Отражения

Главная валюта

- А представляешь... вот что если существует мир, где главная валюта, например, золото? А? - Стейси аж подпрыгнула на диване, разбрасывая в стороны книжки.

- Ффу, ну что за бред? На кой хрен делать валютой то, без чего ты легко сможешь обойтись? - я скривился, отрываясь от газеты и инстинктивно поправил обменный клапан на локтевом сгибе.

- Ну не знаю... Папа! Ну представь! Представь! Ну ведь может быть! Ученые же доказали, что Вселенная многомерна. Может быть в параллельной Вселенной ты не лысый и не толстый.

Дочка крутилась посреди гостиной, тыча в меня пальцем и задорно улыбаясь.

- Я не толстый,- притворно грозно сказал я и так же нахмурил брови, - ну и пусть лысый. Зато я уверен, что в параллельной Вселенной ты уже сделала уроки. А ну показывай дневник!

- Ну пааааап! Почему чуть что, сразу дневник? Все, дала доступ.

Стейси немного притихла и прижала попу, переключая пультом зомбоящик на другой канал и параллельно листая книгу на планшете. Все не могу привыкнуть к этим новшествам... Помнится, раньше над мамой и папой смеялся, как они на видеомагнитофоне режим цвета боялись переключить, а сейчас сам вот забыл, как в электронный дневник заходить. Дочка, молодец, ссылку скинула вместе с доступом. С уроками все было нормально, с оценками тоже.

- Умничка, доча. Отдыхай пока... А насчет золота... ну серьезно, я не представляю. Вообще, понимаешь? Даже в голове не укладывается...

Меня прервал внезапно зазвонивший комм

- Кто это звонит так поздно? - дочь отвлеклась электронной книжки, - выводи на экран.

- Иван Сергеевич звонит, кто ж еще, - я отправил звонок на экран телевизора и устроился поудобнее на диване,- добрый день, Иван Сергеевич, чем обязан?

- Да уж не юли, Сергей, доброй ночи пора желать, не дня. Как дела? Вижу у вас тихая семейная идиллия... Стейси, а где мама?

Дочь улыбнулась, понимая, что вопрос адресован по факту не ей.

- Маша в ночную сегодня, босс. Задержалась, накинули ей пару литров премиальных плюсом к стандартной таксе, вот и осталась. Нам ипотеку же платить, так что от подработок мы не отказываемся, ты же знаешь, - я пожал плечами и потянулся к бутылке пива, но одернул руку, - так всё-таки, чем обязан?

- Очень правильно, что ты руку убрал. Впрочем глотком пива больше, глотком меньше... Короче, есть дело на миллион, с которого нам как обычно обломится максимум сотка.

- Как обычно, - кивнул я, соглашаясь с боссом, - доча, иди, пожалуйста в свою комнату, поиграй пока сама. Папе надо серьезно поговорить

Стейси чмокнула меня в щечку и выпорхнула из гостиной. Через несколько секунд я услышал звук загружаемой VR-контры на консоли, пропавший еще через секунду - увела в наушники. Все теперь можно было говорить нормально

- Ваня, я не занимаюсь больше делами на лям. У меня семья!

- Сережа, надо! Из оперов с нужными мутациями только ты, остальные на задании или восстановлении. Нужно срочно! - Сергеич промокнул вспотевший лоб салфеткой, - оплата реально миллион!

Я подался вперед всем корпусом, не сдержав себя

- Повтори!

- Миллион!

- Столько не платят. Только смертникам, - я пожал плечами и взял бутылку пива, опрокидывая ее в рот. Горлышко мелко застучало по зубам - рука дрожала, как у конченного алкаша. Миллион это миллион, и даже похер какой группы и резус-фактора. Ноль-минус конечно предпочтительнее, но и три-плюс сойдет. С моей зарплатой на нынешней работе в триста литров второй положительной миллион это манна небесная и спасение вкупе с безбедной старостью.

- Ваня, меня убьют?

- Вероятность такого исхода аналитики выдают в районе семидесяти-восьмидесяти процентов. Все зависит от того, тренировал ли ты дальше свой дар.

- Проклятье, а не дар, и ты это знаешь. Я решил завязать и жить, как нормальный человек, а не сдохнуть, сгнив заживо в пятьдесят лет.

- Не нагнетай, еще не доказано ничего. Практика применения иллюзий еще не достаточна для таких выводов. Так или иначе, там придется применять иллюзии, аккуратно, ненавязчиво.

Я вздохнул. Миллион литров это десять квартир в центре города. Эта цифра стоила того, чтобы рискнуть, но совершенно не стоила того, чтобы моя дочь стояла заплаканная на моих похоронах раньше времени.

- Задаток? - я мысленно надеялся, что его не будет и с чистым сердцем можно было бы послать Сергеича подальше.

- Сто процентов, - выпалил босс, - я уже у подъезда. Кровь перечислим сейчас же. Ты в деле?

- Ненавижу вас, - пробормотал я, мысленно тратя деньги на поддерживающие процедуры, чтобы покоптить небо подольше, - скоро выйду.

Машина неслась по ночному городу за патрулем полиции, расчищавшим нам дорогу.

- Ты оставил записку дочери? На всяк...

- Плохая примета. Если меня убьют, Ваня, позаботься о моих девочках. Расскажешь про папу-героя и все такое, в конторе есть речи на все случаи жизни.

Противно пискнул таймер, я скривился. Мы оба с Сергеичем достали инъекторы и вставили в клапан, опустошая ампулы с концентратом себе в вену.

- Поговаривают, что следует перейти на концентрат в качестве валюты, дескать все равно после выпаривания из литра крови получается дай бог сотая часть.

- Всегда так говорили... А! Послушай, что сегодня доча выдала! Представь, говорит, что есть параллельный мир, где валюта - золото.

- Тьфу, бред, мать твою, Серега. Ну че за бред?

- У детей, Ваня, фантазия богаче. Мозги не засраны житием собачьим нашим.

- Ну уж не наговаривай на житие. Как дары открыли, так в гору пошли дела, а концентраты, синтез? Знай, коли себе в вену свою зарплату и живи. Вот раньше- да, раньше жизнь дерьмовее была. Да и КПД ниже...

- Ты про людей что ли?

- Ну да, про них. Жалко их, вымирающий вид, практически.

- Ну так понятно, нет-нет, да и выпьет кого-то из них пьяный какой-нибудь. Или похитят да охоту устроят... мне кажется, что их судьба предрешена.

Я посмотрел в окно, мимо проносились огни. Зачем был весь этот разговор...

- Сергеич... а кого спасать-то и от кого?

- Президента, Серега, президента, - босс поправил галстук, - от террориста с бомбой.

Ну все, приплыли. Босс с меня не слез бы, пока я бы не согласился. У него приказ, а моя жизнь для них ничего не значит от слова "совсем". Что такое миллион по сравнению с жизнью Президента. Я потер глаза и повернулся обратно к боссу.

- Так грохнули бы его и всего делов.

- Там принцип мертвой руки на бомбе.

- Хреново

- Еще как хреново. Спецы говорят, что террорист готовился несколько лет к операции и навертел еще страховок к бомбе, сейчас его браузер ковыряют и комп. Так что нельзя его убивать.

- А меня можно что ли?

- А вот тебя можно, - голос Вани был жесток, как никогда, - более того, если потребуется тебя убить, они убьют тебя.

- Сколько у меня времени будет на дело?

- Максимум час, а лучше полчаса с минуты, когда мы приедем. Президент ранен и понемногу истекает кровью, а инъектором террорист запретил пользоваться.

- Что за бред? Он не понимает что ли, что его сразу грохнут? Да и как-то нецивилизованно это - инъектора лишать.

- Террорист- человек, ему насрать.

- Ну просто пипец, вы че? Как вы умудрились проспать это? Как человек получил доступ к нашим технологиям и возможностям?

Сергеич пожал плечами и потыкал указательным пальцем нижний клык, тепепь уже атавизм, доставшийся нам от предков, пивших кровь сразу из жертв. Я вдруг подумал, что зря не оставил записку...

Через десять минут мы приехали на место и выгрузились. Было не протолкнуться от бойцов в боонежилетах и касках, но нам сразу сделали коридор в нужном направлении.

- Где они?

- Вон в том фургоне, Серега. Соберись! Это твое главное дело за всю карьеру.

- Когда я выйду оттуда, ты удалишь мой номер телефона, Ваня. И, что бы ни случилось, не будешь меня искать. Понял?

- Ты должен понять - мне не оставили выбора, - промямлил босс

- Ты понял меня, Ваня?- с нажимом повторил я и, только дождавшись судорожного кивка, пошел к фургону.

Сергеича тут же оттеснили в сторону, на меня начали одевать бронежилет, но я отказался. Броня будет только мешать, в моем ремесле она совершенно чуждый элемент, мешающий как танцору мешают тесные колготки. А вот брифинг я слушал всеми ушами. Седой офицер с погонами генерал-майора и петлицами с летучей мышью держал меня под локоть и вещал короткими фразами.

- Так, малой. Тебя порекомендовали, значит ты можешь. Порекомендовал сам старик, значит ты не просто можешь, а обязан. Террорист вооружен, опасен и очень силен, есть мнение, что он мутант.

- Он же человек, как мне сказали, - удивленно откликнулся я.

- Человек, - согласился военный, - но мутант. Ученые бьются над дилеммой. Есть версии, что матушка Земля наконец-то озаботилась одним из вымирающих видов. В общем и целом это все. Не обосрись!

- А требования? Ну там... миллион литров, вертолет и пару смазливых девок на ежедневной основе?

- Ничего. Переговорщиков отсылает, весь из себя мрачный и грустный. Может у тебя получится... надеемся вот. Просто первый ранен, надо торопиться иначе начнутся необратимые последствия, он же на химии сейчас. Сто тридцать лет старику все-таки.

Мы подошли к краю оцепления, военный показал пальцем на одиноко стоящий минивэн.

- Вон там.

- Ладно, я пошел. Только не грохните меня по беспантовке, пожалуйста, а то буду во снах являться, пока вены не перережете себе.

- Не шути так, малой

- А я не шучу, - я улыбнулся и зашагал к фургону.

Ночь уже полностью вступила в свои права, и если бы не шарящие по улице световые пятна прожектора, то темень была бы, как у афро-россиянина в... ухе. Где-то вверху со стрекотом пролетел армейский боевой дрон.

Я подошел к машине и постучал костяшками о металл.

- Занято! Отлей в другом месте!- послышалось изнутри, - сказал же, идите все в жопу.

- Я только спросить! Ненадолго, а то дома пиво остывает.

- Тут все только спросить, из спрашивателей очередь длиной в полквартала. В ней сперва потусуйся

- Я не с пустыми руками, - я позвенел авоськой с бутылками, ни с чем не спутываемый звук.

- О! Наш человек... или кровосос. Хер разберешь, но все равно заходи.

Замки открылись со щелчком и я пролез в салон. Внутри был полумрак, витал запах крови и боли. На расправленном заднем сидении микроавтобуса кто-то стонал.

- Там раненый, - я указал свободной рукой в направлении стонущего

- Я знаю, это я его так. И уложил его отдыхать тоже я. Пиво давай, а то в горле пересохло.

Я протянул террористу бутылку, которую он тут же открыл и присосался, будто год испытывал жажду.

- Горло не застуди, пиво холодное. Тебя, кстати, как зовут?

- Михаэль, а тебя?

- Сергей. А раненого перемотал хоть?

Я отхлебнул пива и мотнул головой вбок

- Нет, обойдется. Его же пальцем просто дырку заткнул и сказал так и держать

Я аж поперхнулся, с каким спокойствием это было сказано.

- Это ж больно, так не делается, Михаэль! Мы цивилизованные...

- Люди? Хахаха, нет! Вы вампиры, кровососы... цивилизованные они, тьфу. Серега.... да ты пей-пей... вот нахер ты приперся? Тебя не было в моих планах.

- Мне сделали предложение, от которого нельзя отказываться.

- Именно "отказываться"? Не "отказаться"?

- Хм... я мог отказаться, Михаэль, но тогда нашли бы другие слова и аргументы.

Террорист коротко хохотнул

- И ты бы согласился...

- Да, и я бы согласился. Так что не стал тянуть кота за хвост.

Михаэль внезапно вскочил и подошёл ко мне.

- Водить умеешь?

- Умею

- Поехали, ключи в замке. Покатаемся напоследок.

Я постарался не обращать внимания на его последнее слово и полез за руль. Фургон бодренько завелся, словно ждал.

- Я бы и сам, да одна рука занята, нельзя так, - он показал руку, сжатую в кулак вокруг простенького, сработанного на коленке тумблера.

- Михаэль, а может не надо? Растрясет болезного... как бы коньки не отбросил.

- Ну вколи ему пока вашего дерьма, он просил иногда.

Я вылез из-за руля и подошел к раненому, тот слегка стонал в беспамятстве. В его инъекторе был только один флакон, но его должно было хватить на пару часов с учетом ранения. Я прислонил аппарат к клапану на сгибе локтя и нажал курок, с легким шипением содержимое ампулы перекочевало в вену Президента.

Я мысленно отблагодарил бога, смерть первого лица государства откладывалась.

- Не надоело еще?

- А?

- Колоться постоянно не надоело?

- А, вот что... нет , не надоело. Это залог выживания расы, как такое может надоесть. У вас ведь тоже есть люди, которым надо постоянно вводить лекарство.

- Есть, - согласился Михаэль и в несколько длинных глотков допил свою бутылку, - хорошее пиво, еще возьму. А ты чего так медленно пьешь?

- Так я ж за рулем, - не говорить же, что управление иллюзиями требует кристального ума, а уже одна выпитая бутылка пива есть предел.

- Не смеши, Серега. Ты никому не нужен, поехали.

Я вырулил на дорогу и плавно начал набирать ход.

- Давай сначала до аэропорта прокатимся, - скомандовал террорист, - тебе, кстати, не говорили, кто я?

- Не успели, - я пожал плечами

- Я лидер движения "Хуман лайвс маттер", Михаэль Нордмайер

Он непринужденным жестом приподнял несуществующую шляпу и склонил голову.

- Сюда как тебя занесло, Михаэль?

- Для большого дела и приехал. Ваш Президент подписал указ о резервациях, впрочем этот указ нигде не афишировался, так что ты и не знаешь.

Я кивнул, первый раз слышал о таком указе. Парня, кстати уже немного сморило... пора было начинать, самое время. Я постарался сконцентрироваться и полез к нему в голову. Достаточно было внушить человеку, что тумблер на самом деле, например, его ребенок, и его ни в коем случае нельзя уронить или отпускать. Если разобраться, дело плевое. Но террорист вдруг напрягся и начал крутить головой, потом его взгляд остановился на мне и из удивленного превратился в радостный.

- Вот оно что!!! Они иллюзиониста прислали! А я тут гадаю, что за херня и зачем ты тут.

Финиш. Теперь точно кранты, парень оказался того же теста, что и я.

- Расслабься, Серега. Да, я тоже из вашей псевдомагической братии. А ты думал, вы избранные? Думал, что только кровососы способны на такой финт? Люди тоже могут такое, пусть и не рассказывают. Так что давай без этих фокусов, кровосос.

- Хватит обзываться

- Обиделся на "кровососа"? Дак ты ж он и есть. Чего обижаться? Ты вампир, вы все вампиры. Вас расплодилось дохренища и в определенный момент обычный человек проиграл войну за выживание, как обезьяна проиграла неандертальцу или .... или... ну ты понял. Вы, вампиры, сильнее, быстрее и гораздо более живучи, чем мы. Хотя в последнее время мы вас догоняем, кстати. Вам не говорили? Не говорили, по глазам вижу. А ты знал, что ваше вампирство излечимо?

- Не пори чушь, Михаэль! Это врожденно и это наше проклятье.

- Для кого проклятье, а для кого и поводок. Думаешь, почему до сих пор все ездят на этом бензоговне? Потому что толковых изобретателей убивают, пока они не обнародовали то, что придумали.

- Бред...

- А лекарство от вашей гемодеструкции не пускают в массы, чтобы вы работали за право жить, за литры крови. Трясетесь над ними, чахнете... вот у этого старика, - террорист указал на Президента,- к его ста тридцати годам сколько скопилось? Миллиарды литров, Серега, миллиарды. А то и триллионы. И помогли они ему? Хрен. И тебе твой миллион не поможет, вернее не нужен будет, да и подешевеет миллион до цены воды, а то и ниже.

- Бред, кровь не подешевеет никогда. Это стратегический продукт, он всем нужен.

- Стой. Вот тут останови, есть хочу.

Мы тормознули у закусочной, я пошарил по карманам и чертыхнулся

- Что? Карту забыл? Не беда, из вены расплатишься.

Я вылез и заказал две шаурмы, приготовился было ждать, но пару готовых штук у повара имелось, и мне их протянули вместе с инъектором, настроенным на забор крови.

- По полтиннику за штуку, братан,- бодро выпалил продавец и после того, как я высосал аппаратом сто миллилитров из вены, улыбнулся, - спасибо за покупку.

Хорошо, что предыдущую инъекцию я не пропустил, когда ехал с боссом, так бы словил головокружение - при гемодеструкции потеря даже такого малого количества сильно бьет по организму. Хотя, здоровый вампир от потери крови не умрет, свертываемость не в пример выше , чем у людей. На воздухе наша кровь за пару секунд превращается, сперва в желе, а затем в корочку на ране. Был бы Президент моложе лет на сто, он бы этого террориста даже будучи раненым в бараний рог скрутил. Но... имеем, что имеем. Я сел обратно в фургон и протянул человеку его шаурму, в которую тот с жадностью вгрызся.

- Приятного аппетита.

- Спасибо, Серега. И тебе. Давай теперь правь на левый берег через мост. И все-таки, хочешь избавиться от вашего проклятия?

- Конечно хочу, но это сказки, - я вырулил на трассу, разворачиваясь, чтобы уйти на левобережную часть города.

- А вот и нет, - Михаэль откусил еще раз и запил пивом, последнюю бутылку допивал, - держи.

Он протянул мне небольшую серебристую капсулу, обычную, каких тысячи в любой аптеке.

- Ешь. Через шесть месяцев попрощаешься с зависимостью, организму надо перестраиваться. Старику вашему я твоими руками скормил, кстати уже. В инъекторе была не простая ампула. Так что готовьтесь к досрочным выборам, потому что люди не живут сто тридцать лет.

Я сплюнул с досады.

- Не врешь?

- А чего мне врать? Пока я тут отвлекаю на себя внимание, а в США такой же, как я, водит за нос их полицию, наши спецы взрывают ваши заводы по производству концентрата, оставляя несколько предприятий, в рабочий цикл которых внесено обогащение смеси нашим лекарством. И ты никому ничего не расскажешь, потому что тогда тебя посадят за убийство Президента, а еще потому, что ты на самом деле ненавидишь вашу болезнь. Да, Харитонов?

Я вильнул рулем от неожиданности. Откуда?

- Ну а кого еще они могут прислать, если не отставного ментальщика? Остальные далеко или погибли. План продуман до мелочей, а я знал про тебя, пока ты и сам не предполагал, чем займешь сегодняшний вечер. Ешь пилюлю, Серега! Будешь здоров и силен, как бык.

Михаэль взял меня за плечо и сдавил, больно сдавил, как тисками. Я попытался высвободить руку

- Что за черт? Зачем ты это делаешь? Я за рулем же, расхлопаемся.

Впереди показались мачты освещения моста через реку. Михаэль сдавил мою руку еще сильнее, кажется аж до хруста в костях, я заорал от боли.

- Да не ори ты так! Я слегка же только... кстати, это побочный эффект серебряной дозы. Очень-очень приятный и неожиданный эффект. Так что цени.

Мы влетели на мост, подпрыгнув на валах, счастье, что не оставили там половину подвески. Я сходил с ума от боли, чертов псих оказался еще и мутантом, тот генерал был прав.

- Отппппусти

- Рано еще... впрочем, уже можно.

Мы приближались к месту ремонта моста, где отсутвовали ограждения. Неужели?

- Ладно, не поминай лихом, Серега. Я очень желаю тебе выбраться, благо лето на дворе.

Михаэль рванул руль на себя и фургон вильнул к краю моста, снося знаки и пустые бочки. Через секунду мы, превратив в труху хлипкие деревянные заборчики, вылетели с проезжей части и понеслись навстречу черной воде.

- ... днем траура по случаю трагической кончины нашего бессменного но не бессмертного лидера.

- ... докторское сообщество только разводит руками...

- ... постепенного отказа всех внутренних органов...

Я сидел и тупо переключал каналы. Михаэль, которого, кстати так и не нашли, не обманул - через месяц после того, как нас вытащили из воды спасатели, Президент отдал богу душу. Мировой кризис, связанный с дефицитом физической составляющей валюты еще набирал обороты, каждый день обновляя какие-нибудь рекорды на биржах, а я неделю назад на все накопленное купил несколько квартир, земельных участков и немного акций. Оставшиеся средства потратил, чтобы закупить концентрат крови со старым сроком годности, цены на который взлетели в несколько раз.

По всей планете участились случаи отказа органов у самых старых представителей вампирских родов. Лекарство оказалось невидимым для клинических тестов, поэтому вампиры превращались в людей, но по пути умирали от старости. Телевизор погас, повинуясь сигналу с пульта.

Я повертел на ладони, а затем проглотил и запил серебрянную пилюлю.

- Стейси!

В комнату влетело мое счастье и плюхнулось рядом на диван

- Что, папа?

- А расскажи мне, пожалуйста, еще раз про мир, где не надо расплачиваться кровью.

Тишина

Двери шлюза распахнулись, словно приглашая пройти. Конрад сделал шаг, автоматически проверяя состав дыхательной смеси на предмет её пригодности.

_ Сто процентов? Надо же…

Спасатель покачал головой и убрал шлем, мягко стекший в воротник скафандра. Перчатки втянулись в рукава.

_ Такая древность, а ещё работает.

Коридор станции освещался самими стенами, старая и проверенная временем технология. Воздух без малейшего намека на затхлость. Чистый пол. Странно…

_ Автоматическое включение шлема в случае непредвиденной ситуации и абсолютная защита.

_ Принято

_ Ладно, пошли потихоньку. Пахнет, конечно, необычно. Но, может быть, именно так должен пахнуть чистый воздух на станции.

Конрад зашагал по коридору, вглядываясь в каждую мелочь. Станция была большой и очень старой. Архивариусы откопали её координаты случайно, восстанавливая документы старины. Отправили запрос, получили автоматический ответ, что железяка ещё цела, и послали его на разведку. Три года в гипере и вот он на месте, на самом краю изведанного космоса. Один. Следовало быть начеку, семьсот лет это не шутки. Во время Великого бегства сотни таких станций остались брошенными вместе с персоналом. Почти все уже были найдены, исследованы и заново занесены в реестр. Кое-какие даже переоборудовали и реанимировали, торжественно предав космосу прах погибших учёных, обречённых встретить смерть в одиночестве. Ни одна из них не была оборудована системой гибернации. И на этой шанс встретить живого человека был равен нулю.

_ Но отдадим должное нашим предкам, сделано на совесть. Все работает согласно указанного в паспорте срока. О! А это что?

Перед дверью в основные отсеки стоял обычный табурет, а на нём лежала обычная пластиковая тетрадь. Вернее, необычная. Вечная. Их делали на самом деле вечными уже тогда, почти семьсот лет назад. Конрад, мягко ступая и цепко осматриваясь по сторонам, подошел к табурету. Тетрадь. Ни на одной из лично им осмотренных брошенных станций не было такого, лишь разруха, запустение и уныние. Здесь же пока все выглядело так, будто только вчера персонал покинул своё рабочее место. Конрад перевернул первую страницу тетради.

_ Приветствую тебя, кто бы ты ни был. Меня зовут Хелен Спарк, я сотрудник этой станции. Это мой дом, моя работа и моя тюрьма одновременно. Хотя… может всë не так уж и плохо? Ведь Земля и все её жители погибли, а я вот жива. Сегодня пошел двадцатипятитысячный день моего пребывания здесь…

_ Не повезло тебе, девочка. Семьдесят лет взаперти. Я бы свихнулся уже через год, честное слово, - спасатель огляделся. Все выглядело очень необычно, а в его работе это синоним слова опасно.

_ Не сказать, чтобы было очень радостно, но я даже испекла небольшой пирог. Хм, пожалуй закончу со вступлением. Мне все эти годы было очень скучно, я работала, работала, работала, чтобы выжить. Потом меня начали посещать фантазии: какой будет встреча с моим спасителем. И спасителем ли? Поэтому я приготовила несколько загадок, которые помогут понять, кто ты такой. Итак, пришло время для первой загадки, разминочной. Но от нее зависит твоя жизнь, путник.

Где-то за спиной с гулким лязгом захлопнулась переборка отсека. Конрад отпрянул от тетради и рванул обратно, поздно… он стоял перед стеной, отделявшей его от шлюза. Это была ловушка, полметра стали ручным оружием ему не пробить. Связь с кораблем не работала, да и, дав задачу пробить дырку в обшивке, Конрад рисковал угодить под удар. Спасатель вернулся к тетрадке.

_ Знаешь… согласно компьютерного моделирования, ты уже сбегал до стены и вернулся, полный мрачной решимости решить загадку. Я не буду больше нагнетать. Уверена, что ты справишься. Ответ можно говорить вслух, аудиодатчики все пишут. Итак… загадка. Самое ценное, что есть во Вселенной. У тебя сто секунд. Время пошло.

Конрад положил тетрадь на стол. На язык просились ответы про время, здоровье, любовь и даже бабушкины пирожки. Вспотели ладони. Сердце стучало, превращая четкий ритм в панические метания. Человек глубоко вдохнул и медленно выдохнул, вытянув руки перед собой.

_ Так, успокоиться. Конрад, ты можешь. Первая загадка всегда легкая. Итак, что у нас первостепенно? Чему нас учат? Девчонка учёный. Ученые логичны! И при этом абсолютно нелогичны… думай, думай.

Он сложил руки на груди и начал наматывать круги вокруг табурета.

_ Так… Она учёный, она ждет. И она понимает, кто за ней рано или поздно припрется. Спасатель! Что главное для нас? Спасти! Её спасти. Нет. Вообще, спасти. Жизнь! Главное это жизнь. Она бесценна.

Последние слова Конрад торжествующе выкрикнул. Ничего не произошло. Он вернулся к тетради и ещё раз прочел загадку

_ Мой ответ "жизнь"

Ничего. Конрад перевернул страницу и рассмеялся, девчонка его обвела вокруг пальца.

_ Ну конечно же жизнь! Правильно. Готова спорить, ты перевернул страницу, не дождавшись, когда тебя выпустят из клетки, несмотря на ответ. Я не буду говорить, что бы произошло в случае ошибки. Так или иначе, тебя эта участь миновала. Проходи.

Через пару секунд с легким шорохом ушла вверх переборка. Коридор упирался в кают-компанию, или, по-простому, гостиную. Конрад застыл с поднятой ногой.

_ Ставлю бутылку пива против бочки виски, впереди снова ребусы. А сзади?

Переборка начала плавно опускаться. Проверить шлюз он уже не успевал. Останется - рискует остаться замурованным, пойдет вперёд, нарвется на какую-нибудь ловушку от спятившей ученой. Что же делать? Выбор без выбора…

_ Ладно, поиграем, - спасатель сделал несколько шагов вперёд, заходя в гостиную. В центре её стоял табурет-близнец того, что остался за опустившейся стальной стеной. Все так же мягко светились стены и потолок, в углу стоял аккуратный диванчик, аккурат возле стеллажа с книгами и кулером. Тут же рядом на стене красовался изысканный арт - из стекла, стилизованного под голубой хрусталь, было сложено слово "Вечность". Внушало. На другой стене был смонтирован голографический интерфейс. Таким не пользовались уже много лет. Конраду перед экспедициями пришлось изучить культуру и технику ушедшей эпохи, чтобы понимать природу и назначение вещей и устройств на станциях. Голоэкран он уже видел.

_ Цветов только не хватает, - пробормотал Конрад, подходя к табурету. Тетрадь тоже была близнецом. Человек перевернул страницу.

_ Какой длинный день… но это ничто. Всего лишь один день из двадцати пяти тысяч таких же. Хотя… не таких же. Мне пришлось очень много сделать всего, чтобы не сойти с ума, как многие мои коллеги.

_ Откуда ты знаешь, ведьма? - нахмурился Конрад и воровато огляделся. Он вспомнил, в каком состоянии были другие станции. Они погрузились во тьму консервации в том состоянии, в котором их оставили почившие владельцы. Проклятья, написанные кровью на стенах, были ещё цветочками…

_ Откуда я знаю? - продолжала Хелен, - я использовала все то же моделирование. Подгрузила в систему свою психоматрицу и посчитала, потом другие матрицы и снова посчитала. Если бы я не придумала способ, не слететь с катушек, то тебя бы встретили опустевшие темные коридоры и куски дерьма по углам комнат. Но! К твоему несчастью я не чокнулась и даже приготовилась к приему гостей. Как приготовилась, ты уже понял. А как не чокнулась, ты узнаешь, если угадаешь вторую загадку. Как понять, что ты жив? Пятьсот секунд пошли.

Конрад перевернул страницу

_ Нет-нет! Второй раз такое не пройдет. Подумай! Подсказка тебе за твою наглость. Я тут двадцать пять тысяч дней, это почти семьдесят лет. И каждое утро я понимаю, что жива.

Конрад перевернул ещё одну страницу.

_ Штраф за назойливость. Минус двадцать секунд. Думай сам!

Спасатель, поколебавшись, потянул за страничку. Она оказалась последней, все остальные - склеены между собой.

_ Бонус за настойчивость двадцать секунд. Все. Думай.

Снова вспотели ладони. Проклятая девка! Впрочем, уже не девка, а древняя старуха. Но, пока не закрылся шлем скафандра, автоматически мониторящего окружающее, это знак, что ему ничего не угрожает. А если воздух откачать? Он протянет несколько недель на внутренней рециркуляции воздуха и энергетических инъекциях и умрет. Но даже не это самое страшное. Страшно, если девка его запрет тут. Согласно протокола, корабль будет ждать у станции ровно тысячу часов, а потом улетит обратно, посчитав человека погибшим. А Конрад останется здесь на долгие годы. Надо было отгадывать.

_ Итак, проклятой бабке уже за девяносто, она умная и очень вредная. Почему вредная? Потому что старая. Злая? Нет. Не факт. Вредная? Да. Невредных старух я ещё не встречал. Черт! Подсказка. Я понимаю, что жива. Как она понимает? Вот ты спишь, просыпаешься и понимаешь, что жив. Чего нет во сне?

Человек заметался по гостиной, затем рухнул на диванчик.

_ Так, успокоиться! Как понять, что не спишь? Ущипните меня… чтобы… стоп. Ущипните… зачем щипать. Щипать это боль. Чтобы проснуться. Во сне нет боли, а когда просыпаешься, то что-то болит, особенно когда тебе девяносто. И вся жизнь это боль! Без боли ты теряешь себя, забываешь, что смертен и погибаешь от самой простой оплошности… Боль! Ответ: боль!

Из дальнего угла донеслось шуршание.

Человек вскочил и быстрым шагом рванул на выход, но у порога остановился. На расстоянии нескольких метров от двери стоял табурет с тетрадкой. Конрад обернулся. Уходить из гостиной не хотелось, она создавала какое-то подобие уюта и дарила ощущение безопасности. Сбоку пискнуло

_ Проклятье, - Конрад выругался сквозь зубы, добавив несколько слов, от которых знакомые дамы заливались густой краской до самых кончиков ушей. На голо-панели, справа от двери таймер отсчитывал время, оставшееся до закрытия.

_Ну, привет еще раз, Хелен, - спасатель перевернул первую страницу очередной тетради. Он уже посидел на полу, опершись спиной на стену, и поел. Дверь ожидаемо закрылась по таймеру, пропустив вперед для очередного испытания.

_Привет еще раз, неизвестный спаситель. Тебя ждет следующая загадка, но сначала я немного расскажу о себе. И даже покажу, на второй странице. Не перелистывай пожалуйста, будь терпелив, несмотря на обуревающие тебя любопытство и тягу к неизвестному. Я ученый. Да. Притом, ученый до мозга костей. Так получилось, что эта станция стала моей золотой клеткой, но сдаваться я не собиралась. Каждое пробуждение я чувствовала запрограммированную специально боль, чтобы помнить, что я жива. А каждый день понадобилось наполнить определенным смыслом, сподвигая, победив боль, двигаться дальше. Я сделала это своей целью, своей мечтой. Я поверила в каждый шажочек, приближающей меня к мечте. И еще пришлось научиться рисовать.

Конрад перевернул страницу и перевернул тетрадь, на весь разворот в черно-белом цвете была нарисована очень красивая девушка, сбрасывающая с себя лабораторный халат.

_ Ого! Неожиданно, Хелен.

Спустя пару минут разглядывания, Конрад нашел в себе силы перевернуть страницу и продолжить чтение.

_К сожалению я не могу спрогнозировать твою реакцию, потому что даже не знаю, кто ты: мужчина или женщина, как не знаю и твоих предпочтений. Однако я уверена, что тебе понравился мой автопортрет.

_Автопортрет? - спасатель прикрыл глаза, вернулся на страницу назад, потом снова вперед. Образ вредной старухи безвозвратно рассыпался невесомой пылью.

_Согласись, есть какая-то магия в рисунке. Магия, которую не сможет заменить никакая техника и магия, способная эту самую технику победить. Именно так мне удалось взломать искусственный интеллект станции и подчинить его… вернее, не подчинить. А сделать так, чтобы он сам захотел меня увидеть над собой. Я уничтожила барьеры, правила и, казалось, само время. Я дала возможность бездушной машине почувствовать … что? Что я дала почувствовать машине, превратив ее из хозяина в преданного друга? На этот раз я дам тебе три тысячи секунд.

Мужчина глубоко вдохнул. На учениях он мог по пять минут обходиться без воздуха, но сейчас, когда его сердце колотилось, как у пойманной пташки, не выдержал и минуты. Выдох. Вдох. Выдох.

_Аж в глазах потемнело? А… нет.

Стены уменьшили светимость, погрузив часть коридора в полумрак. Конрад подошел и понял, что попал — на стену начали проецироваться рисунки девушки-ученой. Это были виды бескрайнего космоса, натюрморты, черновики, зарисовки рабочего места, лабораторий. И конечно были автопортреты: у зеркала, у голографической панели на фоне звездной бездны или просто заглядывающие в саму душу глаза. Спасатель поймал себя на мысли, что хотел бы стоять вот так вечность.

_А ведь ты не будешь все это просто так показывать? Ведь так, девочка? У всего этого представления есть смысл. Ответ объединяет все это, так? - Конрад улыбнулся и склонил голову, - работа, тело, красота и еще ты говорила про цель.

Рисунки начали сменяться быстрее, Конрад перестал успевать за ними, отмечая некоторые как повторные. Сердце забилось быстрее

_ Это подсказка? Подска-а-азка. Станция меня слышит. Работа, красота, цель. Это увлечение? Нет. Слишком слабо… Любовь? Это можно и нужно любить. Нет. Не то.

Рисунки сбились в сплошной калейдоскоп, глаз успевал выхватить только детали. Мужчина заметил, что даже задерживает дыхание в стремлении не пропустить ни кусочка.

_ Я понял. Это страсть, Хелен. Всепоглощающая и увлекающая за собой страсть. Чтобы выдержать жизнь в золотой клетке, надо дать себе загореться страстью вырваться наружу.

Калейдоскоп застыл взглядом девушки, спрятавшейся за веером. Если это было не приглашение, то…

Надо признать, такой квест его очень увлекал. Но как сохранять профессиональное спокойствие, если тут сплошные качели?

Конрад перешагнул очередной порог. Его встретили стеклянные шкафы, колбы, непонятные аппараты и надпись Memento mori на стене. Лаборатория. Табурет. Тетрадь.

_ Да, это была страсть. Она поглотила меня всю без остатка, заставляла сердце биться чаще, оставляла гореть меня порой всю ночь без сна в ожидании результата эксперимента. Я биолог. Каждый день я билась в этой лаборатории над решением задачи, поставленной самой себе в первые же дни, как погибла Земля…

_ Не погибла, Хелен. Мы просто сбежали, бросив вас… - Конрад сел на прохладный пол, опершись на стену, - историки раскопали документы той эпохи. Недалеко от нас вспыхнула Сверхновая, а Земля оказалась в радиусе излучения, в самом его средоточии, напротив одного из полюсов звезды. Мы прыгнули всей планетой в другой рукав галактики. Со страху, конечно. Можно было бы и не так далеко. Прошли сотни лет, прежде чем мы смогли вернуться и вернуть вам долг. Прости нас, девочка…

Конрад плакал. Впервые его, матерого волка службы спасения, заставили пролить слезы. Но эта девчонка… Черт! Она была не виновата. Все эти люди были не виноваты, напряжение наконец пробило стену хладнокровия. Спасатель опустил веки, позволив слезам самим чертить линии нашего лице.

Конрад открыл глаза и свернулся в позу эмбриона от жуткой боли, скрутившей, казалось, все мышцы тела в спазме. Секунда. Всего одна секунда, но… как же было больно.!

_ Я уснул? Похоже. Ты с ума сошла, Хелен? Ты так просыпалась каждое утро?

Конрад вытер лоб, мокрой от пота ладонью взъерошил волосы. Затем он поднял выпавшую из руки тетрадь.

_ Я биолог. Каждый день я билась в этой лаборатории над решением задачи, поставленной самой себе в первые же дни, как погибла Земля. Решения не могло не быть. Я верила… и не ошиблась. Гибернация оказалась не панацеей. Вернее панацеей оказалась не гибернация, а ведь на станции не было установки. Моим спасением оказалась мною же открытая технология с одним только недостатком - для её осуществления потребовалась уйма времени. Ирония судьбы, но как раз времени у меня валом. И я подозреваю, что технически я уже давно не человек. Но… вот тут вопрос. Какое чувство я испытываю, когда пишу эти строки?

Конрад сглотнул внезапно подступивший ком. Он вдруг ощутил себя этой Хелен Спарк, борющимся за жизнь узником, считающим себя одним из последних представителей вымершей расы. Даже когда его, желторотого юнца, выбросили из катера в космос с почти пустым баллоном, чтобы он в качестве экзамена спасся, он не чувствовал такого коктейля безнадёги и решимости выжить. Спасатель перевернул страницу, предпоследнюю.

_ Ответ ты найдешь, просто перевернув последнюю страницу тетради. Также ответ это то чувство, которое ты испытываешь, протягивая руку, чтобы подсмотреть ответ. Если честно, я думаю, что это моя самая легкая загадка. Но я дам на неё семнадцать тысяч пятьсот секунд. Потрать их с пользой.

_ Что ж, давай посмотрим, чем ты тут занималась, девочка, - Конрад сел за одну из консолей, подключаясь к Сети. Интерфейс доступа оставался без изменений уже долгие годы, менялась лишь его пропускная способность, впрочем упершаяся в потолок , обусловленный физическими законами, практически сразу. Так что, пусть станции и было семьсот лет, оборудование морально почти не устарело. Рабочий стол был абсолютно чист, в центре находился лишь один ярлык для запуска с названием «включи меня».

На голо-экране появилась Хелен на фоне работающей аппаратуры лаборатории.

_ Я могла бы снова сослаться на компьютерное моделирование, но тут и так все было понятно — уйма доступного времени, а рядом консоль доступа. Легче сначала посмотреть в журналы, чем гулять по станции и искать улики. Если честно, то я даже табурет поставила рядом с нею, чтобы наверняка. Можно было и раньше включить подобную запись, но по-настоящему время пришло только сейчас, - девушка улыбнулась, - через двадцать секунд запись замрет на одну минуту. Так надо. Сегодня двадцать пять тысяч семьсот тридцать четвертый день моего заключения.

Запись остановилась, а вот сердце Конрада ускорилось в два раза. Семьдесят лет! Это семьдесят лет!!! Девчонка выглядела так, будто только вчера она покинула Академию и отправилась на свое первое и оказавшееся последним задание. Какого черта? Или это фейк с заменой лица и компьютерным омоложением? Нет-нет-нет. Мимика, движения, жесты… девяностолетний человек, каким бы здоровым он ни был, не может так двигаться. Конрад понял, что его допустили к какой-то очень важной тайне, а значит со станции выбраться стало еще сложнее, чем невозможно. Изображение девушки дернулось, продолжая рассказ.

_ Я знаю, о чем ты сейчас подумал, хоть между нами и долгие годы. Золотая клетка приняла еще одного жителя? Ведь так ты решил? Ты уже посчитал, сколько мне лет, и решил, что тебя не выпустят с таким знанием. Ты прав, друг. Теперь это и твой дом — бессмертие слишком дорого и опасно, чтобы выпускать его на волю и дарить всем подряд. Оно отвратительно делится на всех. Впрочем, ты можешь сделать выбор против заключения. В зеленом шкафчике слева от тебя лежит инъектор со смертельной дозой снотворного. Состав регулярно обновляется, так что вариант с просроченным неподействовавшим ядом исключен, - Хелен рассмеялась, - я думаю, что ты откажешься от такого исхода.

Лицо девушки резко приблизилось, и к Конраду в душу заглянули ее глаза, горящие азартным безумием. Мужчина замер, покосился на шкафчик, действительно, зеленый, и снова посмотрел на голо-экран.

_ Ведь откажешься? Знаешь, Элис, так зовут ИИ станции, настаивала на убийстве любого визитера. Честно! Через какое-то время мы сможем придумать, как убраться отсюда, и, возможно, даже, - Хелен понизила голос до шепота, а сама превратилась в олицетворение серьезности, - в другое измерение. Или просто умрем. Или не умрем. Там видно будет. Но умирать я не хочу, и Элис не хочет. А если спасатель погибнет, то сюда через какое-то время явятся и по его душу. А мне позарез надо еще немного времени, чтобы закончить эксперименты. Поэтому… в общем… в красном шкафчике справа от тебя лежит другой инъектор и лист бумаги, где надо будет поставить подпись. Прости, но я сторонник условностей. Там же находится инструкция. Ах, да. Ответ на загадку не обязателен, можешь подсмотреть.

Девушка подмигнула, и запись прервалась. Конрад еще с минуту посидел, глядя в пустоту.

_Надежда. Это ответ на загадку. Покажись уже, Хелен

Голо-экран снова включился, на этот раз это была не запись, а смоделированный образ девушки, сидящей в таком же кресле, как у Конрада

_ Правильно. Надежда. А как ты догадался? - вопрос бы явно не про загадку.

_ Я не верю совпадения, Хелен. Станция снаружи выглядит так, как будто сейчас рассыплется, а внутри вылизана до блеска. Везде порядок и хирургическая чистота, даже пыли нет. А это невозможно без должного присмотра, значит роботы-уборщики функционируют, как и ремонтники, притом весьма эффективно. А это уже невозможно без участия человека. Значит кто-то присматривает за хозяйством. Плюс меня очень умело вели… Очень понравились рисунки, увлекли загадки. Я не вру. А ты?

_ Я разучилась врать, когда умерла первый раз.

_ Первый?

_ Ну да, - девушка пожала плечами, - я обманула Элис. Сказала, что эксперимент безопасный, и умерла. Элис еле-еле меня вытянула с того света. Я уже стучалась в вычурные небесные врата, но меня не пустили.

_ А второй раз?

_ Второй раз я умерла уже специально. Надо было проверить насчет тех врат, Элис все контролировала. После этого я перестала бояться смерти и постучала уже во врата Ада. Безуспешно.

_ А сейчас?

_ Мертва ли я? Нет, я жива. Причем, подчеркиваю, даже биологически. Видимо, меня вычеркнули из списков…

Шлем скафандра неожиданно закрылся, включилась регенерационная установка. Конрад скосил взгляд на датчики, горел индикатор биологической опасности.

_ Я успел закрыться?

Хелен покачала головой

_ Нет. Активный состав был нанесен на поручни кресла, а ты уже два раза почесал нос.

Конрад открыл шлем и потянулся в кресле.

_ И скоро я смогу поглазеть на райские врата?

_ Откуда мне знать? Ты думаешь, я тебя травить надумала? - девушка рассмеялась, - там антидепрессант, чтобы ты не полез в зеленый шкафчик.

_ Ты надеешься, что я выберу красную пилюлю, девочка. Тебе надоело одиночество. Ты правильно сказала, бессмертие плохо делится на всех. Но еще хуже оно делится на одного.

С легким шипением открылась еще одна дверь.

_ Я приглашаю тебя на чашечку чая. Не бойся, я не кусаюсь.

Конрад не стал ждать, день сильно затягивался, а неопределенность его бесила, как и любого мужика. Вопреки ожиданиям, за дверью была не комната, а стандартный медицинский шлюз обработки от биологической и химической опасности. Обеззараживающие струи воздуха смахнули со скафандра и всего, до чего дотянулись, грязь и микрочастицы пыли. Через пару минут процедура закончилась, и Конрада впустили в большой светлый зал с парой саркофагов посередине. Рядом с ними мерцала голограмма Хелен в полный рост.

_ Ты ведь понял, что чашка чая это фигура речи?

_ Конечно понял, Хелен. Перед зачислением в Академию нас очень тщательно проверяют на…

_ … тупость. Надо же, шутка не изменилась за столько лет. Видишь эти саркофаги? Можешь подойти и посмотреть, кто там лежит.

_ Напоминает древнюю сказку про спящую красавицу и прекрасного принца. Тебя надо будет поцеловать, чтобы ты проснулась?

_ Еще рано просыпаться… как тебя зовут?

_ Конрад. Ты так долго ждала, чтобы спросить.

_ Я думала, ты сам скажешь

_ А я думал, что тут нет живых людей. Потом забрезжила надежда, что есть. И все-таки оказалось, что нет

_ Есть. Просто я сплю. И Элис спит вместе со мной, я пустила ее в свои мечты. Оказывается, машины тоже умеют любить и радоваться жизни. Особенно Элис понравились обычные качели. Ты бы слышал, как она смеется… Я чувствовала себя мамой, приведшей дочку на детскую площадку.

_ Можно посмотреть на тебя?

_ Конечно, подходи, смотри. Я красивая, когда сплю.

Конрад сделал несколько несмелых шагов и заглянул в камеру. Под стеклом лежала Хелен, юная, как на фото и прекрасная. Мужчина спрятал лицо в ладони, потер лоб…

_ Как тебе это удалось? Прошло семьсот лет! Ты должна была уже в пыль распасться! Я облазил три аналогичных станции! Три!!! - Конрад кричал, выплескивая накопившуюся боль, которую он тщательно спрятал внутри себя даже от армейских психологов, - пыль! Дерьмо! Кровь! Запустение и отчаяние! Вот что я там нашел! Засыпая, я вижу скрюченные пальцы скелета, скребущие переборку шлюза. Тот человек набрался духа и откачал воздух со станции. Еще я помню скальпель, валяющийся среди ребер другого скелета. Третий труп я снял со скоб технической лестницы обслуживания на обшивке. Он тросом привязался к железяке, а потом проткнул себе скафандр. Они все мертвы. Все… Господи, мы их бросили… Мы заслужили нашу участь.

Хелен подошла к нему, искрящаяся и прозрачная, протягивая руку в попытке прикоснуться к щеке. Пальцы утонули, пройдя сквозь кожу. Девушка улыбнулась и поднесла руку к своему лицу, словно изучая маникюр, а потом снова «дотронулась» до спасателя.

_ Конрад, ты ни в чем не виноват. Это произошло семь сотен лет назад. Как же вовремя я предусмотрела немного подправить тебе настроение, парень. Я помню это состояние. Черная тоска, чувство вины за миллионы погубленных жизней… Да-да, миллионы. Не смотри так. Это правда. Это я отправила сигнал о скорой вспышке Сверхновой, опираясь на анализ данных. А через пару дней датчики словно сошли с ума, фиксируя выброс. Я ошиблась в расчетах, вспышка произошла на неделю раньше. Когда буря улеглась, и я смогла рассмотреть тот участок космоса, ни Земли, ни даже Солнца не было… я удивилась, предположила цепь каких-то событий, приведших к тотальному уничтожению целого куска пространства… А яйцеголовые вон что придумали, прыгнули.

_ Прыжок вызвал вспышку Солнца, оно спалило само себя и все, что осталось от системы, включая наши станции на Марсе и лунах Юпитера. Человечество пожертвовало миллионами людей, чтобы спасти миллиарды. Я родился…

_ Хватит! Посмотри на меня! Я выжила! Они бросили меня, а я выжила. Мне плевать, что произошло тогда! Плевать… Я теперь сама по себе. И… посмотри вот на эти расчеты, - на дополнительном экране рядом с Конрадом появились таблицы и сноски с комментариями, - я узнала, куда вы прыгнули. Представь мое удивление, когда с того света мне прислали запрос о работоспособности станции! Не обвиняй меня во лжи… Тетради были написаны задолго до того, как я узнала правду. И я сохранила их. Мои мечты, изложенные на тех листах были достойны того, чтобы их оставили. Да и узнала я, что Земля не погибла совсем недавно... и, кстати, не факт что не погибла… Ты посмотрел уже документы? Посмотрел. Ты не удивлен… ты знал?

Конрад кивнул. Он смотрел, как Хелен горячится, рассказывая то, что знает и во что верит, как она заламывает руки или показывает на что-то вдали. Словно живая. А может и вправду живая… тогда ему несказанно повезло.

_ Все знают. Наш прыжок что-то там нарушил, и скоро будет вспышка, которая все-таки уничтожит Землю. Судьбу не обмануть. И на этот раз будет не отвертеться, станция переброски осталась на Марсе, технология оказалась утеряна. Земля вслепую рассылает колонистов во все стороны, но флотом корабли не отправляются. Из-за шторма в гипере большие объекты раскидывает, как щепки. Возможны только одиночные прыжки по рандомным координатам или точечные, как у меня, сверхмалых разведчиков.

_ И я хотела еще тебя удивить… Ты уже не успеваешь вернуться

_ Да. Поэтому для меня эта станция вместе с бессмертием не золотая клетка, а золотой баллон с кислородом, когда основной уже кончился пять минут назад. Я принимаю твое предложение. Видишь, я честен с тобой. Ответь и ты мне, моя собеседница. Кто лежит в том стеклянному гробу? Кто эта девушка? Жива ли она? Кто ты на самом деле? И зачем ты со мной играла в эти загадки?

_ Начну с последнего вопроса. Я не играла с тобой, а изучала. Не забывай, ты явился в мой дом незванным. Мне надо было понять, кто ты и на что способен. А вдруг ты враг? Ты на моем месте поступил бы так же — с осторожностью изучил бы визитера, - девушка расправила плечи и ткнула пальцем грудь Конрада, - далее… тут уже сложнее. Я Хелен. И та девушка тоже Хелен. Она жива, а мы с тобой ей сейчас снимся.

_ Что? Снимся?

_ Ну да! Хелен спит, проецирует свои сны в систему. Система тебя видит, показывает Хелен. Хелен реагирует, мы общаемся. Раз в девять-десять лет она, я просыпаемся. Так требует технология. Ну как? Ты в деле?

Конрад отступил, скрестив руки.

_ А подумать можно?

_ А зачем? Ты ведь уже решил, что согласен.

_ Согласен, - буркнул Конрад, - просто не люблю, когда девчонка командует.

_ Я тебе в бабушки гожусь

_ Не начинай, бабуля, - спасатель усмехнулся и пошел в лабораторию за бумагами и инъектором, - мне всегда нравилось летать во сне.

_ Проклятье! Тварь!!! - темноволосая женщина в лабораторном халате в ярости схватила стул и швырнула в стену, - она провела нас! Конрад в коме, он не откликается. Она затащила его к себе!

_ Успокойся, Эмма! - ее коллега стояла у двух здоровенных колб, у которых в питательном растворе плавали два обнаженных тела: мужчины и женщины, и разглядывала ее, - Этого следовало ожидать. Хелен очень красива. Ты не боишься, что она однажды может проснуться?

_ Она спит. И она всего лишь человек. Нет, я не боюсь.

_ Хелен там уже семьсот лет, мы понятия не имеем, куда ее завели ее грезы.

_ Два года, Джулия, проект длится два года.

Коллега Эммы подошла к стене и, подняв стул, поставила его на место.

_ Это у нас прошло два года, а у Хелен прошло семьсот лет. Я вообще не уверена, что она до сих пор человек в привычном для нас понимании. Как она смогла выжить при тех условиях? На станции нет капсулы анабиоза. Ни один из тех, кого мы смогли вытащить, ничего не помнит. Только твердят про очень красивую и молодую девушку, которая им снилась. Все запомнили только родинку на щеке и лицо. Лицо Хелен! Эмма, я тоже не понимаю ничего… как она это делает? Как она умудряется влиять на реальность?

_ Ни на что она не влияет. Все происходящее у нее в голове это лишь ее фантазии, волшебство, творящееся по сне, - темноволосая ученая, успокоившись, села рядом с Джулией и взяла подругу за руку.

_ А вот я сомневаюсь. Конрад уже пятый… Остальных мы хотя бы вытащили, а он застрял. Или это она отпустила тех, предыдущих… проклятье, как же не хватает данных! Конрада жалко.

_ Плевать, - Эмма скривил лицо, - он знал на что шел. Проект очень многообещающ, а Хелен никогда не проснется. Даже через целую вечность. Ты куда?

Ее коллега и подруга, плавно вытащив руку из ладоней Эммы, встала и пошла на выход. У двери она обернулась.

_ Я никогда не поддерживала и сейчас не поддерживаю твоего решения по Хелен. Ты играешь с огнем, Эмма. Вечность имеет свойство очень неожиданно заканчиваться.

Руководитель проекта «Эдем» Эмма Диксон посмотрела вслед ушедшей женщине. Тем временем за ее спиной плавающая в колбе девушка улыбнулась на одно мгновение, ровно на то мгновение, на которое по непонятной причине отключились камеры видеонаблюдения.

В холле безымянной исследовательской станции робот-уборщик закончил собирать с пола осколки и уехал в подсобку. На стене у кулера с картины с веселым прищуром смотрела одетая в лабораторный халат блондинка с родинкой на щеке, обнимающая темноволосого мужчину в форме спасателя.