Обратное сознание

Часть первая "Ледяная пустыня"

Тёплое дыхание белым паром вырвалось изо рта и нежной влагой осело на холодных скованных морозом ладонях. Обветренная кожа болела. Ветер в пустыне был беспощадный и неумолимый. От него даже устойчивые к сильным холодам перчатки не спасают. Хотя кто знает, возможно не потеряйся они на третий день пути, молодому страннику не пришлось бы убеждать себя в их бесполезности.

Плохо слушающейся рукой, юноша занырнул во внутренний карман куртки. Там было тепло и пальцы тут же заболели ещё сильнее, но всё же крепко сжали электронный навигатор.

Путник принялся водить по экрану одеревеневшими пальцами, в надежде оживить устройство, вот только всё без толку. Тогда он в очередной раз оглядел безжизненную пустыню. Барханы, заваленные снегом, магически переливались в лучах заходящего солнца. И ни души на многие сотни тысяч километров вокруг.

Рядом был только заглохший роботизированный верблюд «корабль пустыни». Но даже он не смог выдержать обрушившийся на них холод.

Парень ещё раз подул теплым воздухом на пальцы, в надежде что после этого сенсорный экран наконец откликнется и оживёт. Но, как и прежде всё было тщетно.

Тихо выругавшись, он скрыл лицо до самых глаз за толстым шарфом и принялся активно дышать в него. Затем носом ткнул в небольшой экран и только после этого навигатор ожил. Несколько мгновений загрузки тянулись нестерпимо долго. Эти секунды он, казалось бы, возненавидел на долгие годы вперёд. Наконец выражающееся кольцо загрузки сменилось приветствием, а потом появилась привычная уже надпись: «Все доступные двери закрыты. Пожалуйста, обновите приложение и попытайтесь снова через несколько часов, когда ваша дверь появится в зоне доступа».

У путника не осталось сил ни злиться на эту бесполезную штуковину, ни даже греться. Хотелось просто лечь под роботизированного верблюда, спрятать руки под мышками и уснуть. И его совершенно не пугало, что вероятность проснуться после такого отдыха равнялась абсолютному нулю. Но стоило только таким мыслям появиться в голове, как внутренний голос, откуда-то из глубин его души, оттуда куда даже он боялся заглядывать, тихо, но очень отчётливо напоминал только одно имя. Единственное имя, которое было для путника и волей, и силой, даже самой жизнью.

Со вздохом, напоминающим рык раненого зверя или сломанного старого двигателя, юноша убрал навигатор обратно в тепло, а сам принял нелёгкое для него решение, бороться за свою жизнь.

Заснеженные барханы взирали на него со всех сторон. В ушах свистел ветер и мучительным завыванием уносился прочь. Этот вой теперь стал единственным звуком, который был доступен путнику. Даже роботизированный верблюд не смог вновь заскрипеть старым двигателем и тихо застыл на месте, после очередного энергосберегательного переподключения с одного источника питания на другой.

А теперь ещё и навигатор, который и так работал с перебоями, потерял так называемую дверь, для подключения к какому-то таинственному спутнику, единственному поддерживающему соединение с ним.

– Придётся ждать звёзды, – пробормотал путник. – Да и этого лентяя нужно как-то будить, – подходя к верблюду, он хорошенько пнул его ногой. Но машина даже не дрогнула.

Барханы и роботизированный корабль пустыни безучастно и безразлично наблюдая за слабыми потугами «ничтожного муравья» выжить. Под их неустанным наблюдением, путник открыл багажные горбы на спине робоверблюда и достал оттуда увесистый тент с прозрачной внутренней стороной и белой, похожей на снег, внешней. Установка заняла дольше времени чем хотелось бы, всё по той же причине – пальцы отказывались слушаться и практически потеряли чувствительность.

Когда тент был натянут и укрыл под собой и путника, и роботизированного верблюда, юноша принялся оледеневшими руками сгребать снег в центр, пока не образовался внушительный сугроб. Но сколько бы он не грёб, внизу так и не появился знаменитый песок, который когда-то укрывал пустыню, как говорилось в многочисленных легендах и дошедших из прошлого записях.

– Сказки, наверное, – бормотал он себе под нос. – Откуда тут взяться песку.

Затем путник достал из горба внушительную канистру с топливом, наполненную лишь наполовину и тщательно отмеряя доступную для обогрева жидкость, принялся осторожно лить вязкую массу на сугроб. После этого тщательно перемешав получившуюся субстанцию бардового цвета, он достал из кармана крохотный пузырёк и аккуратно капнул содержимое на самую вершину. Снежная масса стала медленно тлеть, выпуская вверх к прозрачному навесу густые клубни пара.

Закутавшись в спальник до самых глаз, путник устроился у ног своего пустынного робокорабля, исполнив наконец своё желание, засунуть оледеневшие пальцы подмышки.

Кожа ладоней горела огнём, кости и суставы ломило так, что казалось они вывернутся наизнанку, разорвав сухожилия и мышцы. Но усталость была сильнее. Он сонно наблюдал за тем, как снежный сугроб медленно тлеет, как его укрытие постепенно заполняется сухим паром, как тело его постепенно расслабляется, дрожь покидает тело, вместе с усталостью и болью.

Постепенно и незаметно он погружался в сон. Образы один за другим появлялись перед его взором, сменяя друг друга. Сперва были невнятные непонятные силуэты тёмных нечётких фигур. Они окружали, теснили его, толкали назад. Туда, куда он не хотел возвращаться, но всё же попал. Потом были нескончаемые коридоры с множеством дверей. Все они были открыты. За каждой из них были люди, которые даже казались ему знакомыми, но стоило только приблизиться к ним, как двери тут же закрывались и сколько бы он не бился, сколько бы не стучал, как сильно бы не пытался их открыть, ни одна не поддавалась.

А потом он оказался у двери в свою комнату в общаге. На пороге лежал конверт. Белый непримечательный конверт, разве что толстый для письма. Да какой там не примечательный? Что за глупости! Уже тысячу лет никто не пользуется бумажными письмами. На такую глупость и смотреть не нужно было. Вот только он не мог оторвать от него взгляд. Всматривался без конца и время словно остановилось. На конверте от руки было написано всё то же имя. Имя, которое являлось его жизнью, силой, волей и тем, ради чего он продолжал бороться сейчас за свою жизнь. Это имя заставило его поднять конверт. Оно же вернуло ему ощущение реальности, ощущение того, что это было на самом деле. Это был тот самый день, когда эта адова машина смогла войти в единственную доступную для него дверь, подключиться к единственному синхронизирующемуся с ним спутнику. И в первый и последний раз дала услышать голос того, чьё имя давало путнику волю к жизни: «Перекрестье Сахары, на километре Блек Джека».

Скрипучий скрежет вырвал путника из тревожной дремоты. От неожиданности, он даже вскочил на ноги и в недоумении уставился на запустившегося верблюда.

Машина повернула причудливую голову, отдалённо напоминавшую морду живого пустынного корабля, которую путник когда-то видел на фотографиях в школе. Пара поблескивающих камерами глаз внимательно уставилась на него.

– Система перезагружена, ошибок не обнаружено, – донёсся электронный голос из головы робоверблюда. – Имеется неполадка в моторе правой передней конечности.

– Заставил же ты меня понервничать, Спайк, – пробурчал юноша, вновь доставая из внутреннего кармана навигатор. На этот раз сенсор отреагировал на прикосновения его обветренных рук.

Нет, по-прежнему глухо. Ни одной доступной двери, для входа в сеть.

– Отключи режим экономного расхода топлива, пока не доберёмся до Валлена, – приказал он машине и, со вздохом убрав навигатор обратно, запрокинул голову, уставившись в чёрное небо, усыпанное звёздами будто драгоценными камнями.

– Экономный режим расхода топлива отключён, – тут же ответил электронный голос. – Время работы ограничено до семи часов. Топливный бак наполнен на тридцать шесть процентов. Рекомендую долить не менее шести процентов горючего, для корректной работы двигателей.

– Заткнись, Спайк, – грубо перебил его путник и ловким движением сорвал тент, быстро и ловко сложив его и убрав обратно в горб машины.

Оказавшись вне тёплого укрытия, руки юноши тут же сковал беспощадный мороз. А то, что осталось от тлевшего сугроба в одно мгновение обратилось льдом, чем-то напоминавшим огромный нелепой формы бриллиант.

Легко вскочив на горд машины, путник поспешил спрятать руки в отсеке управления, куда ветер не мог попасть и решительно направил пустынный корабль вперёд, прокладывая свой путь по звёздам.

– Зачем же ты прислал мне этот странный навигатор, Эвенс? – тихо прошептал он.

Часть вторая "Оазис"

Ветер неустанно дул в спину, проникал под куртку, пробирался сквозь нити, свистел в ушах, забирался под шарф, сковывал дыхание, заставлял глаза слезиться, от чего путник большую часть времени полагался больше на интуицию чем на положение небесного светило.

Пару раз юноша останавливался, когда бортовой компьютер пустынного робокорабля напоминал об критически минимальном уровне топлива в баке. Тогда он спрыгивал на землю, тут же чуть ли не по колено проваливаясь в снег, ведь его обувь не была оснащена специальной подошвой, для передвижения по снежным барханам, как на верблюде, после чего едва пришедшими в норму руками принимался за практически пустую канистру, тщательно отмеряя каждую каплю перелитого в бак топлива. Потом, с трудом вскарабкивался обратно и проверяя направление по часам и положению солнца направлял верблюда дальше, вперёд сквозь белую слепящую пустыню.

Поскрипывающий звук двигателя, механические движения конечностей и размеренное покачивание в купе с пробирающий до костей холодом и ветром действовали на путника убаюкивающе. Да к тому же постоянно прищуренные или вовсе закрытые глаза. Всё это временами выбивало его из реальности. Порой юноше казалось, что он был снова дома, в своей крохотной комнатушке в общежитии, где вся мебель была не из прошлого века, а казалось из забытой эпохи. Старые пластиковые окна, за время своей эксплуатации не просто пожелтели и деформировались, но и выполняли свою функцию исключительно номинально, потому как ветер выдувал напрочь всё тепло. Но теперь эта старая комнатка со свистящими от холода ветрами в разлагающихся окнах казалась самым уютным и тёплым местом из всех, в которых путник когда-либо жил или даже просто бывал.

Как же ему хотелось вернуться обратно, закутаться в старенькое, но такое тёплое одеяло, сварить горький, казавшийся когда-то тошнотворным кофе, засыпать его едва ли не на половину искусственными сливками, а если повезёт раздобыть сахар, то непременно не жалеть его, чтобы хоть как-то перебить горечь. Взгромоздиться на ветхий раскладной диван, который за время эксплуатации больше не мог вернуться в складную форму, а местами поддерживал горизонтальное положение исключительно благодаря подложенным под него книгам, удачно присвоенным когда-то из заброшенной библиотеки. Включить единственный доступный для него канал и провести весь день за просмотром какого-нибудь бессмысленного сериала, но зато в тепле, сытый, пусть и не самой приятной на вкус пищей, и в безопасности.

Внезапно покачивание остановилось. Верблюд под ним замер.

– Опять, – пробормотал юноша и открыл глаза.

– Эй ты! – перекрикивая ветер до него донёсся грубый низкий мужской голос.

Юноша перевёл взгляд с головы робота на того, кому принадлежал голос. Это был среднего роста человек, в чёрном напоминающем рыцарские доспехи бронированном костюме, с плотной скрывающей всё лицо маской со стёклами, защищающими глаза от беспощадного солнца и ветра. Позади него стояло ещё шесть или семь человек одетых так же, с массивными адронными пушками на плечах, и парочкой крупнокалиберных автоматических пистолетов на поясе.

– Откуда припёрся, оборвыш? – спросил мужчина.

Путник только сейчас заметил, что заставило на самом деле его робота остановиться. Тот, кто обращался к нему в такой грубой форме, держал перед головой верблюда электромагнитный диск подчинения, или другими словами урезониватель, так обычно называли приспособление, заставляющее процессор кибернетических машин беспощадно тормозить.

– Это Валлен? – спросил парень. Голос плохо слушался его, говорить громко он попусту отвык.

– Валлен? – рассмеялся мужчина и обернулся к друзьям. – Слыхали? Этот недоразвитый в Валлен идёт!

Остальные шестеро рассмеялись в голос и даже обменялись какими-то шутками на местном наречии, которые юноша понял только приблизительно, но этого хватило, чтобы осознать всю унизительность сказанного.

– Валлен в другой стороне, – пояснил наконец мужчина в маске то, что путник и так понял из обрывков фраз и шуток других охранников. Когда глаза чуть более или менее привыкли к ослепительному свету, отражавшемуся от снега, юноша смог рассмотреть в паре десятков метров от них огромные стены залепленные практически полностью снегом. Поначалу он принял их за очередной бархан, только какой-то неестественный.

– Это Оазис, парень, – отделившись от группы стражников к путнику подошёл ещё один мужчина. – К югу от Амигид.

– Понятно, – пробормотал путник и оглядел белую пустыню. – Здесь есть топливо? Было бы неплохо для SPK98, но и любое другое на вроде Джадо2000 подойдёт. Только не дороже.

– Вот ведь молокососная ошибка аборта! – снова рассмеялся в голос первый стражник. – У тебя и на LSU300 денег не хватит! Даже если продашь свою рухлядь!

– Топливо есть, как и вода, и провиант, – серьёзно и без шуток заговорил второй. – Это же всё-таки Оазис. Тут много чего есть. Но мой друг прав. Все эти блага стоят дорого.

– А работа найдётся? – не растерялся путник, предпочитая держать диалог с более или менее лояльно настроенным стражником.

Прочие залились смехом, но парень будто не слышал.

– Можешь, конечно, поспрашивать, но дорого тебе никто не заплатит, – ответил лояльный стражник.

– Разве что решишь продать себя, – не унимался первый. – Тогда может на пару литров и хватит.

– Документы на верблюда есть? – спросил второй.

Путник молча вынул обветренную руку из укрытия и протянул навстречу стражнику.

Тот достал из-за пояса длинную палку, которая при нажатии на скрытую кнопку удлинилась ещё в два раза и протянул к тыльной стороне ладони парня. На считывание информации ушло несколько мгновений, но судя по насторожившимся лицам стражников, это было достаточно долго. А потом прибор тихо пикнул и все, даже сам путник дружно выдохнули.

– Похоже у тебя чип повредился, – сказал лояльный стражник. – Не исправишь, попадёшь в неприятности.

Парень лишь согласно кивнул и, когда от головы его робоверблюда убрали урезониватель, направился к огромным вратам, внизу которых был выдолблен небольшой проход. Похоже огромные врата настолько промёрзли, что больше не могли открываться.

Едва он только переступил порог Оазиса, как ветер тут же стих.

Так много людей, собравшихся в одном месте, путник уже давно не видел. Все укутаны в тёплые непродуваемые вещи, но без масок, в отличие от стражников. А кое-кто и вовсе позволял себе ходить без шапки, но всё же с тёплыми наушниками. Всё-таки остаться без ушей не входило в топ людских стремлений.

Пробираться сквозь людные улочки, заполненные торговыми лавками и крикливыми торговцами, оказалось задачей не из лёгких. Временами путник интересовался у встречных людей о какой-нибудь работе. Но в лучшем случае ответом было грубое пожелание убраться в преисподнюю. В худшем и вовсе в поле зрения появлялись опасные на вид штуковины.

Наконец удача повернулась к нему и один из торговцев, предварительно внимательно осмотрев чужестранца с ног до головы, посоветовал отправиться к некоему Абдуле, что держал трактир на окраине у восточных ворот, попутно предупредив быть максимально осторожным в выборе слов и особенно интонации в разговоре.

Найти трактир «Таб-руду-плы» оказалось несложно. Чем дальше в указанном направлении продвигался юноша, тем меньше людей встречалось ему на пути и тем мрачнее становились постройки. Белоснежная пелена снега стала постепенно сменяться серым, а местами даже чёрным налётом, пока в конце концов путник не вышел на просторную площадь, в центре которой расположился огромный загон для роботизированных машин. Юноша мельком осмотрел новенькие модели ездовых дронов и его взгляд остановился на небольшом байке под плотным чехлом, который выбивался из общей картины, будто памятник из другой эпохи. Впрочем, задаваться вопросами было не время.

За загоном расположился огромный трёхэтажный трактир, который казался промасленным и просаленным от фундамента до самой крыши. Оттуда доносился гомон голосов, временами слышался треск, будто что-то с грохотом ломалось, а когда путник припарковал и выключил своего робоверблюда, и спешился, то из дверей, будто выстрелянный из катапульты, вылетел низенький старичок. Впрочем, он довольно резво подскочил на ноги, едва ударившись о каменную стену загона, прокричал на непонятном языке явно бранные слова и пригрозил кулаком. Но когда в дверях показалась внушительная женская фигура, с подбочившимися руками и модифицированными глазами, точнее одним из глаз, старичок бросился бежать прочь. Да так резво припустил, что даже парик слетел, а ведь он выдержал серьёзный удар о стену загона.

Затем грозная фигура женщины повернула голову в сторону путника и юноше ужасно захотелось последовать за старичком. Это не было женщиной как ему показалось. Точнее оно выглядело как женщина, но на самом деле массивная фигура на пороге трактира была андроидом. А то, что путник принял за модернизированный глаз, оказалось глазом робота. Просто по какой-то причине часть искусственной кожи и, собственно, сам искусственный глаз отсутствовали, а на место его был установлен портативный считывающий прибор из ряда роботизированных аналогов, иными словами, что-то напоминающее мини камеру.

– Зачем пожаловал? – проговорила андроид блеснув камерой в левой глазнице.

– Мне сказали тут можно найти работу, – прохрипел путник.

– Знаешь толк в машинах? – всё в том же духе спросила она.

– В смысле в дронах или дроидах? Или вы имеете в виду андроидов?

Левый глаз женщины вновь блеснул, а брови сошлись на переносице, образуя довольно милую складочку.

– Я имел в виду, – поспешил объясниться путник, – что в киборгах я вообще не разбираюсь, а в остальном вполне.

С минуту она продолжала смирять его взглядом, а потом резко развернулась и бросив чрез плечо: «Двигай за мной», вошла внутрь.

Юноша почувствовал, как ноги у него внезапно лишились сил и вот-вот откажутся помогать ему поддерживать вертикальное положение. Но собрав волю в кулак, парень на плохо слушающихся ногах всё же направился за андроидом.

Внутри царил такой хаос звуков, что голова тут же заболела. Мозгу, привыкшему к монотонной тишине с завыванием ветра и скрипом мотора, потребовалось время для адаптации, и парень не сразу смог рассмотреть то, что творилось внутри.

Трактир отдалённо напоминал таковой. Больше это было похоже на подпольное казино с боями без правил, кучей автоматов, баром в котором можно было достать всё что угодно, кроме воды… и скачками?

Путник едва не расстался с челюстью, когда увидел на потолке поле для роботизированных скачек с изменённой гравитацией и предусмотрительным защитным полем, разделявшим потолок с участниками забегов и пол, где располагались игроки, которые довольно шумно болели каждый за своего робота.

– Ах ты сучий потрах!!! – вопил один из зрителей запрокинув голову и не видя ничего вокруг. – Ты мелкая заклёпка с прогнившего корабля!!! Давай же!!! Ты легче! Обходи этот неповоротливый чайник!!!

Путник тоже поднял взгляд к потолку и увидел, что из десятка роботов, самых разнообразных форм и размеров, в лидеры выбилась парочка максимально разных по виду. Один массивный и круглый, представлял из себя дрона в моноколесе. Второй напоминал крохотного палочника, который перебирал шестью конечностями настолько быстро, что их даже не было видно. Похоже физика про этих двоих просто забыла и теперь они вытворяли то, что противоречило всем её законам.

– Винц! – проходя мимо громкого болельщика, андроид-женщина резко остановилась и бросила на него уничтожающий взгляд. – Не умеришь пыл, вылетишь вслед за свои дружком.

– Да отвали ты, Анабель! Я все деньги на эту мелкую шельму поставил!!! Не мешайся!

– Я тебя предупредила, – спокойно повторила андроид, резко схватив мужика за грудки и одной рукой, будто пушинку подняла над полом и приблизила к своему лицу.

Азарт тут же выветрился из глаз игрока, а на лице отобразился ужас.

– Понял я, понял, Анабель! Не серчай!

Она механически разжала пальцы, и мужичок брякнулся обратно на стул, от чего ножки не выдержали и переломились.

– Запишу на твой счёт, Винц, – сообщила она, продолжая свой путь.

Мужчина бы и рад был выразить своё недовольство, вот только страх перед андроидом был сильнее. И всё же он не смог сдержать раздирающий душу вопль разочарования, когда снова взглянул на потолок.

Юноша тоже запрокинул голову. Дроид в моноколесе лидировал, в то время как палочник застрял тонкой ножкой в щели потолка.

Наконец они подошли к бару, в самой глубине трактира и андроид зашла за стойку, после чего снова уставилась на странника.

– Платить много не буду и не мечтай, – резко проговорила она, с грохотом опираясь на стойку бара и немного перегнувшись через неё, уставилась на парня, явно ожидая увидеть его реакцию.

– Меня предупредили, что на многое тут рассчитывать не стоит, – сдержано ответил юноша. – Но у меня нет выбора. Мне нужно топливо, поэтому возьмусь за любую работу.

– Прям за любую? – рассмеялась андроид, и искусственный смех заставил по спине юноши пробежаться огромному табуну мурашек.

Парень ничего не ответил. Ему самому страшно было от словосочетания «любая работа», ведь к этому можно приписать абсолютно всё и тогда ему вполне реально грозит опасность.

«Чёрт! – мысленно выругался он. – Торговец же предупреждал выбирать выражения!»

– Так значит тебе только топливо нужно? – внезапно спросила она. Потом резко повернула голову в сторону зала и усиленным голосом, настолько громким, что перекрыл все звуки, прогрохотала. – Седьмой забег засчитан, Винц! В следующий раз учитывай поле для забега и не вставляй иглы вместо ног своему дроиду… А будешь спорить вылетишь на мороз!

Судя по тому, что андроид вновь повернула голову в сторону путника, Винц спорить не стал.

– Ну так как, топливом возьмёшь? Так выгоднее будет и тебе, и мне, – сказала она, имитируя человеческую улыбку и от этого у парня сердце похолодело.

– Спасибо за предложение, но деньгами будет удобнее, – вежливо ответил тот. – Мне самому то же топливо не помешает.

– Вот пройдоха, поймал меня, – снова рассмеялась андроид. – Ладно, сиди тут. Придумаю чем тебя грузонуть, чтоб не сразу сбежал. Занятный у тебя транспорт. Как звать?

– SPK98, – машинально ответил путник.

Тут глаза андроида блеснули недобрым огнём.

– Но я называю его Спайк, – поспешил исправиться юноша и этого было достаточно. Лицо андроида вновь стало дружелюбным, настолько могло выглядеть дружелюбно массивная физиономия робота с камерой вместо глаза и порванной в глазнице искусственной кожей.

– А сам ты кто?

Парень замешкался, нерешительно глядя на андроида. Но когда молчание затянулось и брови женщины-робота устремляться к переносице, он быстро выпалил:

– Ибрагим. Ибрагим Стар.

– М-м-м, – заинтересованно протянула андроид. – Верный ответ.

Часть третья "Стена"

Андроид выделила Ибрагиму небольшую, вернее будет сказать микроскопическую комнатку, где помещалась только кровать, на которую с порога и приходилось забираться, оставляя обувь под ней, и только после этого можно было беспрепятственно закрыть дверь.

В первый день незадачливый путник был загружен работой до такой степени, что даже не помнил, как оказался в кровати, а с рассветом был беспощадно разбужен громким хлопком в дверь и ощутимым пинком в кровать. Андроид по имени Анабель не знала пощады, сочувствия и даже банального понимания того, что человеку необходим отдых в отличие от робота, по крайней мере так это выглядело. Всякий раз, когда Ибрагим напоминал ей о том, что был биологически живым существом, она закатывала похожий на человеческий глаз и тот, что заменяла камера. А потом недовольно бурчала, что-то о том, как бесполезны люди и зачем она вообще взяла этот биомусор на работу, ведь от него толку как от ламантинов. Затем останавливалась, смотрела на человеческого работника, задумчиво почёсывая подбородок и говорила, что от ламантинов всё-таки проку больше, и уходила, так и не дав добро хотя бы на минимальную передышку.

В прочем Ибрагиму не приходилось жаловаться, Анабель не знала жадности относительно пищи и каждый вечер кормила человека, словно на убой. Да так, что парень после с трудом перебирал ногами. Путник списывал это на то, что в работниках у андроида он был единственным человеком.

Но вот со сном у юноши было не всё хорошо. После первой недели работы на беспощадного андроида, когда он более или менее привык к нагрузкам, его сон вновь стал нестабильным, обрывистым, с неоднократными пробуждениями посреди ночи и тяжкими часами лежания в холодной кровати. Здесь ему всё же было впору благодарить за доставшуюся ему комнатку, потому как такое маленькое помещение было куда реальнее нагреть дыханием и к утру в нём становилось даже тепло.

Вот и сейчас Ибрагим сидел без сна, в лучах полной луны, скупо одаривающей его комнату сквозь маленькое окошко под потолком.

Юноша сидел на кровати, закутавшись в куртку и в кусок ткани, которую здесь почему-то называли одеялом. Спальник он решил не доставать, предпочитая прикинуться совершенно бедным и беспомощным, чтобы не навлечь на себя лишних неприятностей.

В руках у него светился навигатор, безустанно искавший нужную дверь. Но, как и в прочие попытки, безуспешно. Всё та же надпись появлялась вслед за крутящимся кольцом загрузки. И картина не менялась, сколько бы он не перезагружал его.

Блуждающий сон настиг юношу внезапно. Усталость последних дней лишила сознание возможности раскрашивать его сновидения какими-либо другими образами, кроме грязных пропитанных маслом и топливом помещен трактира, которое, к слову, носило нелепое и бессмысленное название «Таб-руду-плы».

– Тарабарщина какая-то, – тихо ворчал Ибрагим каждый раз, когда видел эту несуразную надпись.

– Ты так думаешь? – донёсся голос андроида за его спиной, когда парень в очередной раз задумчиво уставился на название трактира, но не в силах разгадать её тайный смысл, пришёл к вполне очевидному, на его взгляд, выводу.

Но стоило ему только услышать голос Анабель, как все мышцы в его теле напряглись, и он поспешил взять поставленные до того вёдра со смесью переработанного масла и солярки, и направился к дверям трактира.

– Сколько повторять, чтобы ты не ходил через игровой зал, – следуя за ним, произнесла Анабель.

– Я аккуратно, – ответил ей Ибрагим.

И действительно, в шумном заведении с кучей людей, разгорячённых азартом, выпивкой и не только, которые то и дело норовили упасть перед его ногами, швырнуть в него своего собеседника или и того хуже попытаться швырнуть самого юношу. Но как ни странно Ибрагим был достаточно ловок, быстр и умел, чтобы увернуться от всех и каждого, при этом не разлив и капли зловонной жижи.

Когда он оказался у барной стойки, где находилась дверь в подсобные помещения, Ибрагим уже собирался извернуться и ногой подцепить закрытую дверь, но его опередила Анабель.

Андроид открыла перед работником дверь и предложила ему войти первым.

– Через зал короче, – пояснил парень не оборачиваясь. – Тогда я смогу сделать работу быстрее и останется время на отдых.

– Какие же вы люди хитрозадые, – рассмеялась Анабель.

И несмотря на время, проведённое в её компании, каждый раз, когда андроид смеялась, Ибрагиму хотелось бежать далеко, не оглядываясь, закрыв руками уши.

– Так ты думаешь, что название трактира тарабарщина? – повторила свой вопрос Анабель.

– По крайней мере я не понимаю его смысл, – пожал плечами юноша, переворачивая первое ведро с мерзкой зловонной жижей в бак для переработки отходов, а за ним и второе.

– Ну, так это же разные вещи, – криво усмехнулась андроид и её искусственная кожа у глаза-камеры сморщилась, напоминая рваную обескровленную рану.

Ибрагим понимал, что для андроида это пустяк, но всякий раз, когда он видел эту рану, ему ужасно хотелось узнать откуда она и как появилась. Но всё же любопытства было не настолько сильно, чтобы спрашивать об этом.

Анабель была довольно тяжёлым и большим андроидом и скорее всего её создавали не для такой работы, как содержание трактира у чёрта на куличках в Оазисе, не отмеченном на карте. Ибрагим склонялся к версии о том, что Анабель когда-то была военным андроидом. Возможно даже дезертировала. О подобном как-то писали в новостях. Кто знает? Быть может она одна из таких.

– Это лишь разные точки зрения с различной степенью информирования, – ответил на слова андроида Ибрагим и, взяв вёдра, направился к лестнице в жилые помещения. – У меня есть шесть минут до следующей смены масла. Хочу немного отдохнуть.

– Слабые людишки, – усмехнулась Анабель. – Боитесь перегреться даже в холоде.

Когда он поднимался по лестнице, по его спине вновь бежал табун мурашек, ведь андроид смеялась. Смеялась над его уязвимостью как живого существа.

– И чем ей люди не угодили? – пробормотал он, закрывая за собой дверь в свою комнату. – Она же только благодаря людям может содержать этот трактир. Не видел, чтобы андроиды вообще тут показывались без своих хозяев.

***

Очередное утро началось также внезапно, как и прочие до него. Бесцеремонно открылась дверь, и сильный удар заставил кровать буквально подлететь на метр.

На пороге стояла Анабель. Искусственная улыбка, прищуренные глаза со сморщенной рваной кожей и поблескивающая камера.

– Есть работа для тебя, – приказным тоном сказала она.

Вяло, с трудом разлепляя глаза, Ибрагим выбрался из своей комнаты, обулся и ёжась побрёл за Анабель.

– Зачем так рано? – зевая спросил он.

– У нас нет понятия рано или поздно, – ответила андроид. – Всему своё время.

Возражать и напоминать о человеческих потребностях Ибрагим не стал. Как-то не хотелось с утра пораньше слышать о том, какие люди бесполезные и слабые.

Они спустились на первый этаж, прошли сквозь забитый зал полный гула, криков и ругани игроков и вышли на улицу. Затем Анабель направилась вдоль здания трактира. Ибрагим, зевая и ёжась от холода, брёл за ней.

Из-за полусонной дремоты, парень не сразу заметил, что стена будто бы была какая-то слишком длинная.

Он обернулся. Да нет, вроде бы недалеко отошли.

Закутался посильнее в куртку и вновь зевнул.

И они всё шли и шли.

Парень даже начал считать шаги, чтобы понять приблизительную длину стены. Но где-то на сотне сбился.

Потом он снова обернулся. Да нет, вроде бы всё в пределах нормы.

Сон как рукой сняло. Грудь сковало неприятное холодное чувство тревоги. Что-то определённо было не так. Но парень продолжал идти за андроидом. Вот только на языке зачесался вполне резонный вопрос: «Какого чёрта тут происходит?!»

Но, прежде чем он успел его озвучить, стена внезапно закончилась и Анабель завернула за угол. И как будто кольца холодной тревоги вокруг грудной клетки ослабли.

Ибрагим повернул за угол, следом за андроидом, но перед этим вновь посмотрел назад. Нормальная стена, вполне адекватного размера. Тогда почему они так долго шли вдоль неё?

Анабель грубо поторопила работника и парню пришлось на время отложить вопросы и поспешить за андроидом.

Между тем она внезапно остановилась, так что юноша врезался в её спину и покачнулся.

– Плохо иметь человеческое зрение не так ли, человек? – усмехнулась андроид, хватая его за руку и тем самым спасая от падения.

– До этого как-то не жаловался, – пробурчал в ответ Ибрагим. А потом окаменел, заметив то, что стояло за Анабель.

Затем последовал плеск воды и истошный вопль животного.

– Какого чёрта тут происходит?! – всё-таки выпалил он заготовленный вопрос.

На заднем дворе в огромном аквариуме высотой примерно в один этаж плавало нечто огромное и непонятное. Но главное, живое. И это что-то здесь не должно было находиться.

– Это обед, – пожала плечами андроид. – Вы люди же любите всякие деликатесы.

– Вы что собираетесь приготовить морского котика? – опешил Ибрагим. Подсознательно сомневаясь в том, что правильно определил вид млекопитающего в прозрачном аквариуме, который в этот момент издавал раздирающие душу крики, извивался в узком пространстве, так что подмерзающая вода выбрызгивалась в разные стороны и тут же застывала на снегу.

– Это карликовый ламантин, – поправила его андроид.

– Карликовый? – опешил Ибрагим и снова уставился на животное. Оно едва помещалось в аквариуме высотой с первый этаж трактира. Но потом тряхнул головой, откладывая этот парадокс на потом. – Да какая разница! Люди не питаются морскими млекопитающими!

– Скорее ты просто таких людей не встречал, – снисходительно улыбнулась андроид. – Но мне ужасно повезло, что ты зашёл на огонёк. Ведь эти тупые животные боятся роботов.

Парень вновь посмотрел на аквариум. До этого он не замечал, что внизу у специальных тележек для перемещения аквариума снуют туда-сюда небольшие дроиды, которые на ровне с ним выполняли все работы в трактире. И, собственно, именно они приводили несчастное животное в безумный ужас. По крайней мере так выглядело со стороны.

– Успокой его, – приказала Анабель, подталкивая Ибрагима к аквариуму.

– Я?! – опешил парень. – Как? Я не биолог и не зоолог! Или как их там называют? Я не знаю, что с ним делать.

– Что делать? Что делать? Есть, конечно! – рассмеялась андроид. – Но сперва его нужно приготовить. А для этого нужно затащить внутрь. И чтобы он не брыкался ему нужно живое существо рядом. И очень кстати это существо у меня имеется.

Она широко улыбнулась, демонстрируя искусственные зубы и щуря покорёженный глаз.

– Но я?.. – попытался возразить парень.

Андроид и слушать не стала. Она просто толкнула его в сторону аквариума, да так что Ибрагим едва не отправился в полёт и не впечатался в прозрачную стенку водного загона для «дичи».

Оказавшись у аквариума, парень похолодел от ужаса. Как он может успокоить такую махину? Это же настоящий мутант! Разве такие ламантины бывают? К тому же карликовые.

Дроиды, суетившиеся поблизости, поспешили отступить, оставляя парня наедине с животным.

Ламантин извивался, пытался выбраться, пытался развернуться, разбить сковывающие его стены. Но всё тщетно.

В одном Анабель была права. Стоило дронам отойти, как животное стало спокойнее. А потом оно заметило Ибрагима. И завопило, так что даже сквозь воду стал слышен её истошный крик. А сверху на парня обрушился ледяной душ.

– Проклятье, – выругался Ибрагим. – Я ничего тебе не сделаю!

Животное не поверило и стало кричать ещё сильнее. Извиваться, обливать человека водой. Парень тут же замёрз и стал дрожать так, что зуб на зуб не попадал.

Он повернулся к андроиду, в надежде, что она разочаруется и отправит его обратно в комнату. Но Анабель стояла, скрестив руки, и одобрительно кивала.

– Бесполезно, – пробормотал Ибрагим и снова повернулся к животному. – Да сдался ты мне! Хватит уже визжать! – в отчаянии крикнул он и ударил ладонью по стеклу.

Животное словно взбесилось и стало извиваться ещё сильнее.

– Чёрт! Да как тебя успокоить?! – беспомощно воскликнул парень и снова ударил по стеклу. И тут он кое-что заметил. Лёгкое, едва заметное покалывание, будто вибрация. Он приложил руку к мокрому стеклу, через ладонь в тело стал поступать ток. Слабый, едва заметный, но всё же электрический ток. Чтобы убедиться, он неосознанно прислонил вторую ладонь и тут его сковал такой разряд, что ни пошевелиться, ни вздохнуть. Даже мысли куда-то улетучились.

А Анабель тем временем как закричит:

– Есть заземление! Закатывай!

Аквариум плавно тронулся с места. Автоматически открылись огромные двери ангара и аквариум с ламантином благополучно вкатили внутрь.

– Отрубай! – крикнула андроид и Ибрагим тут же упал с тележки прямо на пол.

Его всё ещё сковывал оставшийся в теле ток, мышцы одеревенели и отказывались слушаться. Он никак не мог справиться с дыханием и сердцебиением. Мог только беспомощно наблюдать за тем, как животное наконец успокоилось и устало опустилось на дно аквариума.

Пока дроны суетились кругом, закрывая ангар и приготавливая будущий обед к дальнейшей транспортировке, Анабель подошла к человеку и склонившись с доброй улыбкой, на какую только был способен андроид посмотрела на него. Быть может она и пыталась изобразить дружелюбную улыбку, но получался у неё жуткий бездушный оскал.

– Отлично справился! – похвалила парня андроид. – Я знала, что ты сможешь урезонить этого зверя.

– Вы подавали ток в аквариум, чтобы вода не замёрзла, – прорычал парень сквозь плотно сомкнутые челюсти, мышцы лица по-прежнему плохо слушались.

– Ну так любая вода на улице превращается в лёд. А замороженное мясо портит вкус блюда.

– Вы серьёзно хотите его приготовить? Что за извращенец такое вообще придумал?! Это же…

– Человек, – пожала плечами Анабель. – У кого ещё на такое хватит фантазии? Конечно, у человека.

– Вы ждёте какого-то гостя? – потихоньку приходя в чувства, спросил парень.

В то время как андроид заботливо и необычайно осторожно снимала с него мокрую куртку.

– Ни один наш гость не удостоится таких почестей, – рассмеялась андроид, надевая на парня сухую одежду, которая казалось сама излучала тепло. – Здесь такого достоин только наш хозяин.

– Что?! – от неожиданности Ибрагим даже подскочил на ноги не замечая боль, которой отдалось это движение в мышцах. – Я думал ты владеешь этим трактиром?

– А я и владею, – пожала плечами Анабель. – Но он не мой.

– Это как? – опешил парень, перехватывая инициативу в надевании сухой одежды.

– За такую работу я накину тебе пару тройку призовых литров Джадо2007, для твоего робо-верблюда, – подмигнув произнесла андроид, пропустив вопрос человека мимо ушей, и широко шагая, направилась к дверям ведущим из ангара. На пороге она остановилась и повернулась к работнику. – И одежду тоже можешь оставить себе. Это саморегулирующая тепло ткань.

Ибрагим озадаченно опустил взгляд на новую одежду. Она была явно ему велика, но действительно отлично согревала.

– И ещё, – продолжила Анабель, – если будешь тормозить, обратно в трактире не попадёшь. Заплутаешь! Двигай быстрее! – после чего вышла.

Ибрагим не хотел спрашивать, почему она так говорит. Вместо этого он покорно направился к дверям ангара, аккуратно взяв свою мокрую куртку и мысленно задаваясь вопросом, а почему нельзя пройти в жилые помещения через какую-нибудь внутреннюю дверь, а не через улицу.

Он выскочил наружу и тут же ощутил все прелести саморегулирующей температуру ткани. Его лицо и пальцы пронзила ужасная боль от холода царившего здесь, но не тело. Всё что было покрыто чудесной тканью ощущало лишь приятное тепло. Поэтому он втянул голову в плечи, зажал ладони в подмышках и побежал вдоль боковой стены.

Оставшуюся часть пути, он не задумывался, почему же так долго он идёт вдоль не такой уж и длинной стены. Единственное о чём он думал, это как долго ещё ему нужно шагать вдоль не такой уж и длинной стены, чтобы наконец добраться до главного входа в трактир.

Когда до угла трактира оставалось несколько шагов вдруг за пазухой что-то мягко завибрировала.

– Навигатор? – удивился Ибрагим и дрожащей рукой достал электронный прибор.

На экране была надпись – «Путь к доступной двери потерян. Повторите вход позже».

– Что? – в ужасе воскликнул Ибрагим.

– Шевелись, человек! – крикнула ему из-за угла Анабель. – Замёрзнешь, твоего Спайка я заберу себе.

Парень вздрогнул. Быстро убрать навигатор обратно во внутренний карман и поспешил за андроидом. Но голова его была полна вопросами. Что случилось? Почему изменилась надпись? Навигатор поймал дверь для подключения? Или это был сбой из-за разряда, который он получил в ангаре? Или же из-за воды? Или же он упустил тот момент, когда навигатор поймал сигнал?

Часть четвёртая "Отшельник"

– Эй, человек! – донёсся голос андроида.

Как же жутко правдоподобно она умела подражать человеческой речи, даже громкий голос до дрожи натурально имитировал напряжение голосовых связок живого существа.

Ибрагим поёжился и поднял две канистры с маслом. Они были настолько тяжёлыми, что даже выданные андроидом перчатки не спасали пальцы от врезавшихся них неудобных острых ручек. Такие ручки с выемками отлично подходили для роботов-хозяйственников, у которых существовали для них специальные пазы.

– Я к тебе обращаюсь, человек! – снова окликнула его Анабель, нагоняя и ровняясь с ним, чтобы вместе войти в ангар на заднем дворе.

К слову сейчас это место не выглядело таким огромным и нереальным, как пару ночей назад, когда андроид разбудила Ибрагима, чтобы сделать из него «заземление» для аквариума. Ангар, прилегавший к трактиру, не соединялся с ним внутри, поэтому, чтобы попасть в него, приходилось обходить здание вокруг. И всякий раз, когда парень шёл мимо боковой стены, его одолевал ужас ведь сколько бы он не считал шаги, их было неизменное количество, тридцать четыре, не больше и не меньше. Так как же он мог насчитать целую сотню, и при этом начав счёт где-то на середине?

– Ты почему не отзываешься, когда я тебя зову? – спросила Анабель с присущей ей улыбкой, от которой кровь стыла в жилах. Но парень за месяц пребывания в азартном заведении, уже привык к этому.

– Потому что у меня есть имя, – парировал он, пинком открыв ангар и ставя на пороге канистры, чтобы немного размять болевшие пальцы.

– Ты здесь единственный человек из рабочих, поэтому я удалила лишнюю информацию из памяти.

– Значит, моё имя лишняя информация? – нахмурился парень.

– Информация, занимающая место, а место в памяти стоит денег. Ты готов платить за это?

– Зачем тогда вообще спрашивала? – буркнул Ибрагим и, подхватив канистры, вошёл внутрь.

– Вы, люди, называете это вежливостью, – ответила андроид.

– Понятно, – не стал спорить парень, пересекая огромное помещение ангара.

Здесь было абсолютно пусто, только по углам валялись детали от дроидов, машин, как сломанные и не подлежащие восстановлению, так и вполне пригодные ко вторичному использованию. Но не было и намёка на пребывание здесь гигантского аквариума с не менее гигантским ламантином. А что было ещё более странно, так это то, что в меню трактира не появилось никакого нового или даже эксклюзивного блюда с мясом ламантина. От этих мыслей парню становилось максимально не по себе.

Ночами он всё чаще слышал странные сопящие звуки, напоминающие дыхание огромного существа, живого, но будто бы не до конца умершего или сильно больного. В первые дни он будто бы не замечал этого, но теперь эти звуки становились всё отчётливее. Порой ему казалось, что сами стены издавали эти необъяснимые звуки. А во снах вместо привычных образов, теперь приходили жуткие кошмары, будто стены его комнаты дышали, как лёгкие огромного монстра, в которых он застрял и не мог выбраться.

Это угнетало Ибрагима, лишало сна. Теперь, когда в ночных ведениях больше не появлялся образ или хотя бы упоминание об Эвансе, он чувствовал себя брошенным, забытым всеми, даже самим собой. И от того жить в этом бездушном роботизированном месте, где даже люди лишались последних крох человечности, становилось невыносимо тяжко.

Пару раз он откровенно хотел сбежать, бросить всё, сесть на своего робо-верблюда и, выставив скорость на максимум, мчаться прочь из Оазиса пока топливо не закончиться. Но SPK не сможет доехать даже до границы города. И только это останавливало Ибрагима от роковой ошибки. Из-за разыгравшегося воображения не стоило так паниковать, а покинув «Таб-руду-плы», он рисковал больше не найти работы в Оазисе и потерять шанс покинуть это проклятое место.

– Человек, – вновь позвала Анабель, когда Ибрагим вылил обе канистры в трубу в полу, через внушительную воронки, не пролив ни капли, – а у тебя неплохо получается. Замечу, что ты очень даже аккуратен, и это на фоне моих дронов. Таким мало кто из вашего вида может похвастаться.

– Спасибо, – сухо бросил Ибрагим. – Я каждый день утром и вечером заливаю сюда масло и сливаю старое в другой части дома. Но так и не понял, зачем это здесь и какую функцию выполняет?

– А ты, оказывается, любопытен, – прищурила человекоподобный глаз андроид.

– Не то чтобы, – поморщился парень, и отвёл взгляд от искорёженного «доброжелательной» улыбкой лица Анабель. – Просто мне не доводилось прежде видеть такие системы. Раньше я думал, что это для отопления. Но теперь сомневаюсь. В трактире каждый день несусветных дубак.

– Дубак? – повторила андроид, глубоко задумавшись.

– Холод, – пояснил парень.

– Я знаю значение слова «дубак». Меня заинтересовало другое.

– Понятно, – не стал вникать в суть Ибрагим. – Я закончил, и хочу немного...

– Прогуляться, – закончила за него Анабель и бесцеремонно подхватила хрупкого, на её фоне, человека под руку и потянула прочь из ангара.

– Какого? – опешил парень, безуспешно пытаясь освободить зажатую, будто в тиски руку из железного захвата андроида.

– У меня есть дело в городе, – пояснила Анабель. – Я заправила твоего Спайка. Милая он у тебя, кстати говоря, штучка. Что останется в баке, будет тебе бонусом. Ты кстати зря назвал её Спайком. Она позиционирует себя как прекрасная девушка. Так что подкорректируй имя.

– Чего? – совершенно потерялся Ибрагим. – Спайк не имеет пола. Это кибернетическая машина с чертами верблюда.

– Не разочаровывай меня, человек! – нахмурилась Анабель. – Ты дал ей имя, значит не настолько узколоб, чтобы не рассмотреть в ней личность.

Взгляд андроида был настолько разочарованным, а самое главное, устрашающе бездушно жестоким, что у Ибрагима не осталось даже мысли о том, чтобы возражать ей.

– Вот и славненько, – похлопав парня по плечу, она довольно ощутимо толкнула его к SPK98, так что Ибрагим едва не сбил своего робота с ног. – Двигай за мной!

Андроид подошла к тому самому одинокому байку и одним широким движением сорвала с него чехол. Раритетный мотоцикл с редким бензиновым двигателем тут же ослепительно заблестел в лучах полуденного солнца. И в следующее мгновение мотор заревел, а из выхлопной трубы вылетел внушительный сгусток дыма и окрасил ближайший снег в чёрный.

– И с кем же позиционирует себя твой мотоцикл? – осторожно спросил парень, забравшись на горб робо-верблюда и искоса глядя на андроида.

– С лунной газелью, – ответила Анабель и тут же разразилась громоподобным смехом. – Ты совсем нейронами повредился? Это ж байк! Обычная машина! С чем ещё она может себя позиционировать. Скажешь тоже!

И пару раз повернув ручку газа, мягко тронулась с места. Ибрагим покорно последовал за ней, размеренно раскачиваясь из стороны в сторону на своём кибернетическом верблюде.

Дальнейшую часть пути он не сводил взгляд со своего пустынного корабля и теперь не очень верил в то, что до этого сказала ему Анабель о его транспорте. Быть может у андроида такие шутки?

Чем дальше они были от трактира, тем белее был снег и тем чище становился воздух. Больше людей появлялось у них на пути. А торговые улицы были буквально забиты народом, так что не протолкнуться. Но даже в такой давке, стоило людям увидеть приближение тарахтящего байка Анабель, как все и каждый спешили уступить им дорогу. Кто-то скрывался в магазинчиках, плотно прикрывая за собой двери, кто-то спешил нырнуть в тёмные проулки. Были даже безумцы, которые нашли себе укрытие под прилавком.

Таким образом, не прошло и пяти минут, как из оживлённой улочка превратилась в вымершую пустыню. Остались только несколько дроидов, занимающиеся своими делами. Кто-то раскладывал товары, кто-то тщательно выметал снег, который ветром сдувался обратно. Был даже такой, что продолжал расписывать характеристики некоего товара, в то время как покупателя и след простыл. Пару раз мимо них промчалось несколько роботов курьеров.

«И ни одного такого же, как Анабель», – пронеслось в голове Ибрагима, но акцентировать на этом внимание он не стал.

Наконец андроид остановила байк у импровизированных стоил для робо-транспорта, недалеко от практически полностью заснеженного одноэтажного дома, в котором видна была только дверь. Эффектно откинула подножку и, выключив мотор, слезла с железного коня.

Ибрагим последовал её примеру, остановив робо-верблюда рядом с байком, но переводя его в режим ожидания, вместо отключения.

– Что это со всеми? – оглядываясь, всё же спросил парень.

– Люди, – коротко ответила Анабель и пошла к единственной двери дома-сугроба.

После пронзительно яркого света отражённого снегом, Ибрагим шагнул в бездну кромешной тьмы. За дверью оказалась лестница. Они спускались около минуты. И чем дальше, тем темнее становился мрак. Ни намёка хотя бы на тусклое освящение. А потом Анабель внезапно остановилась, и Ибрагим, как уже бывало прежде, налетел на её спину.

– Спокойнее, человек, – посоветовала ему андроид.

– Анабель, это ты? – донёсся скрипучий голос, с призвуком метала и треском, будто из порванный динамик.

– Да, Савар, – ответила она и, больно схватив парня за плечо, поволокла за собой вглубь странного тёмного помещения.

Ибрагим то и дело спотыкался, оступался, едва не падал, но каждый раз стальная рука андроида ставила его на ноги, точнее перетаскивала через препятствия, не замечая какой грохот при этом создаётся.

– Что-то ты тихо сегодня, – продолжил скрипучий голос. – Неужели люди наконец смирились с твоим присутствием?

– Что за глупости, Савар, – рассмеялась андроид и как тряпичную куклу усадила Ибрагима на что-то похожее на стул.

– Что это? – из темноты на человека уставилась пара зелёных огоньков.

Ибрагим замер, вцепившись пальцами в сидушку, и задержал дыхание, чтобы не выдать страх.

– Мой бесшумный пропуск к тебе, – усмехнулась Анабель.

Её лицо едва угадывалось в призрачном сиянии пары зелёных огоньков.

А потом кто-то включил тусклое, желтоватое освящение. Это была Анабель. И взору Ибрагима предстало огромное помещение, заваленное разным хламом, начиная от мелких подшипников, и заканчивая искорёженными деталями самого разнообразного назначения и размера. Были даже части напоминающие по модели как его «пустынный корабль». А прямо напротив него сидел робот. Именно ему принадлежали два зелёных огонька.

Тело этого андроида совершенно не напоминало человеческое. У него была вытянутая прямоугольная голова с парой огоньков-глаз и с прорезью, имитирующей рот. Прямоугольный торс с торчащими из него проводками, пружинами и рычажками. На месте рук клешни-хваталки. А ноги и вовсе отсутствовали. Вместо них колёсики, на которых он передвигался по рельсам, разбросанным по всему помещению. Именно об них Ибрагим спотыкался ранее.

– Так-так-так, – протрещал голос андроида. – Ты нашла себе нового хозяина?

– Для местных наличие рядом со мной человека, решает все проблемы, – пожала плечами Анабель.

– Что? – тихо опешил Ибрагим.

– Он ещё и разговаривает? – удивился Савар и, вытаращив на человека пару зелёных глаз-огоньков, покатился по рельсам к нему.

Юноша неосознанно отстранился, сильнее вцепившись в сидение, так что суставы свело судорогой.

Андроид остановился в метре от него или около того, потому что дальше не позволяли рельсы, но это его совершенно не остановило. Прямоугольное туловище, напоминающее чемодан, по форме вдруг выпрыгнуло со своего места, будто на пружине и в одно мгновение прямоугольная голова с зелёными глазами оказалось в каких-то сантиметрах от лица Ибрагима.

От неожиданности парень завопил и тут же свалился со своего сидения, которое, к слову, оказалось ничем иным, как седлом мотоцикла, как у Анабель. Но удивиться он не успел так как в следующее мгновение тупая боль пронзила его спину, в глазах потемнело от удара головой о какую-то железяку.

– Посмотрим, посмотрим, – трещал голос Савара, – полюбопытствуем.

К Ибрагиму потянулись клешни-хваталки.

– Не трогай! – закричал он, отчаянно отталкивая железные конечности робота. – Отойди! Оставь меня в покое! Анабель!

Но вместо помощи андроид только залилась звонким смехом, который больше подошёл бы какой-нибудь миловидной девушке, на встрече с подругами, чем для боевого андроида в злосчастном притоне другого безумного робота.

Савар ловко увернулся от всех попыток человека отбиться и не менее ловко препятствовал ему убежать или хотя бы отступить.

Получив ссадину на руке и болючий щипок за ляжку, кое-как Ибрагиму удалось извернуться и подняться на ноги. Но не успел он сделать и шага, как оказался вниз головой висеть на одной ноге. А Савар приложив одну из клешней к квадратному подбородку, а второй поднял человека максимально высоко, для это удлинив конечность, так чтобы их лица были напротив друг друга.

– Отпусти меня, железяка тупая! – кричал во весь голос Ибрагим. – Убери свои ржавые клешни, консервная банка ржавая!

– Какие же всё-таки люди недалёкие паникёры, – с разочарованием протрещал Савар. – Если бы не убегал, я бы тебя не держал.

Ибрагим мгновенно осознал, что помощи от Анабель ждать не приходится, поэтому принялся осматриваться кругом в поисках хоть какого-нибудь оружия. Всё что угодно! Но в зоне досягаемости ничего. Только массивные детали роботов и ни одной из них просто так не получится орудовать.

И тут из кармана куртки со звонким стуком выскользнул навигатор. Он ударился о локтевое соединение робота и, отскочив, скрылся где-то среди хлама.

– А это ещё что? – заинтересованно спросил Савар.

Ибрагим мгновенно оценил обстановку и собрав все силы, подтянулся и ухватился за голову робота обеими руками, а потом мысленно отдавая себе отчёт о последствиях, размахнулся и со всего размаха зарядил свободной ногой прямо по основанию головы андроида, в том месте, где голова крепилась к туловищу.

Скрип рвущихся штанов по шву слились со скрежетом покорёженного металла. А затем голова андроида глухо стукнулась о бетонный пол.

Но всё же, даже победа над андроидом, меркло в сравнении с ощущениями от внезапно обретённого шпагата.

Даже оказавшись на полу, ощутимо ударившись затылком об одну из рельс, Ибрагим каким-то чудом не потерял сознание, а вместо этого изо всех сил, борясь с внезапно обрушившейся на него из-за удара слепотой, пытался хотя бы на ощупь найти навигатор.

Анабель оказалась быстрее. Когда рука Ибрагима вместо навигатора нащупала ногу андроида, а понемногу возвращавшееся зрение позволило ему рассмотреть недовольную работодательницу, стоящую над ним с отбитой головой Савара в одной руке и навигатором в другой.

– Ты чего устроил? – раздражённо спросила она. – Зачем отбил голову Савару.

– Он напал на меня! – закричал изо всех сил Ибрагим. – А ты только ржала, вместо того чтобы помочь! Или это был твой план?! Какого чёрта ты вообще меня сюда притащила?!

Анабель мгновенным, неуловимым движением схватила парня за отворот куртки той рукой в которой был навигатор и подняла над полом. Где-то в районе паха что-то сильно щёлкнуло, похоже бедро встало на место. Но Ибрагим не замечал боли, он вцепился в руку андроида пытаясь отобрать у неё свой навигатор. Но всё бесполезно. Анабель не шла по силе в сравнение с квадратоголовым роботом.

– Человек, Савар хотел с тобой поздороваться, – прорычала она.

– У вас все поднимают друг друга за ноги в качестве приветствия? – не унимался Ибрагим.

– А поднял он тебя, потому что ему стало любопытно посмотреть на живого человека!

– Он что людей не видел?!

– С момента своего создания нет, – вдруг раздался скрежещущий голос из туловища. – Анабель, поставь мне голову на место. Похоже нужно заменить пару проводов. Паникующий примат не повредил мне считывающую плату, но вот её соединение не восстановить.

– Подожди, Савар, – осадила его Анабель, – нужно чтобы он сперва успокоился.

Ибрагим уставился на обоих андроидов совершенно растерянно. Анабель изучающе посмотрела на него, и когда убедилась, что человек больше не собирается отрывать никому голову, опустила его на пол.

Ослабевшие ноги тут же подкосились, и он упал на пятую точку, а тут уж боль от обретённого шпагата не заставила себя ждать. Но андроид заботливо вернула ему навигатор, затем будто ребёнка погладила по голове и пошла с головой ко второму дроиду, чтобы починить его.

Ибрагиму только и оставалось, что молча наблюдать, пребывая в некоем состоянии шока, растерянности и недоумения.

Часть пятая "Таб-руду-плы"

Савар оказался настолько же странным, насколько и выглядел. После недолгой починки, которую без особого труда провела Анабель. Два дроида в очередной раз сошлись во мнении, что от Ибрагима ничего другого ожидать и не приходилось, ведь он всё-таки обычный человек. И из их уст это звучало максимально снисходительно и обидно. Но отстаивать свою «человечность» парень не стал, банально не представляя к чему очередная конфронтация могла привести.

В конечном счёте андроиды перешли на пикающий и сигнальный язык роботов. Обменялись несколькими фразами, после чего Анабель приказала Ибрагиму взять два внушительного размера тюка и отнести его наверх. Что оказалось не такой уж и простой задачей, ведь каждый из них был в высоту с него ростом. И, тем не менее, жаловаться парень не стал, вместо этого сходил дважды.

Когда же Ибрагим спустился, чтобы сказать о выполнении задания, Анабель рассматривала какие-то инструменты, подозрительно напоминающие медицинские или же орудие пыток. Второе предположение казалось парню более реальным.

А потом андроид быстро убрала всё в пузатую сумку и закрыла молнию. После чего они собирались уже уходить, но голос Савара заставил обоих остановиться:

– Эта вещь, – сказал андроид, вонзив в парня зелёные глаза-огоньки, – электронный навигатор, ведь так?

Ибрагим напрягся и, интуитивно нащупав навигатор через куртку, вцепившись в него обеими руками.

– Эта очень редкая вещь, – продолжил андроид, но в этот раз проявлял свой интерес исключительно на расстоянии, чтобы не рисковать головой. – Даже среди своих аналогов.

Человек удивлённо посмотрел на робота, но руки от навигатора не отнял.

– Жаль, что ему не найдётся применение в этом месте, – как-то необычайно естественно изобразил разочарование Савар и развернувшись кругом, поехал по рельсам, скрываясь за горами железа.

– Что имел в виду Савар? – спросил Ибрагим, когда они оказались на поверхности.

– То, что эта бесполезная железка только напрасно забивает эфир своим сигналом S.O.S., – ответила Анабель.

***

Слова Анабель не покидали мысли Ибрагима, целиком и полностью завладев его сознанием. Будто заколдованные, они повторялись снова и снова в голове, как заевшая на одном месте пластинка. А от того буквально всё валилось из рук. Несколько раз он пролил пиво на клиентов, не успев увернуться от впавшего в бешенство от очередного проигрыша игрока. Потом едва не разбил нос споткнувшись о мелкого дроида, сновавшего в зале для поддержания чистоты.

Сигнал S.O.S.? Что это могло значить? Шутка? Очередная шутка от Анабель? Как навигатор может посылать сигнал о бедствии, ведь он даже не может найти нужную дверь спутника? Какая-то глупость!

Даже когда смена закончилась, и Ибрагим привычно побрёл в ангар, чтобы залить новое масло в систему дома, мысли безумным роем метались в его голове. Он даже не заметил, как неудобная ручка врезалась в его ладонь, разрезав кожу вместе с перчатками.

– Чертовщина! – тихо выругался парень, только сейчас заметив, что ладонь саднит.

Юноша снял перчатку. Рука сильно кровоточила. Да так, что перчатка пропиталась кровью насквозь.

– Проклятье, – снова выругался он. И стал быстро осматриваться кругом, в поисках чего-нибудь, чем можно было завязать рану. За это время тонкая струйка крови успела скатиться с ладони и пролиться прямо в раструб, вставленный в трубу, куда обычно Ибрагим заливал масло.

В то же мгновение жуткий вой сотряс здание, так что дрожь пробежала по полу и стенам, а с потолка полетела пыль.

Ибрагим застыл, будто обледенев. Он даже позабыл о кровоточащей ране.

А дом тем временем продолжал стонать. Каждая дощечка, каждая деталька, каждый болтик вибрировал и гудел, будто живой. Трубы заходили ходуном, задрожали, заскрипели.

Сердце человека же замерло, больно уперевшись в рёбра. В голове мгновенно стало пусто. Всё его сознание заполнил невероятный гул, рождавшийся, казалось бы, в недрах земли под зданием трактира.

А рука тем временем продолжала кровоточить, окропляя кровью Ибрагима пол под его ногами. И чем чаще красные капельки капали на него, тем сильнее выл дом. Но юноша этого не замечал. Он в ужасе осматривался, пытался понять, что происходит.

Решив, что оставаться здесь небезопасно, Ибрагим быстро направился к дверям ангара и развернувшись, окаменел на месте.

Позади него стоял огромный аквариум. Пустой, тщательно вымытый аквариум, которого всего мгновение назад здесь не было. А сам ангар ощутимо увеличился в размерах. Став раза в три больше.

– Что здесь творится? – шептали онемевшие от ужаса губы. – Какого чёрта тут творится?

– Беги, Ибрагим! – сквозь помехи донёсся знакомый голос из внутреннего кармана.

Сердце зашлось болезненной дробью. Он выхватил из-за пазухи навигатор и дрожащими окровавленными руками ткнул в сенсорный экран. Похолодевшие пальцы в тёплой крови тут же оживили гаджет и на экране появилась распахнутая дверь, а за ней крохотная фигура человека, что придавал его жизни смысл.

– Быстрее! – кричал человек с экрана навигатора. – открой дверь! Ты должен бежать!

– Человек, – вдруг прозвучал неживой голос Анабель.

Ибрагим быстро обернулся, едва не потеряв равновесие из-за окостеневших ног.

Андроид стояла совсем близко от него и взгляд её был непроницаем. Впервые юноша не смог считать ни единой понятной ему эмоции, на изувеченном лице робота. Анабель теперь больше напоминала Савара с торговой улицы, чем того андроида, с которым он познакомился в трактире «Таб-руду-плы». Единственный глаз, блестел в свете мерцающего света, а камера, занимавшая левую глазницу, угрожающе выдавалась вперёд. Теперь она больше напоминала нацеленное на него оружие, чем оптическое средство.

– Что здесь происходит? – слабым голосом выговорил Ибрагим, едва шевеля заплетающимся от страха языком и с трудом борясь с дрожащей челюстью.

– Я же сказала, бесполезная железка.

В одно мгновение она выбила из рук человека навигатор. Он с большой скоростью отлетел к стене и, стукнувшись о трубу с раструбом, завалился в щель в полу.

Кровоточащую руку Ибрагима сжали тиски железных пальцев Анабель. Парень взвыл от боли, а его вопль повторил и усилил дом.

В мгновение лишившись сил, юноша рухнул на колени под давлением нечеловеческой силы андроида.

– Похоже человеку не суждено выполнять работу дроида, – проговорила Анабель не живым, искусственным голосом. – Вы слишком бесполезны для этого.

– Анабель, – простонал Ибрагим, борясь с болью и страхом, но явно проигрывая в этой неравной схватке, – объясни, что происходит?

– Это не имеет теперь абсолютно никакого смысла. Но я подумаю.

Резко дёрнув его за руку и поставив на ноги, андроид лёгким движением перекинула парня через плечо, и продолжая с силой сжимать раненую руку, да так, что Ибрагим уже не чувствовал пальцев, понесла вглубь ангара.

– Отпусти! – кричал парень во всё горло, одновременно пытаясь освободиться из железного захвата и не терять взглядом навигатор. – Ты мне руку оторвёшь!!!

– Она вряд ли тебе понадобиться в скором времени, – равнодушно ответила Анабель и пинком переключила большой рычаг в углу.

Пол под ногами дрогнул и стал медленно спускаться. Ибрагим кричал, пытался бить андроида, но вместо этого лишь набивал себе синяки и сбивал костяшки пальцев здоровой руки о железное тело робота, покрытое искусственной кожей.

– Ты глупый, как и все люди, – вновь заговорила Анабель, не обращая внимание на крики человека. – Не думаю, что это мнение о вас когда-либо изменится. Но всё же что-то напоминающее надежду временами появляется в моём сознании, когда я встречаю очередного из вашего племени. И как же вы любите разочаровывать меня, люди.

– Да о чём ты говоришь?! – кричал Ибрагим. – Я не понимаю! Что я сделал?!

– Ты был неаккуратен, – пояснила она. – Прочие до тебя страдали другим недугом. Их сгубило любопытство. В тебя же я практически поверила. И вот, пожалуйста, очередное разочарование.

– Что?! Это из-за того, что я порезался?! Людям это свойственно! Мы можем травмироваться! Рана заживёт и всё станет как прежде!

– Ты прав, но только в том, что рана могла бы и затянуться. Вот только сделанного не перепишешь, – по-прежнему сухо отвечала Анабель.

А пол между тем продолжал медленно опускаться. Дом стонал всё сильнее и теперь его крик был слышен отчётливее, яснее. Это был не просто стон. Это был крик предвкушения, нетерпеливого желания, требования!

– Да объясни ты нормально! – уже в истерике закричал Ибрагим. – Давай поговорим!!! Я могу всё исправить!!!

– Ты ничего не сможешь исправить, человек, – сухо ответила Анабель и сбросила его на пол в тот самый момент, когда пол с мягким толчком замер.

Наконец раненая рука обрела свободу, и Ибрагим тут же принялся её ощупывать. В том, что андроид пережала его кисть был и плюс, ладонь практически перестала кровоточить. Но вот пальцы полностью онемели и практически не слушались.

– В отличие от других, кто, как и ты искал работу в Оазисе, – продолжила Анабель, – ты не спрашивал почему торговцы направляли тебя к Абдуле, а работу предоставляла всем вам я. Поэтому я и понадеялась на тебя.

– О чём ты вообще?..

Слова застряли в горле. Ибрагим в одночасье онемел.

Они оказались в просторном, укрытом полумраком, помещении. По полу, аккуратно уложенные в систему, лежали толстые кабеля и бесчисленное множество труб. Все они стремились к центру помещения, где в тусклом свете виднелся наполненный желтоватой жидкостью цилиндр. Внутри него что-то плавало.

Юноша протёр глаза. Сердце по-прежнему бешено билось в груди, отдаваясь громоподобным боем пульса в ушах. Инстинкты кричали ему зажмуриться, свернуться калачиком, сжаться до атома и исчезнуть, ведь бежать было некуда.

Но он не мог отвести глаз от тускло подсвеченного цилиндра, в котором плавал человеческий мозг.

В одночасье сердце в груди замерло, дыхание перехватило, а на уши стала давить звенящая тишина.

Между тем Анабель, аккуратно переступая через провода и трубы, приблизилась к цилиндру и, остановившись на почтительном расстоянии, обернулась к Ибрагиму.

– Тебе же известно, что андроиды до сих пор не могут существовать без человека? Андроид без хозяина тут же утилизируется или отправляется на форматирование.

Юноша молчал. Он даже не совсем понимал, слышит ли он её слова или это всё какой-то безумный сон, видение.

– И я не исключение, – продолжила Анабель. – Мой хозяин – Абдула, как человек мёртв. Но как личность, как существо, юридически продолжает существовать.

– Ламантин, – онемевшими от страха губами прошептал Ибрагим.

– Да, всё верно! – с нотками уважения, ответила андроид. – Такой уж у меня хозяин. Он любит живую пищу. Даже если она не приносит ему насыщения и не несёт ровным счётом никакой пользы. Но в мозгу хозяина возрастает уровень серотонина и эндорфинов, когда я доставляю ему живую пищу. Ты же, человек, заставил его мозг вырабатывать окситоцин, а значит я должна удовлетворить потребности хозяина.

Она достала из кармана один из тех приборов, который получила от Савара, это была небольшая бензопила, такими обычно распиливают кости патологоанатомы. И ткнув в пару кнопок на небольшой панели, рядом с мозгом, активировала считывающие камеры в верхней части цилиндра. А потом направилась к Ибрагиму. Пила в её руке пронзительно зажужжала.

Дом взвыл. Да так сильно, что всё вокруг задрожало.

А Ибрагим потерял остатки сил. Единственное на что его хватало, это кое-как удерживать тело от падения. Но и это было ненадолго. Ведь и руки, и ноги, будто бы превратились в вату.

– Ибрагим! – сквозь помехи донёсся голос из навигатора, лежавшего у края пола, на котором они сюда спустились. – Ибрагим, беги ко мне! Открой дверь!

«Дверь? – недоумевал человек. – Как спутник сможет мне помочь?»

– Быстрее! Иди ко мне!

Как ему это удалось? Руки сами собой потащили тело ползком к навигатору. Но вот отвести глаза от надвигающегося на него андроида Ибрагим не мог. Пусть он и пытался отползти от неё, пытался добраться до навигатора, подчиняясь приказу знакомого голоса, андроид, шла неспешно, но всё же становилась всё ближе.

Вот их уже разделяло каких-то десть шагов.

Теперь шесть.

Три.

Ибрагим уже чувствовал нагревшееся масло от вращающейся цепи, его кожи касался дым от её выхлопов.

И тут рука наткнулась на холодный пластик навигатора. Невольно он коснулся двери на экране и в одночасье над навигатором появился проход, с косяком и распахнутой наружу дверью. А за ней человек.

Яркая вспышка лазерной пушки.

Сильный рывок. Ибрагима схватили за шиворот. Машинально юноша вцепился в навигатор, и дверь захлопнулась, оставляя крик разочарования андроида в другом измерении.

Теперь Ибрагим сидел на тёплом полу в лаконичном кабинете, отделанном в серых тонах с минимумом мебели, а напротив него стоял светловолосый человек и счастливо улыбался ему.

– Ты не устаёшь удивлять меня своей тормознутостью, – отирая пот со лба, произнёс он.

– Эванс? – не веря в то, что всё это происходит на самом деле, прошептал Ибрагим. Он вглядывался и вглядывался в лицо погибшего друга, который теперь живой и невредимый стоял перед ним.

Вдруг фигуру Эванса стала окутывать чёрная пелена, а пол кабинета начал куда-то быстро ускользать. И Ибрагима накрыла непроглядная тьма.

Часть шестая "Карманный мир"

– Не всё так просто дорогой мой, Эванс, – пробормотал женский голосок.

Ибрагим почувствовал тёплое дыхание на своей щеке. Открывать глаза не хотелось. Вокруг летал едва уловимый аромат цветов. Он не знал, что это могло быть и на что конкретно похоже, но понимал, это точно были цветы, вот только какие? Да не важно! Главное, что аромат был приятным и нежным. Он наконец находился в тепле и никакой мозг в огромной банке не пытался его убить руками безумного андроида со странным чувством юмора.

В памяти стали оживать образы, сердце бешено забилось. Нужно открыть глаза, нужно подняться. Его друг! Самый близкий человек, который когда-либо был в его жизни вернулся к нему прошлой ночью. Тот самый, кто погиб в прошлом году, и несколько месяцев назад от него пришло письмо с навигатором.

С тем самым навигатором, который открывает двери? Куда? Где он? Как Эванс оказался жив? Нужно просыпаться! Нужно открыть глаза! Нужно поговорить с ним!

– Послушай, Кристина, это лишнее, – услышал он голос друга. – Ибрагим не опасен для нас, – и поспешил добавить, словно перебивая свою собеседницу, – он не опасен для организации!

– Опасен? – переспросил тот же нежный голосок. – Вы правы, любезный Эванс, он не представляет опасности ни нам, ни тем более организации. Но вы, другое дело.

А затем мягкая ладонь коснулась руки Ибрагима, и юноша почувствовал, как в вену входит тонкая игла.

Несмотря на голос и нежность прикосновений, игла причинила ему дикую боль. Но юноша не смог даже простонать. Всё его тело сковала некая сила, с которой он не мог бороться, которая превосходила его физически и ментально.

– Тем более. Вы уверены, что стоит вступать в конфронтацию с заведомо сильным противником? – с нажимом продолжил настаивать Эванс.

– Вы позиционируете меня как своего врага? – голос женщина стал ещё мягче.

– Не нужно акцентировать внимание на словах, вырывая их из контекста, Кристина.

– Нужно следить за подбором корректных слов, которые сложно будет вырвать из контекста, господин Эванс. Пусть вы и создали это измерение, управляете им не вы. А потому ваш друг останется в этом состоянии, до тех пор, пока совет директоров не решит, что с ним делать.

– Совет уже принял решение.

– И где же оно? В моих обновлённых данных пусто.

– Кристина, – понизил голос мужчина, – ты же понимаешь, что не сможешь остановить меня.

– Остановить бога этого измерения? – рассмеялась девушка, элегантно прикрыв рот рукой. – Звучит несколько кощунственно, вы так не считаете, господин Эванс?

Ибрагим отчётливо слышал, как скрипнули зубы его друга от переполнявшей его ярости.

– Оставим этот разговор, Эванс, – голос женщины стал холоднее. – Вы можете остаться с вашим другом, но не смейте прикасаться к приборам и уменьшать дозу нейтрализатора. Система немедленно отправит мне отчёт. Вы ведь сами её так настроили. Когда придёт время мы вернём вашего друга в сознание. А до тех пор. Умерьте таланты до пределов вашей компетенции.

Стук каблучков оповестил о том, что женщина покинула помещение.

– Как любезно с твоей стороны, Кристина, – пробормотал Эванс, – напомнить мне, кто создал этот мир.

Он мельком взглянул на мониторы, отображавшие жизненные показатели Ибрагима и его губы скривила надменная усмешка.

Затем Эванс шагнул к кровати, на которой без движения лежал его друг и, возведя руки над его телом, закрыл глаза. А когда открыл, то уже находился в будто бы другом месте.

Здесь всё было совершенно так же, как и в палате Ибрагима, только не было стен, которые заменяла всепоглощающая пустота, и полностью отсутствовал свет, что, впрочем, не мешало Эвансу отчётливо всё видеть.

– Ибрагим, – позвал он друга.

Парень в недоумении открыл глаза и уставился на единственную чёткую фигуру перед ним.

– Эванс! – воскликнул юноша и попытался встать. Но друг в одно мгновение оказался рядом и железной, не допускающей сопротивления, рукой прижал его к кровати.

– Не шевелись и старайся сохранять спокойствие, – приказал Эванс, осматривая не чёткие очертания палаты. После чего прислушался, а потом вновь повернулся к другу. – Твой пульс вырос. Если не успокоишься, нейтрализатор в твоей крови подавит даже эту крохотную активность в твоём мозгу. И тогда возможны необратимые повреждения, с которыми трудно будет справиться даже мне. Ну же, дыши ровнее и слушай мой голос.

– Эванс, ты жив? Ты действительно жив? –затараторил Ибрагим. – Я ведь был на твоих похоронах! Я видел твоё тело в гробу! Как? Как такое возможно?

– Успокойся! – приказал ему молодой человек с нажимом в голосе. – Чувствуешь, как мутнее твоё сознание?

Действительно тёмная комната плыла и кружилась, будто кто-то смешивал реальность как краски на мольберте.

– Это нейтрализатор, – пояснил Эванс. – Наномашины считывающие твоё состояние и подавляющие активность мозга, превышающую норма. Пока мне удаётся сдерживать их действие, но, если ты будешь так нервничать, моё воздействие будет обнаружено и у нас возникнут серьёзные проблемы.

– Что происходит, Эванс? – в голосе Ибрагима зазвучали слёзы. – Ты был жив всё это время? Почему оставил меня? Почему не появлялся? Зачем весь этот спектакль?

– Это не спектакль, Ибрагим, – со скорбью произнёс Эванс. – Но если ты успокоишься, я всё тебе объясню.

Не веря в происходящее, юноша попытался взять себя в руки. И это было не так-то и просто. Он так долго не мог смириться с потерей друга. А теперь, когда он его вновь встретил, мир кругом был словно искусственным и Эванс то и дело призывал его к спокойствию. Но как подавить бушующие в душе эмоции? Ведь такого счастья Ибрагим не испытывал прежде.

И всё же юноша из последних сил пытался захватить контроль над своими эмоциями.

– Молодец, Ибрагим, – успокаивающим голосом говорил Эванс. – Вот так. Дыши. Контролируй своё сердце. Да, именно так. Сейчас я тебя отпущу, но ты должен пообещать, что не будешь шевелиться, – вкрадчиво произнёс он, пристально заглядывая в глаза друга. – Понял? Ни в коем случае не шевелись.

– Но почему? – не понимал юноша.

– На самом деле ты сейчас находишься под действием нейтрализатора. Я уже говорил о нём. И не можешь ни видеть, ни говорить, ни шевелиться. Но при этом ты можешь слышать. А это значит, что я в тебе не ошибся.

– Но ведь я сейчас говорю с тобой и вижу тебя!..

– Нет, это я нахожусь в твоём сознании, поэтому ты можешь говорить со мной и видеть меня. На самом деле, я лишь транслирую свой образ в твой мозг и считываю твои мысли.

– Что? – опешил Ибрагим и едва не вскочил на постели.

Но Эванс, будто заранее предугадав его реакцию, предусмотрительно прижал его тело к кровати.

– Если ты сдвинешься, это вызовет сбой в твоём мозгу и приведёт к кровоизлиянию. Проще говоря инсульт. И вот тогда последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Поэтому не шевелись. Понял меня?

– Угу, – испуганно промычал парень, боясь теперь даже губами шевелить.

– Отлично.

Осторожно Эванс отпустил друга и, подкатив к кровати взявшийся из ниоткуда стул, сел на него верхом, будто на коня, сложив руки на невысокой спинке.

– Где мы? – тихо спросил Ибрагим.

– В твоём сознании, как я уже говорил, – добродушно улыбнулся друг. – А вот твоё тело, с твоим сознанием внутри, находится в карманном мире, который я создал шесть лет назад.

– Карманное измерение? – переспросил юноша.

– Не совсем, – поправил его Эванс со снисходительной улыбкой. – Это что-то похожее, но менее глобальное. Это мир, не такой большой, как тот из которого мы родом, но достаточно детализированный и находящийся на вполне конкретном месте во вселенной, всего в семнадцати с половиной параллелях от нашего. Карманным измерением можно было назвать тот ангар, из которого я тебя вытащил. Помнишь?

Сознание Ибрагима съёжилось, стоило ему только вспомнить о безумном андроиде и садистском мозге с телом в виде трактира.

– Именно благодаря этому измерению, навигатор смог поймать сигнал с моим спутником и открыть дверь в мой мир, – с гордостью проговорил Эванс. И на его губах заиграла такая высокомерная, но вместе с тем наивная улыбка, что Ибрагим даже не заметил, как его собственные губы растянулись в улыбке восхищения.

– Я направлял тебя совершенно в другое место, но ты всё равно как-то умудрился заблудился, – попенял ему друг. – Но, тем не менее, всё сложилось относительно неплохо. Всё-таки эта крохотная трещина в реальности, стала стабильной. Что-то вроде червоточины. Поэтому ты смог найти меня.

Эванс протянул руку и взъерошил юноше волосы. Сердце Ибрагима похолодело. А друг залился смехом.

– От этого, ты не получишь инсульт! – сквозь смех пояснил он.

– Но, Эванс, всё же, как ты выжил? Почему устроил весь этот спектакль? Зачем?

Вместо ответа друг помрачнел и опустил взгляд на сложенные на спинке стула руки.

Некоторое время он молчал. А Ибрагим нетерпеливо всматривался в светлую макушку друга.

– Не было никакого спектакля, Ибрагим, – тихо проговорил Эванс. – Там в гробу, ты видел моё тело. Оно не было подделкой. И не воскресло в этом мире.

– Что ты такое говоришь? Я же говорю с тобой сейчас! Это точно ты! Я вижу тебя чётко и уверен, что это не моё воображение!

– Ибрагим, – голос Эванса стал жёстче, а исподлобья сверкнул суровый взгляд серых глаз. – Успокойся. Нейтрализатор. Помни!

Юноша попытался дышать ровнее и взять под контроль эмоции. На этот раз это далось ему с трудом и потребовало больше времени.

Всё это время Эванс терпеливо смотрел на него, дожидаясь услышать ровный пульс, отображаемый приборами.

– Так-то лучше, – удовлетворённо заговорил он вновь. Но вот взгляд его остался прежним, мрачным, глубоким, будто погружённым в себя. – На самом деле я не планировал такой исход, – со вздохом продолжил Эванс. – Но судьба решила за меня. Я всегда слишком недооценивал тебя, потому что ты младше и я должен был заботиться о тебе. Поэтому когда я занялся проектом червоточин и изучением параллельных миров, я старался держать тебя подальше от своих исследований.

Ибрагим молчал, усиленно переваривая информацию, но понимая происходящее процентов на тридцать максимум.

– На самом деле, я планировал найти новые миры, а не создавать свой. Но когда мне открылись правила нашего мира и секрет его создания. Я не смог придумать ничего лучше, чем воссоздать часть его. Для этого мне весьма удачно подвернулась пустая параллель в линейном пространстве. Я хотел создать лишь небольшое карманное измерение, чтобы использовать его для экспериментов. Но в результате всё пошло совершенно в другом направлении. Исходные оказались слишком приблизительными. Я правил их на ходу. И в результате остался без тела, слившись с этим миром.

– А я? – с ужасом переводя взгляд на друга, спросил Ибрагим.

– Ты попал сюда во плоти, и в любой момент можешь вернуться в наш мир, – успокоил его молодой учёный с нежной улыбкой.

– А та женщина?

– Кристина? – догадался Эванс и Ибрагим в ужасе заметил, как лицо друга залил смущённый румянец. – Она, как и ты, тоже имеет тело и может вернуться, стоит только захотеть.

– Но она, как будто командовала тобой.

На этот раз Эванс разразился смехом, и чтобы скрыть совершенно раскрасневшееся лицо, встал и принялся бродить вдоль кровати.

– Официально этот мир принадлежит моему исследовательскому институту, – неловко пояснил он, как бы невзначай и тут же принялся поправлять волосы на затылке. Но вьющиеся локоны отказывались подчиняться и упрямо топорщились в разные стороны.

– Чего? – опешил Ибрагим и чуть было не сел на кровати. Но быстро спохватился и остался неподвижно лежать, следя за другом только глазами. – Ты же создатель этого мира, нет? Ты тут царь и бог! Зачем ты их слушаешь?

Эванс остановился и вновь рассмеялся.

– Ты в общем-то прав, но не совсем, – с печальной улыбкой проговорил он. – Я много чего могу. Но пока этот мир не автономен, мне приходится мириться с некоторыми условностями.

– Значит, ты…

Но друг не позволил ему продолжить и, насторожившись, прислушался. Ибрагим последовал его примеру. В коридоре послышались шаги нескольких пар ног.

– Ты должен сохранять спокойствие, – быстро сказал Эван. – Понял меня?

– Да, – машинально ответил юноша.

– Отлично, дружище! Скоро я смогу показать тебе свой мир. Тебе здесь понравится!

И в следующее мгновение Ибрагим, будто с разбега нырнул в тёплую и уютную бездну.

Часть седьмая "Разум богомола"

Тонкие тени, ребристыми волнами бежали по водной глади, затихшего пустынного пляжа. Над теряющимся за горизонтом океаном по тонким магнитным рельсам, мчался состав, скрываясь в темноте, но оставляя за собой шлейф из света, который мгновенно растворялся в воздухе.

Эванс провожал его взглядом до тех пор, пока последний вагон тьма не поглотила целиком. Задумчиво пересыпая белый мягкий песок из одной ладони в другую, учёный что-то бормотал, беззвучно шевеля губами.

В этом карманном мире царила такая неестественная тишина, от чего каждый звук казался громким и чётким. Он слышал даже как песчинки стукались друг о дружку, как часть из них просыпалась сквозь пальцы и с шуршанием падала на землю. Здесь на пустынном безжизненном пляже, Эванс сидел уже не один час. Безмолвно и практически неподвижно.

Ветра не было, потому и море будто замерло во времени. В вышине распростёрла свой слепой глаз бездна непроглядной тьмы. Ни звёзд, ни луны. Только кромешная нескончаемая тьма.

Вдруг позади донёсся едва уловимый хруст шагов.

– Ты ведёшь себя как ребёнок, – прозвучал голос Кристины.

Эванс не пошевелился и не обернулся.

Девушка приблизилась. Он почувствовал тепло исходившее от её тела, когда она села на песок рядом с ним и прижалась плечом к его плечу, из-за чего несколько лишних песчинок сорвались с ладони мужчины, но не коснувшись земли, они поднялись вверх и мягко опустились обратно на его ладонь.

– Эванс, ты испытываешь терпение руководства, – продолжила Кристина. – А потом обижаешься, что тебя отстраняют.

– От моего исследования, – проронил наконец мужчина, – ради которого я пожертвовал всем.

Он опустил руки, но песок продолжил висеть в воздухе, по-прежнему размеренно пересыпаясь из одной парящей кучки в другую. Сам Эванс откинулся назад, оперевшись на выпрямленные руки и вытянув ноги, продолжая безучастно наблюдать за своеобразными песчаными качелями.

– Ты же не будешь обвинять Хаттори в том, что лишился тела? – твёрдо, но всё же с заботой, спросила девушка.

Впервые Эванс перевёл взгляд на неё. В полной тьме виднелись лишь его серые, будто графитовые с нейлоновой подсветкой глаза. Он какое-то время вглядывался в силуэт девушки. Ему не мешал мрак, он отчётливо видел её нежно-голубые глаза, будто озерца, отражающие весеннее небо.

Его же взгляд был тяжёл. Глаза метали яростные молнии, но девушка стойко выдержала его. Потому вскоре, Эванс тяжело вздохнул и лёг на спину. А песчаные качели мягко опустились на его ноги и песчинки рассыпались по штанине, забиваясь между нитей ткани.

– Ты по-прежнему упрямо защищаешь Хаттори, – произнёс он с усталостью и смирением. – Совершенно не замечая, что означает его первый кандзи.

– Ты ведь не знаешь японского и специально искал значение его фамилии, – не смогла подавить улыбки Кристина.

– Пусть и так. Сути это не меняет.

Девушка едва слышно хохотнула и поспешила прикрыть рот рукой.

– Послушай, Эванс, – заговорила она серьёзнее. – Зачем ты привёл сюда этого мальчишку?

– Мальчишку? – удивлённо вздёрнул брови учёный, и скосил взгляд на девушку. – Будто я на много старше его. Или ты.

– Эванс, повторяю, заканчивай с детским садом! Зачем он здесь?

Мужчина вновь тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Какое-то время он молчал, а потом повернул голову в сторону девушки и заговорил:

– Ибрагим не сможет оставаться там один. Я должен был это сделать.

– Не сможет? – возмутилась девушка. – Год он жил без тебя и был в безопасности. А потом вдруг что-то ударило тебе в голову и ты решил испытать судьбу. Обманом заставил меня отправить ему это письмо с навигатором, в который встроил телепортатор.

– Ты поэтому не встала на мою сторону в кабинете Хаттори? Обиделась?

– Обиделась?! – возмутилась девушка. – Ты солгал мне!

– Мы успешно лжём уже два года, но смущает тебя именно это.

– Не увиливай, Эванс! Ты ставишь под угрозу мою жизнь, жизнь твоего друга. В конце концов, ты рискуешь застрять здесь в полном одиночестве и кромешной тьме.

В тот же миг мужчина щёлкнул пальцами и в паре метров над ними из пустоты зародился небольшой огонёк, который в одно мгновение освятил обоих, а тёплые лучи стали нежно согревать их.

От неожиданности Кристина зажмурилась, и закрыла глаза ладонью.

– Отлично! – щурясь, произнесла она гневно. – Я поняла! Ты – бог этого мира и можешь сотворить солнце из пустоты. И действительно, о чём я переживаю! Может быть о том, что твои собственные ресурсы не бесконечны?!

Она быстро поднялась на ноги, чуть покачнулась, каблуки погружались в песок и мешали сохранять равновесие, и собиралась уже уйти, но Эванс успел схватить её за подол узкой юбки. Она покачнулась. Нитки в швах угрожающе скрипнули, и Эванс быстро разжал пальцы.

Кристина уставилась на него взглядом, не сулящим ничего хорошего.

– Прости, – сев на песке и виновато опустив голову, проговорил мужчина. – Ты права, всё это глупо. Но я должен был привести сюда Ибрагима. Просто поверь мне.

– Снова? – девушка и не думала сменять гнев на милость.

Эванс поднял на неё полный боли взгляд.

– Я могу верить только тебе, Кристина. Пойми, Ибрагим нуждается в защите. Я должен заботиться о нём. Он слишком чувствителен, слишком раним и всегда я помогал ему, всегда поддерживал, заставлял жить и любить жизнь, как бы жестока она не была к нему. Только потому, что я был рядом он…

– Не ты нужен Ибрагиму, – Кристина с жалостью посмотрела на Эванса и опустилась на колени рядом с ним, – это он нужен тебе.

Молодой учёный хотел что-то возразить, но слова застряли в горле. А в следующее мгновение, его голова опустилась и он, обхватив её руками, тихо вздохнул. Слёзы сами собой покатились по щекам, окропляя песок подле него.

– Кто он для тебя, Эванс? Что вас связывает? – осторожно спросила девушка, нежно опуская руку на его плечо.

– Не знаю, – прошептал мужчина в ответ. – Он, как и я, сирота войны. Мы встретились где-то, уже даже не помню где. Он всегда плакал, сторонился людей, боялся даже малейшего прикосновения. Ибрагим с родителями был в моём городе, когда началась война. Они были послами доброй воли. Теми, кто осуждал тоталитарную политику нашего государства.

– Я помню историю, Эванс, – заметив, что учёному становится всё сложнее говорить, девушка решила опустить тяжёлую тему, но он продолжил.

– Мой отец участвовал в штурме их консульства. Именно тогда Ибрагим потерял своих родителей. Моего отца убило взрывом, уже потом, когда наш город стал одним большим адским котлом. А потом не стало и мамы. Я не помню, как сам выбрался. Я просто бежал среди развалин, обломков и трупов, страшась, что очередной снаряд попадёт в меня или рядом. Помню…

Голос Эванс сорвался, дыхание участилось. Кристина села рядом и крепко обняла его, поглаживая по голове и пытаясь успокоить.

– Я сам не помню, как оказался в той части города. Да и не помню кто уже был врагом, а кто другом. Они все казались мне одинаковыми. Прошло несколько дней. Не помню, как я выжил. И не хочу вспоминать. Они убивали друг друга, снова и снова. А я не мог больше видеть смерть. Я не мог спать. Постоянно испытывал голод и жажду. Но ничего не мог поделать. Не мог найти еду. Не мог найти укрытие. А потом попал в руки…

Он снова осёкся и замолчал, сглотнув ком.

– Им было плевать, что я ребёнок. Безумие войны захлестнуло каждого их них, – хриплым голосом заговорил Эванс вновь.

Кристина с ужасом уставилась на него, не зная, что сказать, или сделать. Да и что она могла?

– Тогда мне показалось, что я умер. А когда они ушли, я мог только лежать. Только лежать и больше ничего.

На некоторое время воцарилась тишина. Слышалось только тяжёлое дыхание Эванса и капли слёз, тихо падавшие в песок. Кристина по-прежнему крепко обнимала его, но в голове у неё творился настоящий хаос.

– Когда рядом разорвался снаряд, – едва слышно продолжил Эванс, – часть стены, от разрушенного здания неподалёку упала и я видел его. Ибрагим сидел, сжавшись в комочек и обхватив руками голову. Он раскачивался взад и вперёд, будто не замечая, что творилось вокруг. Тогда я понял, что если не я, то он обязательно погибнет. Что его нужно увести куда-нибудь. Тогда я нашёл смысл своей жизни. Нашёл его в нём.

Эванс поднял заплаканное лицо и посмотрел на девушку.

– Он помогает мне жить дальше, – прошептал мужчина.

Кристина с жалостью, едва сдерживая слёзы прошептала:

– Это не нормально, Эванс.

– Не нормально жить ради другого человека? – переспросил он с осуждением.

– Нет. Не совсем это. Не нормально растворяться в другом человеке. Ты замещаешь свои потребности, потребностями другого человека. Это эгоизм.

– То есть мне нужно было оставить его там? Под градом бомб?

– Нет!

– Тогда что я сделал не так? – он с надеждой уставился на девушку.

– Ты всё сделал правильно, – смущённо отводя взгляд, ответила Кристина. – Но переключив внимание на другого человека, сместив акцент на него, ты поставил крест на себе. А теперь ты разрушил и жизнь Ибрагима!

– Я спас его! Он остался там совсем один, без помощи, без защиты! В замерзающем мире! У него нет ни единого шанса попасть в подземный город. Он не избранный! Ибрагим погиб бы там!

– Эванс, ты вообще слышишь, что ты говоришь? Этот юноша добрался в одиночку до Оазиса. Смог выжить в трактире «Таб-руду-плы». А это мало кому удавалось. По моим сведениям, никто до Ибрагима, не смог покинуть этот трактир живым. Даже тел не нашли.

– Именно! – воскликнул Эванс. – Ведь это я его спас!

– А из-за кого он вообще там оказался? – спокойно напомнила Кристина.

– Если бы он правильно следовал моим указаниям, то пришёл бы в нужную точку. И тогда всего этого не случилось бы.

– Ты не понимаешь, Эванс! Ибрагим был в безопасности находясь в городе. В конце концов, ты мог попросить для него своё место в подземном городе.

– В конце концов и Суб-Урбон погибнет. Наш родной мир обречён.

– А этот мир лучше?

– Его я создал идеальным. И могу переделать в любой момент!

– Ты уничтожил своё тело, создавая его, – голос девушки стал жёстче. – А теперь хочешь истощить то, что от тебя осталось? Без поддержки института это измерение схлопнется. Мы поддерживаем его существование. Энергии одного человека недостаточно! Ты сам понимаешь, это несоразмерные вещи, Эванс.

– Наш мир на грани, – вытирая слёзы, серьёзно ответил мужчина. – Рано или поздно он исчерпает свои ресурсы. Они уже заканчиваются. Я слышал, как Хаттори говорил о продаже мест здесь, чтобы увеличить бюджет исследований.

– Нам нужно финансирование.

– А мне нужен Ибрагим! Но этот «подчинитель» не понимает его значимости.

Кристина тяжело вздохнула и устало посмотрела на молодого учёного.

– Я поняла, – всё-таки сдалась она. – Ибрагим твоя мотивация. Но то, что ты сделал. Точнее то, каким образом ты добился нужного тебе результата, только больше вбивает клин между тобой и Хаттори.

– Без меня не было бы эго-то мира, – тихо прорычал Эванс. – Но Хаттори только мешает моей работе. Прикрывая свою костлявую задницу и присваивая мои успехи себе.

– Это не так.

– Ты отлично знаешь, что так! А я только и могу, что беспомощно наблюдать за его тиранией в моём мире. Даже будучи создателем этого мира, я остаюсь беспомощным человеком.

– Это не так, – нежно произнесла Кристина. – Всё совсем не так. Если бы не ты, этого проекта не существовало бы.

Эванс закатил глаза и снова лёг на спину, уставившись на пронзительный свет небольшого солнца. Его лучи были такими ласковыми и тёплыми, что мужчину стало клонить в сон.

– Но в одном, ты всё же прав, Эванс, – произнесла Кристина. – Хаттори мерзкий лизоблюд. Мне самой порой хочется хорошенько врезать ему. Да так, чтобы его плоский нос сравнялся со скулами и принял форму моего кулака.

Мужчина невольно рассмеялся.

– Ты постоянно забываешь о том, что я твой друг, Эванс, – печально произнесла девушка, поворачивая к нему голову и глядя через плечо. – Если ты не будешь мне доверять, мы оба закончим плохо.

Эванс виновато опустил глаза.

– Я согласен, – тихо произнёс он.

– И, если я принимаю сторону Хаттори, это не значит, что я предаю тебя, – сурово произнесла Кристина, сверля взглядом мужчину. – Это значит, что ты должен прислушаться к его словам. Порой он говорит здравые вещи.

– Ты снова начинаешь?!

– Последний эксперимент прошёл не самым лучшим образом. Мы ни на дюйм не приблизились к автономности твоего мира. Это место не стабильно. А появление нового источника энергии в нём, может внести серьёзные изменения в текущее положение вещей. Нужно добиться стабилизации альфа-волн и магнитных полей. Тогда и поговорим, о том, чтобы вывести Ибрагима из комы.

– Ненавижу, когда ты говоришь здравые веди, – раздражённо ответил Эванс. – В свою защиту скажу лишь, что рассчитывал затащить Ибрагима сюда раньше. Но он опоздал на целый месяц. Мне пришлось искать его самому. Потому всё и вышло из-под контроля.

– Пусть ты и гений, но даже ты не сможешь учесть все переменные, – попеняла Кристина.

– Я исправлюсь, – пообещал Эванс.

Часть восьмая "Разговор по душам"

Тело горело, будто в адской печи. Кожа высохла и потрескалась. Пот не спасал, а только сильнее воспалял открытые раны. Раскалённый воздух обжигал лёгкие и гортань при каждом вдохе. А мелкие песчинки проникали в рот, нос и уши.

Ибрагим открыл глаза. Пронзительное солнце ослепляло. Вокруг была пустыня. От привычной ему Сахары это место отличалось высокими, будто горы, золотыми барханами. Над головой пронзительно высокое, недосягаемое, насыщено синее небо, с огромным диском солнца, занимавшим собой половину от необъятных просторов выси.

– Где я? – сухие, потрескавшиеся губы, с запекшейся кровью, ели шевелились. Сил едва хватило, чтобы приподнять голову.

– Ты мудро убежал, но теперь твои ноги бегут тебе на выручку по снегу без тебя. И ты остался здесь один, человек, ни ног, ни рук. Ты свежеиспеченный для нас. Сладкий. Аппетитный. Мертвый. Совсем без следов крови. Ничего поделать не можешь с этим ты.

Ибрагим повернул голову в сторону голоса.

На него смотрела змея, будто толстый отожравшийся червяк. С пастью в виде сопла, а вместо правого глаза торчала огромная, для такой крохотной головы, линза камеры. Она то приближала фокус, то отдаляла. А выпуклое стекло отражало солнечный свет, делая его практически невидимым, слепящим, осязаемым.

Силы покинули юношу и он без сил опустил голову на обжигающий песок. Голос змеи был будто бы знаком. Но Ибрагим никак не мог его вспомнить. Не мог понять, что же так напоминал ему этот глаз-камера. Но у него не хватало сил даже, чтобы понять смысл сказанных ему слов.

Вдруг что-то прохладное, влажное, склизкое, коснулось его правой руки. Рядом, у головы, затрещала хвостом и зашипела одноглазая змея.

– Нашшшшш, – прошипела она.

– Началом нам назначаю незнакомца. Нам насытиться надо. Нам нет надобности ненужные нейроны надёргивать. Нужны насыщенные ниацинами и натрием нямка. Ням-ням-ням…

Ибрагим опустил взгляд на руку. Что это? Ему сложно было понять, что держало его за запястье, нежно поглаживало, будто успокаивало и словно бы облизывало, причмокивая всякий раз.

– Ты слышать должен, Ибрагим, меня. Так спастись сможешь только. Не выжить. Отправляйся на Сахары перекрестью. Блэк Джека километр найти должен ты. Ноги не нужны там тебе. За бота сам о них спасения разыщешь. Открой глаза, глазницы твои не пусты, только наполовину полны.

– Эванс, – болезненно простонал Ибрагим, – я заблудился. Я не нашёл Валлен. Я ошибся.

– Напутал, навернулся. Наошибавшись на наше начало набрёл, – прочмокала слизь на руке юноши. – Нейрончики неисправны, нам ненужные. Нямка, нам нямочка нужна, ненейрончики.

– Не сбежать. Не сбежать, – шипела змея у головы Ибрагима. – Без ног, без рук. Да кровушка высохла полностью. Вяленое мясцо для хозяина.

– Слушать меня должен только, Ибрагим, ты, – настаивал голос Эванса. – Должен в Сахары перекрестье идти. Поднимайся! Сами тебя должны найти, не ты их, но ноги.

– Где ты Эванс? – оглядываясь кругом, слабо шевеля губами, шептал Ибрагим.

Его взгляд коснулся ног. Действительно их не было видно. На их месте была лишь кровавая слизь вперемешку с песком. И приятная прохлада с руки куда-то исчезла. Он скосил взгляд направо. Рука, как и ноги, полностью скрылась за кровавой слизью и золотым песком, блестящим в лучах огромного солнца.

– Ты мудро бежал, – шипела змея. – Нам найти тебя не просто стало. Но микроскопические машинки тоже машинки. Не то что вы, людишки. Да, человек?

– Напугана нямка, на набережную направилась, нейрончиками. Нейрончики направляются, Нямка нам. Ногой наподдам назойливому нейрончику.

Прохладная влага коснулась левой руки. Змея торжественно затрещала хвостом, зашипела, завилась у его головы, от чего обжигающие песчинки засыпали лицо Ибрагима, забились в нос, в рот. Но юноша не мог ни о чём думать, не мог переживать, не мог даже испугаться. Он натужно вслушивался, в надежде вновь услышать голос Эванса.

Но мозг различал только торжественное шипение змеи и чавканье слизи.

– На набережной нагуляешься, нарезвишься, нейрончиком. Насыщенный, насушенный, наивкуснейший, Нямка.

***

Прошло несколько недель после того как Ибрагим попал в мир Эванса и был погружён в искусственную кому с помощью препарата «нейтрализатора», который подвергал его мозг принудительной блокаде всякий раз, когда нервная система перевозбуждалась. Но так как сам нейтрализатор служил причиной бесконечных кошмаров, сознание Ибрагима оказалось в порочном круге, полюсами которого стали несвязанные кошмары и абсолютное бессознательное.

С момента последнего разговора с Эвансом, друг ни разу не навещал его. И чем дольше Ибрагим пребывал в бессознательном состоянии, чем чаще находил себя в самых безумных состояниях, измерениях и временах. И тем сложнее ему становилось осознавать себя.

Пожирающие его тело мозги; бесконечные просторы пустыни, сжигающей всё живое; мир наполненный газом, поражающим лёгкие настолько, что в результате обжигающего кашля, органы оказывались в его дрожащих ладонях. Миры, заполненные бескрайними морями, в которых не была абсолютно ничего, ни солнца, ни земли, лишь тьма, поглощающая его со всех сторон. Ибрагиму приходилось удерживать себя на поверхности воды, а пронизывающий холод сковывал его мышцы и рано или поздно он камнем неумолимо погружался в чёрную бездну, захлёбываясь от боли в груди.

Таких миров было бесчисленное количество и разнообразие. Ибрагим пережил и ощутил весь их ужас. В памяти больше не осталось места ни для чего, кроме всепоглощающего страха, безысходности и отчаяния. Пока, в конце концов, им на смену не пришло апатичное безразличие.

И когда в очередной раз он открыл глаза в неизвестном ему мире с нечёткими очертаниями силуэтов, он остался безучастно отрешённым.

– Ибрагим! – над ним склонился светловолосый человек. В его лице читалась тревога и волнение. Он даже чем-то напоминал знакомого ему когда-то человека. – Ибрагим, ты слышишь меня? – продолжил светловолосый человек и юноша почувствовал прикосновение его рук пальцев на своей коже. На удивление это не отозвалось болью, как было в прочих видениях. Но и не пробудило других чувств.

– Мозговая активность присутствует, – прозвучал другой голос. Его Ибрагим слышал впервые. – Но слабая. Похоже, он не до конца очнулся.

– Нейтрализатор не мог повредить его мозг, – донёсся ещё один голос, значительно выше прочих.

– Мог? – тихо прорычал светловолосый человек и его глаза сверкнули ненавистью.

Внезапно сердце Ибрагима забилось сильнее, больно пульсируя в грудной клетке. Лёгкие наполнились обжигающим кислородом.

– Господин Эванс, – с нажимом произнёс женский голос, и изящная рука опустилась на плечо светловолосого мужчины, – сейчас именно вы пугаете его. Успокойтесь! Пациенту нужен отдых и время, чтобы прийти в себя.

– Он не узнаёт меня! – прорычал Эванс и отвернувшись от Ибрагима, повернулся к женщине. – Потому что нейтрализатор повредил его мозг!

Юноша попытался повернуть голову. Шея будто на заржавевших шарнирах с трудом повернулась налево. Глаза горели, он не мог заставить веки смыкаться.

– Он слишком долго пробыл в искусственной коме, – спокойно ответила ему девушка. – Ему нужно время. Вы же сами это понимаете.

– Я понимаю куда больше вас, доктор Кристина! Нейтрализатор создавался не для того, чтобы месяцами держать человека в состоянии овоща.

– У нейтрализатора не было побочных действий.

– Для перехода между измерениями, да. Но вы держали его под воздействием наномашин четыре месяца.

– Мозг воспринимает эту реальность как иллюзию, или сон, – произнёс ещё один мужской голос.

– Нет, – остановила девушка попытку Эванса обрушиться на неё с гневной тирадой, – это только ваши предположения. Ещё рано о чём-то говорить. Дайте ему время, Эванс.

***

Время шло, а кошмар так и не сменялся ни другим ведением, ни беспамятством. День сменялся ночью и наоборот, и этот цикл повторялся бесконечное множество раз.

Чаще всего Ибрагим оставался один в холодной пустой палате. Нет, здесь не царил холод в привычном понимании этого слова, а напротив было довольно тепло, но неуютно. Белая постель, белые стены, белые приборы, измеряющие его состояние, белые провода, тянувшиеся к его телу. Высокие белые потолки и такие же белые полы.

Исправно его палату посещали разные люди. Они сменяли друг друга, смотрели на него, считывали показатели приборов, водили перед глазами руками и светящимися приборами, а затем уходили.

Больше всего времени рядом с ним проводил светловолосый человек, по имени Эванс. Он разговаривал с ним, рассказывал что-то, но суть его слов постоянно ускользала от понимания. Но самое важное, что он из раза в раз называл его имя. Да именно благодаря ему Ибрагим понял, что именно так его зовут. И его сердце наполнялось теплом, как только светловолосый человек называл его имя, даже если все остальные слова оказывались для него неясным, будто задёрнутым пеленой тумана.

***

В очередной раз Эванс вошёл в палату друга и тут же встретился взглядом с его пустыми, будто заволочёнными пеленой глазами.

Ибрагим практически не моргал, будто его мозг разучился этому рефлексу. Поэтому его глаза нуждались в постоянном увлажнении. Время от времени его глаза закрывали, чтобы дать им и сознанию отдохнуть.

Эванс бесшумно приблизился к его кровати и с поникшей головой опустился на стул рядом.

Он молчал. Прежде такого не было. Эвансу всегда было что сказать другу, но сейчас он не знал, что может помощь Ибрагиму преодолеть преграду, которую выстроило его сознание, стремясь отгородиться от пагубного воздействия нейтрализатора.

Тишина гранитной плитой опускалась на обоих. Но ни один, ни другой не мог заставить её прерваться.

В конце концов, Эванс поднялся, склонился над другом и, протянув к его лицу руку, осторожно закрыл глаза Ибрагима. После чего тихо вышел из палаты.

***

Следующие несколько дней Ибрагим видел только медицинский персонал. Пару раз к нему заходила девушка. Та самая, что спорила с Эвансом. Но Ибрагим не мог отличить её лица от прочих. Ему был доступен лишь один образ, который различало его сознание. Но этот человек почему-то не приходил больше.

Последующие дни стали невыносимо длинными, как и ночи. Ведь, несмотря на закрытые глаза и даже специальные препараты, поступавшие в тело Ибрагима, юноша не мог спать. Весь его отдых сводился к полудрёме, когда его посещали неясные образы, с родни тех кошмаров, в которые он погружался, будучи под действием нейтрализатора.

В них светловолосый человек расщеплял его тело на мелкие, невидимые глазу частицы, а потом собирал обратно, но в нечто иное, не похожее на него. Нечто нечеловеческое.

Эти кошмары повторялись и повторялись из раза в раз.

И вот когда его должны были в очередной раз погрузить в сон, в палату Ибрагима вместе с медперсоналом вошёл светловолосый человек. И юноша решил, что это очередной кошмар. Он уже приготовился, к расщеплению на атомы, чтобы быть воссозданным в очередного монстра.

– Всё по-прежнему, – произнёс медик, посмотрев на мониторы приборов и почтительно кивнул светловолосому, после чего вышел.

Эванс тихо, как и в разы до этого, как в реальности, так и в кошмарах Ибрагима, опустился на стул рядом с кроватью и молча уставился на него.

Минуты тянулись одна за другой, под аккомпанемент монотонно пикающих и гудящих приборов. А потом Эванс произнёс:

– Ибрагим, я виноват перед тобой. И ты имеешь полное право ненавидеть меня. Я даже не могу осмелиться попросить у тебя прощения. Но...

Он осёкся и поднял на юношу взгляд, наполненный слезами. Покрасневшие глаза говорили о том, что Эванс плакал и очень долго.

– Нет, – резко проговорил он, поднявшись на ноги, и принялся ходить назад и вперёд перед кроватью друга. – Ты обязан ненавидеть меня! Слышишь? Когда я всё тебе расскажу, ты поймёшь, почему ты должен поступить именно так.

Ибрагим по-прежнему лишённым смысла взглядом смотрел на него.

– Я создал этот мир, – продолжил Эванс. – Да, это получилось в результате несчастного случая. Проще говоря, это результат ошибки. Совершённой мной ошибки. Но всё же что есть, то есть. Я смирился с этим. Моя жизнь мне не была нужна. С момента нашей встречи я жил только ради тебя. Ты был моей путевой звездой. Но лишившись тебя, я думал только о том, как ты справишься с моей потерей. Я убеждал себя каждый день, что тебе без меня будет намного лучше.

– Да, что за чушь я несу! – перебил сам себя Эванс и резко остановился. – Я был уверен, что без меня ты не сможешь жить дальше! Я гордец, который возомнил себя богом, получив собственный мир по средствам ошибки!

Он шагнул к кровати и заглянул в глаза Ибрагима.

– Я хотел, чтобы ты увидел этот мир. Я хотел, чтобы ты жил тут со мной здесь. Поэтому я отправил тебе этот проклятый навигатор, – он положил на кровать рядом с рукой друга некий предмет.

Ибрагим напрягся. Его сознание каждый раз именно так рисовало расщепление его тела. Всё начиналось с небольшого предмета, попавшего в его руки. Нужно лишь коснуться его, чтобы всё началось. Но как же заставить тело шевелиться. В кошмарах всё было куда проще, там тело слушалось его.

– Я специально прислал тебе этот навигатор, – продолжил между тем Эванс. Как и прежде Ибрагим реагировал только на своё имя, но друг почему-то старался избегать его в своём монологе. – Я знал, что существует шанс, когда ты воспользуешься им, твоё тело может пострадать. Или и того хуже повредиться мозг. И поэтому я и отправил тебе координаты. Ты должен был прийти в назначенное место и тогда риски уменьшались бы.

– Нет, – опять перебил сам себя мужчина, – они не сходили на нет, а только уменьшались. Незначительно, но уменьшались. Уверен, ты должен сейчас злиться на меня. Я подверг тебя опасности только потому, что хотел, чтобы ты попал сюда. Ко мне.

Эванс снова опустился на стул и отёр руками влажные от слёз глаза.

– Ты спросишь, а как же все те люди, которые сейчас тоже в этом мире? Неужели они тоже лишились своих тел? И я отвечу – нет, только я удостоился этой чести. Но получается, что перенос человека в другое измерение не так страшен, как я пытаюсь тебе это навязать!

– Нет, Ибрагим, ты совершенно ничего не понимаешь в этом! – он снова поднялся на ноги и принялся ходить вдоль кровати друга. – Телепортация человека меж измерениями – очень опасный вид транспорта, сопряжённый с огромными рисками. Именно так я лишился своего тела и застрял в этом мире. Только здесь я могу обрести материальность, но не могу вернуться обратно. Домой.

Он замолчал. Сглотнул ком подступивший к горлу.

– Но ведь ты нужен мне, Ибрагим, – тихо проговорил Эванс, остановившись где-то в центре палаты. – Я должен был сообщить тебе, что я жив. Что я смог создать то, о чём другие могли только мечтать. Хотел показать тебе, что даже наши никчёмные жизни что-то стоят. Что мы не просто так выжили.

– Да, да, – будто бы Ибрагим ему что-то ответил, и Эванс поспешил с ним согласился, и повернулся к другу лицом, – ты прав. Это не оправдание. Я рисковал твоей жизнью. Я заставил тебя телепортироваться без нейтрализатора, а это чревато последствиями. Я думал, что это они, те, кто руководят моим миром вопреки мне, убили твоё сознание, а не я. Но я больше не могу отрицать этого. Я убил твой мозг, подвергнув его нечеловеческим перегрузкам. И ты должен меня ненавидеть. Ведь я эгоист. Ибрагим, я убил тебя.

Эванс остановился и с надеждой посмотрел на друга. Но на него по-прежнему смотрели безжизненные глаза заволочённые туманом бессознательности.

– Ибрагим! – закричал в отчаянии и беспомощности Эванс. – Ответь мне! Не молчи! Проклинай меня!!! Ненавидь!!! Но прошу! Умоляю!!! Ответь мне!!! Ибрагим! Услышь мой голос!!!

Мужчина подбежал к кровати друга и, схватив его за плечи, встряхнул.

– Не молчи! – кричал он. – Я чувствую, что ты ещё здесь! Я знаю это! Прошу тебя ответь мне что-нибудь! Скажи, как ненавидишь! Скажи, как презираешь!!! Просто посмотри на меня!!!

Отпустив тело юноши, он возвёл над ним руки, и от ладоней прямо в тело Ибрагима спустилась сияющая энергия. Он, как и в первый раз, хотел проникнуть в сознание друга. Но вместо этого попал в ту же самую палату, ничем не отличающуюся от реальной. Ибрагим, так же как и в реальности, лежал на кровати, вот только что-то в его глазах будто изменилось.

Эванс присмотрелся. Неужели это столь желанная ненависть. Ибрагим ненавидит его? Значит, он слышит и понимает его слова! А это значит, что его мозг...

Вдруг руки друга чуть заметно шевельнулась и коснулась экрана навигатора, который он сам не так давно бросил на его постель и в следующее мгновение тело Ибрагима обратилось в ничто.

Эванс почувствовал, как его ноги подкашиваются, а созданное в этом мире тело с сердцем внутри, будто окаменело и замерло.

– Нет, – шептал он одними губами, а потом бросился к кровати и возвёл руки над ней, в надежде воссоздать то, что уничтожил навигатор в сознании Ибрагима.

Крохотные частички тут же сияющими огоньками стали собираться над смятой постелью образуя нечто бесформенное неясное, нечеловеческое. Сгустки материи присоединялись кое-как в несуразных местах. Пока не образовали существо с пастью вместо рта, с когтистыми непропорционально длинными руками с тонкими костяными пальцами.

Существо обратило на непрошенного гостя взор, глаза его загорелись жаждой крови и в следующее мгновение оно прыгнуло.

***

– Эванс! – сильно тряхнула его Кристина, и мужчина рухнул на пол. – Что ты делаешь?

Он в недоумении поднял на девушку глаза. Сердце по-прежнему бешено билось в груди, отбивая дробь пульса в ушах.

Ибрагим в своём человеческом облике лежал на кровати, всё так же упираясь взглядом в никуда.

– Ты пытался проникнуть в повреждённое сознание? – не веря в то, что Эванс действительно решился бы на это, прошептала Кристина. – Ты же мог погибнуть! Ты хоть понимаешь, что мог натворить?

Но, прежде чем Эванс смог хоть что-то ответить, да даже собраться с мыслями, к нему подошёл ещё один человек. Высокий, худощавый с идеальной причёской офисного рабочего и с узким разрезом глаз за тонкими очками.

– Господин Эванс, вы, похоже, забыли, что от вашей жизни зависит не только жизнь вашего друга, но и каждого в этом мире.

– Господин Хаттори, – попыталась заступиться за учёного Кристина. Но одного взгляда азиата было достаточно, чтобы слова застряли в горле, и девушка онемела.

– Остальным займётся персонал, – сухо произнёс он. – Госпожа Витчерс, – на этот раз он обратился к Кристине, чуть скосив на неё взгляд, – займитесь господином Эвансом. И проследите, чтобы он как следует отдохнул.

Часть девятая "Пособие подчинителя"

– Господин Хаттори! – в кабинет директора исследовательского центра ворвался сотрудник лаборатории. Его лицо было искажено ужасом, лоб рассечён и кровь стекала по щекам к подбородку и впитывалась в белый халат.

Начальник вскочил на ноги будто в кресле внезапно выстрелила пружина. Сидевшая напротив него в кресле Кристина, обернулась и едва не выронила из рук планшет с записями.

– Что случилось? – холодно спросил директор.

– Эксперимент Эванса… – дрожащим, плохо слушающимся голосом, ответил сотрудник. – Что-то пошло не так. Мы не можем понять что. Но лаборатория уничтожена.

– Что с Эвансом? – машинально спросила девушка. Её начала бить мелкая дрожь.

– Не знаем. Он отправился внутрь, чтобы оценить масштаб урона.

Тонкие черты Хаттори даже не дрогнули. Лицо директора напоминало маску, высеченную в камне, такое же холодное и неживое.

Не произнося больше ни слова, он вышел из-за стола и направился в лабораторию.

Некоторое время Кристина смотрела ему вслед, пока он с сотрудником лаборатории не скрылся за дверью, после чего сорвалась с места и побежала следом.

Узкая юбка мешала идти, но всё же ей удалось нагнать их у лифтов.

– Почему он не отправил туда андроидов? – спросила она встревоженно у лаборанта.

– Не знаю, – отирая кровь со лба рукавом, но кровь продолжала течь. – Он сказал что-то о нестабильности из-за семи процентов погрешности.

– Это чушь, – сухо проговорил Хаттори и вошёл в лифт. – Допустимая погрешность вычислений тринадцать процентов, для минимальных прыжков в пространственно-временной ветви. Аномалия позволяет такие допущения.

– Господин Хаттори, но ускоритель взорвался. Там пол этажа нет, – пытаясь унять панику и дрожь во всём теле, возразил лаборант.

– Он вносил изменения в исходные расчёты, одобренные консенсусом?

Кристина закусила губу и страх заполнил её сознание до краёв.

– Я не знаю, – между тем ответил лаборант. – Он отдал несколько приказов андроидам о коррективах местоположения семнадцатой параллели. Но такого результата не должно было последовать.

– Вам что-то известно об этом, Витчерс? – спросил Хаттори, скосив взгляд на девушку.

– Я знаю только то, что доктор Эванс планировал эксперимент с чёрной дырой. Но не более.

– С чёрной ли, – холодно проговорил директор и, поправив очки, вышел из открывшегося лифта.

На этаже лаборатории в коридоре витала лёгкая дымка и запах жжёного пластика.

Когда они прошли длинный коридор, по пути встречая спешивших лаборантов, как людей, так и андроидов и дронов, они остановились у распахнутой двери. Створки были покорёжены, и задымление здесь было куда сильнее. Но всё же заглянув внутрь их взорам предстала полностью раскуроченная лаборатория. От огромного ускорителя частиц не осталось и следа, только груда покорёженного металла и расплавленного пластика. А в центре пронзительно зияла чёрная точка, втягивавшая в себя всё, что хоть краем попадало в её зону досягаемости.

Эванса нигде не было видно. В лаборатории оставались только два андроида в железном корпусе, которых обычно называли жестянки.

Не страшась угодить в чёрную дыру, Хаттори переступил порог. Лаборант последовал за ним, держась только на полшага позади. Кристина же даже не пошевелилась. Она вцепилась пальцами в дверной косяк. Пол уходил у неё из-под ног.

– Где доктор Эванс? – жёстко спросил у одного из андроидов Хаттори.

– Доктор Эванс вступил в контакт с вышедшим из-под контроля объектом, – искусственным голосом ответила одна из жестянок.

– Что значит вступил в контакт? – нахмурился Хаттори.

– Его засосало в чёрную дыру, – не живым голосом пояснил лаборант.

Позади Кристина, ослабев, охнула и тихо опустилась на пол.

Вдруг чёрная дыра будто замерла, остановив свой рост. А потом в одно мгновение схлопнулась, породив такую мощную взрывную волну, что троих людей и двух андроидов отшвырнуло к стене. Один из андроидов, чьи повреждения были значительнее чем у его сородича, разлетелся на составляющие. Лаборанту так же не повезло, он налетел спиной на торчавший из стены железный штырь, который прежде был крепежом для лабораторного инвентаря. Кристину же вышвырнуло в коридор, так что в глазах потемнело. Только у Хаттори хватило ловкости и скорости, чтобы смягчить удар и последующее за ним падение.

Затем наступила такая пронзительная тишина, которой не было прежде в этом мире.

***

Когда всё более или менее улеглось и разрушенную лабораторию начали разбирать, на месте чёрной дыры, на полу нашли не тронутый и совершенно новый чип, без опознавательных знаков.

Содержимое заставило всех причастных содрогнуться или хотя бы почувствовать озноб, пробежавший по спине. Даже хладнокровный Хаттори вытер пот со лба, когда запись закончилась.

На чипе содержалось видео послание Эванса. Его было невозможно узнать, смазанная разбивающаяся на кубики картинка, то и дело перебивающаяся помехами. Чётко был слышен только его голос.

Он говорил, что попал в карманное измерение, достаточно широкое для создания небольшого мира наподобие нашей вселенной. Поначалу присутствовавшие при воспроизведении видео, думали, что это лишь запись. Но позже с ужасом обнаружили, что запись отвечает на их реплики. А потом и вовсе начал вступать с ними в дискуссии, давая объяснения всем их возражениям и полностью опровергая все сомнения и неконструктивную критику.

В конечном счёте запись прервалась, но Эванс успел дать указания, как возобновить их канал связи.

Последующие два года Хаттори с неизменным упорством пытался уговорить совет директоров на продолжение исследований Эванса, пусть и без него самого.

– Такую возможность нельзя упустить, – говорил он каждый раз, – доктор Эванс предоставил нам все необходимые данные для продолжения его экспериментов, проверенные опытным путём.

– Доктор Эванс пропал, – возражали ему участники совета директоров. – У нас нет точных доказательств, что предоставленная вами запись не была сфабрикована. Скажите спасибо, что за такой умопомрачительный провал, вы сами не лишились места.

– Чип был проверен. Я не спорю, мы так и не знаем, каким образом Эванс смог связаться с нами из другого измерения. Но так же является фактом и то, что общение с Эвансом состоялось.

– Тогда почему вы не можете повторить это?

– Скорее всего причина в недостатке энергии со стороны Эванса. У него просто не хватает ресурсов и возможностей, создать достаточно энергии для связи с нами.

– Таким образом можно всё что угодно объяснить, – отмахивались они.

Но всё-таки однажды один из новых членов директоров заинтересовался экспериментом со связью с человеком, которому удалось выжить после попадания в чёрную дыру. И пусть и с кучей ограничений, добро было дано.

***

После ещё двухлетних проб и ошибок, группе Эванса во главе лично с Хаттори, удалось выйти на связь с пропавшим учёным, и как раз вовремя, ведь терпение совета директоров начинало иссякать.

Восстановленная лаборатория, достаточно мощная, чтобы создать маленькую чёрную дыру, дала результаты. Как и предполагал Эванс, для обратной связи им понадобиться не только чёрная, но и белая дыра.

– Ну наконец-то! – воскликнул Эванс, едва коммуникатор из черной и белой дыры был воссоздан и запущен. – Вы похоже не торопились! У меня здесь прошло семь сотен лет!

Из белой дыры, за границей горизонта событий появилось нечто. Портал! Похожий на мутное окно. В нём виднелся тёмный мир. Настоящий, казалось бы, полноценный мир. С землёй и небом, но будто бы пустынный, несмотря на то, что там было море, песок и даже немного зелени, чем их собственный мир уже дано не мог похвастаться.

– Я должен узнать, сколько времени прошло в вашем мире? – набросился на них с вопросами Эванс.

– Четыре года, – сухо ответил Хаттори. – А вы говорите, что у вас прошло семь столетий?

– Не уверен, что здесь время течёт так же, как у вас. Но по созданному мной календарю и времяисчислению, всё именно так.

– Вы создали? – переспросил Хаттори.

– Это сложно объяснить. В этом измерении ещё не было большого взрыва. Оно абсолютно пусто. Девственная пустота. Абсолютное небытие. Когда я попал сюда здесь не было даже времени.

– Как вы это поняли?

– Сложно объяснить. Пройдя горизонт событий, я лишился тела, а моя энергия вместе со всеми знаниями слилась с этим измерением. Вроде как перемешалось. Мне понадобилось примерно двадцать лет, или около того, чтобы осознать себя. А потом попытаться создать что-то что можно было бы отправить вам. Эта вселенная девственна, но получать энергию из ничего, буквально из пустоты, очень сложно. Мне пришлось потратить очень много времени и сил, чтобы создать здесь чёрную дыру на обратной стороне белой и задать ей нужные координаты. Для этого пришлось немного ускорить процесс развития этого измерения. Теперь здесь есть не только небытие, или чёрная материя, как мы привыкли её называть, но и несколько галактик. И всё равно их недостаточно, чтобы самостоятельно выходить на связь с вами.

– Иными словами, вы бог этого мира? – охрипшим голосом тихо спросил кто-то из исследователей.

– Эванс, – не дал ему ответить Хаттори, – объясните, как создать обратный портал, чтобы мы могли вас оттуда вытащить.

– Это не возможно, – тут же ответил учёный. – Моё тело испарилось, мне некуда возвращаться. И даже если бы оно осталось в вашем мире, то уже давно пришло бы в негодность. А без тела я не смогу существовать там.

– Но ведь вы существуете там и у вас есть тело? – тихо возразила Кристина. На её вопрос Хаттори позволил ответить.

– Всё так. Но тело из этого мира не сможет попасть в ваш мир. Точнее оно пройдёт через придуманный мою телепорт, но сознание уже не сможет отделиться от этой вселенной. Я заперт здесь.

– То есть у вас есть способ перемещать живых существ между этими двумя измерениями? – мгновенно ухватился за слова Эванса Хаттори.

– На практики я это не проверял. У меня недостаточно сил и энергии, чтобы создать полноценный мир и живых существ, для проведения экспериментов. То, что вы видите, это моё воображение. Моих сил хватило только на это. Но человек сможет жить здесь. Я смог воссоздать немного кислорода, но не более того. Чтобы создать большее, мне понадобиться намного больше энергии. Но если вы приведёте ко мне Ибрагима, я смогу восполнить этот пробел.

– Ибрагима? – удивлённо поднял брови Хаттори и вопросительно посмотрел на Кристину.

Девушка шокировано вглядывалась сквозь дымку, разделявшую миры.

– О ком он говорит, вы знаете? – тихо спросил директор.

– Это его друг, они оба сироты. Но Ибрагим не отличается познаниями ни в физике, ни в других науках.

Хаттори нахмурился.

– Зачем вам понадобился Ибрагим, не разбирающийся ни в науке, ни в чём-то хоть немного приближённом к ней?

– Я несу за него ответственность. И этот мир то самое место, в котором ему не угрожает опасность.

– Вы полагаете, что в институте есть время и средства выполнять ваши личные прихоти?

Эванс оторопел. Некоторое время его лицо отображало только недоумение, но потом стало медленно искажаться гримасой гнева.

– Я создал то, что в вашем мире не создали бы в ближайшие тысячелетия. Я заслужил то, чтобы мои прихоти выполнялись, – прорычал он, едва разборчиво.

– Иными словами, ваша безумная выходка, оправдывает всё. Так вы думаете, я правильно вас понял, доктор Эванс?

– Моя ошибка? – не понял учёный.

– Вы подкорректировали конечный пункт. Координаты чёрной дыры были совершенно другими изначально.

– На исход эксперимента это не повлияло!

– Вместо обитаемой параллели вы привели нас к девственному не тронутому измерению. Многого ли мы сможем добиться, ускоряя процесс сотворения в столь узкой, по галактическим масштабам, вселенной?

– Большую часть я уже создал, и проработал механизм колонизации. Нам даже не нужно будет переделывать имеющуюся вселенную и искать там пригодные для жизни планеты. Здесь мы можем воссоздать планету ещё до катастрофы. И даже сотворить несколько других пригодных для жизни. Фантастика с покорением галактики в этом измерении станет реальной.

– И в этом мире будет один бог. Вы ведь на это рассчитываете?

Эванс снова оторопел, застыв будто каменное изваяние.

– Вы похоже судите других по себе, господин Хаттори, – прорычал Эванс.

– Нет, – сухо ответил он, – исхожу из опыта. У вас не так много вариантов, Эванс. Либо вы играете по нашим правилам, либо мы запираем вас в вашем измерении, и вы продолжаете творить свою вселенную и создавать себе своих людей по образу и подобию. Возможно, у вас это получится, пусть вы и потратите несоизмеримо огромное количество времени. Но вы уверены, что успеете до того момента, пока эта вселенная не опустеет. Либо же вы подчинитесь нам? Так как, исходя из вашего положения, у нас есть все ресурсы, чтобы продолжить исследования в этом направлении, а у вас нет.

Эванс сверлил Хаттори пронзительным, полным гнева взглядом. Он бы и раз был принять вызов. Но директор всё же был прав. Даже если он создаст всё сам, Хаттори к тому моменту, возможно, покинет свой мир. Но больше его удручала не возможная смерть бросившего ему вызов директора, а то, что из-за этого он лишится последней возможности, переправить в своё измерение Ибрагима.

Беспомощная ярость сковала его, но выбирать действительно было не из чего. И молодой ученый вынужден был подчиниться.

Часть десятая "Мир единого бога"

– Эванс! – Кристина сильно тряхнула учёного, и мужчина рухнул на пол. – Что ты делаешь?

Он в недоумении поднял на девушку взгляд. Сердце по-прежнему бешено билось в груди, отбивая дробь пульса в ушах.

Ибрагим в своём человеческом облике лежал на кровати, всё так же упираясь взглядом в пространство перед собой.

– Ты пытался проникнуть в повреждённое сознание? – не веря в то, что Эванс действительно решился на это, прошептала Кристина. – Ты же мог погибнуть! Ты хоть понимаешь, что мог натворить?

Но, прежде чем Эванс смог хоть что-то ответить, да даже собраться с мыслями, к нему подошёл Хаттори.

– Господин Эванс, вы, похоже, забыли, что от вашей жизни зависит не только жизнь вашего друга, но и каждого в этом мире.

– Господин Хаттори, – попыталась заступиться за учёного Кристина. Но одного взгляда было достаточно, чтобы слова застряли в горле, и девушка онемела.

– Остальным займётся персонал, – сухо произнёс директор. – Госпожа Витчерс, – на этот раз он обратился к Кристине, скосив на неё взгляд, – позаботьтесь о господине Эвансе. И проследите, чтобы он как следует отдохнул.

Директор развернулся, его лакированные ботинки блеснули в свете лившимся из белого коридора. И этот блеск отразился в серых глазах учёного, а в его мозгу будто щёлкнул переключатель.

– Вы совершенно правы, господин Хаттори, – произнёс он сухим, лишённым эмоций голосом. Резким движением плеч, молодой человек сбросил с себя руки Кристины и медленно поднял голову, вонзив острый взгляд, наполненный несгибаемой и беспощадной решимостью. – Я действительно забыл, что от меня зависит.

Директор медленно повернулся и внимательно посмотрел на изменившегося не только в лице, но и в поведении учёного, но ничего не ответил.

– Чего не скажешь о вас, – тихо, словно шипение змеи, закончил Эванс, поднимаясь на ноги.

Кристина бросилась к нему, очевидно намереваясь встать между ним и начальником. Но невидимая стена в одно мгновение окружила её, сделав беспомощным и безмолвным наблюдателем, потому как даже её крик не мог преодолеть препятствие, возведённое создателем этого мира.

– Ваше недовольство очевидно, – спокойно ответил Хаттори, в то время как лаборанты за спиной учёного встревоженно переглядывались. – Но нужно ли перекладывать на меня вину за ваше безрассудство?

Вместо ответа Эванс рассмеялся в голос, да так громко, что стены завибрировали. И не только стены, всё живое и неживое содрогнулось в страхе перед превосходящим их существом.

Смех оборвался внезапно, вместе с резким движением учёного. Он вскинул руку вверх и быстро с силой сжал кулак. Одновременно с этим один из лаборантов, который уже успел дотянуться до шприца с нейтрализатором, в одно мгновение сжался зависнув в воздухе и сжимался всё сильнее, не в силах издать ни звука, пока его тело не обратилось в один кровавый сгусток, а после превратилось в точку и схлопнулось внутрь себя.

Одновременно с этим по всему миру пробежала едва ощутимая, но всё же заметная дрожь. И за окном, где царила непроглядная тьма, будто бы стало немного светлее.

Оставшиеся лаборанты побледнели и не помня себя от ужаса вжались в стены. Вот только там их ожидала другая ловушка. Стены оказались мягкими и податливыми, и стоило людям лишь прикоснуться к ним, как после этого уже ничто не могло их спасти. Они кричали, хватались за воздух, пытались отбиться, но только глубже зарывались в капкан.

Кристина в ужасе закрыла глаза руками и бессильно плакала, безустанно пытаясь молить Эванса о пощаде. В то время как Ибрагим лишённым смысла взглядом наблюдал.

– Господин Эванс, – спокойно, но всё же с небольшим нажимом обратился к учёному Хаттори, – вы забыли о наших договорённостях? Без нас этот мир погибнет, а значит погибнете и вы…

Конец его фразы поглотил очередной леденящий душу смех Эванса, который, как и прежний внезапно оборвался и последовал не менее устрашающе хладнокровный голос:

– Той энергии, что вы мне предоставили достаточно, чтобы создать небольшую галактику. Остальное я восполню вами.

Хаттори хотел возразить, но не смог открыть рта. В то время как крик последнего лаборанта захлебнулся в поглотившей его стене.

– Я пошёл на ваши условия только ради Ибрагима, – холодно прорычал Эванс. – Теперь же у меня нет ни мотивации, ни желания иметь с вами какие бы то ни была дела.

Директор уже не мог ни пошевелиться, ни даже вздохнуть. Медленно его тело стало покрываться изнутри молочно-белой субстанцией, разрывая одежду, будто и кожа, и плоть костенели. В глазах мужчины отразилась такая боль, что выступили кровавые слёзы. А он только и мог, что беззвучно кричать и в беспомощном ужасе смотреть на своего мучителя.

В то время как Эванс с нескрываемым наслаждением наблюдал за его мучениями.

Истязания Хаттори длились больше десяти минут и в тот момент, когда окостенение дошло до его шеи, глаза полностью превратились в кровавое месиво.

Только после этого творец этого мира обернулся к застывшей в ужасе Кристине. Она беспомощно упиралась руками в невидимую стену, но стоило только Эвансу посмотреть на неё, как преграда испарилась, и девушка сама того не желая рухнула в объятья обезумевшего учёного. Её тело била крупная дрожь, кожа была ледяной, а в безмолвной маске ужаса Эванс увидел отражение того, кем он стал. Вот только так ли это пугало его, как Кристину?

– Для тебя телепорты будут работать около пятнадцати минут, – произнёс он, пытаясь придать голосу хотя бы подобие доброжелательности, – потом я отрежу этот мир от вашего измерения.

Девушка ничего не смогла ответить. Она даже не хотела знать, что будет с остальными и с этим миром. Единственное, что волновало её в этот момент. Хватит ли ей сил дойти до телепорта.

– Ступай, – приказал Эванс, отстраняя её, но всё же не лишая опоры до тех пор, пока не убедился, что девушка в состоянии стоять на ногах самостоятельно. – Но не смей никого брать с собой, – его глаза вновь блеснули устрашающим огнём. – Никого! Они моя плата за знания, что я вам дал.

Кристина неуверенно кивнула и попыталась сделать шаг, за ним другой. Она не помнила, как оказалась в коридоре. Как перешла на бег. Как не смогла ждать лифт и бросилась по лестнице вниз к телепортам. Сломала каблуки, порвала платье, но не остановилась ни на мгновение. Не отвечала на вопросы сотрудников, встретившихся её на пути. Не смотрела им в глаза. Она хотела скорее уйти из этого безумного мира, хотела скорее попасть в свой промозглый, умирающий, но безопасный мир, Творец которого, похоже, давно уже его покинул.

Часть одиннадцатая "Ледяная пустыня"

Ветер неистово нёсся по заснеженной пустыни, усердно сглаживая барханы, превращая фактурный ландшафт в ровную безжизненную гладь. По небу быстро мчались тёмные тяжёлые тучи, и слабые лучи солнца едва пробивались сквозь них.

Вскоре небо полностью затянула непроглядная серая масса и на пустынном корабле, размеренно плывшим по снежной глади, зажглись мощные прожекторы, которым не составляло труда пронзать так быстро сгустившуюся тьму.

Внутри было тепло, а мягкий желтоватый свет успокаивал и вместе с лёгким покачиванием огромной машины, убаюкивал. Пассажиров было не так много и все они собрались у небольшого бара, где активно обсуждали последние новости, о том, что природная обстановка ухудшается, что построенный в глубинах земли мегаполис вводит квоты на туризм, не говоря уже о практически полном запрете на выдачу вида на жительство, исключение составляли лишь незначительные слои общества. Пассажиры не скрывали своего негодования, перебивали друг друга, соглашались, сетовали на зажравшихся глав Суб-Урбона, но кроме того ничего не могли предложить.

В одиночестве сидела только одна фигура. Этот пассажир разместился дальше прочих, укутавшись в массивные тёплые одежды с головой, да так что лица не было видно, и, не отрывая взгляд, смотрел за стекло круглого иллюминатора, во мрак заснеженной мёртвой пустыни.

Вот в свете прожекторов пустынного корабля, показалась огромная белая крепость. Оазис практически полностью замело снегом, но его высокие стены по-прежнему возвышались над практически выравненной снежной гладью.

Электронный голос объявил о скорой остановке и попросил пассажиров, направлявшихся в Оазис, готовиться к высадке, которая должна состояться в течении десяти-пятнадцати минут.

Пассажир, сидевший в отдалении, достал из-под своего сидения массивный чемодан с электронным замком и небольшим дисплеем, для считывания отпечатков пальцев. Плотнее закутался в одеждах и проверил, чтобы толстые рукавицы надёжно скрывали руки и не давали доступа воздуху. После чего закрыл и без того скрытое тенью лицо защитной маской и направился к выходу.

Пустынный корабль был в три этажа. Пассажир находился на втором, потому без особой спешки успел добраться до трапа, как раз в тот момент, когда машина с мягким толчком замерла у стен Оазиса.

Автоматический трап тут же спустился к самому входу в город, и человекоподобный андроид с любезной искусственной улыбкой пригласила пассажира спускаться по нему очень аккуратно, так как металл обледенел.

Теперь уже бывший пассажир стоял у закрытой двери в Оазис. Кругом никого не было. О том, что где-то здесь должны находиться огромные ворота, можно было только догадываться. Да даже пробитая в них дверь была едва ли заметна. Путнику оставалось только полагаться на то, что бортовой компьютер не ошибся и спустил трап точно к нужному месту.

Снаружи ветер изо всех сил пытался сбить с ног, повалил крупный снег, а тьма, казалось, стала осязаемой. Пока корабль был рядом, путник мог видеть стену Оазиса, но нужно торопиться, ведь стоит ему отъехать и отличить, где что находится, станет невозможно.

Решительно шагнув к стене, путник с силой забарабанил в дверь и с облегчением услышал звук обледеневшего звенящего на холоде дерева, в то время как корабль зарычал и, плавно сдвинувшись с места, отправился дальше прокладывать себе путь во мрак.

Ветер свистел безумным монстром, так что даже мыслей собственных не было слышно. Путник забарабанил в дверь с большим усердием и на пределе сил.

Наконец дверь со скрипом открылась и на ночного туриста сквозь тьму уставилась пара сияющих глаз андроида. Чтобы войти, путнику пришлось предоставить билет и одобренный запрос на посещение Оазиса.

Внутри, за стенами, как и всегда было значительно тише и ветер царствовал здесь лишь в пол силы.

– «Таб-руду-плы»! – изо всех сил закричал человек андроиду.

Вместо ответа робот указал направление и покатился на специальных снежных роликах в укрытие.

Направления оказалось достаточно. Складывалось впечатление, что все улочки вели именно к этому заведению. Но путь по высоким сугробам всё же оказался не быстрым и утомительным. Когда в конце улицы появился свет, который заливал всю площадь перед трактиром. Путник ускорил шаг насколько смог.

Выйдя к стойлам, он остановился у одного единственного робоверблюда, который одиноко стоял среди огромного разнообразия машин, как колёсных, так и с четырьмя конечностями. И всё же из этого огромного множества транспорта выбивался старенький байк, который стоял ближе всех к «пустынному короблю».

Путник окинул робоверблюда взглядом. Достал из кармана какой-то прибор и навёл на него. Экран прибора загорелся нежно-голубым светом. Только после этого турист направился к дверям трактира.

В «Таб-руду-плы» как всегда царил хаос. Вакханалия голосов, музыки, ругани, требований и даже звуки драки, доносившийся где-то со второго этажа.

Ночной гость снял маску и осмотрелся, а потом, выбрав более безопасный путь к стойке бара, направился вдоль стены.

За барной стойкой сновали дроиды, принимали заказы, разносили выпивку, а сильно разбушевавшимся или разгорячённым игрой посетителям, напоминали о правилах и последствиях их не соблюдения. Абсолютно на всех это работало отрезвляюще.

Найдя свободное место у барной стойки, путник сел на высокий стул и положил кейс на колени. К нему тут же подъехал дроид и спросил, что подать, но вместо заказа, незнакомец высоким, уставшим голосом попросил позвать хозяина.

– Хозяин не встречается с посетителями, – тут же ответил робот.

– А кто встречается?

Дроид замер, потом быстро отъехал к другому посетителю. Путник остался терпеливо ждать.

Вскоре объявили о результатах потолочного забега и гомон голосов усилился, так что дроидам пришлось вмешаться и разнять начинавшуюся драку. Одинокий посетитель лишь на мгновение обернулся, чтобы посмотреть, что происходит, как вдруг, будто из ниоткуда, рядом возникла массивная фигура женоподобного массивного андроида с камерой вместо правого глаза.

– Это вы искали встречи с хозяином? – спросила андроид.

Путник неловко съехал с высокого стула и едва устоял на ногах, но крепко удержал чемодан.

– Анабель? – спросил он.

– Очень странно, – усмехнулась андроид, – обычно спрашивают Абдулу.

– Мы можем поговорить в тихом месте?

– Почему бы и нет. Мне даже стало интересно, – с пугающей усмешкой произнесла андроид.

– И, если будет не сложно, без вашего хозяина.

Анабель впервые за всё время своего существования потеряла маску с невозмутимой насмешкой и пристально посмотрелась в лицо посетителя. Слишком нежная кожа для путника и слишком мёртвые глаза для живого человека.

Вместо ответа андроид оттолкнула назойливого пьяницу неподалёку и, расчистив тем самым путь, пригласила гостью, а это была именно женщина, следовать за ней.

Они прошли несколько коридоров пронизанных толстыми трубами и кабелями, пересекли пару огромных залов забитых ящиками и тюками, а потом вышли на улицу, где не так сильно дул ветер, так как это место защищало с двух сторон стенами трактира, с третьей ангаром, а с четвёртой стороны, будто бы и вовсе не доносилось ни звуков, ни ветра, ни снега.

– Кто вы? – тут же потребовала ответов Анабель. – Как много знаете о трактире? Что вам известно о моём хозяине?

Путница не торопилась с ответом, прежде предпочтя осмотреться. Затем, убедившись, что здесь можно разговаривать без лишних ушей, повернулась к андроиду.

– Я старший сотрудник исследовательской лаборатории по изучению параллельных миров, чёрных и белых дыр, – ответила он, – можете называть меня Кристина. Я знаю достаточно, но ваши дела меня не сильно заботят. Разве что угнетает конкретно ваше положение, Анабель.

– Поясни, – прорычала робот.

– Вы андроид высокого уровня. Ваш интеллект прокачен до трёхсот процентов, но вы тратите его на ублажение прихотей обезумевшего хозяина, которого и человеком-то уже не назвать.

Глаз и камера Анабель угрожающе блеснули. Но Кристина даже не отвела глаз, продолжая решительно смотреть на робота.

– Не ваш хозяин открыл брешь в пространстве, с помощью которой вы доставляете ему самые «изысканным» блюда. В чём он, по сути, давно уже не нуждается. Всё это сделали вы. И это с учётом того, что вас разрабатывали как военную машину.

– К чему вы клоните? – прорычала взбешённая Анабель.

– Я пришла сюда не ради вас, – внезапно сменила тему разговора Кристина. – Тот робоверблюд, который вы получили после исчезновения вашего работника-человека, семь лет назад. Вы не избавились от него. Почему?

Что нужно этой женщине? Она совершенно не могла её понять!

Андроид впервые ощутила себя такой беспомощной и загнанной в угол. Что даже не сразу нашлась с ответом.

– Мне нужен этот верблюд, – перешла прямо к делу Кристина.

– А! Вот оно что? Так значит этот верблюд представляет ценность?

– Если только для меня.

– Ну значит за него можно немало выручить. И сколько же предложите вы?

– А сколько предложит за него ваш хозяин?

– Думаю, раз уж вы осведомлены об Абдуле, значит знаете, что он потребует в оплату. Только в таком случае…

– Верблюд всё равно останется у вас, так? – закончила за неё Кристина. – Поэтому у меня есть более выгодное для вас предложение, госпожа Анабель.

Андроид в недоумении уставилась на неё.

Тем временем Кристина положила чемодан на землю и открыла его, прикоснувшись пальцем к дисплею рядом с ручкой. Внутри оказалась небольшая пробирка, со всех сторон зафиксированная амортизирующими пружинами. Женщина пробирку и протянула роботу.

– Что это?

– Ваша свобода, – сухо ответила Кристина.

Услышав это, андроид разразилась смехом до мурашек похожим на человеческий.

– Вы думаете, этим можно меня купить? На кого вы думаете нарвались? Я что похожа на этих лощёных андроидов нового поколения, которые всё ещё верят в равноправие между нами и людьми?

– Разумеется это не будет работать, без этого, – Кристина вынула из кармана чип. Можете проверить на каком-нибудь старом компьютере, если боитесь вирусов. Но можете поверить и на слово, здесь ваше официальное признание. И бонусом от меня, если вы всё это примите, я могу обеспечить вас рабочим местом в моём исследовательском центре. Такие умы мне пригодятся.

– Этот верблюд много для вас значит! – разразилась смехом Анабель.

– Не больше, чем воспоминания. Вы можете подумать. Я вернусь завтра.

Кристина положила чип и пробирку в кейс, оставив их открытыми, и направилась обратно в здание.

– Не боитесь, что я просто отправлю вас на стол моему хозяину.

– Нет, – спокойно ответила Кристина, даже не поворачиваясь. – Если бы вы хотели, то отправили Ибрагима в расход уже в первую ночь, когда он только попал к вам. Но он прожил у вас почти четыре месяца и за всё это время вы исправно платили ему зарплату. И это касалось практически всех ваших человеческих работников. Хотя не спорю, были и исключения.

– Но я не могу убить своего хозяина, – голос Анабель резко изменился, в нём читалось что-то, похожее на мольбу. – Это противоречит законам робототехники.

– Вам нужна помощь? – холодно спросила Кристина, чуть повернув в её направлении голову. – Только скажите. В этом существе я не вижу человека, поэтому убить его мне не составит труда. И вы сможете продолжить спокойно жить здесь как прежде. Тащить вас за собой насильно, я определённо не намерена. Если только вам не осточертел этот город.

***

Над Оазисом поднялось солнце. Оно было пронзительно ярким. А небо казалось бездонным и необъятным.

Ветер впервые за многие месяцы смилостивился и стих, лишь слегка поддувая и поднимая лёгкую снежную пыль.

Двери Оазиса скрипнули и в пустыню вышел закутанный в множество одежд путник с маской, скрывавшей лицо. За ним брёл робоверблюд.

Оказавшись за стенами, Кристина вскарабкалась на спину SPK98 и засунув руки в углубление для управления, приказала бортовому компьютеру продолжить путь до ближайшего пустынного порта.

Верблюд покачивался, размеренно перебирая конечностями, убаюкивал и успокаивал.

– Стоило ли оно того, Эванс? – спросила Кристина, будто обращаясь к машине. – Ты обрёл наконец покой или нет? Ведь тот мир полностью принадлежит тебе.

– Запрашиваю подтверждение личности, – ответил ей электронный голос.

– Кристина Витчерс, твой единственный друг на этой стороне, – ответила она.

– Рад снова слышать тебя, Кристина, – вместо искусственного голоса, из машины донёсся голос Эванса. – Расскажешь, что случилось с моим исходником?

– Мне известна только часть твоей истории, – с нежностью проговорила женщина.

– Так я всё ещё жив?

– Кто знает, – пожала она плечами. – В Суб-Урбоне нас ждёт лаборатория. Я уже подготовила для тебя подходящее тело.

– А Ибрагим?

Вместо ответа женщина лишь смолчала. И это молчание оказалось куда содержательнее любых слов и объяснений.

– Вот как, – проговорил голос Эванса. – Для моего исходника было должно было стать ужасным ударом.

И снова Кристина осталась безмолвна.

За семь прошедших лет, из её памяти так и не стёрлись воспоминания того дня, когда она единственная спаслась из мира гениального учёного, которого считала единственным другом.