Однажды мы все посмотрели вверх

Глава 1.

На крыше университета хорошо сиделось. В меру не холодно и не жарко, с стаканчиком горячего напитка. Небо сегодня было особенно солнечным, и лучи пронзали пространство светлыми полосами.

- А ты веришь, что ТАМ, - Маркус показал куда-то вверх, - кто-нибудь есть?

Я покачала головой. Ему всегда мерещилось то, чего нет, и идеи друга становились всё бредовее и бредовее. Поначалу это было забавно, но теперь, спустя время, начинало пугать и настораживать. Нынешнее же его предположение и того пуще заставило меня растревожиться.

- Если верить логике, то нет, - попыталась я закрыть неприятную тему. - Учитывая высоту и фактор давления, думаю, там невозможно существовать. Люди бы просто не выдержали подобного без специальных приборов.

Маркус глотнул сваренный из сублимированных водорослей напиток и поморщился. Ему никогда не нравилась наша традиционная кухня, в отличие от меня.

- А я вот думаю, что это вполне вероятно... - начал было он, но продолжать аргументировать свою мысль я ему не дала. Я поднялась на ноги и тем самым разорвала нить беседы.

- Нам пора, иначе мы опоздаем на семинар, - я подняла с пола сумку и перекинула её через плечо.

Друг кивнул и неохотно поднялся вместе со мной. Слушать профессора философии ему сейчас хотелось меньше всего, но я проигнорировала его эмоции. Надо было как-то свернуть эту лавочку. В конце концов, мы не всегда получаем того, чего хотим.

Я пошла вперёд быстрым шагом, предоставляя Маркусу возможность переключиться со своих витаний в облаках, догоняя меня. Порой его нужно было насильно выдирать из его же теорий - они захватывали друга с головой, и, чем больше тот о них рассуждал, тем меньше понимал, где настоящее, а где его собственная выдуманная реальность. К примеру, не так давно Маркус решил изобрести корабль, который доставил бы нас к иным формам жизни, обитающим по его теории на дне океана, в пещерах, где давление 1086 бар. Маркус даже начал строить эту свою субмарину в гараже своего отца. Не знаю до сих пор, достроил ли он её... Да и честно говоря, знать не хочу.

Моя задача, как главного и лучшего друга Маркуса, - не давать ему "западать", исчезая из жизни на месяцы.

И всё же, как я не торопилась, в аудиторию мы вошли последними, и я успела бросить на преподавателя извиняющийся несчастный взгляд. Тот закатил глаза и кивнул, подъезжая к доске.

Мистер Рист - невысокий, очень худой колясочник, - служил в нашем университете уже много лет. Говорят, он преподавал здесь философию ещё мэру Атли-тауна! С ума сойти... Иногда я задумываюсь, это сколько же ему лет? Имею ввиду профессора. И стараюсь не отвечать себе на этот вопрос, потому что явно, больше, чем было бы комфортно представить.

Вместо речевого аппарата у мистера Риста были датчики в мозгу и микрофончик с электрическим голосом. Импульсы из мозга озвучивались и переводились прямо в моменте. Из-за этого он воспринимался ещё более отталкивающе. В нашем мире роботы - не редкость, но вот киборги... До сих пор жутковато о них думать. Одно дело - когда существо цельное: либо человек, либо робот. Но вот когда всё вместе... Если честно, как-то это не гуманно, что ли.

Я забралась вверх по лестнице аудитории и уселась в самом дальнем краю, подальше от доски и процессов. Не то чтобы я любила философию.

- Сегодня мы поговорим с вами о такой важной теме, как технологии, - послышался машинный голос. - Технологии - это верх человеческой изобретательности, интеллекта и умения адаптироваться. Посмотрите вокруг - всё, что есть здесь, в этом городе, служит нам. Нам привозят еду летающие машинки, в магазинах стоят специально обученные для этого андроиды. Благодаря технологиям, люди могут заниматься более важными делами - творчеством, наукой, отдыхом. Технологии помогают нам дать шанс тем, кому, казалось, больше не судьба. Как пример - я. Если бы не мои приборы, я лежал бы, как ламинария под солнцем, и только и делал, что просить пить. Даже попросить бы не мог. Однако так же технологии дают нам возможность лениться. Мы щадим себя, не видя смысла в том, чтобы самостоятельно готовить или прогуливаться до соседней улицы. Мы предпочтём уткнуться в компьютер или же просто лежать, растрачивая своё драгоценное время и возможности. Не все люди готовы заниматься творчеством, совершенствоваться в чём-то... Да, мисс Лагун?

Я опустила протянутую руку. Я не любила философию в основном потому, что процессор частенько порол чушь, и сейчас мне ничего не оставалось делать, как спорить с этим...

- Значит ли это, что у нас должно существовать легальное разграничение в использовании высоких достижений нашей инженерной и изобретательской мысли? Чтобы люди использовали это, лишь когда нужно, - задала я свой вопрос.

- Неразумная и не далеко идущая мысль, - проворчал профессор. Я надулась. - Ведь технологии уже дали людям. Из песни слова не выкинешь. Ныне люди слишком привыкли к прогрессу, и если остановить его поступление в обывательский мир, начнутся недовольства. К тому же, люди слабы. Если у них есть возможность чем-то пользоваться для упрощения своей жизни, они без сомнения воспользуются этим. Даже если подспудно будут понимать, чем им это грозит.

Маркус тоже потянул руку и выпалил:

- А что, если использовать эти технологии на благо изучения окружающего мира?

Профессор замолчал, и мы услышали тихое гудение - его нейроны думали.

- Что Вы имеете ввиду? - спросил, наконец, он.

- Я к тому, что, может быть, роботов было бы проще отправить на плантации делать тяжёлую работу, а простую оставить как раз людям? Сейчас же роботы довольно слабы, и выполняют то, с чем и человек справится. Но что если немного усовершенствовать их, и дать людям возможность получать обычную профессию вместо машины?

- Вы видимо невнимательно меня слушали, - разозлился мистер Рист. - В условиях моей задачи было чётко упомянуто, что нельзя отобрать у людей то, что уже есть. Чтобы перестроить восприятие, нужно как минимум два поколения!

- Но чисто теоретически, данный вариант бы действительно спас человечество от деградации, - послышалось откуда-то сбоку аудитории.

- И потом, - Маркус никак не успокаивался, - если бы мы могли исследовать, что там, выше... Построить разумную машину, которая бы выдерживала давление, которое человек не в силах, не так уж сложно. Мы могли бы узнать, что ЗА пределами Пяти Городов.

- Это невозможно, - огрызнулся профессор.

- Почему же?

Ответить мистеру Ристу не удалось - везучий старикашка был спасён менеджером, который, постучавшись в аудиторию, принёс новости:

- Сегодня у вас сокращённый день, будет проверка. После нынешней пары идите по домам и сидите там до завтрашнего утра.

Подобные положения в городе бывали, сколько я себя помню. Это случалось за тем, чтобы рабочие и монтажники, а так же роботы, могли проверить систему защиты от воды. Это крайне важно, ведь иначе может случиться непоправимое. Они делали большой обход раз в неделю, осматривая каждый угол, и ремонтируя даже самую незначительную мелочь. Бригада рабочих всегда большая, а работа кропотливая, и учеников с преподавателями всегда отсылали отдыхать, а заодно и не мешать проводить профилактические работы.

После этой новости мы все обрадовались. И никто, даже я тогда, не задумались о том, что осмотр внеплановый...

Дома я заварила себе чаю и прилегла в своей комнате.

В большое сферическое окно лился мягкий уже почти вечерний свет, а в стекло бились мордами глупенькие рыбки-клоуны. Я очень их любила - яркие, разноцветные, и смешные. Я посмеялась с них немного, а потом взяла гаджет.

Там уже подгрузились новости, видеоролики и другие интересные вещи. Сначала я посмотрела некоторые сводки по политическим и экономическим вопросам, просвещаясь на счёт ситуации Пяти Городов. Всё выглядело спокойно, волноваться было явно не о чем, и тогда я перешла на кино.

Мне нравилось смотреть, как люди играют, особенно, если эта игра была хороша - мне доставляло колоссальное удовольствие наблюдать за взаимоотношениями человеков, запоминать, как они разговаривают, разбирать, кто, как и почему поступил. Я могла подолгу обдумывать очередной просмотренный сериал, позабыв о том, что есть ещё множество другого контента.

Сейчас я смотрела "Затем он увидел свет". Это была чем-то даже непримечательная история человека, который попал в страшную аварию, и как он её переживал. Все его метания и сложные чувства были сняты и переданы так хорошо, что невозможно было остаться равнодушной! Я анализировала, сочувствовала и рассуждала - сама с собой, с мамой, иногда даже с Маркусом, если тот не был опять в каком-то своём мире. Мне казалась очень сложной подобная ситуация, и каждый раз я задумываюсь: а как бы поступила в ней я? Что бы я чувствовала? Пожалуй, мне бы было слишком грустно для того, чтобы хотя бы двигаться. Что должно перещёлкнуть в человеке, чтобы он смог взять себя в руки после того, как потерял эти самые руки? Заново обучаться функционировать с помощью протезов, пытаться принять то, что произошло с тобой и не обозлиться... Простить того человека, из-за которого случилась авария, и кому досталось меньше. Я бы, наверное, не стала церемониться и подала в суд. Если уж садишься за машину - так научись быть внимательным и хорошо водить!

Маркус сказал, что это тоже не полностью вина человека, но я с ним не согласна. Мне кажется, что подобное отношение лишает ответственности тех, из-за кого происходят несчастья. В любом случае надо наказать человека - тогда в следующий раз он уж точно будет предупредительнее, и не навредит кому-то ещё.

Вода над куполом темнела, солнце скрывалось от нас. Мой дом находится на окраине города, и крыша его фактически соединяется с общим куполом города. Это роскошь, доступная не каждому - обычно из домов открывается вид на простые улицы. Когда мы все были помладше, одноклассники набивались мне в гости только лишь затем, чтобы полюбоваться на толщи воды и плавающих в ней светящихся глубинных рыб.

Пока я проводила вечернюю рутину, успела прийти мама и разложить на кухне покупки. Она что-то напевала про себя, готовя лёгкий ужин, и, закончив свои дела, я пришла присоединиться к ней. Морепродукты, некоторые овощи, которые мы выращивали в огромных парниках на окраинах города - вот и вся наша еда. Кто-то может сказать, что это скудно, но мне было вкусно.

Я, в отличие от Маркуса, обожала нашу обычную еду.

- Как прошёл твой день? - поинтересовалась я, убирая тарелки и наливая нам чай.

- В нашем НИИ сейчас проходят напряжённые исследования, - она не очень любила распространяться о работе, ведь то, что они разрабатывают - секретно.

- А с чем они связаны? - я села обратно за стол и наклонилась вперёд. Я знала, что она ничего не расскажет, но никогда не оставляла попыток разузнать хотя бы чуточку больше.

- Ты же знаешь, что я не могу говорить подробнее, - мама посмотрела на меня с укором. Я драматично вздохнула. Да, я знаю.

- Как твои дела в университете? - она постаралась сменить тему.

- Неплохо, но я бы отменила профессора Риста, - я передёрнула плечами. - Он не только жуткий, но ещё и вредный.

- Помню его, - хмыкнула мама. - Он уже тогда раскатывал везде на своей коляске. Всадник Апокалипсиса, не иначе.

- И кто же он? - прыснула я. - Занудство?

- Не уверена, что такой есть, - мама посмотрела на меня, вскинув бровь, но потом тоже рассмеялась.

- Он не даёт нам размышлять, - пожаловалась я, когда мы уже мыли посуду. - Сразу же принижает и говорит, как мы не правы, но свою точку зрения не подаёт, а лишь задаёт вопросы и создаёт неопределённость. Как по мне, взрослые так себя не ведут.

Мама вытерла руки полотенцем, а потом положила свои ладони мне на плечи и заглянула в глаза:

- Лидия, пора тебе узнать правду. Взрослых не существует. Все люди - это выросшие дети, но ведут они себя иногда ещё хуже и глупее, чем дети.

Я вспомнила упрямого Маркуса с его навязчивыми фантазиями.

- Да уж, - пробормотала я. - И не поспоришь.

- Поэтому, в контексте твоих слов, я бы лучше сказала: "Адекватные и понимающие люди так себя не ведут". Ведь он действительно задаёт вопрос, не имея своего мнения по этому поводу. Конечно, он всего лишь учитель философии, и его задача скорее научить мыслить вас, чем отстаивать в споре свою точку зрения, однако, думаю, что если он не имеет собственных взглядов на счёт той или иной темы, то вести с ним любого рода дискуссию бесполезно. Он будет возражать там, где ему удобно, и соглашаться тогда, когда ваш ответ совпадёт с написанным в методичке. Это не правильный подход.

- Мне тоже не нравится! - я была готова в любой момент начать обсуждать непрофессиональный подход мистера Риста. - Как с ним хоть что-то обсуждать, когда понимаешь, что он сам не знает, что сказать, как личность, как человек? Ясное дело, что от него, как от человека, мало что осталось...Ну, я в телесном плане,- оговорилась я, осознав, какую ужасную вещь сказала. - Но как можно настолько не уважать себя, чтобы не иметь собственного мнения? Я просто не понимаю, честно.

- Думаю, что он слишком многое пережил, - мама всегда была за то, чтобы посмотреть на историю с другой стороны.

- Но это же является тем более весомым поводом! Неужели после того, что случилось с ним, он никогда не задумывался о всех эти вещах? Просто не поверю в то, что ему настолько фиолетово на всё, что происходит с ним и вокруг него!

- Но такие люди действительно бывают, - мама улыбнулась. - Им проще жить на автомате, наслаждаясь тем, что у них есть, и не парясь, откуда всё это появилось, как и зачем. В этом суть.

- Но это же прямо противоречит эволюции! - я начала возбухать. Ещё одна глубокого трогающая меня тема - человеческая глупость.

- Да, - просто согласилась мама.

- И неужели тебя это не раздражает?

- Наверное, - она пожала плечами. - Я просто научилась обращать внимание только на себя. Что МНЕ важно, каковы МОИ приоритеты, и что Я делаю для себя в жизни, и для людей. Остальное меня не интересует, ведь это их выбор.

Я не была согласна с тем, что она сказала, но мысль, которой можно было бы парировать, ещё не успела сформироваться в моей голове, и я промолчала. Просто пожелала ей спокойной ночи и ушла в комнату. Здесь я включила лишь небольшой свет - соляную лампу на тумбочке, - и спряталась под полупрозрачным балдахином кровати. День был довольно объёмный, и я устала. Мне надо было отдохнуть и немного подумать над тем, что сказала мама.

Глава 2.

Я сидел в гараже и размышлял над аквакаром.

Ничего, что надо мной смеются, и даже Лидия не понимает, зачем я с этим вожусь. Мне важно создать нечто значимое, и я не собираюсь останавливаться, пусть даже мне и говорят, что я занимаюсь ерундой вместо того, чтобы бросить весь свой мыслительный потенциал на улучшение города.

Сейчас я работал над внешним видом корабля и его соответствием первоначальному плану. Меня несколько смущало крыло моей машины — всё выглядело идеально, но мне казалось, что внутри явно есть какие-то технические неполадки. Я глянул в чертёж и сверился с крылом корабля. Казалось, что всё верно, но что-то заставляло меня сомневаться. Я проводил это сравнение уже три часа к ряду, но безрезультатно. Это выматывало. Отбросив тетрадь в сторону, я снял очки и протёр глаза. Сегодня я чертовски устал. Университет не радовал, отец отсиживался в своей обсерватории, а Лидия не слушала мои теории.

Я встал и вышел из гаража, мне хотелось подышать свежим воздухом и посидеть на крыше, смотря вверх и размышляя о том, что там. Никому не нравилось поднимать голову и думать, единственные ли мы существа на планете, или же нет. В школе нас учили, что люди всегда жили под водой, что так было постоянно. Однако мне почти с первого класса начало казаться, что это не так. Если бы люди изначально были созданы как существа, живущие под водой, мы бы были похожи на рыб - у нас были бы плавники, жабры, и другие приспособления, чтобы существовать без кислорода. Однако, люди построили здесь купола, защищающие от воды, создали циркуляцию воздуха, огромные теплицы для выращивания клетчатки. Не знаю, почему никто даже не задумывался над этим, но мне лично всегда казалось, что здесь есть некая...неувязочка.

Витая в своих мыслях, я дошёл до заброшенной башни, которая ещё пару лет назад раздавала электричество. Здесь мне нравилось уединяться и сидеть, размышляя о своём, или же читать, или же смотреть вверх. Я забрался по пожарной лестнице и оказался на самой верхушке башни, а там было рукой подать до купола города.

Здесь мне нравилось смотреть на толщи воды, в которых резвились маленькие рыбки. Киты и акулы не осмеливались подплывать близко к людям, но иногда и они медленно двигались мимо купола.

Отсюда, сверху, город казался таким маленьким, суетным и словно бы игрушечным. Думаю, что если бы люди почаще залезали на крыши старых башен, возможно, они бы задумывались над смыслом своего существования. Они бы чётко и ясно увидели, как их мир искусственен. Что всё, что у них есть - создано ими же самими. Что довольствуются они лишь малой частью того, что могло бы у них быть. Словно сами залезли в пещеру и засели там по собственной воле, отказавшись от всего, что есть вокруг, и орудуя рукотворными изобретениями собственного разума! Это так бессмысленно, так...пластмассово… Подобные мысли всегда заставляли меня грустить.

Меланхолия не обошла меня стороной и сегодня.

Мне хотелось прямо сейчас достать громкоговоритель и крикнуть всем этим людям, что они свободны! Что они могут выйти за пределы собственной реальности, могут делать, что хотят! Чтобы они посмотрели вверх!

Но, конечно же, я ничего не сделал. Лишь уселся поудобнее и достал бутерброды, которые в обязательном порядке прихватил с собой. Я всегда ношу в сумке перекус, состоящий из хлеба, овощей и морепродуктов. Это была самая приемлемая еда из той, что была у нас в городе. Честно говоря, от всех этих переживаний я проголодался и был крайне не против поглотить свой перекус. Сделав большой укус, я с удовольствием стал смотреть за купол.

Темнело. Лучи солнца всё меньше проникали сквозь толщи воды, но в под куполом не холодало. В городе зажигались фонари, а в океане — флюоресцентные моллюски. Это было красиво, и я загляделся, так, что не заметил, как доел бутерброды.

Время пролетело быстро, и пора было возвращаться домой. До отбоя и комендантского часа оставалось совсем немного, а мне не хотелось напороться на штраф. Голубая вода за куполом уже превратилась в чёрное пространство, поглощающее всё вокруг, и лишь изредка можно было увидеть небольшие огоньки — это плавали светящиеся рыбы.

Я уже спускался по лестнице башни, когда мне внезапно расхотелось домой. Там меня не ждало ничего интересного — отец будет работать весь вечер, на ужин — холодные спрессованные консервы, и тихое бормотание телевизора.

Поэтому, оказавшись на этаже под крышей, я решил побродить по комнатам, слегка ощущая волнение от риска попасться патрульному, который обязательно обойдёт за ночь каждое заброшенное здание.

По большей части здесь ничего интересного не было - пустые тетради и книги, разбросанные по столам и полу, железные столы, щитки. Раньше здесь была исследовательская лаборатория, но потом что-то произошло, и команду учёных разогнали. Ходил слух, что случилась авария по недосмотру, но оснований доверять официальной версии у меня не было.

Я вглядывался в каждую мелочь на своём пути. Что-то лежало на местах, что-то было разбросано - полагаю, что не один я любил здесь проводить время. Замечались признаки присутствия шпаны в виде банок от газировки, рисунков на стенах и порванных наушниках, свёрнутых в спираль.

В коридоре между комнатами было темно, и я включил фонарик, чтобы моя исследовательская работа прошла без происшествий. Не хотелось мне споткнуться и упасть коленями в битое стекло, если честно. Под ногами валялись банки, ручки, гаечные ключи, и спустя какое-то время я перестал замечать, если от ботинок что-то отлетало.

Но вдруг...

«БАУМ»

Этот звук отличался от всех. Я прислушался. Похоже было на стеклянный сосуд, ударившийся о стену. Я пошарил фонариком по коридору, вырывая из темноты бумажки с записями, железные мелочи, похожие если честно не на научные приборы, а на орудия для пыток. А вот и предмет, который издал этот подозрительный звук. Было похоже на банку, в которой что-то лежало. Вглядываясь во внутренности находки, я так увлёкся, что от звонка, поступившего на телефон, аж подпрыгнул. Сердце колотилось, когда я брал трубку. Это оказался отец.

- Да? - я был не очень доволен его звонком, ведь это означало лишь то, что ему от меня что-то нужно.

- Маркус, ты дома? - спросил он с претензией на просьбу.

- Нет, а что такое? - я тянул время, как мог.

- Мне нужно принести ту папку с исследованиями, которую я взял в Архиве неделю назад. Надо свериться кое с чем, - ну да, всё верно. Ему опять лень пройти через весь дом.

- Нет, я не могу тебе пока принести, - слегка раздражённо ответил я. Я не хотел ему грубить, поэтому старался сдерживать нарастающую злость. Я ему что, ассистент? Хочет мальчика на побегушках, пусть заведёт себе робота.

- Тогда возвращайся поскорее и занеси, - потребовал отец.

- Ладно, - сам не знаю, почему я вновь согласился. Надо было наконец высказать ему всё, и о роботе, и об указаниях, и о том, что я его сын, вообще-то, и на меня стоит обращать больше внимания. Интересоваться моими делами, учёбой, изобретениями, а не просто гонять за папкой туда обратно.

Я подхватил банку и нехотя направился домой. Мне надоело быть на побегушках у отца, я ведь тоже учёный! А он не ставит меня ни во что и воспринимает лишь как мальчика на побегушках. Это знатно раздражало.

Но было в моём возвращении домой и что-то хорошее - мне не терпелось исследовать находку.

Дома я занёс отцу нужную папку, а затем поспешил в свою комнату.

Здесь я был в безопасности. Мне нравилась моя комната, здесь мне было уютно. Основным источником света был огромный аквариум со светящимися рыбками, освещающий половину комнаты. С права от двери стояла моя кровать, вся окружённая книжными полками, где в беспорядке лежали томики по физике, квантовой динамике, аэродинамике, гидродинамике, и по инженерии, и по химии, и… Если я стану всё перечислять то вы, пожалуй, ещё чего уснёте. Напротив двери было небольшое окно, но толку от него мало — оно выходило на стену соседнего дома, а сверху высилось ещё этажей сто, и свет до него почти не доходил. У окна я поставил стол, и он тоже весь был завален бумажками. Лидия частенько говорила мне, что мне стоит получше прибираться в своей комнате, но мне, честно говоря, нравился этот лёгкий творческий беспорядок. Когда я думаю, я всегда раскидываю и передвигаю предметы, а значит, состояние моей комнаты — прямое свидетельство того, что я не стою на месте.

Я уселся за стол и стал напряжённо изучать тот странноватый предмет, который отыскал на башне. Как я уже упоминал, это была бутылка с наполнением внутри. Что там за стеклом я не знал, да и не мог пока знать. Однако, если потряси сосуд, содержимое шуршало и перекатывалось, и это меня интриговало.

Сама бутылка была пыльная снаружи, к ней приклеились какие-то бумажки и мусор, и пришлось повозиться, прежде, чем я смог её очистить. Сдвинув на край стола весь хлам, я дрожащими от нетерпения и эйфории руками откупорил бутылку. Пробка слетела слишком легко и просто, и это настораживало. Если уж там нечто важное, возможно, даже открытие для человечества, почему закрыто-то так плохо?!

На стол из бутылки выпало несколько листков бумаги в клеточку, я их развернул. На одном из них была нарисована незнакомая мне карта местности, на другом - буквы, которых я не знал. О боже! Да это же...Шифр! Я обожаю шифры! Вот это я понимаю подарок в качестве окончания ужасного дня. Было приятно!

Только я с удовольствием собрался погрузиться в разгадку, как в дверь постучали, и вошёл отец. Высокий, широкоплечий и очкастый - сочетание его деталей внешности никак не приходило к гармонии. По крайней мере, в моём понимании.

- Маркус. Мне нужна твоя помощь, пошли, - твёрдо заявил он.

- Что такое опять? - я постарался сдержать раздражение. Он всегда не вовремя!

- Нужно подержать линзы, я меняю телескоп.

И что он там вечно пытается высмотреть?

- Сегодня мимо нас проплывёт самая огромная на свете стая китов, предположу, что люди таких ещё не видали, это будет открытие! Представляешь, я могу открыть новый вид! И тогда я точно получу Премию Ума!

- Лучше бы ты пытался узнать, что там над толщами воды, - заметил я, вздохнув. Не смог удержаться. - У тебя ведь есть все возможности для этого! А ты изучаешь лишь то, что и так у всех под носом, - пробурчал напоследок я.

- Ты не понимаешь! - порой он вёл себя, как восторженный дурак, хоть и не очень хорошо так говорить про отца. - Это очень важно! Ведь как мы можем жить в мире и покое, если не знаем всего, что окружает нас?

- То же самое могу сказать и про то, что выше! А что, если откуда-нибудь оттуда к людям прилетит нечто, к чему они не будут готовы?

- Ты фантазёр, - отец потрепал меня по волосам, отчего причёска стала ещё более растрёпанной. Я еле сдержал недовольный рык.

Спорить было бесполезно. Лучше всего будет сейчас поступить так: пойти вместе с ним, как можно скорее собрать телескоп, а потом вернуться к своим исследованиям. Выходя из комнаты, я на всякий случай смахнул бумажки со стола. Не хотелось, чтоб отец по своей любопытной привычке рылся в таких интересных вещах со своим умом биолога. Эта дедуктивная задачка - только моя.

Я послушно поплёлся за оцтом на чердак, минуя сто квартир выше. Слава богу, для таких походов придумали лифт.

На крыше нашего дома была стеклянная сфера, сквозь которую был виден и купол города. Мы были очень близко к стене, огораживающий Атли-таун от моря и воды. Это козырное расположение дома на окраине помогало отцу проводить свои исследования, а мне — мешало жить. Отец обожал пялиться в свой телескоп, а вот лично я считал, что, если уж хочешь действительно изучить всё досконально, надо выплыть в море и там уже погрузиться во все детали. Однажды я даже высказал эту мысль вслух, за что получил подзатыльник, хилый правда — отец не умел драться.

Мой отец был скорее теоретиком, чем практиком, предпочитая отсиживаться в тёплой и сухой лаборатории, и это заставляло меня чувствовать к нему невольное презрение.

Наконец, мы добрались до лаборатории, которую отец снимал у хозяина дома за гроши, и я узрел огроменный телескоп размером с три человеческих роста. Помимо него здесь ничего не было. Отец подошёл к своему обожаемому оборудованию и стал на табуретку, нагнувшись ко мне.

Я протянул ему огромную линзу весом в три килограмма, тот кое-как её поднял, а затем прикрутил её к телескопу, прикрепив специальными штырями.

- Отлично! Теперь всё в порядке! - воскликнул мужчина радостно.

- И неужели ты не мог справиться без меня? - спросил я.

- Нет конечно! Как бы я по-твоему встал на этот стул и одновременно поднял сюда линзу?! - возмутился мой ботаник. О расчёте ресурсов он, видимо, и не слыхал. К примеру, можно было положить линзу на подставку, которая меняет свою высоту в зависимости от запроса. Или просто на шкаф положить, а потом оттуда её перехватить. Ступенчатое решение задачи, если слышали когда-нибудь о таком. Однако я лишь покачал головой, направляясь к выходу. Не буду я спорить. С меня на сегодня хватит.

- Не беспокой меня сегодня больше, - сказал я, остановившись ненадолго у двери. - Я буду делать уроки.

- А разве ты всё ещё учишься в школе?! - отец пошатнулся на колченогой табуретке, поправил очки и, ухватившись за огромную трубу, устоял на ногах. Я зажмурился в ожидании, что телескоп свалится сейчас прямо на него, и тогда конец всем моим мучениям, но к сожалению, этого не произошло.

- В университете тоже дают задания на дом, - ответил я безразличным тоном и наконец вышел в коридор, наслаждаясь возможностью безнаказанно закатить глаза.

Здесь было полутемно и горели небольшие фонари, залитые белками глофиш. Рыбок этих вывели специально для флюоресценции. По-началу в светильниках плавали именно они. Но затем люди стали делать проще — они добывали особые клетки днк глофиш, которые отвечали как раз за свечение, и помещали эти химические элементы в сосуды с водой и эфиром. Такие светильники могли держаться год, если вовремя менять эту светящуюся жижу внутри них.

Когда я вернулся в комнату, за окном уже зажегся свет — фонари по городу включали только после отбоя.

Я тоже включил у себя в комнате небольшую настольную лампу, распространяющую голубовато-синее свечение, и стол превратился в неоновый кошмар. Листки так и остались лежать у его ножки. Я присел прямо на пол рядом с ними, вытащил из кармана фонарик, который всегда таскал с собой, и ещё раз всмотрелся в бумажки. Карта была нарисована будто ребёнком - неровные линии, обрисовывающие куски неравных размеров. Подписи на незнакомом языке, больше похожем на клинопись…

Карту я отложил в сторону, взял лист с текстом. Некоторые буквы повторялись довольно часто, и я выписал их. Однако это ничего мне не дало. Текст так или иначе скакал перед глазами, путаясь палочками, закруглёнными кончиками, острыми стрелочками. Это был язык, не похожий ни на один, что я знал либо же мог знать благодаря нашему образованию, и признаться, столь сильный пробел моих знаний в области лингвистики раздражал меня. Чёрт, и почему нас не учат языкам? У нас есть их только два — официальный, на котором говорят в столице Пяти Городов, и провинциальный, но и он не слишком отличается от нашей версии. Ещё нас немного учили когда-то английскому, рассказывая, что на нём разговаривали наши предки, но тот шифр, что лежал передо мной, ни капельки не был похож на английский.

Я просидел над шифром около нескольких часов, и отбросил идею разгадать его сразу уже только тогда, когда заболели до рези глаза. Сняв очки, я смежил и потёр веки, стараясь унять боль, однако это не помогло. Лишь голова заныла в унисон.

Пришлось лечь на кровать, стараясь делать меньше движений - от каждого шевеления отдавало в лоб.

Окутанный мягкими одеялами, я начал задрёмывать, измотанный, однако я не мог перестать думать о том странном языке, об этих линиях. И, когда я уснул, письмо чужеземцев всё ещё плясало перед моим внутренним взором...

Глава 3.

Я проснулась резко, как от толчка, и тут же бодрой. За окном колыхался чернющий океан, что означало, что сейчас либо ночь, либо лучи Звезды ещё не успели проникнуть к нам под воду. Я перевернулась на бок и посмотрела на часы - продолговатая коробочка показывала пять утра. Рановато для будней. В университет мне только к десяти... Было странно, что я проснулась настолько рано. Обычно после учёбы я устаю слишком сильно, чтобы поспать всего пять часов. Я села в кровати и стала вспоминать, что мне снилось. В последнее время сновидения мои приобрели слишком странную и пугающую реалистичность. Я никому не рассказывала об этом, потому что и сама не понимала, как относиться к подобным явлениям, но с каждым разом я напрягалась всё сильнее. Сны были настолько реальными, что мне начинало казаться, будто это моя повседневная жизнь - всего лишь грёза. Будто там, за порогом сна, всё внезапно становилось понятным, правильным, и таким логичным...

Сегодня мне снился другой мир. Высокие люди ходили по чему-то вроде морского дна, и сверху них была голубая поверхность, но это не было океаном. Течение, обдувающее их, ощущалось иначе, чем потоки воды, а дно всё сплошь заросло какими-то странными водорослями. И было слишком ярко для океанского дна. Откуда-то сверху сильно светила Звезда, чьи лучи мы обычно видим здесь, внизу, сквозь призму толщ воды. Это был не наш мир, но он был похож, как было бы похоже отражение человека в зеркале.

Кажется, Маркус совсем загадил мой мозг своими бреднями о том, что где-то там сверху есть жизнь, а не поверхность моря и опасный для лёгких кислород. Здесь, в Атлитауне, мы дышали специальной смесью воздуха, и только ей мог дышать человек, чтобы не умереть. Кислород же пересыщен элементами, а потому лёгкие человека просто взорвутся, не выдержав такого напряжения. Продолжая злиться на друга, я встала с кровати и пошла умываться. Уснуть во второй раз мне точно не удастся, но клянусь богом, если он мне ещё хоть раз что-то заведёт про верхние миры или что-то в этом духе, он получит промеж глаз! Мне из-за него и его бредней уже и не спится нормально, а это ни в какие ворота. Если я буду сонной на занятиях и пропущу хоть одну лекцию по инженерии, я его грохну, честное слово. Мне надо хорошо учиться, чтобы создавать ещё более высокотехнологичных роботов для изучения морского дна и улучшения жизней человечества в наших городах. Это ответственная профессия, и я предпочитала не пропускать даже крохи информации. Но если так продлится и дальше, и я продолжу плохо спать, всё может пойти не по моему плану, и тогда другу не поздоровится. Ненавижу, когда кто-то рушит мои планы, и пощады нет даже самым близким.

Умывшись, я тут же вернулась в комнату и уселась за учебники. Включив за столом люмину - это такие лампы, наполненные эфиром и днк светящихся рыбок, которых выводят наши учёные на своих специальных фермах, - я решительно открыла учебник по философии и тетрадь с конспектами. Конечно, может наш профессор тот ещё профан, но это не даёт мне права относиться к предмету несерьёзно. Я должна сдать на "отлично", а экзамены у нас на носу. Меня удивляла халатность Маркуса, если честно, потому что кто-кто, а он точно не парился за приближающуюся сессию. Как будто он думал, что сможет справиться с экзаменами и так, без подготовки! Нет, я не отрицаю, конечно, что он - умный малый, но... Разве можно надеяться только лишь на свои способности?

Кто-то когда-то сказал мне, что талант - это только старт. Дальше всё зависит только лишь от твоих усилий. Много талантливых людей погорели на том, что понадеялись на свои способности, не развив их достаточно. И проигрывали тем, кто может быть был менее предназначен для этого дела, но занимался гораздо больше.

Я помню, однажды мы с Маркусом разговаривали об этом, но он, конечно же, не заметил по своему обыкновению намёка. Однако высказал довольно чёткую мысль, что сила способностей и дарований превыше всего, так как сама толкает человека к раскрытию самой себя. Он выражался, как всегда, слишком туманно и расплывчато, а потому я не смогла отправить ему в ответ никакого более-менее весомого аргумента. Сложно переспорить того, у кого мозги в кучу.

Вы спросите, почему же я тогда дружу с Маркусом, если мы во всём противоположны, если мне надоели его фантазии? Нас связывает нечто гораздо большее, чем похожесть взглядов и разница мировоззрения. В нашей культуре есть понятие "Связанных" - людей, которые обменялись когда-то своими чипами. У каждого из нас с рождения в руке есть чип, в котором содержится основная характеристика человека: его характер, возраст, пол, имя, местоположение, предназначение. Не сказать, что за нас определяли нашу профессию, но основной сектор деятельности вносится нам в днк уже сразу. Это сделано для того, чтобы равномерно распределять обязанности. С ростом количества роботов, правда, эта задумка становится всё более бессмысленной - люди, предназначенные для творчества, маркетинга, изобретательства, всё больше и больше уходят на домашний режим. К слову, я никогда не задумывалась, как ощущают себя те, у кого в днк прописана чёткая сфера деятельности, а их постепенно заменили машины. Ощущается ли это как-то физически? Плохо ли им морально? Что происходит с их организмом и гормонами?

Мне в каком-то смысле повезло, ведь инженера сложно заменить роботом. Я и буду тем, кто придумывает роботов...

А что, если мне стоит...изменить всё? Ведь если я буду прикладывать руку к созданию машин, я сама буду отбирать у людей их смысл, их предназначение. И они станут теми, кого я жалею и осуждаю - безынициативными амёбами, погрязшими в празднестве. Мы ведь только вчера на философии это обсуждали?

А вот это уже интересная мысль, стоит подробнее обсудить её с Маркусом. Думаю он поддержит мою инициативу. Решено! Я создам проект, который будет нацелен на создание роботов, забирающих на себя тяжёлый физический труд - фермеры, исследователи морского дна, грузчики и перевозчики, заводские рабочие, уборщики. Сейчас вся эта тяжкая работа достаётся людям, а машинки мило отдыхают, стоя за кассами или проводя экскурсии по городу, но что, если я смогу всё изменить? Развернуть историю вспять?

Эта мысль столь сильно меня захватила, что я размечталась. Вот я уже видела себя председателем Комитета по Делам Ботов, вот я выступаю перед Коллоквиумом правящих чиновников, вот я убеждаю их в правильности своего проекта. Мне выдают грант, и я начинаю менять жизнь всех людей Пяти Городов к лучшему. Простая девчонка из Атлитауна, сумевшая перевернуть порядок вещей с ног на голову, вернувшая тысячам миллионов людей веру в себя и в своё дело, вернувшая мотивацию и возможность делать что-то...

- Доброе утро, - мама, заметив полоску света из моей комнаты, заглянула ко мне. - Рановато ты.

- Не спалось, - вздохнув, я прокрутилась на стуле и посмотрела на неё. - Мам, а что вы в НИИ изобретаете?

Мои мечты ещё больше раззадорили меня узнать наконец волнующую тайну. Может быть, мама причастна к изобретению, которое поможет мне в моём проекте? Может быть, она сможет мне помочь грамотнее составить план действий? Но она только покачала головой в ответ:

- Это секрет.

Я поникла, но сдаваться не стала.

- А, - сказала я как можно более безразличным тоном. - Ну, хорошо. Просто у меня тут появилась такая интересная мысль...

- Что за мысль? - улыбнувшись, спросила она и присела на мою кровать, таким образом проявляя свою решимость услышать мою тайну.

- Меняю секрет на секрет, - упёрлась я, скрестив руки на груди. - Я рассказываю тебе про свой проект, ты мне - про свой. Просто понимаешь, - поспешила объяснить я, уже видя, как она открывает рот, чтобы возразить, - мне кажется, что наши идеи могут взаимодополнять друг друга. И тогда, возможно, мы сможем сделать что-то гениальное вместе. Совершить прорыв, - из моих уст сочился сладкий нектар, и я уже не понимала, где моя собственная выгода, а где - желание помочь маме.

Та задумалась и вздохнула.

- Что ж, значит, я никогда не узнаю, что ты собиралась сделать, - наконец сказала она и поднялась на ноги.

Ничего себе! Неужели она упёрта на столько, что готова расстаться с гордостью за дочь ради обещания какому-то НИИ? Мамина преданность делу, без сомнений, восхищала, однако с другой стороны, настораживала. Значит, у них там что-то невероятно сверхсекретное....

- Ну и ладно, - я вернулась к тетрадям, не забыв начеркать основную мысль своей идеи. - Тогда хорошего тебе рабочего дня.

- Спасибо, - она закрыла дверь, оставив меня наедине с собой.

До университета оставалось ещё два часа, но я не могла сидеть больше дома. Мне было скучно, мотивация создать невероятный прорыв играла из всех щелей, и сидеть просто не представлялось возможным.

Тогда я решила пойти на стадион и немного заняться спортом. В жизни под водой очень важно поддерживать физическую форму. Раньше, когда я была маленькой, об этом постоянно говорили по телевизору, но потом вектор пропаганды сменился, и теперь мало кто занимался и делал зарядку. От этого у людей усугубились проблемы с позвоночником и мышцами, а в купе с сокращением рабочих мест для людей, это приводило к самым разным неприятностям. Конечно же, никто не связывал причину и следствие, и врачи просто штамп за штампом выписывали людям лекарства. Если бы у меня была хоть какая-то власть или авторитет, я бы обязательно растолковала людям, как обстоят дела, но к сожалению, я не обладала ни тем, ни другим. А потому занималась я в кругу редких в нашем городе спортсменов, которые делали это скорее не ради себя, а ради заработка. У нас существовало пару видов спорта, которые люди любили смотреть, приходя на стадионы. Зрелищ в нашей жизни конечно же не хватает, а потому любой, кто может хоть как-то развлечь публику, зашибает невероятные суммы денег.

Я кинула в спортивную сумку сменную одежду, переоделась из пижамы с лосины и футболку и, накинув куртку, вышла из дома. Мать завтракала где-то на кухне, и я не стала прощаться. В каком-то смысле я мстила ей за её молчаливость. Ну бога ради! Что будет такого, если она расскажет мне, своей единственной дочери? Я же никому не разболтаю! Ну, кроме, может быть, Маркуса... Уж он-то точно никому ничего не скажет, потому что ему некому.

Мы с Маркусом - что-то вроде двух изгоев из тех самых старых фильмов. В школе они всегда сидят за отдельным столом, ходят вдвоём, на уроках занимают парту на отшибе и явно не вписываются в основную массу класса. Так повелось, что ещё с детского садика мы с Маркусом обменялись нашими чипами, и они перемешали информацию о нас, синхронизировав наши организмы. Теперь в системе мы отображаемся, как дуо. Это частое явление, многие делают так ещё в школе, но часто жалеют о своём выборе, потому что забрать свой чип обратно уже нельзя, система не позволяет. Я лично к Маркусу уже привыкла, пусть он и бесит меня. Он мне как брат, которого у меня никогда не было, а братьев, как известно, не выбирают.

На стадионе было пусто и уныло. Если бы я была более поэтичной, я бы сказала, что ощущаю атмосферу стремительно разрушающейся цивилизации. Как-то...зловеще. Не думаете?

Я бросила сумку на скамью, вытащила оттуда скакалку и вышла на середину поля, приготовившись к ста прыжкам. Моя тренировка всегда начиналась с этого.

"Мы не знаем, к чему она готовится, но она готова", - смеялись надо мной сверстники. Да, быть может, я и сама не понимала, зачем мне стараться так сильно над своей физической формой, но я интуитивно ощущала, что это ещё мне пригодится. И, забегая вперёд, могу сказать, что я не ошиблась в своих ощущениях.

Город спал, и ни шума машин, ни шума людей, не было слышно. Только совсем тихо гудели айрежераторы, гонявшие воздух по нашему куполу. Ну и слегка было слышно напряжение стекла, укрывающего нас от воды - оно было насквозь пропитано электрическими ниточками, обеспечивающими согрев пространства внутри.

Благодать. Я любила ранние утра, когда можно было подумать о своём, и уже даже забыла, как это здорово - с утра пораньше перед университетом пойти гулять на стадион. Так что может быть, даже не так уж плохо, что мне приснился этот сон. Надо бы побольше порасспрашивать Маркуса, с чего он вообще взял, что там кто-то есть... А то годами талдычит одно и то же, а я даже ни разу не удосужилась поинтересоваться, на основании чего...

- Доброе утро, - послышался откуда-то из-за спины подозрительно бодрый голос, от которого я даже сделала двойной прыжок за секунду.

Развернувшись, я уже была готова дать по щам незадачливому прохожему, решившему, что подкрадываться со спины хорошая идея, как вдруг удивлённо вскинула брови:

- Руслан?

Передо мной стоял светловолосый, голубоглазый смазливый парниша, которого наши предки назвали бы "арийской внешности". Я в точности не знала, кто такие арийцы, но по описанию, найденному на сайте в даркнете, всё подходило. Интересоваться прошлым у нас было нельзя, историю мы изучали с момента основания Атлитауна, бывшего столицей Пяти Городов, и большинство логично предполагало, что история и начинается всего двести лет назад. Но я быстро поняла, что всё не так просто, и рано стала копаться в запрещеных файлах. Делать это надо было осторожно - история поиска отображается в системе, - однако интерес был выше опасности напороться на дисциплинарное слушание.

- А ты что здесь делаешь? - спросил он, ухмыльнувшись.

- Такой же вопрос к тебе, - я скрестила руки на груди.

Не сказать, что Руслана можно назвать моим бывшим бойфрендом, но раньше мы проводили очень много времени вместе - в романтическом плане. К слову, если вам интересно, чип реагировал на это не очень приятно - он начинал зудеть всякий раз при каждом прикосновении, рука вся чесалась, и приходилось многое терпеть, чтобы познать плотское наслаждение.

- Я тут спортом занимаюсь, - сказала я как можно более независимым тоном.

- Молодец, - ухмыльнулся он. - Ты всегда была полненькой, наконец за разум взялась. Мой уход повлиял на тебя благотворно.

Я сжала кулаки, чтобы не врезать ему по его милому личику. Я не была толстой, и даже полной считаться могла с натяжкой, но этому маменькиному сыночку подавай всё самое идеальное. А про уход он вообще бред сморозил. После того, как он бросил меня ради красотки Райан, я вообще забросила себя, и взялась за работу над собой уж явно не из-за него, и даже не вопреки. Пришлось пару-тройку лет поваландаться собственной тенью, прежде чем я хоть как-то смогла понять, чем хотелось бы в теории позаниматься - вроде спорта.

- Чего припёрся? - уточнила я грозно, изо всех сил сдерживая себя.

- Стадион не купленный, хотел и пришёл, - парень пожал плечами в своей манере, от чего я взбесилась ещё больше. Вот вечно он такой отстранённый, а-ля "не при делах". А сам небось по делу пришёл, вичислил ещё.

- Ну, тогда и не отвлекай, - сделав гигантское усилие над собой, я отвернулась и вернулась к своим занятиям. Пусть не думает, что на нём свет клином сошёлся!

Какое-то время я прыгала в тишине, а потом снова раздался его слащавый голос:

- У меня есть дельное предложение.

- Фу-ты-ну-ты! - я щелкнула скакалкой по матовому покрытию стадиона. - Ну вот как знала. Что ты там придумал опять?

- Давай откроем бизнес, - начал он. - Ты будешь изобретать таких роботов... Для утех. Ты же инженер? Придумаешь, как получше создать машину для удовлетворения, откроем магазин в подвале где-нибудь на окраине, будем такие деньги делать, - Руслан стоял деловой. Кажется, он сам был в крайнем восторге от собственного ума.

- Ты обалдел? - закричала я. - Это ж подсудное дело!

- Кто не рискует, остаётся лаборантами в НИИ, - ухмыльнувшись, изрек тот.

- Ты на мать намекаешь? - взревела я.

Тут уж свои кулаки я сдерживать даже не собиралась - прописала ему в морду, как следует.

Тот заорал, схватившись за нос, и, свернувшись в три погибли, заплакал.

- Ноешь, как сучка, - презрительно плюнула ему на спину, забрала сумку и направилась к университету.

Глава 4.

В университет не хотелось, и я просыпался еле-еле. Кое-как открыл глаза, ощущая странную тяжесть в голове, и не сразу сообразил, где он нахожусь. Всю ночь мне снились странные сны о людях сверху, таинственных шифрах и неведомых раньше машинах. Из этих прекрасных снов мне совершенно не хотелось просыпаться в эту реальность, полную скучной и привычной банальности, ежедневных обязанностей, отрешённого отца и Лидии, которая обязательно будет против, если я попытаюсь рассказать ей о своём сне. Ей не нравится, когда я говорю о жизни на поверхности и привожу ей все доказательства того, что когда-то люди обитали там. И даже теперь, когда у меня есть более чем веская причина так считать - древние тексты, явно не относящиеся к нашей цивилизации, - она вряд ли захочет слушать. Для меня это странно, потому что, как по мне, Лидия проявляет некую двойственность мнений. С одной стороны она не верит, что официальная история, которую мы учим, начинается двести лет назад, и любит раскапывать в даркнете интересные сведения о том, как на самом деле жили люди раньше, но с другой стороны она почему-то не верит, что мы не всегда жили здесь. Как по мне, если существует возможность одного, значит, существует возможность и другого, но этого она почему-то не видит.

И тем не менее я люблю Лидию, она мой лучший друг, почти сестра. Мы с ней подружились ещё в саду, когда были совсем маленькими, и с тех пор всегда ходим вместе. Нас можно назвать слегка странноватыми, мы всегда были на отшибе компании, сидели отдельно ото всех и предпочитали разговаривать, нежели чем играть на переменам с другими детьми. Но мне никогда не было от этого грустно, даже наоборот - я наслаждался нашим совместным временем. Дома меня ждал вечно занятой отец и холодный ужин, а с Лидией можно было веселиться, до утра слоняясь по городу и отыскивая раз за разом потрясающие приключения. К тому же, Лидия всё же действительно классная, пусть и есть у неё некоторые несостыковки в характере. Но это нормально, она же девушка. А им полагается быть нелогичными и непостоянными. Хотя, если честно, ей бы пригодились навыки рационального рассуждения, если мы всё же сделаем то, что я задумал... Но пока никто не знает о моих планах, и тем более не знает Лидия. Если я расскажу ей, она сразу откажется, но вот сможет ли она удержаться от внезапного ни откуда возьмись приключения?.. Не знаю, не знаю.

В Атлитауне уже проснулся народ, но я почти никого не видел на улице. Людям перестало быть надо выходить из дома - еду и любые покупки и могли привезти, развлечения почти всегда можно было найти в интернете, а пообщаться с кем-то можно было по гаджетам. Интерес к тому, что окружает тебя - естественный интерес человека, - давно покинул эти места. Может быть даже, мы с Лидией были последними, кто ещё хоть как-то старались сохранить в себе этот огонёк любопытства. Этакие оставшиеся романтики, завалявшиеся как печенье в коробке. И то, у Лидии сейчас другим проблем в голове хватает. Она, к сожалению, мало думает о глобальном, больше - о частном. Проблемы города, работы, социальные вопросы конкретно взятого за образец общества. Она перестала мыслить шире, как бывало когда-то раньше. Теперь для неё существует лишь коммуна города, и в ней она функционирует, пусть даже и идёт в разрез с общепринятыми нормами. Отклонение от нормы всё равно является логикой общества, так или иначе. Нельзя полностью отгородиться от тех, с кем живёшь бок о бок. Даже противоположное правилам поведение считается следствием этих самых правил. А значит, Лидия наглухо застряла. Ей хочется как можно больше интегрироваться в общество и сделать его лучше изнутри, а я... Честно, плевал я на него, на это общество, которое дальше своего носа не видит и на улицу того же самого носа не кажет. Как можно надеяться на тех, кому не интересно даже обустроить быт? Как можно надеяться, что они захотят перемен, когда они так удобно устроились? Нет, по-моему, Лидия - просто идеалистка и фантазёрка.

Я поднялся по мосту и посмотрел на город сверху. Редкие машины проплывали по воздуху, будто рыбки сновали по течению, редкие прохожие старались поскорее закончить свои дела, а лучи Звезды уже пробивались слегка через толщу воды и купол, давая города дополнительное освещение.

В основном мы пользовались уличными фонарями, но так же в моде у нас были летающие флаеры - небольшие шарики с эфиром и фосфором. Они сновали везде, передвигаясь будто по течению, и хаотично приносили дополнительный свет. Сам купол не светился, и после отбоя было строго запрещено освещать улицы, чтобы не привлекать лишний раз чьё-то нежелательное внимание.

На дне океана кого только не водится, хотя, к моему сожалению, этим тоже мало кто интересовался. Из чокнутых чудиков в Атлитауне водились, пожалуй, только я, да мой отец. Лидия входила в наши ряды с натяжной и больше по настроению.

Я медленно спустился с моста и застыл перед дверьми университета. Высокое, уродливое здание тянулось далеко вверх, ощерившись на меня своими пустыми окнами-глазницами. Из них сочилась глупость и сквозило гнилью. Я сморщил нос и закрыл глаза, пытаясь собраться с силами и сделать шаг.

- Ну и что стоим? - гаркнул кто-то из-за спины, и я подскочил от неожиданности. Резко развернувшись, я рассчитывал увидеть задир, но до оказалась Лидия. Ещё издалека я понял, что она на взводе - она шагала пружинисто, быстро, и в спортивном.

- Тебя жду, - не растерявшись, пошутил я, за что получил тяжелый осуждающий взгляд.

- Не стой столбом, простудишься, - заявила подруга и пошла вперед.

Простудиться в Атлитауне, где температура регулируется каждый час и держится на стандарте +19 градусов? Ну-ну. Что-то здесь не так.

Я догнал подругу и был решительно настроен узнать причины её не типичного поведения, если не как друг, то как ученый, который обязан фиксировать любые изменения в статике. Но, как только я поравнялся с Лидией, нас отвлекли.

Рупоры, установленные по всему периметру стен университета, пронзительно засвистели, завизжали, заорали сирены. Я зажал уши и зажмурил глаза - громкие звуки всегда выбивали меня из колеи.

Я ничего не видел, но внезапно почувствовал, что руку отняли от моего уха и, крепко сжав мою ладонь, потащили куда-то. Пришлось открыть глаза. В суматохе, затворившейся вокруг, я разглядел Лидию, которая тащила меня к эвакуационному выходу. Мимо нас бежали люди, неслись ученики и преподаватели, стремительно пролетел мимо нас на своей коляске мистер Рист.

Никто не понимал, что происходит, все подчинялись только одному порыву - бежать и спасаться.

Мы выбежали на улицу. В городе творилась неразбериха. Вода вокруг купола внезапно помутнела, будто сотни осьминогов одновременно выпустили в нашу сторону свои чернила. Что-то густое застилало наше солнце, свет, и без того еле-еле проникающий на дно.

Тревога била по всему Атлитауну. Черная жижа прилипала к стеклу с той стороны. Купол, укомплектованный множеством высоко чувствительных датчиков, начал холодеть от сбоя программы.

Я не видел, куда бежит Лидия, пока не разглядел впереди заброшенную башню рядом с моим домом, в которой я так любил бывать.

- Что нам там надо? - прокричал я, стараясь переорать шум и гам вокруг.

- Укрытие, - недовольно ответила подруга, видимо не догадываясь, почему я такой глупец.

Пробегая мимо дома, я услышал с крыши выкрики отца: «Мои киты! Мои киты!». Мне стало жутко. Конечно, я и без того понимал, что ситуация - не праздник и не день города, - но отчаянный выкрики равнодушного по жизни человека заставили всколыхнуться в моей душе не самые приятные чувства. На душе заскребли кошки.

Мы укрылись в башне, стараясь не высовываться наружу, где город уже охватила паника. Власти никак не могли собраться и взять ситуацию под контроль, и бедным гражданам приходилось сходить с ума от нападения непонятного вещества. А может быть, существа? Чего на дне морском только не водится...

Мы осторожно наблюдали за ситуацией в круглый иллюминатор. Купол полностью покрылся непонятным чем-то, и это означало что сейчас похолодает до температуры юга океана. Не сразу, но через десять-пятнадцать минут. Люди забивались в дома и выкручивали отопление на максимум, стараясь прогреть пространство. Сирены всё ещё орали. Лидия оторвалась от бесполезного созерцания всеобщего помешательства и стала внимательно осматривать первый этаж башни. Я не понимал, зачем, и продолжал изучать происходящее.

- Туда, - девушка дёрнула меня за руку и запихнула в небольшую и тёмную капсулу. Внутри пахло морской капустой и перегоревшими проводами.

- Это что? - уточнил я, потому что в темноте видел ужасно.

- Надо где-то спрятаться, чтобы согреться, а в маленьком пространстве это сделать легче, - заметила подруга. Я рассудительно кивнул. В общем-то, она права. Странно, почему я сам об этом не задумался. В небольшом замкнутом пространстве будет легче нагревать воздух.

Я откинулся на спинку кресла, желая немного расслабиться и с интересом подождать, что будет дальше, но на этом наши приключения не закончились.

Внезапно меня ослепила яркий свет, громкий щелчок заставил нервно дёрнуться, а в следующую секунду электронный голос сказал: "Альфа-1 готова к запуску. Альфа-1 готова к запуску".

- Что это?! Что за черт? - заорала подруга.

- А я в курсе? - не менее нервно выкрикнул я.

Не успели мы с Лидией переглянуться, как нас тряхнуло, будто мы моллюски в раковине, и тут же я почувствовал, что мы куда-то двигаемся.

Я стал смотреть по сторонам, и обнаружил ремень безопасности. Я не преминул пристегнуться. Лидия тем временем занималась более важными делами: она пыталась поймать штурвал и взять управление Альфой-1 на себя.

Капсула тем временем стремительно двигалась на автопилоте. Быстро разобравшись, куда лететь, она выбралась из башни, пробив окно, и стала двигаться к куполу города. Я заорал и зажмурил глаза, Лидия прошипела "Черта с два!", и вывела непослушного робота на дорогу.

Людей уже не было на улицах - это было видно на небольшом экране управления перед нами.

- Останови её, останови! - завизжал я, и мне самому стало противно от своего голоса.

- Это не так просто, как кажется, дурень!! - популярно объяснила подруга. - Есть штурвал для второго пилота, вот и возьмись за дело!

Я действительно увидел руль управления и, схватившись за него, сделал крутой вираж. Нас лихо занесло, Лидия заорала проклятия в мою честь, а потом случилось нечто ещё более странное, если есть ещё куда страннее. Альфа-1, занесённый в кювет, оказался прямо напротив гидропрохода. Лазер на воротах просканировал капсулу и со скрипом открылся. Мы с Лидией переглянулись. Гидропроход был туннелем, в свою очередь он был безопасным выходом в океан. Отсюда в свои экспедиции отправлялись учёные, исследователи, военные. Это была прямая кишка, связывающая нас с бесконечностью. У меня было две секунды, чтобы решиться. Я знал, что Лидия никогда не согласится сделать это, если я спрошу. И пока она считала меня за разумного человека, которому и объяснять не надо, что подобные действия крайне опасны для жизни, я рванул штурвал на себя, запирая Альфа-1 в коридоре. Я не знал, как устроен гидропроход изнутри, и оказалось, что впереди нас ждёт ещё одна дверь. Она так же открылась. Интересно, кто и когда ввёл в программу сканера этот давно забытый всеми корабль? Что-то было в этом интересное и подозрительное. Я поднажал, не останавливаясь - двери открывались моментально.

- Ты больной? - возопила Лидия, пытаясь вырулить своим штурвалом и повернуть корабль назад. Нас закрутило, как волчок.

- Отпусти руль! - внезапно тоже заорал я. - Ты вообще понимаешь, насколько крутая возможность нам предоставилась, а?!

- Возможность откинуться? - уточнила подруга язвительно.

Я толкнул её в плечо, но она не отпустила штурвал, а потянула на себя.

- Ты губишь мою мечту! - во мне внезапно проснулась решительность, которой я у себя ранее никогда не наблюдал.

- А ты наши жизни! - возразила Лидия.

- Жизнь без мечты - жалкая пародия на существование!

- Жизнь в безопасности продлится дольше, если что!

Мы перетягивали руль каждый на себя, и это заносило Альфу-1 во все стороны. Лазерный сканер, пытавшийся поймать капсулу в окошечко, наконец довольно пикнул, и открылся последний шлюз. Лидия потянула сильнее, стараясь не дать потоку воды засосать нас, но было поздно - воздух коридора вытолкнул нас, течение уволокло. Шлюз закрылся.

Лидия ударила меня по голове.

- Ты совсем свихнулся, да? Открывай обратно! Нам нужно попасть обратно!

- Щаз-з! - встал в позу я. - Бегу и падаю! Шнурки только завяжу.

- Ты совсем больной? - она внезапно резко успокоилась и уставилась на меня с интересом, будто бы только что додумалась до этого варианта развития событий.

- Вот так всегда! - меня прорвало. - Ты всегда считала меня ненормальным, правда же?

Девушка опешила. Обычно в нашей дружбе я был менее эмоциональным и служил якорем во время ссор, но теперь она видела что-то новенькое. А я не собирался больше терпеть. Хоть раз в жизни я имею право высказаться?

- Ты всегда считала мои теории дурацкими, считала меня этаким простаком-чудаком, а себя великим проводником по жизни! Но я не твоя присоска и не моллюск-паразит, который не может существовать без организма хозяина, я вообще-то отдельный человек. И я имею право на собственные мысли и решения. А ты всегда только и делала, что меняла тему, вместо того, чтобы хоть раз послушать, чем я живу. И вот теперь мне предоставился шанс стать хоть кем-то, представлять из себя хоть кого-то - извини, конечно, за тавтологию, - а ты решила всё испортить?

- Так значит, я тебе всё порчу? - прищурившись, уточнила Лидия.

- Конкретно сейчас - да.

- Вот и отлично! Я домой.

- Мы в загерметированном корабле. И без серийного номера ты не попадёшь обратно в шлюз, - терпеливо объяснил ей я.

- Значит, попаду в Альфе. Я не собираюсь быть соучастником этих опасных и глупых выходок.

Моё лицо застыло, только она произнесла свои слова. В ссоре человек всегда говорит то, что накипело, то, о чём он часто думал и возвёл в абсолют. То, что он считает. Значит, Лидия считает мои мечты глупыми...

- Отлично, - резко сказал я. - Я высажу тебя обратно в городе, а затем воспользуюсь возможностью, которая мне предоставилась.

- Ну и супер! - упёрлась девушка, скрестив руки на груди. - И плыви потом хоть куда. И перед смертью вспомни свою умную подругу Лидию, которая тебя предупреждала.

Я подвёл капсулу Альфа-1 к двери шлюза и завис под окошком, из которого лазер должен был нас просканировать. Ничего не выходило. В прошлый раз оно случилось как-то само, а теперь не выходило. Я нервно поелозил вокруг. Нас кидало из стороны в сторону.

- Водила, - презрительно фыркнула подруга и отобрала управление штурвалом.

Я скрестил руки на груди и стал наблюдать, как у неё получится. Прошло какое-то время, прежде чем мы поняли - чёрная жижа, облепившая купол, сломала наружный скан. И чтобы попасть внутрь, надо было хорошенько очистить окошко. А мы этого сделать не могли, так как не могли выбраться из капсулы. В Альфе-1 явно не было предусмотрено выхода в воду, скафандров и остальной дребедени для полноценной подводной операции. По сути, это был просто железный шар.

- Проклятье! - заорала Лидия и стукнула по штурвалу. - Нет, нет, нет! Я не хочу этого!

Я наблюдал за её истерикой.

- Почему я? Почему именно я? - вопрошала она неизвестно кого. - Я не хочу умирать молодой!

Лидия упала головой на штурвал и кажется, что-то нажала, потому что Альфа-1 резко рванула вверх.

Глава 5.

Я сидела молча, скрестив руки на груди и отвернувшись в стену. Я не могла ничего сделать с ситуацией, в которой оказалась. Из неё нет выхода, кроме как смириться с произошедшим. Я не могу выбраться из капсулы, и вернуться мы не можем. Город так и остался в панике, и я теперь не знаю, что с мамой. Это Маркусу хорошо - отец для него что-то типа декорации. Лаймус - его отец, - был всегда настолько отстранённым, что как отдельная личность не воспринимался нами уже давно. Скорее как надоедливая рыбка гупи, плавающая за окном и мешающая смотреть на интересное. Но моя то мать не такая! И она будет крайне волноваться за меня, когда я не вернусь домой после всеобщей тревоги. Я даже не могу послать ей весточку, потому что наши гаджеты работают только от локальной сети, установленной в городе. А теперь мы неслись куда-то вверх и вдаль, где вообще вряд ли ловит связь.

Маркус - знатный эгоист, и я давно это знала, только не хотела верить. Как он мог так поступить? Как он только посмел предать мои ожидания, да что там я - предать логику здравого смысла и пойти на то, на что он пошёл? Так, как он, ведут себя только законченные сумасшедшие. Люди, готовые поставить свою и чужую жизнь на исполнение недоказанной ничем идеи, не могут считаться людьми в здравом уме. Я всегда знала, что Маркусу плевать на всех вокруг. Может быть когда-то он таким и не был, но годы жизни с отцом и отстранённости от общества сделали из него опасного человека, который не подчиняется законам адекватности. Судя по всему, любые человеческие нормы морали стали ему чужды... И как я не заметила? Я должна была заметить такие разительные изменения! Но видимо я слишком сильно в него верила, обманывалась, видела в нём того прежнего маленького мальчика, скромного и милого, с которым мы когда-то подружились и обменялись чипами...

Вот я идиотка! Теперь я навсегда повязана с ним, и если по возвращении полиция Атлитауна соберётся что-то сделать с ним, то под плаху попаду и я. А если мы не вернёмся, что ещё хуже, то из-за него моя жизнь больше никогда не станет прежней, а может и совсем оборвётся. Он обрёк меня на муки скитаний и страшной смерти. Мой "друг" сделал это, а я даже не могу вернуть свой чип! Больше никогда не смогу вернуть его, как и вернуть свою прежнюю жизнь, которую я так любила, вернуть университет и споры с Ристом, вернуть разговоры с матерью...

Теперь я поняла, почему остальные не торопились с обменом чипов. Это слишком ответственно, чтобы сделать это в пять лет в садике. Нельзя на всю жизнь выбрать человека, особенно когда ты совсем несмышлёный ребёнок.

Я смотрела в иллюминатор - крохотный, с ладонь, - на толщи воды, и жалела, что вообще обменялась с Маркусом чипом. Теперь мне казалось, что, если бы я могла вернуться назад, я бы обязательно отговорила себя от этой глупой идеи! И вообще заставила бы себя маленькую поверить в то, что стоит свой знак отличия держать при себе и ни с кем никогда не перемешивать. Потому что люди - козлы. И доверять им нельзя. Не успеешь оглянуться, как самый близкий человек уже ткнёт тебя в спину ножом и улыбнётся со словами: "Ну, я так хотел". Именно таким и представлялся мне сейчас Маркус, с упоением рулящий куда-то сквозь океан. Я так на него злилась, что мне было даже всё равно, куда мы попадём. Я и так знала, что мы почти сразу умрём - если не от давления, то от голода. Очень вряд ли, что на поверхности вообще что-то есть. Воздухом над водой дышать нельзя. Люди не приспособлены к подобного рода кислороду. У нас в Атлитауне был совсем другой. Мы просто-напросто задохнёмся. А под водой мы тоже остаться не можем, потому что у этой бесполезной Альфа-капсулы даже нет манипуляторов, чтобы сорвать водорослей и доставить в кабину. Словом, мы и так и так смертники, а потому зачем лишний раз гадать, как конкретно ты отдашь душу дьяволу.

Периодически я слышала восхищённые выдохи Маркуса и сжимала зубы от злости. Дать бы ему по башке! Сразу бы одумался.

Но смысла устраивать драку нет - мы всё равно уже не можем вернуться.

Я вспоминала чёрный купол города, всё сильнее отдалявшийся в малюсеньком окошке Альфа-1, жижу, залившую его, залепившую все входы и выходы и выведшие из строя теплообогреватели, и мне хотелось плакать.

Но отгоревать и отпеть прошлое мне не удалось - внезапно резким толчком нас выбило куда-то вверх. Сквозь крошечный иллюминатор ничего не было понятно, а экран управления смешался в единый голубой квадрат.

- Что ещё за чёрт? Нам как будто и без того бед не хватало, - выругалась я, а Маркус ликующе улюлюкнул, разглядев что-то на панели управления. - Что ты радуешься? - хмуро уточнила я.

- Мы на поверхности! Мы над водой! Ах, если б я только мог подпрыгнуть сейчас! Но здесь так тесно! А я же говорил, что над водой что-то есть!

- И как ты это понял? - сердце ёкнуло. Лишь бы он не оказался прав.

- Вот, смотри, - Маркус указал на экран. - Вода не такого цвета и текстуры.

Я вгляделась. Действительно, больше походило на голубые клубки пара.

- И что эта за чёрт?!

- Это небо, - с придыханием восхищённо прошептал Маркус.

- Придурок, смерти нашей радуешься, - не сдержавшись, прошипела я и свернулась калачиком. Я не желала наблюдать, что будет дальше.

Резкий толчок и моментальное мягкое приземление.

- Мы на поверхности! - завопил Маркус, и мне захотелось его убить.

В окно иллюминатора действительно была видна плещущаяся вода. Я узнала её, потому что когда принимала ванну, она была такой же, только эта синяя, а не прозрачная.

Внутри меня что-то оборвалось. Я осознала, что прошлая жизнь осталась в прошлом и никогда не вернётся назад. В глазах потемнело, сердце бешено застучало в груди, пытаясь выпрыгнуть наружу. Стало тяжело дышать.

- Ты закончишь нам весь кислород, - сделал замечание Маркус.

Я не сдержалась и, издав истошный крик, который будто слышала сейчас со стороны и через подушку, схватила его за горло. Вся боль, весь страх, вся злоба и скорбь лились через меня, через мои руки, пробегая по венам, концентрировались в ладонях. Маркус захрипел, но я не обратила внимания.

Дальше всё смешалось, как в тумане — нас снов подбросило вверх и с грохотом уронило. Капсула загудела. Ещё раз и ещё, и с каждым разом Альфа-1 гремела всё громче. Маркус был пристегнут, а я — нет, и я упала, ударившись головой о панель управления. Голову пронзила боль, и я ощутила на лбу что-то мокрое. Но я не успела удивиться или дотронуться до крови, потому что тут же наше ведро закрутилось, как бешеное, и мне пришлось намертво уцепиться в перила и сгруппироваться, чтобы не ушибиться насмерть. Пристегнуться в таких условиях становилось уже нереальным.

Мне хотелось кричать, но я помню, что почему-то сцепила зубы до такой степени, что заболела челюсть.

- Что это? - клацая зубами, спросил Маркус.

Я дипломатично решила не отвечать.

- Что происходит?! - не успокаивался он.

Он все больше и больше повышал голос, и в конце концов я рявкнула:

- Я не знаю!!!

И он замолчал.

Так продолжалось много часов. Нас трясло в полной тишине, в кабине становилось все душнее и душнее (видимо, системы вентиляции не работали или же вовсе не существовали). Экран управления, ярко сгоревший синим, ослеплял, глаза начинало резать.

Вскоре я захотела есть, и у меня скрутило живот. Я вспомнила про крекеры в своей спортивной сумке и на мгновение во всей этой непроглядной тьме мелькнул лучик надежды, но тут же я поняла, что, когда мы прятались, я не взяла сумку с собой в кабину.

Я не знала, сколько времени прошло, сколько часов. Наши гаджеты здесь не работали, да и наверняка здесь не наше время, и скорее всего исчисляется оно по-другому. Под водой у нас сутки длились тридцать часов, а здесь как? Наверняка всё не как у людей.

Вскоре всё перед моими глазами стало плыть - от голода, шока и вечно мигающего экрана. И всё равно я не сказала Маркусу об этом. Во-первых, чем бы он мне помог? А во-вторых, хотелось трагически умереть у него на глазах, чтобы он ощутил всю тяжесть вины и идиотизма своего поступка. Так что я просто медленно отключилась.

Когда я очнулась, мне было тяжело дышать. Воздух, который я вдыхала, был каким-то...слишком насыщенным, что ли, и это давило на лёгкие. Поначалу сквозь муть и туман сознания я испугалась, что задыхаюсь и умираю, и резкий скачок паники выбросил меня в реальность. Я села и присмотрелась к окружающей среде. Всё вокруг казалось странным и каким-то слишком светящимся. Сверху яркие лучи били прямо в глаза, слепя, и пространство вокруг расплывалось пятнами. Слышались незнакомые звуки, неведомые доселе голоса и языки. Я застонала и схватилась за голову, где вообще-то до сих пор была необработанная рана. Я не удержала равновесия и завалилась на бок.

- Диш, диш, - сказал кто-то и усадил меня ровно, облокотив спиной на что-то мягкое.

Снова что-то быстро и непонятно заговорили, и я опять отключилась.

Я очнулась, а вокруг было уже темно. Я пыталась осмотреться вокруг, но ничего не видела - не было ни малейшего источника света. Я ощутила, что лежу на чём-то мягком, тёплом, как в кровати. Я решила, что у меня галлюцинации от голода или же посмертные видения. Не может быть на поверхности никого! Тут только вода и больше ничего! А кровать стоит и притом ровно. Я точно умерла. Может быть, в буре наши с Маркусом чипы как-то перемешались информацией и днк и теперь у меня в голове его видения и мысли? Если так, то лучше умереть поскорее.

У нас не было теорий или фактов о том, что человек попадает куда-то после смерти. О подобных сказаниях я читала в даркнете, ночью, накрывшись одеялом. У нас было запрещено изучать древние религии, но мне отчаянно хотелось получить хоть какие-то крупицы знаний о предках.

В нашей же культуре после смерти тебя выносили за пределы города и оставляли далеко в океане. Присутствовать на процедуре захоронения в сопровождающем батискафе было очень дорого, поэтому не каждый гражданин мог такое себе позволить. Так что в основном мы просто выкидывали труп и принимали факт смерти человека. Я лично считаю, что это очень практично, а вот давние обычаи хоронить родственника в земле и ходить к нему на "могилу" каждый год, чтобы вспоминать о том, кого уже нет, и верить, что он смотрит на тебя откуда-то "оттуда" - я считала помешательством. Ведь в конце концов - зачем же держать в душе и в памяти человека, который уже ушёл из этой жизни? И где доказательства того, что он где-то там, в мире ином, пока его тело доедают земляные черви?

Ещё я слышала про более интересный способ уничтожить и попрощаться с телом - он назывался странным словом "кремация". Это когда человека после смерти сжигали. Прах, полученный затем, либо хранили в вазе, либо же развеивали по ветру. Что такое ветер я не знала, но звучало поэтично и уже хотя бы более рационально и логично, чем похороны в почву. Думаю, это не полезно для экосистемы. Когда в море кто-то умирает, он поедает на дно, и его съедают рыбы падальщики. А кто уберёт этот запечатанный под слоем земли ужас?

Я лично считала, что после смерти ничего нет. Совсем ничего. Большинство из нас вообще об этом не задумывались. Когда человек уставал жить и исполнял все 5 своих гражданских долга, он имел право лечь в капсулу и уснуть там от газа. Потом его хоронили. В нашей культуре люди крайне редко доживали до старости, в основном они пресыщались жизнью гораздо раньше.

Мне лично думалось, что после смерти ничего нет. Ты просто перестаёшь дышать, думать, чувствовать и существовать. Ты больше ничего не видишь, и твоё сознание обрывается, придавленное толщами воды.

Я слышала, что при усыплении люди перед смертью видят разные галлюцинации. Так может, это то самое? По всем симптомам подходило.

Скрипнула дверь, кромешную тьму прорезала полоска света.

- Эй, не спишь? - шепнул кто-то, и я расстроилась.

Неужели и перед смертью мне не даст покоя этот клоун?

Я не стала отвечать, понадеявшись, что Маркус решит, будто я сплю.

- Из коридора льётся свет, и я вижу твоё лицо, - добродушно засмеялся друг, и я подивилась - и вместе с тем позлилась, - как это он остаётся всегда таким позитивным?

- Зачем тогда спрашивал? - проворчала я и прекратила ненужное представление.

- Ради приличия, - он пожал плечами. Тощая тень в неизменном длинном свитере почти до колен и с закатанными рукавами. В то время, пока все наши сверстники носили гораздо более обтягивающую и удобную одежду, Маркус оставался верным древним вещам, отобранным видимо ещё у его прабабушки или вообще найденных на дне океана. - Можно я войду?

- Входи, - я тоже пожала плечами, но скорее безразлично. Если всё это предсмертное видение, то в сущности, мне плевать, что в нём будет происходить.

- Спасибо! - обрадовавшись, он вбежал внутрь и сел на краешек моей кровати. - Ты просто не представляешь, что с нами произошло! Из-за обморока ты всё пропустила, - в его голосе почти сквозило сожаление и сочувствие мне.

Я фыркнула.

- И что же я пропустила? Как мы почили?

- Что? - Маркус тряхнул головой, я видела его нахмуренные брови в полосе света из двери.

- Я пропустила невероятно классное кораблекрушение, по-твоему? - вскинула бровь я.

- Ты что, считаешь, что мы погибли? - его брови обогнали мои и спрятались за рыжеватой чёлкой.

- А что же ещё? - я пожала плечами. - Вот - это наши галлюцинации, пока мы лежим раненные. Скоро совсем всё прекратится. Из темноты одна дорога - в пустоту.

И тут внезапно парень залился таким весёлым хохотом, что мне захотелось его придушить и отправить в ничто прямо сейчас. Во-первых, он никогда не был столь счастливым и весёлым, и это было неожиданно неприятно - видеть его столь радостным; во-вторых, он высмеял мои слова, мою, можно сказать, уверенность в происходящем, а никто не любит, когда так делают, в том числе и я. И в-третьих - ну когда же он хоть раз по-настоящему будет подавлен? Разве нам не предоставилось достаточно ситуаций для подобного состояния, а он всё огурчиком морским хрустящим держится? Ламинария моя неубиваемая!

- Так, либо объясняй всё по порядку, либо выметайся, - прошипела я безо всякого желания.

У меня была привычка - я заставляла себя вести диалог. И у меня получалось пересилить себя почти всегда, в девяносто девяти процентах случаев. Дело в том, что я считаю признаком личности незрелой - замолкать, уходя от коммуникации, обижаться и уходить в себя, опираясь лишь на свои субъективные ощущения. я лично придерживаюсь мнения, что личность уважаемая и зрелая должна стараться вести себя адекватно почти всегда, и срывы себе позволять крайне редко. А так как я уже себе подобное состояние простила не так давно, теперь мне приходилось отдуваться и подбирать слова, дабы не сорваться на человека, пусть и такого на голову больного, как Маркус. Другом называть его расхотелось.

- Ладно-ладно, уоу, - он примирительно замахал ладонями. - Ладно! Чего ты такая напряжённая?

Тут я дипломатично промолчала и продолжала красноречиво смотреть на Маркуса в ожидании его версии происходящего, раз моя ему - видите ли! - не подходит.

Маркус закинул ногу на ногу. Поправил очки. Потом снял их, протёр краешком свитера и снова надел. Я подумала, какое у него наверное поцарапанное стекло на линзах. Да, я и о таких мелочах думаю в моменте.

Он явно готовился к какой-то очень важной для себя речи - мял губы, пальцы, открывал рот в радостном порыве и вновь захлопывал, как глупая рыба не находя для себя и для меня нужных слов.

Потом Маркус наконец перестал мяться, взял себя в руки, и начал:

- Ну, слушай... - сказал он.

Глава 6.

Помявшись какое-то время и с трудом подбирая слова, я наконец начал своё повествование.

- Когда мы с тобой попали в шторм, ты почти сразу отрубилась, и мне пришлось взять управление на себя. Я не знал, куда нам плыть и что делать, но я должен был что-то предпринять - и решимость моя была вознаграждена. В какой-то момент вид бескрайней воды на экране сменился локатором - несколько кругов, расчерченных линиями, - и где-то между ними замигали две точки. Одна, красная, как я понял показывала цель, то есть место, откуда исходил некий радио-сигнал. А точка побольше и чёрная - это были мы. Я догадался об этом, проведя простой эксперимент - при движении нашего корабля и точка двигалась. И тогда я надавил на руль и усердно стал приближаться к точке назначения, потому что ведь если откуда-то исходит сигнал, значит, там что-то есть, верно мыслю? - я усмехнулся тому, насколько же я всё таки умный. Наконец-то мне предоставился шанс показать себя! И я его, скажу без хвастовства, не профукал.

- Так, так, стоп, - бесцеремонно перебила меня Лидия. - Но если нас так резко вытолкнуло на поверхность, почему мы не умерли? Наверняка разница давления должна существовать! Да я даже сейчас ощущаю...

- Об этом я тоже думал, - важно кивнул я. - Но пока, к сожалению, не нашёл ответа. За тебя могу сказать, что ты неплохо так вырубилась, и мне некогда было приводить тебя в сознание. Ну, так вот. Я успел немного разобраться в циферблате в углу экрана управления и понял, что до точки мы плыли десять часов. То есть всё это время совсем рядом с нами были люди! Было то, про что я говорил, понимаешь? - я не мог сдержать ликования. Я же был прав! Пока все считали меня сумасшедшим, я, черт возьми, был прав!

Но Лидия, кажется, моей радости не разделяла. Возможно, она до сих пор дулась на меня, а может быть, не могла осознать происходящего. Лично мне принять увиденное было легко и просто - как будто всегда так и было. Впрочем, здесь нету ничего удивительного. Ведь я всегда это знал.

- Когда нас выкинуло на кусок тверди, - продолжил я свой рассказ, - я тут же попытался выбраться из капсулы. Но это оказалось не так просто. Дело в том, что от долгого простоя двери заклинило, а после наших сумасшедших приключений сковало наглухо. Я долго дёргал за разные ручки и рычаги прежде, чем понял, что можно попробовать воспользоваться панелью управления. И представь, каково было моё удивление, когда я нашёл на экране в приложении специальную команду для дверей! Тут же стальные тиски разошлись, и я вывалился наружу. Следом вывалилась и ты. Мы оказались на песчаном плато, вокруг на много миль были видны вода и большие зелёные растения. Песок образовывал пространство между ними. Воздух, который я вдохнул, оказался безопасен для человеческих лёгких, разве что, несколько тяжелее, чем наш, фильтрованный. Так что неудивительно, что тебе тяжело дышать. Но не бойся, ты не умираешь, - заботливо заверил подругу я. - Просто у тебя адаптация проходит дольше, чем у меня. Какое-то время я просто стоял на плато и смотрел на колыхающееся волнами море. А потом меня окликнули. И вот тут-то начинается самое интересное! На меня вышли два человека - побольше и поменьше. Они были одеты в удобную форму и могли бы сойти за охранников этого места или вроде того. Я подивился, как они похожи на нас - даже строение тела с первого взгляда казалось мне одинаковым. Единственная разница была в одежде, так как у нас люди предпочитают нечто более обтягивающее и менее сковывающее движение, хотя, опять же, не все, вот я, например, предпочитаю старьё из прошлого времени.

- Кстати, где ты этот ужас откопал? Всё стеснялась спросить, - Лидия задумчиво почесала подбородок и указала на мой свитер.

- У отца в сундуке, - я пожал плечами.

- А у него оно откуда?

Я вновь пожал плечами. Моего отца нельзя было назвать неразговорчивым человеком, он был скорее совершеннейшим молчуном. Спрашивать, откуда те или иные вещи, было не то, чтобы бесполезно, а даже на экзистенциальном уровне бессмысленно. А бессмысленность или неосмысленность я не любил, просто терпеть не мог. Гражданам Атлитауна обычно вполне хватало мыслей о том, что на дне океана есть пять городов с путями сообщения друг между другом, но там, над водой, нет ничего, и в океане нет больше ничего и никого, кроме рыб. Возможно, выше воды, в небе, есть какая-то звезда, однако про звёзды в целом мы знали довольно смутно. Помню, как нам в пятом классе впервые рассказали, как устроен наш мир, и мне очень не понравилось туманное и расплывчатое объяснение преподавателя. Ведь если всё так просто и даже не точно, то в чём тогда смысл, спросил я.

"Смысл - штука губительная, - ответил учитель. - Как только человек о нём задумывается, он потерян для общества".

А мне казалось, что всё вокруг должно иметь какой-то замысел. Иначе, зачем оно?

- Ты меня отвлекаешь, - разозлился я. - Какая разница, откуда у него этот свитер? На дне океана нашёл. Есть темы гораздо-гораздо интересней! Вот, к примеру, что же было дальше? Люди подошли ко мне, осмотрели меня подозрительным взглядом, а затем спросили что-то на незнакомом мне, но очень корявом и ломком языке. Я ничегошеньки не понимал и просто смотрел на них, как рыбка гупи через стекло. Вскоре они осознали, что я не только не местный, но и языка их не знаю...

- Погоди, - нахмурилась вдруг Лидия. - То есть получается, всё это время я валялась на песке без сознания, пока ты там радовался своим открытиям?

- Ну... - мне стало неловко и жарко, - да. Я про тебя совсем забыл, извини. Вспомнил только когда двое человек указали на тебя вопросительно.

- Поразительно! - воскликнула она возмущённо. - Вот что значит нерушимая связь чипов! Ты про меня забыл! В то время, как я единственный человек, который был с тобой всегда!

Мне стало очень стыдно. Пожалуй, что она права в своей обиде на меня. Ведь действительно кто, кроме моей подруги Лидии, был со мной всегда? Наша жизнь никогда не казалась мне какой-то неполноценной и неудачной, напротив - я считал, что мы веселимся на полную катушку и проживаем сценарии покруче некоторых кино. Но что было бы, если бы подруги не было со мной рядом? Смог бы я так же наслаждаться происходящим вокруг, или скорее оказался полным отбросом общества, занудой, на которого бы никто не посмотрел? А она посмотрела. Я вдруг почувствовал себя страшным эгоистом из-за того, что втянул её во всё это. Я просто неблагодарная тиляпия, вот я кто!

В комнате повисла тяжёлая, осязаемая тишина. В полной тьме я смотрел вниз, туда, где предположительно сложил руки замком.

- Прости, - прошептал я, и не заметил, как слова сорвались с моих губ.

Лидия не ответила. Да я и сам не знаю, смог бы я сам в такой ситуации простить себя. Историю я закончил скомкано:

- В общем, потом люди стали приводить тебя в сознание, но ты не приходила. Всё так же лежала с закрытыми глазами и еле-еле дышала. Тогда они посмотрели друг на друга, коротко посоветовались и, взяв тебя на руки, куда-то понесли. Я пошёл за ними, - из чувства вины я не стал упоминать, что пошёл скорее из любопытства, чем из чувства переживания за подругу. В тот момент я был оглушён своим успехом, оглушён тем, что оказался прав, оглушён мыслями о новых горизонтах и возможностях. - Они принесли тебя в это здание - снаружи оно прямо и квадратное, как коробка, без каких-либо архитектурных изысков, не то, что у нас, представляешь? - и уложили в эту комнату, дальше я ничего не видел. Меня отвели в другую комнату и принесли еды. Здешняя еда гораздо вкуснее и сытнее! Я прям ощутил себя полным сил и энергии! А когда я поел, уже стемнело, в коридорах выключили свет, и я решил проведать тебя. А ты не спишь! Я считаю, очень кстати. Потому что я хотел предложить тебе что-то интересное... - я замолчал, ожидая её любопытства в ответ.

Но вопрос Лидии звучал безынициативно и скорее вежливо:

- Ну, и что же ты хотел предложить?

- Я ожидал большего рвения, - ухмыльнулся я. - Давай! Мы же в совершенно новом, интересном месте, неизведанном! Куда подевался твой энтузиазм изучать необычное? Ты же постоянно смотрела ролики, листала даркнет, чтобы выудить любые кусочки информации о прошлом людей! А теперь у нас есть эта возможность, а ты говоришь просто "ну"?

- Извини, что я не проявляю интереса к происходящему, потому что хочу домой, - язвительно сказала подруга.

Ну почему она всегда всё портит своим настроением? Не выдавалось и дня, когда она бы поддержала то, что мне нравится! Нет, вместо этого я получаю только негатив. Мне это надоело. Я поднялся на ноги.

- Ну, как хочешь. Можешь отлёживаться здесь и думать, как тебе вернуться в Атлитаун и вновь запереться в своей норе, как мурена, вот только ты не справишься в одиночку, у тебя нет таких аппаратов, Альфа-1 явно слабовата для подобного путешествия. А я пошёл изучать новое и разбираться, как работает этот мир, с тобой или без тебя, - я шмыгнул носом, поправил очки и вышел из комнаты, оставив Лидию в темноте страдать. Если она хочет - пусть. Её право. А я вот времени тратить не собираюсь.

Коридор освещался слабым светом по верхнему периметру стен. Он лился так ровно и равномерно, что создавал крайне таинственную атмосферу. Основной свет на ночь, как видно, гасили, а вот там, где пол стыковался со стенами, тоже были световые линии жёлтого цвета. Красиво. У нас в Атлитауне вся подсветка была в основном синей или белой, что сильно резало глаза и создавало напряжение. Вооружившись этой атмосферой и духом приключений, я отправился на их поиски.

Стены коридора были пустые, но приятного бежевого с дымкой цвета, наощупь материал был шершавым, но плотным, и ложился хорошим слоем. Мне нравилось это покрытие, оно было приятнее, чем наше - гладкое, твёрдое, сделанное из переработанного пластика. В целом у здешних людей всё было сделано ярче, глубже и живее. Кажется, достаточное количество света Звезды положительно влияет на способности человека. Но об этом ещё надо подумать отдельно. Пока мне больше нравилось замечать.

В углу коридора на повороте стоял огромный горшок с какими-то разлапистыми растениями. У нас такого не бывало. Водоросли вряд ли сошли бы за украшение интерьера, да и без воды они не выживут. Комнатные растения - хорошая идея, чтобы оживить пространство.

По обоим сторонам коридора были двери, множество дверей, но все оказались заперты. А потом я увидел на одной из них табличку, написанную той же клинописью, что я нашёл тогда, в старой бутылке в башне... Я замер, как громом поражённый. Я знал, я чувствовал! Это их язык, значит, мы с ними как-то связаны...

Я был решительно настроен попасть в эту таинственную комнату и разузнать всё. Быть может, у них там есть словари или ещё какие-то зацепки, которые помогут мне расшифровать их диалект и наладить с ними контакт? Но дверь была заперта и не поддавалась, хотя я несколько раз толкнул её плечом. Я замер в раздумьях. Идти дальше казалось логичным - вдруг там впереди незапертая дверь? Но остаться здесь и как-нибудь пробраться в эту манящую комнату велело сердце. Я порылся по карманам в поисках хоть какой-нибудь мелочи, подходящей на роль отмычки, но карманы оказались пусты.

Внезапно вдалеке послышались шаги. Я заметался в поисках укрытия. Вряд ли незнакомцам понравится, что они приютили человека, а он шастает по их коридорам по ночам. Думаю, мне бы тоже не понравилось. Единственный вариант, который я смог отыскать - спрятаться за огромным горшком с зелёными листами. Он был таким большим, что полностью скрывал меня, а ещё повезло, что я был худым и тщедушным - хоть раз в жизни мои физические данные оказались выигрышной позицией, а не темой для насмешек.

Люди, тихо переговариваясь, подошли к той самой двери. Что за дурацкое везение? Я прищурился, наблюдая за ними. Дверь в интересующую комнату они открыли легко - конечно же, ведь у них был ключ! Я позавидовал. Вот бы и мне работать в столь прекрасном и интересном месте, ходить по объектам по ночам с коллегами, заниматься наукой с теми, кто меня понимает... На нашем потоке в университете все были инженерами, но ни с одним одногруппником у меня не создавалось понимания. Лидия вот хотела улучшать жизнь Атлитаунцнев с помощью создания роботов для тяжёлого труда - и она единственная, кто отличался от остальных хоть как-то. Прочие собирались идти в самый обычный, но престижный сегмент, - проектировать андроидов для продаж и доставки, или же для строительства новых домов ещё более причудливой формы, чем у нас уже есть. Получалось, что мне не с кем было поговорить о своих идеях, ведь я хотел создавать настоящие корабли, которые бы погружались ещё глубже нашего города, туда, на дно, изучая, что происходит там. Я хотел меняться опытом с этими незнакомыми нам людьми, но даже если теперь я и вернусь обратно - чего я, если честно, совсем не хотел, - и расскажу, что я видел - разве мне кто-то поверит?

Учёные сидели в комнате слишком долго, и я начал задрёмывать в ожидании.

- Чё сидим? - гаркнул кто-то над моим ухом, и я подпрыгнул от неожиданности. Меня явно застали врасплох, но точно не незнакомые ребята из кабинета, потому что я понял, что сказали.

Я обернулся и уставился на Лидию. Выглядела она, честно говоря, жутковато - свисающие тонкие волосы, мешки под глазами, ночная рубашка, в которую её переодели, ранее я её не заметил.

- Тише, - зашипел я, оставив на потом все колкости, которые так и рвались наружу, и потянул девушку за руку, посторонившись. Когда она тоже спряталась за горшком, который оказался просто необъятным, ведь уместил нас обоих.

- Так, что происходит? - строго спросила она. - Ты балуешься?

Я знатно обалдел от подобной формулировки, и тон её стал звучать так, будто она моя мать.

- Я слежу тут кое за кем, - неохотно ответил я - коммуницировать при таком отношении не особо хотелось, сразу чувствовал себя провинившимся ребёнком.

- Что ты хочешь сделать?

- Смотри, там есть комната, - начал вяло объяснять я, - на которой есть табличка со знаками, наверное, это их язык. Они сейчас там. Я хочу дождаться, когда они оттуда выйдут и самому пробраться в эту комнату.

- Зачем? - вскинув бровь, она посмотрела на меня.

- Потому что на ней табличка, - вздохнув, объяснил я. - С буквами.

- И?

Я не хотел рассказывать ей про свою находку. Мне было неприятно сообщать ей что-то подобное, потому что я знал, что не встречу энтузиазма с её стороны, а получу скорее только обесценивание или серьёзное и долгое объяснение, как и почему это не работает. Поэтому я просто махнул рукой.

- Хочешь присоединиться - не задавай слишком много вопросов, - поставил условие я.

Лидия надулась, но не ушла. Видимо решила, что без её чуткого надзора я не справлюсь даже с такой простой задачей, как проникнуть в помещение.

Я не знаю, сколько прошло времени прежде, чем пара вышла из комнаты. Тут же моё сердце замерло - я молился, чтобы они не закрыли дверь обратно. Однако они оказались тщательными ребятами и всё сделали, как надо. Несмотря на своё разочарование ситуацией, я восхищался их педантичностью.

- Ну и как ты теперь собираешься туда войти? - Лидия посмотрела на меня с вызовом, в её взгляде звучало: "давай, попробуй, а я посмотрю, как ты провалишься, да посмеюсь".

Я задумался.

- У тебя есть что-нибудь вроде шпильки? - наконец, спросил я.

- Извини, а ты видишь, чтобы мои волосы были собраны? - ответила она вопросом на вопрос. - Или что я в своей повседневной одежде, в которой и карманов-то считай нет нормальных? Нет. конечно же у меня нету шпильки! Что за глупые вопросы?

Я задумался. На полу тоже не валялось ничего подходящего, и в горшке с растением тем более.

- Придумал! - воскликнул я, но тут же одёрнул сам себя и зашипел: - Мы сопрём у них ключ. За ними.

Глава 7.

- Ты совсем ошалел? - зашипела я и схватила его за руку, уронив обратно на пол.

- Что ты делаешь? - лицо Маркуса исказилось от злости, а голос аж сорвался на визг.

- Это я у тебя хочу спросить, - я отвесила ему возмущённый подзатыльник. - Ты на полном серьёзе предлагаешь нам спереть ключи у работников этого места, находясь в совершенно незнакомом здании, которое стоит непонятно где? Не зная не то, что планировки этой постройки - не зная даже местных законов! А что, если нас поймают, а за кражу у них полагается смертная казнь, а? А что, если нас тупо сдадут на опыты? Мы ведь такие интересные экземпляры - подводные люди! А может, мы про этих не знали потому, что мы - их ферма, и в тайне от общественности они нас едят? Вот откуда тебе знать?

- Ну что за бред ты несёшь? - кажется, он только сильнее разозлился. - Никто никого не ест! Мы бы тогда точно замечали, что люди пропадают.

- Может, они подбирают тех, которых мы на похоронах выбрасываем в океан? Откуда тебе знать, а?

- Слушай, я тебя не узнаю, - было видно, что я вывела Маркуса из себя. Честно говоря, я ещё ни разу не наблюдала подобного. Что-то переменилось в нём. Он свел брови к переносице, а ноздри его раздувались, жадно хватая воздух. - Куда делся твой аналитический ум?

- То же самое я хочу спросить у тебя! - не осталась в долгу я. Ишь чего удумал! В самом деле, как он только додумался сказануть мне такое? После всего, что натворил сам, и после всех моих увещеваний?

- Я хотя бы пытаюсь сделать что-то новое, а не просто ныть о прошлом, и об опасности! - сказал он и пошёл по коридору, надеясь нагнать тех двух людей. Как конкретно он собирается красть ключи, мне если честно не хотелось знать, но с другой стороны - куда он без меня? Он же пропадёт без меня! Попадёт в беду, а мне его выручать придётся. Так что лучше прямо сейчас пойти с ним и всё проконтролировать.

Я нехотя догнала Маркуса и пошла рядом с ним. По его напряжённому дыханию я прекрасно понимала, что ему совсем не хочется находиться рядом со мной, и мне это было совершенно неприятно. А ещё мне было крайне гадко от его слов. Разве это не нормально - страдать в момент, когда у тебя отобрали буквально всё, всю твою жизнь, и закинули в непонятное и незнакомое место? Разве плохо хотеть домой? И к тому же - есть ли что-то неправильное в опасениях и желании не попасть в передрягу? Кажется, я здесь единственный человек из нас двоих, кто просто ведёт себя адекватно. Но Маркусу этого не понять, его мозг слишком затмил тот факт, что он прав, и неудержимое желание получить всё и сразу. Поспал бы, подумал, что да как, глядишь к утру придумали бы план, как освоиться тут. Но нет же - ему надо обязательно посреди ночи тащиться куда-то!

Мы нагнали тех самых двух людей, у которых были ключи от нужного нам кабинета. Это были два мужчины, один повыше, другой пониже. Я замерла на углу, скрываясь в тени стены. Маркус стоял прямо посередине прохода и смотрел, куда они пойдёт дальше и куда положат ключи. Мужчины тем временем вошли в белую, со стеклом в половину длины, открывающуюся в обе стороны, дверь. Из помещения на пол лился тусклый белый же свет. Всё это не внушало мне доверия, но Маркус увернулся прежде, чем я успела схватить его за плечо, и подкрался к двери.

Я зажмурилась. Ну всё, теперь нас и повяжут тут, как миленьких. Можно писать завещание. Пора.

Не то, чтобы я прям боялась смерти, но почить раньше времени явно было не в моих планах.

Но прошло несколько секунд, а потом минута, и ничего не произошло. Ни криков, ни оров, ни стрельбы из оружия. Я открыла глаза. Маркус все так же сгорбившись стоял у двери, а потом... Толкнул её!

Ну всё, это точно клиника. Можно не сомневаться, что у друга потёк чердак. Хотя.. Разве оставались ли ещё какие-то сомнения?

Теперь его точно схватят. Не знаю, почему я не убежала, а просто стояла и ждала чего-то. Врем вокруг замерло, а потом Маркус выполз из комнаты, помахивая связкой железяк.

- Пошли! - победоносно прошипел он, махая рукой и направляясь к нужному ему кабинету. Вскинув брови, я пошлёпала за ним.

- Как у тебя получилось незаметно слямзить ключи? - поинтересовалась я.

- Годы тренировок, - гордо отвечал Маркус.

Я скривила губы. Каких тренировок? Уж кому, как не мне, знать, что друг не занимался ничем подобным на протяжении всей своей жизни. С каждой секундой в Маркусе всё больше просыпалась какая-то странная сила и уверенность, из-за чего он начинал вести себя невыносимо заносчиво. Знаю, что так плохо говорить, но мне гораздо больше нравился стеснительный и скромный парень, каким я его когда-то знала. Тогда он был гораздо более приятной личностью, чем теперь.

Так или иначе, мы вернулись обратно к заветной двери с интересной табличкой, покрытой острыми палочками и округлыми линиями. Наверное, это их буквы, подумала я.

- Почему они подписали только одну комнату? - спросила я, пока Маркус возился с ключами, к слову, знатно ими гремя.

- Наверное, это самый важный кабинет в коридоре, - ответил тот в своём духе, и я закатила глаза.

Наконец, замок щёлкнул, и Маркус, толкнув дверь, зашёл внутрь.

- Быстрее, - нетерпеливым тоном поторопил меня он, а затем еле слышно затворил дверь и закрыл её с внутренней стороны.

"Умно", - подумала я, но в слух говорить ничего не стала. Он и так был в шаге от того, чтобы зазнаться насмерть.

Когда мы оказались в относительной безопасности - если так вообще можно сказать про нашу ситуацию, - пришло время подробнее осмотреться.

Мы оказались в небольшой тесной комнате, обставленной по трём встроенными в ниши полками до потолка. Полки были нагружены какими-то тонкими разноцветными коробками. Четвёртая стена была полностью обвешена большими экранами, на которых скакали разнообразные изображения. Поначалу я думала, что это смотровая, а на экраны выводится система видеонаблюдения, но, чем больше я всматривалась, тем больше понимала, что не права. Приглядевшись внимательнее, можно было заметить бегущую строку цифр, меняющие резкость и высоту линии, какие-то круги, делящиеся на секторы. Маркус подошёл поближе и заворожённо и тщательно изучал каждый экран. Мне тоже стало любопытно, что это такое, но я не стала говорить об этом и вообще делала вид, что не обращаю внимания на происходящее на мониторах. Я всё ещё была зла на Маркуса и не собиралась поддерживать его в ознакомлении с новым.

Вместо этого я уселась на небольшую табуретку в углу стеллажа и взяла одну яркую и твёрдую коробку. Оказалось, она открывается, а внутри неё множество тончайших встроек. Я с недоумением стала перебирать их, рассматривая такие же, как на двери, буквы. Я не знала, что это за предмет. Сколько себя помню, мы всё писали в специализированных гаджетах. У каждого ученика и каждого гражданина был свой супер современный планшет, в который он стилусом заносил всю нужную информацию. Она тут же отправлялась в общее хранилище, чтобы при поломке техники записи остались в доступе. А вот если уничтожить случайно ту штуку, которую я сейчас держу в руках, не уверена, что содержимое будет сохранено. Хотя, быть может, это что-то навроде нашего планшета, только более функционально? У нашего планшета один экран, здесь их было не меньше трёхста. Что, если это - какой-то иной и более надёжный способ сохранить информацию? Быть может, всё, что записывается сюда, так же переносится в какой-нибудь искусственный интеллект, который запоминает всё, что нужно?

Ахи и охи Маркуса мешали мне разбираться с новым для меня предметом, и я раздражённо встала и подошла к нему.

- Ну что тут у тебя такое? - недовольно спросила я.

- Смотри! - он указал пальцем туда. где бежала строка цифр. Странно, но они были такие же, как и наши. Я только что осознала, что узнала их сразу, потому как поняла, что это цифры, но то, что они мне знакомы, я поняла только сейчас.

- И что они означают? - без особого энтузиазма спросила я.

- Пока не разобрался, - он пожал плечами. - Но они постоянно сменяют друг друга, как будто сами себя программируют. Помнишь, это похоже на ту теории с пар по инженерии?

- Помню. То есть ты за всё это время смог понять только то, что это - цифры?

- Ну а ты чем занималась?

- Листала это, - я протянула ему ту штуку, похожую на многофункциональный планшет.

Заполучив в руки новый предмет, Маркус тут же стал восхищаться им. А когда он открыл коробку и увидел написанные в ней буквы, как с таблички, пришёл в экстаз. Он вздёрнул очки на лоб, выпучил глаза, протёр лицо одной рукой, потом вновь уронил очки на нос, потом издал что-то вроде крика, а затем уселся прямо на полу, вперившись взглядом в значки. Я вновь скривила в непонимании лицо. Эмоциональность Маркуса мне претила, к тому же я совсем не понимала, чему он так радуется. Я машинально села рядом, тоже вглядываясь в чёрточки.

- Я уже видел такой шрифт! - внезапно воскликнул он, видимо объясняя свой эмоциональный порыв.

- И где же? - нахмурилась я. Почему-то он не упоминал об этом.

- Помнишь ту старую башню, в которой я любил проводить время?

- Как уж не помнить, - оттуда и начались наши идиотские приключения.

- Когда я был там в последний раз, в небольшой старой лаборатории под старой крышей я обнаружил ёмкость... В которой лежало несколько таких же листков, - он показал на тот предмет, что держал в руках.

Значит, эти тонкие штуки называются "листы".

- На тех листах были написаны такие же знаки, - Маркус волновался не на шутку. - Я попытался их разгадать, но не смог. Слишком сложный шрифт. Потом я уснул, а потом всё завертелось, закрутилось, и вот мы здесь! А здесь та же самая письменность!

Я кивнула, делая вид, что всё поняла, хотя это было далеко не так.

- Где ты взяла это?

Я указала на стеллажи. Маркус вскочил на ноги и подбежал ближе, а затем начал хаотично перерывать разноцветные коробки, быстро просматривая одну за другой и кидая их на пол.

- Что ты делаешь? Как нам потом всё поставить в точности на место? - обругала его я, но тому было по барабану.

- Я ищу кое-что, - сказал он. - Словарь. Помнишь, у нас были такие расшифровщики с технического языка на наш? И с азбуки Морзе, и с морских кодов. Вероятно, у них есть аналог чего-то подобного.

- С чего бы? Может быть, они все и без того друг друга понимают, - я скрестила руки на груди. - Да к тому же, откуда у них найдётся словарь с переводом именно на наш язык? Думаешь, они знали про наше существование?

Внезапно Маркус обернулся и очень серьёзно посмотрел на меня.

- А ты до сих пор не поняла?

Я вскинула левую бровь.

Маркус поправил очки и ещё серьёзнее произнёс:

- Да ведь они даже не удивились, обнаружив нас. В странной одежде, рядом с подводной капсулой, которую вынесло на берег. Ты действительно считаешь их такими идиотами? Идиоты в этой истории только мы, потому что всё это время думали, что сверху никого нет. А вот эти ребята... Они явно про нас что-то знали.

- Ты сошёл с ума, - констатировала я и отвернулась. - Просто несёшь любой удобный для себя бред. Надоело. То, что они не расправились с нами сразу не значит, что они знают, кто мы. Может быть, завтра нас посадят в карцер и станут проводить над нами опыты.

Маркус предпочёл не отвечать, лишь сильнее углубился в свои поиски. Настала моя очередь изучать экраны, и мне кое-что показалось подозрительным. Экран был весь синим, но меня привлекла огромная чёрная клякса в углу. Рядом с ней мигали значения процентов - 87%.

- Что за чушь, - пробормотала я, но Маркус не отреагировал.

Больше на экране ничего не было, но смутное ощущение беспокойство зародилось в душе. В голову стали приходить самые разные и самые бредовые ассоциации, так, что уже через пять минут я и сама поняла, что слишком сильно выдумываю всякую ерунду. Тем не менее мне стало плохо и, держась за небольшой стол, установленный под мониторами, я присела - или скорее соскользнула, - на пол.

Внезапно мне вновь стало тяжелее дышать, хотя казалось, что я уже должна была привыкнуть к здешнему воздуху. Грудь сдавило тисками, в глазах потемнело. Маркус не обратил внимания, зациклившись на своей цели, поэтому я стала спасать себя сама. Я медленно вдыхала и выдыхала, стараясь вернуть лёгким кислород. Я сложилась пополам, подобрав под себя ноги, и положила тяжёлую голову на колени. Прикрыв глаза, я старалась ни о чём не думать и не акцентировать внимание на плохих ощущениях - интуитивно мне казалось, что так всё пройдёт быстрее.

- Нашёл! Я нашёл! - завопил Маркус, бросаясь ко мне через беспорядок, который сам же и учинил. Он стал тыкать мне под нос словарём, указывая на наш язык на листах. - Теперь мы сможем понять их! Я нашёл ключ к безграничному количеству знаний!

- Молодец, - выдавила из себя я, изо всех сил удерживаясь, чтобы меня не стошнило. - А теперь приберись и валим.

- Что с тобой? - внезапно опомнился парень.

- Мне плохо, разве не видно? - огрызнулась я. Не очень-то вежливо, но и со стороны друга заметить моё состояние только сейчас тоже было не слишком любезно.

- Почему? - спросил он, будто расстроенный ребёнок.

Я молча указала на экран с чёрной кляксой в углу. Маркус присмотрелся и хмыкнул.

- Нам пора возвращаться, пока они не заметили пропажу ключа, - произнёс он и пошёл убирать на место разбросанные коробки.

- Да ладно, - фыркнула я. - Неужели ты додумался!

По ощущениям Маркус очень долго справлялся с ликвидацией собственной небрежности. Мне даже успело стать лучше - то ли от того, что я правильно оказала себе первую помощь, то ли потому, что готовилась к быстрому возвращению в спальню. Сказать по правде, мне уже страшно хотелось спать. Быть может, это звучит слишком прозаично для всех вышеописанных приключений, и Маркус наверняка обругал бы меня за столь прагматичное желание, однако физические потребности организма всегда стоят превыше всего, нравится это кому либо, или же нет.

И в момент, когда Маркус почти уже сложил всё по полкам, ручка двери внезапно опустилась, будто кто-то снаружи попытался войти. Потом некто за дверью предпринял попытку вставить ключ в замочную скважину, но Маркус оставил свой там же - по рассеянности или впервые в жизни по предусмотрительности, - и у незнакомца ничего не вышло. Но это не избавило нас от проблем, потому что снаружи крикнули нечто вопросительное. Вероятно, уточняя, кто сейчас находится в кабинете. Даже по словарю Маркус бы не объяснился без подозрений со стороны пришедшего, что комната занята "нашими". Я зажмурила глаза. Это конец. Внезапно перед внутренним взором встал Атлитаун, напрочь залитый чёрной липкой жижей. Пока снаружи кто-то яростно колотил в дверь, я в подробных красках вспоминала происходящее, каждую секунду растягивая в памяти до кадра.

- Нам конец, - прошептал Маркус, мечась по комнате. Возможно, он пытался найти тайный ход, запасную дверь, хоть какую-то лазейку. Но стены были наглухо заставлены предметами мебели, экранами, и надеждам Маркуса не суждено было оправдаться.

Вспышкой мелькнул перед глазами ещё раз экран с изображением кляксы и процентами. По мозгу будто ножом ударили.

- Маркус! - закричала я, уже не боясь, что кто-то за дверью услышит, что мы здесь. - Мы крупно попали! Они нас замочат, как пить дать! То чёрное пятно на экране с процентами и та самая жижа, которая облепила купол Атлитауна - это одно и то же вещество! Теперь, если они поймут, что мы проникли в эту комнату и увидели этот экран, нам точно конец!

Глава 8.

Кажется, у Лидии началось помутнение рассудка, иначе я не понимаю, с чего она решила, будто катастрофа, навалившаяся на поначалу, вызвана этими людьми. Я лично наоборот считал, что они могут нам помочь. Возможно, у них есть технологии, которыми мы там, под водой, овладеть не можем.

Но в одном подруга была права — пора сматываться. В любом случае будет ужасно, если нас застанут здесь. Вот только куда нам бежать? С той стороны двери уже достаточно настойчиво ломятся внутрь, и скорее всего, вскоре додумаются взломать замок отмычкой либо же сбегать за запасным ключами. В таких учреждениях у охранников обязательно должны быть запасные ключи.

Я нервно оглядывал тёмную комнату, пытаясь в ярких лучах экрана разглядеть потайную дверь или типа того. Лидия мешала мне — поначалу она бесполезно носилась по комнате, схватившись за голову и мечась по углам, а потом села в центре помещения и, обхватив колени руками, стала качаться из стороны в сторону, монотонно бормоча что-то.

Я покрепче прижал к себе разговорный словарь, который собирался унести с собой, и начал обходить комнату по периметру. Естественно, никакого тайного лаза я не обнаружил, однако нашёл в одном из шкафов глубокую нишу, не занятую ничем.

Дверь трещала под натиском снаружи. Это единственное, что нам оставалось.

- Пс! - шикнул я. - Лидия, сюда!

Девушка затравленно подняла голову и посмотрела на меня. Я не видел её лица, и наверное, хорошо, иначе сам бы наверняка дал слабину. А ведь должен был оставаться хотя бы кто-то один, кто будет вести себя собрано и оставаться мозгом команды.

Я удивлённо наблюдал за Лидией, которая, вместо того, чтобы встать на ноги и побежать, поползла в мою сторону на карачках. Зрелище, прямо скажем, жутковатое - в длинном белом одеянии, со свисающими по бокам лица чёрными волосами, чем-то она пугала меня на инстинктивном уровне, которому я лично предпочитаю не доверять, но ощущения всё же остались странные. Девушка проворно заползла внутрь, я залез следом за ней и, только я успел закрыть за нами железную дверь шкафа и повернуть замок с внутренней стороны, как в комнату ввалились люди. Они быстро заговорили на своём языке, и я хотел было открыть словарь, вытащить из кармана фонарик и начать работу переводчика прямо в моменте, но Лидия схватила меня за руку (как нащупала ещё в полной темноте?). Тогда я стал запоминать по памяти, что они говорят.

В комнате состоялся обстоятельный обыск — я слышал, как те, кто находился там, роняли стулья, громко и быстро переговаривались и осматривали все углы. Мы сидели в железном шкафу, и я ощущал такое напряжение, будто сердце вот-вот лопнет. Лидия так и держала меня за руку, вцепившись в моё запястье холодными пальцами. Её ногти впились мне в кожу, но я ничего не говорил и кажется, даже не особо обращал внимание на боль. Я превратился в одно большое и сосредоточенное ухо, которое запоминало всё, что говорили сейчас в комнате.

Всё, что я взял с полок, я поставил на место ровно в том порядке, каков царил здесь до нас, и это сбило их. Какое-то время люди ещё переговаривались, а затем вышли из комнаты, вновь её заперев. Должно быть, решили, что им показалось.

Я облегченно выдохнул и открыл шкаф. Скрипнула дверца, и мы выбрались в пустую комнату. В двери повернулся ключ, и внутрь шагнули. Лидия заметалась по комнате, пытаясь вновь спрятаться в нишу, но не успела — нас крепко схватили за запястья.

- Йя вещал твои, что тут аликус ит! - прокричал один. Я запомнил эту фразу, чтобы потом разобраться по словарю (да-да, я асещ ещё оптимистично полагаю, что у меня будет возможность это сделать).

Второй что-то прорычал и встряхнул меня как можно сильнее.

- Коли ита, ас экспериментум дэцэре.

Я услышал слово "эксперимент" (кажется, оно международное, так как берет свои корни от общего (!) предка), и мне, если честно, это не понравилось. В подобном контексте это вряд ли могло звучать как "давай покажем им результаты наших экспериментов и вместе проведём множество крутых исследований". Я сморщил нос, отчаянно стараясь придумать, как нам выпутаться из этой ситуации, ведь попали мы в неё только благодаря моей самонадеянности. Однако как это сделать, если я не знаю ни их языка, ни языка жестов? Что мне сказать им, чтобы они отменили своё жестокое решение, каким бы оно ни было? Я должен был что-то сделать, но не мог, и из-за этого ощущал себя просто ужасно. У меня не было достаточной силы, чтобы врезать этим двоим и увести Лидию в безопасное место, не было знаний, как отсюда в целом сбежать, не было возможности даже договориться! Я просто камбала! Лежу на дне, прилипший к собственным фекалиям, закопанный в песке, расплющенный и жалкий. Гадость. От самого себя стало очень противно, и я расстроился ещё сильнее. Чего уж скрывать — я конкретно пал духом, а когда я падаю духом, я ухожу в себя и уже не замечаю ничего вокруг. Такая уж у меня есть северная особенность характера.

Поэтому, пока нас вели по коридору, я видел всё вокруг будто во сне, не имея возможности замечать мелочи, которые могли бы мне помочь при побеге или просто были бы интересны... Я видел всё вокруг меня будто через мутный иллюминатор, звуки слушались ватным эхом, и я не мог сосредоточиться на происходящем.

Кажется, Лидия молчала, покорно следуя за мужчинами, низко опустив голову, и это давило ещё сильнее. Я разочаровал её, и это было на похоже на её прежнюю злость за то, что я вытащил нас на поверхность — это ощущалось гораздо хуже. Когда человек на тебя зол, это ещё куда ни шло. Это означает, что ты можешь что-то исправить. Но вот если ты ощущаешь, как он опустошается внутри по твоей вине - всё. Финита ля комедия, как любили говаривать древние. Это значит, что человек больше не сможет относится к тебе, как раньше. Так же на тебя смотреть, так же про тебя думать.

Я никогда бы не признался об этом вслух - и тем более, не признался самой Лидии, - но её мнение на мой счёт меня сильно парило. Пожалуй, я не волновался ни на чей счёт, кроме неё. Что там думал обо мне мой себе-на-уме отец мне было глубоко плевать. Что считали одноклассники и одногруппники - тоже. Какие выводы делали профессора...Я и упоминать не стану.

Нас завели в небольшую и полностью пустую комнату, сделанную из какого-то плотного серого в крапинках материала, и усадили на два коричневых стула, так же сделанных из незнакомых мне элементов, - эта мебель была единственной в комнате. Как только мы сели, нас связали, привязав руки к спинкам. Обращались с нами крайне грубо, однако будь я на их месте, я бы поступал ровно так же. Незнакомые пришельцы, которых ты приютил, посреди ночи шляются по твоему дому в поисках непонятно чего... Откуда-то с потолка стянули две лампы на длинных шнурах. Их включили, и нам в глаза ударил резкий белый свет. Я зажмурился и опустил голову, ослеплённый.

- Зачем же так?! - возопил я, однако они меня, скорее всего, не поняли.

Судя по тихим шагам, вперёд вышел человек. Он произнёс на ломаном - однако всё же нашем! - языке:

- А ну гава-рите, что вы делали в диспет-черской? - скрестив руки на груди, спросил он.

Лидия посмотрела на меня опустошённым взглядом. Мол, давай, отвечай сам за свои безумства, ведь это была твоя дурацкая идея затащить нас в этот ужасный кабинет. И я был с ней полностью согласен. Это была моя ответственность - вытащить нас из этой передряги.

- Мы...мы искали туалет, заблудились и оказались в этой комнате. Но случайно дверь захлопнулась, и мы остались там, - я попытался поправить плечом съехавшие на нос очки, однако не смог, и выглядело это жалко.

- Ха! - воскликнул мужчина. - Я вам не верю. Туалет у нас есть рядом с каждой комнатой - это соседняя дверь. Не верю, что вы не нашли его под свои собственным носом!

Я плотно сжал губы и наклонил разболевшуюся голову. Она гудела и трещала от яркого света, слишком сильного эмоционального напора и попыток придумать, как выкрутиться.

- Говори, что Вы там делали и где взяли ключ?

- На полу валялся, - брякнул я невпопад, чувствуя, как кружится голова и постепенно не хватает воздуха.

Комната плыла. Медленно, лениво, и я почувствовал себя внутри аквариума с мутными стёклами. Серые стены вокруг меня стремительно сжимались, превращаясь в нерушимые тиски. Голова трещала так, будто по ней изнутри лупили маленькими отбойными молотками. Наверное, это был эффект от местного воздуха — суховатого, со странным химическим привкусом палёной изоляции и дешёвого освежителя.

- На полу, значит? - Голос допрашивающего донёсся до моих ушей как будто сквозь слой ваты.

Он шагнул ближе. Теперь, когда мои глаза немного привыкли к яркому белому свету, я смог разглядеть его подробнее. Лысый мужчина со слишком уж симметричным - а от того очень жутким, - лицом. Его глаза сидели достаточно далеко от носа, и от этого создавалось ощущение, будто он какая-то глубинная рыба, выброшенная на берег и выпучившаяся всеми жабрами. Он был одет в тёмно-зелёную одежду, верх и низ, достаточно просторные для того, чтобы не обтягивать его крепкое тело. Чёрный кожаный ремень на поясе завершал суровую картину.

- Ты лжёшь, - констатировал он, прищурив глаза. - Наши мастер-ключи имеют квантовую привязку к биометрии владельца. Они не могут «валяться».

- Ну, значит, этот смог, - прохрипел я, чувствуя, как пот заливает глаза. Очки окончательно съехали на самый кончик носа, и мир превратился в размытое месиво. - Произошёл... как это называется... системный сбой. Слышали о таком? Бывает. Техника - штука ненадёжная.

Дознаватель не ответил. Он просто повернулся к стене и прикоснулся ладонью к едва заметной панели. Двое, которые нас привели, стояли напротив нас, скрестив руки и наблюдая за лысым. Даже движения казались жуткими - слишком отточенные, слишком чёткие.

Сзади нас раздался тихий металлический щелчок. Я попытался обернуться, чтобы понять, что там происходит, но был слишком крепко связан. Стул, к которому я был привязан, резко дёрнулся назад. Фиксаторы на запястьях сжались с такой силой, что я отчетливо услышал хруст собственных суставов.

- Эй! - крикнул я, но крик сорвался на жалкий сип.

- Процедура верификации данных, - ровным голосом произнёс мужчина. - Первичный уровень.

В следующую секунду по моим рукам полоснуло огнём. Я выгнулся дугой, насколько позволяли крепления. Челюсти свело так, что зубы клацнули друг о друга, перед глазами вспыхнули ядовито-зелёные искры. Самое паршивое, что я даже не мог нормально орать - дыхание перехватило, лёгкие сжало будто под прессом.

- Хватит! Оставьте его! - голос Лидии прозвучал откуда-то справа. В нём не было привычной ледяной уверенности, только чистый, первобытный страх. - Он ничего не знает! Он придурок, он просто нажал не на ту кнопку!

Боль отпустила так же внезапно, как и началась. Слюна потекла по подбородку, но вытереть её было нечем, очки всё-таки свалились с носа и с тихим стуком упали на серый пол. Теперь я видел допрашивающего как сплошной тёмный силуэт на фоне ослепительного прожектора.

- Да мы же сказали вам! - Лидия сорвалась на крик. Я слышал, как она отчаянно дёргает руками, пытаясь вырваться из фиксаторов стула.

- Ложь, - спокойно повторил лысый. Он снова повернулся к панели на стене.

- Вторичный уровень стимуляции, - сухо произнёс дознаватель, проигнорировав мои слова.

Новый удар боли был в разы сильнее первого. Если до этого меня жгли кислотой, то теперь казалось, что кости внутри рук медленно перемалывают в мелкую крошку тяжёлыми шестерёнками. Я услышал собственный крик - это был какой-то дикий, нечеловеческий хрип. В голове пульсировала одна единственная мысль: «Лишь бы не сдохнуть прямо здесь, на этом коричневом стуле».

Мир вокруг начал схлопываться до размеров одной яркой точки. Я чувствовал, как сознание уплывает, оставляя тело на растерзание этой адской машине. Но они не давали мне вырубиться. Как только я начинал терять связь с реальностью, интенсивность боли снижалась, возвращая меня в сознание, а затем волна накатывала снова. Это был идеально просчитанный алгоритм.

- Хватит! Пожалуйста, хватит! - Лидия уже откровенно рыдала. Я никогда не слышал, чтобы она плакала. Это было хуже, чем ломающиеся кости.

Боль мгновенно прекратилась. Я повис на фиксаторах, тяжело роняя голову на грудь. Всё тело колотила мелкая, противная дрожь. Сердце бухало в грудной клетке как сумасшедшее, готовое вот-вот пробить рёбра.

Дознаватель замер. Его тёмно-синие глаза на мгновение вспыхнули изнутри тусклым жёлтым светом.

Световые прожекторы, которые до этого выжигали нам глаза, начали медленно тускнеть, возвращая комнате полумрак. Фиксаторы на стульях с громким щелчком раскрылись. Без их поддержки я просто сполз на пол, уткнувшись лицом в холодный серый полимер. Очки лежали буквально в паре сантиметров от моего носа, одно стекло треснуло. Я попытался дотянуться до них рукой, но пальцы вообще не слушались, оставаясь неподвижными.

- Полученные данные требуют ручной проверки инженерной службой периметра. До подтверждения информации объекты переводятся в изолятор временного содержания. Уровень угрозы - средний.

Где-то сбоку открылась тяжёлая герметичная дверь, которой я раньше не заметил. В комнату вошли двое массивных существ в тяжёлой серой броне. Лиц под глухими шлемами было не разглядеть, но по габаритам они превосходили нашего дознавателя раза в полтора. Меня грубо схватили за шиворот и подмышки, вздёрнув вверх как тряпичную куклу. Ноги волочились по полу, совершенно меня не держа.

Я успел заметить, как точно так же волокут Лидию. Её растрёпанные волосы закрывали лицо, но она была в сознании, тихо всхлипывая при каждом шаге охранников.

Нас тащили по длинным, бесконечным коридорам, которые больше напоминали внутренности какого-то гигантского механического зверя. Стены из того же серого композита, под потолком - редкие полосы тусклого синего света. Никаких окон, никаких указателей. Только монотонный, давящий на мозги гул, который шёл, казалось, отовсюду сразу.

Наконец мы остановились перед массивной стальной плитой, на которой горел красный квадратный индикатор. Один из конвоиров приложил к панели массивную ладонь в бронированной перчатке. Плита с тяжёлым шипением ушла вверх, открывая проём.

Нас буквально швырнули внутрь. Я полетел на пол, больно ударившись плечом о каменное основание. Следом за мной на пол повалилась Лидия.

За нашими спинами плита опустилась с глухим, окончательным стуком. Щёлкнули тяжёлые магнитные замки. Красный свет индикатора снаружи погас, и комната погрузилась в кромешную, абсолютную темноту.

Мы оказались в карцере.

Я лежал неподвижно несколько минут, прислушиваясь к собственному дыханию. Вокруг слишком тихо после того гула, который преследовал нас в коридорах. Воздух здесь был ещё хуже — холодный, спёртый и пах сыростью.

- Эй... - тихо позвал я, боясь услышать тишину в ответ. - Лид... ты как? Живая?

В темноте послышался шорох одежды и тяжёлый, прерывистый вздох.

- Живая, - её голос прозвучал совсем близко, буквально в метре от меня.

Я аккуратно перевернулся на спину. Всё тело отозвалось тупой, ноющей болью, но пальцы на руках начали понемногу возвращать чувствительность. Я попытался нащупать очки, но вспомнил, что они остались лежать там, на полу в допросной. Теперь я был не просто заперт в этой глухой, как каменный мешок, тюрьме, я был ещё и практически слеп.

- Ладно тебе, - попытался я вернуть в голос хоть каплю своего привычного скепсиса, хотя получалось паршиво. - Зато теперь мы точно знаем две вещи. Во-первых, они понимают наш язык. Во-вторых... у них очень хреновое представление о гостеприимстве.

- Пожалуйста, просто помолчи... - слабым голосом попросила подруга, и моё сердце сжалось от боли за неё. - Нас только что пытали. В прочем, не говори мне, что я не предупреждала тебя. Что тебе стоило остаться в спальне до утра? Может быть, они бы сами провели нам экскурсию.

Я замолчал. Она была права, я не мог спорить. Она предупреждала меня, а я был упрямым тбленемуи не послушал голос разума подруги, и теперь мы влипли из-за меня. Я был слишком самоуверен, и не смог нас спасти... Ничтожество.

В темноте карцера, растянувшись на холодном полу, я закрыл глаза. Нужно было срочно придумать новый план. И желательно до того, как эти люди придумают для нас новую пытку.