обнажая сокращающиеся в агонии мышцы и белые фрагменты костей. Глаза с зелёной радужкой, впрочем, всё ещё требовательно смотрели на меня, будто всё было в порядке.

– У вас крупная собака, сэр, настоящий мощный доберман. Все такие собаки обязательно участвуют в боях среди им подобных или в травле добычи среди населения нижайшего класса. Документы, пожалуйста, – мужчина протянул руку.

А, всего лишь? Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, потянулся к карману с паспортом.

– Тогда мне повезло, что ушёл именно в этих брюках, – слабая усмешка, жалкая попытка юмором отвлечься от сюрреализма происходящего. – Вот, пожалуйста. Кличка “Санни”, участвовала в травле бездомного №6932 месяц назад, после чего освобождена от повинности на один год за работу с отличием.

Полицейский вдумчиво изучал отметки в моём паспорте, явно пытаясь найти хоть какие-то недочёты или неаккуратную подделку, но, к счастью, всё было подлинным.

– Хорошего дня, сэр. Выглядите уставшим, – сказал он, отдавая документы. – Вам стоит отдохнуть. Всё ведь в порядке?

– Да, разумеется.

Но я лгал. Уходя, никак не мог оторвать взгляд от его расплывающегося будто под напором кислоты лица. От лопнувших и потёкших глаз, от обнажённого черепа, сверкающего белизной, и цепкого хвата провалов глазниц, провожающих меня.

***

Остаток дня прошёл в бесполезных метаниях и раздумьях. Еда казалась безвкусной, а стены квартиры, в которую я забился, как насекомое в нору, давили на восприятие. Санни, казалось, ничего не замечала, подставляя голову под почёсывания, и за это был очень ей благодарен. Казалось, что хоть что-то стабильное осталось в этом безумном мире.

Психиатр обещал принять во вторник, через два дня. Поблагодарив и повесив трубку, долго катал в голове мысли, выдержу ли столько. Взгляд то и дело поднимался на верх холодильника, где раньше всегда лежала пачка сигарет. Может, если только эти пару дней, то ничего страшного не случится? Анн должна понять.

Оделся, взял с собой нетерпеливо смотрящую на дверь Санни. Щелчки и потрескивания лифта слегка успокаивали своим рваным ритмом.

У выхода снова встретил двух мужчин, вяло обсуждающих последние новости политики. Остановился, изобразив известный любому человеку жест:

– Сигаретки не найдётся? – слабая улыбка.

– Да найдётся, чего уж там, – с кряхтением ответил более седой из них и протянул приоткрытую пачку. – Хотя ты вроде не куришь же?

Смешок с моей стороны.

– Иногда слишком уж хочется, не могу себе отказать. Ага, и огоньку тоже, – кивнул в ответ на подставленную зажигалку.

Подкурил, затянулся, чуть не закашлявшись. Не ожидал, что эти старики будут брать нечто настолько забористое, да и я сам отвык, видимо.

– Спасибо. Даже не знаю, что бы без вас делал, – искренне поблагодарил, потрепав по холке Санни, уже натягивающую поводок. – Сейчас пойдём, девочка.

– Да брось ты. Просто сигареткой угостили, делов-то. Беги, молодой, пока ещё не совсем темно. А то ночью, слышал, выходят разные, непотребства совершают с поздними гуляками. Вдруг и собаки твоей не испугаются? – пожал плечами бородатый под одобрительные кивки седого.

– Свидимся ещё, – коротко пожал обоим руки и углубился во дворы на другой стороне улицы, подальше от брусчатки и полицейского с расплавленным лицом.

Дым наполнял лёгкие, заставляя голову кружиться от знакомого, но полузабытого чувства. Один известный человек как-то говорил, что он прячется в завесе дыма от ударов судьбы.

Сейчас я чувствовал себя точно так же.

План в моей голове был простым. Прогуляться вне давящих стен. Купить сигарет и энергетиков. Постараться не уснуть в эту ночь. Что-то внутри подсказывало, что все эти сны – не просто так, они ведут к чему-то. Поезд, который не остановить дёрганием за стоп-кран. Легальные стимуляторы же казались динамитом, пустящим состав под откос. Пусть эта груда металла затихнет и позволит мне жить дальше спокойной тихой жизнью.

***

Кап-кап-кап.

Каблуки моих туфель стучали в ритм дождя по брусчатке, заставляя лужи расплёскиваться по всему вокруг. Глубоко вдохнув тяжёлый спёртый воздух, остановился.

Похоже, несмотря на все свои старания, всё же умудрился задремать. Скорее бы уже это закончилось.

Качнув головой в такт мыслям, внезапно почувствовал под своей правой рукой что-то странное. Опустив глаза, увидел чешуйчатое высокое тело с длинным хвостом и жалом на конце. Создание задержалось на секунду, давая разглядеть переливы чешуек в отсутствующем освещении, и мягко, почти бесшумно скользнуло в темноту, оставив меня наедине с переулком.

Фонарь… Он должен вырвать меня отсюда снова, как и в прошлый раз.

Почти срываясь с быстрого шага на бег, заторопился к одинокому силуэту столба впереди, но тот словно удалялся, как бы я не спешил.

– Эй, подожди, мне нужно выбраться! – отчаянный крик вырвался из горла, нарушив тишину тьмы.

Почти ощущал, как в ней копошится нечто мерзкое, пытающееся меня догнать. Многочисленное, многоногое и жаждущее моей плоти. Может, оно под ногами?

Поднажал ещё сильнее, и с удивлением обнаружил, что теперь фонарный столб приближается. Более того – он шёл мне навстречу. Передвигал свои длинные ноги, которые издалека сливались с телом. Руки с пальцами-проводами теперь были опущены, волочились по земле, слегка искрясь. Широкие шаги этого жуткого фонаря ускорялись, и он издал громкий крик-вой, похожий на завывание сирен.

Шорохи вокруг усилились, и я почти поверил в то, что не успею, но обнаружил себя в круге света. То с одной стороны, то с другой из тьмы выпадали мерзкого вида насекомые, тут же поджариваясь на жёлтом пятачке.

Поднял глаза и слабо улыбнулся фонарю, помахав ему рукой. Он ответил тем же, широко осклабив рот посередине своего измождённого и исцарапанного вандалами тела.

– Ты… – скрипучий, неестественный голос из недр создания. – До…

***

Сирена. Чьей странной шуткой было поставить на мой будильник настолько ужасный звук?

Ткнув в кнопку “Я проснулся”, откинулся обратно на кровать, массируя ломящие виски. Как я вообще вчера дошёл в спальню? Кажется, смотрел какие-то фильмы по телеку, чтобы занять мозг, курил и пил энергетики, один за одним. И вырубиться тоже должен был где-то на диване.

В голове били колокола, отвлекая от любых продуктивных мыслей. Сигарета. Сигарета, кофе и таблетка аспирина должны помочь. И где Санни? Она ведь всегда будит меня по утрам.

– Девочка? Ты где, Санни? – слегка обеспокоенно поднялся с кровати и осмотрелся.

Небольшая спальня выглядела, как обычно. Прятаться было негде, и уже только почти встав, я услышал цокот когтей из коридора. Вот она где.

В дверном проёме сначала показалась голова добермана, чуть приоткрыв рот при виде меня, после чего Санни полностью зашла внутрь.

Гибкое тело извернулось под немыслимым углом, практически втекая в комнату. Там, где раньше была холка с жестковатой шерстью и плотными мышцами, теперь красовалась переливающаяся бензиновыми разводами тёмно-зелёная чешуя. Так же, как и по остальному телу, даже собачьи лапы сменились чем-то похожим на когтистые конечности варана.

– Привет, девочка моя… – Я абсолютно точно схожу с ума. Интересно, должен ли безумец осознавать то, что он безумен?

Гибрид добермана и рептилии подошла к кровати и требовательно боднула руку, выпрашивая ласку. Усмехнувшись, собрал осколки решимости и всё же опустил ладонь на подставленную макушку, почёсывая и поглаживая.

Если закрыть глаза, то Санни ничуть не изменилась… Только внешне, разве что.

Мысли сталкивались в голове, словно дождевые капли на стекле. Я почувствовал лёгкую боль в указательном пальце.

На шее моей питомицы, где раньше был ошейник, теперь заметны небольшие, но острые шипы, на один из которых я и напоролся. Из ранки текла кровь, запуская мысли совсем в другом направлении.

Я не схожу с ума? Это действительно происходит, и моя собака превращается в рептилию? Тогда и все остальные… странности… тоже происходят на самом деле?

Мой палец лизнули. Один раз, второй, а затем ещё и ещё, слегка рыча, если я пытался убрать руку. Спустя недолгое время Санни сочла свою работу завершённой и, фыркнув, улеглась у моих ног, прикрывая глаза, пока я с удивлением смотрел на выглядящий совершенно неповреждённым указательный.

Остаётся всё меньше понятного.

***

Долгие гудки. Как же Франки не любит звонки, хех. Пришлось звонить ему раз за разом, раз за разом. Но сейчас оно того стоит. Хм, похоже, вечером обещают дождь…

– Привет, ты сегодня довольно настойчив, – недовольный, тяжёлый голос. Запыхался, здоровяк? – Мы обещались увидеться завтра.

– А, да? – Надо же. Даже и не вспомнил про это. Выдохнул дым и продолжил. – Возможно. Но мне очень уж надо увидеться с тобой сегодня, друг. Сможешь вечером выбраться?

– Хм. Ладно, смогу быть к десяти вечера на обычном месте. Пиво с тебя? – Небольшая пауза. – И ты что, куришь, что ли? Анн тебе за это ведь голову оторвёт.

– Да, нервы что-то шалят в последнее время, сорвался. Пиво принесу, с Анн разберёмся как-нибудь. До встречи вечером, Франки, – мой голос звучал равнодушно, как бы я ни старался.

– Ну-ну. До встречи.

Множество коротких гудков из трубки телефона, который не торопился убирать от уха, задумчиво наблюдая склонённой головой за действом на экране. Франки и Анн, голые и в одной кровати. Здоровяк сейчас озабоченно тёр голову и что-то втолковывал девушке.

Дым окутал экран, полускрывая происходящее на полсекунды.

– Вот, значит, как всё повернулось. Какая ирония, будто бы оказался в дерьмовом фильме или второсортной книге. Лучший друг и любимая девушка.

Не в силах удержать распирающие чувства внутри, расхохотался. И по щекам текли непрошенные слёзы.

Ссылка на трансляцию со спрятанной мини-камеры в письме, которое я просто не мог проигнорировать, пришлась как нельзя кстати, став завершающей точкой в развале моей нестабильности.

До встречи ещё полно времени, но сидеть в квартире было выше моих сил. Тем более, что к этому крышесносному событию ещё нужно было подготовиться.

***

Стены домов сжимали в своих душных объятьях под покровом безлунной ночи. Темноту нарушали лишь несколько неоновых вывесок вдалеке и одинокий фонарь в конце переулка.

Шаг вперёд, и такой знакомый звук разлетающихся капель из лужи. Немного влаги попало в ботинок. Холодная вода, но в этот раз мне было плевать.

Фонарь со своим бледно-жёлтым пучком света всё приближался. Шаг за шагом, метр за метром.

Интересно, догадался ли о чём-то Франки?

Разваленная брусчатка под ногами иногда издавала свои странные шорохи. Будто бы под моими подошвами что-то двигается одновременно со мной, но никогда не показывается.

Я уже видел тебя, скрывающийся. И тебе меня не напугать.

Рядом, еле слышно в окружающем шуме цокая когтями, шла Санни, уже завершившая своё превращение в рептилию. Хищный взгляд жёлтых глаз устремлялся вперёд, игнорируя окружающее. Освободив одну руку, потрепал существо по голове.

– Иди, девочка моя. Нечего тебе это видеть. Хотя, – смешок. – Может, ты бы предпочла обратное.

Санни, фыркнув, боднула меня в бедро, но, развернувшись, всё же послушалась команды, исчезая где-то во мраке пересекающейся с переулком улицы. Где же все остальные фонари? Ушли искать пропитание, ха-ха?

В отличие от снов, в этот раз мои шаги были уверенными и чёткими. Руки крепко сжимали деревянный приклад и цевьё дробовика, придавая ещё больше твёрдости намерениям.

– Франки-Франки… – тихий шёпот в ушах, когда под фонарём, наконец, увидел фигуру своего бывшего лучшего друга.

– Привет, друг, давно не… – его приветствие прервалось моим, картечью двадцатого калибра разнёсшим ему грудь, откинувшим практически безжизненное тело под столб.

Подняв голову, ожидал увидеть то самое существо, но нет. На этот раз всё происходило не так, как во снах. Фонарь оставался обычным элементом уличного освещения.

Уселся рядом с вращающим глазами Франки, дробовик приставив к стене, и похлопал себя по карманам в поисках пачки сигарет. Достал из куртки искомое, кое-как подкурил подмокшее курево, и рассмеялся.

– Жадный ты ублюдок, Франки. Не хватало тебе должности выше моей. Не хватало того уважения, что я тебе оказывал; тебе и твоим грёбанным, никому нахер не сдавшимся причудам. Тебе же нужно больше, больше, больше, – с каждым повторением тыкал пальцем по его безвольной голове. – Не смог ты остановиться. Ещё и любимую мою решил забрать. Думал, что я не узнаю, но мир не без добрых людей, хе-хе-хе. Жадность фраера сгубила.

Покачал головой, хотел сказать что-то ещё, но краем глаза заметил движение тонких рук, забравших моё приставленное к стене орудие возмездия. Слишком хорошо знакомые изящные черты. Значит… Этот мир решил меня добить?

– И так ты всё закончишь? – холодный голос Анны.

– Без разницы. В любом случае, для меня этот мир катится к херам, – внутри ощущалась лишь пустота. – Я схожу с ума. Почему бы не забрать ублюдка-другого по пути в пучину безумия?

– О чём ты? – почти издевательские интонации. – Ты только-только начал видеть мир таким, какой он есть. И лучшее, на что ты смог себя сподвигнуть – сдаться? Боже, какой же ты жалкий. Знаешь, а так даже лучше. Меньше придётся с тобой возиться.

– Вот как.

В кругу света фонаря показались руки девушки, удерживающие оружие. Всё бывшее, ха-ха. Друг, девушка, оружие. Питомец разве что, Санни… Но и её я тоже отпустил. Дурак.

Рывок вперёд, напрягающий мышцы до предела, и звук выстрела в ушах слились воедино, заставляя понять, что нихера не успеваю.

***

Грудь болела так, что не получалось ни вдохнуть, ни выдохнуть некоторое время после... Очередного пробуждения? Осмотрелся.

Что-то похожее на одноместную больничную палату. Цветы в вазе на подоконнике, апельсины в зелёной миске. Судя по общей темноте и пробивающейся в окно полоске света, ночь.

Собрав силы в кучу, кое-как встал и подошёл к единственному окну в палате. Незнакомая тёмная улица, фонарь напротив. Спокойный, почти убаюкивающий пейзаж.

Внезапно столб ожил, являя свои руки и размыкая ноги. Его голова направила луч света прямо в моё окно, и существо помахало рукой, широко улыбаясь своим вертикальным ртом.

Мне оставалось лишь помахать в ответ.