Отшельник

Глава 1

Последний магазин снарядил. Как же они меня достали. А еще меня достали все эти тупые вольенжцы. Они нас, претторианцев, тех, кто родился на этой земля, заставляют стыдится того, что мы - граждане Преттории. Вернее, бывшей Преттории.

Вся эта заварушка началась в 1918 году, когда чарзилон проиграл войну Вольенгии, а мы были тогда на стороне проигравших. Вольенгии уж очень хотелось получить власть над всем островом, ну а единственным для этого препятствием для этого была наша страна. Чтобы не показать всему миру свои корыстные действия, но при этом захватить ослабевшего войной соседа, правительство Вольенгии решило “продолжить священную войну против национализма” и “освободить от тирании дружественную республику Претторию”.

Так началась наша аннексия.

В 1920 году, после жестокой расправы над лидерами нашей страны, мы стали территорией Вольенгии. Как? После “освобождения” наши граждане захотели войти в состав страны-оккупанта. Начались “выборы” за референдум. Все об этом говорили, но не нам. Весь мир читал газеты и видел фотографии с “выборов”. Однако , никаких выборов не было. Сплошной фарс. Шоу для остальных стран, чтобы все посчитали это нормальным явлением. Законным присоединением. Всех граждан бывшей Преттории заставляли молчать, а тех, кто не молчал и говорил обо всей этой несправедливости, исчезали.

Спустя десятилетия тотальный контроль и слежка начали сходить на нет. Претторианцев и граждан Вольенгии объединяла ненависть к правительству. Это было раньше. Когда государство перестало сильно “закручивать гайки”, то ненависть начала быстро перетекать на вольенжцев, а у них - на нас.

В 1981 году произошел первый теракт на почве этой неприязни. Террористическая группировка “Новая Преттория” впервые дала о себе знать после инцидента в городе Изибор, в котором сдетонировал автомобиль, наполненный взрывчаткой. Тот летний день унес жизни более сотни человек. Большинство погибших были госслужащими, потому что взрыв произошел максимально близко ко входу в администрацию города.

Эта акция спровоцировала появления националистических банд почти в каждом городе. Началась неофициальная гражданская война. Каждый год количество жертв этих побоищ составляло от 700 до 900 человек. Жертвами становились в основном члены той или иной банды. Бóльшая часть этих людей погибала в городах, расположенных близко к бывшей границе.

13 лет понадобилось властям, чтобы предотвратить этот беспредел на фоне межнациональных конфликтов и это действительно похоже на правду.

Погодите-ка, подкину дров в камин, а то замерз ужасно. Ух...

Но правительство никак не могло остановить “Новую Претторию”.

Через день после моего дня рождения, когда стукнуло пять годков, я впервые узнал слово “теракт” и саму группировку. Массовый расстрел в школе недалеко от моего дома. Это учебное заведение было первым только для вольенжцев. Был 1999 год. Соответственно в этом году начался рост дискриминации нации претторианцев. Недовольство росло с обеих сторон, но а правительство всячески поддерживало граждан Вольенгии, потому что к власти пришли националисты. Террористы увеличили количество попыток терактов, но и органы безопасности Вольенгии довольно хорошо справлялись.

Шло время и наступил 2011 год, я закончил школу и пришло время выбирать профессию. Я отправился учиться в полицейскую академию в Визорг, где преимущественно были вольенжцы. Приходилось держаться небольшой группой претторианцев, которых было совсем немного. Прошло 4 года в академии, унижений со стороны однокурсников и вольенжских, сучьих, преподавателей. Наконец-то я уехал в родной Топ-То. Служба была естественно неспокойной, но все это компенсировала хорошая заработная плата, да и полицейские у претторианев ценились, не то, что среди вольенжцев. Год назад “Истинная Преттория” взяла на себя ответственность за подрыв скоростного поезда “Феникс”. Погибло более полутысячи человек и началась открытая ненависть к нам. Правительство очень неохотно скрывало даже свою ненависть к нам.

Немного спустя начались убийства абсолютно невинных претторианцев. Убийц даже не ловили. В моем участке начались сокращения, потому что государство решило выставить на постах госслужащих людей своей нации. Нас начали притеснять и в конце концов - увольнять.

На копа претторианского происхождения напала банда правых парней с вольенжской стороны, а они убил двоих во время самозащиты. Началась шумиха, а потом и во все друг за другом города начали падать под яростью разъяренной толпы. Нас заставили покинуть города, избивали, убивали. Поэтому сейчас я здесь, в заброшенном доме вдали от города. Осень уже чувствуется и даже днем без камина проблематично здесь находиться.

Так, сейчас… Пока свое барахло буду к выходу носить, послушай еще немного. Я почти закончил.

Тут я нахожусь уже с полгода и выбираюсь в город под видом какого-то бомжа, чтобы не убили “за чистоту вольенжской нации”. Хожу-брожу по помойкам, ищу мелочь на улице и в магазине покупаю какие-то низкосортные макароны и колбасу. Кое-как питаюсь и уже понял, что назад ничего вернуть не получится. Никакие несколько лет службы и полицейской академии не имеют какого-то веса, ведь я претторианец. осталось только прислушаться к группировке террористов, хоть мне не нравилось никогда, что они убивают и мирных людей. Я кое-как из почти белой простыни сделал флаг “Новой Преттории”. Просто нанес крупный черный крест на ней старым отработанным маслом.

Дверь наверное не стоит закрывать? Наверное не стоит, я уже сюда не вернусь. Ты еще не понял почему? Под этим шерстяным пальто четыре пушки и с десяток единиц самодельной взрывчатки. Ну и пара сигарет, чтобы дойти до центра Изибора. Там же почти не осталось наших сограждан, а ненависть меня прям переполняет. Льется через край, а это точно конец. Либо скитаться, либо умереть. Умру, отомстив. Хм… Сигареты вкуснее, чем обычно. Кажется может? Но вкусные - это точно.

А знаешь что еще? Это же вот не первый дом, который я меняю. Я жил в одном, не так далеко от города, но потом кто-то узнал, что там живет бывший коп и претторианец. Повезло мне в двух вещах: я жил в другом доме, то есть вещи сохранил, ну и то, что я не сгорел. Чудом не сгорел. Коктейль молотова залетел в окно, но разбился он на единственной лестнице. Я был на втором этаже и резко вылетел во двор через окно. Чуть не сломал ногу, но побежал довольно быстро. Дело было под вечер и я успешно скрылся в лесу. Это стало последней каплей.

Я копошился в помойках и прочем говне, чтобы нарыть мелочь. Эта мелочь шла оружейным барыгам. К счастью капиталистам насрать на цвет кожи, нацию и социальное положение. В моем арсенале два пистолет-пулемета, пистолет, обрез и целый мини-склад самодельной взрывчатки. Это все для мести за испоганенное светлое будущее. Вы считали нас всех ублюдками и нацистами? Что ж - получите. Скоро получите. Я не намерен получать тумаки за просто так. Обвиняют меня в том, чего я не совершал и портят все - хорошо, будет по-вашему. Бог видит ,что я не хотел.

Ну, что ж, вот и моя закусочная. Я часто в ней обедал на службе. Конечно, там уже все сидят не местные: и копы, и обычные люди, и персонал. Нас заменили.

- Сэр, остановитесь!

Это крикнул коп, который только что подъехал к этому ресторану. Он увидел, что у меня что-то выпало, а я судорожно сунул выпавший пистолет за пазуху. Не знаю, что ему там померещилось, но бежал он ко мне без оружия в руках. Тот самый момент настал. Время разнести эту закусочную… Может еще что-то смогу сделать. Ну что ж, вольенжская сука, запомни мою улыбку.

Я вытянул дробовик из-под плаща и пошел навстречу. Мне и правда показалось, что время для меня остановилось. Уже навсегда.