О.С.А.
Глава 1
Ночь. На письменном столе — бумаги, чертежи, раскрытые книги. Комната больше напоминала лабораторию гения на грани безумия. Учёный ходил из угла в угол, бормоча себе под нос формулы и изредка заглядывая в записи.
В окно влетела оса. Сделав пару кругов, она села на чертёж. Мужчина даже не заметил её — пока из тонкого жала не выпала свернутая бумажка.
— Что за ерунда?.. — пробормотал он, разворачивая записку.
“Уважаемый С.П. Иванов. Вы получили это письмо благодаря нашему устройству Робооса-3000. Мы — Общество Свободных Авангардистов, или просто О.С.А. Если желаете присоединиться, напишите ответ и отдайте его нашей посланнице.”
Учёный уставился на осу. Та сидела спокойно, будто ждала.
Он задумался.
Сон? Шутка?
Или новая технология, о которой никто не знает?
Он всё-таки взял перо и ответил:
“Здравствуйте, ОСА. Получил ваше письмо. Хочу узнать подробности.”
Оса неторопливо подползла к листку, сложила крылышки — и съела послание. Потом развернулась и вылетела в ночь.
Прошёл день. Потом второй. Ответа не было.
Учёный уже решил, что всё это просто галлюцинация.
Но утром почтальон принёс конверт без обратного адреса.
Внутри — короткая записка:
“Вы слишком любопытны.”
Глава 2
Посмотрев на письмо, учёный погладил бороду. «Любопытный я», — подумал он, доставая перо. Через минуту на стол лёг новый лист бумаги: «Дорогой мой друг Денис. Мне недавно написала некая организация, представившись О.С.А. Ты что-нибудь знаешь о ней?»
Опустив письмо в свой почтовый ящик, Иванов надел шинель и шляпу. Надо было проверить, что это за “Свободные Авангардисты”.
На улице стоял холод. Воздух пах углём, а над мостовой тянулся лёгкий туман. Газовые фонари гудели, будто гигантские насекомые, а пар от лошадиных ноздрей клубился в свете фонарей. Иванов шёл неторопливо, стараясь не поскользнуться на булыжниках. Мысли о странной организации не давали покоя.
В библиотеке он подошёл к сонному библиотекарю, который время от времени протирал глаза и зевал, прикрывая рот рукой. Иванов постучал по кафедре.
— О, это вы… — протянул библиотекарь. — Я. Вот мой паспорт, — учёный подал потрёпанную книжицу с выцветшей печатью. — Всё в порядке, — кивнул тот. — Что вам нужно? — Эм… — Иванов окинул взглядом полки. — Есть у вас книги по обществам? — По каким? Научным? — Не знаю… Мне интересно одно. — Какое? — устало спросил библиотекарь. — О.С.А. — Оса? Вам справочник по насекомым? — Нет, это название общества. Общество Свободных Авангардистов.
Библиотекарь покачал головой. — Не слышал такого. Союз спасения, Союз благоденствия — да. Но О.С.А.… впервые слышу. Может, это новые декабристы? — он понизил голос. — Надо бы властям сообщить.
«Декабристы…» — подумал Иванов. — «Как я не догадался? Прошло ведь сорок с лишним лет, но мало ли… Может, и вправду заговор? И что сказать? Что мне написало неизвестное общество?»
— Что-то ещё? — прервал размышления библиотекарь. — Нет, пожалуй, ничего.
Иванов вышел на улицу. По дороге домой он долго думал: «Свободные… возможно, заговорщики. Хотят…» — он не решился даже мысленно договорить — «убийство императора?»
У дома стоял высокий худощавый мужчина в очках. Он мял в руках перчатки и тревожно озирался. Завидев Иванова, поспешил навстречу.
— Сергей! — голос дрожал. — Я думал, тебя арестовали! — Во-первых, здравствуй, Денис, — спокойно ответил Иванов, скрывая волнение. — А во-вторых, за что, позволь узнать? — За это, — Денис показал письмо, отправленное утром. — Я как прочёл, сразу к тебе, а тебя не было. Подумал, арестовали. — Как видишь, жив и на свободе, — усмехнулся Иванов. — Слава небесам… — пробормотал Денис. — Пойдём в дом.
Вечером Иванов подробно рассказал другу всё, что произошло. Денис слушал, теребя перчатки. — Ты уверен, что это безопасно? Не ворвётся ли полиция? — Пока всё спокойно, — пожал плечами Иванов. — Я ведь на свободе.
Поздно ночью, когда Денис ушёл, Иванов умылся и собрался переодеваться. Взгляд его упал на постель — там лежал конверт.
На нём — крупный шестиугольник, внутри которого вписаны меньшие, словно соты.
Иванов дрожащими пальцами распечатал письмо. Внутри — короткая фраза:
«Не стоит о нас рассказывать.»
Глава 3
“Не стоит о нас рассказывать”, — прочёл второй раз учёный. Кто они? Почему знают, что он говорил с библиотекарем и Денисом? Может… один из них — член этого общества? Но оба так уверенно утверждали, что ничего о нём не знают. Или… если у них есть робопчела… или робошмель? Как оно вообще называлось?
Иванов попытался найти письмо, которое оставила та оса. Но его не было. Испарилось. Так же, как исчезло и второе — “Вы слишком любопытны”. Он точно помнил, что оставлял его на тумбочке. Но там — пусто. Он перерыл все места, где писем быть не могло: шкафчик для еды, кладовку, ящики. Ничего.
Ночь прошла беспокойно. К утру тревога только усилилась. За окном раздалось знакомое “ж-ж-ж-ж”, и, выглянув на улицу, Иванов увидел, как пчёлы собирают нектар.
“А может, одна из них — поддельная?” — мелькнула мысль. “Но как проверить?”
Он долго пытался придумать способ, но, пока думал, пчёлы уже разлетелись. “Нет… вряд ли,” — попытался он успокоить себя. — “Но та оса… она же была как настоящая?”
С каждым днём паранойя росла. Иванов видел члена О.С.А. в каждом человеке. В каждом насекомом. Но к главному вопросу — “Кто они?” — он не приблизился ни на сантиметр. И всё казалось: О.С.А. рано или поздно вновь придут за ним… но уже не так дружелюбно, как в первый раз.
— Ты, Сергей, всё ещё думаешь, кто такие осы? — спросил Денис, зайдя в гости. — Ты не понимаешь, — голос Иванова дрожал. — Они рядом. Они уже тут. — Не думаешь, что это чья-то шутка? Кто-то подшутил над тобой. — Ага. И заодно создал искусственную осу? — саркастично бросил Иванов. — Конечно, шутка. Только не смешная.
Он сжал перо так сильно, что потекли чернила. — Они наблюдают, Денис. Даже сейчас.
Денис перестал спорить. Молча поправил очки. — Считаешь меня сумасшедшим? — спросил Иванов. — Они есть. Они тут. — Сергей, прошу… успокойтесь.
Но одержимость Иванова только росла. Он ходил по улицам, всматриваясь в каждое дерево, каждый куст, каждую тень. Особенно боялся проходить мимо ульев — там он буквально чувствовал кожей чужой взгляд.
На Невском он остановился, огляделся. Санкт-Петербург был обычным: Казанский собор, шумные прохожие. У памятника Кутузову рядом остановился мужчина.
— Великий человек, — произнёс он, будто случайно. — Был, — отозвался Иванов. — Ничего. Скоро родится ещё один русский великий генерал. Осталось всего двадцать семь лет. — Откуда знаете? — Иванов удивлённо посмотрел на него. — Интуиция, мужчина. Интуиция.
Мужчина ушёл. Иванов заметил на его воротнике крошечный шестиугольный значок. Он моргнул — и значка уже не было.
Эта встреча только добавила вопросов.
Вернувшись домой, он открыл дневник и записал: “Неизвестный сказал о русском генерале, который родится через 27 лет. Почему именно 27? Почему он знает? Что это значит?”
Вечером появилось новое письмо — прикреплённое к странной материи на шкафу. Материя пахла мятой. Иванов попытался отлепить, но почти не смог.
На письме было написано:
“Мы видели, как вы беседовали с нашим коллегой. Он был вежлив — не все из нас столь терпеливы. Вы стоите у черты. Не переходите её. Время — многослойно. Не разрывайте его.”
Подпись: О.С.А.
Глава 4
“Они следят за мной”, — пронеслось в голове. Иванов оглядел комнату. На шкафу он заметил странную белую субстанцию, отлепил её и понюхал. Запах был отчётливый — мята.
Он положил находку в небольшую стеклянную пробирку, аккуратно закупорил и сделал пометку: «мята». Зашторил окна. Любой звук, любое жужжание заставляли его вздрагивать. Казалось, что каждое жёлто-чёрное насекомое несёт угрозу.
Тут раздался стук в дверь. — Кто там? — спросил он, осторожно подходя, будто за дверью стоял агент О.С.А. — Я, — произнёс Денис.
Иванов приоткрыл дверь, убедился, что это действительно он, и впустил друга. — Ты что тут заперся? И… почему окно закрыл? — Денис оглядел комнату. — Опять твои пчёлы мешают? — О.С.А. реальна! — выпалил Иванов и показал пробирку. — Они письмо вот на это прикрепили. — «Мята»… — прочитал Денис. — И что? Белый комочек.
— Не странно? — Ну… не знаю. Да хватит уже со своими осами, все уши прожужжал! — А ты не член О.С.А.? — прищурился Иванов. — Я? С чего ты взял?! — Кто мне каждый день ходит? И кто знает, чем я занимаюсь? — Иванов показал последнее письмо. — Как ты это объяснишь? — Ты… правда думаешь, что это я?! — голос Дениса стал резким. — Сергей! У меня… нет слов! — Значит, являешься? — не унимался Иванов. — Да сколько можно! Нет! Я не являюсь членом этих пчёл! — резко сказал Денис, вскочил и вышел, даже не попрощавшись.
Иванов недолго колебался. Он надел шляпу и отправился следом. Денис шёл быстро, злость чувствовалась в каждом шаге. Дойдя до Летнего сада, он свернул внутрь. Иванов последовал за ним, стараясь выглядеть случайным прохожим.
Денис сел на лавочку у фонтана и обхватил голову рукой, будто пытаясь унять накатывающую боль. К нему подошла молодая девушка в простом коричневом платье и белом переднике.
— Извините… вам хорошо? — спросила она. Денис поднял голову. — Да, всё прекрасно, благодарю, — ответил он.
“Девушка из О.С.А.?” — мелькнуло у Иванова. Он принялся искать на ней хоть какой-то знак — соты, пчелу, осу… Но ничего не было. Ни намёка. “Может, скрытая О.С.А.?”
— Мужчина, — вдруг раздалось за его спиной. — Что вы тут делаете?
Иванов резко обернулся. Перед ним стоял крепкий, строгий мужчина. — Стою, — выдавил он, мельком глянув на Дениса. — Вижу, что стоите. Но что вы делаете в кустах? В Летнем саду не принято прятаться за ними. Вы кого-то высматриваете? — Нет… жду друга, — запинаясь сказал Иванов. — Друга ждут обычно на лавочках. Ваш паспорт, пожалуйста.
Сердце у Сергея провалилось. — Паспорт… с собой нет, — тихо ответил он. — Тогда пройдёмте, — сказал мужчина ровным голосом. — Куда? — спросил Иванов, ощущая, как внутри всё сжимается. — Не волнуйтесь, — вмешался второй стражник, появившись сбоку. Он встал так, чтобы Иванов не мог сделать резкий шаг. — Только до участка. До выяснения.
Иванов в последний раз оглянулся — но Дениса на лавочке уже не было.
Они сделали шаг, увлекая Иванова в сторону аллеи. На земле рядом с его ботинком тихо шлёпнулся сложенный кусочек бумаги — будто упал с ветки. Он нагнулся, машинально поднял. Внутри одной строчкой было написано:
«Любопытство делает вас заметным.»
Глава 5
Его усадили за дубовый стол, испещрённый чернильными пятнами. Напротив устроился надзиратель — крепкий мужчина с массивными бакенбардами, держащий перо так, будто это было оружие.
— Фамилия, имя, отчество? — спросил он.
— Иванов Сергей Павлович, — ответил Иванов.
— Проживание? Место службы? Цель пребывания в Летнем саду?
— Улица Н, дом **. Ученый. В Летнем саду… пошёл за другом.
— Фамилия, имя, отчество друга?
— Сибиряков Денис Васильевич.
— Место жительства? Служба? Сколько лет знакомы?
— Улица М, дом **. Ученый, коллега. Знакомы пять лет.
— Хорошо, проверим.
Его увели в камеру — узкое помещение с лавкой и маленьким столом. Вверху приоткрытое оконце пропускало холодный воздух. Дверь закрылась, и Иванов остался один. Он сел, глядя на тусклый прямоугольник окна.
«Когда я в последний раз работал? Скоро хозяйке платить… И попался на такой ерунде…» — думал он. Он облокотился на стол, опустил голову на руки. «Первый раз за тридцать лет в камере… как я до такого дошёл?»
Прошли часы. Иванов то сидел, то почти засыпал, не в силах больше думать.
И вдруг — знакомое, тонкое: «ж-ж-ж-ж».
Он вздрогнул. Открыл глаза.
Через приоткрытое окно внутрь влетела оса — маленькая, будто даже слишком маленькая для реальной.
— Мама… она тут! — выкрикнул он, резко отодвигаясь к противоположной стене.
Оса кружила по камере, как будто вовсе не замечая его страха. И что было особенно странно — стража не пришла. Никто не ворвался, не спросил, что он кричит.
Слабость накатила мгновенно. Перед глазами поплыли тени.
«Укусила?..» — пронеслось в голове перед тем, как мир провалился во тьму.
Глава 6
Очнулся Иванов в другом месте. Было так ярко, что сначала свет ослепил его. Вверху мерцали маленькие звёзды, будто кто-то поймал их в банку и прикрутил к потолку.
Он почувствовал странную мягкость под собой. Резко поднялся и посмотрел на койку: подушка и матрас. Провёл рукой — неожиданно тёплые и мягкие.
— Доброе утро, вы проснулись, господин Иванов? — прозвучал механический голос сверху.
Иванов вздрогнул и огляделся. Никакого человека рядом не было — лишь безликая комната.
— Знаю, господин Иванов, — продолжил голос. — Для вас всё непривычно. Между нами сейчас сто восемьдесят один год.
— Как… как я тут оказался? — выдавил Иванов. — Где я?
— Вы в Улье О.С.А. В 2050 году. Всё ещё Санкт-Петербург, Российская Федерация.
— Российская… Фед… рация?.. 2050 год? Я сплю?
— Нет, не спите. Скоро за вами придут.
Как по команде двери открылись. Вошла стройная девушка лет двадцати пяти — в пиджаке и юбке-карандаш выше колена. Иванов смутился, покраснел и поспешил отвернуться. На её груди блестел значок-сота, знакомый шестиугольник.
— Здравствуйте, господин Иванов, — сказала она. — Меня зовут Люба. Я проведу вас по Улью.
— Здравствуйте… — пробормотал он, всё ещё отворачивая взгляд. — А… вы не можете… прикрыться?
— Что? — Люба моргнула. — Это обычная офисная одежда.
— В ваше время… может быть… я не…
— К сожалению, не могу. У нас дресс-код.
— Дресс… что?
— Дресс-код — правила одежды. То, как мы должны выглядеть на работе.
— На работе?.. Женщины работают?
— Да. И давайте пока без вопросов. Моя задача довести вас до Матки и показать краткую инструкцию.
— К чему? — Иванов поперхнулся воздухом.
— Это не то, что вы подумали, — вздохнула Люба. — Матка — наш руководитель. Глава Улья.
— А-а… — он кивнул и осторожно посмотрел на неё.
Люба поднесла прямоугольный предмет к небольшому ящику, раздался писк, и дверь плавно раскрылась.
— Прошу за мной.
Иванов вышел в длинный белый коридор. По обе стороны тянулись одинаковые двери.
— Сюда, — повторила Люба.
Он послушно пошёл следом, стараясь смотреть куда угодно, только не на её ноги. На стене висела табличка: «Выход».
— Я всё ещё в России? — спросил он.
— В России, — кивнула Люба.
— А почему… здесь не говорят на русском?
— Говорят. После реформы 1918 года изменилась письменность, но язык тот же. Я же с вами на нём говорю?
— Да… вроде, — пробормотал Иванов.
Они вошли в другую часть здания. Перед ним открывалась огромная стеклянная стена. Иванов отпрянул — за стеклом была высота этажа на шестидесятый.
— Не бойтесь, — успокоила Люба, постучав по стеклу. — Пуленепробиваемое.
— Пуле… что?..
— Пробивает, — коротко пояснила она.
Он кивнул, делая вид, что понял.
Они подошли к двери с десятками кнопок. Люба нажала на одну — дверь открылась.
— Прошу.
Иванов вошёл.
— А… что тут будем делать?
— Поедем, — сказала Люба и нажала кнопку «43».
Комната дрогнула, поехала вверх. Иванов едва устоял на ногах, схватился за поручень.
Когда лифт остановился, он ещё несколько секунд держался за металлическую палку. Двери начали закрываться, но, задев его рукав, тут же разъехались обратно.
— Они отступили? — удивился Иванов.
— Это датчики. Срабатывают на движение.
Они вышли в тёмное помещение.
— Сначала — зоопарк, — сказала Люба. — Вход обычно стоит пять тысяч рублей, но Матка распорядилась провести вас бесплатно. Это большая удача — запись на два месяца вперёд.
— Пять тысяч?.. Дорого.
— Зато у нас животные, которых нет ни в ЕС, ни в США. Научный прорыв России.
Они прошли турникет. Зал открылся огромным двухэтажным пространством. Внизу — толпы людей, вокруг — пальмы, лианы, папоротники. Вдалеке прогремел рёв.
— Это наши животные, — улыбнулась Люба. — Все в клетках, не бойтесь.
Они вошли в стеклянную трубку. На неё тут же опустилась гигантская стрекоза — размах крыльев метра два.
— Что за чудовище?! — выдохнул Иванов.
— Это меганевра. Генетически изменённая. Для зрелищности.
Иванов кивнул, хотя понял лишь наполовину.
Рядом проползла огромная многоножка.
— Это артроплевра, — сказала Люба. — Её ДНК не меняли. Очень милая и понимает настроение по голосу.
Иванов поморщился.
— Следующий период — мезозой. После выхода «Юрского мира 7» здесь было не протолкнуться. Пришлось поднять цену до десяти тысяч.
— Десять тысяч?! За чудовищ?
— За опыт, — улыбнулась она.
Они вышли на прозрачную трубу в семь метров над землёй. Над головой пролетели огромные кожистокрылые птицы. Внизу бегали ящерицы на двух ногах, громко перекрикивая друг друга.
— Вон там — кецалькоатль, — Люба показала вверх. — Не знаю, почему назвали его именем ацтекского бога.
Внизу прогремел рёв.
— Это наш тиранозавр. Подросток, два года. Только недавно вылупился, — сказала Люба с восхищением. — Самый крупный хищник своего времени.
Мимо прошёл массивный ящер с булавой на хвосте.
— Анкилозавр. Как танк — бронированный.
— Танк? — переспросил Иванов.
— Машина такая. Сильно защищённая.
Они двинулись дальше. Навстречу вышли три огромных динозавра с длинными шеями.
— Жирафы?! — удивился Иванов.
— Брахиозавры. Добряки. Главное — не под ноги попадать.
Следующий зал оказался холодным. Вокруг — снег, сосны.
— Климат регулируемый. Только визуальный эффект, — пояснила Люба.
Иванов увидел шерстистое рогатое животное.
— Сибирский единорог. Настоящий. Никаких разноцветных лошадей из мультиков.
Он только кивнул — слов не находилось.
На камне лежал огромный хищник с саблевидными клыками.
— Смилодон, — сказала Люба. — Не тигр. Другая ветвь хищных. Как гиены — ближе к кошкам, чем к собакам.
— Гиены — кошки? — удивился Иванов.
— Ближе, но не кошки, — пожала плечами Люба. — Смотрите, показал живот — значит, чувствует себя в безопасности.
Иванов слушал, но всё больше недоумевал:
— А… зачем вы мне всё это показываете? О.С.А. преследовало меня ради экскурсии?
— Это не ко мне. Я только экскурсовод. Матка объяснит. — Кстати, вон тот — гигантский наземный ленивец, а там — энтелодонт. Моё любимое чудовище. Переводится как «адский кабан». Прелесть же, правда?
Иванов только вздохнул. Вопросов становилось всё больше.
Глава 7
Иванов вышел из зоопарка, но всё ещё слышал за спиной рёв чудовища. Будущее не отпускало: оно светило в глаза, гудело под ногами и требовало идти дальше.
В голове вертелся один вопрос:
"Зачем ему всё это показали?"
Люба уверенно шагала по коридору, а Иванов едва поспевал.
— Может… по старинке? По лестнице? — робко предложил он, подняв глаза вверх, туда, где терялся потолок.
Люба фыркнула и улыбнулась.
— Вы хотите подняться на сто пятый этаж пешком? Да, в ваше время люди были покрепче, но не настолько. Лучше — лифт.
— Сто пятый… — Иванов представил бесконечную каменную лестницу Петербургского доходного дома и чуть не побледнел. — Согласен. Давайте ваш… лирт.
— Лифт, — поправила она, нажимая на кнопку.
Металлическая кабина пискнула и распахнулась. Иванов вступил внутрь с опаской, словно в пасть механического зверя. Люба последовала за ним и ткнула в кнопку:
“105. Кабинет Матки”.
Матки. Кто она такая? Почему это странное название повторяют тут все сотрудники? И какое отношение оно имеет к «осам»? Нет, Иванов знал, кто такая "матка". "Матка" - главная самка семьи пчел. Он это прекрасно понимал, но удивляло его совсем другое — почему она взяла "титул" матки, а не какой-то там директор или начальник.
Он не успел додумать: лифт дрогнул и поехал.
Спустя несколько секунд дверь раскрылась с мягким вздохом. Люба махнула рукой:
— Я дальше не иду. У меня работа. Удачи вам, Сергей Павлович.
И исчезла, оставив его одного в узком коридоре.
Иванов подошёл к единственной двери. Постучал — вежливо, по старинке.
Тишина.
Он уже хотел постучать сильнее, как вдруг над дверью вспыхнула зелёная табличка:
«Входите».
— Когда она успела… — пробормотал он, чувствуя себя гимназистом, которого вызвали к инспектору.
Он сглотнул и осторожно открыл дверь.
Комната за ней была похожа на фантастический сон. Холодный свет множества крошечных «банок со звёздами» заливал стены, а стены… казались отсутствующими. Лишь позже Иванов поймёт, что это — огромные окна, уходящие в пустоту.
Повсюду зелень, полки с книгами, аккуратно выстроенные модели насекомых. На противоположной стене висел огромный плакат — гигантская оса, размеченная как анатомический чертёж. На шкафу сидели мягкие игрушки пчёл, тревожно дружелюбные.
В центре — стеклянный стол. На нём — странная чёрная плоская доска. Рядом — прямоугольная панель с буквами в нелепом, бессмысленном порядке:
ЙЦУКЕНГШЩЗ.
Иванов смотрел на неё, как на рукопись с другого планетного архива.
За столом сидел мужчина. Серьёзный, аккуратный, в офисной одежде. Он жестом указал Иванову на кресло. Тот сел, стараясь не дрожать.
И только сейчас заметил табличку, прикреплённую к столу:
«Иванов А.С. Матка».
Мужчина матка? Это как? Разве матка — не главная самка улья? Почему руководителя человеческого общества называли именно так? Почему именно "матка"? В голове Иванова столько вопросов крутилось, и ни на один не был дан ответ.
Иванов переводил взгляд с таблички на лицо собеседника, но мужчина будто не замечал его удивления. Лишь через минуту он оторвался от своей панели.
— Здравствуйте, Сергей Павлович.
— З-здравствуйте… Мы знакомы? — осторожно спросил Иванов.
— Формально — нет. А неформально… скажем так, я о вас знаю. — Мужчина слегка улыбнулся. — Я Адам Сергеевич. Матка. Или, если говорить проще, директор Общества Свободных Авангардистов. Мы занимаемся наукой, палеонтологией… Хотя вы уже видели это своими глазами.
— Видел, — прошептал Иванов. — Но меня волнует другое. Как… как я сюда попал?
Адам развёл руками:
— Немного усталости, немного сна… и — бух — вы здесь.
Он даже сделал жест взрыва.
— Я сплю? — отчаянно спросил Иванов.
— Нет. У вас были попытки проснуться — и что, вышло?
— Н-нет…
— Вот видите. — Адам откинулся на спинку кресла. — Объяснять это всё сложно. Квантовая механика, модели времени, нестабильные точки истории… Вам не обязательно понимать. Главное — что вы здесь.
— Но зачем?
— Вы же хотели узнать, кто мы такие. Вот — узнаёте.
— Только поэтому?
— Не только. — Адам сложил руки на груди. — Вы стали переменной, которую мы больше не могли игнорировать. Вы слишком много рассказывали о нас всем подряд. И такие всплески нам очень не нравятся.
Иванов почувствовал, как внутри холодеет.
— И… что со мной будет?
— Ничего, — спокойно ответил Адам. — Мы не ФСБ, ФБР, МВД и прочие службы.
Иванов моргнул.
Фээсбэ? Фэбээр? Эмвэдэ?
Что за диковинные буквы?
— Но… — продолжил Адам, — для государства вы уже давно мертвы. Можете себя даже загуглить. Только я бы не советовал. Жить станет неинтересно.
— М-мертвый? Но я же… живой! — голос сорвался.
— Да, но не по документам. В каком году вы родились?
— 1837-го… от Рождества Христова.
— А сейчас — 2050-й. Вам, по идее, двести тринадцать лет. Так долго люди не живут. И государство сделало выводы.
Он наклонился вперёд — мягко, как учитель, который готовится сказать неприятное.
— Понимаете, Сергей Павлович…
То, что вы рассказали библиотекарю, не осталось между вами двумя.
Сергей побледнел.
— Но он же… уверял…
— Он действительно впервые слышал, — кивнул Адам. — А затем рассказал коллеге. Тот — приятелю. Тот — жене. Жена — соседке. Соседка — уряднику. Слухи расползаются, как рой пчёл.
Он поднял палец.
— Через сутки о «осе, принесшей письмо учёному», знали двадцать семь человек.
Через двое — сорок девять.
Через трое — восемьдесят три.
Он устало развёл руками:
— Где-то оса стала «стеклянным ангелом». Где-то — «японским шпионом». Где-то — «посланником тайного ордена». А где-то — «вестником конца света». Люди такие люди.
Иванов едва дышал.
— Это… всё из-за меня?
— Не из-за вас, — мягко поправил Адам. — Из-за человеческой природы. Но вмешиваться пришлось нам.
Он щёлкнул пальцами.
— Рано или поздно вы бы изменили историю. Поэтому у вас два пути. И первый — остаться здесь. Мы поможем с документами.
Год рождения — 2018.
Хотите выглядеть моложе — 2020.
Постарше — 2015.
Адам бесстрастно перечислял:
— Цифровое свидетельство о рождении. Аттестат. Университет. Выпуск в 2041. Устройство на работу в О.С.А. Всё официально. Просто восстановление документов после пожара.
— А… домой? Вернуться домой можно?
Адам не ответил сразу.
Он что-то набирал на чёрной панели, потом развернул её.
На экране — портрет Сергея.
Под ним:
«Иванов С.П.
1837 — 1869»
Сергей застыл.
И в этот момент, всего на долю секунды, прямо за фотографией мелькнул странный прямоугольник — строки латинских символов в угловых скобках:
<> … <> … <>
Сергей даже не понял, что именно увидел.
Адам же мгновенно убрал панель в сторону — ловко, почти нервно, как будто этого фрагмента никогда не было.
Глава 8
Адам встал со своего места и подошёл к окну, заложив руки за спину.
— Подойдите, Сергей Павлович, — сказал он.
Иванов неохотно подошёл и посмотрел вниз. Его родной Санкт-Петербург изменился. Там, где раньше дома редко поднимались выше трёх–четырёх этажей, теперь стояли огромные здания. И всё же, по сравнению с О.С.А., эти дома казались мелкими.
— А закон о запрете строить выше Зимнего дворца? — осторожно спросил Иванов, глядя на город.
— Эрмитажа-то? Его давно уже нет, — спокойно ответил Адам.
— Снесли? — переспросил Иванов с ужасом.
— Что? Нет, вон он, стоит, — Адам показал куда-то вдаль.
Иванов прищурился и заметил знакомый силуэт. Всё тот же голубоватый оттенок, колонны… И перед ним — по-прежнему — Александровская колонна. Иванов с облегчением выдохнул.
— А мой дом… что с ним? — тихо спросил он.
— Вы где жили? — Адам достал из кармана чёрный прямоугольник и посмотрел на Иванова.
— Улица Н, дом **, — ответил Иванов.
— Нет такого дома, — сказал Адам, несколько раз коснувшись пальцем экрана. — Судя по карте, там теперь какой-то ресторан.
— Ресторан… — Иванов вздохнул.
— Не переживайте, мы подберём для вас жильё. Поможем на первых порах, — спокойно сказал Адам. — Не останетесь на улице.
— А домой всё равно никак? — с надеждой произнёс Иванов. — Там… остались друзья… семья.
— Понимаю. Но я же говорил: вы мертвы. Для всех там — уже давно. Зато здесь вы можете начать всё с чистого листа.
— А если не хочу? — упрямо выдавил Иванов.
— Выбора мало, — без особой жестокости, но твёрдо ответил Адам. — Либо начинаете жить здесь, либо… умираете по-настоящему.
Иванов опустил взгляд.
— Всё же… Ладно, — грустно вздохнул он. — А… может… вы знаете…
Адам повернул к нему голову, в голосе появился интерес:
— Что именно?
— Есть ли у меня могила? Или… может, у друга моего… Сибиряков Денис Васильевич.
— Си-би-ряков Де-нис Ва-силь-е-вич, — пробормотал Адам, словно записывая где-то у себя в памяти. — Постараюсь найти.
— Спасибо, — с облегчением сказал Иванов.
Ненадолго повисла пауза.
— Вы голодны? — вдруг спросил Адам. — Не хотите поесть со мной?
— Поесть?.. — Иванов машинально похлопал по карманам.
— Не переживайте, — Адам слегка улыбнулся. — Я заплачу. Ваши деньги давно вышли из обращения… Хотя… некоторые ваши монеты можно продать за несколько миллионов рублей.
Он открыл сумку и достал небольшой зелёный прямоугольник. Краем глаза Иванов заметил надпись «МИР» и даже чуть улыбнулся — слово показалось знакомым и одновременно странным.
Выйдя из кабинета, Адам просто прикрыл дверь. Не запер — и это удивило Иванова. Но он промолчал. К тому же в двери не было замочной скважины.
Молча Адам нажал кнопку на стене, и с тихим писком приехала та самая маленькая комната. Когда они вошли внутрь, Адам нажал кнопку «126. Ресторан». Лифт плавно поехал. Вскоре двери открылись, и их встретил лёгкий запах алкоголя, вперемешку с ароматом еды.
Иванов вышел и огляделся. Всё вокруг блестело: чёрный пол словно отражал потолок, белоснежные стены сияли. Мимо прошла девушка в идеальной чёрной юбке до колена, что снова смутило Иванова — он поспешно отвёл взгляд, стараясь не смотреть на её ноги. На девушке была белая блузка, всё сидело как сшитое на заказ. «От иголочки», — мелькнуло у него в голове.
Они сели за стол у окна. Иванов снова посмотрел вниз. Солнце светило так ярко, что небо казалось пустым — ни одного облачка. Но, глянув ниже, он заметил плотный белый туман. Всего несколько минут назад город был как на ладони, а теперь… Он даже чуть приподнялся, чтобы рассмотреть, не пожар ли это.
— Облака сегодня низко, — буднично заметил Адам.
— Облака? — переспросил Иванов. — Внизу под нами — облака?
— Да. Это обычное дело, — Адам бросил короткий взгляд в окно и уже не удивился.
К ним подошла молодая девушка — та же, или очень похожая на ту, что прошла мимо. Юбка показалась Иванову неприлично короткой, и он снова смутился, отвёл глаза. Она положила перед ними две тяжёлые книжки с крупной надписью «МЕНЮ». Одна такая книжка оказалась неожиданно увесистой — плотной, как серьёзный справочник. На обложке блестели буквы, будто отлиты из металла.
— Спасибо, — кивнул Адам.
Иванов открыл меню. Первый раздел назывался «Суши». На картинках были какие-то аккуратные кругляшки с белым рисом и кусочками сырой рыбы, рядом — такие же, но с яркой икрой.
— Рыба… сырая?.. Это точно подаётся людям? — тихо спросил Иванов, растерянно изучая картинки.
— Да. Это японская кухня, — кивнул Адам, не глядя на него.
Но настоящий удар пришёл не от рыбы, а от цифр.
«Калифорния…………………..600 рублей
Филадельфия………………….650 рублей»
Шестьсот рублей… У Иванова чуть голова не закружилась. Он вспомнил свою зарплату — двадцать девять рублей в месяц. На эти деньги он жил, покупал себе приборы для науки… А тут — за один свёрток риса с рыбой.
Пролистав дальше, он едва не почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз:
«Стейк по-русски………………5 500 рублей
Стейк “American Mean” …… 7 800 рублей»
Он сглотнул. Голод исчез сам собой — его словно выбило ценами.
— Вы выбрали? — неожиданно спросил Адам.
Иванов судорожно захлопнул меню. Он не знал, как признаться, что всё это кажется ему безумно дорогим — настолько, что, по его прикидкам, даже император вряд ли каждый день обедал бы в таком месте.
— А… нет, — тихо сказал он. — Я… не знаю.
— Помочь? — спокойно предложил Адам. — Для первого раза возьмите что-то простое: куриную лапшу или картофельный крем-суп. Это нейтральные блюда.
— А… хорошо, — кивнул Иванов.
— И можно ещё пасту с грибами. У них она очень вкусная, — Адам слегка улыбнулся.
— А… да, давайте, — ещё тише сказал Иванов, представляя, во что обойдётся такой обед.
— Хорошо, — отозвался Адам и нажал кнопку у края стола.
Через пару минут та же официантка вернулась, теперь уже с большим прямоугольным устройством в руках.
— Вы готовы сделать заказ? — спросила она.
— Да, — кивнул Адам. — Мне, пожалуйста, стейк «American Mean», классику — салат Цезарь с креветками и… вино Cremant de Bordeaux Brut Haut-Mouleyre.
— Записала. А вам, сэр? — девушка повернулась к Иванову.
— А… мне… — Иванов отчаянно пытался вспомнить, что именно ему советовал Адам.
— Картофельный крем-суп и пасту с грибами, — спокойно подсказал Адам.
— Да, это, — кивнул Иванов.
— А из напитков? — спросила официантка.
Иванов снова глянул на Адама, который теперь спокойно сидел напротив, словно всё происходящее было самым обычным делом.
— У нас есть прекрасные виды чая: матча, сенча, улун, — перечислила девушка. Иванов не понял ни одного слова.
— Матча, — наугад сказал он.
— Хорошо, записала, — улыбнулась официантка. — Меню забрать?
— Нет, пусть останется, — сказал Адам и придвинул книжки ближе к краю стола.
Иванов выдохнул, глядя на Адама. Руки дрожали — так он волновался только перед министрами, когда защищал свои научные работы, а не когда выбирал суп. Адам сидел напротив, взяв в руку чёрный маленький прямоугольник и быстро нажимая на что-то пальцем. Лишь теперь Иванов разглядел, что это был не совсем прямоугольник: с закруглёнными краями, с тремя крошечными кружочками в правом верхнем углу и странным символом в центре — откушенным яблоком.
— А… могу спросить? — тихо произнёс Иванов, неуверенным голосом.
— Мм, — Адам кивнул, не отрываясь от экрана.
— А что… произошло за… сто восемьдесят лет? — выдавил Иванов.
— Много чего, — Адам наконец убрал телефон. — От революции до мировых войн.
— Революции? Где? Здесь? — Иванов резко обернулся, будто ожидая увидеть баррикады прямо в зале.
— Ну, не совсем здесь, но да, в Петербурге, — спокойно ответил Адам. — Город даже получил неофициальное название — Город трёх революций.
— Трёх?.. — выдохнул Иванов.
— Да. 1905 год и две — в феврале и октябре 1917 года, — сказал Адам так, будто речь шла о чём-то обычном, не особенно страшном.
— 1905?.. Это… — Иванов вдруг ясно представил себя уже пожилым мужчиной у окна своей квартиры, а внизу — толпу, бьющую стёкла, гвардейцев на улице, аресты… Его охватил животный ужас. Он начал дышать слишком часто, будто воздух внезапно стал слишком лёгким.
— Вам плохо? — спросил Адам, заметив, как участилось его дыхание.
— Н-нет, — качнул головой Иванов, пытаясь восстановить дыхание.
Спустя пару минут к ним подъехала непонятная штука — чуть выше стола ростом. Иванов, не моргая, смотрел, как она вытаскивала из своего «брюха» тарелки и ставила их перед ним и Адамом. Потом на её передней панели появилась моська кота, и устройство произнесло нечеловеческим, слегка металлическим голосом:
— Приятного аппетита.
— Это кот? — растерянно спросил Иванов.
— Нет, что вы, — Адам спокойно взял вилку и нож из стаканчика посередине стола. — Это робот.
Иванов опустил глаза. Перед ним стояла тарелка белее только что выпавшего снега, а на ней… хлеб. Целая буханка, только сверху — аккуратно вырезанная «крышечка». Иванов осторожно взял её за край. Внутри оказался суп.
Он неуверенно перехватил ложку и уставился на блюдо. В голове вертелся один вопрос: «Как это есть?» В конце концов он решился:
— Как… это есть? — тихо спросил он.
— Суп — ложкой, — Адам улыбнулся краем губ. — Хлеб — руками. Не одновременно, конечно.
— А… понял. Спасибо, — сказал Иванов, хотя ничего до конца не понял. Но послушно зачерпнул ложкой суп и поднёс ко рту. Жидкость оказалась необычайно нежной, мягкой, тёплой. Вкусной. Такого не готовила даже его мать.
Он решил украдкой посмотреть, что заказал Адам. У того была обычная белая тарелка. На ней лежали зелёные листья салата, между ними — мелкие помидоры, кусочки хлеба, половинки крошечных яиц и странное мясо розового цвета, изогнутое, как скобка.
— Что это? — спросил Иванов.
— Цезарь… с креветками, — ответил Адам и поднял повыше одно из розовых «мясо-скобок».
Иванов догадался: это и была та самая «креветка», о которой он только когда-то слышал.
Суп он доел до последней капли, а заодно и хлебную «тарелку» — не поднимать же руку на хлеб, да ещё и в таком дорогом месте. Он уже чувствовал приятную тяжесть в животе, когда робот-кот снова подъехал и поставил перед ним новую тарелку — с некой пастой и грибами.
Голод ушёл, но, вспомнив цены, Иванов твёрдо решил: оставлять ничего нельзя — будет как выброшенные деньги.
Перед ним стояла тарелка с какими-то длинными, широкими лентами, блестящими от светлой подливки. Между ними лежали тёмные ломтики грибов, а сверху было насыпано что-то белёсое — словно стружка сухого молока.
Иванов осторожно коснулся вилкой одной из лент и удивился: она оказалась мягкой и упругой, как варёное тесто, но на вкус — необычайно нежной.
А перед Адамом лежал огромный кусок мяса — такой ровный и плотный, будто его вырезали из быка одним движением. По поверхности шли тёмные полосы, как следы от горячей решётки; по краю поблёскивала хрустящая корочка, а середина казалась пугающе розовой, почти сырой.
Для Иванова этот стейк выглядел слишком современным. Слишком большим. Слишком красным. Слишком сочным.
После такого сытного обеда он совсем забыл о чае. Но вскоре перед ним поставили чашку с чем-то, что он сначала принял за густую травяную настойку. Только цвет… Цвет был абсолютно неправдоподобным. Ни травы, ни мхи, ни отваренные листья не давали такого оттенка.
Напиток был ярко-зелёным, почти светящимся, как весенняя трава под солнечным лучом, только гораздо гуще и ровнее — словно краска. Поверхность матчи была бархатистой, покрытой мелкой пеной, будто её долго взбивали чем-то невидимым. Напиток почти не дымился, но пах странно — не как чай и не как знакомые травы, а чем-то свежим, настороженно-зелёным.
Иванов осторожно наклонился над чашкой. Это что… перемолотые листья? Почему же они такие мелкие, будто пудра? Он слегка тронул напиток ложкой — та вошла легко, жидкость оказалась однородной, гладкой, без единого листочка.
Он сделал маленький глоток. Вкус был странным. Не откровенно горьким, но и не особенно приятным. Не похоже ни на один чай, который он пил раньше. В это время Адам допивал свой бокал вина, который ему принесли ещё в начале обеда.
Когда оба, наконец, наелись, к ним подошла всё та же официантка.
— Вам счёт разделить? — вежливо спросила она.
— Нет, по карте, — отозвался Адам.
— Хорошо, — девушка кивнула и протянула ему небольшую кожаную книжечку. Адам открыл её, посмотрел на сумму и едва заметно кивнул.
Через минуту официантка принесла странный аппарат. Адам приложил к нему зелёный прямоугольник — тот самый с надписью «МИР» — аппарат пискнул и напечатал тонкую полоску бумаги. Девушка оторвала её и убрала в книжечку.
Адам молча кивнул.
Глава 9
— Поедем ко мне домой? — сказал Адам, заходя в лифт.
— Что? — спросил Иванов, явно не ожидая такого предложения.
— Вам ведь всё равно негде остановиться. Могу предложить переночевать у меня, — Адам слегка покачал головой. — Но если хотите, могу поселить вас в нашем общежитии. В одной из тех комнат, где вы очнулись. Там тоже удобно, но… без окна.
— Без… окна? — переспросил Иванов.
— Да. В XXI веке это считается нормальным, но, думаю, вы пока не готовы.
— Ладно, — зачем-то согласился Иванов.
Внутри он удивился собственной покорности: поехать к мужчине, которого знает всего несколько часов… Но любопытство оказалось сильнее. Ему вдруг до дрожи хотелось увидеть, как живут такие люди, как Адам, в 2050 году.
Адам кивнул и нажал на кнопку «–1». Лифт поехал. В отличие от прошлых разов, люди входили на каждом этаже, и вскоре кабина заполнилась. Иванов не знал, куда смотреть. Некоторые девушки были одеты так неприлично, что он поспешно поднял глаза вверх — и заметил большую яркую табличку с цифрами: «18:03:51». Через секунду последнее число сменилось на «52», потом «53».
Часы? Странные. Рядом — другой счётчик, где цифры менялись в обратном порядке. Прищурившись, Иванов увидел надписи: «этажи» и «часы, минуты, секунды». Всё.
На первом этаже открылся просторный белоснежный холл. Белый настолько яркий, что Иванов на мгновение зажмурился: стены будто сами светились. Ни тени, ни пылинки — всё слишком чистое, слишком правильное. Справа тянулась широкая стойка, похожая на барную, только без стульев и бутылок. Несколько сотрудников что-то набирали на стеклянных панелях — словно на невидимых листах бумаги.
Иванов не понимал, где они: приёмная? выдача? лаборатория?
Над стойкой огромными буквами было написано «О.С.А.». Каждая — метра три высотой, не меньше. Но дверь снова захлопнулась, и лифт поехал дальше вниз.
На «–1» этаже было темнее. Адам быстро вышел и уверенно двинулся вперёд. Иванов замечал в полутьме странные штуковины… Неужели они поедут на одной из них?
Адам остановился у огромного автомобиля цвета тёплого песка.
Кузов был гладкий, словно отполированный камень, и отражал холодный свет ламп. Ни трещин, ни болтов, ни швов — будто машина выточена из цельного металла.
Высокие широкие колёса, строгие линии, массивная передняя решётка…
Этот «экипаж» внушал мощь, но не агрессию: он будто создан для того, чтобы сопровождать важного человека бесшумно и уверенно.
Машина приветливо пискнула, когда Адам подошёл. Он открыл дверь и сел внутрь — за круглую штуку с перемычками, сходящимися к центру.
Иванов растерянно стоял сбоку, не зная, как подойти. Кажется, чтобы попасть внутрь, нужно было обойти машину… Адам подтянул дверь пассажирского сиденья и открыл её, приглашая.
Иванов сел и хлопнул дверью.
— Пожалуйста, не хлопайте, — спокойно сказал Адам.
Он мельком посмотрел на Иванова — и по тому, как тот неловко опустил голову, сразу понял: впервые в машине.
— Пристегнитесь, — Адам взял справа от себя полоску ткани. Иванов нашёл у себя такую же и попытался повторить движение, но не попал в отверстие.
Адам подождал пару секунд и лёгким жестом указал на металлический фиксатор.
Затем он вставил ключ под круг. Что-то тихо заурчало. Между ними засветился прямоугольник. Адам быстро щёлкал по кнопкам — так быстро, что у Иванова рябило в глазах. Последней он нажал кнопку «Дом». Машина мягко тронулась.
Иванов не понимал, как это возможно. Лошадей нет. Ничто не толкает.
От страха он вертелся, как уж на сковородке.
— Что случилось? — спросил Адам, остановив машину.
— Как мы едем?
— Двигатель. Давайте без этих вопросов. Я не физик, объяснить толком не могу. Но здесь нет ничего магического. Расслабьтесь.
Иванов услышал слово «двигатель» и кивнул — будто понял. На самом деле не понял ничего. Но спокойный голос Адама заставлял не спорить.
Солнце клонилось к закату. Люди на улицах спешили по делам. Кто-то катил сумки, кто-то вёл детей. По дороге подъезжала странная штука с рогами — в неё входили люди. Иванов зевнул — усталость накатывала волнами.
Постепенно всё вокруг менялось: исчезали знакомые леса, поднимались дома.
Он смотрел на мир, который больше не был его миром — и уже не удивлялся.
Наконец машина подъехала к воротам с красно-белой планкой. Та поднялась, пропуская их внутрь. За въездом закрылась.
Внутри было много зелени. В середине — детская площадка с яркими коробками на палках, качелями, песочницей. В ней копошились дети.
Адам остановился у больших ворот.
— Мне выходить? — спросил Иванов.
— Как хотите. Я всё равно заведу машину в гараж.
Иванов остался в машине. Адам нажал на кнопку, ворота начали открываться. Он снова сел за руль и въехал внутрь.
— Приехали, — сказал он, выходя.
Иванов попытался открыть дверь, но она не поддавалась. Потянул сильнее — ничего. Он уже покраснел, но тут Адам открыл дверь снаружи. Иванов вышел, ударившись головой о перекладину, и сразу извинился.
— За мной, — сказал Адам.
Они прошли в узкий коридор. Поднялись по лестнице на второй этаж. У двери с номером «27» Адам остановился.
За дверью оказалась светлая комната — настолько яркая после тёмного коридора, что Иванов зажмурился.
Адам снял обувь и надел мягкие пушистые тапочки. Затем достал из невидимого ящика ещё одну пару — бежевые, такие же пушистые.
— Это вам.
Иванов успел только взглянуть, как справа выбежала маленькая девочка лет шести в розовом комбинезоне.
Он быстро надел тапочки — и на секунду ему показалось, будто он наступил на облачко.
— Папа плиехал! — закричала девочка, подбежав и прыгнув к Адаму на руки.
Тот опустился на одно колено, обняв её.
И только тогда девочка заметила Иванова. Она чуть отошла, рассматривая незнакомца.
— Моя дочь Карина, — сказал Адам, всё ещё на одном колене. — Карин, это мой знакомый Сергей Павлович.
— Селгей… Павлович, — повторила девочка, поднеся палец ко рту.
— Адам, ты пришёл? — из кухни послышался женский голос.
Из той же комнаты, откуда выбежала Карина, вышла женщина примерно возраста Адама, с полотенцем в руках. Она заметила Иванова и всплеснула:
— О! Ты гостя привёл? Почему не сказал, я бы убралась хотя бы…
Глава 10
Иванов вздохнул.
Я лишний, что ли? — мелькнула мысль, когда он посмотрел на женщину.
— Извините, — тихо сказал он.
— Сергей Павлович, всё нормально, не извиняйтесь, — спокойно ответил Адам. — Это моя жена, Ева Васильевна.
Иванов посмотрел на неё внимательнее. Волосы были собраны в аккуратный пучок, на ней — бежевый халат и тапочки в тон. Лицо выглядело добрым, мягким, каким-то удивительно тёплым. Почему-то ему вспомнилось лицо матери — чем-то они были похожи.
— Вы есть хотите? — спросила Ева, возвращая Иванова в реальность.
— Нет, мы поели, — ответил за него Адам.
— Хорошо, — вздохнула Ева и ушла на кухню.
Иванов остался стоять в коридоре, не зная, куда себя деть. Он оглядывался по сторонам, стараясь ничего не трогать. На стене его внимание привлёк белый параллелепипед с тремя чёрными полосками. От него тянуло прохладой, и в доме было чуть холоднее, чем на улице.
— Пройдите в гостиную, — сказал Адам.
Иванов последовал за ним и через арку вошёл в просторную гостиную. Она оказалась невероятно большой, красивой и уютной одновременно. Вдалеке стоял камин, над ним висел плоский прямоугольник. Перед камином — кожаный диван и кресла по бокам. Вдоль стен — книжные шкафы. Справа — большое окно, удивительно знакомое по форме, будто из его XIX века.
Иванов остановился у входа, не решаясь шагнуть дальше. Он никогда не видел таких комнат.
— Присаживайтесь, я скоро подойду, — сказал Адам, указывая на диван.
Иванов кивнул и осторожно подошёл, садясь так, словно перед ним был не диван, а императорский трон.
Через несколько минут вернулся Адам — уже не в рабочем костюме, а в домашнем: свитер и мягкие штаны. В руках он держал ещё один свитер и брюки.
— Я тут подумал… у вас ведь нет сменной одежды. Вот, возьмите моё. Не волнуйтесь, всё чистое, — сказал он, протягивая вещи. — Переодеться можно в ванной. Если хотите, можете принять душ. Я провожу.
— Душ? — переспросил Иванов.
— По-вашему — баня. Помыться, — пояснил Адам.
— А… хорошо. Было бы неплохо.
Адам шёл впереди ровным шагом, а Иванов следовал чуть позади, придерживая свёрнутую одежду, словно боялся уронить. Коридор был тихим и мягким; стены светились тёплым светом, будто дышали.
— Здесь, — сказал Адам, останавливаясь у двери из гладкого матового стекла.
Он коснулся небольшой металлической пластины — раздался тихий щелчок, и дверь плавно раздвинулась в стороны, словно по волшебству. Иванов едва не отшатнулся.
За дверью открылось небольшое помещение, залитое приглушённым светом. Воздух был чуть влажным и пах чистотой — чем-то свежим и незнакомым, будто листья мяты смешались с паром. На стенах блестели серебристые трубы, но не грубо, как в XIX веке, а почти изящно. В углу висели пушистые полотенца — белые, мягкие, как облака. Всё вокруг выглядело невероятно аккуратно и светло.
— Это… баня? — осторожно прошептал Иванов.
Адам улыбнулся краем губ.
— Современная. Душ. Тёплая вода идёт сама — достаточно повернуть вот это, — он показал на хромированную ручку, блестящую, как ртуть.
Иванов посмотрел на неё так, будто перед ним лежала загадка, сравнимая с вечным двигателем.
— Не бойтесь. Ничего сложного. Я оставлю вас. Полотенца — чистые, одежда — свежая. Когда закончите, просто выйдите, — сказал Адам и вышел.
Оставшись один, Иванов осторожно снял одежду, вошёл в душ и нажал на кнопку. Сверху полилась тёплая, комфортная вода. Но спустя несколько секунд она вдруг стала ледяной, и Иванов вскрикнул. Вспомнив, куда показывал Адам, он поспешно повернул рычаг — и тут же обжёгся слишком горячей струёй. Осторожно подбирая положение, он оставил воду тёплой, терпимой.
Он взял бутылочку и прочёл: «Шампунь мужской для головы с запахом французской лаванды». Удивлённо отметил, что крышка не открутилась, а поддалась лёгкому нажатию. Запах оказался приятным, цветочным. Он налил немного на ладонь, заметил полупрозрачную фиолетовую жидкость и аккуратно намылил волосы.
Потом взгляд упал на другую бутылочку: «Шампунь женский… манго». Манго? На картинке был яркий жёлто-красный плод. Иванов никогда такого не видел. Он опасливо оглянулся на дверь, открыл бутылку, понюхал — запах оказался сладковатым, приятным, но резковатым. Он быстро поставил её обратно.
Рядом стояла бутылочка в виде дракончика — «Детский шампунь без слёз». Тут же лежали игрушки: уточки, дракончики, тюленчик с укушенной лапкой. Яркие, разноцветные — наверняка Карине нравилось с ними играть.
Ещё одна баночка: «Гель для душа унисекс». Он покраснел, прочёл пояснение и облегчённо выдохнул. Внизу была инструкция, и Иванов выполнил всё строго по пунктам, не пропуская ни строчки.
Когда он смыл с себя пену, пришло странное спокойствие — будто не было ни стресса, ни зоопарка, ни чужого века. Он взял полотенце: мягкое, пушистое, словно овечка обняла его своей шерстью.
Переодевшись в одежду Адама, Иванов посмотрел в зеркало и удивился. Кожа стала светлее, чище; ему показалось, что даже на собственной свадьбе он не выглядел так аккуратно.
Выйдя из ванной, он увидел, как Адам сидит на полу и играет с дочерью. Карина бегала с машинкой, изображая звук двигателя. Иванов смотрел на них и думал, как сильно изменился мир. Его отец никогда так с ним не играл — в лучшем случае ограничивался подзатыльником.
От этих мыслей по коже пробежали мурашки.
Он заметил за окном темноту — а в доме было светло, почти как днём. Иванов растерянно огляделся, ища свечи, но их не было.
— Что вы стоите, как бедный родственник? — заметил Адам. — Садитесь. Ева сейчас подготовит вам комнату, вы, наверное, устали.
Иванов кивнул и сел на край дивана, наблюдая, как Карина играет, почти не обращая на него внимания.
— Карина, тебе пора спать, — строго сказала вошедшая Ева.
— Но, мама, я хочу ещё играть, — протянула девочка.
— Я сказала — спать.
Карина посмотрела на отца, но тот лишь кивнул:
— Пора, Карин. Сначала уберём игрушки.
Она нехотя сложила их в розовый ящик. Когда комната стала чище, Ева взяла дочь за руку и увела наверх.
— Вы устали? — спросил Адам.
— Немного, — тихо ответил Иванов.
— Тогда провожу вас.
Адам отвёл его в комнату. Она оказалась большой по сравнению с его жильём XIX века: кресло, стол со стулом, большая кровать.
— Спокойной ночи, — сказал Адам, закрывая дверь, но тут же снова открыл её. — Забыл сказать… если нужно выключить свет — вот выключатель.
Он нажал кнопку: свет погас. Щёлкнул снова — загорелся.
Иванов молча кивнул.
На кровати лежало что-то синее в тонкую полоску. Иванов подошёл ближе и осторожно коснулся ткани. Она оказалась неожиданно мягкой, совсем не похожей ни на сукно, ни на привычный хлопок. Сверху была пришита аккуратная бирка с надписью: «Пижама».
Переодевшись, он на секунду замер. Ткань приятно облегала тело, не стесняя движений. Иванов провёл ладонью по рукаву — медленно, словно проверяя, не исчезнет ли это ощущение, не окажется ли оно обманом усталого разума.
Лишь убедившись, что мягкость никуда не делась, он подошёл к стене и нажал на выключатель. Свет послушно погас, и комната погрузилась в спокойную темноту.
Иванов лёг в кровать и осторожно укутался в тёплое одеяло. Оно оказалось таким же мягким и лёгким, как всё в этом странном доме. Мысли путались, не успевая сложиться во что-то цельное, и усталость взяла своё — сон накрыл его быстро и тихо, прежде чем он успел о чём-то задуматься.
Глава 11
Утром Иванов проснулся и открыл глаза. Вставать почему-то не хотелось. Кровать была мягкой, а за окном лил дождь, успокаивающе стуча по стеклу. Но всё же он взял себя в руки и поднялся. Тело болело так, словно по нему всю ночь бегали тяжеловозы.
Он подошёл к окну. Солнце давно взошло, но из-за туч его не было видно. Небо было серым-серым, и Иванов слушал, как дождь мерно стучит по стеклу.
Он зевнул и… вдруг снова осознал. Он не в своём XIX веке, а в XXI. Иванов оглянулся — всё верно. Он всё ещё находился в доме Адама.
Переодевшись в одежду, которую дал ему Адам, он пригладил волосы рукой — расчёски поблизости не оказалось — и вышел из комнаты. Осторожно спустившись на первый этаж, он заметил, как из гостиной вышла Ева. На ней был халат, а на голове — полотенце.
— О, Сергей Павлович, доброе утро, — сказала она, поправляя одежду. — А что вы так рано? Сейчас только полвосьмого. Адам и Карина спят.
— А вы… почему не спите? — произнёс Иванов.
— Привыкла рано вставать, — улыбнулась Ева. — Кофе не хотите?
— Если можно, — тихо ответил Иванов.
— Тогда прошу на кухню.
Ева уверенно направилась на кухню, Иванов пошёл за ней. Его удивило, как выглядела кухня XXI века: просторная, с большим столом. Ева указала на стойку и подошла к неизвестному Иванову устройству. Она взяла чашку, поставила её под носик и начала нажимать на кнопки.
— Какой кофе пьёте? — спросила Ева.
— А… не знаю, — проговорил Иванов, пытаясь вспомнить виды кофе.
— Капучино, американо, латте?
— Давайте капучино.
Ева кивнула и нажала ещё одну кнопку на «шайтан-машине». Та заурчала угрожающе, и Иванов испугался, но Ева оставалась спокойной — и он тоже понемногу успокоился. Через минуту она поставила чашку перед ним.
— Сахар, — Ева указала на небольшую бежевую сахарницу.
Иванов положил две ложки сахара, размешал и сделал глоток. Удивительно, но кофе оказался совсем не горьким — даже приятным и сладким.
Ева села напротив со своей чашкой. В отличие от Иванова, её кофе был чёрным.
— Как спалось? — спросила она, отпив немного.
— Хорошо, спасибо, — тихо ответил он.
— Вы давно знакомы с Адамом? Просто он мне о вас ничего не говорил.
— Недавно, — сказал Иванов, осознав, что знаком с Адамом всего день, а уже сидит в его доме, спокойно пьёт кофе и беседует с его женой.
— У вас есть планы на сегодня?
— Планы… не думал, — покачал он головой.
— Понятно. А где живёте? Или вы недавно приехали в Питер?
— А… недавно приехал.
— Понятно. А откуда вы?
— Из Москвы.
— А, вы из столицы нашей, — улыбнулась Ева. — И как она там?
«Столица?» — подумал Иванов, посмотрев на неё. «Удивительно, как мир изменился за сто восемьдесят лет: был Санкт-Петербург столицей, а теперь Москва».
— Хорошо, — быстро ответил он.
— Мм, — кивнула Ева, снова отхлёбывая кофе. — Вы что, не пьёте? Горячее?
— А… не знаю, — сказал Иванов и тоже сделал глоток. — Простите.
— За что? — удивлённо посмотрела на него Ева.
Иванов не знал, как объяснить. Он молча пил кофе. Ева же переключила внимание на окно.
— Сегодня льёт, — вздохнула она. — Адам хотел поехать с вами куда-то.
— Куда? — спросил Иванов.
— Не знаю, мне не докладывал. Сказал, что поедет куда-то с вами, а куда — без понятия, — вздохнула она. — Ладно, сегодня обещали плюс семь градусов.
Иванов кивнул и мельком взглянул на календарь, висевший рядом с большим шкафом с двумя ручками и экраном, на котором было написано «3 °C». На календаре значилось: «Апрель 2050 года».
В доме было тепло, и, вспоминая свой дом, Иванов поёжился. В его родном XIX веке в это время года было куда холоднее.
«И всё же будущее приятно», — подумал он, держа в руках чашку.
Ева допила кофе и поставила чашку в раковину.
— Завтракать будете сейчас или подождём, пока Адам с Кариной проснутся? — спросила она.
— Подожду, — ответил Иванов, допивая кофе.
— Ещё кофе? И что хотите на завтрак?
— Не знаю, — вздохнул он и кивнул.
Ева кивнула и пошла в гостиную. Когда оттуда послышались голоса, Иванов напрягся и прошёл следом. В прямоугольнике он увидел людей — они двигались и разговаривали. Сердце Иванова забилось быстрее. Ева же спокойно наблюдала за происходящим.
«Может, всё нормально? И как люди туда попали? Его туда не запихнут?..»
— Что вы стоите? — сказала Ева. — Садитесь, хотите посмотреть телевизор? Скоро утренние новости будут.
Иванов сел рядом с ней. И действительно, в прямоугольнике, который называли «телевизором», появилась крупная надпись: «Новости вместе со Светланой Ужиковой». Затем появилась женщина с короткими чёрными волосами в ярко-красном пиджаке.
— Доброе утро, дорогие телезрители, — проговорила она. — Это программа «Новости», и я её ведущая Светлана Ужикова. Сегодня в нашем выпуске…
Картинки на экране сменились: показывали машины, стройки. Иванов с интересом смотрел на всё это, не понимая, как такое возможно. Ведущая подробно рассказывала о каждом сюжете: о том, как в центре города столкнулись две «легковушки», как их назвала Светлана, о гибели трёх человек, о начале строительства зоопарка в Сестрорецке и о планах провести туда метро, которого жители ждут с 2027 года.
Иванов смотрел и не понимал, как могла произойти авария и как люди погибли. И как буднично об этом говорили — будто «погибли и погибли, что с того». Он посмотрел на Еву — та сидела спокойно.
— У нас есть уникальное интервью с директором, как он сам себя называет, «маткой» ОСА — Ивановым Адамом Сергеевичем, — сказала Светлана, снова появляясь на экране.
Появился Адам в костюме. Внизу была надпись: «Иванов Адам, матка ОСА».
— Адам Сергеевич, — обратился неизвестный голос, — вы называете себя «маткой» ОСА. Что это означает для зрителей, далёких от внутренней структуры вашей организации?
Адам слегка улыбнулся и кивнул.
— Это скорее рабочий термин, чем титул. «Матка» — не руководитель в привычном смысле. Это узел, через который проходит информация, решения и ответственность. Я не командую — я координирую. ОСА строится не по вертикали власти, а по принципу взаимосвязей.
Иванов смотрел на Адама. Ева сказала, что он спит.
— Адам Сергеевич спит? — вдруг спросил Иванов.
— Спит, конечно. Это запись. Вроде брали неделю назад, — спокойно ответила Ева.
Адам ответил ещё на пару вопросов, и затем прозвучал новый:
— В последнее время много говорят о вашем интересе к прошлым эпохам. Правда ли, что ОСА контактировало с учёным из XIX века?
Иванов напрягся. Он ясно понял — речь шла о нём.
Адам кивнул, не меняя выражения лица.
— Да, такой случай был. Речь шла о человеке с академическим образованием и устойчивой научной картиной мира, сформированной до индустриального скачка XX века.
— И вы предлагали ему вступить в Общество?
— Мы предложили сотрудничество. Не членство, а участие — на условиях добровольности. Нам было важно понять, как человек той эпохи воспринимает современную структуру знаний и социальных связей.
— Он согласился?
Адам на секунду задумался.
— Нет. Он отказался.
— Почему?
— Его представление о науке предполагало личную ответственность за знание. Наш формат он воспринял как избыточно обезличенный. Это нормальная реакция для своего времени.
— Вы считаете отказ ошибкой?
— Нет. Отказ — тоже результат. Иногда он говорит больше, чем согласие.
Ева по-прежнему не проявляла ни одной эмоции. С тем же выражением лица она слушала и про аварию, и про метро, и про зоопарк.
Вообще ничего.
Иванов тяжело вздохнул.
Глава 12
Ближе к концу программы со второго этажа спустился сам Адам — в пижаме, с растрёпанными волосами. Зевая, он вошёл в гостиную.
— Доброе утро, — сказал он, заметив Еву и Иванова.
— Доброе, — кивнула Ева. — Завтракать будешь?
— Буду, — сказал Адам, садясь рядом. — Доброе утро, Сергей Павлович.
— Доброе утро, — ответил Иванов.
— Карина спит?
— Да, — кивнула Ева. — Хотя скоро вставать ей надо. В детский садик. Отвезёшь её?
— Угу, — кивнул Адам.
Спустя всего несколько секунд Ева ушла — видимо, будить дочь.
Адам тем временем взял из шкафа яйца, разбил их в чашу, добавил молоко и поставил всё в полупрозрачный цилиндр с множеством кнопок и ярким экраном. Иванов удивлённо наблюдал: в его время мужчина редко готовил, если только не жил один. А Адам спокойно стоял с ложкой.
Чуть позже вернулась Ева, держа на руках Карину. Девочка сидела с заспанными глазами и тёрла их, стараясь не заснуть.
После завтрака Ева натянула на Карину куртку. Та не особо хотела одеваться, её глаза начали наполняться слезами, но, увидев папу, надевающего плащ, она перестала плакать.
Иванову дали куртку, и они спустились в «стойло» для машины. Адам усадил девочку на пассажирское сиденье в маленькое кресло, пристегнул её и вложил в руку мишку, которого она взяла с собой из дома.
Иванов сел на переднее сиденье. Машина тронулась, дождь капал на лобовое стекло. В груди Иванова сидело странное чувство — будто должно было что-то случиться.
Буквально через десять минут Адам остановился у забора. Он был металлический, решётчатый; посередине виднелись металлические мордочки зверят — лисят, зайцев, мишек.
— Сидите, — сказал Адам и вышел из машины.
Он открыл заднюю дверь и достал Карину. Иванов молча наблюдал, как они под дождём шли ко входу маленького домика.
От скуки он начал рассматривать здание и заметил табличку на воротах — достаточно близко, чтобы прочесть:
«Государственный муниципальный детский сад * района № 32».
«Детский сад», — повторил Иванов, глядя на капли дождя. — «Что только не придумали в XXI веке», — вздохнул он.
Прошло несколько секунд ожидания; казалось, дождь усилился. Мимо машины проходили незнакомые люди: кто-то вёл в сад своего ребёнка, кто-то просто прогуливался с собачкой. Иванов посмотрел на одну из них, и та вдруг так тявкнула на него, что он рефлекторно отодвинулся подальше от окна.
«Вроде мелкая, а звон лая как у овчарки», — подумал он.
И неожиданно справа открылась дверь. Иванов посмотрел — Адам снова сел на водительское место.
— Всё, поехали, — сказал он.
— Куда? — спросил Иванов.
— Не помните? Вы же просили найти вам могилу вашего друга Дениса Сибирякова. Я нашёл.
— Быстро, — тихо сказал Иванов, переводя взгляд на окно.
— Технологии… и связи, — улыбнулся Адам, отряхнулся от дождя и тронулся.
Иванов смотрел на пейзажи и вспоминал последнюю встречу с Денисом. Как он обвинил друга в том, что тот член О.С.А., начал следить за ним… и в итоге — камера и здесь, в будущем. Лучше бы промолчал… лучше, но…
Иванов сидел в тревожном предвкушении. Хоть Денис давно был мёртв, всё равно казалось, что тот смотрел бы на него так же, как в тот день.
Примерно через час они приехали на загородное кладбище. Дождь лил. Адам припарковал машину. Иванов вышел наружу. Стояла гробовая тишина. На стоянке не было ни одной машины, кроме Адамовой и ещё какой-то — без колёс.
Они прошли ворота. Впереди шёл Адам, глядя в свой прямоугольник и время от времени резко поворачивая — так, что Иванов однажды чуть в него не врезался.
Наконец Адам остановился и посмотрел на покосившийся крест и заросшую могилу. Было видно, что сюда давно никто не приходил. Табличка стёрлась от времени, но под определённым углом можно было разглядеть надпись:
«Денис Васильевич Сибиряков. 1840–1905».
— Я, пожалуй, прогуляюсь, — сказал Адам. — Вернусь минут через десять. Хватит времени?
— Да, спасибо, — кивнул Иванов.
Он подошёл к земле и приложил к ней руку.
— Прости, Денис, — сказал он медленно. — Я не хотел тебя обвинять… Я… был тогда… не в себе… Я не знаю, слышишь ты меня или нет, но… я правда не хотел… Извини…
Он присел на ограду и посмотрел на могилу. Дождь стал реже.
— Денис… я только сейчас понял, как мне тебя не хватает, — продолжил Иванов. — Я хочу снова услышать твой голос… но, пожалуй, я не… Денис… понимаю, уже поздно что-то говорить… Я не хотел попадать сюда.
Иванов замолчал. Он погладил крест, выровнял его, пригнулся и начал рвать траву, приводя могилу в порядок.
— Если будет время, я ещё заеду, — тихо сказал Иванов. — И поставлю свечку за упокой твой.
Глава 13
[Глава удалена]
Глава 14
Вновь открыл глаза Иванов. Он не помнил ничего — ни как оказался снова в доме Адама, ни как они доехали. Он сел на кровать и провёл рукой по лбу. Он был мокрый.
Он оделся и вышел из своей комнаты. Ева встала раньше всех: она уже сидела на кухне, пила кофе и смотрела те самые новости со Светланой Ужиковой. Вроде бы ничего не изменилось — всё было как в то утро. Но Иванову казалось, что что-то всё-таки поменялось.
— Доброе утро! — улыбнулась она ему.
— Доброе утро, — кивнул в ответ Иванов.
— Кофе будете?
Ева говорила так буднично, будто ничего не произошло.
— Что вчера было? — спросил Иванов.
И тут Ева что-то сказала — но он не понял, что именно. Губы двигались, складывались в слова, но звука не было. Будто кто-то выключил ей голос. Иванов попытался прочитать по губам, но не вышло — опыта у него никогда не было.
Он решил сделать вид, что понял. Ева пожала плечами и снова предложила кофе. На этот раз Иванов согласился и решил попробовать латте. Ева сказала, что он очень вкусный.
Позже вышел Адам — с такими же растрёпанными после сна волосами.
— Доброе утро всем! — сказал он.
И когда Адам прошёл мимо календаря, Иванов заметил надпись: «Май 2050». За окном светило яркое, почти летнее солнце. Иванов резко вскочил с места, напугав Еву.
— Что случилось? — сказала она, едва не разлив кофе для Сергея. — Сколько ты здесь? — Месяц, — Ева взглянула на календарь.
«Месяц», — повторил про себя Иванов. Единственное, что он помнил, — кладбище. И это был его первый полный день в XXI веке. Адам вздохнул, но даже бровью не повёл.
«Это он сделал?» — спросил себя Иванов.
После завтрака Адам пригласил его к себе в кабинет и протянул небольшую коричневую книжку с двуглавым орлом на обложке и надписью: «Паспорт Российской Федерации».
— Поздравляю вас, вы гражданин России, — сказал он.
Иванов открыл паспорт. На первой странице было его лицо, фамилия, имя, отчество, дата рождения — за исключением года. Прописка стояла в доме Адама. Он совершенно не помнил, когда фотографировался и как получал паспорт. Там даже стояла его подпись — в строке «Подпись получателя».
Адам достал из ящика и другие документы. Голубую книжку — «Диплом о высшем образовании». Иванов открыл её и увидел надпись: «Бакалавриат…»
«Бакалавриат — что это?» — спросил он сам себя.
Он не помнил, как получал ни один из этих документов.
ИНН. СНИЛС. Куча бумаг. В его время такого не было. Иванов молча взял всё и убрал в карман.
— Спасибо, — тихо сказал он. — Пожалуйста, — ответил Адам. — А теперь не хотите подписать контракт на работу в О.С.А.?
Работа… Иванов не был уверен, что вообще хочет работать. Пусть фактически он жил здесь уже месяц, психологически это был всего второй день.
Позже Адам предложил съездить в офис и показать работу. Иванов согласился.
Через час они вошли в холл О.С.А. Девушки за стойкой приветливо улыбнулись им. Они прошли к служебному лифту и поднялись на семьдесят восьмой этаж. За столами сидели люди — что-то нажимали на кнопки прямоугольников и смотрели в другие, вертикальные прямоугольники. Адам и Иванов прошли мимо и вошли в дверь в конце коридора.
За столом сидела девушка и быстро что-то писала, даже не заметив, как они вошли. Только когда Адам кашлянул, она резко подпрыгнула.
— Простите, Адам Иванович, — сказала она дрожащим голосом. — Любовь Юрьевна, — произнёс Адам, опираясь на спинку кресла. — Я вам сотрудника в Исторический отдел привёл.
Иванов взглянул на лицо Любови Юрьевны и вдруг заметил: она похожа на ту девушку из зоопарка, которая с таким рвением рассказывала о животных. Очень похожа.
«Не может быть… А если она и есть та девушка?» — подумал он.
— В Истор… рический отдел? — переспросила она. — Куда именно?
— Какие у вас вакансии есть? — сказал Адам.
— Офис-менеджер, — всё ещё заикаясь, ответила она. — Архивариус… уборщик… Какой опыт есть у соис…кателя?
— У вас есть что-нибудь, связанное с историей XIX века? У него большой опыт, особенно первой половины этого века.
— Эк… эксперт по дост…оверности исторических моделей, — предложила Любовь.
— Расскажите моему спутнику, что это за работа: вакансию, условия, зарплату. Вы, Сергей Павлович, можете задавать любые вопросы.
— Эксперт… он… проверяет… симуляции, реконструкции, сценарии… Какое у вас образование?
Иванов заглянул в диплом. — История Российской Империи.
— Прекр…асно, — кивнула она. — Мы предлагаем вам… зарплату в…
— Зарплату позже обсудим наедине, — перебил Адам.
— Хорошо, как скажете, Адам Сергеевич, Сергей Павлович, — обратилась она, и по голосу было слышно, что она немного успокоилась. — У вас есть опыт работы с документами XIX века?
— Есть, — кивнул Иванов.
— Какой?
— Большой, — не дал ему договорить Адам. — Любовь Юрьевна, расскажите о вакансии. Всё остальное я уже знаю и готов принять его на работу.
— Хорошо… Работа состоит в просмотре документов… проверке симуляций на работоспособность — не технической части, а исторической. Чтобы даже человек из этой эпохи поверил в неё.
Глава 15
И уже в кабинете Адама, перед ним лежал трудовой договор с О.С.А. Иванов прочёл его несколько раз. На первый взгляд — ничего особенного. Даже лучшие условия. График с девяти до шести, обед с часу до двух — прекрасно. В его время заставили бы работать минимум четырнадцать часов, а то и все шестнадцать.
Иванов поёжился, вспоминая, как мальчишкой сначала работал на заводе, а уже потом поступил в университет. Время было адское, а здесь — ничего подобного. И зарплата в тысячу раз больше заводской.
Он взял ручку… и остановился. В голове мелькнула мысль: «Что будет, если отказаться? Не подписать этот договор?» Иванов посмотрел на Адама, откинувшегося в кресле и терпеливо ожидавшего, пока он дочитает документ.
Прошла секунда, другая, и Адам спросил:
— У вас есть какие-то вопросы, Сергей Павлович?
— А что… будет, если я откажусь? — осмелился спросить Иванов, чувствуя, как внутри всё дрожит от страха.
— Что-то не нравится? Можем предложить другую работу, — спокойно сказал Адам.
— Нет, просто интересно, — попытался оправдаться Иванов.
Кажется, Адам поверил: он молча кивнул.
— А если я уйду? — всё же решился спросить Иванов.
— Куда? — Адам вздохнул. — У вас нет ни одного знакомого в этом городе. Живого знакомого, я имею в виду.
Иванов подписал договор. Оригинал Адам убрал в ящик стола, а вторую копию отдал Иванову.
— Любовь Юрьевна покажет вам рабочее место, — сказал Адам. — И в восемнадцать я вас встречу, поедем домой.
Снова семьдесят восьмой этаж. Иванов уже привык к лифтам: спустился сам, хоть и всё ещё неуверенно нажимал кнопки. Но понял одно — эта комната его за ошибки не съест.
На этаже его ждала Любовь Юрьевна. Она проводила его к столу.
— Мне сообщили, что вы с компьютером на «вы», поэтому к вам сейчас подойдёт Виктор и поможет разобраться, — сказала она, останавливаясь у рабочего места в дальнем углу, рядом с фикусом в горшке.
Через несколько минут возле стола стоял молодой парень лет двадцати, с веснушками на щеках. Даже сквозь форму было видно, что он крепкий.
— Привет, меня к тебе послали. Ты же Сергей? — без церемоний, сразу на «ты», начал он.
Иванову это не понравилось — как так, к незнакомцу и сразу на «ты»? Но он подумал, что, возможно, среди коллег так принято, и портить отношения не стоит.
— Да, я, — кивнул Иванов.
— Меня Витя зовут, я тут сисадмин. Мне сказали, что ты в компьютерах «чайник».
— Да.
— Ты другие слова знаешь? — усмехнулся Витя. — Так, ты его включил?
— Нет, я… не знаю.
Витя вздохнул и присел на корточки.
— Видишь вот это? — он указал на большой параллелепипед. — Это системный блок. Чтобы включить, нажми на эту кнопку.
Он показал на едва заметную кнопку. Иванов нажал — и через пару секунд на другом прямоугольнике загорелся экран.
Витя продолжал объяснять самые базовые вещи. Иванов кивал, стараясь всё запомнить, и каждый раз пугался, когда открывался браузер или приложение, будто он что-то сломал. Но Витя успокаивал его, объясняя, что всё нормально.
На всё ушло часов пять. К концу было видно, что Витя устал от Иванова, да и сам Иванов с каждым часом задавал всё меньше вопросов.
— Так, ну вроде всё, — Витя встал со второго стула, который притащил от соседней будки. — Мне нужен кофе-брейк. Я больше так не могу.
И он ушёл, оставив Иванова наедине с новой шайтан-машиной.
Иванов смотрел на компьютер, как на Священный Грааль, боясь дотронуться до мыши или клавиатуры без Вити. Он просто сидел и смотрел в монитор, пока тот не погас. Это сильно его напугало.
— Прошу, Священный компьютер, включись, пожалуйста, — тихо сказал Иванов, поглаживая монитор.
Случайно задев мышь, он увидел, как экран ожил, и успокоился.
«Можно мне лучше по старинке? На бумаге. Готов хоть всего Пушкина с Лермонтовым переписать, да хоть труды Ломоносова на французский перевести. Но только не с этой махиной…» — подумал он.
Иванов сидел и ждал, когда ему дадут задания.
— Ну что, видимо, мы остались вдвоём? — обратился он к компьютеру.
Осторожно взяв мышь, он попытался ей воспользоваться. Открыл браузер — загрузилась вкладка с надписью «О.С.А. офис», где красовались кнопки: «Архив», «Создать новый документ», «Запросы», «Задачи».
И тут его внимание привлекла надпись:
«С возвращением, Сергей Павлович! Хорошо отдохнули в отпуске?»
«Отпуск…» Иванов уставился на это слово. «Какой отпуск?»
Вверху экрана мигал колокольчик с красной точкой. Он дотащил до него стрелку и нажал. Появилось несколько уведомлений:
«Добро пожаловать в компанию “О.С.А.” на должность эксперта по достоверности исторических моделей». Уведомление получено 4 недели назад.
«Вам одобрен отпуск на 3 недели. Приятного отдыха!» Уведомление получено 3 недели назад.
— Что же произошло за этот месяц?.. — тихо спросил сам у себя Иванов.
Он достал договор и посмотрел на дату: 07.04.2050. На компьютере же значилось: 07.05.2050.
«Ошибка?» — подумал он.
Глава 16
Вечером сотрудники начали расходиться. Иванов сидел и смотрел в монитор. Люди собирали вещи и спокойно уходили, хотя на улице всё ещё был день. Это его искренне удивляло. Он вспоминал свою юность — в это время он работал вовсю, не замечая ни часов, ни усталости.
В шесть к нему подошёл Адам, и они поехали домой. Посреди дороги Иванов всё же решился задать вопрос, мучивший его весь день:
— Могу ли я задать вопрос, который не даёт мне покоя?
— Да, — кивнул Адам, не отрываясь от дороги.
— На моём… экэунте… так правильно?
— Аккаунте.
— Да. Я там увидел уведомление, что мне одобрен отпуск три недели назад… Но договор я подписал сегодня. Я?
— Это аккаунт другого человека. Вам его просто дали на время, завтра заведём ваш.
Иванов медленно кивнул. Но что-то в этом ответе ему не понравилось. Он не стал высказывать сомнений, и оставшуюся дорогу они провели в молчании.
Дома Ева приготовила ужин: щи, на второе — пюре с рыбной котлетой и чай. У Иванова возникло ощущение, будто всё это приготовили специально для него.
Щи были тёплые, наваристые, с большим количеством мяса. Пюре, хоть форма его была непривычной, оказалось по-настоящему божественным. Но больше всего ему понравилась рыбная котлета. Раньше он не любил рыбу из-за костей, а тут — нежная, мягкая, без единой. Пальчики оближешь.
После ужина Иванов сидел в своей комнате и смотрел в окно, наблюдая, как мимо проезжают машины. В голове крутился один и тот же вопрос: что произошло за месяц?
Он решил осмотреть комнату — вдруг где-нибудь остались пометки.
В тумбочке у кровати лежали разные бумаги, в другом ящике — игрушечная пони. Иванов вздохнул. Эти вещи он не помнил. Он вообще не помнил, чтобы осматривал эту комнату. Единственное воспоминание — как он приехал с Адамом, принял душ, переоделся и лёг спать. Всё. Ничего больше.
В столе он нашёл тетрадь с изображением красивого животного: на хвосте полоски, на мордочке — будто бандитская маска. Он открыл её и увидел записи, сделанные его рукой. Сердце забилось быстрее.
Вот оно. Ключ к разгадке, — подумал он.
Но, пробежав глазами текст, он остановился уже на второй странице:
«Сегодня, 10.04.2050, судя по календарю на кухне у Евы Васильевны.
Адам Сергеевич обещал показать мне ТЦ.
Мне было [удалено], потому что [удалено].
Адам Сергеевич сказал, что [удалено].»
«Удалено…» — Иванов нахмурился. Он не помнил, чтобы писал подобное. Не помнил — а значит, не мог быть уверен.
Мысль была неприятной: если он способен не помнить целый месяц, способен ли он доверять себе вообще?
Он пролистал дальше — и везде было одно и то же: «удалено». С каждой секундой сомнение в себе усиливалось. Раньше он не замечал за собой такой привычки. Да и зачем в личном дневнике писать «удалено»? Не хочешь писать — не пиши. Зачем оставлять это слово? Чтобы что?
Голова начала болеть. Иванов спрятал тетрадь и лёг спать. Завтра на работу. Опаздывать нельзя.
Утром Адам отвёз его в офис. Пообещал зайти позже и разрешил бесплатно сходить в зоопарк, пока он будет ждать.
На работе всё было по-прежнему. Иванов смотрел на людей — и никто не обращал на него внимания. Все проходили мимо, будто его не существовало. Аккаунт действительно поменяли: логин и пароль остались прежними, а уведомление об отпуске исчезло.
Ему дали распечатку, и он начал читать биографию какого-то мужчины.
«Родился в 1828 году в Санкт-Петербурге, в семье служащего…»
Иванов вздрогнул. Биография была пугающе похожа на его собственную. Он родился в 1837 году, поступил в университет позже, до учёбы работал на фабрике — этого здесь не было. Даты не совпадали.
Но семья… Возлюбленная Дарья, действительно дочь друга отца. Она умерла от горячки спустя два года. Потом была Ирина — девушка, поразительно на неё похожая.
А дочь?
Он не знал. Ирина исчезла слишком внезапно.
Хотя и этот человек — тоже.
А вдруг…
Прошла неделя. Иванов начал замечать всё больше странностей. Реальность словно становилась нереальной. Он мог поставить кружку, выйти из комнаты — а вернувшись, не найти её на месте. Он точно помнил, что она стояла там.
Потом он стал замечать странности в людях. Ева могла что-то сказать, через секунду забыть и начать говорить заново, словно в её разум вселялся кто-то другой.
Даже время вело себя странно: сначала секунда тянулась за секундой, а потом одна секунда внезапно превращалась в минуту.
Глава 17
Иванов открыл глаза. Над ним был знакомый деревянный потолок — не такой, как в комнате Адама. Обычный. Он повернул голову: вместо лампы накаливания под потолком висел канделябр. Иванов резко сел — и в тот же миг услышал знакомый, до боли родной голос:
— Сергей… ты… не вставай.
Он повернул голову и увидел Дениса, который торопливо подошёл к нему.
— Денис? — спросил Иванов, вглядываясь в лицо друга.
— Да, я, — кивнул тот. — Ты как себя чувствуешь?
— Я… голова болит, — Иванов коснулся виска. — Я где?
— У меня дома. Не переживай, всё хорошо. Полицейский проверил документы, и я тебя забрал.
— Полицейский?
— Ты не помнишь? Тебя задержали до проверки личности.
Иванов снова коснулся головы. Перед глазами всплыла камера. Последнее, что он помнил в XIX веке. Потом — XXI.
Адам. Ева. Карина…
Что это было — сон? Или… похуже?
— Я всё это время лежал тут? — тихо спросил он.
— Да. Как забрал тебя — так и лежал. Не переживай, всё хорошо, — успокаивал Денис.
— А я… что-нибудь говорил?
— Да, что-то невнятное, — кивнул Денис. — Я толком не понял. Лекарь сказал, что это нормально. Всего лишь реакция на укус осы.
Иванов вздрогнул, услышав слово «оса». Он поёжился, вспомнив офис О.С.А.
— Денис… а у меня есть дочь? — вдруг спросил он.
Денис удивлённо посмотрел на друга.
— Не знаю, — пожал плечами. — С чего ты так решил?
— Помнишь Иришку… Ты не знаешь, где она?
— Помню. Вроде уехала в Сестрорецк. А что?
— Я хочу к ней поехать.
— Поедем, — сказал Денис. — Только отдохни.
Он помог Иванову лечь.
Тот закрыл глаза.
Он был дома.
Денис был жив.
Не в этом ли счастье?
Спасибо за чтение
Вернуться к книге