Они погибли вчера

Глава 1

Они погибли вчера. Яркие лучи заходящего солнца освещали бухту Хайнелштадта. Джеймс Андреев, оберлейтенант кригсмарине Америганского Братства, стоял на пирсе. Он не любовался пейзажем. Он медленно стоял, словно бы вспоминая что-то. Пальмы окружали пляж. Толпы проходили по улицам, гуляя и веселясь. Туземцы — весёлые, улыбчивые, катались на своих досках. Жару дня сменяла вечерняя июньская прохлада. И только он не радовался. Он не мог радоваться. Да и не хотел. Ведь они погибли вчера.

Вся его семья. От попадания снаряда линкора джапов. Проклятого Священного мандата Аматэрасу. Чёртовы фанатики… Когда он получил телеграмму, в нём словно бы что-то перемкнуло. Ещё в Первой Великой Войне они были союзниками. Ещё в той войне камидзёка и онвардизм не успели разойтись. А теперь камидзёкисты и гесперисты — злейшие враги всего просвещённого мира. Мы никогда не забудем зверства гесперийских войск в Бургундии. Никогда. Мы всегда будем помнить резню в Хабаровске, в ходе которой камидзёкисты вырезали тысячи невинных людей.

Такое насилие не может быть оправданным ничем. Ни речами про «великое гесперийское будущее Испании», ни книгой «Камидзёку: Жизненное пространство Японо-Китайской империи», ничем. Кто не слышал криков убиваемых камидзёкистами — тот не может судить об этой войне.

Джеймс сгорел. Оберлейтенант, сын альбионического офицера и русской дворянки, бежавшей от диктатуры Сергея Булгакова, один из лучших офицеров кригсмарине, утончённые джентльмен — сгорел. Он не мог дальше жить. Не было смысла. Куда, к кому возвращаться? Его душа сгорела. Осталась лишь оболочка.

Человек с догорающим сердцем стоял на пляже и смотрел на горизонт.

Курт фон Шлейнниц, лучший друг Джеймса, не узнавал его. Он возвращался на корабль, недавно получив приказ на выдвижение, и внезапно увидел бледного, измученного человека в форме оберлейтенанта кригсмарине. Куда делся тот весёлый и неунывающий молодой офицер?

Их было пятеро. Джеймс, Курт, Вольф, Шарль и Ойген. Их квинтет было не сломать. А теперь он начал превращаться в квартет.

- Джеймс, что с тобой? — тревожно спросил Курт

Лейтенант молчал.

- Джеймс? — взволнованно спросил америганец

- Они погибли вчера… — механическим голосом ответил перегоревший офицер

- Кто? — произнёс Курт, мысленно готовясь к худшему.

Джеймс не ответил, молча сидя на песке. Да это уже был и не Джеймс, а пустая оболочка, придавленная тяжёлым, невыносимым грузом собственной памяти.

- Идём, Джимми. Приказ — возвращаться на корабль. Ты, верно, забыл — с жалостью произнёс Курт.

Человек, потерявший всё, машинально поднялся с песка и пошёл к пристани.

Порт встретил их запахом рыбы, соли и мазута. Повсюду кружились белые чайки и стояли железные корабли. По пристани сновали моряки, неся что-то в руках. Да, вечерние Гавайи были прекрасны. Но Джеймс был пуст. Он не мог оценить этой красоты. Она осталась позади, была для него чужой. У него не было будущего, не было для него и настоящего. Только мутное, тягостное прошлое.

Ведь они погибли вчера.

*****

«Бисмарк» отходил. Этот мощный, величественный корабль, названный в честь великого канцлера Америги, отплывал плавно, неторопливо, грациозно. Гордость флота Братства, лучше которого не было корабля на всех колумбийских континентах — как на северном, так и на южном — отчаливал от берега. Квинтет считал честью служить на нём. И конечно, это всё не могло обойтись без речи от агитационного филарха:

«Собратья! Рыцари Америганского братства! Я обращаюсь к вам в этот час. Враги готовят нападение на наши земли. Они хотят подло атаковать нашу базу на атолле Мидуэй! Джапы готовы к бою. Они собрали весь флот. Но мы атакуем их стальным кулаком нашего бравого онвардистского флота! Мы сокрушим их и обратим в бегство!

Давайте же посмотрим на наших врагов. Камидзёкисты говорят, что во славу величия жёлтой расы можно и нужно вырезать всех белых, чёрных и красных! Они говорят, что «нация Аматэрасу», эта жалкая смесь ниппонцев и минцев, должна иметь жизненное пространство, и должна быть примером для азиатов. Вы сами можете оценить правдивость и гуманность этих утверждений. Они также вбивают своим солдатам в головы, что вся их империя нуждается в очищении, и каждый её житель должен тяжёлым и тяжким трудом до самой смерти искупать грехи, чтобы приблизиться к становлению сверхчеловеком. Абсурд! Сверхлюдей не существует! Это лишь красивый повод для превращения жителей СВОЕЙ СТРАНЫ — в рабов! Им нужны рабы, фанатичное пушечное мясо! Эти лицемеры позаимствовали наработки луддистской фракции, ныне предательской, вожак которой Леон Бронштайн ныне командует «Америганской освободительной армией», проще говоря, дезертирами, трусами и предателями, но при этом их луддизм, видите ли, касается «только социальной среды». Сотрудничают же они с возомнившими себя имперской нацией испанскими палачами. Испанцы называют себя Гесперийцами, воинами Атланта и наследниками Атлантиды. Они поклоняются Посейдону и своим диким местным божкам, имея дерзость поставить Иисуса Христа в один ряд с ними! Но кто же воевал с Атлантом? Геркулес! Геркулес Союзников сокрушит уже однажды проигравшего ему варвара-Атланта. Все помнят судьбу Атлантиды? ОНА ЖЕ ПОСТИГНЕТ И ЗАЗНАВШИХСЯ ИСПАШЕК!

С вами Бог, ваши семьи, Америга, онвардизм и Томас Мор! За вашими спинами — наша страна и вся Северная Колумбия. Мы — сыны Мора, Геракла, Колумба и Америго Веспуччи! Нас не сломить!»

Речь была хороша. Только вот Джеймс её не слушал.

Ведь они погибли вчера.

Командир зенитной артиллерии верхней палубы Бисмарка умирал, сгорая. Угли его сердца едва тлели.

Мидуэй… Похоже на искажённое альбионское «the middle of the way». Середина пути. Его пути… Только для него это уже конец. Не для него придёт послезавтрашний день. День после Боя. Да и завтрашний тоже не для него.

Остались только рефлексы, инстинкты, долг и ненависть к врагам. Последнее, что у него оставалось. Его последний рубеж.

Оглядываясь назад, понимаешь, что твоя жизнь была напрасной.

Джеймс механическим шагом пошёл в каюту. Завтра бой.

******

Одинокий орёл парил над небом Тихого Океана. Он летел куда-то мимо облаков в бескрайнюю голубую даль. Под птицей проплыл америганский флот с его мощными линкорами и парой авианосцев, три мидуэйских островка, затем японский флот — авианосная группа и отряд линкоров. С высоты можно было видеть, как близко они сошлись, и какая пара часов им осталась для боя.

Стояло раннее утро.

Орла не интересовали людские войны. Он набрал скорости и взлетел ввысь. Ему не было дела до того, что они погибли вчера.

До сражения осталось ровно сто девятнадцать минут.

******

Джеймс вышел на палубу утром. Взглянул в небо. Тревога раздалась почти одновременно с его… пожалуй, если бы он ещё мог удивляться, это бы было удивлением. Джапских самолётов было слишком много. Камидзёкисты выставили не самые качественные самолёты, на многих из которых летели самоубийцы-камикадзе. Но зато их было много. Очень много. И их целью номер один был крупнейший корабль флота онвардистов, гордость Братства, «Бисмарк». В небо поднялись бесчисленные самолёты америганцев, но всё-таки и их было мало Слишком мало.

Курт, который бежал командовать «Бофорсами» на своей корме, тревожно взглянул на друга. Но времени у него уже не было. Джеймс впервые за сутки почувствовал что-то. Металл под пальцами нагревался. Раньше Джеймс почувствовал бы под пальцами приятную прохладу. Но он не мог чувствовать. Теперь же к нему вернулось ещё одно чувство. Он чуял бой. Он видел смерти: сотни, тысячи смертей, как наяву. Чайки кричали, улетая прочь из лагуны, внезапно превратившейся в ад.

Джеймс командовал пулемётами.

Дальнейший бой запомнился в его памяти довольно отрывочно.

«Бофорсы» перегревались и стрекотали, как ненормальные. Кажется, он видел где-то далеко раненного Шарля. Кто-то метался по охваченной огнём стальной палубе, кто-то гасил пожар.

Падали сбитые самолёты противника, стреляли орудия «Ямато» - главного противника их корабля. От залпов своей артиллерии содрогалась палуба. Кажется, они даже потопили эсминец. Один за другим из боя выходили убитые и раненые. Волны огня охватили окрестности Мидуэя в тот роковой день. Вспышки и дым закрывали собой всё. Крики раненых и взрывы били по ушам.

Но Джеймс не чувствовал боли. Он механически, отрешённым тоном мастерски координировал огонь. Потом на какой-то из счетверённых зениток выбило весь расчёт, он сам встал на его место. Его неоднократно ранило и осыпало градом осколков, но оберлейтенант лишь бледнел ещё больше и продолжал стоять и стрелять. Он не чувствовал боли — ведь они погибли вчера. Лавины самолётов одна за другой шли на линкор — шли, чтобы сбросить пару бомб и тут же вспыхнуть, сгореть, закончив свою железную жизнь и жизнь экипажа. Джеймс отстреливался, отбивая эти чудовищные волны. Кажется, остатки быстро редеющих расчётов прозвали его «Железным Джимми». Ему было всё равно. Внезапно волны самолётов почти стихли — остатки камидзёкистской авиации переключилась на авиацию Америги, к тому моменту успевшую изрядно потрепать множество кораблей Двуединой империи и совместно с «Бисмарком» очень серьёзно повредить «Ямато» и пустить на дно пару эсминцев.

Что-то ревело, бурлило, раздавался лязг, кто-то кричал, кто-то стонал, и все эти звуки сливались в одну нескончаемую мелодию войны. Вода в лагуне покраснела от бесчисленной крови, лившейся потоками и бурными реками.

Артиллерия главного калибра пела свою чудовищную песню смерти, орудия замолкали одно за другим, снаряды противника влетали в линкор…

А Джеймс все стрелял и стрелял. Оставив остатки самолётов горстке выживших расчётов, он сам стрелял по «Ямато»… Кажется, очередной осколок повредил ему лицо, но он даже этого не заметил. У него больше не было чувств. Осталась только ненависть. Ведь они погибли вчера. А Джеймс сжигал остатки себя и ложился на алтарь победы. Кто-то должен был умереть. Джеймс даже не надеялся на воссоединение с семьёй в загробном мире. Он не надеялся ни на что. Он знал, что умрёт сегодня. Умерший в духовном смысле человек не может долго жить в физическом.

Спустя минуты или, может быть, часы — он не считал время — дым начал рассеиваться. Ветер начал утихать. «Бисмарк» медленно тонул.

От него даже отошла авиация. Впрочем, и злейший враг «Ямато» был на грани уничтожения. Пожары охватили весь корпус вражеского корабля. Но всё-таки он не тонул. Экипаж — жалкая горстка выживших — покидал корабль. Только несколько раненых моряков-добровольцев вызвались помочь Джеймсу.

Человек без души решил совершить свой последний подвиг во благо страны. Ударило три счетверённых «бофорса». Они стреляли по складам боеприпасов, по вентиляции, повсюду, превращая остатки «Ямато» в кровавый ад. Внезапно человек, чертыхаясь и поскальзываясь на склизкой окровавленной палубе, подбежал к зенитчикам. Это был Курт.

- Джимми! Бежим, скорее! Места в шлюпке ещё есть!

Но непоколебимым и неподвижным оставался оберлейтенант, стреляя по врагам. А со шлюпки уже кричали, требуя от Курта немедленного возвращения. И он ушёл. А потом он будет годами жалеть об этом…

Наконец, все раненые солдаты погибли. Остался один Джеймс. Странно — вокруг него были толпы людей, как своих, так и чужих, а он чувствовал себя одиноким на этом тонущем огромном линкоре и в этом мире. Наконец, его последняя очередь попала точно в цель. Через двадцать секунд склад боеприпасов взлетел на воздух вместе с «Ямато». Стоя по пояс в воде, Джеймс успел только удовлетворённо улыбнуться — впервые после той телеграммы, и чуть слышно пробормотать: «Они погибли вчера».

******

Их было пятеро. Выжил лишь один. От четверых живых людей остались только несколько сухих листов документов и пара фотографий.

Ту битву Союзники выиграли, переломив ход войны на Тихом океане. Снятые космистами с Дальневосточного фронта благодаря этой победе дивизии помогли им наголову разбить гесперистов под Смоленском, сделав победу существенно менее кровавой и более быстрой. Стальной пакт начал откатываться назад. 9 мая 1945 года Гесперия капитулировала. 2 августа капитулировала Империя Аматэрасу.

Позднее выяснят, что в той битве именно подвиг безымянного зенитчика с «Бисмарка», который, судя по большинству источников, носил имя «Джеймс», во многом решил ход сражения. Без него даже серьёзно повреждённый Ямато ударил бы во фланг кораблям Америги и, скорее всего, свёл бы исход битвы к ничьей. Но «Ямато» потонул из-за взрыва склада с боеприпасами.

«Неустрашимый Курт» фон Шлейнниц дослужится до адмирала и сначала возглавит кригсмарине, а затем займёт высший пост адема в Америганском братстве. Но был один день, когда «Неустрашимый Курт» неузнаваемо менялся. В этот день он вылетал к месту той битвы, долго кружил над ним, думая о чём-то своём, неведомом больше никому. Затем возвращался в Хайнелштадт, шёл в старую хижину, которую их пятёрка купила для своих пиров и заседаний, садился в ней, не обращая внимания на жару, палящее солнце и кружащих всюду мух, и накрывал стол на пятерых. Он ставил любимые тарелки и бокалы квинтета, накладывал на них ту же еду, что и когда-то давно в прошлой жизни, и садился на свой стол. Но не было больше никого на той трапезе, и только один из пяти сидел, и, чувствуя, как пылает его сердце и как раздирает душу тоска, печально смотрел на пустые кресла. Иногда ему мерещились тени друзей, и тогда он радостно было присматривался, но, не увидев больше никого в хижине, печально вздыхал. Он был непереносимо одинок в эти часы. Иногда с его глаза срывалась одинокая скупая мужская слеза. Наконец он засыпал, и утром уходил из хижины, возвращаясь к обыденной жизни главы государства, а через год всё повторялось снова, и так из года в года. В этот день его преследовала только одна фраза:

«Они

погибли

вчера».