Новгородец

Глава 1

Новгородец

Встань и дойди!

В себя я пришел от боли в груди, лежа на чем-то твердом. Где-то слева потрескивал дровами костер, в воздухе пахло дымом, лесом и… трупами?

В следующий миг сознание прояснилось, я открыл глаза и увидел над собой звездное небо. На дворе ночь, вокруг шумит лес, рядом горит костер и… Какого хрена тут вообще происходит⁈ Почему я живой? Та тварь меня не добила? Или она все же подохла?

Ещё странные ощущения во всем теле. Оно словно бы затекло. Грудь горит так, словно к ней приложили раскалённый утюг, но зато совсем не болит нога. Одна боль перекрыла вторую? И ещё этот гулкий голос при пробуждении. Где-то я его уже слышал, м-да… Куда, интересно, здесь нужно дойти?

Все это пронеслось в голове за пару мгновений. Я принял сидячее положение, огляделся и потрясенно выматерился. Других выражений для оценки увиденного в голове не возникло.

На хорошо утрамбованной площадке, вокруг обложенного камнями костра лежало шесть неподвижных тел. Вокруг — густой лес, слева — небольшой холм и там наверху тоже что-то горит. Справа в двадцати метрах стоит бревенчатая избушка без трубы и двери. Вход закрыт тряпкой, по обеим сторонам вырезаны какие-то странные символы. Возле костра лежат два больших бревна — на них очевидно сидели. Огонь горит слабо, но да и хрен с ним! Откуда здесь столько трупов⁈ И почему мертвые так странно одеты⁈

В паре метров от меня лежал молодой парень в простом коническом шлеме, короткой — до бедер — кольчуге и торчащем из-под неё поддоспешнике. Рядом валяются круглый треснувший щит и копье. Плечо парня изуродовано страшным ударом топора — я немного разбираюсь в этих делах. Первую атаку он, похоже, принял на щит, вторую пропустил, и кольчуга не выдержала. Топор разрубил ключицу, глубоко вошёл в грудь, и парень долго не мучился. Площадка вокруг него залита кровью и это не бутафорская краска. Я знаю и хорошо помню этот металлический запах.

Ещё один в точно таком же прикиде лежит в пяти метрах справа, убитый ударом копья. Чуть дальше — труп взрослого мужика без доспехов. На нем красная руническая туника и плащ из грубой кожи с меховой оторочкой. Голова мужчины проломлена и залита кровью. На шее виден амулет — небольшое топорище, выполненное из светлого металла с нанесенной гравировкой. Рядом лежит массивный посох с навершием в виде головы медведя.

Остальные трое обряжены в викингов. На всех ржавые хауберки[1] с длинными рукавами и капюшонами. Рядом валяются круглые щиты и мечи. У одного в руках двуручный топор. Он, наверное, и убил лежащего рядом со мной парня.

Картина отпечаталась в голове, но и не подумала туда укладываться. Какой-то чудовищный бэд-трип[2]. Меня словно унесло в прошлое. В двенадцатый или тринадцатый век, судя по прикидам этих ребят. После случившегося на капище — вполне рабочая версия, но это же бред! Поэтому сказки оставим сказочникам, а мне нужно понять, как я здесь оказался и куда подевался Андрюха?

При воспоминании о друге по спине пробежал холодок. Впрочем, на площадке его нет, и это слегка успокаивает.

Поморщившись от боли, я глубоко вдохнул, ещё раз оглядел площадку и попытался думать рационально. По всему получалось, что Андрюха меня подобрал и притащил сюда, а сам поехал за неотложкой? Только сюда — это куда? На слёт ролевиков, которые перепились и устроили настоящую драку? Да, наверное, но почему у них такое оружие? Мечи не похожи на бутафорские, и копье, что лежит между мной и убитым, выглядит как настоящее. Ещё странно, что возле костра нет остатков еды и бутылок. Может, они употребили что-то потяжелее? Возможно, но я не специалист и по внешнему виду судить не могу. К телам и к оружию лучше не прикасаться. Останутся отпечатки, и потом доказывай, что это не ты их убил. Ладно, главное сам живой — остальное неважно. Стоп!

Спохватившись, я осмотрел себя и натурально выпал в осадок. На мне была надета чужая одежда! Рубаха или, скорее, кафтан, грубые штаны, обмотки на ногах и поршни[3]! Трусов нет, на поясе кожаные ножны с кинжалом. На шее висит небольшой металлический амулет в виде дубового листа. Такие ещё находили в языческих захоронениях. Впрочем, поразило меня не это.

Вся левая сторона светлой рубахи и часть штанов были залиты кровью! Ткань на груди разорвана так, словно мне в грудь ударили мечом или копьем. Скорее второе, но почему тогда я живой? И ещё эти тряпки с кинжалом. Я же никогда не участвовал в этих ролевках! Да и на хрена бы снимать трусы⁈ Что, сука, тут происходит⁈ Я мертвый или все-таки сумасшедший? Похоже, второе, но с такими же ранами не живут! Хотя ощущается оно как ожог…

Не знаю, но, может, меня и правда закинуло в двенадцатый век? Только откуда тогда на груди этот дубовый листок? И тот мужик в плаще похож на жреца Перуна. Топорик на его шее по-другому истолковать невозможно. Языческий жрец или волхв в двенадцатом веке⁈ Хотя, двести лет — срок небольшой. Их же, наверное, по лесам оставалось немало.

Я посмотрел в сторону убитого мужика и… опять выматерися. Удивляться уже сил не осталось. Лежащий на земле викинг оказался покойником! В том смысле, что он им был ещё до того, как упал! Под кольчужным капюшоном просматривался расколотый человеческий череп. Жрец, скорее всего, достал ожившего покойника своим посохом и вернул его в исходное состояние. Сразу я этого увидеть не мог. Меньше минуты прошло как очнулся, а вокруг столько отвлекающих факторов.

Наверное, так и сходят с ума. На полянке, в лесу, среди трупов. А там, в избушке, конечно, живет Баба-Яга? Надо сходить посмотреть. Только копье возьму — мне теперь можно. Все равно ведь мимо Кащенко уже не пройти. Ну а с дураков какой спрос?

Стоило об этом подумать, как сзади хрустнула ветка, и я нутром ощутил приближение смерти. Это чувство спасало меня не раз, вот и сейчас… Выбросив из головы всю эту фэнтезийную муть, я рванулся вбок, схватил копье убитого парня и, вскочив на ноги, обернулся к опасности.

Одновременно с этим в то место, где я только что сидел, с глухим звуком ударило лезвие боевого двуручного топора — выломившийся из кустов мертвец опоздал всего на секунду. Удар был настолько силен, что

Он был похож на тех, что лежали здесь на площадке. В ржавом хауберке с капюшоном, помятом коническом шлеме и разорванных сапогах. Из прорех в кольчуге торчали куски гниющей материи. Череп урода был обтянут желтой пергаментной кожей, глазницы светились багровым.

Отшагнув назад, я переступил через тело мертвого воина и попытался сообразить, что делать дальше. Страха не было. Оживший покойник — это такой же боец, и его можно вернуть в исходное состояние. Проблема в другом. Боевое копье я держал в руках только в универе на практике, и никто меня не учил им владеть. Скелет же, судя по движениям, при жизни был опытным воином, и какие-то навыки у него остались в посмертии.

Шизофрения в чистом виде — по-другому не скажешь. Копье в руках ничем не защищенного новичка против двуручного топора в руках бывшего воина. При этом поразить его можно только в лицо, проломив череп ударом, но это легко сказать. В подобной ситуации нужно держать противника на расстоянии, пользуясь преимуществом в длине оружия, но это сложно осуществить практически.

Тело не мое, я это чувствую. Боль в груди не мешает, но руки и ноги словно бы затекли. Подвижность хреновая, растяжки никакой, и много мне не набегать. Этот парень, очевидно, был простолюдином, и его не учили обращаться с оружием. Меня тоже никто не учил, поэтому заканчивать нужно быстро, иначе уеду в страну вечной охоты, как эти трое парней.

Все это пронеслось в голове за мгновение, когда промахнувшийся мертвец вырвал из земли топор и быстро пошёл на меня.

Все-таки воином он не остался. Навыки пропали вместе с мозгами, и мертвый идиот решил перешагнуть через труп, в опасной близости от противника. Наверное, думал, что я побегу, но этого не случилось. В тот момент, когда опорная нога урода коснулась земли, я бросился вперёд и ударил как мог. Двумя руками, добавив инерции телом. Скелет защищаться не стал — ударил навстречу. Справа от плеча, сверху вниз, но я успел сократить дистанцию, и удар пришелся мне за спину, по касательной.

Мелькнули в свете костра багровые огоньки глаз, в лицо плеснула трупная вонь, и рукоять топора упала мне на плечо. Упала и соскользнула, оставив целыми кости. Промахнувшееся лезвие прочертило борозду от плеча до лопатки. Левая рука на миг занемела, и одновременно с этим острие копья ударило урода в глазницу!

Этого оказалось достаточно. Череп покойника не выдержал — все-таки силы в этом теле хватало. Затылочная кость проломилась. Шлем слетел, из глаз пропал колдовской огонь, и мертвец, скрежетнув доспехами, завалился на землю возле убитого воина.

Выдохнув, я отступил на шаг, перехватил копье и быстро огляделся, ожидая новых гостей. Этому уроду на то, чтобы меня почуять, понадобилась минута. Возможно, в лесу хватает таких, как он, и сюда уже направляется целая делегация? Это из минусов. Из плюсов же то, что мозги уже встали на место. Первый шок прошел, и я уже принял эту реальность. Так что Кащенко меня пока подождёт. Сейчас нужно выжить. Заморачиваться и выяснять, что со мной происходит, буду потом.

Взгляд натолкнулся на щит. Мгновение поколебавшись, я все же решил его подобрать. Ведь защита лишней не будет. Да, со щитом я обращаюсь так же, как и с копьем, но закрыться от удара сумею. Если понадобится бежать — просто выброшу, хотя, куда я тут убегу? Разве только на холм? Может быть, там есть живые? Огонь же просто так не зажгут?

Определившись с решением, я направился к щиту, и в этот момент из кустов вышел бомж. В первый момент в голову пришло именно это сравнение.

Ростом — не ниже меня. Возраст определить сложно, поскольку большую часть физиономии этого типа скрывали борода и усы. Чёрные, и такие, что Карл Маркс удавился бы от зависти. Волосы густые, нечёсаные. Одет в тулуп, вывернутый мехом наружу, драные потертые штаны и поршни. Оружия в руках нет, и внешне выглядит неопасным. Это если не смотреть в глаза. Они у него желтые, миндалевидные и похожи на волчьи. Взгляд спокойный, оценивающий… Очень плохой взгляд.

Мужик вышел из кустов в том же месте, где и скелет. Остановившись, он смерил меня взглядом, криво усмехнулся и прорычал:

— Какой живучий щенок!

При этом услышал я что-то вроде «Кый же живущь щенъ!», но понял его прекрасно.

«Значит все же древняя Русь», — мелькнуло в голове, и я, перехватив второй рукой копье, уточнил:

— Ты ещё кто такой?

Говорил я нормально — по-русски, но прозвучало оно на старославянском. Впрочем, смысл и контекст сохранились, и ладно. Угрозу в голосе он тоже услышал и копье в моих руках не заметить не мог.

Мужик ничуть не смутился, и оружие его совершенно не испугало. Скорее развеселило. Оскалившись и явив миру немаленькие клыки, он шагнул вперёд и холодно прорычал:

— Я твоя смерть, княжий ублюдок! Сдохни!

Произнеся это, мужик махнул по диагонали рукой и превратился в здоровенного волка. Ну или во что-то очень похожее. При этом никаких метаморфоз с криками не было. Силуэт человека задрожал, и вот на его месте стоит большой чёрный зверь. С желтыми, сука, глазами.

Яростно взревев, чудовище бросилось на меня, и время на миг словно замедлилось.

Шока не было. Я ожидал какую-нибудь подлянку, хотя реальность превзошла все ожидания. Оборотень весил не меньше теперешнего меня, и встречать его в лоб было бы не самой лучшей идеей. Впрочем, в этом теле других вариантов не оставалось.

В тот момент, когда волк прыгнул, целя мне в горло, я крепко сжал в ладонях копье и резким движением упёр его древко в землю. Дальше произошло странное.

Оборотень налетел на копье и… ничего не случилось! Острие не смогло пробить его шкуру!

Древко сильно приложило по рёбрам и вырвалось из моих рук. Тело толкнуло в сторону и это спасло от смерти. Зря я грешил на скорость реакции. Её у этого парня хватает. Хотя, жить захочешь — и не так извернешься.

Получив спасительный пинок от копья, я резко вывернул корпус и оттолкнулся ногами. Челюсти желтоглазого монстра клацнули справа от горла, зубы рванули кожу плеча, и сильнейший удар грудью отбросил меня влево. Копье отлетело в сторону метра на три.

На ногах устоять было нельзя, но я этого делать и не пытался. Упал, как учили, перекатился назад и, вскочив, выхватил из

Страха не было. Разум включился и заработал в привычном режиме, холодно оценивая происходящую жесть. Ситуация и впрямь складывалась ужасная. Лес, звёзды, Луна и яростный рёв промахнувшегося чудовища. Волк весом килограммов под сто, неуязвимый для стали, а у меня в руках небольшой — с предплечье — кинжал. Копье подобрать уже не смогу, щит — тоже, но они мне вряд ли помогут. Что делать — не знаю, но когда такое случается — делай то, что умеешь.

Промахнувшийся оборотень пробежал по инерции шагов пять, развернулся и снова атаковал. Поджав уши и оглашая окрестности яростным рёвом, чудовище подбежало и прыгнуло, целя в незащищенное горло. Так же, как и в первый раз, но сейчас я не стал уклоняться.

Сбив предплечьем левой руки оскаленную морду, я с силой загнал кинжал между рёбер, и мы вместе повалились на землю. В лицо дохнуло жутким запахом псины, челюсти оборотня сомкнулись на моем правом плече, но кинжал вошёл в его тело как в масло. Жуткая боль ударила по мозгам. Рука с ножом на миг занемела, а потом по ней прокатилась волна непонятного жара.

Рухнув на землю, и оказавшись под волком, я рванул нож, стараясь увеличить нанесенную рану. Оборотень бросил терзать плечо и попытался вцепиться мне в горло, но сразу этого сделать не смог. Я схватил его за ухо и, напрягшись, оттащил от себя раскрытую пасть.

Боль была страшная, но что такое боль, когда на кону твоя жизнь? Скрутив корпус и надавив рукой, я вывернулся из-под оборотня и оттолкнул его вправо. Продолжая движение, вырвал из раны кинжал и вновь ударил, вложив в этот удар всю оставшуюся силу и ненависть.

Все получилось, как и задумывал. Клинок с глухим звуком ударил оборотня в район уха и полностью вошёл в голову. По разорванной руке вновь прокатилась волна непонятного жара, и рёв сменился простуженным хрипом. Волк конвульсивно задергался, разорвал мне грудь и живот своими когтями, затем глухо кашлянул и затих.

Убедившись, что он больше не встанет, я с трудом вырвал из его головы кинжал, вытер о шерсть и убрал в ножны. Боль разрывала тело на части, мысли путались, из-за мерзкого запаха было трудно дышать. Кровь вытекала из ран и стучала в висках похоронным набатом. Уши заложило, перед глазами плыли круги, но сидеть было нельзя. Нужно встать! Иначе умру…

Встань и дойди… Да помню. Осталось только дойти.

Не знаю, стоит ли доверять какому-то голосу, но вариантов нет. Останусь здесь — умру от кровопотери. Далеко я тоже вряд ли уйду, но хоть попытаюсь. Нужно делать хоть что-то…

Вставать не хотелось, но я все же поднялся. Обвёл взглядом лес и посмотрел на холм, где все ещё горел костер. Огонь двоился и расплывался… Не знаю, как буду идти через лес, и стоит ли…

Резкий крик ворона над головой вернул меня в реальность. Наваждение спало, в голове прояснилось, костер перестал двоиться, и я понял, что могу идти. С трудом, но могу!

Морщась от боли и стараясь дышать через раз, я попытался оценить расстояние до вершины холма и увидел впереди пса. Большого, чёрного и похожего на кавказца[4].

Заметив мой взгляд, пёс оскалился, приветливо махнул хвостом, гулко прогавкал и побежал к кустам. Крупный, с голубыми глазами и на оборотня вроде бы не похож. При этом побежал он в направлении холма и гавкал так, словно звал за собой. Может, и правда зовёт?

Подтверждая эти мысли, пёс добежал до кустов, обернулся, сел и склонил набок голову.

— Иду… — прошептал я и, криво усмехнувшись, пошел за чёрной собакой.

В кустах обнаружилась широкая натоптанная тропа, которая вела прямо на холм. Настроение немного улучшилось, боль слегка притупилась, я выбросил из головы все посторонние мысли и просто пошёл вперёд.

Говорят, сложно найти чёрную кошку в тёмной комнате, особенно если её там нет. Не знаю как с кошками, но я постоянно видел впереди чёрного пса. Возможно, потому что он был? Идти в гору было непросто, и под конец пути я уже еле стоял на ногах. Пёс бежал впереди и изредка оборачивался. Сверкал в темноте голубыми глазами и подбадривал меня своим лаем.

Всю дорогу меня качало из стороны в сторону. Дыхание сбивалось, плечо и грудь разрывались от боли, к телу лип пропитанный кровью кафтан. Я дошел на одних только гоноре и любопытстве. Просто решил, что дойду, и ещё хотелось узнать: что там впереди — на холме.

Когда деревья расступились, увидел перед собой грубый частокол. Зашёл в распахнутые ворота, огляделся и усмехнулся. Это оказалось то самое капище, в первозданном его состоянии. Возможно, не то, но как минимум очень похожее. С целым алтарем четырьмя горящими кострами и грозным идолом Громовержца, который Андрюха называл чуром.

Перун выглядел очень внушительно. Хмурый, в коническом шлеме, с вырезанными щитом и мечом. Древний бог испытывающе смотрел на всех входящих в святилище, и от его взгляда по коже бежали мурашки. Я это чувствовал даже в своем полуобморочном состоянии. Нет, ни страха, ни благоговения не было. Тут что-то другое. Гораздо проще, понятнее. Ответ был где-то рядом, но он от меня ускользал.

Как бы то ни было, я дошел! Пазл сложился, и, наверное, нужно повторить то, что случилось недавно? Возможно, отправлюсь назад, или получится выжить? Не знаю, и подсказать некому. Людей на капище нет. Только я и эта собака…

Скосив взгляд на сидящего у ворот пса, я вздохнул и направился к знакомой каменной чаше. Подошел, поклонился изваянию бога, затем встал на колено и коснулся окровавленной рукой холодного камня.

Поначалу не происходило ничего. Я уже стал сомневаться в правильности своих действий, когда за спиной раздался собачий лай и по руке прокатилась волна знакомого жара. Луна в небе покраснела, левое плечо обожгло болью, и гулкий голос потребовал:

— Теперь вспоминай!

В следующий миг звездное небо свернулось в спираль, кровавая луна вспыхнула и резко увеличилась в размерах. Изваяние бога приблизилось, и мое сознание погрузилось во тьму.

[1]Хауберк (англ.Hauberk) — вид доспеха. Хауберк появился в конце X века у норманнов как плотно прилегающий к телу доспех, закрывавший тело до колена и руки до локтей, и зачастую дополнявшийся чулками. В дальнейшем хауберк развился в длинную кольчугу с капюшоном и рукавицами.

[2]Бэд-трип (англ. bad trip — «плохой трип») — сленговое выражение, описывающее негативные, потенциально опасные для психики переживания, которые могут возникать во

[3]По́ршни (ед. ч.поршень) или посто́лы — простейшая старинная кожаная обувь у славян. Представляет собой обувь в виде лаптя, сделанную из плоского куска дублёной, сыромятной или сырой кожи, стянутой на стопе ремешком, продетым через множество отверстий по краю.

[4]Имеется в виду кавказская овчарка.

Глава 2

— Ты вот знаешь, что думает петух, когда бежит за курицей? — идущий впереди Андрей перешагнул через лежащее на тропинке бревно и, не дожидаясь моего ответа, пояснил: — Он думает: если не догоню её — то хотя бы разомнусь.

— Так мы тут с тобой разминаемся? — сдержав улыбку, уточнил я. — Гуляем по красивому осеннему лесу.

— Чего это разминаемся? — Андрюха обернулся и картинно нахмурился. — Мы, Олег, стоим на пороге великого научного открытия! Ты что же, не веришь, что там впереди открытие?

— Ну как тебе сказать, — я задержал взгляд на стайке опят, облепивших небольшой трухлявый пенек. — Вот если бы мы захватили с собой корзинки, то на ужин у нас были бы грибы. С рыбой-то, чувствую, уже обломилось.

— Ты давай не уходи от ответа! — друг не выдержал и улыбнулся. — Не, ну а вдруг Пашка не соврал? Что если там и правда из земли торчит чур[1] метра три высотой?

— Который он почему-то не сфотографировал на свой телефон, — я улыбнулся в ответ. — Забыл, че… С кем не бывает.

— У него просто закончился аккумулятор, — Андрюха и не думал сдаваться. — Пашка рассеянный. Ты не забыл, как он на диплом заявился?

— Рассеянный, ага, — я поправил топорик на поясе и согласно кивнул. — Особенно когда выпьет лишнего. Как тогда — перед защитой диплома. А после лишних пол-литра не только чура увидишь. Там и сам Перун к тебе явится во всей своей первобытной красе.

— Скучный ты, — Андрюха поправил рюкзак и вздохнул. — Вот что значит восемь лет без высокой науки.

— Да уж, — я изобразил на лице глубокое сожаление и уточнил: — А что, кстати, Пашка забыл в Новгородской области? Он же на Урале где-то трудился?

— Да хрен его знает, — Андрей пожал плечами, сверился с компасом и указал рукой в сторону небольшого ельника. — За вами же не уследишь. Один в геологи, другой в жаркие страны. Историки, блин, недоделанные. Специалисты по Древней Руси…

Ну да… Тут с другом сложно поспорить. Восемь с небольшим лет назад Андрей, я и Пашка закончили магистратуру в МГУ, но в историках остался только Андрей. Павел подался в геологи, а у меня все перевернулось с ног на голову. Причина простая: деньги, любопытство и недостаток адреналина.

Нет, никто тут ни о чем не жалеет, но иногда становится грустно. Особенно в моменты общения с другом. Мой юношеский максимализм быстро закончился, а Андрей продолжает гореть наукой. Сейчас, конечно, он себя убеждает, но, да и что? Главное, что мы собрались и выехали на природу, чего не случалось ни разу за восемь лет. Впереди три дня хорошего отдыха. Так что Перуна нужно поблагодарить. И ещё, конечно же, Пашку — без него бы эта поездка не состоялась.

Два дня назад наш геолог позвонил Андрюхе из Новгорода и сказал, что обнаружил в области нетронутое капище Перуна с хорошо сохранившимся чуром и остатками алтаря. Андрюха ему, конечно же, не поверил, но Паша был убедителен и закончилось всё тем, что они поспорили на ящик какого-то виски. Ведь любой спор что-то стоит только в том случае, когда стороны готовы подтвердить свои слова материально.

Вспомнив, что я нахожусь в Москве, Андрей позвонил мне, и звезды, что называется, сошлись. Сам Пашка с нами поехать не смог, но клятвенно пообещал заскочить потом в Москву и обмыть «великое научное открытие». Остался один вопрос: кто из них двоих будет проставляться на этот банкет? Впрочем, если начистоту — то никакого вопроса тут нет. Оно ведь и так понятно.

Сам я на ближайшие пару месяцев был свободен как Пятачок. Только что закончилась реабилитация. Врач посоветовал побольше находиться на воздухе, поэтому предложение друга попало прямо в десятку. Пить, правда, много нельзя, но никто же не собирается «много»? Мы вообще никогда много не пили.

— Историки — не историки, но я помню обо всех известных капищах, — хмыкнул я, направляясь за другом. — Киевское, Гродненское, ещё у поляков и здесь возле Новгорода в Перыни. При этом Киевское сохранилось только в «Повести временных лет[2]» — никаких материальных свидетельств до сих пор вроде не найдено, а по остальным трём очень много вопросов. У поляков вроде знак молнии на одном из идолов найден, у белорусов — деревяшки с железками[3], а в Перыни — одни только камни и дыры в земле. Предки постарались, уничтожая язычество.

— И что ты этим хочешь сказать? — Андрей придержал рукой ветку и обернулся.

— Да то, что не может быть впереди целого идола, — отведя взгляд, со вздохом произнёс я. — Сотня километров от Новгорода — это даже во времена Александра Невского — не расстояние. Мы через речку перешли, — я кивнул себе за спину. — Ситня впадает в Шелонь километрах в десяти ниже по течению. Думаешь, её не было в те времена?

— Скорее всего, была, — не стал спорить приятель. — А по Шелони точно ходили купеческие суда. Она же фактически связывала Новгород с Псковом.

— Вот именно! — подтвердил я. — А ещё же здесь куча народностей проживала и проживает: чудь, меря, водь… — хрен их запомнишь.

— Ильменские словены, кривичи, корелы, — с улыбкой подсказал друг. — Ещё ижора, пермяне, ямь…

— Да, и со всех этих народов новгородцы собирали полюдье, — закончил я свою мысль и добавил: — Ведь так?

— Нет не так! — Андрюха сдержал улыбку и покачал головой. — Во времена Александра Ярославовича князья уже не ездили по территориям княжеств, поэтому все такие сборы правильнее называть данью. Полюдье условно закончилось после реформ Владимира Святославовича.

— Ты давай не умничай, — я усмехнулся в ответ. — Дань, полюдье — какая на фиг разница? Главное, что в этом конкретном месте во все времена тусовалась куча народа и пройти мимо языческого святилища они не могли. Архиепископ Аким Корсунянин[4] в 989 году уничтожал капища в Новгороде. Думаешь, он сюда не добрался?

— Скорее всего, так и есть, — я согласно кивнул. — Сейчас дойдем и посмотрим.

Собирались недолго, и уже через день после звонка выехали в Новгород. Приехали вчера вечером и потом с вокзала на такси добрались до деревни с прикольным названием Быстерско. Остановились в доме у женщины, которую порекомендовал Пашка. В лес по темноте собраться не стали. Перебрали вещи, поужинали, выпили водки и завалились спать. Утром встали, позавтракали и, взяв с собой только необходимое, отправились по указанным координатам.

Погода радовала. Довольно тепло и по-осеннему ясно. Солнечный свет лился сквозь желто-красные кроны деревьев, золотя стволы берез и подсохшую листву у нас под ногами. Воздух одуряюще пах корой, прелой древесиной и хвоей. После утренней росы земля уже успела прогреться и твёрдо принимала шаги. Дождя тут не было несколько дней, поэтому ни грязи, ни хлюпающих луж на пути не встречалось.

В лесу в этот час было относительно тихо. Лишь хрустели под ногами сухие ветки, шелестела листва, и где-то вдалеке перекрикивались вороны. Дышалось легко, рюкзак был совсем не тяжелый, и я просто наслаждался этой прогулкой. После африканской жары русский осенний лес ощущается раем. Наверное, будет жаль, если мы ничего не найдём, но сильно я все равно не расстроюсь.

— Километр до точки, — голос друга выдернул меня из осенней нирваны. Андрей перешагнул через лежащее на дороге бревно, обернулся и поинтересовался: — Ты как? Нормально?

— Все в порядке, — я кивнул и улыбнулся приятелю. — Семь километров — не расстояние. Я и в два раза больше пройду без проблем.

— Больше не нужно, — серьезно произнёс друг. — Скоро будем на месте. Там отдохнешь.

— Скоро — это как хозяин леса решит? — кивнув на деревья пошутил я. — Помнишь, чему нас учили?

— А ты не забыл, что на дворе двадцать первый век? — Андрей сдержал улыбку.

— А ты не забыл, что мы идём к капищу древнего бога? — в тон ему парировал я. — То есть в то, что мы его найдём, ты веришь, а в лешего уже нет?

— Хм-м, — Андрей усмехнулся, затем скинул рюкзак, вытащил из него полбуханки чёрного хлеба и разломил пополам. Выбрав больший кусок, друг подошел к растущему неподалеку дубу, положил хлеб в корнях, поклонился и заученно произнёс:

— Лѣший, господине лѣсныи! Прими хлѣбъ честныи. Не гнѣвайся, не блуди, не морочи. Укажи путь тайныи и отвори еже схоронено в лѣсу твоемъ.

— М-да… и ведь не забыл, — покачал головой я, дожидаясь, когда Андрей наденет рюкзак.

— С Олей в лес недавно ходили, — догнав меня, пояснил друг. — Вот я и повторил пройденный материал.

— Перед подругой, значит, выделывался?

— А как по-другому? — не стал спорить приятель. — Не лекции же мне ей читать? К тому же она их уже прослушала.

— Эх… Хорошо быть кандидатом наук, — я изобразил на лице зависть. — Студентки красивые… лекции.

— Так давай — возвращайся в науку, — Андрей усмехнулся в ответ. — Будут тебе и студентки, и лекции.

— Вот, найдем капище — и тогда сразу, — обходя торчащий из земли пень, пообещал я. — Возвращаться ведь нужно только с победой.

— Заметано, — Андрей серьезно кивнул и замолчал, что-то обдумывая.

Когда до отмеченной точки оставалось метров двести в воздухе ощутимо потянуло болотом, и это было не очень хорошим знаком. Дело в том, что святилища Перуна предки всегда ставили на возвышенностях, но даже невысокий холм не мог исчезнуть в лесу за прошедшую тысячу лет. Впрочем, этот факт друга расстроил не сильно. Указав рукой на густой ельник впереди, он обернулся ко мне и произнёс:

— Вон там, за этими елками. Иди вперёд, Олег. Ты у нас самый удачливый.

— Ну конечно, — я улыбнулся, но спорить не стал и, обогнав друга, пошел в указанном направлении.

Ели росли сплошной стеной, полностью перекрывая обзор. Подойдя и не обнаружив удобной тропинки, я без затей проломился сквозь колючие ветки, оглядел открывшуюся поляну и… выдохнул. Слева потрясенно выругался Андрюха.

Впереди в двадцати метрах от нас из земли торчал потемневший от времени идол! Под небольшим углом, метра на три в высоту, с хорошо различимыми шлемом, бородой и усами. Все грубое, но хорошо узнаваемое. Таким могли изобразить только Перуна.

— Пашка, конечно, красавец, — после небольшой паузы с улыбкой произнес Андрей и покачал головой. — Даже не представляю, во сколько ему обошлось это представление. Ящика виски за такое точно не жалко.

— Думаешь, идол не настоящий? — поправив на поясе топор, уточнил я.

— Идол-то настоящий, — друг пожал плечами и усмехнулся. — По внешним признакам это Перун. Вопрос в том, когда именно его вырезали и на хрена.

— Ну он как минимум выглядит старым, — я оторвал взгляд от идола и посмотрел на приятеля. — Тёмный и резьба практически стерта. Нет, я и сам не верю, что он торчит из земли тысячу лет, но вряд ли это организовал Паша. Почти два метра диаметром и в высоту над землей больше трёх. Его же сюда только вертолетом можно было доставить.

— Ну не из земли же он вылез, — Андрей сделал пару снимков на телефон, затем бросил на траву рюкзак и приблизился к изваянию.

— А вдруг и правда вылез? — я тоже скинул рюкзак, прошел вперёд и задержал взгляд на полукруглом камне, что торчал в пяти метрах справа от идола. — Может быть, какое-то локальное землетрясение? Или пласты сдвинулись — вот он и вылез? Я не геолог, но случаются же чудеса?

— Случаются, да, — Андрей обернулся. — Только в нашем климате без специальных условий хранения дерево полностью сгниет лет за двести — за триста. В торфяниках или под водой — другое дело… Направляясь сюда, я надеялся, что мы найдем его на болоте…

— Так болото же рядом! — не дал ему договорить я. — Ты не чувствуешь запах?

— Вот

— А что по внешнему виду?

— Сложно сказать, — Андрей обернулся и кивнул на изваяние бога. — Внешне — вроде похож. Меня смущает только шлем. Ни одного материального свидетельства до нас не дошло, а в «Повести временных лет» нет ни слова о шлеме. Это не означает, что их не вырезали на чурах. В общем, нужно осматривать.

— Ну так осматривай, — я пожал плечами. — Мы же никуда не торопимся?

— Это да, — друг вздохнул и кивнул на торчащий из земли камень. — А ты тогда попробуй хоть немного раскопать жертвенник. По нему будет проще определить возраст.

— Так тут же культурный слой…

— Олег! Ну хватит уже прикалываться, — друг осуждающе посмотрел на меня. — Это подделка. В лучшем случае девятнадцатый век. Ты даже если расколешь его — ничего страшного не случится. Разве только Пашка поржет, но он же ведь и так будет над нами смеяться.

— Да и пусть смеется, — я махнул рукой и пошёл к рюкзаку за лопатой.

Следующий час мы занимались фигней. Ведь по-другому такое назвать было сложно. Оба были уверены, что торчащий из земли идол — это чей-то прикол, но хотелось узнать, откуда он тут появился. Андрей осматривал изваяние и землю вокруг. Сверялся с записями в телефоне, фотографировал и озадаченно хмыкал. Я же занимался раскопками.

Почва была твёрдой, лопата — неудобной, и работа двигалась медленно. За час у меня получилось освободить примерно третью часть чашеобразного жертвенника, когда штык наткнулся на что-то железное.

Отложив лопату, я аккуратно разгреб землю руками и вытащил на свет ржавый кусок железа, по форме напоминающий обломок клинка. Хмыкнув, завернул найденный предмет в тряпку и решил остановить раскопки до прихода Андрея. Приятель закончил осматривать чур и ушел в лес — проверить как далеко отсюда находится край болота. Судя по озадаченной физиономии, он тоже нашел что-то интересное. Не знаю, что именно — я не спрашивал. Сам расскажет, когда посчитает нужным, а заодно и посмотрит на мою находку.

Чтобы хоть чем-то себя занять я принялся очищать выкопанную часть алтаря. В одном месте земля сильно присохла к камню, и стереть её тряпкой не получилось. Счищать лопатой выглядело не лучшим решением, и я снял с пояса туристический топор, который перед поездкой вручил мне Андрей. Устроившись поудобнее, я принялся соскабливать с камня остатки земли и в этот момент у меня прострелило бедро.

Такое иногда случалось, но в этот раз приступ был особенно сильный. Стиснув зубы от боли и дернувшись, я потерял опору, завалился набок и загнал соскользнувший топор в ладонь левой руки. Поначалу не обратил на это внимания, поскольку нога болела так, что было трудно было дышать.

Дождавшись, когда боль немного отступит, я пару раз глубоко вдохнул и встал, опершись ладонью о жертвенник. Все еще тяжело дыша огляделся, поискал Андрея, но не нашел и тут заметил на камне красные пятна. Хмыкнув, посмотрел на свою окровавленную ладонь, затем перевёл взгляд на топор, который продолжал держать в правой руке, и мысленно выругался.

Эти топоры сейчас делают острыми как ножи, и вот результат. Рана была неопасная, но крови натекло как из зарезанной свиньи. И камень испачкал так, словно пожертвовал. Забавно, да, но смеяться буду потом.

Оглянувшись, я нашел взглядом рюкзак, в котором находились вода и аптечка, и уже собирался за ним идти, когда над лесом прогрохотал гром. Одновременно с этим небо начало стремительно темнеть, а дальше началось совсем уж непонятное.

Деревья по периметру поляны быстро затянул чёрный дым, и точно такая же мерзость окутала торчащее из земли изваяние. В мгновение ока чернота сделалась непроглядной, и из нее выехал всадник…

Обряженный в черные лохмотья, с накинутым капюшоном и боевой косой на плече он был похож на назгулов из старого фильма. Других сравнений в голове не возникло. Впрочем, у назгулов не было коней, сотканных из чёрного дыма, и глаза у них не горели оранжевым светом.

При виде этого клоуна я подумал, что съехал с катушек, но потом сообразил, что так быстро крыша улететь не могла. Оно же начинается постепенно. Сначала голоса в голове, воображаемые друзья и только потом уже глюки. Тут, скорее, надышался чего-то веселого, вот оно и привиделось. А ещё Андрюха! Он же тоже был рядом! А ну как ловит на болоте русалок⁈

При мысли о друге я похолодел. Веселье вмиг улетучилось. Не потому ли он выглядел озадаченным? Андрюху, наверное, накрыло раньше меня, и его срочно нужно спасать!

Все эти мысли пронеслись за мгновение. Я выругался, и уже собирался бежать за приятелем, наплевав на руку и этот чертов дым, когда в голове прозвучал сухой, надтреснутый голос:

— Ты зря стараешься, червь! Он подох в забвении вместе со всеми остальными. Тут только жалкая его тень.

От этих слов мне стало грустно. Голос в голове… Значит и правда протекла крыша? Ну не может же это происходить в реальности? Или… все-таки может?

Осознание свалилось на голову снежной лавиной. Когнитивный диссонанс улетучился, и я наконец сообразил, что все происходит в реальности!

Вторя этим мыслям, всадник направил коня вперёд и указал на меня свободной рукой.

Одновременно с этим я почувствовал чудовищный холод и понял, что не могу даже пошевелиться! Ощущения тоже были реальные! Меня словно вморозили в лёд, как ту белку из мультика. Холод проник в каждую клеточку тела, и я почувствовал, что умираю.

Это было неожиданно и неправильно. В Новгородском лесу, на поляне такое дерьмо… Впрочем, никакой паники не было. Разум включился, как всегда в таких случаях, и я попытался сообразить, какого хрена тут происходит.

Времени на размышления не было, но ответ пришел сразу. Триггером для всего этого послужила пролитая на алтарь кровь. После этого небо потемнело, прогремел гром, а потом появился этот урод. Он ещё сказал, что они все подохли, очевидно, имея в виду Перуна и других славянских богов? Но если их нет, то чего он тогда появился? Значит ублюдок врет, и Перун где-то рядом?

— Сдохни, червь! — эхом прозвучал в голове голос всадника.

— Да сейчас! — в ответ с ненавистью прорычал я и чудовищным усилием поднял левую руку.

Только так! Если моя кровь может привлечь внимание бога, то её нужно пролить на алтарь.

Возможно,

Это было чудовищно больно. Словно поднимаешь гирю сквозь вращающиеся жернова. Все тело ломало, перед глазами плыли прозрачные волны, дыхание давалось с трудом, но я все-таки смог поднять руку и сжать пальцы в кулак!

В тот момент, когда всадник был уже в десяти метрах от меня, на камень алтаря упали густые красные капли, и… мир утонул в яркой огненной вспышке. Перед глазами встала сплошная искрящаяся стена, землю сильно тряхнуло, но мне каким-то чудом удалось устоять на ногах.

Зрение и слух вернулись практически сразу, и я понял, что снова дышу! Перед глазами ещё мелькали разноцветные мушки, тело плохо слушалось, и дико болело бедро. В том месте, где только что находился идол, темнела оплавленная воронка, но ситуация сильно не изменилась.

Перун не пришел, а черный урод по-прежнему находился здесь — на поляне. Он даже не упал с коня. Молния только отбросила его и оглушила, но долго это продлиться не может. Сейчас он придёт в себя и… что делать тогда⁈

Словно прочитав мои мысли, всадник поднял на меня взгляд, и в голове снова прозвучал его надтреснутый голос:

— Убедился, червь? Это было все, что у него оставалось…

Произнеся это, урод снова вскинул левую руку, и я, понимая, что счет пошел на мгновения, шагнул вперёд и кинул топор, который по-прежнему держал в правой руке.

Это было жестом отчаяния, но других вариантов не оставалось. Понимал, что скоро умру, но сдаваться не собирался.

Раньше я кидал топоры только в детстве, поэтому даже не верил, что попаду. Однако результат превзошел все мыслимые ожидания. Сорвавшись с руки, топор вспыхнул ярким пламенем и, совершив оборот, угодил противнику в грудь. Огонь разорвал тьму, и всадник загорелся вместе с конем. Объятый пламенем, он отвратительно завизжал, рванулся вперед и швырнул в меня сгусток черного дыма.

Увернуться не было шансов, и я просто выставил перед собой левую руку. Ладонь тут же обожгло холодом, дыхание замерзло в груди, и реальность погасла.

[1]Слово «чур» восходит к древнеславянскому корню «чуръ», который означает «защитник», «охранитель» или «святыня». Поэтому слово «чур» (или чуры) в древнерусском языке использовалось для обозначения идолов, божеств или священных изваяний.

[2]«Повесть временных лет» (ПВЛ, «Несторова летопись», «Начальная летопись») — памятник древнерусского летописания первой четверти XII века, наиболее ранний из сохранившихся в полном объёме древнерусских летописных сводов. Создана в Киеве в 1110-х годах.

[3]На данный момент в гродненском святилище нет однозначных археологических находок, которые бы прямо указывали на культ Перуна. Однако есть косвенные свидетельства, которые позволяют предположить связь святилища с этим божеством.

[4]Иоаким упоминается в Новгородской первой летописи младшего извода в статье 989 года, в рассказе о крещении новгородцев, и именуется там «архиепископом Акимом Корсунянином». В летописи Новгородской второй (Новгородская летопись Малиновского) в статье 988 года сообщается, что в Новгород пришёл епископ Иоаким, «требища разори и Перуна посече» и оставался епископом новгородским 42 года, пока на его место не заступил его ученик Ефрем. Капище в Перыни было разрушено незадолго до разрушений капищ в Новгороде.

Глава 3

— А ещё он говорил, что чёрный жрец из Риги приказал всех пленных в землю закапывать. Святилища разрушили, а потом…

— Ты, Мал, меньше слушай, что девки у колодца болтают, и спать будешь спокойно. А то бубнишь по ночам как лихорадочный.

— Так Первуша же у Снегура в помощниках ходит. Он же от купцов это слышал. Сколько их из Пскова ушло?

— Так они ж до осады сбежали. Откуда им знать, что этот пёс приказал? Да и не станет он убивать пленных, — говоривший вздохнул и добавил: — Ты не слушай этого балабола. Князь своих людей выкупит, как всегда и бывало…

Сознание прояснилось. Я открыл глаза, увидел над собой грубую двускатную крышу и поморщился, не сообразив сразу, где нахожусь. Мысленно выругался, принял сидячее положение, огляделся и потрясённо замер.

Это помещение было мне хорошо знакомо. Сам я в таких никогда не бывал, но видел их на картинках в учебниках. Просторное, примерно шесть на восемь метров, без окон и потолка. Входная дверь завешена грубой материей. Вдоль стен — лавки из необработанных брёвен, покрытые овчинами. Посередине — печь-каменка без трубы. Дым от нее уходит под крышу, поэтому балки наверху покрыты черным налетом.

В правом дальнем углу от входа — женский угол, отгороженный занавесом из плетёного лыка. Рядом с ним, у входа — мужской, и там находится оружейная стойка. Пол — утрамбованная земля, местами усыпанная сухой травой. Воздух пропитан запахами дыма, мёда и прелой шерсти.

Судя по всему, это дружинный дом. В таких, при определенных условиях, могли проживать женщины. Смущает другое… В красном углу — том, что левый дальний от входа — нет ни одной иконы! Вместо них на полке божнице стоит малый идол с двумя ритуальными сосудами, а рядом лежит череп какого-то зверя!

Странно… Экипировка на убитых нежитью бойцах указывала как минимум на двенадцатый век, но на дворе, выходит, десятый? Тот парень на улице упоминал Псков, а бабушку Владимира-Крестителя оттуда привезли в девятьсот третьем[1]? Получается, христианства на Руси ещё нет? Ну а доспехи… Я ведь могу и ошибаться. Восемь лет после универа прошло. Был бы Андрюха — он бы все объяснил, но друг остался в будущем, с ним мы уже никогда не увидимся.

Стоп! Да какой на хрен Владимир-Креститель⁈ Почему я нормально воспринимаю окружающий бред⁈ Какой десятый век⁈ Какой Псков⁈ Что со мной вообще происходит? Черный всадник, горящий топор, оборотень, мертвецы и чужое тело… Я сошел с ума? Но почему чувствую себя отлично, а окружающий мир укладывается в мое понимание и не вызывает протеста? Мой разум действительно перенесло в тело какого-то парня после того, как я полил кровью алтарь? Сука…

Только если это так, становится ясно, почему меня не трясет. Здесь же мой только разум! Все остальное чужое… Руки, ноги, органы, рефлексы… Этот парень привык к этой реальности, поэтому и я воспринимаю ее нормально. Мозги заворачиваются — да, но тело не реагирует. То есть все произошедшее и происходящее со мной — реально, но рефлексировать и искать объяснения буду потом. Сейчас это мне никак не поможет. Нужно просто принять факт, что мой разум перенесся в тело какого-то парня в далекое прошлое. Принять и поверить…

Стоило об этом подумать, и меня накрыло по-настоящему. До холодного пота и звона

Подавив усилием воли начинающуюся панику, я пару раз глубоко вздохнул и посмотрел на входную дверь. Истериками себе не поможешь. Мне необходимо срочно продумать линию своего поведения. Выйдя из дома, я должен знать, что скажу тем парням.

Стоило появиться задаче, как волнение тут же прошло. Мозги заработали в привычном режиме. Я еще раз обвел помещение взглядом, остановил его оружейной стойке и озадаченно хмыкнул.

Итак, что мы имеем? Этот мир как минимум похож на Древнюю Русь. И да, я понимаю, что новгородцы и псковичи не считали себя русскими века так до четырнадцатого[4], но думать буду так, как удобно. Ещё в Древней Руси не поднимались из могил мертвые и идолы не разговаривали, но это мы пока оставим за скобками.

Судя по ощущениям, я помолодел лет на десять как минимум — то есть нахожусь в призывном возрасте. Он же тут вроде с четырнадцати лет[5]? Силы у меня хватает, с реакцией тоже, как выяснилось, полный порядок. Рост, по ощущениям, остался примерно такой же, и это не может не радовать. Плохо, что с копьем и мечом не умею обращаться, но обязательно научусь. Как бы то ни было, дорога у меня одна — в местную ЧВК, которая называется тут княжеской дружиной. Да, понятно, что в дружину абы кого не берут, но я же нормально отметился в момент появления здесь? Надеюсь, это зачтется.

Мечом и копьем владеть научусь, тело натренирую, с адаптацией, думаю, проблем не возникнет. Я примерно понимаю местные расклады — шесть лет их как-никак изучал. С языком тоже полный порядок. Говорить могу, местную речь понимаю. Совершенно не факт, что она тут точно такая же, как была в Древней Руси, но это неважно. Слова воспринимаются на понятном языке, некоторые заменяются, но смысл при этом не теряется.

Единственная проблема — социальное положение и прошлое этого парня. Чтобы себя от него отделить назовусь своим настоящим именем. Скажу, что помню только его.

Значит решено! Изображаю амнезию, включаю дурака, прошусь в дружину и веду себя адекватно. Последнее, к слову, самое сложное. Изображать молодого парня у меня не получится, и я даже не буду пытаться. Главное не умничать, не борзеть, уважать старших, а остальное приложится.

— Вот ты говоришь князь… — от размышлений меня отвлёк голос, донесшийся с улицы.

Говорил тот же парень — которому помощник купца рассказал о ситуации в Пскове. Судя по голосу ему было не больше двадцати лет. Второй ещё называл его Малом.

— Ну и что князь? — хмыкнув, поторопил парня приятель. — Чего тянешь коня за причинное место? То болтаешь без передыха, то молчишь как снулая рыбина.

— А ты не забыл, что он при смерти? В Изборске с остатками дружины и верными людьми из городского полка, — возмущенно выпалил Мал. — Сколько их там? Сотни три или меньше? А латинян в Пскове тьма! А с ними еще перебежчики и чудины-наемники.

— Про тьму тебе тоже Первуша сказал? — после недолгой паузы уточнил второй.

— Да не все ли равно, Тихий, кто мне это сказал? — уже спокойно произнёс Мал. — Псков под латинянами, князь тяжело ранен, а над дружиной сейчас его старший сын Святослав. Вой он, говорят, неплохой, но молодой совсем, и дружину никогда не водил. Да и мало их там…

— Мало — не мало, но латиняне их из Изборска не выбили, — спокойно возразил Тихий. — Обложили — да, но на приступы больше не лезут. А была бы их тьма — они бы не то, что у Изборска — у Новгорода уже бы стояли. Ты меньше, паря, с купцами о ратных делах говори, и дураком не покажешься.

— Хорошо, но скажи тогда, умник, — парень выдержал небольшую паузу и поинтересовался, — что будет если к меченосцам подойдёт подкрепление из Дерпта[6], и они вместе двинут на Новгород? Епископ же давно на нашу землю облизывается.

В этом месте я понял, что сейчас у меня и правда улетит крыша. Дело в том, что Орден Меченосцев[7] и Дерптское епископство появились только в тринадцатом веке, но тут же вроде десятый! Откуда они взялись? Впрочем, здесь же не привычная Древняя Русь, и все могло развиваться иначе. Не так как у нас, или… Или, может быть, я просто сошел с ума, а эти голоса мне слышаться?

Похолодев от этой пришедшей в голову мысли, я посмотрел в красный угол, задержал взгляд на черепе. Затем быстро надел лежащие тут же сапоги, поднялся и направился к выходу. Мне нужно срочно увидеть людей и с ними поговорить! Иначе и правда рехнусь.

— Ну пойдут и пойдут, — спокойно ответил Тихий приятелю. — Тебе-то какая забота?

В тот момент, когда он произносил последнюю фразу, я сдвинул висящую на пути тряпку, вышел на воздух огляделся и… облегченно выдохнул. Все-таки с ума не сошел! А если и сошел, то в допустимых пределах.

Изба, из которой я вышел, стояла на возвышенности в сотне метров от небольшой реки. Справа, слева и на другом берегу рос смешанный лес. Судя по листьям — здесь тоже ранняя осень. Солнце ещё только подползает к полудню. Погода теплая — градусов двадцать, в небе ни облачка, воздух пропитан запахом хвои и дымом костров.

Само место похоже на временную стоянку. Сюда, судя по всему, свозят дань с окрестных земель. Не помню, как такое тут называется.

Впереди у реки — грубый помост, возле которого покачивается большая долбленка[8]. Над пристанью и рядом с ней — пара навесов, под которыми громоздятся мешки и бочонки. Некоторые прикрыты рогожей.

Метрах в двадцати справа, на пригорке — землянка. Ещё правее — большой шалаш из лапника, возле которого два молодых парня играют на доске в кости. Еще один сидит на бревне и точит копье.

На тех троих надеты кожаные куртки с металлическими накладками. Скорее всего это парни из городского ополчения, которых отправили сюда со сборщиком дани. Эти трое, наверное, единственные охранники тут. Место ничем не огорожено, значит люди привозят дань добровольно. Только тогда вдвойне непонятно, что тут забыли княжеские дружинники?

Парни, чей разговор я слушал, дежурили возле избы, и выглядели они не в пример круче тех ребят у костра. Оба в длинных

Серьезные ребята — как на картинках в учебнике. Шлемы только надеть, на коней посадить и можно звать Васнецова[9].

Сами кони стояли за небольшим частоколом, который находился справа от избы. Всего их было восемь — спокойные, крепкие, с подвязанными хвостами и накинутыми попонами. Двое — осёдланные, с поводьями, перекинутыми через забор; остальные — без сёдел, просто стояли, пощипывая сухую траву у ног.

Загон был на виду, и дружинники то и дело косились туда — не из тревоги, а просто полюбоваться. На Земле мужчины смотрят так на хорошие тачки.

На вид каждому из парней них было чуть больше двадцати лет, и на этом их сходство заканчивалось. Мал — огненно-рыжий, среднего роста, худощавый и, наверное, очень подвижный. Его приятель был немного повыше и заметно шире в плечах.

Тихий сидел на бревне, уперев копье древком в землю, и медленно обводил взглядом окрестности. Мал стоял возле небольшого дерева, растущего метрах в двадцати от входа в избу, с луком в руках и смотрел в противоположную сторону. Оба стрижены «под горшок», бороды небольшие и выглядят аккуратно. Впрочем, по-другому быть и не может. Эти парни — княжеские дружинники и за своим внешним видом обязаны следить даже в походах.

Находясь в доме, я думал, что ребята просто беседуют, но они реально стояли на страже возле избы. Вот даже интересно, чего там внутри есть ценного? Ведь вряд ли их поставили стеречь спящего простолюдина? Я же по местным меркам свободный. Никто ведь не положил бы пленного в мужском углу дружинной избы. Его проще связать и засунуть в подвал или специальную яму.

В тот момент, когда я выходил из дома, Мал как раз собирался что-то ответить Тихому, но заметил меня и осекся. На лице парня появилось настороженное выражение.

— Смотри-ка… Пустой уже очнулся, — он посмотрел на меня и добавил: — Быстро же ты… Волхва говорила, что пару дней пролежишь.

В голосе парня не было ни агрессии, но смотрел он на меня странно. Так, словно увидел впервые. И ещё Пустым назвал, да… Странное у меня было прозвище.

— Да не похож он уже на Пустого, — Тихий обернулся, поднялся с бревна, смерил меня взглядом и проорал: — Лада! Иди сюда! Он очнулся!

Кричал он, не сводя с меня взгляда, и Мал тоже выглядел настороженным. Причина такого их поведения была непонятна, и это слегка напрягало. Чтобы как-то разрядить обстановку я приветливо улыбнулся и произнёс:

— Здравствуйте!

— Ну вот — опять улыбается, — рыжий скосил взгляд на приятеля. — А говоришь — не Пустой.

— Так ты тоже умеешь улыбаться, — не поворачивая головы, произнёс в ответ Тихий. — В глаза ему посмотри, и сразу поймешь…

В тот момент, когда он произносил последнюю фразу, из-за угла избы вышла девушка, при взгляде на которую сразу вспомнились русские сказки. Нет, она совсем не выглядела робкой Аленушкой. Скорее Василиса Премудрая. Собранная, строгая и серьезная.

Не старше двадцати лет. Довольно высокая и достаточно привлекательная. Светло-русые волосы заплетены в косу, которую она свернула на голове и закрепила простенькой лентой. Одета в длинную льняную рубаху с узкими рукавами до запястий и округлым вышитым вырезом. На шее — два костяных амулета. Запястье украшает браслет из волчьих клыков.

Парни вспоминали слова какой-то волхвы, но это вряд ли она. Слишком молодая, и судя по одежде — больше похожа на травницу. Хотя девушка непростая, да… С этим сложно поспорить.

Серьезность образа дополняли широкие ножны с ножом, висящие на поясе рядом с кожаными мешочками. Не меч, конечно, но длина клинка — сантиметров под тридцать. Таким картошку чистить не очень удобно, а вот убить кого-нибудь — запросто. Да, и какая тут, на хрен, картошка? Её сюда привезут еще очень нескоро[10].

Выйдя из-за угла, девушка сразу пошла ко мне, мягко ступая по траве и что-то неслышно шепча на ходу. Тихий переглянулся с приятелем и тоже направился в мою сторону. Мал перешел к растущим неподалеку кустам и встал так, чтобы я был в прямой его видимости.

Меня эти перестроения совсем не смутили. Обычные меры предосторожности. Парни поняли, что перед ними другой человек, и решили подстраховать эту барышню. Я бы на их месте поступил точно так же.

Сама Лада не выглядела ни испуганной, ни напряженной. Подойдя, она встала в полутора метрах напротив и, не говоря ни слова, пристально посмотрела мне в глаза.

— Здравствуй, — культурно произнес я, но девушка не отреагировала на это приветствие.

Как бы то ни было, настроение поползло в гору. Я по-прежнему жив, стою на ногах, и на меня никто не бросается. Встретили настороженно, как чужака, но это, наверное, самый лучший из вариантов. А еще порадовал голос! Только сейчас обратил внимание, что он у меня почти такой же как был. То есть привыкать не придется. С ростом тоже полный порядок. Веса лишнего вроде бы нет, слышу хорошо, вижу нормально. Еще бы неплохо было взглянуть на собственную физиономию, но к реке меня сейчас не отпустят. Не, так-то внешность — дело десятое. Симпатичнее обезьяны, и уже хорошо, но к реке я все-таки схожу. Ведь чтобы думать о себе, нужно представлять, как ты выглядишь.

Глаза у Лады были серо-зеленые. Смотрела она спокойно и немного хмурилась. Не знаю, что она там разглядывала, но никакого неудобства я не испытывал. Просто стоял и так же спокойно смотрел на неё. Эта игра в гляделки продолжалась пару минут, когда девушка отшагнула назад, потрясла головой, словно бы сбрасывая наваждение, и поинтересовалась:

— Ты помнишь своё имя?

— Имя — это единственное, что я о себе помню, — я тяжело вздохнул. — Меня зовут Олег.

Один из преподов говорил нам, что славяне не представлялись напрямую по имени — только со словами: звали или зовут. Не помню, от кого это слышал, и не уверен, что наши предки представлялись друг другу именно так, но почему бы не проверить это на практике?

Услышав ответ, Лада удивлённо вскинула брови, переглянулась с Тихим и снова посмотрела на меня.

— У тебя же было другое имя, — осторожно произнесла она. — Не такое…

— Не помню, какое было, — я покачал головой и твёрдо добавил: — Меня зовут Олег. Других имён у меня

— Весело живем, — хмыкнул от кустов Мал. — Неждан превратился в варяга. Может быть, он красных грибов наелся в лесу, и до сих пор все никак шкуру не скинет[11]?

— А что ты помнишь еще? — уточнила Лада, не обратив внимания на его слова. — Кроме имени?

— Помню, как жить, — я обвёл взглядом окружающее пространство. — Как есть, пить, спать, надевать штаны. Помню, что есть Новгород, и сам я вроде оттуда. Только не понимаю, где мы сейчас. Не знаю, зачем мы здесь, и не помню кто вы такие. Все, что было до моего пробуждения у избушки в лесу, куда-то пропало из памяти.

— Так ты помнишь, что произошло у сторожки жреца? — сделав девушке знак, включился в разговор Тихий.

— Конечно, — я кивнул. — Он сказал мне: «Встань и дойди!». Я встал… Вернее сел, огляделся и увидел вокруг тела. Сначала не понял, что происходит, но потом один из этих попытался меня убить. Он вышел из кустов за спиной, я почувствовал опасность, отскочил и схватил копье убитого парня. Расколол череп скелету, а потом из леса вышел грязный мужик…

Произнеся это, я осекся, и было от чего. Со всеми этими свалившимися на голову впечатлениями, совсем забыл, какие получил раны. Тогда был уверен, что умру. Думал ещё, что, может быть, он отправит меня назад, но вон оно как обернулось.

— Что с тобой⁈ — видя мое замешательство, встревоженно произнесла Лада. — Что-то вспомнил?

— Да, — я указал свое на плечо. — Этот волк сильно меня погрыз, разодрал когтями грудь и живот. Думал: не выживу, а сейчас стою перед вами и не чувствую ран.

— Велеслава их затворила, а я восстановила все повреждённое, — заметно успокоившись, пояснила мне Лада. — От яда тебя защитил Знак.

— Какой Знак? — я непонимающе поморщился.

— У тебя на плече отметина Громовержца, — пояснил за девушку Тихий. — Потом об этом поговорим. Сейчас рассказывай, что было дальше. А то забудешь ещё, а нам потом боярин[12] головы снимет, за то, что не расспросили.

«М-да… Все страньше и страньше, — подумал я, прикидывая текущую ситуацию. — Дружинники, лекарка, волхва Велеса, если судить по её имени, жрец Перуна, которого убили у костра и еще боярин. Вся эта пестрая компания здесь — в новгородском лесу, в то время, когда Полоцк захвачен какими-то меченосцами. Боярин — это же ближник князя, обладающий самыми широкими полномочиями. Послать его сюда мог только сам князь. По всему выходит, что эти парни и девушки отправлены в область с каким-то очень важным заданием? Скорее всего так и есть, но тогда непонятно, что здесь делаю я? Простой парень, на котором не было даже кольчуги».

— Пуст… э-э Неждан, ты уснул? — поторопил меня Тихий. — Договори! Потом будешь спать.

— Олег! Меня зовут Олег, — переведя на него взгляд, произнёс я и продолжил: — Тот мужик обозвал меня княжьим ублюдком, перекинулся в волка и бросился. Я подставил копье, но оно не пробило его шкуру и вырвалось из рук. Остался только нож. Ножом я его и убил.

— Я ж говорю: грибов наелся, — весело хохотнул Малк. — С ножом, без брони и щита на волколака…

— А дальше что? — снова поторопил меня Тихий.

— Ну, мне же сказано было дойти, — я пожал плечами, — а там огонь горел наверху. И ещё пёс пришел чёрный. Он меня и проводил.

Говорить было непривычно. Русский язык путался в голове с местным диалектом, и слова приходилось подбирать. Некоторые фразы получались корявыми, но меня вроде бы понимали и ладно.

— Следом за собакой поднялся наверх, — продолжил говорить я. — Там коснулся рукой жертвенника и потерял сознание. Это все. Больше ничего не помню.

Когда я закончил свой рассказ, Тихий покивал, тяжело вздохнул и о чем-то задумался. Мал вернулся к дереву и продолжил следить за рекой. Одновременно с этим пропало висящее в воздухе напряжение. Парни поняли, что я нахожусь в здравом уме и не представляю опасности. Ситуация разрешилась до прихода начальства, но у меня осталась еще целая куча вопросов. У них, наверное, тоже…

— А что тот пёс? — словно прочитав мои мысли, нарушила тишину Лада. В голосе девушки мелькнули нотки надежды. — Как он себя вёл?

— Обычно, — я пожал плечами. — Бежал впереди, лаял. Если бы не он, я, скорее всего, не дошел бы.

— Значит Черныш жив! — девушка впервые улыбнулась и посмотрела на Тихого. — Если бегал, значит раны у него неопасные.

— Черныш, скорее всего, в лесу траву нужную жрет. Поправится и прибежит сюда — он дорогу-то знает, — заверил девушку Тихий. Затем перевёл взгляд на меня и коснулся ладонью груди. — Меня зовут Тихомир. Кличут Тихим, но иногда я люблю поорать, — парень усмехнулся и указал на приятеля. — Того рыжего зовут Малом. Кличут по-разному, но ни одно прозвище пока не приклеилось. С рыжими завсегда так. Разные они, но наш Мал парень правильный. Говорливый правда…

— А ты прям тихоня, ага, — Мал, не оборачиваясь, усмехнулся. — Сам болтает так, что порой не заткнуть.

— Вот видишь… Никогда не молчит, — Тихомир картинно-сокрушенно вздохнул и продолжил: — Мы оба из младшей дружины князя Юрия Новгородского. А она — лекарка, — парень кивнул на стоящую передо мной девушку. — Зовут Ладой. Серьезная она у нас…

— И забывчивая! — девушка всплеснула руками, указала мне на бревно и потребовала: — Садись туда и рубаху снимай! Я осмотрю твои раны.

[1]Псков — один из самых древних городов России. Впервые город упоминается в «Повести временных лет» под 903 годом — в рассказе о том, что когда князь «Игорь вырос, то сопровождал Олега и слушал его, и привели ему жену из Пскова, именем Ольгу» Княгиня Ольга была матерью Святослава Игоревича, который стал отцом князя Владимира.

[2]Смерд (мн. смерды; от др. рус.смьрдъ) — категория населения по «Русской Правде», крестьянин на Руси IX—XIV веков, земледелец. В других источниках указано чтоСмерд, в памятниках древнего русского права — это свободный сельский обыватель.

[3]Холо́пство — состояние несвободного населения в Киевской, Удельной Руси и Русском государстве.

[4]По словам лингвиста, академика Андрея Зализняка, работавшего с берестяными грамотами, обнаруженными на территории Новгорода и Пскова. Жители этих городов считали Русью считали владимирские

[5]В 12–14 лет юношей брали в дружину в качестве отроков. Полноправным воином парень мог стать в 17 лет.

[6]Здесь имеется в виду Де́рптское епи́скопство (нем.Bistum Dorpat) — духовно-феодальное княжество в Ливонской Конфедерации, существовавшее в 1224 — 1558 годах в юго-восточной части современной Эстонии. Центр епископства находился в городе Дерпте (ныне — Тарту).

[7]Братство воинов Христа (лат.Fratres militiae Christi), более известное под названием орден меченосцев или орден братьев меча — немецкий католический духовно-рыцарский орден, основанный в 1202 году в Риге Теодорихом из Турайды. После тяжелого поражения в битве при Сауле, в которой был убит магистр ордена Волгуин фон Намбург, остатки ордена присоединились к Тевтонскому ордену. Это подразделение стало называться Ливонским ландмейстерством Тевтонского ордена (Ливонским орденом). Обряд присоединения произошел 12 мая 1237 года.

[8]Долблёнка — гребная, реже со съёмной мачтой, плоскодонная лодка, выдолбленная из единого ствола дерева.

[9]Имеется в виду картина В. М. Васнецова «Богатыри», 1881 — 1898 гг.

[10]Инициатива по ввозу картофеля принадлежит Петру I, который в 1700 году привёз его из Голландии. Однако лишь спустя 50 лет это растение начало возделываться в заметных масштабах.

[11]Слово «берсерк» (др.-исл.berserkr) происходит отber–(«медведь») и-serkr(«рубаха, кожа» и буквально означает «воин в медвежьей шкуре».). Под красными грибами, очевидно, подразумеваются мухоморы. Считается, что северяне употребляли их для того, чтобы войти в состояние берсерка. Т. е. накинуть на себя медвежью рубаху. Прямых письменных доказательств этому нет.

[12]Из новгородских источников следует что телохранителей князя (воинов старшей дружины) в Новгороде и Пскове называли гриднями (гридями). В Южной Руси использовался термин: «бояре». Гридями же повсеместно называли воинов младшей дружины. Здесь другой мир, немного другое политическое устройство в северных княжествах, поэтому, чтобы не путаться все телохранители князей (воины старшей дружины) будут боярами. Воины младшей дружины — гридями.

Глава 4

Спорить я, разумеется, не стал. Кивнул и пошёл к бревну, одновременно пытаясь сообразить, что за князь сейчас правит в Новгороде?

Дело в том, что в X веке никакого Юрия не было, а в XI был только один — тот которого потом назовут Долгоруким. Вот только в Новгороде он никогда не сидел, да и родился в самом конце одиннадцатого века.

Ну а из XII и XIII веков всех князей не помнит даже отличник Андрюха. Слишком уж много их было. Больше двадцати в начале двенадцатого века и больше ста в начале тринадцатого. Юриев, к слову, там хватало, но гадать бесполезно. Здесь все могло развиваться иначе, и новорожденных могли называть как угодно.

Смущает другое… Имя «Юрий» — это то же, что и «Георгий», и считается христианским, но на этой же земле осталось язычество? Или я чего-то не понимаю? С другой стороны, имя Георгий появилось задолго до христианства, и совершенно не факт, что в этом мире не было какого-нибудь известного Юрия. В общем, голову греть пока что не стоит. Слишком мало информации для размышления. Потом подумаю и сопоставлю, а сейчас есть дела поважнее.

Скинув льняную рубаху, я сел на бревно, быстро оглядел себя и остался доволен осмотром, с некоторыми оговорками. Этот парень воином не был. Нет, тело не рыхлое, но и тренированным его не назвать. Придется работать, но это совсем не проблема. Мне не привыкать к тренировкам.

Радовало, что все повреждения исчезли. На Земле с такими бы — привет инвалидность, а здесь — словно и не было. Раны на груди превратились в старые неровные шрамы, а пожеванное волком плечо выглядело как после ожога. Не очень эстетично, но, да и плевать. Рука двигается нормально, и ладно. Еще немного напрягал рубец на груди, который для моего предшественника оказался последним, но думать в этом направлении не хотелось. Главное, что я живой, а как это случилось — никого волновать не должно.

Гораздо интересней оказалась та отметина, о которой говорил Тихомир. Знак Перуна был похож на молнию, какими их рисовали на ящиках с электрическими приборами. Размером — сантиметров пять, бледно-розовый, с четкими очертаниями и неровным обрамлением из маленьких, едва заметных искорок. Похоже на оттиск печати в том месте, где детям ставят пробу Манту. Лада сказала, что он защитил меня от яда. Надеюсь, это не единственная способность? Нужно будет при случае её расспросить.

Как только я сел на бревно, девушка осмотрела раны, снова заглянула в глаза и, удовлетворенно кивнув, принялась разминать мне плечо. Руки у неё были не по-женски твердые, а от ладоней по мышцам растекалось покалывающее тепло. Какая-то лечебная магия? Скорее всего, так и есть — с медициной в этом мире полный порядок. Потом тоже нужно будет узнать, как все это работает. Не сейчас — нет… Слишком много свалилось всего непонятного.

Мозг забит всякой хренью и отказывается соображать. Нежить, волколаки, говорящие идолы с чёрными псами. Чудесное исцеление, княжеские дружинники, Юрий в Новгороде и меченосцы, захватившие Псков. Все это помимо того, что я попал хрен знает куда.

Впрочем, первый шок прошел ещё там, в лесу на поляне, и никакой паники не случилось. Грусти тоже не подвезли — на Земле меня особо ничего не держало. Здесь же –охренеть как интересно, но думать обо всем сразу нельзя. Слишком уж радикальные перемены, и крыша может не выдержать. Лучшая тактика в моей ситуации — принимать все как данность и открывать мир понемногу. За пару месяцев адаптируюсь и сохраню разум. Говорят: меньше думаешь — крепче спишь. Вот и буду по возможности придерживаться этого правила.

— Выходит Велеслава не ошиблась? — голос Тихомира оторвал меня от размышлений. Дружинник поправил ножны, кивнул на меня и добавил: — Он и правда вернулся?

— Все с тобой уже хорошо. Можешь надевать рубаху, — Лада отошла и, переведя взгляд на дружинника, подтвердила. — Да, так и есть. Перун вернул его душу. Хорошо, что Олег смог убить волколака. Иначе не знаю, что было бы…

— Олег, хм-м, — Тихомир усмехнулся. — Я ведь сразу не вспомнил, откуда нам его привезли.

— А можно вы и мне тоже расскажете откуда я вернулся, — надевая рубаху, попросил я. — И что не так с моей душой?

— Её у тебя не было, — мгновение поколебавшись, пояснила мне лекарка. — В том смысле, что она существовала отдельно от тела.

— Тебя не просто так звали Пустым, — добавил к её словам Тихомир. — Десять лет ты

М-да… Все интереснее и интереснее. Выходит, этот парень был аутистом или душевнобольным? Только все равно непонятно… Такие серьезные парни не стали бы без причины таскать по новгородским лесам душевнобольного. Или им совсем нечем заняться?

— А почему вы меня сюда привезли? — надев наконец рубаху, я поднялся с бревна и посмотрел на дружинника. — Или мы сейчас рядом с городом?

— Нет, не рядом, — Тихомир кивнул в сторону пристани. — Это сборище на Сите — место, где собирают дань. Отсюда до города примерно сто верст[1].

«Ситя — это скорее всего Ситня. То есть территориально меня закинуло туда же, где и был на Земле», — подумал я, а вслух произнёс:

— Ты так и не сказал: зачем вы меня сюда привезли?

— Твой опекун — волхв Ратибор получил от бога знак, и нам было велено доставить тебя в святилище на закате. — Тихомир тяжело вздохнул и перевёл взгляд на лес. — Остальное расскажет боярин Мстислав. Он скоро вернется.

— Пойдем, я тебя покормлю — Лада сделала приглашающий жест. — Тебе сейчас есть нужно много.

Произнеся это, девушка направилась туда, откуда пришла. Я кивнул и пошёл следом за ней.

Есть хотелось, но не сказать, чтобы сильно. Хотя, по логике, я должен бы испытывать чудовищный голод. Наверное, сказываются последствия стресса, который и не думает заканчиваться. Все запуталось так, что не помогут даже пол-литра. Этого парня, вернее уже меня, откуда-то привезли и отправили в главное святилище Перуна. Там я прожил десять лет, мыча и загадочно улыбаясь, а потом Ратибору был знак.

Вот интересно, что такого должно привидеться волхву, что для транспортировки сумасшедшего в Новгородскую область привлекли целого боярина и как минимум четырёх княжеских дружинников? По меркам современной России — это примерно, как генералу ФСБ с четырьмя крутыми спецами сопровождать пациента Кащенко. И кстати — тот убитый волхв — это, скорее всего, не Ратибор, а кто-то из местных. Здесь же, наверное, у каждого святилища есть свой служитель? То есть мой опекун скорее всего жив и его можно будет поспрашивать о себе, после возвращения в Новгород.

По итогу все закончилось довольно печально. Потеряли троих, чтобы привести меня в чувства? Все вроде так, но это же бред! Что такого было в том парне, что они с ним так нянчились? На него указал Громовержец? Да, возможно, но мне кажется: есть и что-то другое. Дружинникам запретили об этом со мной говорить, и Лада тоже вряд ли прояснит ситуацию. Впрочем, времени у меня много. Дождусь прихода начальства.

За избой обнаружился большой прямоугольный стол под навесом. Стоящие возле него чурбаки исполняли роль стульев. В пяти метрах справа от стола горел костер, над которым висел большой закопчённый котел.

— Как знала — не стала гасить огонь, — произнесла девушка и, указав мне на один из чурбаков, отправилась в подвал, который был выкопан под избой.

Вернулась она оттуда с большой деревянной миской и, наполнив её кашей из котла, поставила передо мной. Затем протянула мне новую ложку со словами:

— Размешай. Там на дне мёд, ягоды и орехи. Тебе теперь три дня можно есть только такое[2]. Чтобы душа прочно привязалась к телу.

— А своих вещей у меня не было, — поинтересовался я, забирая у девушки ложку.

— Все твои вещи мы сожгли на кострище[3], — пояснила мне Лада. — Пустой ушел вместе с погибшими воями и Светомиром. Те вещи были его. Твой теперь только кинжал. Ты окропил его кровью врага, и он к тебе привязался.

— Ясно, — я кивнул и с сомнением посмотрел на стоящую передо мной кашу.

— Ты забыл, как нужно есть? — видя мое замешательство, встревоженно поинтересовалась девушка.

— Нет, не забыл, — я вздохнул. — Просто не помню, как правильно. Тут же, наверное, нужно что-то сказать. Может быть, ложку держать как-то правильно.

— Все слова уже сказаны, — девушка улыбнулась. — Огню я пожертвовала[4], поэтому ешь, как умеешь. Только помешать не забудь. И ещё у нас не принято разговаривать с полным ртом.

— Хорошо, не буду, — я улыбнулся в ответ. — Но тогда ты расскажи мне про душу. Как она смогла вернуться?

— Это тебе Велеславу лучше спросить, — Лада немного смутилась. — Могу рассказать только то, что сама понимаю.

— Да, конечно, — я кивнул и принялся размешивать кашу.

— Я иду путём, который указала мне Жива[5], и многого ещё не знаю, — после недолгого молчания пояснила мне Лада. — Мне не известно, почему души покидают тела живых, и я тем более не знаю, почему это случилось с тобой. Впрочем, когда такое случается, связь с ней все равно сохраняется. В тот момент, когда ты получил смертельную рану, душа вернулась, чтобы окончательно разорвать эту связь, но Перун задержал её в теле, а Велес не пропустил в Навь[6].

— То есть я погиб и ожил?

Не сказать, что меня сильно удивило рассказанное лекаркой. Особенно после того, что уже довелось пережить. Погиб-поднялся — какая ерунда. Главное, что не стал таким же как те скелеты возле сторожки.

— Не совсем так, — Лада покачала головой. — Ты не жил правильно до получения смертельной раны, и поэтому боги оставили тебя в Яви[7]. Если бы ты погиб в бою с волколаком, то никто бы уже тебе не помог. Однако ты выжил, услышал зов Громовержца, смог дойти до жертвенника и окончательно привязал душу к телу. Кутья ее порадует, — девушка указала на миску с кашей. — Ешь уже! Хватит мешать!

— Сейчас. Ответь только ещё на вопрос, — я уселся поудобнее и посмотрел на собеседницу. — Скажи, а Перун мог отправить в тело какую-то другую душу?

Услышав вопрос, Лада нахмурилась и осторожно поинтересовалась:

— А почему ты об этом спросил?

— Ну вас же смутило мое имя, — я спокойно посмотрел ей в глаза.

— Сложно сказать, — девушка вздохнула снова указала на миску. — Ты пока ешь, а я подумаю, над ответом.

Каша была безумно вкусная. Вот казалось бы: пшеница, мед, сухие ягоды и орехи, но я никогда в жизни ничего такого не пробовал. Возможно, Лада права, и душа действительно радуется

Девушка думала достаточно долго. Хмурилась, закусывала губу и со стороны была похожа на молодого ученого, который стоит на пороге открытия. Придя наконец к каким-то ответам, она дождалась, когда я поем, и забрала у меня пустую миску.

— Спасибо, — с улыбкой поблагодарил её я. — Очень вкусно. Душа и правда порадовалась.

— Три дня ты должен есть только это, — строго произнесла Лада, затем отнесла миску и вернулась к столу. — Ложку оставь себе, а что до твоего вопроса… — девушка пожала плечами. — Думаю, да! Перун мог отправить в тело душу погибшего воина. Большего я тебе не скажу. Не хочу попусту болтать о неведомом. Поговори с Велеславой. Она в этом разбирается намного лучше меня.

«М-да… Велеслава у них тут как ходячий справочник продвинутого язычника. Хотя жрица Велеса другой, наверное, быть не может», — я мысленно улыбнулся, а вслух произнес:

— Обязательно поговорю, а ты хотя бы расскажи, что там были за твари в лесу?

— Тот волколак, которого ты убил, был сильным колдуном, — хмуро ответила девушка. — Тут когда-то было два крупных поселения данов. Они потом ушли обратно на север, а курганы остались. Их стражи — драугры[8] — заперты в земле специальными рунами. Колдун снял эти руны, подчинил своей воле стражей и привёл их к святилищу Громовержца.

— А зачем ему это понадобилось? — я непонимающе поморщился. — Он хотел кого-то убить или собирался разрушить святилище, а мы ему помешали? Ведь вряд ли он это делал от скуки.

— Не знаю, что именно он задумывал, — Лада ещё больше нахмурилась, — но тут, между Новгородом и Псковом, недавно появился один из кощеевых слуг. Велеслава и Мстислав уверены, что колдун выполнял его указание.

— Один из кощеевых слуг? — удивлённо выдохнул я. — А Кощей — это который Бессмертный?

Блин! Еще и Кощей… Хотя, чему тут, блин, удивляться? Самое интересное, что в славянской мифологии никакого Кощея не было. Он появился в фольклоре и сказках значительно позже — в семнадцатом, или восемнадцатом веке. А тут, значит, есть? И дуб, и сундук, и — дальше по списку? Хотя это вряд ли… Какой идиот будет прятать так свою смерть?

— Почему бессмертный? — Лада вскинула брови. — Он скорее Неприкаянный. Велес изгнал его из Нави, боги отвергли Кощея и не пустили в Правь[9]. Явь для него тоже закрыта. Желая отомстить, Кощей ушел под руку Лилит. Здесь, в Яви, он появиться не может, поэтому отправляет слуг. Кощею обещана эта земля, вот он и гадит, как может.

— А Лилит это…

— Верховная богиня ромеев и латинян, — зло ответила девушка. — Лживая и хитрая тварь! Такая же, как и все их новые боги.

Охренеть! Мне казалось, что христианство сюда не дошло, а оно, выходит, в этом мире просто не появилось? Или появилось, но не распространилось так, как у нас? Ромеями славяне называли жителей Византии, откуда на Русь пришло православие. Латинянами — европейцев-католиков за их привычку молиться на латыни. Здесь, возможно, тоже случился какой-то раскол, а молиться они могут и этой новой богине?

А ещё имя Лилит предки по большей части связывали с демоном. Возможно, здесь она какая-то другая? Как бы то ни было, вопросы задавать пока рано. С какого хрена меня вот прямо сейчас должна интересовать чужая религия? К тому же я не силён в православии и вряд ли смогу сформулировать правильные вопросы. Для начала нужно осмотреться.

— А эта богиня — она только у ромеев и латинян? — поинтересовался я, стараясь не показывать заинтересованность. — Или есть ещё какие-то боги?

— Терна везде, — Лада отвела взгляд. — Лилит не приняли только славяне, даны, урмане и свеи. Северяне чтят своих старых богов, как и мы. Новая вера требует от них отказаться.

— А терна это название их веры?

— Да, — устало ответила девушка. — Ее символом является терновый венец.

— То есть латиняне и ромеи пытаются захватить нашу землю, чтобы насадить здесь свою веру?

— Так и есть. При этом мы не запрещали им молиться своей богине на нашей земле. В Новгороде есть святилище Лилит, и в Пскове оно тоже было… — произнеся это, девушка поднялась со своего чурбака и добавила: — Об остальном мы поговорим позже, Олег. Сейчас у меня есть дела.

— Да, конечно, — я тоже поднялся. — Спасибо тебе за лечение и заботу. Только ответь на последний вопрос. Скажи, а какой сейчас год?

— Триста семидесятый от начала правления Рюрика, — без колебаний ответила девушка и строго потребовала: — Никуда отсюда не уходи! Сейчас вернутся Мстислав и Велеслава. Они будут с тобой говорить.

— А здесь их подождать можно? — я указал на бревна, которые лежали неподалёку и, судя по всему, использовались для сидения.

— Жди, где хочешь, — Лада пожала плечами и кивнула на Мала, стоящего метрах в двадцати и время от времени поглядывающего в нашу сторону. — Главное — будь на виду.

Произнеся это, девушка направилась к входу в избу. Я проводил её взглядом, вздохнул и пошёл к бревнам.

Нужно было посидеть, подумать и уложить в голове всю полученную информацию. Сделать это необходимо до прихода боярина и волхвы Велеславы. Они ведь тоже будут со мной говорить, и чувствую — загрузят по полной. Нужно как минимум подготовиться к этому разговору и составить список вопросов.

Итак, что мы имеем? По предварительной информации, в этом мире нет христианства. Его место заняла религия с названием Терна, верховной богиней которой является какая-то Лилит. На первый взгляд, для непосвященного меня различия с христианством минимальны. Отличается только имя верховного божества, её пол и символ религии. В остальном все очень даже похоже. Меченосцы, епископства, экспансия и нетерпимость к другим религиям.

При этом на территорию славянских княжеств Терна уже проникла, но здесь и ещё у северян люди в большинстве поклоняются старым богам. Как я понял, Лилит хочет подчинить себе славянские земли и посадить здесь Кощея, которого старые боги отовсюду изгнали. Кто он такой и почему с

Один такой сейчас находится где-то неподалёку отсюда. Можно с уверенностью предположить, что захват латинянами Пскова не обошёлся без его непосредственного участия. А еще этот урод нанял колдуна, который едва меня не убил. По итогу оборотень подох, а я вроде как определился с врагами, и теперь нужно разобраться с самим собой.

[1]Верста — русская единица измерения расстояния, равная пятистам саженям или тысяче пятистам аршинам. В метрической системе это 1066,8 метра.

[2]Кутья — пшеничная каша с мёдом, ягодами и орехами была широко распространённым ритуальным блюдом в языческой Руси. Она символизировала: жизнь после смерти, плодородие, круговорот бытия.

[3]У славян не было единого устоявшегося термина «погребальный костёр» в том виде, как мы его представляем сегодня. В «Повести временных лет» (далее везде ПВЛ) в контексте погребального сожжения употребляется слово «сожгоша» без конкретики.

[4]Огонь (часто как Сварожич — «сын Сварога») считался живым богом, присутствующим в каждом очаге, костре, святилище. Жертвовали ему постоянно — не только в больших обрядах, но и в быту. В данном контексте первая ложка сваренной каши была отправлена в огонь.

[5]Жи́ва — главное женское божество западнославянской мифологии. Она воплощает жизненную силу и противостоит мифологическим воплощениям смерти.

[6]Навь — в славянской мифологии одна из трёх форм бытия. Мир мёртвых, царство душ умерших, расположенное под землёй или за водой. Это не ад, а место ожидания, где души пребывают до перерождения или перехода в Ирий. Навь управляется Велесом и несёт в себе покой, тень и память, а не муки.

[7]Явь — в славянской мифологии ещё одна из сторон бытия. По сути — реальность, где живут люди.

[8]Драугр — оживший мертвец в скандинавской мифологии. Призрак умершего воина или знатного человека, который не ушёл в загробный мир, а остался охранять свою могилу, сокровища или землю. Он питается страхом, ненавидит живых и убивает всех, кто нарушает покой его кургана.

[9]Правь — еще одна из сторон бытия. Мир светлых богов.

Глава 5

С момента моего пробуждения прошло уже больше часа. Погода по-прежнему стояла отличная. Кричали в лесу птицы, стучал по стволу дятел, негромко шумела река. К пристани причалила лодка с мешками, и приплывшие мужики принялись ее разгружать. Из землянки выбрался сборщик налогов — невысокий бородатый мужик в серой расшитой рубахе — и направился к пристани. Охранники прекратили играть и пошли следом за ним. Третий, что точил копье, остался у костра кашеварить.

Ранняя осень, пение птиц, свежий воздух и запах костра… Мне было так хорошо и спокойно, что хотелось остановить время. Не помню, когда в последний раз такое случалось. Так, чтобы никому ничего не должен, абсолютно здоров, а впереди очень интересное время. Как в детстве, в преддверии Нового года.

При этом я понимал, какая вокруг происходит жесть. Ожившие боги, колдуны, нежить и Древняя Русь, против которой ополчился весь мир. Знал, что большая часть того, что я изучал, скорее всего, мне здесь не пригодится, но тем оно интереснее.

Ладно, оставим эту лирику. Нужно разобраться в сложившейся ситуации. Итак, десять лет назад я оказался в Новгороде. Судя по словам Тихомира, привезли меня сюда варяги, которых в двенадцатом веке начали различать на свеев, данов и урман. В Новгород я прибыл уже пустым, и меня сразу определили в святилище Перуна. Почему-то я уверен, что Ратибор — главный волхв святилища — тогда тоже получил от Громовержца какой-нибудь знак.

То есть Перун был в курсе, что в Новгороде подрастает парень, у которого нет души, и организовал мое прибытие в этот мир? Скорее всего, так и есть, но как-то оно странно получилось. Я ведь мог легко погибнуть, и второго шанса бы не представилось. Кандидатов на вселение могло быть бесконечное множество, но тело-то было только одно. Наверное, по-другому не получалось, и всем нам по итогу нехило так повезло. И парню, и мне, и, наверное, даже Перуну. Впрочем, все это тоже лирика. Главный вопрос: на хрена меня сюда перебросили? Что я должен, блин, «вспоминать»?

Попробуем рассуждать логично. Тот урод на коне в будущем сказал, что все славянские боги погибли. То есть, по той же логике, у последователей терны получилось захватить эту землю? Вот даже не представляю, что будет здесь творить ублюдок, которого отвергли все славянские боги, но это детали. Перун, очевидно, предчувствовал грядущие события и понимал, что местные не справятся. Не потому, что не смогут, а просто не увидят правильного решения.

М-да… Не много ли я о себе возомнил? Не знаю, но других вариантов пока что не вижу.

Поэтому оставлю эту версию как рабочую и попытаюсь сообразить, что могли почувствовать боги.

Возможно, это как-то связано с захватом Пскова? Хотя вряд ли, но… Блин! Лада же сказала какой сейчас год. Триста семидесятый от начала правления Рюрика[1]! Христианского исчисления нет, но сопоставить годы несложно. Быстро сложив два трёхзначных числа, я выдохнул и похолодел. Тысяча двести тридцать второй!

Девять лет назад русско-половецкое войско разбито в сражении на реке Калке. Через пять лет монголы придут под Рязань, и начнется кошмар. В войске Батыя хватало христиан[2], а здесь, возможно, оно будет целиком состоять из последователей этой гребаной Терны! При этом русские земли в этом мире, скорее всего, так же раздроблены, а наследование определяется правилами лествичного права[3]? Князья воюют друг с другом, и никто никому не указ. Они не объединились даже после разорения Рязани и Владимира.

Да, монголов, по нормальным оценкам, было не так много, как в фантазиях историков девятнадцатого века[4], но их все равно пришло до хрена! В каждом сражении они имели как минимум четырехкратное превосходство!

В стереотип, что монголы — грязные немытые кочевники, которые завалили нас трупами, верят совсем уж далекие от истории люди. Воины Батыя не уступали нашим в экипировке. В тринадцатом веке даже двукратный перевес в численности при таких раскладах — это уже приговор, а на Земле в момент вторжения все было значительно хуже.

История повторяется? Сначала Рязань, потом Коломна, Москва и Владимир… Десятки тысяч убитых, сожженные и разоренные города… В одном только Киеве от пятидесяти тысяч населения осталось только двести дворов. Эти твари не щадили ни женщин, ни детей, и здесь все будет точно так же? Или намного хуже?

Боги

Впрочем, тут не Земля. Можно предположить, что в какой-то момент та реальность и эта разошлись, а в этой время течёт значительно медленнее. При этом у славян изменения минимальные. Слишком недолго существует здесь цивилизация, по меркам тех же греков или китайцев. Это я к тому, что монголов может не существовать вовсе, а угроза в чем-то другом? В общем, не стоит пока заморачиваться. Узнаю побольше, подумаю, и только тогда буду что-то решать.

Смешно, да… Кто я такой, чтобы думать о таких глобальных вещах? Молодой парень, которого никто и слушать даже не будет. Только меня сюда отправил один из богов, и я найду способ донести свои мысли до нужных ушей. Главное во всем разобраться.

Есть ещё вариант: просто забить на все и не отсвечивать. Только вряд ли Перуна устроит такой поворот дел. Впрочем, мне самому интересно разобраться и помочь своим предкам. Пусть не совсем своим, но это дело десятое. В кои-то веки историку выдался шанс применить свои знания на практике. Таким не воспользуется только дебил. Да, историк я только по образованию, а мир вокруг — совсем не Земля, но это совершенно не важно. Как-нибудь разберусь.

В общем, решено. В первую очередь узнаю о монголах и текущей политической ситуации. Час как очнулся, а уже наполеоновские планы, м-да… Только мне и правда хочется понять, почему я здесь оказался. Возможно, поняв — вспомню то, что требовал бог?

Думая так, я вдруг заметил краем глаза какое-то шевеление справа. Повернул голову и… выдохнул, увидев перед собой маленького потешного мужичка.

Он был чем-то похож на дядюшку Ау из старого детского мультика. Ростом — сантиметров сорок, или чуть больше. Босой, в драных штанах и кафтане. Подпоясан обычной веревкой, на шее висят глиняный черепок и обломок пожелтевшей кости. Волосы с бородой — густые, чёрные и нечесаные. Кожа серая, нос большой и неровный, лоб скрыт чёлкой, в темных глазах горят алые искорки.

Мультипликаторы не сильно ошибались, изображая домовых, но это мог быть кто угодно. Дворовой, овинник, или может быть банник? Тут же целый бестиарий этих существ.

Никакой опасности я не чувствовал, но в первый момент растерялся. Дальше началось интересное. Заметив мой взгляд, мужичок упер руки в бока и, задрав голову, произнёс:

— Что, дурак? Пригрелся на солнышке и разомлел? Как ещё соплю не пустил.

Голос у него соответствовал внешности. Сухой, в меру звонкий и ехидный. Впрочем, говорил он беззлобно — просто констатировал факт.

— Сам ты дурак, — хмыкнул я, сообразив, кого он имеет в виду. — Пришел, обзываешься…

Мужик на эти мои слова отреагировал странно. Услышав ответ, он вытаращил глаза и удивлённо распахнул рот, словно увидел перед собой живого Мао Цзэдуна. Затем переступил с ноги на ногу, шагнул ко мне и, подавшись вперёд, выдохнул:

— Ты меня слышишь?

— Да, — я кивнул. — Не только слышу, но ещё и вижу.

— Увидеть меня могут многие, а вот слышать только те, кому это разрешено, — мужичок покачал головой и нахмурился. — Только я не чувствую за тобой Его тени. Ты такой же пустой дурак, каким и был.

— А сам-то ты кто такой? — я вопросительно приподнял брови. — Назовись. А то неудобно выходит: ты меня знаешь, а я тебя нет.

— Я тот, кто стережет печь, — представился мой собеседник, и добавил: — Ещё за двором присматриваю. Хозяйства тут нет — только дом и загон с лошадьми. Справляюсь один без помощников.

— Выходит, ты домовой, — я улыбнулся. — Будем знакомы. Меня зовут Олег.

— Олег⁈ — мужичок хмыкнул, почесал бороду, и физиономия его просветлела. — Погоди, паря… Ты ж лежал на лавке день-ночь, а Ладка тебе травы вываривала и мешала с золой. Никак душа возвернулась?

— Скорее вернули, — я пожал плечами. — Спасибо Перуну и Велесу.

— А… так вон оно что, — домовой усмехнулся и, подойдя, уселся рядом со мной на бревно.

Причём залез он на него необычно: подошел и появился уже сидящим. Словно бы перетек из одной позы в другую. Со стороны это выглядело прикольно, а сама ситуация не описывалась словами. Настоящий домовой! На бревне, рядом со мной! И мы с ним разговариваем!

Первый шок, очевидно, прошел. Реальность уложилась в голове, с целями определился, и мозг вернулся в привычный режим. Одновременно с этим до меня в полной мере начало доходить то, что случилось в последние дни. Уже без негатива и нервов.

— Все в порядке? — поинтересовался я у своего волшебного собеседника.

— С тобой, наверное, да, а вот что происходит вокруг мне неведомо, — домовой тяжело вздохнул. — Боги прикрыли тебя от чужих взглядов, паря. Это хорошо. Ведь того, кто умеет видеть и слышать, можно и самого разглядеть из теней. С тобой не так. Я даже вблизи не чувствую, что ты изменился.

«Ну это же отличные новости», — подумал я и поинтересовался:

— А что хоть здесь происходит? Что тебя тревожит?

— Лес… — мужичок опустил взгляд. — Он молчит. Не по-своему. Раньше ветер шептал, птицы пели… Теперь тоже, но слышится тишина. Такая бывает перед плохой грозой. Ещё волки воют не волчьими голосами. А ночами кто-то смотрит на этот двор не глазами. Я прячусь, когда это ближе подходит, но оно спокойное. Пока что спокойное… и очень страшное.

— И что с этим делать? Чего ждать?

— Не знаю, — домовой покачал головой и, не поднимая взгляда, посоветовал: — Ты, паря, тёмной это передай обязательно. Может она чего скажет.

— Темная — это Велеслава? — на всякий случай уточнил я.

— Она самая, — домовой покивал и, подняв на меня взгляд, добавил: — Ладке ещё скажи, чтобы горшок за порогом разбила. Тот, в котором золу с зельем размешивала. Знаки на нем стерлись, а она, дуреха, не заметила. Их восстановить можно было, но сейчас уже поздно — только разбить! А-то навредит ведь кому своими отварами, а потом будет рыдать или топиться пойдет. И ещё, — домовой указал рукой в сторону загона с конями. — Мужам скажи, чтобы Сивка и Ворона перековали.

— Обязательно

Не знаю, как правильно благодарят домовых, поэтому просто благодарно кивнул и коснулся ладонью груди.

— И тебе спасибо, Олег…

— Мне-то за что? — я удивлённо поднял брови.

— Успокоил ты меня. Теперь я точно знаю, что боги за этим местом присматривают. Значит и лес скоро станет таким же, как был, — домовой вздохнул и поднял на меня взгляд. — Все. Бывай, паря. Если что — позовешь.

Произнеся это, он спрыгнул с бревна и появился около дома. Затем шагнул в стену и исчез уже окончательно.

— До свидания, — произнёс я ему вслед и, поднявшись, пошёл к входу в избу.

Мал стоял там же и наблюдал за рекой. Обернувшись, он как-то странно на меня посмотрел и с сомнением в голосе поинтересовался:

— Ты ещё Олег, или уже опять потерялся?

— Ты чего пристал к парню? — с досадой произнёс стоящий неподалёку Тихий. — Тебе поболтать не с кем? Скоро уже Лют приедет. Он любит тебя послушать.

— Так он только и слушает, — рыжий усмехнулся и снова посмотрел на меня. — А этот вот разговаривает. Только что сидел на бревне и говорил с ветром. Даже иногда улыбался. Ветер ему, наверное, отвечал.

— Мы с домовым разговаривали, — сдержав улыбку, пояснил я. — Он вышел, поздоровался. Мы и поговорили.

— С домовым, значит, разговаривал, — Мал многозначительно покивал. — Тогда конечно… Чего бы вам не поболтать…

Со стороны было видно, какие усилия он прикладывает для того, чтобы оставаться серьезным. Домовой же говорил, что слышать его могут немногие, вот рыжий и не поверил. Странно только, почему не заржал. Не хочет обидеть? Или над дураками тут смеяться не принято?

— Что-то случилось? — вышедшая из избы Лада скользнула по мне непонимающим взглядом и вопросительно посмотрела на Мала.

— Ну как сказать, — парень пожал плечами и кивнул на меня. — Не долечила ты его, красавица. Живот сохранила, тело поправила, а со всем остальным — беда. Олег с домовым только что разговаривал. Не доглядишь — и он в лес убежит. Там русалки, хозяин… С ними тоже можно поговорить.

— И что тебе сказал домовой? — Лада посмотрела на меня. Во взгляде девушки не было и тени насмешки.

— Сказал, что Ворона и Сивка нужно перековать, — я кивнул на рыжего. — И ещё сказал, что Мал с этим справится лучше других. Ну а тебе просил показать. Это в доме. Пойдём, — я сделал приглашающий жест и пошел к входу.

— А чего это сразу я? — хмыкнул за спиной Мал, когда до него дошел смысл сказанного. — Чем я лучше других?

— Ты веселый, — не оборачиваясь пояснил ему я. — А с хорошим настроением лучше работается.

— А я тоже тебе это говорил, — хохотнув поддержал меня Тихий. — А ты все не веришь. Вон, даже домовой подметил твои способности.

— Да ну вас, умников… — Мал усмехнулся, — но Ворон и правда прихрамывал. Может действительно дело в подкове?

Дальше я их разговор уже не слушал. Зашёл в дом, дождался Ладу и, кивнув ей на печь, произнёс:

— На горшке, в котором ты варила лекарство, стерлись какие-то знаки. Восстановить их уже не получится. Поэтому горшок нужно разбить.

Дослушав мои слова, Лада нахмурилась, подошла к печи и вытащила из неё глиняную емкость, похожую на глубокую чашу. Внимательно осмотрев стенки, она заглянула внутрь и что-то неслышно прошептала. Затем устало прикрыла глаза, тяжело вздохнула и замерла. Простояв так около минуты, Лада обернулась ко мне и упавшим голосом поинтересовалась:

— А почему не сказал на улице?

— Домовой просил передать это лично тебе, — я пожал плечами. — А ещё он не хотел, чтобы ты расстраивалась. Я тоже этого не хочу, поэтому сказал только тебе.

— Спасибо… — Лада кивнула, снова прикрыла глаза, снова что-то прошептала и направилась к выходу.

Остановившись в дверях, она выставила горшок за порог и разбила его рукоятью кинжала. Не трогая черепки, убрала оружие в ножны, вернулась назад и поклонилась красному углу.

«Вот интересно, — думал я, наблюдая за этими манипуляциями. — Домовой же — это дух, но как тогда я его видел? И почему не вижу сейчас? Ведь разговаривая со мной, он оставался духом, иначе как бы потом прошел сквозь стену? М-да… Наверное, не стоит забивать голову этой магической ерундой. Нужно будет — появится и расскажет, ну или его можно позвать. Он же сам мне об этом сказал».

— Я закончила, — Лада подошла ко мне и с грустью посмотрела в сторону двери. — Ох и влетит же мне теперь от Велеславы.

— Ну ей же не обязательно об этом рассказывать? — я легко пожал плечами. — Черепки уберешь от порога, и никто не догадается.

— Эти черепки убирать нельзя, — кивнув на дверь, пояснила мне девушка. — А рассказывать — обязательно. Велеслава — моя наставница.

— Наставница? — я непонимающе поморщился. — Но она же волхва Велеса? Я много не помню, но Велес же — владыка Нави? А Жива — это богиня жизни, смыслом существования которой является борьба с любыми проявлениями смерти.

— Так и есть, — Лада вздохнула и отвела взгляд. — Мои родители родом из Гародни[6]. Они бежали от войны в Копорье[7] — это примерно сто пятьдесят верст отсюда на север, — девушка поправила ножны, и продолжила говорить: — Родители создали в Копорье святилище нашей богини, лечили людей, растили детей. Я родилась уже там. Помогала маме, училась лечить, собирала нужные травы. Мне было десять лет, когда пришли меченосцы.

Лада говорила спокойно и ровно, но от её слов по коже бежали мурашки. Это ведь не сухие фразы в учебнике по истории. Здесь все реально и происходит прямо сейчас. В той жизни я видел много смертей, но видел их уже взрослым. Страшно подумать, что увидел ребёнок.

— Я гостила у материной подруги в лесу и вернулась на пепелище, — сухо продолжила девушка. — Они убили всех: родителей, братьев, сестру. Я сидела над их изрубленными телами рыдала и пыталась докричаться до богини. Не знаю, сколько прошло времени. Плохо помню… Там меня и нашла Велеслава. Первыми к Копорью подошли две сотни дружины из Новгорода. Их привёл боярин Мстислав.

«Ого! Получается эти трое вместе уже лет десять как минимум? А

— Мне очень жаль… Теперь понимаю…

— Ничего ты не понимаешь, — Лада подняла на меня взгляд, и покачала головой. Глаза девушки были спокойные и сухие. — Я не хотела уходить со двора, даже когда унесли все тела. Обозвала Велеславу вестницей смерти, но она нашла для меня слова.

— И что же она тебе такого сказала?

— Она ответила: да, ты права — я вестница! Хочешь посмотреть, как эти твари будут подыхать? Пойдём, я тебе покажу, — в глазах девушки плеснулась затаенная боль. — Просто сказала и пошла со двора. Я вскочила на ноги и побежала за ней. Поверила, и она меня не обманула.

В тот же день, к вечеру к пепелищу подошла дружина из Пскова, и князь Ярослав повел войско через лес. Меченосцев и епископских выродков нагнали на переправе через Лугу. Князь атаковал с похода, и у этих тварей не было шансов. Я сидела на коне перед Велеславой, смотрела и радовалась. А потом мы с ней ходили по полю. Искали своих и отпускали тяжелораненых латинян к их проклятой богине. Вот ты считаешь, что жизнь и смерть всегда стоят по разные стороны? — Девушка грустно усмехнулась и опустила взгляд. — Это не совсем так, Олег. Без Велеславы ты так быстро на ноги не поднялся бы. За реку[8] я тебя не пустила бы, но лечила бы долго.

Ну да… В сказках помнится говорилось, что мертвая вода закрывает все раны, а живая возвращает к жизни. Здесь, судя по всему, похожая ситуация. Интересный у них тандем получается.

— Спасибо вам обеим, — я благодарно кивнул, — за то, что живой и совсем не чувствую ран.

— Будь здоров, — Лада перестала хмуриться, но осталась серьезной. — Ты, наверное, сейчас думаешь, зачем я тебе все это рассказывала?

— Ну… Иногда необходимо выговориться. Особенно, когда ты расстроен.

— Не только это, — она вздохнула. — Я просто хотела рассказать тебе о Велеславе. Чтобы ты понял, какая она.

— А какая она, по-твоему? — я немного напрягся. — И зачем нужно, чтобы я что-то понял?

— Она разная, — не задумываясь ответила девушка. — А на второй вопрос я тебе не отвечу. Просто не могу сейчас говорить.

— Ох и нагнала ты тумана, — я усмехнулся и покачал головой.

— А ты как будто не нагнал, — не приняв иронии ответила девушка. — Позавчера ещё улыбался и в носу ковырял, а сегодня смотришь и рассуждаешь как взрослый муж. С домовым разговариваешь, и вопросы задаешь… правильные.

М-да… Прокололся, что и не удивительно. Тут же каждая лекарка помимо всего прочего еще и наследственный психолог. Ну а я просто не умею по-другому смотреть. Дурака включать могу, но долго оно не прокатит. Только вызовет лишние подозрения. Как бы то ни было, все это к лучшему — чем быстрее начнут считать меня взрослым, тем быстрее послушают.

— Мне же никто не рассказывал, как нужно смотреть и рассуждать, — серьезно произнёс я. — Оно как-то само… Говорю и смотрю, как умею, а вопросы задаю для того, чтобы быстрее разобраться в том, что со мной произошло и происходит сейчас.

— От этого туман не перестает быть туманом, — девушка развела руками. — А что происходит — скоро узнаешь. Не всё… Всего здесь не знает никто.

Произнеся это, она сделала приглашающий жест и направилась к выходу. Я вздохнул, одернул рубаху и пошёл следом.

[1]Согласно рассказу, помещённому под 862 годом в ПВЛ и в недатированной части Новгородской первой летописи, Рюрик был приглашён на княжение племенами чуди, словен, кривичей, мери, а также, возможно, веси.

[2]В войсках Батыя служили христиане-несториане, особенно много их было во вспомогательных отрядах из завоёванных народов (аланы, грузины, армяне, словены, куманы).Монголы не навязывали свою религию (тенгрианство) и терпимо относились ко всем вероисповеданиям.

[3]Лествичное право — система наследования власти на Руси X–XII веков, при которой княжеский престол переходил не от отца к сыну, а по старшинству внутри рода: от старшего брата к младшему, затем к старшему в следующем поколении и т.д. Основывалось на принципе «лествицы» (лестницы), где каждый князь занимал ступень в иерархии, продвигаясь по ней с возрастом и смертью старших.

[4]Количество вторгшихся в 1237 г. монголов, по оценкам некоторых историков, доходило до полумиллиона. Чем такая орда питалась, чем они кормили коней (в зимнем походе кони не могут питаться одним только подножным кормом), сколько было при таком количестве заводных и вьючных лошадей, а также какого размера при таком количестве был обоз — эти историки не поясняли. Самим монголам, к слову, тоже чем-то нужно было питаться. Никаким грабежом орду больше ста тысяч человек не прокормить. То есть припасы нужно было везти с собой. Как минимум основную их часть. Маленькие монгольские лошади должны были получать в день (проходя немаленькие расстояния) не меньше пяти килограммов сена. Можно легко посчитать, сколько съедала бы, например, стотысячная орда в день. И еще немного информации. Во время похода в строю, например, по четыре коня в ряд, нужно соблюдать расстояние между этими рядами примерно в полтора корпуса, для того чтобы кони не мешали друг другу и не передрались. Таким образом, вместе с обозом, даже сорокатысячное войско растянется больше чем на сто километров. Поэтому монголы двигались несколькими отрядами. И было их по современным оценкам не больше сорока тысяч. Это все равно была огромная, по тем временам сила.

[5]В XIII веке политический центр Руси сместился из Киева во Владимир — столицу Владимиро-Суздальского княжества, который стал главным городом Северо-Восточной Руси и резиденцией великих князей.

[6]Гародня — Нынешний Гродно — западнославянский город (земля дреговичей, позже под влиянием поляков и литовцев). Жива — это богиня западных славян. Лада происходит из них.

[7]Копорье — небольшое поселение в те времена на севере. В настоящее время — село в Ленинградской обл. Впервые упоминается в новгородских летописях в 1240 году, когда немецкие рыцари Ливонского Ордена построили в Копорском погосте деревянную крепость. В 1241 году ее захватил и разрушил Александр Невский. В 1280 году великий князь Дмитрий Александрович поставил в Копорье каменный город.

[8]Здесь имеется в виду в Навь.

Глава 6

— И что? — поинтересовался Мал, когда мы вышли из дома. — Он говорил с домовым?

— Да, — лекарка кивнула. — Олег и правда с ним разговаривал.

— Только насчёт тебя лично я пошутил, — на всякий случай признался я. — Домовой сказал: «передать мужам».

Этого, наверное, можно было не говорить, но не стоит в новом коллективе сразу вести себя как привык. И не то, что мне прям так важно мнение этого парня, но если он не умеет подковывать лошадей, то только навредит этому самому коллективу. Ну а дальше все как в стихотворении: «Лошадь захромала, командир убит. Конница разбита, армия бежит[1]». И все это потому, что кто-то до хрена умный. В армии с такими шутками нужно быть осторожнее. Шутить можно, если точно знаешь, что оно не во вред.

— Так я ж не девка, значит ты правильно все сказал, — Мал беззлобно улыбнулся. — Перековать-то недолго. Главное, чтобы с пользой.

— Едут, — негромко произнёс Тихий и указал налево.

Я посмотрел в том направлении и увидел группу из пяти всадников. Они выехали из леса по широкой тропе и направили коней к дому. Проехать им предстояло ещё метров сто, так что у меня была возможность внимательно рассмотреть каждого.

Командира я определил сразу по экипировке. Кольчугу, усиленную стальными пластинами, и шлем с позолоченными чеканными накладками могли иметь только очень небедные люди. Помимо этого, предплечья боярина прикрывали настоящие наручи[2]! На поясе висели ножны с мечом. Каплевидный щит с изображенным на нем топором в обрамлении молний был закреплен у седла.

Лицо Мстислава частично скрывала полумаска, и его возраст определить было сложно. Судя по небольшой седине в бороде ему было лет тридцать пять, или чуть больше. То есть он старше меня лет на шесть-семь максимум. Того меня — прошлого, этому он годится в отцы. В целом, внешне Мстислав был очень похож на древнерусского воина, какими их рисовали в учебниках и на картинах. Очень серьезный дядька. Особенно с учетом того, что я о нем сегодня услышал.

Конь вполне соответствовал своему хозяину: крупный, гнедой и ухоженный. Мощная фигура животного выделялась четкими контурами под кольчужной попоной. Морду прикрывала стальная маска, которая частично скрывала глаза и нижнюю часть морды, оставляя свободными лишь ноздри и губы.

Рядом с воином, отставая от него на полкорпуса, ехала Велеслава. Высокая и очень строгая с виду женщина, с прямой спиной и гордо посаженной головой. В рубахе с вышитыми темными рунами, кожаных штанах и сапогах, она была похожа на амазонку, или персонажа из компьютерной игры о славянах. Заплетенные чёрные волосы, чехол с луком, посох с фигурным навершием и ритуальные полосы на лице добавляли её образу колорита.

А еще я ошибался, думая, что Велеславе хорошо так за сорок. Внешне она выглядела года на тридцать два, и мы с ней примерно ровесники. Загорелая, с правильными, но слегка грубоватыми чертами лица. Внешне достаточно привлекательная, но очень, я бы сказал, на любителя. Не в смысле красоты, а просто — ну его на хрен с такими связываться. Не заметишь, как окажешься под каблуком, и потом уже оттуда не вылезешь.

Следом за этими двумя персонажами ехали трое дружинников, но если первые двое не сильно отличались от Тихомира и Мала, то замыкающий выглядел настоящим гигантом. Навскидку не ниже метра девяноста пяти, с широченными плечами и заплетенными в косу белыми волосами. Очень колоритный персонаж, и, наверное, это о нем говорили ребята? Только Лют — вроде славянское имя, а парень очень похож на варяга. Это же они заплетали волосы в косы? Впрочем, с именами тут полная неразбериха. С косами, наверное, тоже…

Меня они тоже заметили, однако никакой особой радости в глазах волхвы я не увидел. Скорее наоборот. Тронув пятками бока коня, она поравнялась с Мстиславом и, не отрывая от меня взгляда, что-то ему сказала. Боярин кивнул, и дальше они уже ехали молча.

Велеслава все так же сверлила меня своим взглядом, а я в ответ смотрел на неё. Спокойно, не отворачиваясь. Взгляд у волхвы был тяжелый, но я не чувствовал в нем враждебности. Так смотрят на появившуюся проблему, которую быстро разрешить не получится.

Эта игра в гляделки продолжалась недолго. Всадники доехали, и пространство перед избой наполнилось фырканьем, лязгом железа и запахом конского пота. Заржали в загоне кони, приветствуя своих собратьев. Мал махнул рукой приехавшим и принялся снимать тетиву. Стоящая слева от меня Лада прошептала благодарственные слова богам, и тяжело вздохнула, очевидно, ожидая нелегкого разговора с наставницей. Я же просто стоял и смотрел.

Первым спешился командир. Мстислав легко выпрыгнул из седла и сразу же снял с головы шлем. Обведя взглядом площадку, он кивнул лекарке, взял коня за повод и подошёл ко мне.

Высокий, широкоплечий, с аккуратно подстриженной бородой и твердым уверенным взглядом. Он выглядел настолько аутентично, что его изображение можно было смело помещать на любой агитационный плакат. И да, я не ошибся — Мстиславу было не больше тридцати семи лет. Темные волосы боярина седина ещё только тронула. На меня он смотрел оценивающе. За последние восемь лет я такие взгляды видел не раз.

— Здравствуй, боярин! — я поздоровался первым.

— И тебе не хворать, — Мстислав посмотрел мне в глаза и произнес: — Выходит, вернулась душа?

— Выходит так, — я кивнул и замолчал, не зная, что ещё к этому можно добавить.

— Это хорошо, — он едва заметно кивнул в ответ. — Ты что-нибудь помнишь?

— Только свое имя, — я вздохнул и пожал плечами, — и ещё то, что произошло у сторожки волхва.

— Имя? — в глазах воина мелькнули искорки интереса. — И какое же оно у тебя?

— Меня зовут Олег, — глядя ему в глаза, спокойно объявил я. — Это мое настоящее имя.

— Олег, значит… Хм-м… — Мстислав обернулся и посмотрел на волхву, которая все еще находилась в седле и внимательно слушала наш разговор. Велеслава никак не отреагировала, тогда он снова посмотрел на меня и потребовал: — Жди! Скоро будем с тобой говорить.

Произнеся это, Мстислав повел коня к загону. Волхва посмотрела ему вслед, затем перевела взгляд на меня и поинтересовалась:

— А ты уже и с домовым успел поговорить… Олег?

Голос у неё вполне соответствовал внешности: низкий, с приятной хрипотцой. Такими голосами в фильмах озвучивают женщин — агентов спецслужб. Смотрела она вроде спокойно, но явно ожидала реакцию.

Волхва ничего не ответила. Она смотрела на меня ещё секунд пять, затем тронула пятками бока коня и поехала за Мстиславом.

Странная… но не просто же так Лада о ней рассказывала? Чувствую, что разговор нам предстоит нелегкий. С другой стороны, а как бы она ещё могла на меня реагировать? Какой-то непонятный тип в теле бывшего сумасшедшего. Зарезал оборотня, поболтал с домовым и имя себе придумал варяжское. В понятном мире меня бы за решетку посадили до выяснения, а здесь кашей кормят и почти ни в чем не ограничивают.

А ещё этот вопрос… Ну не думала же она, что я совру? Решила удивить своей осведомленностью? Это даже не смешно, но что тогда? Догадаться было несложно, но… Да! Наверное, дело в этом! Волхва смотрела в мои глаза и ждала в них реакции. Поняла, что я догадался и… что дальше? Я прошел проверку, или наоборот не прошел? И в чем заключалась эта проверка? Не знаю, но заморачиваться не стоит. Скоро мы поговорим, и все станет ясно.

— Привет, Медвежонок! — радостный возглас Мала оторвал меня от размышлений. Рыжий хлопнул по плечу спешившегося гиганта и кивнул на его коня. — Чего это твой Таран опять грустный.

— Нормальный он, — пробасил в ответ беловолосый. — Просто устал.

— Ну и ладно, — Мал улыбнулся и, указав на меня, объявил. — Мы тебе земляка тут нашли. Вон он! Олегом назвался.

— Олег⁈ — парень перевёл взгляд на меня и непонимающе нахмурился. — Но он же…

— Пустого больше нет, — подойдя к ним, произнёс я и, кивнув варягу, представился: — Меня зовут Олег. Это все, что я о себе помню.

— Хм-м, — с заметным трудом уложив в голове информацию, парень кивнул мне в ответ. — Я Бьёрн, сын Бьёрна. Рубил в лесу, потом в обозе, сейчас — в дружине.

Произнеся это, он взял коня за повод и повел его к загону, следом за остальными.

— Они все в роду такие медведи[3], — кивнув ему вслед, с улыбкой пояснил Мал. — Его отец — лесоруб из данов. Не стал уходить со своими на север. Взял жену из местных и остался. Наш Бьерн тоже рубил лес, а по прошлой осени ушел в обоз, который возил дань с севера княжества.

— На тот обоз напали разбойники, — продолжил за приятеля Тихий. — Бьерн без брони и с одним топором положил троих, а остальные разбежались от его рёва. Мстислав такого парня не заметить не мог. Выдал ему прозвище и определил в свою сотню.

— Мы зовем его Лютом или Медвежонком — он ведь у отца самый младший, — снова включился в разговор Мал. — Второе ему нравится больше. Он очень стеснительный…

«Стеснительный, м-да…» — я посмотрел в широкую спину парня и уточнил:

— А Лют — это от Лютого?

— Да, — кивнул Тихомир. — В бою он сильно меняется.

Мы проговорили ещё какое-то время. Потом Тихомир пошёл на доклад к Мстиславоу и уже не вернулся. Вскоре и Мал ушел следом за ним, и я остался перед домом один. Огляделся, нашел взглядом Ладу и мысленно усмехнулся.

Лекарка разговаривала с Велеславой. Причем о теме их разговора можно было догадаться по взглядам, изредка бросаемым в мою сторону. Мстислав, скорее всего, расспрашивал дружинников примерно о том же, и меня это слегка напрягало.

Вот скажите, зачем им готовиться к разговору с простолюдином? Кто я такой, чтобы они так напрягались? От этого разговора что-то зависит, или волхва почувствовала, что в парня вселилась чужая душа? С другой стороны, меня же отправил сюда Перун, и привезли по его же приказу. Так что никакой я не чужой! Чужого они давно бы уже убили. В общем, гадать можно сколько угодно, но этим я заниматься не буду. Только нервы потрачу.

Придя к такому решению, я уселся на траву, привалился спиной к стволу дерева и стал ждать, когда меня позовут. Чтобы хоть чем-то занять, начал наблюдать за тем, как Лют вместе с двумя приехавшими дружинниками расседлывали коней. Смотрел и осознавал, насколько плохо знаю местную жизнь.

Нет, на конях я ездил и даже седлать их умею. Не так хорошо, как местные, но дело не в этом. Верховая езда и уход за лошадьми — это лишь малая часть того, с чем здесь предстоит столкнуться, а у меня в голове лишь остатки университетских знаний и опыт тридцатилетнего мужчины. Довольно специфический опыт, но он-то как раз больше всего для жизни здесь и подходит. В общем, как-нибудь разберусь, а эти мысли… Немного нервничаю перед разговором, вот и лезет в голову всякое.

Ждать пришлось минут двадцать. Когда бойцы расседлали коней и увели их к реке — поить, ко мне подошла Лада. Девушка проводила меня за дом, где уже дожидались боярин и Велеслава. Мстислав стоял возле стены и, скрестив руки перед грудью, задумчиво смотрел в сторону леса. На поясе висели ножны со знакомым кинжалом. Волхва сидела справа от него на грубой скамье. Еще одна скамья стояла в трех метрах напротив.

Боярин о чем-то сосредоточенно думал, и на мое появление не отреагировал. Велеслава молча указала воспитаннице на скамью рядом с собой, мне кивнула на место напротив.

Не зная местных правил поведения и субординации, я немного замялся и посмотрел на Мстислава. Спрашивать не стал. Если они решили молчать, то и мне пока не стоило раскрывать рта.

Почувствовав взгляд, боярин меня, наконец, заметил и тоже указал на скамью. Я кивнул, сел и, внутренне настроившись, спокойно посмотрел на волхву. Та некоторое время играла со мной в гляделки, затем отложила в сторону посох и, чуть подавшись вперед, поинтересовалась:

— Как, по-твоему, я догадалась, что ты разговаривал с хозяином дома?

Спросила вроде небрежно, но было видно, что отвечать нужно правильно. Безвыходная ситуация, если так разобраться. Умников нигде особо не любят, но раз сказал «А», то нужно продолжать говорить. Она по глазам поняла, что я догадался, и отпираться было чревато. Путаться и врать — тем более не хотелось. Уверен, что эта женщина легко отличит ложь.

— Ты заметила остатки горшка и посмотрела на Ладу, — я легко пожал плечами. — Думаю, ты знала, что знаки на горшке стерлись, но воспитаннице не сказала.

—

— Могла, — не стал спорить я, — но тогда бы она не выглядела такой виноватой. Скорее была бы раздосадована. Поэтому оставались двое — я и домовой. Только мне горшки без надобности. Откуда мне знать, что там, в печи, что-то стоит?

— Вот видишь? — волхва кивнула на меня и посмотрела на Мстислава. — Я сразу тебе это сказала…

— Хм-м… Ну так он же десять лет прожил в святилище, — воин тронул свой подбородок и с сомнением посмотрел на меня. — Может там ума и набрался? Дураком оставался, а ум набирал…

— Куда бы он его набирал? — жрица вздохнула с досадой и снова посмотрела на командира.

— Ну не знаю, — Мстислав пожал плечами. — А каким он еще может быть?

— Испуганным, нерешительным — волхва раздраженно пожала плечами. — Его душа только вернулась! Он должен вести себя как ребенок… Уже не Пустой, но ребенок!

— Ты в этом уверена? — боярин нахмурился.

— Нет, — Велеслава устало покачала головой. — На моей памяти никогда ничего подобного не случалось. Души возвращались, но человек не менялся, а тут такие резкие перемены.

— Что-то не так? — воспользовавшись паузой, осторожно уточнил я, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию.

Эти двое совершенно меня не стеснялись. Они словно бы провоцировали на вопросы, и нужно было подыграть. Сидеть и молчать — не было смысла. Я не враг, и чем быстрее они это поймут, тем быстрее расскажут: что тут вообще происходит.

— А ты что же, не слышишь, о чем мы тут разговариваем? — Велеслава вопросительно подняла брови. — Может быть, сам объяснишь нам, почему ты такой?

— Возможно, Перун что-то напутал? — я посмотрел жрице в глаза. — Ну или он специально вложил мне в голову разум вместе с воспоминаниями? Может быть, он хотел так до вас что-нибудь донести?

— Боги не ошибаются… — волхва тяжело вздохнула и хотела что-то добавить, но Мстислав остановил ее жестом.

— А что ты знаешь об этой земле, — посмотрев на меня, уточнил он. — Кроме того, что тебе уже рассказали?

— Немногое… Оно обрывками появляется в памяти, — я вздохнул и посмотрел в сторону леса. — Новгород не помню, но знаю, что есть еще Киев, Владимир, Рязань, Чернигов и Варяжское море[4]. Не знаю… — я покачал головой. — Возможно, ничего этого нет…

— Эти города есть, — Мстислав нахмурился и потребовал: — Скажи, а что кажется самым важным из того, что ты помнишь?

М-да… Значит отличия минимальны даже в названиях. Это хорошо и хреново одновременно. Хорошо, потому что я хоть немного смогу тут ориентироваться, но у похожей Древней Руси могут быть те же враги. Прямо сейчас про монголов говорить было нельзя — появится слишком много вопросов, а я еще не готов на них отвечать. Нужно собрать информацию и только потом открывать рот. Однако что-то сказать обязательно нужно. Так, чтобы потом иметь возможность вернуться к сказанному. В том случае, если монголы тут есть…

— Олег? — волхва, очевидно чувствуя мои метания, подалась вперед и заглянула в глаза. — Говори, о чем думаешь!

— О битве… — неуверенно произнес я и с силой провел ладонями по лицу. — Она произошла после моего рождения на какой-то реке. Мы проиграли… Это кажется самым важным…

Сказал, и понял, что монголы тут все-таки есть. Самые хреновые предположения оправдались…

Услышав мои слова, Мстислав стиснул зубы, прикрыл глаза, глубоко вдохнул и прошептал:

— Светлая шлюха…

— А что еще ты помнишь об этой битве? — скосив на него взгляд, поинтересовалась волхва.

— Только то, что многие там погибли, — я виновато развел руками. — Не только дружинники, но и князья…

— Князья, да… — Мстислав открыл глаза и посмотрел на волхву. — Ну и? Что думаешь?

— Мы же и так знаем, что когда-нибудь они снова придут, — Велеслава пожала плечами и, кивнув на меня, добавила: — Думаю, нужно рассказать ему о нашей жизни и о земле. Может быть, он еще что-нибудь вспомнит?

— Да, так и поступим, — боярин снова прислонился спиной к стене и потребовал: — Рассказывай, что произошло, когда ты впервые очнулся.

[1]С. Маршак «Гвоздь и подкова»

[2]Считается, что наручи появились в Древней Руси раньше, чем в Западной Европе. Железный наруч, обнаруженный на территории городища возле с. Сахновка Харьковской обл. датируется XII-XIII веком.

[3]Бьёрн — скандинавское мужское имя или реже — фамилия. Оно происходит от древнескандинавского слова «bjǫrn», что переводится как «медведь».

[4]Балтийское море в те времена называли варяжским. Финский залив стал Финским при Петре I.

Глава 7

Мой рассказ они слушали молча, поскольку уже прекрасно знали, что случилось на той площадке. Мстислав по ходу задал всего пару вопросов. Волхву же интересовал только пёс, который провожал меня на холм. Когда я как мог описал внешность и размеры черной собаки, жрица о чем-то ненадолго задумалась. Потом подняла на меня взгляд и поинтересовалась:

— А тебе самому, Олег, ничего не показалось странным?

— Сложно сказать, — я вздохнул, посмотрел в сторону леса. — Мне непонятно, чего дожидался этот урод? Он ведь спокойно мог меня добить, но очевидно посчитал мертвым. Но если это так — почему он тогда не ушел?

При этих моих словах, Велеслава как-то странно посмотрела на командира, затем снова перевела на меня взгляд и уточнила:

— Это все?

— Нет, — я покачал головой. — Ещё мне непонятно, как я смог убить этого колдуна? Копье не пробило шкуру, а кинжал вошел в его тело как в масло.

— Это-то как раз понятно, — Мстислав снял с пояса ножны, шагнул вперед и протянул их мне со словами. — В тебе просыпается кровь отца. Этот кинжал — его подарок.

— Спасибо! — я поднялся со скамьи, забрал протянутое оружие и осторожно поинтересовался: — А… кто мой отец?

— Кто отец? — Мстислав вздохнул и посмотрел мне в глаза. — Твой отец — князь Юрий Новгородский.

О-хре-неть! Сын князя…

Информация обрушилась на голову ледяным водопадом и ненадолго загнала меня в ступор. Я растерянно посмотрел на спокойно сидящую Ладу, затем на волхву и снова на воина. Открыл рот, но лишь неверяще поморщился. Просто не смог ничего сказать — мысли ворочались как ржавые шестеренки.

Впрочем, я же все равно решил во все это вмешаться? Поэтому отставить нытье! Ситуация во много раз лучше, чем это казалось в начале. Сына князя услышат и выслушают! Это главное, а с остальным разберусь!

— Твой отец знает, кто ты. Он признал тебя сыном, но ты рожден не у очага[1], а в чужой земле без свидетелей и обряда, — сухо добавил к сказанному боярин. — Поэтому в родовой книге твоего имени нет[2].

— Ясно… — я кивнул, прикрыл глаза, улыбнулся и мысленно выдохнул.

Не знаю, какой реакции они ожидали, но для меня это отличная новость. Незаконнорожденный мальчишка, которого признал отец, все равно считается княжеским сыном. Юрий Новгородский обо мне знает и не откажет во встрече. Да, по статусу я мало отличаюсь от дружинников, но это лучший из вариантов! Хотя бы потому, что мне не нужно оглядываться по сторонам и толкаться на родовой лестнице. Тут ведь и без этого головной боли хватает.

Так что негатива в этом известии нет. Никогда не стану правителем? Ну да и плевать! Я шесть лет изучал историю, и в гробу я видел все эти разборки с наследством. В дружину возьмут, князь выслушает — а большего и не надо. Буду жить, не отсвечивая, и спокойно делать то, что задумал.

— И что же тебя так обрадовало? — подняв на меня взгляд, поинтересовалась Велеслава. — Ты рад тому, что у тебя не будет наследства?

— Да, — я кивнул и с улыбкой пояснил: — Страшно представить, какой бы из меня получился правитель. Полтора десятка лет проходил дурак дураком, а теперь подайте наследство? Спасибо, но как-нибудь обойдусь.

— Дурак дураком, хм-м… — Велеслава покачала головой и посмотрела на воина. — Я по-прежнему не понимаю, чем он может нам помочь. Даже настолько изменившись…

— Помочь? — я тоже посмотрел на Мстислава. — Я могу вам чем-то помочь?

— Да вот не знаю, — боярин указал мне на скамейку. — Сядь и послушай. Потом скажешь, что думаешь.

Произнеся это, он снова прислонился спиной к стене, дождался пока я сяду и, глядя на меня, пояснил:

— В этом лесу две декады назад бесследно исчезли две сотни воев из новгородского полка, которых князь отправил в Псков, в помощь своему младшему брату. Командовал отрядом боярин Волот. Он сам из Пскова и места те знает лучше других. Через пять дней после того, как они покинули город, в Новгород прискакал гонец и сообщил, что подкрепление в Псков не пришло.

В тот же день, по следам отряда отправили пятерых следопытов, но они вернулись ни с чем. Нашли только обрывающиеся следы, в лесу, восемью верстами к вечеру[3] от этого места. Следов боя там нет — люди просто пропали.

— Они до сих пор живы, — продолжила говорить уже волхва. — Разложенные руны остались светлыми и даже не покраснели. Знаки тоже указывают на этот лес, но мы за прошедшие дни прошли его вдоль и поперек несколько раз. В первые дни опросили всех сборщиков дани в окрестностях, переговорили с живущими здесь людьми, но без толку, — Велеслава вздохнула и посмотрела в сторону леса. — Хозяин так ни разу и не откликнулся на мой зов, и на болоте тоже никого не нашла. Берегинь[4] и русалок[5] не почувствовала, все мелкие тварюшки и духи словно вымерли. В лесу только обычные звери и следы непонятного колдовства.

— Домовой тоже говорил, что в лесу происходит что-то непонятное, — воспользовавшись паузой, произнёс я. — Там какая-то странная тишина. Волки воют не так как обычно, а по ночам кто-то смотрит на этот дом не-глазами. Бывает это «кто-то» подходит ближе…

— Сейчас и я это чувствую, — жрица нахмурилась. — После того, как осмотрела труп волколака, поняла, кто стоит за всем, что здесь происходит. Слуга Кощея что-то сделал с этим лесом, и я пока не понимаю, где искать пропавших людей. При этом времени остается все меньше. С первыми холодами люди погибнут. Если же лес не пускает их к воде, все закончится намного быстрее.

— На следующий день после возвращения следопытов меня позвал к себе князь, — снова заговорил Мстислав. — Я пришел и застал у него Ратибора — твоего опекуна. Как выяснилось, той ночью во время сильной грозы волхв получил знак от Громовержца. Послания богов расшифровать очень сложно, но Ратибор понял две вещи. То, что тебя нужно отвести в святилище Перуна на Сите, и то, что ты как-то поможешь нам с поисками людей.

Утром следующего дня мы покинули Новгород и, прибыв сюда, сразу же направились в святилище. Передали послание волхву Светомиру, который присматривал за этим святилищем, и тот сказал привести тебя на третью ночь…

В этот момент, до меня наконец дошло! Я потряс головой, перевёл удивленный взгляд с воина на жрицу и выдохнул:

— Получается, вы приехали сюда не из-за меня? Когда ехали — не знали, что я стану нормальным? Взяли Пустого лишь для того, чтобы он помог с поисками?

Тупым себя чувствовать не очень приятно, но оно объяснимо. После всего, что свалилось мне на голову, подвис бы даже Эйнштейн. Они же ехали сюда с другой целью, а тут я такой красивый нарисовался и добавил им головной боли. Впрочем, я не только красивый, но ещё и охренеть какой умный. Так что пусть радуются, а то сидят тут с грустными физиономиями.

Смех смехом, но есть у меня пара идей. Не знаю, насколько оно сработает, но проверить это будет несложно. Сейчас только задам пару вопросов и сразу озвучу.

— Так и есть, — Велеслава вздохнула. — Никто и подумать не мог, что Перун вернёт твою душу. Послания богов очень сложно понять, но Ратибор не ошибся. Ты ведь и правда помог — убитый колдун указал нам на слугу Кощея. Спасибо за помощь, Олег, но… — жрица посмотрела мне в глаза. — Но вдруг Громовержец имел

— Попробую, но у меня есть несколько уточняющих вопросов…

— Спрашивай! — потребовал Мстислав и, переглянувшись с волхвой, посмотрел на меня.

— Ты можешь слышать домового? — собравшись с мыслями, спросил я у Велеславы.

— Да могу, — ответила та, — но только после специального обряда и с некоторыми оговорками. То есть я услышу не все, но сказанное пойму.

— Ясно, — я кивнул и обратился уже к Мстиславу. — Скажи, а почему вои пошли в Псков по земле? Тут же есть и водный маршрут?

— По прямой через леса — быстрее, — воин пожал плечами. — К тому же по воде сейчас в Псков не добраться. Месяц назад как в Шалони[6] завелось чудовище, которое уже затопило семь купеческих ладей. Сейчас на реке судоходства нет. Собранная дань копится в Сольце[7] — в двадцати верстах отсюда. Там же ждут морозов купцы, которые успели бежать из Пскова.

«Через Сольцы мы как раз проезжали с Андрюхой, но никаких купцов там уже не было», — с грустью подумал я и поинтересовался:

— А это чудовище как-то связано со слугой Кощея?

— Возможно, это он и есть, — с досадой ответила Велеслава. — Чудовище обитает где-то в устье реки, в Ильмене его не видели. Выжившие описывают по-разному: огромная рыба, медуза, акула, чёрная рогатая свинья… Одним ладьям чудовище проломило борт, другие — опутало щупальцами и утащило под воду. Я не знаю, кому можно верить, но очевидно, что завелось оно в реке не случайно. Аккурат перед нападением меченосцев на Псков.

— А эти двести дружинников могли предотвратить захват города латинянами? — поинтересовался я, как только волхва закончила говорить.

— Нет, — Мстислав вздохнул и покачал головой. — Князь Ярослав вместе с семьей и дружиной находился в Изборске, когда в Пскове начался бунт. Со слов гонца, половина городского полка и часть горожан объявили себя последователями Терны. Они атаковали верных князю людей, но врасплох их застать не смогли.

В городе начался бой. Князь выступил с дружиной к Пскову, и в это же время к городу со стороны озера[8] подошли меченосцы. Со слов того же гонца, Ярослав встретил латинян в поле, проиграл сражение и его войско отошло обратно в Изборск.

Верные ему люди смогли вырваться из Пскова и увезти свои семьи. Сам князь в том бою был тяжело ранен. Гонца отправлял его старший сын. Изборск сейчас осажден, и две новгородские сотни могли лишь помочь снять осаду.Псков уже был захвачен, когда они выступали. Предатели отворили меченосцам ворота.

'М-да… Очевидно, ни ожившие боги, ни магия на поведение людей никак не влияют, — думал я, слушая рассказа воина. — На Земле в эти же времена была похожая ситуация, хотя там никакого предательства не было. В Пскове тогда было две противоборствующие партии. Одна выступала за православие, вторая — тянула город на запад, что требовало принять католичество. Первую поддерживали новгородские князья, во главе второй партии стоял тогдашний правитель Пскова — князь Ярослав Владимирович, женой которого была немка. В итоге партия западников проиграла, и Ярослав бежал под крыло своих родственников. Это он и привел ливонских рыцарей в 1240 году под стены Пскова. Вернее, не он сам, а его согласие передать город и его земли Ливонскому ордену. Изборск тогда был захвачен, а в Пскове после недолгих переговоров открыли ворота перед законным правителем, которым по сути являлся изгнанный князь Ярослав.

При этом никаких бесчинств и массовых казней, показанных в фильме[9], в городе не творилось. Псков на два года отошел к Ливонскому ордену, но весной 1242 года пришел князь Александр Ярославович, который уже тогда звался Невским, и перед ним так же открыли ворота.

Тут, к слову, псковского правителя тоже зовут Ярослав, но этот с немцами дружбы не водит. Здесь у меченосцев на Псков нет никаких прав, и Мстислав не просто так говорит о предательстве. Причем в этом мире все намного серьезнее. Все-таки православие и католичество исповедуют одного Бога, и вряд ли кто-то стал бы жечь единоверцев на кострах — так, как это было показано в фильме. Здесь не так, и страшно представить, что сейчас происходит в захваченном городе'.

— И о чем ты задумался? — голос боярина оборвал мои размышления.

— Об этом слуге Кощея, — я поднял взгляд на Мстислава. — И ещё о меченосцах… Ты знаешь, сколько их всего пришло к Пскову?

— Со слов гонца, в орденском войске около пяти десятков рыцарей со слугами и боевыми товарищами, — со вздохом пояснил воин. — То есть самих меченосцев около трех сотен человек[10]. С ними две сотни тяжелых всадников из Дерпта, и сколько-то наемников. Всего: около семи сотен воев. Наших в Изборске сейчас меньше четырехсот.

— Значит подкрепление из Новгорода как минимум уравняло бы силы? — я перевел взгляд на волхву. — Получается, действия меченосцев и слуги Кощея были заранее согласованы?

— В этом нет сомнения, — с досадой произнесла Велеслава. — Только что от этого меняется?

— Ничего, но это многое объясняет, — я задумчиво взвесил на ладони ножны с кинжалом и снова посмотрел на волхву. — Он же прибыл сюда заранее. Закрыл путь по реке и как-то изменил лес. Мне пока не понятно, как может заблудиться в лесу такой большой отряд? Почему они не начнут ставить метки на деревьях, разойтись в разные стороны или просто начать орать? Вы бы их не услышали? Или там какой-то другой лес?

— Тот лес огорожен стеной морока. Никакие метки, крики и хитрости не помогут, если лес не захочет тебя выпускать. Мы с Мстиславом и она, — волхва кивнула на молчащую лекарку, — способны пройти сквозь морок, но для этого его нужно сначала найти. Эта мерзость может висеть между стволами растущих рядом деревьев, а почувствовать её я могу только вблизи. Мы обыскали все вокруг места, где оборвались следы, но стена морока может быть где угодно.

— На дороге был устроен завал, — добавил к сказанному Мстислав. — Они думали, что впереди засада — стали обходить через лес и попали в паутину морока. В отряде не было ни одного знающего лес…

— И этот морок создал слуга Кощея?

— С чего ты взял? — жрица нахмурилась. — Колдун подчинил волю хозяина леса

— А почему тогда не отзываются русалки и кикиморы? Их волю он тоже подчинил?

— Кикиморы обитают в домах или хозяйственных пристройках, — поправила меня Велеслава. — Здесь их нет. Я говорила про берегинь и других духов, которые обитают только в лесу. Все они сейчас попрятались и, скорее всего, не слышат моего зова. Ну или просто не хотят откликаться.

— Ясно, — я кивнул. — А лешего можно как-то избавить от наваждения? Ну или что там с ним сделал кощеев слуга?

— Для этого его нужно найти, а это практически нереально. Ну а избавить его от морока можешь даже ты — этим ножом. — Жрица кивнула на кинжал и, видя непонимание в моих глазах, пояснила: — Это оружие выковано в святилище Громовержца, заговорено на крови твоего рода и способно пробить почти любую колдовскую защиту. А как бы ещё ты убил волколака? Кинжал почувствовал твою кровь и проснулся… Он развеет чары наложенные на хозяина леса.

— И так можно заговорить любое оружие? — я бережно провёл ладонью по ножнам и посмотрел на волхву. — В смысле, у вас у всех тут такое оружие?

— Заговорить можно и сухую ветку, только толку от этого будет немного, — терпеливо пояснила волхва. — Не каждый может пробудить заговоренную сталь. Тебе это умение дано при рождении.

— Я обучался этому двенадцать лет, — хмуро проворчал Мстислав и потребовал: — Не отвлекайся! Что ты там говорил про русалок?

— Русалок? Да… — я кивнул и поднял на него взгляд. — Возможно, они знают, где искать хозяина леса?

— Ты не понял, что я только что говорила? — Велеслава раздраженно нахмурилась. — Духи не откликаются на мой зов! Не хотят или не слышат…

— Они не слышат тебя, — я сделал ударение на последнем слове. — Ты и с домовым не можешь разговаривать без обряда…

— При чём тут… — возмущенно выдохнула она, но осеклась и растеряно посмотрела на боярина.

— Ну вот… — со вздохом произнёс тот. — Значит не зря говорили. Идите в лес и проверьте: может ли он договориться с этими девками.

— Какой ты быстрый, — Велеслава фыркнула и кивнула на меня. — Без дозволения Велеса он только ежей с мышами услышит — да и то вряд ли.

— И как ему получить дозволение? Что для этого нужно?

— Мы с ним должны съездить в лесное святилище — оно в двадцати верстах на вечере отсюда, — жрица с сомнением посмотрела в сторону леса: — Только сначала нам придется заехать в Солец. Мне нужно забрать порошки, чтобы обработать дары.

— Итого — шестьдесят верст?

— Восемьдесят, если сюда возвращаться.

— Так вы там, у святилища, и проверьте, а потом уже возвращайтесь, — Мстислав почесал подбородок и добавил: — Тогда выезжайте с утра. Тихого, Мала и Люта с вами отправлю. Так мне будет спокойнее.

— Ему еще два дня надо отдыхать! — кивнув на меня, впервые подала голос Лада. — Он слабый ещё. Кашу один раз только поел.

— Сегодня пусть больше ест, — воин пожал плечами. — И в дорогу собери…

— Олегу надо отдыхать! — возмущенно выпалила лекарка. — Души не каждый день в людей возвращаются. Он может умереть, если без отдыха!

— Ну так в седле и отдохнет, — спокойно ответил ей Мстислав и указал рукой в сторону леса. — Там двести воев, которые принесли клятву его отцу. Двести человек, которые сами не выберутся. Олег — сын князя! Ты не забыла?

М-да… В прошивке сына князя опции отказа просто не предусмотрено. Все правильно… Я бы не отказался от этой поездки ни в одном из миров, но немного напрягало другое. Шестьдесят километров в седле — это охренеть как немало даже для подготовленного человека, а меня подготовленным не назвать. Впрочем, фигня! Я же как-то сюда приехал? Значит, вряд ли сотру себе задницу.

— Все в порядке, доеду — не развалюсь, — я ободряюще улыбнулся лекарке и, переведя взгляд на воина, уточнил: — А что со мной дальше?

— В смысле? — Мстислав непонимающе поморщился. — До утра отдыхай. Кашу жри и коня приведи в порядок, а то он нормального хозяина последнее время не знал.

— Сделаю, но я имел в виду другое. Мне нужно определиться со своей жизнью, — я поднялся со своего места и объявил: — Хочу вступить в княжескую дружину! Не знаю, как это происходит, но, надеюсь, ты мне подскажешь.

— Это ты меня быстрым назвала? — боярин скосил взгляд на волхву, усмехнулся, а потом небрежно спросил: — Ты хоть знаешь, с какой стороны нужно браться за меч?

— Нет, — честно признался я. — Но узнаю и научусь! С кинжалом же научился.

Важные вопросы стоит задавать только в правильное время. Мне не горит и с вступлением в дружину, и я мог подождать до возвращения в Новгород, но звезды сошлись. Вот прямо сейчас Мстислав считает меня правильным, сообразительным парнем и этим нужно было воспользоваться.

По поводу меча тоже ответил вроде бы правильно. Уверен, что в текущих реалиях от дружинников не требуется виртуозное владение клинковым оружием. Достаточно отработать с десяток ударов, знать свое место в строю и уметь правильно двигаться. Вроде бы ничего сложного, но это только так кажется. В реальности парни учатся этому лет с десяти, и обучение продолжается до окончания службы. Сейчас я, в сравнении с ними, — пацан, поэтому, чем ниже будет начальная планка, тем заметнее итоговый результат.

Все получилось, как я и планировал. В том смысле, что мой ответ командиру понравился. В глазах воина мелькнула тень одобрения. Он смерил меня взглядом, едва заметно покивал и произнёс:

— В дружину я тебя принять не могу — на это требуется одобрение князя. Однако в позапрошлую ночь ты хорошо себя показал — отомстил тварям за побитых мужей и избавил землю от колдуна. За голову волколака тебе положена награда в двенадцать серебряных гривен[11]. Этого хватит на покупку кольчуги, шлема, копья, щита и боевого седла. Меч дружиннику вручает князь[12], но тебе он пока что не нужен — для тренировок сойдет деревянный, — Мстислав перевел взгляд на волхву. — Я напишу поручение мечнику[13] в Солец — он распорядится выдать парню броню

— Вот только меня в это дело не впутывай, — Велеслава возмущенно нахмурилась и, поднявшись со скамьи, кивнула в сторону загона с лошадьми, где ещё находились приехавшие с ними дружинники. — Грамоту я передам, а броню пусть выбирают мужи. Мне своей головной боли хватает.

— Ему ещё и в броню… — Лада поднялась следом за наставницей и осуждающе посмотрела на воина. — Вот помрет он в дороге, и что ты тогда князю Юрию скажешь?

— Так без брони он быстрее помрет, — Мстислав с сомнением посмотрел на меня. — Колдун не просто так назвал его княжьим ублюдком. Если волколак знал, кто он такой, то и слуга Кощея тоже это знает. Подошлет кого-нибудь еще — и как тогда без брони?

— Я говорила как, да вы меня не слушаете.

— А ты поезжай завтра с ними, — пожав плечами, предложил боярин. — И тебе спокойнее, и парням радость, и Олегу присмотр. — Он снова посмотрел на меня и добавил: — В общем, что делать — знаешь. Вернетесь — ещё поговорим.

— Спасибо, — я коснулся ладонью груди. — Надеюсь, мы найдём хозяина леса.

— Я тоже на это надеюсь… — Мстислав тяжело вздохнул и пошёл к входу в избу.

Волхва с сомнением посмотрела на меня, но ничего не сказала и, подобрав посох, направилась следом за командиром. Я проводил их взглядом, сжал в руке ножны с кинжалом и мысленно выдохнул. В этот момент меня наконец отпустило.

Весь сегодняшний день, с момента пробуждения я пребывал в чудовищном напряжении. Новый мир, новое тело и полное непонимание происходящего. Разум цеплялся за знакомые вещи и понятия… Я пытался анализировать, строил какие-то планы, но это была всего лишь защитная реакция организма.

Сейчас не так! Меня приняли, и я уже не чужой! Для любого нормального человека — это самое главное. Знать, кто ты и на какой стороне; осознавать, зачем живешь; видеть и трезво оценивать свои цели.

Планы остаются прежними, но все глобальное отложу до возвращения в Новгород. Сейчас есть другие задачи: не умереть и вытащить из леса две сотни бойцов. Еще неплохо как-то договориться с самим собой. Проблема в том, что мне сложно думать о князе как об отце. У меня были настоящие родители. Хотя и князь тоже теперь… Он меня признал, и… я его тоже признаю. По крайней мере постараюсь признать для себя. Во мне ведь и правда течет его кровь.

[1]«Не у очага» — незаконнорожденный. В языческой традиции брак скреплялся очагом.

[2]«Не записано имя» — волхвы и старейшины вели списки рода; если ребёнок рождён вне союза, его не вносят в лествицу наследников.

[3]Вечером или закатом в разговорной речи в те времена называли запад.

[4]Берегини — в славянской мифологии духи-хранительницы рек, домов, полей и людей. Считались доброжелательными, олицетворяли плодородие, защиту и порядок; часто изображались как женщины в белых одеждах.

[5]Русалки — духи умерших девушек или нерождённых детей, обитающие не только в водоёмах, но и в лесах, на полях и в болотах. Отсюда выражение: «русалка на ветвях сидит». Она не из моря туда пришла, а, скорее всего, где-то там и обитает.

[6]Шело́нь (устар.Шалонь) — средняя река в Псковской и Новгородской областях России. Впадает с запада в озеро Ильмень.

[7]Сольцы́ — город (с 1914) в Новгородской области. Первое упоминание в письменных источниках о Сольцах относится к 1390 году. Новгородская летопись гласит: «В лето 1390 ходили новгородцы с князем Семёном Ольгердовичем… и стали в Сольце…»

[8]Здесь. Чудское озеро.

[9]Имеется в виду фильм «Александр Невский», снятый великим советским режиссером Сергеем Эйзенштейном в 1938 году, который, наверное, смотрел каждый. Фильм отличный, но снимался он незадолго до войны с определенными целями и историчности в нем немного.

[10]В настоящее время историки полагают, что в Ледовом побоище 1242 г со стороны ливонцев участвовало 35–40 рыцарей с боевыми товарищами (оруженосцами, слугами). Автор учился в советской школе, несколько раз смотрел фильм и слышал совершенно другие числа. Дело в том, что в нашей исторической памяти масштабы сражения напрямую связываются с его значением. Летописи тоже, как правило, мифологизируются: «наших было сто их — тьма», но на момент сражения во всем Ливонском ордене вряд ли было больше ста рыцарей. При этом в 1242 году орден вел тяжелую войну против куршей и не мог выставить все свои силы против вторгшегося на их землю Александра. Если кто-то не знает: Александр Невский забрал Псков (в городе было всего 2 рыцаря, поэтому войны не случилось — их просто выгнали), затем взял штурмом Изборск, отбил Копорье и как написано в летописи: «…отправил дружину в разгон и житие» — то есть пошел грабить орденские земли. Немцы вынуждены были реагировать. И да, если кто-то думает, что 35–40 рыцарей — это мало, то он очень сильно ошибается. По тем временам — это была огромная сила. 40 рыцарей с боевыми товарищами — это примерно 200–250 тяжелых всадников. С ними — подкрепление из Дерпта (такие же тяжелые всадники), и сколько-то чудинов-наемников (тоже конных). В наших источниках нет ни одного упоминания об участии русских пеших воинов в полевых сражениях с середины 11 и до 15 века. То есть по современным оценкам со стороны ордена в бою участвовало 400–500 бойцов. У Александра бойцов было больше, но не кратно.

Если кому-то интересны подробности, ниже приведены источники.

«Ледовое побоище 1242 г (новое осмысление)» А. Н. Кирпичников

«Ледовое побоище: смена образа» И. Данилевский

Если лень читать посмотрите ролик: «Разведопрос: Клим Жуков про Ледовое побоище».

[11]Новгородская серебряная гривна весила 204 г, этот вес позже и был стандартизован (204,75 г). В XI веке (время Ярослава Мудрого): 1 серебряная гривна = 4 гривнам кун, 1 гривна кун = 20 ногатам (арабский дирхем или его копия) = 25 кунам (поначалу шкурка куницы — потом серебряная монета) = 50 резанам (просто обрезанная монета) = 150 веверицам (векшам) или на понятном языке — белкам. Такой монеты не было — просто за 1 гривну кун (​¼ серебряной гривны) давали 150 беличьих шкурок. Веверицы — отражают экономику сбора дани: новгородцы и псковичи платили «по белке с дыма» (с домохозяйства), и эти шкурки шли в обмен или на экспорт. Здесь, в этом мире, чтобы не усложнять никаких гривен кун не будет, но курс будет такой же, как и при Ярославе Мудром. Просто 1 серебряная гривна

[12]Оружейной стали до разработки уральских месторождений на территории нашей страны не было. На сегодня только один из найденных мечей того времени считается произведенным на территории Киевской Руси. «Меч коваля Людоты» — найден в 1890 году в селе Хвощево. Датируется концом X — началом XI века. Есть еще один меч, но по нему нет окончательного вердикта. Таким образом оружие привозилось в готовом виде и стоило оно очень немало примерно 10–15 серебряных гривен.

[13]В Древней Руси «мечник» — это придворный чин или судебный исполнитель при князе, который выполнял судебные функции, такие как присутствие при испытании железом, и другие поручения князя.

Глава 8

— Ты о чем задумался? — голос Лады вернул меня обратно на землю. — Что-то вспомнил? Или, может, опять домового увидел?

М-да… Вот интересно, все девушки тут такие серьезные? Строгие, принципиальные и правильные? Хотя, с ее призванием по-другому, наверное, никак.

— Да вот думаю, куда ножны повесить, — со вздохом ответил я. — Мой пояс-то вы сожгли.

— Он был не твой, а того, кто ушел, — возразила Лада. — Свой пояс ты купишь завтра в Сольце. Пошли уже! Я дам тебе обычный пояс и покормлю. Слышал, что Мстислав наказал?

— Жрать кашу и ждать утра?

— Именно! — девушка серьезно кивнула и направилась в летнюю столовую.

Я сдержал улыбку и пошел следом за ней. Когда обходили избу, вспомнил о важном. Мысленно себя обругал и, догнав Ладу, поинтересовался:

— Слушай, а кто моя мать? И где она сейчас?

— А почему ты не спросил это у Мстислава? — скосив на меня взгляд, язвительно уточнила лекарка. — В Солец ехать вызвался, в дружину попросился, а о главном забыл.

— А ты представляешь, сколько у меня в голове сейчас дыр? — со вздохом произнес я. — Сначала одно, потом другое. И всё это валится без остановки. Ты же могла сказать раньше, что я сын князя, и тогда бы я не забыл спросить о своей матери. А тут кикиморы эти, Солец, люди в лесу и святилище Велеса. У меня было время подумать? Сейчас-то вот спрашиваю…

— Я знаю только то, что твоя мать северянка. Из свеев или данов — не скажу, это спроси у Мстислава, — немного смутившись, пояснила мне девушка. — Восемнадцать лет назад, князь Юрий ходил с посольством к королю Вальдемару, чтобы заключить с ним союз от имени трёх северных княжеств. В том походе он и повстречал твою мать.

«Вальдемар — это, видимо, тот, который Второй. Его ещё Победителем вроде бы звали[1]?», — на всякий случай отметил для себя я и уточнил:

— А потом, через семь лет меня привезли в Новгород купцы?

— Тебя привезли на драконе[2] — боевом корабле северян, — мгновение поколебавшись, пояснила мне девушка. — Твоя мать не обычная женщина, и имя такое у тебя тоже, наверное, неспроста. Обычная женщина не отправит сына в Новгород с боевым кораблем.

М-да… Ну насчёт имени «неспроста» я бы поспорил, но все остальное реально внушает. Мальчишка-аутист приплыл в Новгород на драккаре в компании полусотни веселых парней в кольчугах и с топорами. Очевидно, тот, кто отправлял, был уверен, что меня сюда доставят в целости и сохранности. Это каким же авторитетом нужно было обладать, чтобы заставить викингов не потерять и случайно не убить по дороге семилетнего мальчишку? Впрочем, я перед той поездкой мог быть нормальным, а довезли уже то, что довезли?

Видя, что собеседник немного подвис, Лада силой усадила меня на чурбак возле стола и ушла за кашей. Я задумчиво посмотрел ей вслед, потряс головой и мысленно выругался. Вот интересно, сколько ещё меня ждёт непоняток? Может быть, пора уже с ними подвязывать?

Стоит что-то спросить и на тебя вместе с ответом вываливают целую тонну новых вопросов! Вот зачем моя мать отправила меня сюда? Она выходила замуж и решила избавиться от обузы? Или настояли её родственники? Только сложно оно как-то и нелогично. Драккары бесплатно плавают только в компьютерных играх. Здесь не игра, и доставить мальчишку из той же Дании в Новгород — очень накладно. Проще было убить, если мешал, но меня не убили.

В общем, нечего голову греть — лучше спросить у Мстислава. Сейчас я, разумеется, делать это не буду. Вопросы старшим по званию нужно задавать в подходящее время. Сегодня и так узнал столько, что неделю теперь мозги разгребать. Хватит уже впечатлений!

Мысленно усмехнувшись, я перенесся мыслями к предстоящей завтра поездке. Сразу же вспомнил о коне, и меня тут же накрыла легкая паника. Ведь одно дело пообещать командиру позаботиться о своем четвероногом питомце и совсем другое сделать это в реальности.

В универе мы раз пять ездили на конезавод, катались на лошадях и учились даже их седлать. То есть с надеванием на лошадь седла я, наверное, справлюсь, но на этом глубина моих познаний заканчивается. Навыки верховой езды у меня тоже не идеальные. Поэтому завтра я с большой вероятностью сотру себе все, что только возможно. Впрочем — стёртая задница — это нестрашно. Главное позаботиться о коне!

И дело даже не в том, что я пообещал это Мстиславу. Все намного серьезнее. Конь здесь — это реально половина дружинника, и заботиться о нем нужно уметь. У меня же в основном только теоретические знания, которые слабо применимы на практике. Впрочем, загоняться не стоит. Если есть желание — все остальное приложится…

— Вот, ешь! — подошедшая Лада поставила передо мной миску с кашей. — Только не забудь размешать.

— Спасибо! — я вытащил из-за голенища деревянную ложку. Затем с сомнением посмотрел на доверху заполненную миску, поднял на девушку взгляд и осторожно произнес: — В меня наверное столько не влезет…

— Ты что Мстиславу обещал? — Лада нахмурилась. — Думаешь, я шутила насчет завтрашнего дня?

— Мстиславу я обещал следить за конем, а помню только как ездить и седлать, — я сунул ложку в кашу и тяжело вздохнул. — Да и то не уверен, что правильно умею это делать.

— Ты поэтому расстроился?

— А мне радоваться? — я поднял на девушку взгляд. — Попросился в дружину, а что с конем делать не знаю.

— Собирать коня тебя Мал научит, — Лада легко пожала плечами.

— Собирать это…

— Готовить в дорогу, — ответила девушка и пояснила. — Там несложно… Сначала накинешь войлок, поверх положишь чепрак[3], затем наденешь седло, подтянешь подпругу и останется только узда. Мал тебе все покажет, пока не запомнишь.

— Спасибо за разъяснения, — я благодарно кивнул и поинтересовался: — А коня-то моего как зовут? И он мой, или дали на время?

— Коня зовут Серко, и его тебе подарил князь. Только твоим он стал именно сейчас. Пустой не был хозяином, — Лада нахмурилась и указала на кашу. — Все, хватит болтать! Мешай и ешь, а я схожу за дорожным мешком и принесу все, что нужно для ухода за конем. Ты будешь есть, я — рассказывать.

Произнеся это, Лада ушла в избу, а я продолжил задумчиво размешивать кашу. После слов Лады настроение снова поползло вверх, паника отступила, и завтрашняя поездка рисовалась уже не в таких серых тонах.

Вообще странно… На Земле в похожей ситуации я не стал бы даже переживать, а здесь прямо накрыло. При этом прекрасно же понимал, что требования ко мне сейчас минимальные. Никто бы не стал смеяться или ругать за неумение ухаживать за лошадьми.

Не знаю, но, скорее всего, это была реакция семнадцатилетнего парня. Мозгами-то я уже взрослый, а процессы в организме как у мальчишки. В семнадцать лет опозориться перед дружинниками — это хоть сразу иди и топись. М-да… Только топиться я, конечно, не собираюсь, но впредь постараюсь делать поправку на возраст. А то натворю дел по дури и буду потом расхлебывать, если останусь живой…

Лада вернулась, когда я уже съел примерно полмиски каши. Одобрительно кивнув, девушка положила принесённый мешок на землю, села напротив меня и о чем-то ненадолго задумалась.

— Что-то случилось? — поинтересовался я, проглотив очередную порцию каши.

— Нет, просто не знаю, как лучше сказать, — девушка покачала головой и, отведя взгляд, пояснила: — Твой конь, Олег… не простой… Серко обучали для боя. Сейчас ему около шести лет[4]. Полгода он ходил под боярином Радомиром, но потом с ним что-то случилось. Серко словно бы уснул и полностью потерял страх. Стал тихим и ко всему безразличным. Перестал реагировать на шум, не слышит даже волчьего воя. Вернее слышит, но не обращает внимания.

Боевой конь без чувства самосохранения — верная смерть для хозяина, и три месяца назад в бою под Гдовом Радомир едва не погиб. Князь Юрий после того случая выкупил у боярина коня и повелел тому взять себе нового. Выслуживших и бесполезных лошадей, как правило, отдают в обоз, но Серко очень спокойный…

— И отец решил подарить его мне?

— Да, — Лада, не поворачивая головы, покивала. — Три месяца Серко простоял в конюшне, а перед нашей поездкой сюда князь о нем вспомнил.

— Здорово! — я проглотил очередную порцию каши и улыбнулся. — Дуракам везёт, и у меня теперь есть настоящий боевой конь. Спасибо князю за этот подарок.

— Серко не боевой, — с болью в голосе произнесла девушка. — Он очень хороший и добрый, но…

— Никчемный и бесполезный? — я легко пожал плечами. — Ну так мы друг друга нашли. Я ведь такой же никчемный.

На самом деле радовался я совсем по другому поводу. Мне, с моими навыками верховой езды, спокойный конь — это подарок судьбы. Научусь ездить и ухаживать за лошадьми без нервов и вреда для здоровья. Ну и еще нужно было успокоить свою собеседницу. Лада же не просто так этот разговор завела? Серко ей нравится, и она его жалеет. Наверное, подумала, что молодой парень отнесется к ущербному коню с пренебрежением? Только я не молодой. Вернее молодой, но не настолько.

— Ты не никчемный! — Лада посмотрела на меня и нахмурилась. — Не каждый муж может похвастаться, что убил колдуна.

— Ну так и он тоже нормальный, — я спокойно посмотрел ей в глаза. — А то, что спокойный — мне даже лучше. Придёт ещё в себя — я в этом уверен. Боги вернули мне душу, и про него они не забудут.

— Да, я тоже так думаю, — Лада перестала хмуриться и попросила: — Ты обязательно с ним говори. Он должен часто слышать твой голос.

— За это не переживай, — я улыбнулся. — Мне тут особо не с кем общаться, поэтому придётся отдуваться коню. Так его заговорю, что сбежит от меня обратно в княжескую конюшню.

— Ты иногда кажешься взрослым, а иногда… — девушка улыбнулась одними губами, затем строго кивнула на миску с кашей и, подняв с земли мешок, положила его рядом с собой на чурбак.

— Да ем я, ем — ты рассказывай, — со вздохом произнёс я и продолжил есть.

Лада кивнула, раскрыла мешок и вытащила из него небольшую прямоугольную костяную щетку с короткими тупыми зубцами и небольшой ручкой. Затем достала обыкновенную щетку, чистую льняную материю и большой деревянный гребень. Выложив все эти предметы перед собой на столе, она положила ладонь на костяную щетку и пояснила:

— Это скребница. Её я попросила у Мала и сказала, что позже ты к нему подойдешь. Теперь по уходу… Сначала ты проходишь скребницей. Аккуратно и не давя, снимаешь засохшую грязь, пот и остатки подстилки. Потом чистишь щеткой и под конец мягкой тряпицей. Живот, подмышки — чувствительные места — там в основном только тряпкой и аккуратно. Копыта осматривай каждый вечер и палочкой убирай камни. Серко приучен подавать ногу. Гриву не стричь — только расчесывать, — девушка переложила ладонь на гребень. — Хвост тоже лучше не трогать — ему им мух надо гонять. Ну и разговаривай с конем, когда чистишь.

— А кормить его как и когда? — доев наконец кашу, уточнил я. — Там же не всегда вроде можно?

После еды настроение выползло к максимуму. Каша была такой же вкусной и, как выяснилось, с аппетитом у меня полный порядок. Растущий организм, ну да… Главное не забывать о нагрузке. Хотя с этим, думаю, проблем не возникнет.

Уход за животным уже не казался таким уж сложным, как это виделось по незнанию. Скребок, щетка, тряпка — не труднее, чем помыть машину или почистить свой автомат. С конем еще можно поговорить. Он, правда, ничего тебе не ответит, но зато будет многозначительно фыркать, двигать ушами и умно смотреть. Ни одна

— Овес перед поездкой коню не давать, или кормить задолго, — голос Лады вернул меня из сказки в реальность. — Если едешь в полдень — покормить можно рано утром. С водой — так же, но если выезжаешь утром, то не кормить, не поить. Это строго! Нарушишь — потеряешь коня, — девушка дождалась моего кивка и продолжила: — По приезде — поначалу поить, но воду давать не сразу. Сначала вышагай, дай остыть и потом понемногу давай. Вода при этом должна быть не холодная. Если теплой нет — жди, пока полностью не остынет.

— И как я пойму, что он остыл?

— Жди, когда дыхание станет ровным, и кожа высохнет, — Лада пожала плечами. — После езды, у коня быстро бьется сердце, кровь разогрета и холодная вода для него — смерть. Поэтому лучше подогреть и давать маленькими порциями, когда успокоится. Если негде, то долго жди — и только тогда пои. Как только попьет — можно кормить. Ты не переживай, — девушка кивнула себе за спину. — Приедем завтра в Солец — я все тебе покажу.

— Погоди, но мы же оттуда поедем в святилище Велеса…

— И что? — Лада убрала вещи в мешок и пояснила: — Тут же до Сольца всего двадцать верст по хорошей дороге. Мы туда быстро доедем. Пока тебе броню подбирать и подгонять будут, кони успеют два раза проголодаться. Мы же к Велесу в капище только после полудня поедем.

«Твою же мать! Вот где обычному человеку всему этому научиться? — думал я, слушая девушку. — В книгах и фильмах — сел, поехал-приехал, и всё на этом закончилось, а тут — целая наука и куча времени на уход за четвероногим питомцем. Вы́ходи, остуди, потрогай кожу, подогрей воду и только потом напои. С другой стороны, ну а чем ещё здесь заниматься? Служи, тренируйся, и смотри за конем… Можно на два крайних пункта забить, но тогда твоя служба продлится не долго».

— Вот, бери — это теперь твоё, — Лада протянула мне мешок. — Там пояс, огниво, сменные штаны с рубахой, миска и все для коня. Мешок для овса — купишь в Сольце. Кашу тебе тоже там купим готовую. Мед, орехи и ягоды я возьму с собой. Не всякие подойдут, а искать времени нет.

— Спасибо! — я забрал мешок, вытащил из него пояс — тканевую прошитую ленту, повязал и повесил на него ножны с кинжалом.

Видя, что я закончил, Лада поднялась со своего места и предложила:

— Пойдём в загон? Только мне в избу надо зайти — я угощение для Серка приготовила.

— Да, конечно, — я кивнул, завязал мешок и повесил его на плечо. — Пошли, а то я уже всему научился, а коня пока что не видел. Вернее, видел-то я всех, но не знаю, какой из них мой.

— Я покажу, — девушка сделала приглашающий жест и направилась к входу в избу.

Подойдя к крыльцу, она попросила меня подождать, зашла внутрь и вернулась с куском ржаного хлеба.

— Он так его любит? — уточнил я, забирая у Лады лакомство.

— Я посыпала солью и добавила немного порошка конюшника, — пояснила мне девушка. — Лошади очень любят запах этой травы, поэтому дашь ему сначала понюхать. С рук он лакомство не берет, но так, может быть, и возьмёт. Это было бы хорошим знаком для вашего с ним знакомства.

— Ясно, — я благодарно кивнул и посмотрел в сторону загона, стараясь определить какой из коней мой.

На самом деле догадаться было несложно. Ведь люди этого времени не заморачиваются на тему кличек животных и называют их по окрасу. Чёрный пёс — Черныш, серый конь — Серко, и все в таком роде.

Подходящих по цвету коней в загоне было четыре, но после разговора с Ладой, я уже примерно понимал, какой из них мой. Достаточно вспомнить, что Серко ходил под боярином, и значит он как минимум крупный.

Именно такой конь стоял отдельно от остальных в дальнем углу загона. Большой, серый и неподвижный. Размерами он не уступал коню Мстислава, но казался усталым и сонным. Возможно, это впечатление навеяно недавним рассказом? Как бы то ни было, конь выглядел прикольно. Серо-стального цвета, с чёрными гривой и хвостом. Голова и ноги у него были тёмные, а вдоль хребта тянулся такой же тёмный «ремень».

Я не большой специалист в лошадиных породах, но в универе нам рассказывали о происхождении местных лошадей. Эта вот полоса на спине осталась в наследство от диких тарпанов, и такая отметина есть только у лошадей мышастой породы. Или, скорее, окраса. Здесь, в этом времени, нет породистых лошадей. Они тут все по сути дворняжки, но мой конь хотя бы сохранил внешние черты своих предков.

— Да это он, — проследив за моим взглядом, подтвердила Лада. — Пошли, разбудишь его…

«М-да… Не стоит делать поспешных выводов, когда ты ни хрена не разбираешься в лошадях», — подумал про себя я и, направляясь за девушкой, уточнил:

— Так он, получается, спит?

— Ну да, — Лада кивнула, — Серко очень много спит и тебе придется его будить. Столько сна ему просто не нужно. — Произнеся это, девушка распахнула калитку и, указав на коня, потребовала: — Иди, знакомься! Я подойду позже.

М-да… Я поправил на плече мешок, зашёл в загон, огляделся и тяжело вздохнул. Вся моя смелость куда-то пропала, и взрослого мужика сменил семнадцатилетний пацан[5]. Забытое и такое знакомое чувство неуверенности… Это когда решил познакомиться с девушкой и разработал отличный план, но подошел к ней, и весь твой план полетел по известному органу.

Вот и сейчас что-то похожее — только сильно заранее. При этом я прекрасно понимал, что конь меня не сожрет, но совершенно не представлял, как с ним нужно знакомиться. Подойти и сунуть под нос кусок хлеба? Он так проснётся или его нужно будить? И если будить, то как⁈ Назвать по имени? Погладить? Почесать за ухом? Или за ухом — это только собак?

Ситуацию усугубляли Мал с одним из приехавших недавно дружинником, которые разговаривали недалеко от загона. И еще Лада тоже будет смотреть… Сейчас подойду к

Все это пронеслось в голове за пару мгновений. Вид хохочущего осла вернул меня в нормальное состояние, и я, сдержав улыбку, пошел к своему коню.

Помнится, на занятиях нам говорили, что лошади в эти времена были совсем небольшие. У славян — от ста пятидесяти сантиметров в холке, а степные монгольские — не выше ста сорока, что лишь немногим превышает рост крупного пони. Здесь, по ощущениям, лошади крупнее, чем там. Холка моего коня была на уровне глаз, а по меркам прошлого меня — это никак не ниже ста семидесяти сантиметров. Впрочем, свой рост здесь я пока что не измерял.

Конь вблизи выглядел потрясающе — настоящий, большой и мой! Пахло от него тоже прикольно, а судя по расчесанной гриве, за ним определенно кто-то ухаживал. Подозреваю, что этот «кто-то» сейчас как раз смотрит на нас и, наверное, тоже волнуется.

Серко спал с открытыми глазами, склонив к земле голову, и на мое приближение он никак не отреагировал. Остановившись в метре от него, я зачем-то понюхал хлеб и поморщился от противной горечи. Мысленно обругав себя за любопытство, подшагнул ещё ближе и осторожно, чтобы не напугать, произнёс:

— Привет, Серко! Давай, что ли, знакомиться?

Конь не испугался. Он продолжил спокойно спать, не обратив на меня и мой голос никакого внимания. Озадаченно хмыкнув, я сунул ему под нос кусок хлеба и повторил приветствие, но результата не добился. Запах, который, по словам Лады, «нравится всем лошадям» и мои приветливые слова не возымели никакого воздействия. Серко продолжил спать как ни в чем не бывало.

Не знаю, но, по логике, спящая стоя лошадь должна мгновенно проснуться. Вот только мой конь этого, похоже, не знал, и ситуация начинала немного меня напрягать. Впрочем, решение пришло быстро. Пожав плечами, я наклонился над ухом коня и, вдохнув коротко рявкнул:

— Подъем!

Немного не рассчитал с громкостью. В новом теле все непривычно и то, что адресовалось коню, услышали все, кто находился вокруг.

Мал с дружинником вздрогнули и перевели на нас с конем удивленные взгляды. Спящий у шалаша охранник подорвался, схватил копье и начал ошарашено оглядываться по сторонам. Конь, впрочем, тоже проснулся, но вздрагивать он и не подумал. В глазах Серко появилось осмысленное выражение, он чуть приподнял голову и чихнул, забрызгав мою руку и хлеб своими соплями.

— М-да… Как-то не так мне представлялось наше знакомство, — сдержав улыбку произнёс я, и добавил: — Давай жри хлеб и будем расчесываться. Я обещал о тебе заботиться, поэтому просыпаемся и настраиваемся!

Проснувшийся конь никак не отреагировал на эту тираду. К хлебу он тоже не прикоснулся. Просто стоял, задумчиво глядя перед собой и совершенно не замечая меня. Опасаясь, что этот тип сейчас снова уснет, и мне придётся опять ему что-то орать, я снова склонился к его уху и вкрадчиво произнёс:

— Слушай сюда, Мышь! Или ты сожрешь этот хлеб и не расстроишь тем самым хорошую девушку, или я запихну его тебе… сам знаешь куда! Хлеб горький, ты это почувствуешь и точно уже не уснешь. Обещаю!

Наверное, не стоило так разговаривать с конем в первые минуты знакомства, но эти слова неожиданно помогли. Серко наконец-то заметил, что рядом с ним стоит какой-то мужик! Он скосил на меня свой задумчивый взгляд, а затем подался мордой вперёд и забрал хлеб с руки.

— Ну вот… Молодец! — я улыбнулся и ласково провел ладонью по его шее.

В этот момент к нам подошла Лада. Девушка как-то странно на меня посмотрела, затем перевела взгляд на спокойно жующего коня и поинтересовалась:

— Ты же сейчас пошутил?

— Да кто же его знает, — я пожал плечами, перевёл взгляд на коня и серьезно добавил: — Может быть, шутил, а может быть, и нет…

— А ты говорила, что он не знает коней, — издали хохотнул Мал. — Как бы мне у него не пришлось учиться.

— Ну ты же сказала, что он должен взять у меня хлеб? Что это хорошо для знакомства, — немного смутившись, произнёс я. — Все же хорошо. Мы уже с ним друзья

В этот момент конь дожевал хлеб и снова чихнул, подтверждая мои слова. Лада с сомнением посмотрела на него, потом на меня, затем нахмурилась и потребовала:

— Ладно, доставай скребницу и показывай — чему научился?

«Еще бы голосом научиться нормально владеть», — хмыкнул про себя я и, скинув с плеча мешок, вытащил из него нужную щетку.

[1]Вальдемар II Победоносный (9 мая или 28 июня 1170 — 28 марта 1241) — король Дании с 1202 года, укрепивший внутреннее и внешнее положение страны. Вальдемар был сыном датского короля Вальдемара I Великого и дочери минского князя Володаря Глебовича, Софии.

[2]Драккар (норв.Drakkar, от древнескандинавскогоDreki— «дракон») — узкая парусно-гребная ладья викингов, с высоко поднятыми носом и кормой. Длина наиболее крупных драккаров достигала 36 метров. На носу крепилась резная голова дракона (отсюда и название типа корабля), а по бортам располагались щиты. Голова дракона символизировала высокий статус владельца судна.

[3]Чепра́к — суконная, ковровая, меховая подстилка под конское седло. Кладется на спину поверх потника, функции которого выполнял кусок войлока. Само слово «потник» появилось значительно позже.

[4]Коней для тяжелой конницы начинали обучать примерно с двух с половиной лет. К четырем с половиной — пяти годам обучение заканчивалось.

[5]Да, автор в курсе, что в Древней Руси молодые парни считались полноправными воинами. Только дело в том, что Олег, как и автор, был и семнадцатилетним, и тридцатилетним. Он прекрасно помнит себя того и иначе как о пацане о себе отзываться не может.

Глава 9

— … Ну и убежала она от того жениха. Сердцу ведь не прикажешь, — Мал придержал поводья, глубоко вдохнул свежий утренний воздух и продолжил рассказывать: — Поначалу утопиться хотела от безысходности, но решила не гневить Макошь[1] и просто сбежать. Долго шла она лесом, заблудилась и вдруг видит: на ветке дуба сидит девка в белом. Грустная, но не страшная, с мокрыми волосами до земли, а между пальцами у неё перепонки.

Заметила русалка беглянку, улыбнулась и махнула рукой себе за спину. Туда, говорит, иди. Там судьба твоя! Ну девушка, конечно, испугалась, но ослушаться не посмела. Пошла, куда русалка направила, и вышла к стоянке дружины. Парни ее не обидели — взяли с собой,

— Брешет, небось? — с картинным вздохом произнёс едущий впереди Тихомир и, обернувшись, тоже посмотрел на лекарку. — Русалки ж не было, да?

— И ты туда же? — Лада осуждающе покачала головой. — Когда вы уже уйметесь со своими шутками?

Лица девушки я не видел, поскольку мы с Велеславой ехали позади остальных, однако ни обиды, ни досады в её голосе не прозвучало. Она же, наверное, не первый год ходит с дружиной и привыкла уже к таким шуткам. При этом большинство парней, скорее всего, не раз прошли через её руки и относятся к ней как к сестре. Достаточно вспомнить первые минуты знакомства, когда Мал с Тихомиром её страховали во время разговора со мной. Вот даже не представляю, что будет с тем, кто попробует Ладу обидеть. Впрочем, таких смелых, наверное, во всем Новгороде не найдется.

— А чего это сразу брешу? — Мал заметно сдерживая улыбку, изобразил на лице обиду и осуждающе посмотрел на приятеля. — Русалки же всегда ищут то, что не получили в жизни. Эта, которая сидела на ветках, и сама могла утопиться по такому же поводу, так чего бы ей не помочь? Они же не твари какие? Шкодливые, да, но не твари…

— Много ты понимаешь, — придержав на повороте поводья своего гнедого, со вздохом ответила Лада.

— Много — немного, но мне русалка раз помогла, — убежденно произнес рыжий. — Не совсем, правда, мне, но все равно…

— Это когда ты с русалками успел познакомиться? — тут же уточнил у приятеля Тихомир. — Почему не рассказывал?

— Да неча там особо рассказывать, — Мал пожал плечами. — Но если интересно…

— Интересно, — пробасил едущий чуть впереди меня Лют. — Говори про русалку…

Утро было волшебное. Небо уже посветлело, но в лесу ещё держалась прохлада. Собравшийся за ночь туман расползся по низинам и был похож на рваное серое одеяло. Потрескивали просыпающиеся деревья, орали где-то вороны, свежий ветер пах хвоей и сосновой смолой.

Этот лес выглядел так же, как тот, по которому мы в другой жизни гуляли с Андрюхой. Смешанный: сосны, ели и берёзы с пожелтевшей листвой. Дышалось тут так же легко, как и там, но по этому лесу гулять в разы интереснее. Хотя бы потому, что здесь можно встретить настоящих русалок.

Дорога в Сольцы — узкая, не шире двух саженей[2], — петляла между стволов, изредка прерываясь болотцами и промоинами. Колеи почти стёрлись, лишь кое-где виднелись следы конских копыт. Ездили по ней нечасто, но оно и понятно. Зачем тащить через лес телеги, когда рядом река? Ситя впадает в Шелонь, и до Сольца плыть совсем недалеко. По прямой через лес — оно, конечно же, ближе, но зачем лишний раз напрягаться и гонять лошадей?

Вообще, интересно получается. Я здесь меньше суток, а ширину дороги уже измеряю в саженях. Ситня у меня теперь Ситя, а Сольцы превратились в Солец. Нет, метры с километрами я не забыл и Сольцы тоже помню прекрасно, но, думаю, Солец сильно отличается от того городка, через который мы проезжали с другом. Впрочем, сейчас доеду и посмотрю.

Весь остаток вчерашнего дня был посвящен коневодству. Сначала я под руководством Лады учился чистить коня, чесать ему гриву и даже подвязывать хвост. Потом мне выдали конский обвес, и Мал обучил собирать своего питомца в дорогу. Под конец дня я совершил тренировочный выезд, и, к своему великому счастью, понял, что ничего не забыл. Нет, понятно, что в верховой езде мне сейчас не сравниться с дружинниками, но из точки «А» в точку «Б» добраться сумею без особых проблем.

Серко стоически вытерпел все хозяйские заботы и тренировки. В процессе чистки и расчесывания он пару раз пытался уснуть, но я ему не позволил. На ухо, правда, не орал, но сонной мышью пару раз обозвал.

Как бы то ни было, к вечеру мой причесанный, вычесанный и вытертый до блеска конь стал похож на хорошо вылизанные котовые яйца. Ездить на нем было прикольно, кормить и поить оказалось несложно, хотя с последним случился небольшой казус. Отведя коня к реке, я посмотрел на свое отражение и ненадолго подвис.

Дело в том, что я этот был очень похож на себя того — семнадцатилетнего. Плечи только немного пошире, стрижка как у Вакулы[3] и взгляд взрослого мужика. Вот непонятно: Перун специально подгадывал похожего парня, или это случайность?

Пока я пытался с этим разобраться, Серко попил и, задолбавшись ждать, толкнул меня своей мордой. Наверное, подумал, что хозяин уснул и решил отомстить. Рыбак рыбака, м-да…

— Мы с приятелем стадо пасли деревенское, ну одна корова у нас и пропала, — голос Мала оторвал меня от размышлений. — Ее отдельно от остальных держали — молодая, но очень больная. Ржа у неё вроде была — я уж точно не помню. Заговоры не помогали, а знающих у нас в деревне не было. Только бабка старая, что смотрела за святилищем Макоши, но она помочь не могла. Хозяин же резать корову отказывался. Жалел он её, да и небогато мы жили, чтобы резать даже больную скотину. Все надеялся, что кто-то придёт и поможет. Велесу[4] дары в лесу оставлял…

— Пропала корова, и что? — поторопил Тихий товарища. — Ты нам про всех мужиков с бабками решил рассказать? Что с коровой-то сталось?

— Она на краю поля паслась, у самого леса. Думали, что волки задрали, — усмехнувшись, пояснил рыжий. — Но на следующий день охотники нашли ее у лесного ручья. С венком на рогах и здоровую.

— Вот это похоже на правду, — Лада посмотрела на рыжего. — Если хозяин жертвовал скотьему богу, русалки могли помочь. Им ведь было несложно забрать у коровы болезнь. В деревнях под Копорьем, где я жила, такое часто случалось.

— Так я же как раз оттуда, — Мал грустно улыбнулся. — Мы с мамой жили в Ручьях.

Он хотел ещё что-то добавить, но осекся, замолчал, и едущий по лесу отряд окутала грустная тишина. Только топот копыт, тревожные крики ворон и негромкое позвякивание железа…

М-да… Все-таки история Древней Руси воспринимается проще, когда ты читаешь

В Солец мы выехали с первыми лучами рассвета. Поднялись примерно за час: быстро перекусили и начали собирать лошадей. После завтрака ко мне подошла Велеслава и потребовала, чтобы в дороге я всегда ехал возле неё. Собственно, на этом наше общение и закончилось. Всю дорогу жрица молчала, говорил в основном только Мал.

Вообще, разговаривать при конном переходе не очень удобно, но при движении медленной рысью с этим никаких проблем не возникнет. В принципе дорога позволяла скакать хоть галопом, но кто я такой, чтобы кому-то что-то указывать? Мне самому торопиться некуда.

Серко «завелся» с пол-оборота. В том смысле, что он быстро проснулся и спокойно дал себя оседлать. Бежал он тоже спокойно, и уже к середине дороги я почувствовал себя нормально и успокоился.

Вчера перед сном в голову лезло много всего нехорошего, как это бывает с человеком, пребывающем в нескончаемом стрессе. Да, психика у меня была покрепче, чем у большинства ровесников там, но случившееся свело бы с ума даже киборга. Я же принял эту реальность так, словно меня годами готовили к этому переходу. Спокойно принял — без сомнений и истерик. Это было как минимум странно. Ведь всего пару дней назад русалки на ветвях сидели только в стихотворении Пушкина, а здесь я и сам их скоро увижу…

Не знаю, но, скорее всего, такая быстрая адаптация связана с тем, что мой разум попал в тело местного парня, для которого русалки и домовые реальность? Он же не был совсем дураком — принимал и понимал окружающий мир.

В общем, проворочавшись минут десять, я выкинул из головы всех богов вместе с монголо-татарами и спокойно уснул. Утром ещё немного понервничал, но вид спокойного коня и поездка на нем полностью привели меня в чувства.

Да, проблемы никуда не исчезли, но до меня наконец дошло главное. Не нужно искать никаких объяснений и пытаться ответить на вопрос: как это могло случиться? Достаточно понять — зачем? Все ведь так просто… Меня отправили сюда помочь своим и больше никаких пояснений не требуется!

Как только пришло окончательное понимание, я мысленно выдохнул, отпустил ситуацию и просто ехал на своем спокойном сером коне. Слушал рассказы Мала, смотрел в широкую спину едущего впереди Люта и наслаждался поездкой.

— Ну ты же с матерью в Новгород приехал? — после недолгого молчания решил подбодрить товарища Тихий.

— Да, — Мал покивал. — Нас тогда охотники из соседней деревни предупредили — мы и схоронились в лесу. Только старая Власа уходить отказалась. Не послушала никого — говорила: Макошь её защитит. — Парень посмотрел вперёд и сухо добавил: — Деревню они нашу сожгли, скотину угнали. У нас не было времени её забирать. Власу зарубили, святилище богини разрушили. На пепелище оставили грубый крест, обмотанный колючей лозой. На перекладине — терновый венец. Больше ничего. Только надпись: «Она приняла муки ваши». — Мал тяжело вздохнул и посмотрел на приятеля. — Бабку мы тогда сожгли и схоронили, а потом отправились на восход — подальше от этих тварей. Наверное, повезло, что оно так сложилось, но вспоминать не люблю…

— Она приняла ваши муки — это же про Лилит? — я посмотрел на Велеславу. — А венец на кресте — символ?

— Согласно их вере, человек грешен и должен за это страдать, — не поворачивая головы, пояснила волхва. — Считается, что богиня принимает на себя часть страданий каждого. Её изображают с терновым венцом на голове.

— Дерьмо все это! — зло выдохнул рыжий и, обернувшись, нашел меня взглядом. — Никто не грешен, покуда руки чисты. Совершил зло — отвечай! Перед княжьим судом, перед побратимами и народом. А если нет — так не лезьте ко мне со своими грехами. Пусть эта страдалица засунет свое спасение туда, откуда приползают её рогатые выкормыши! — Заметив мой непонимающий взгляд, Мал криво усмехнулся и пояснил: — На землях Терны случаются разрывы Яви и в мир приползает всякое. Чудовища, девки-блудницы. упыри и много чего ещё. Здесь и на Севере такого никогда не случалось. Боги берегут эти земли от тварей. Но латиняне все рано обвиняют нас….

— Считается, что демоны приходят в наказание за грехи, по наущению славянских и варяжских богов, — со вздохом добавила к сказанному Велеслава. — Только это брехня! Демоны приходят туда, где богам плевать на народ. Где их появление помогает держать людей в страхе. С тварями воюют только церковники и рыцари орденов. Лилит могла бы закрыть земли Терны от вторжений извне, но ей выгоднее обвинять нас. Эта лживая тварь хочет подчинить себе весь обитаемый мир.

«М-да… Вот только демонов тут не хватало, — думал я, слушая Велеславу. — Очень удобно… Открыть землю для вторжения демонов и обвинить в этом славянских богов. В том мире Лилит считали той еще тварью. Первоженщина, которая древнее самого Сатаны. Дьяволица, убийца младенцев… Если это она, то у нас у всех большие проблемы…»

Видя, что волхва замолчала, я посмотрел на нее и уточнил:

— И часто у них происходят эти вторжения?

— Нет, — Велеслава покачала головой и, все так же, не поворачивая головы, пояснила: — Демоны прорываются в Явь поодиночке или небольшими группами. Это происходит там, где люди начинают думать своим умом и отворачиваются от Терны. В Новгороде живет много бежавших с заката. Они рассказывают страшное…

— А земля ей наша нужна…

— Лилит земля не нужна, — не дала мне договорить волхва. — Ей мешают старые боги. Уничтожив их, Светлоликая подчинит себе Явь и тогда уже спустит с цепи своих демонов. Навь исчезнет, души предков пропадут вместе с ней, и никто нам уже не поможет.

— Ясно, — я кивнул и обвел взглядом окружающий лес. — Получается, боги защищают нашу землю от вторжения демонов? Но Кощей и его слуги — это такие же демоны…

— Нет, — Велеслава покачала головой. — Демоны не отсюда. Они из другой Нави, а Кощей и его слуги — здешние. Их земля не отринет.

— И что же… Никто из богов не может поймать его и наказать?

— Поэтому с Кощеем и его слугами должны разбираться люди? — закончил я её мысль.

— Да, — Велеслава кивнула. — Ты все правильно понял, но не забивай до поры себе голову. По дороге к капищу я все тебе расскажу. Сейчас мне нужно подумать.

Солец стоял на высоком берегу Шелони, где река, разливаясь, формировала широкую заводь. Центральное сборище дани было обнесено сплошным частоколом. Оструганные жерди толщиной в обхват были укреплены по периметру небольшой земляной насыпью. Ворота — двойные, дубовые, с тяжёлым брусчатым засовом изнутри и боевой башней над проездом. Лес вокруг вырублен саженей на двести и издали Солец выглядел довольно внушительно. Ещё не крепость, но как минимум хорошо укреплённый форпост.

На башне дежурили два хмурых мужика в кольчугах и шлемах со снаряженными луками. В воротах ещё трое — со щитами и копьями. Все пятеро, судя по экипировке, из новгородского ополчения или охранники со стоящих на пристани купеческих ладей.

Кораблей в Сольце было много. Когда мы ехали по просеке от леса к воротам, я насчитал их пару десятков. Ладьи стояли борт к борту у грубого деревянного причала, «припаркованные» в сплошную линию и напоминающие стаю выползших на мелководье тюленей. Все примерно одинаковые — метров по двенадцать в длину, плоскодонные, с пониженной кормой. Парусов нет, мачты сняты и уложены вдоль бортов вместе с веслами. При этом ни одна из ладей на волнах не качалась — все они были пришвартованы крепко и, судя по всему, стояли так уже довольно долгое время.

По пирсу прогуливалось трое охранников, а по обеим от него сторонам были установлены помосты с массивными стрелометами. Обе метательные машины направлены на воду. Возле каждой дежурит дружинник. Князь Юрий, похоже, прознал о заторе на реке и прислал сюда своих людей для охраны и разруливания возникающих споров.

Нас заметили издали, но никто из стражи даже не дернулся. Велеславу и дружинников тут, очевидно, хорошо знали. Когда мы подъезжали, один из парней разглядел едущего впереди Мала и, широко улыбнувшись, помахал нам рукой.

Перед воротами Тихомир приказал спешиваться и, спрыгнув с коня, обратился к охраннику — тому, что издали нас поприветствовал.

— Здорово, Первуша! Мечник в Сольце? Никуда не уехал?

— И тебе не хворать, Тихий! — парень улыбнулся и махнул рукой в сторону раскрытых ворот. — Боярин здесь. Он как раз о вас вспоминал.

— Вспоминал? — Велеслава спешилась следом за Тихим, взяла за повод коня и посмотрела на парня.

— Да, — парень вздохнул и пояснил: — Тут такое дело… Рыбаки ладью нашли разбитую — десятью верстами вниз по реке. Там следы этого чудища… Наверное, Добрыня думал показать их тебе, или вашему боярину…

— А чья ладья? Узнали?

— Узнали… — Первуша покивал. — Купец Полушко из западных, и с ним семь парней на корабле было.

— Здорово, земляк, — Мал махнул рукой приятелю и, видя, что Велеслава молчит, поинтересовался: — А что же этот ваш купец двинул в Ильмень в такое-то время?

— Он не наш, и ему говорили, — парень развел руками. — Только он не послушал. В Новгород спешил…

— И что? Никого живых не нашли? — спросил уже Тихий.

— Нет, не нашли, — Первуша покачал головой. — Всех пожрало чудище, или повезло и просто утопли…

— Ясно, — Тихий вздохнул, поздоровался с остальными охранниками и, ведя коня в поводу, направился к раскрытым воротам.

— На вторую коновязь к харчевне лучше поставить, — в спину ему посоветовал Первуша. — Там Мокша, он за конями присмотрит.

— Спасибо! — Мал хлопнул приятеля по плечу и повел коня следом за Тихим.

Внутри Солец своим видом вызвал бы культурный оргазм у любого из современных историков. Я словно попал на съемочную площадку, только без гримеров и режиссера. Ни одной фальшивой декорации, ни одной лишней детали. Все устроено как надо: плотно, крепко и по делу.

Напротив ворот, вдалеке у дальней стены, стоял дружинный дом, похожий на тот, что на Сите, только раза в два больше. Справа от него в ряд выстроились пять одинаковых срубов на каменных фундаментах. Дубовые двери закрыты на навесные замки, рядом скучают двое дружинников. Там внутри, скорее всего, хранится собранная дань, иначе зачем бы их еще охраняли воины князя?

В левой части городка стоят еще семь жилых домов, в которых проживают те, кто находится здесь постоянно: сборщики дани, рабочие, плотники. Невысокие, с соломенными крышами и окнами затянутыми бычьими пузырями. Там же находились кузница и мастерские. Справа от ворот находилась харчевня, а от центра к пристани тянулись три ряда грубых навесов, под которыми хранился товар, который по какой-то причине нельзя держать на судах.

Народа в Сольце было много — навскидку человек триста как минимум. По большей части мужчины, и ни одного праздношатающегося я не заметил. Со всех сторон доносились звуки нескончаемой стройки, и шум тут стоял преизрядный. Стучали топоры, ржали в загонах лошади, гулко бил молот кузнеца, на палубах кораблей перекрикивались матросы. Ну или кто там плавает на ладьях? Пахло тут тоже на любой вкус: выпечкой, свежими стружками, смолой и речной тиной. Дорожки прикрыты досками и засыпаны стружкой. Все достаточно чисто, мусора нигде не видно. Его или сжигают, или сбрасывают в Шелонь.

От ворот Тихомир сразу же повернул направо и повел своего вороного коня к длинной коновязи, которая находилась под навесом возле каменного колодца. Остановившись возле ближнего столба, он обернулся и вопросительно посмотрел на Велеславу. Парня назначили командиром в эту поездку, но главной, по сути, была волхва. И никакого тебе сексизма. Тихомир командует на переходах, Велеслава определяет задачи.

— Ты и Олег — со мной к мечнику, — коротко скомандовала жрица. — Остальные занимайтесь делами. Только овес купите сразу нормальный, а не как в тот раз. Не хочу я с купцами опять разговаривать.

Судя по постному выражению лица Мала, тот разговор у Велеславы был как минимум интересный и, скорее всего, непростой… для купца. Уж не знаю, что не так было с тем овсом…

Я мысленно улыбнулся, в красках представив физиономию того купца, когда до меня наконец дошло, что планы меняются. Собирался

Не понимая, как поступить я оглянулся и растеряно посмотрел в печальные глаза своего серого рысака. Серко в ответ шумно выдохнул и осуждающе качнул головой, давая понять, что он во мне сильно разочарован.

Ситуацию, как всегда, разрулила лекарка. Заметив мой виноватый взгляд, Лада забрала у меня поводья и сдержав улыбку заверила:

— Не переживай. Я о нем позабочусь.

— Спасибо! — я благодарно улыбнулся в ответ и вместе с Тихомиром отправился следом за Велеславой.

[1]Макошь — одна из самых почитаемых богинь славянского пантеона. Мать-земля, Хранительница Судьбы, Покровительница домашнего хозяйства.

[2] Обычная сажень = 3 аршина = 2,1336 метра. Маховая сажень — расстояние в размах обеих рук, по концы средних пальцев = 2,5 аршина = 10 пядей = 1,778 метра. Здесь и дальше, чтобы не было путаницы будет применяться обычная сажень.

[3]Вакула — персонаж повести Н. В. Гоголя «Ночь перед Рождеством», кузнец из села Диканька.

[4]Велеса, (или Волоса) славяне называли «скотьим богом».

Глава 10

— Здорово! — Тихий поприветствовал дружинников, охраняющих склады и, указав на дверь дома, уточнил: — Добрыня там?

— Какие люди! — один из парней приветливо улыбнулся и утвердительно кивнул. — Да, в доме он.

Идущая чуть впереди Велеслава кивнула дружинникам в ответ на приветствия и, не останавливаясь, сразу направилась в избу. Я тоже поздоровался и зашел следом за ней. Тихий перекинулся с парнями парой ничего не значащих фраз и направился за нами.

На меня эти ребята не обратили внимания. Либо не узнали, либо посчитали каким-то левым персонажем, которого волхва решила зачем-то показать их командиру. Скорее всего, обо мне раньше мало кто знал. Да и кому интересен живущий в святилище аутист?

Боярин Добрыня, выполняющий в Сольце обязанности мечника, оказался крупным кряжистым мужиком лет сорока на вид. Лысый, как задница младенца. С густыми черными усами, аккуратно подстриженной бородой, мощной шеей и широкими покатыми плечами — он напоминал борца тяжеловеса.

Увидев волхву, он поднялся с лавки навстречу и, кивнув, пробасил:

— Здрава будь, знающая! Как раз собирался за тобой ехать, а ты сама, вот…

— Здравствуй и ты! — Велеслава поклонилась красному углу и прошла на предложенное ей место.

Боярин кивнул Тихомиру, а затем заметил меня и ненадолго подвис. В глазах этого грозного мужика смешались неверие и удивление.

— Меня зовут Олег, — представился я, чтобы прояснить ситуацию. — Здравствуй, Добрыня!

Ситуация не прояснилась, а скорее наоборот.

— Олег? — вон хлопнул глазами, нахмурился и перевел непонимающий взгляд на волхву.

— Перун с Велесом вернули ему душу и имя, — усаживаясь, ответила та и пояснила: — Две ночи назад колдун привел к капищу Громовержца драугров. Светомир и двое парней погибли. Олег убил колдуна. Мстислав передал тебе грамоту на награду. Парню нужны броня, седло, щит и копье.

Произнеся это Велеслава достала из-за пазухи берестяной свиток и протянула его Добрыне. Тот забрал его, перевел взгляд на Тихомира и уточнил:

— Кто?

— Сава и Фома, — со вздохом пояснил ему Тихий. — Фома, который Щербатый.

Боярин кивнул, перевел взгляд на меня и пробасил:

— Здравствуй, Олег! Неожиданно… но твой отец порадуется. Поговорим потом.

Произнеся это, он указал мне на лавку и посмотрел на волхву.

— О ладье я уже слышала, но меня интересуют подробности, — Велеслава встретилась с ним взглядом и попросила: — Расскажи обо всем, что происходило здесь в последние дни. Все необычное…

— Необычное, хм-м, — воин почесал затылок, уселся на лавку и, откинувшись к стене, пояснил: — Три дня назад у смердов, что возят соль с источников, пропала корова. Пастух клянется, что это случилось на водопое. Зашла в воду и не вышла. Плеска он никакого не слышал… В тот же день ближе к вечеру один из рыбаков нашел на отмели женские волосы — семь кос, сплетенных в одну. Утром я отправил ребят, а там, на берегу — семь безголовых скелетов уложены в ряд. У каждого на груди приросший глиняный черепок со стертым знаком. Кости хрупкие, белые — я приказал их сжечь у святилища берегинь. Зачем мне тут русальи останки?

— Правильно сделал, — Велеслава одобрительно покивала. — После сожжения души этих девок освободились и отправились в Навь. Вот только непонятно, чем ему помешали русалки…

— Да уж, — мечник вздохнул и задумчиво посмотрел в красный угол. — Еще два рыбака позавчера ушли в воду. Жили в Травке — неподалеку отсюда. Сначала домой вернулись и день не моргали. Ночь переночевали, а под утро ушли. Сети побросали на берегу и в воду… Вчера жена одного приходила. Мне ж тут все докладывают сейчас. Ребята пропускают…

М-да… Я слушал рассказ боярина и чувствовал, как по спине бегут мурашки. Совсем не от страха, нет, а от прикольной жути. Это как с ребятами в лагере, когда каждый по очереди рассказывает страшную историю. Или в походе ночью у костра, во время рассказов про всякую жесть, навроде плачущих в бурю детей.

Добрыня не менял тембра голоса, не пытался испугать — просто говорил, и это слышалось как откровение. Да, ничего хорошего он не рассказывал, но как же прикольно сидеть вот так и слушать взрослого мужика, который говорит о подобных вещах на полном серьезе. Наверное, когда-нибудь я ко всему тут привыкну, но сейчас хотелось сидеть и слушать. И чтобы рассказ не заканчивался!

— То святилище, рядом с которым сожгли кости русалок, чудовище разрушило следующей ночью, — продолжил говорить Добрыня. — Там от воды примерно двадцать саженей. Оно выбралось на берег, сломало дерево, раскидало камни и уползло обратно в реку. Там осталось много следов. И ещё вот посмотри…

Он достал из-под скамьи кожаный свёрток с нацарапанными знаками, развернул его и продемонстрировал Велеславе обломанный коготь. Ничем иным это быть не могло.

При виде лежащего на коже обломка глаза у жрицы вспыхнули так, словно боярин протянул ей огромный букет, бриллиантовое кольцо и ключи от спортивной машины в придачу. Впрочем, восторженная девчонка исчезла через пару мгновений, и её сменила собранная и сосредоточенная тридцатипятилетняя тётка. Ни секунды не колеблясь, Велеслава забрала с кожи обломок, внимательно его рассмотрела, понюхала и уточнила:

— Это нашли на берегу?

— Он торчал из борта разбитой ладьи, — Добрыня посмотрел на жрицу и поинтересовался. — Ты что-то узнала?

— Да, —

— Слуга Кощея? — мечник нахмурился. — Выходит, пропавшие в лесу вои и Псков…

— Точно не скажу, но думаю: без него не обошлось, — с досадой выдохнула волхва, а затем перевела взгляд на меня и неожиданно поинтересовалась: — А ты, Олег, что думаешь об этом чудовище? Как нам его изловить?

М-да… Стоило один раз поумничать, и теперь она не отстанет. Причем, по взгляду Велеславы было видно, что решение у нее уже есть, но почему-то спросила меня. Хочет лишний раз убедиться в том, что я перестал быть идиотом? Или что-то задумала? Впрочем, по фигу… Такие вопросы мне только на пользу. Ведь чем я умнее себя покажу, тем быстрее они прислушаются…

— Это чудовище, очевидно, нуждается в пище, — пожав плечами, предположил я. — Рыба для него слишком шустрая, а ладьи перестали ходить по реке — вот оно и ворует коров. Еще людей как-то приманивает, которые долго находятся у воды, — я перевел взгляд на Добрыню. — Думаю, нужно привязать на берегу корову — саженях в десяти от воды, и рядом в кустах замаскировать стреломёты, которые установлены здесь на пристани. Не знаю, насколько опасны для него стрелы, но если коготь обломился, то и шкура пробьётся…

Понятно, что до такого догадался бы даже ребенок, но тут все-таки немного другая реальность. Местные не читали Конан Дойла, детективных сериалов тут пока не придумано, и предложивший такое может сойти за умного. Уверен, что и Добрыня, и Велеслава пришли к точно таким же выводам.

— Смотри-ка, и правда поумнел, — Добрыня одобрительно посмотрел на меня, а затем перевёл взгляд на волхву. — Собственно об этом я и хотел с тобой говорить. Мне нужно, чтобы ты помогла с выбором места засады. И ещё стрелы…

— Я обработаю наконечники, — пообещала жрица. — А вот по первому твоему вопросу все не так просто. Мне нужно посмотреть то место, где эта тварь оставила следы на земле.

— Сделаем, — Добрыня кивнул. — Я сам съезжу с тобой к разоренному святилищу. Мы ничего там не трогали.

— Только коня мне выдели из своих, — потребовала Велеслава. — А то моей Ласточке сегодня ещё бегать и бегать. И ещё, — она посмотрела на меня, — распорядись, чтобы Олегу выдали броню по весу награды за колдуна. Мстислав потребовал, чтобы кольчуга и шлем были от Людоты. Так ведь? — Жрица посмотрела на Тихомира и, дождавшись его кивка, снова перевела взгляд на боярина. — В своем послании Перун передал, что Олег поможет нам найти пропавших людей. Он действительно может помочь, но проблема в том, что слуга Кощея тоже знает об этом. Парню нужна хорошая броня…

«Велеслава — опасная женщина, — думал я, сдерживая наползающую на губы улыбку. — Говорила: не впутывайте меня в свои мужские дела, но все ведь прекрасно запомнила. И не просто запомнила, но правильно и главное вовремя, донесла требование Мстислава до мечника. Я тебе две услуги, а ты парню — правильную броню, и все вокруг будут довольны. Вот не просто так она уже столько лет ходит с княжеской дружиной. М-да… В общении с этой женщиной нужно контролировать каждое свое слово. Умничать — только в меру, как пару минут назад. Ну или не в меру, если других вариантов уже не останется».

— Не надо мне ничего объяснять, — Добрыня усмехнулся. — В хранилище есть пара броней от Людоты. Акиму я скажу, чтобы все выдал по правильному счету. — Боярин посмотрел на меня, задержал взгляд на ножнах с кинжалом и вопросительно приподнял правую бровь. — Колдуна-то, небось, отцовским ножом упокоил?

— Так и есть, — я провел ладонью по ножнам. — Он в волка перекинулся. Копье не пробило шкуру, а нож вошёл хорошо.

— Добро, — воин кивнул и посмотрел на волхву. — Кстати, насчёт волков… Забыл сказать, что один из охотников день назад видел в лесу большого чёрного зверя. Где-то в вашей стороне, неподалёку от Сити.

— И что этот зверь? — услышав эту новость, Велеслава подалась вперед и стала похожа на изготовившуюся к прыжку кошку.

— Большой, чёрный, — Добрыня пожал плечами. — По словам охотника, этот волк, ну или кто он там был — разговаривал с вороном. Сидел на земле на поляне, а ворон — на ветке напротив. Слов тот парень не слышал, но уверен, что они разговаривали.

— И что тот охотник? — услышав про ворона, Велеслава заметно расслабилась, и почему-то скосила взгляд на меня. — Увидел, и что?

— Да ничего, — боярин усмехнулся. — Ноги в руки взял и убёг подобру-поздорову. Что ему еще было делать?

— Тот зверь — это, скорее всего, Черныш — пёс Светомира, — воспользовавшись паузой предположил Тихий. — А вот что за ворон, и откуда он взялся — не знаю.

— С вороном тоже вроде понятно, — волхва снова посмотрела на меня, вздохнула и поднялась с лавки. — Ладно, обо всем поговорили — пора выезжать! А то нам до капища Велеса ещё потом добираться.

— Да, — Добрыня забрал протянутый сверток с обломком клыка и поднялся следом за ней. — Пойдем — выберешь себе коня для поездки, а я Акиму скажу, чтобы подобрал парню броню.

Доспехи выбирали недолго. Не знаю, как у других, но для меня в той жизни поход в магазин за одеждой был тем еще стрессом. Это ведь нужно собраться, дойти, выбрать то, что нравится, померить и решить, насколько оно тебе подходит.

Тут не магазин — все намного серьезнее. Ведь одно дело выбрать себе штаны, кроссовки, футболку, и совсем другое — кольчугу и шлем. И вроде бы ничего сложного. В воинском обвесе XIII века я разбираюсь лучше большинства мужчин в оставленном мире, но есть, как говорится, целая куча нюансов. Впрочем, выручили ребята.

Со мной на склад пошли Тихомир и Мал. Люта оставили любезничать с Ладой и присматривать за конями. Так, по крайней мере, сказал рыжий. Нет, понятно, что слово «любезничать» в местном языке появится очень нескоро, но именно так мой внутренний переводчик перевёл его фразу: «пусть поболтают».

Заморачивался я зря. Выбрать себе броню оказалось не так-то и сложно, если это сделают за тебя знающие

Весь этот средневековый шоппинг длился около часа. По итогу я оказался счастливым обладателем поддоспешника, кольчуги, шлема, шпор, щита, копья, пояса и боевого седла.

Все вещи были новые. Поддоспешник — серый, льняной, с войлочной подкладкой и рукавами до локтя. Грубо прошитый, с тремя крепежными кожаными ремнями, плотный и довольно удобный в ношении. Кольчуга — до середины бедра. Темно-серая, матовая, густо промасленная льняным маслом и дегтем. Сплели её на мой дилетантский взгляд — идеально. Все кольца ровные, одинаковые, без замен и заклепок. Поверхность гладкая, по весу — что-то около девяти килограмм.

Шлем — конический, с бармицей и наносником. Внутри — подклад из кожи и войлока. Не штурмовой, к которому я привык в прошлой жизни, но довольно удобный и по обзору тоже — полный порядок. Пояс — светло-коричневый, с темными пятнами от жира и дёгтя. Длинный — на два оборота по талии. Без пряжки, с застежкой, парой колец и ремешком для крепления. Щит — такой же как у всех — каплевидный, высотой больше метра. Сделан из сосновых дощечек, обит кожей и усилен толстой планкой из дуба. Общий вес что-то около четырех-пяти килограммов. Совсем не легкий, но тут уж ничего не поделать.

Копье я выбрал сам из четырех предложенных. Специалист из меня еще тот, но они тут все практически одинаковые. С ясеневыми древками, обмотанными льняными нитками в местах хвата и тридцатисантиметровыми четырехгранными наконечниками. Общая длина примерно три метра, по весу около двух с половиной килограммов.

Седло выбирал в последнюю очередь, но с ним долго не думал, поскольку подходящее на складе было только одно. Стандартное, боевое, с высокими луками и широкой укрепленной подпругой.

Под конец мероприятия я насквозь провонял дёгтем и льняным маслом, но был вполне себе счастлив, потому что все наконец закончилось. Не только это… Кольчуга, поддоспешник и шлем в удобстве ношения заметно отличались от армейского обвеса, но все оказалось не так плохо, как думалось раньше. Нет, к новой экипировке привыкать придется не один день, но никакого особого дискомфорта я не испытывал. Железо, конечно, давило на плечи, тело под рубахой чесалось, а справить малую нужду было уже не так просто, как раньше, но все это дело привычки. Немного напрягало другое.

Дело в том, что парни копья оставили дома, а мне со своим придется пылить шестьдесят километров. Вообще, три килограмма — это немного, особенно когда ты верхом. Проблема в том, что всадник из меня пока аховый, и таскать с собой трехметровый шест — то еще удовольствие. Впрочем, никто же не обещал, что будет легко? Назвался груздем — тащи копье и не ной.

Впрочем, одним копьем проблемы не ограничивались. Выйдя со склада, я обвел взглядом Солец, глубоко вздохнул и подвис, пытаясь осмыслить все произошедшие со мной изменения.

Всего пару дней назад жизнь была проста и понятна. Привычный мир с фабричной одеждой, электричеством, машинами и бытовыми приборами. Вынужденный отпуск, поездка с другом на природу и предвкушение пары хороших деньков с рыбалкой выпивкой и жареными грибами с картошкой…

Потом случился вчерашний день с его сумасшествием, и вот я уже стою у бревенчатого сарая, в заштатном городке Новгородского княжества. В кольчуге, шлеме, со щитом и копьем. Ну да… Куда же мне теперь без копья…

Весь комизм ситуации заключается в том, что именно об этом я и мечтал лет в двенадцать. Насмотревшись фильмов, начитавшись книг и наигравшись в игры, представлял себя славянским воином, Евпатием Коловратом или, на худой конец, ведьмаком. Причём мечта эта сохранилась до семнадцати лет, когда я подал документы на исторический факультет в МГУ.

И вот бинго! Все по списку — получите и распишитесь. Щит — одна штука, каплевидный, тяжелый. К нему кольчуга — добротная, матовая и воняет как тонна дегтярного мыла. Шлем, как у Алеши Поповича, кинжал и копье, которое на самом деле –кавалерийская пика.

При всем при этом ведьмаком я уже практически стал, упокоив драугра и колдуна-волколака. В славянские воины меня тоже должны скоро принять, а что до Евпатия Коловрата… Надеюсь, до такого здесь не дойдет. По крайней мере, очень постараюсь, чтобы оно не дошло.

Забавно ещё и то, что в фильмах не показывали, что делают все эти славянские воины за кадром. Как чешут под кольчугой живот, как ходят до ветра, как возят копье без обоза… В играх-то все было просто. Всю экипировку можно было скинуть в мешок, и живот у персонажа не чесался…

— Ты уснул, что ли, от радости? — голос Мала прервал мои философские размышления. Рыжий посмотрел вслед Тихому, который нёс к коновязи седло, скосил на меня взгляд и добавил: — Ты, конечно, можешь тут ещё постоять-помечтать, но лучше пошли к своим. А то поперво́й в броне со щитом и копьем много не настоишься. Устанешь, а нам еще в капище ехать.

— Ну щит-то к седлу, — произнёс я, направляясь за Малом. — А копье на землю положить можно? Я ж не знаю как здесь…

— Копье тоже к седлу, — усмехнувшись, пояснил рыжий. — У тебя же ремень там для этого. Или ты думаешь, мы в руках их в походах таскаем?

С ответом я не нашелся. Вдохнул, выдохнул, обругал себя двоечником и, улыбнувшись, направился следом за Малом.

Пару оставшихся до полудня часов пролетели в заботах. Первым делом я заменил на коне седло и подвесил на него свои новые пожитки. С перевозкой копья все оказалось несложно. Древко закреплялось у передней луки седла так, чтобы острие было направлено вверх под углом, а снизу удерживалось специальным ремешком, протянутым через подпругу. При таком способе перевозки копье придётся поддерживать, но «поддерживать» и «держать» — это две огромные разницы.

Закончив со сборкой, я очередной раз поел каши, которую по просьбе Лады сварили в харчевне. Ребята тоже поели, а потом мы с Малом пошли продавать мое старое седло, которое не имело смысла тащить с собой в капище.

Как выяснилось, с торговлей тут все обстоит примерно так же, как в компьютерных играх, где меч стоимостью в десять золотых монет, у тебя в лучшем случае купят за десять серебряных. Мал, конечно, торговался, но многого он не добился. По итогу веселый бородатый купец забрал у нас седло за одну шестую его реальной стоимости и выдал

С учетом тех денег мой наличный капитал составляет сейчас тридцать кун серебром. На хорошую корову, по словам Мала, не хватает десяти монет, но зато могу купить тёлку или пару свиней. На самом деле такая себе перспектива, но как минимум с голоду в ближайшее время я не умру.

Продав седло, мы с рыжим закупили шесть мер[1] овса и отнесли мешки к коновязи. После этого мы просто сидели и разговаривали. Ребята рассказывали мне о Новгороде, улыбались, а потом у нас нарисовалась очередная проблема.

Дело в том, что к полудню волхва не вернулась. Не знаю, что их всех задержало, но никто из ребят по этому поводу волноваться не стал. Народ тут в этом плане спокойный. Часов ни у кого нет, поэтому никто не опаздывает.

Вот интересно, что может угрожать жрице, которая уехала в сопровождении боярина и пятерки дружинников? Чудовище из реки? Но оно же в воде. Вылезет на берег — там и подохнет. Велеслава — жрица Владыки Нави. От нее же местная нежить за версту должна разбегаться… Вроде так, но мне все равно было неспокойно. Хотелось верить, что она просто опаздывает…

[1] Мера или четверик = 26,24 л ≈ 16 кг зерна.

Глава 11

Велеслава приехала примерно в четыре часа дня, и, судя по виду вернувшихся, поездка не прошла для них гладко. Добрыня был мрачен. На лице волхвы мешались растерянность и досада. Она о чем-то сосредоточенно думала и похоже не находила ответа.

Все уехавшие вернулись, но двое дружинников держались в седлах с видимым трудом. Доспехов на них не было. Оба перевязаны ветошью, бледные, но с нормальными, незамутненными взглядами. Подъехав к загону, раненые сами покинули седла, передали поводья товарищам и покачиваясь пошли в избу. Лада подхватила свою сумку с лекарствами и побежала туда же.

По приезде Добрыня созвал всех свободных дружинников и вместе с волхвой направился в дом. Никого из нас на совещание не пригласили, и это могло означать только то, что надолго там Велеславу с лекаркой не задержат. Понимая это, Тихомир приказал отвязывать лошадей и вести их к воротам.

Он не ошибся. Примерно минут через десять обе женщины вышли из дружинного дома и направились к нам.

— Едем! — скомандовала волхва и, оседлав свою Ласточку, первой выехала за ворота.

Я передал Ладе поводья её гнедого коня, запрыгнул на Серко и, дав шенкеля, поехал за остальными.

Велеславу никто ни о чем не спрашивал. Народ тут не любопытный даже в таких ситуациях. К тому же все видели, какое у женщины сейчас настроение, и попасть под горячую руку желающих не нашлось. Я тоже молчал вместе со всеми. Сама все расскажет, когда придет время. Ну или не расскажет, если оно не нужно.

Двигались тем же порядком: впереди Тихомир с Малом, следом — Лада и Лют, мы с Велеславой — замыкающими. Ехали молча по старой дороге, но потом в какой-то момент повернули на развилке направо и направились вдоль небольшой речки на запад. Я особо по сторонам не смотрел — привыкал к новому седлу, разбирался с копьем и мысленно матерился.

Поначалу все было не так чтобы радостно. Кольчуга непривычно давила на плечи, затылок под шлемом чесался, а наконечник копья цеплялся за ветки. Сообразив, что так долго продолжаться не может, я принялся на ходу менять угол наклона древка и едва не упал с коня. Впрочем, все закончилось позитивно. Уже примерно через час я разобрался со всеми проблемами, привык к седлу и почувствовал себя значительно лучше. Примерно в это же время заговорила волхва.

— Эта тварь не из Нави, — глядя перед собой, объявила она. — Чудовище было прикрыто личиной и очень хорошо защищено от воздействия чар. Ни с чем таким, я никогда не встречалась. Полагаю, это был демон и не понимаю, как он здесь оказался.

— То есть вы его видели? — обернувшись, спросил Тихомир. — И как же он выглядел? На кого был похож?

— На быка с человеческим торсом, костяным гребнем на спине и растущими из тела щупальцами, — со вздохом пояснила волхва. — Ростом — под три сажени, а весит, наверное, как десять обычных быков. Тело покрыто чешуей и костяными пластинами, зубы — совсем не коровьи, глаза — жёлтые щели.

— Вы как-то смогли его подманить? — воспользовавшись паузой, уточнил я.

— Нет, он сам нас там дожидался, — с досадой выдохнула Велеслава. — Хитрая тварь притаилась в воде, за кустами у разоренного святилища берегинь. Я почувствовала ее и закрыла воев от двух колдовских атак, но на это ушла почти вся моя сила, — Велеслава посмотрела на меня и устало пожала плечами. — Мы находились позади святилища, за деревьями, и это спасло. Видя, что я отразила обе атаки, демон поднялся из воды, взмахнул щупальцами и швырнул в нас костяные шипы. Небольшие — меньше ладони длиной. Двоих парней посекло, остальные принялись стрелять в ответ. С десяток стрел попали твари в морду, но ни одна не пробила шкуру. Я добавила остатками силы, но тоже без результата. На этом все и закончилось, — жрица раздраженно вздохнула. — Демон на берег не полез — отступил и нырнул в реку. Я удалила из тел воев шипы, убрала яд и закрыла раны. Пока дожидались заживления, я осмотрела разрушенное святилище…

— И что там? — обернувшись, поинтересовалась лекарка.

— Он сожрал всю силу, — хмуро пояснила волхва. — Полагаю, русалок демон ловил по той же причине. Забирал силу и выкидывал то, что осталось.

«О-хре-неть, — думал я, слушая рассказ Велеславы. — Интересно, но ни хрена не понятно… Мне почему-то казалось, что магия тут ограничивается шаманством и непонятной силой в оружии, а тут целое магическое сражение. Впрочем, тот урод на коне тоже атаковал меня заклинаниями…»

— Что? — заметив мой взгляд, выдохнула волхва. — Спрашивай!

— Мне интересно, как обычный вой способен защититься от чар? — я придержал копье и встретился с ней взглядами. — Ты же не можешь ходить с каждым.

— Способов несколько, — Велеслава легко пожала плечами. — Перво-наперво рядовых воев защищает броня. Железо само по себе — стойкий к колдовству материал, но,

— Думал, она самая надежная и удобная в носке…

— Это в первую очередь, но не только, — жрица кивнула и пояснила: — Каждый коваль — колдун, и с повышением мастерства его колдовская сила тоже растет. Ей его награждают Огонь Сварожич и сам отец-Небо[1]. Людота — один из лучших мастеров в нашем княжестве. Его броня, помимо надежности, защит воя от девяти напастей: злого ока, отведения глаз, лепки, ловушки-голоса, вязи, блуда, сна-ловушки, кровной нити и подмены. Помимо этого носитель брони не оставляет теневой след, и выследить его очень непросто… Олег? — волхва заметила на моем лице выражение просветленного идиотизма, и приподняв брови, уточнила: — Что именно тебе непонятно?

— Да почти все, — честно признался я. — Ну кроме, пожалуй, отведения глаз и злого ока. Ещё про блуд вроде понятно, но не уверен…

— Блуд — от слова «блудить», — пояснила волхва. — Ты всегда придёшь, куда шел. В тумане ли, в лесу, на болоте — чары-морок не перекроят под ногами тропу.

«М-да… Немного не то, что мне представлялось», — я мысленно улыбнулся, а вслух произнёс:

— Но те воины как-то же сбились с пути…

— Там было другое. Сильнее простого морока, и от такого броня не спасёт, — Велеслава вздохнула и продолжила говорить: — С блудом понятно. Ловушка-голос — внушение через речь. Подмена — это когда мавка[2] обернется красавицей и позовет за собой, или в тумане встретится брат с пустыми глазами… Там много всего. Нет смысла перечислять.

— Защита от лепки не даст чужой воле прилипнуть к твоему телу, — обернувшись, добавила к сказанному Лада. — Не заморгаешь, не задрожат руки, не обернешься на шепот, когда впереди враг. Вязь — это когда чары запирают человека на месте. Когда не хочется уходить с лесной поляны, когда гнилое болото кажется родным и уютным.

— Сон-ловушка — усыпление голосом жены или матери, — присоединился к рассказчикам Мал. — Уснешь на сторо́же, и отправишься в Навь вместе с братьями. В ирий[3] таким дорога закрыта.

«Ни хрена себе руководство для пользователя, — думал я, слушая пояснения ребят. — Хотя, в магическом мире такая защита должна быть у каждого. Обычные люди тоже, скорее всего, защищены от такого. У одной только Лады четыре разных браслета и два костяных амулета. Хотя лекарка — девушка совсем не простая».

— Кровная нить — это наведение порчи по крови, — продолжил говорить рыжий. — Когда тебя пытаются достать, но волосам, ногтям и старой одеже. Людотины броня и шлем такую нить легко разорвут. Только тебе оно в общем не нужно. Тебя, парень, таким не достать…

— Погоди! Давай уж я ему все объясню, чтобы потом вопросов не возникало, — Велеслава остановила рыжего жестом и перевела взгляд на меня. — Помимо брони, Олег, воев защищают амулеты, обереги и руны, но от всего закрыться нельзя. Десять оберегов на себя не повесить: они будут друг другу мешать и быстро уведут тебя за реку. Тот демон, о котором я говорила, очень сильный колдун, и от его чар не спас бы ни один оберег. Только силой закрыться от силы…

— А костяные шипы? Это были не чары?

— И да, и нет, — с досадой произнесла Велеслава. — От обычных костей мужей защитили бы их кольчуги, но эти шипы несли в себе чары. Я никогда ни с чем подобным не сталкивалась. Поэтому полностью защитить не смогла.

— А почему ты решила, что это демон? — обернувшись, уточнила лекарка.

— Потому что в его сущности нет отпечатка Нави, — придержав поводья на повороте, со вздохом пояснила волхва. — Только личина. В этом-то вся и проблема. Защита богов бессильна, а я не представляю, как его можно поймать и убить. Тварь достаточно хитра, чтобы попасться в ловушку. Пожирая носителей силы и разоряя святилища, демон поддерживает эту личину и может скрываться за ней очень долго. Святилищ на берегах Шелони хватает — у каждого не поставить засаду. Да даже если и поставить, то как его убивать?

— Ну он же сбежал, — произнёс молчавший до этого Тихий. — Значит его защита не такая уж прочная. Раз так — в Солец демон не сунется. Святилища восстановим, а речные русалки ему еще и спасибо должны сказать за то, что избавляет их от проклятий. Смердам, кто носит в себе силу, нужно запретить приближаться к реке, а остальные этому демону не интересны.

— А что ты скажешь купцам? — спокойно поинтересовалась волхва. — И что скажет нам князь? — Велеслава с досадой покачала головой и перевела взгляд на меня. — Ну а ты, Олег, что думаешь по этому поводу?

«Твою ж мать… Я теперь тут к каждой бочке затычка. Советник, блин, по непонятным делам», — обреченно подумал я, а вслух произнёс:

— Ладьи он топит по приказу слуги Кощея. Ловить нужно не его.

— Думаешь, они до сих пор как-то связаны?

— Уверен в этом, — я пожал плечами. — Демон же не уходит в Ильмень? Возможно, его держит колдовской поводок, ну или оттуда он не услышит хозяина.

— А может быть, что-то его туда не пускает? — обернувшись, предположил Мал. — Там же в устье Шелони есть капище Громовержца…

— Слушай, а ведь ты прав! — Велеслава посмотрела на рыжего. — Раньше я не знала, что тварь в реке — демон, но сейчас в этом сомнений нет. Думаю, что при приближении к капищу с него спадет иллюзия. Боги поймут, кто это, и вышвырнут его с нашей земли. Только демон туда не сунется…

— Так расскажи о нем Велесу, — пожав плечами, посоветовал я. — Сегодня и расскажи.

— Не все так просто, Олег, — после недолгого колебания ответила жрица. — Если даже он меня услышит — ничего не изменится. Я же говорила тебе, что боги сражаются только с богами. Специально за демоном никто из них гоняться не будет. Вот если личина с него спадет…

— Ну значит нужно её с него снять, — я снова пожал плечами. — Раз демон боится подплывать к святилищу Громовержца, то почему бы не пригласить из Новгорода волхва? Он разложит по берегу реки какие-нибудь знаки… Ну или что-то такое…

Солнце

Вокруг все так же шумел смешанный лес. Стучал где-то вдалеке дятел, перекрикивались в небе вороны, трещали нагретые солнцем деревья. Дорога была неширокая, поэтому мы ехали медленной рысью. Примерно как конная милиция в праздники. При таком темпе езды с общением никаких проблем не возникало. Это не могло не радовать, ведь у меня накопилась целая куча вопросов.

— Ты странный, — после недолгого молчания произнесла Велеслава. — Спрашиваешь такое, что должно быть понятно даже ребенку, и одновременно даешь очень правильные советы. Кстати… — она посмотрела на меня. — У тебя еще остались вопросы?

— Да, — я кивнул. — Мал сказал, что мне не страшна кровная нить. Хотелось бы узнать почему.

— Ну вот… Что я и говорила, — Велеслава улыбнулась одними губами и пояснила. — Отметина Громовержца и проснувшаяся кровь защитят тебя от любого простого колдовства.

— Ты с мавками обниматься можешь и плясать под луной, — с толикой зависти в голосе произнес Мал. — И русалки тебя не обманут, а очень даже приветят…

— Ты сейчас ему насоветуешь, — строго произнесла Лада и, обернувшись, нашла меня взглядом. — Не нужно тебе ни с мавками, ни с русалками знаться. Колдовство на тебя не подействует, но обмануть можно и без него. Ты же жизни не знаешь…

— Это да… — рыжий кивнул с лицом знатока. — Девки — они такие… Закружат голову, и будешь потом страдать.

— Да не собираюсь я ни с кем тут знакомится, — я улыбнулся, посмотрел на волхву и уточнил: — А от чего еще метка и кровь могут меня защитить?

— Это тебе лучше поговорить с Ратибором или с отцом, — жрица пожала плечами. — У всех ведь по-разному проявляется. В кого-то стрела смертельная не попадет, а кто-то не утонет в болоте. Я знаю только, что отметина и кровь защищают тебя от яда. Если бы не они, живым бы мы тебя не нашли.

«М-да… Как же все оно сложно…», — со вздохом подумал я и задал очередной интересующий меня вопрос:

— А что тебе понятно с во́ронами? Ты сказала это у Добрыни и как-то странно на меня посмотрела.

Велеслава какое-то время молчала, затем пожала плечами и с сомнением в голосе пояснила:

— Это только предположения, но все оно одно к одному… Твою мать, Олег, зовут Хельга Чернокрылая, потому что она очень хорошо ладит с этими птицами. Считается, что во́роны способны разговаривать между собой на очень больших расстояниях, и я не удивлюсь, если мать уже знает о твоем возвращении, — волхва переложила поводья в левую руку и задумчиво посмотрела вперед на дорогу. — Слишком странные вещи происходят здесь в последнее время. И не исключено, что это только начало…

— Начало чего? — не оборачиваясь, пробасил Лют. — Что еще должно тут случиться?

— Не знаю, — Велеслава покачала головой. — Захват Пскова, исчезновение двух сотен бойцов, демон, смерть Светомира, и потом очнулся Олег… Хочется верить, что боги нас все же услышали…

— А что с Чернышом? — обернувшись, поинтересовалась лекарка. — Тихомир с Олегом сказали, что его видел какой-то охотник. Почему пёс не пришел к нам? Он же знает дорогу к сборищу.

— Возле избушки волхва я нашла лужу собачьей крови, — подняв взгляд на воспитанницу спокойно произнесла Велеслава. — Очень много крови…

— Но тела же ты не нашла, — нахмурившись, возразила ей Лада. — И кто тогда проводил Олега на холм?

— Нет, не нашла, — жрица вздохнула и спокойно добавила: — Я ведь и говорю, что в этом лесу происходят очень странные вещи…

— А кто моя мать? — воспользовавшись паузой, уточнил я. — Она северянка?

Конечно, было интересно послушать про пропавшего пса Светомира, но информация о матери для меня все же важнее. Велеслава решила поговорить, и этим обязательно нужно было воспользоваться. Ведь когда еще выдастся такая возможность? Да, я зарекался совать свой нос во все эти разборки, но не узнать о матери было как минимум непорядочно. Не только это…

На той площадке после боя с волколаком я думал, что умираю, но услышал крик ворона и почувствовал себя лучше. Сразу же после этого увидел черного пса…

— Твоя мать — дочь ярла Сигурда Хольмгардссона из Кёге[4]– верного вассала и ближника короля Вальдемара II. Хельга Чернокрылая уже тогда была жрицей богини Фрейи[5]…

М-да… Мама у меня тоже, судя по всему, не простая. Дочь ярла и жрица богини всего… Любви, красоты, смерти, колдовства и, конечно, войны. При этом, совершенно не факт, что здесь она точно такая же. Слишком до хрена у той Фрейи ответственности. Ведь сложно представить себе богиню Любви, которая заведует Смертью и забирает себе половину погибших воинов[6]. Не знаю, как оно здесь, но, как бы то ни было, жрицей такой богини не может быть обычная женщина. Да и не повелся бы на другую словенский князь.

А ещё Велеслава права… В этом лесу определенно что-то готовится. Слишком уж много случилось тут всякого странного. Только как понять, что за представление тут намечается? Нет, я совсем не против в нем поучаствовать, но не хочется вслепую попасть под раздачу.

— Это все, что мне о ней известно, Олег, — подытожила сказанное Велеслава. — Я не была в том походе на Север… В те времена у меня были совсем другие планы на жизнь. Если хочешь узнать больше — поговори с Мстиславом. Сейчас просто помни, что твоя мать — Чернокрылая. Если ворон к тебе прилетел — значит он не ошибся.

— Ясно, — я покивал и, придержав копье, добавил: — Спасибо, что рассказала о ней. Больше вопросов нет.

Произнося последнюю фразу, я, конечно, соврал. Вопросов был целый вагон, но задавать их сейчас — прямая дорога в психушку. Нужно уложить в голове то, что услышал, и уже потом спрашивать дальше.

Велеслава хотела мне что-то сказать, но её отвлёк Тихомир.

— Мы не успеем засветло к капищу, — обернувшись, сообщил он. — Ты говорила, что быстро ехать нельзя, но таким темпом мы доедем только после заката.

— Быстрее я не смогу смотреть дорогу впереди, а сейчас по-другому никак, — ответила парню жрица. — Поэтому рисковать мы не будем. Переночуем

— Добро! — согласился Тихий. — Тогда едем на сборище. Тут меньше десяти верст…

«Интересно… Теперь еще и это нужно как-то уложить в голове, — с улыбкой подумал я. — Выходит, Велеслава как-то разведывает дорогу? Только как она это делает? Глазами какой-нибудь птицы? Или выслала вперёд духа? Беспилотный разведчик, ага…».

Безумно хотелось спросить, но я удержался. Сначала нужно разобраться со своими баранами, а потом уже лезть с расспросами. Волхва от меня не убежит, и я от неё тоже. От такой хрен убежишь, да… Очень серьезная тетка.

Рассказывает и одновременно следит за дорогой. И все это после того, как проехала с полсотни километров верхом по лесу и до кучи подралась с демоном. Есть женщины в русских селениях, ага… Такая не то что лошадь — носорога на скаку остановит, а горящая изба погаснет перед ней от испуга.

При всем при этом выглядит она как нормальная женщина. Вполне симпатичная, со стройными ногами, узкой талией и большими зелеными глазами. Черты лица немного резковатые, но прошлый я мимо такой бы не прошел. М-да… Куда-то меня не туда понесло.

Ладно, что мы имеем? Метка Перуна и моя кровь совместимы и не конфликтуют друг с другом, чего не сказать об оберегах, которые, как выяснилось, могут друг друга глушить. На сегодняшний день известно только, что они защищают меня от яда и всякой мелочевки навроде сглаза и блуда. Впрочем, мелочевка — это там, на Земле, в передачах по РЕН ТВ, а здесь сглазить можно так, что мало не покажется.

И блуд тут — немного другое, м-да, но зато с моей защитой можно мутить с лесными девчонками. Нет, я не собираюсь ни с кем пока что знакомиться, сейчас хватает других забот. Да и Лада не советует связываться с русалками.

Собственно, с меткой и кровью пока все — больше ничего не известно. Велеслава уверена, что сглазом и русалками моя защита не ограничивается. Для того чтобы узнать больше нужно поговорить с Ратибором — тем волхвом, у которого я жил, и с отцом.

И ещё нужно будет расспросить князя о матери. Хотя, сначала я поговорю с Мстиславом. Судя по словам, волхвы, боярин ходил вместе с князем в Роскилле[8], и он, скорее всего, видел мою мать вживую. Дочь ярла, жрица Фрейи… Я хоть и бастард, но не какой-то там подзаборный. И ещё во́роны, да… Если какой-то ко мне прилетит — значит он не ошибся, и ни у кого не поехала крыша.

Блин, но как же оно прикольно! Там, на Земле, во́роны способны имитировать звуки, а здесь они, наверное, говорят. Очень умные и красивые птицы. Мне они нравятся больше попугаев. Впрочем, хрен с этими попугаями. Нужно понять, что меня сейчас напрягает?

Вроде же все замечательно? Броня не жмет, копье закреплено, конь бежит… Защищен, сыт и о маме узнал — впереди рисуется сплошной позитив, но настроение почему-то дерьмовое. Даже не так… Меня определенно что-то тревожит. Забыл о чем-то важном спросить у волхвы? Нет, вряд ли… Ощущение такое, словно нахожусь на прицеле у снайпера. Как тогда в Мали — у деревни, где ожидала засада. Там шестое чувство спасло меня и ребят, но сейчас-то что, сука, не так?

— Что? — заметив мой взгляд, волхва вопросительно вскинула брови и потребовала: — Говори!

— На какое расстояние ты просматриваешь дорогу? — мгновение поколебавшись, уточнил я. — И лес вокруг нас… Ты за ним тоже смотришь?

— Лес вокруг чувствую саженей на сто, дорогу вперёд-назад смотрю на версту, — не задумываясь, ответила Велеслава. — А почему ты спросил?

— Не знаю, — я смущенно вздохнул. — Мне показалось, что за нами кто-то следит.

Смущение я добавил, чтобы не выйти из образа, но сам ничего подобного не испытывал. На боевом выходе важна каждая мелочь, и о любой тревоге нужно сразу же докладывать командиру. Какой бы нелепой она ни казалась.

Это не раз спасало мне жизнь там, и здесь, скорее всего, такие же правила. Лучше жить параноиком, чем умереть идиотом. Ну а смущение… А как ещё расскажет о своих страхах семнадцатилетний пацан?

Впрочем, никто и не подумал надо мною смеяться. Скорее наоборот…

— И когда ты это почувствовал? — волхва подобралась и стала похожа на крупную кошку, как тогда — в разговоре с Добрыней. — Постарайся вспомнить, когда это началось?

— Это началось после нашего с тобой разговора, — со вздохом пояснил я. — Может, чуть позже…

— Мы как раз решили ехать в сборище на Удохе, — обернувшись, подсказал Тихомир и, посмотрев на Велеславу, добавил: — Решай, знающая.

— Едем, как ехали, — не колеблясь, приказала волхва. — Нужно узнать, что там случилось. За дорогой я слежу. Говорите…

— Да что говорить, — хмуро произнёс Мал. — Чудины из Пскова в гости пришли, вестимо… Они же наши леса знают.

— Вряд ли их больше десятка, — добавил к сказанному Тихий. — Сдюжим, если застанем врасплох. Брони у них поганые — гораздо хуже, чем наши.

— Я знаю это сборище. Там Ждан Беспалый живет до первого снега, — следующим по очереди пробасил Лют. — Оставим коней у зимнего ручья в версте от ворот и пойдем пешими. В самом сборище сараев наставлено — верхами туда соваться нельзя. Да и копье у нас только одно…

— А вдруг это демон? — последней предположила лекарка. — Удоха же впадает в Шелонь, и она вроде не мелкая.

«Ни хрена себе, поделился подозрениями, — думал я, слушая этот их разговор. — Они же даже не сомневаются, что там впереди действительно что-то случилось? Основываясь на чувствах семнадцатилетнего парня, который вчера еще был дураком?»

— Что-то еще почувствовал? — посмотрев на меня, поинтересовалась волхва.

— Нет, — я покачал головой. — Просто странно… Это же почувствовал только я, а вы так серьезно восприняли…

— А ты не забыл, чья в тебе течет кровь? — подняв бровь, спокойно поинтересовалась волхва. — Такое чутье есть у многих, но только таких как ты оно никогда не обманывает.

— Чутье на что? — я непонимающе поморщился. — На врагов?

— На беду, — глядя в глаза, пояснила Велеслава. — Это земля твоего отца, Олег, и она предупреждает тебя об опасности.

— И часто оно появляется?

— По-разному, — волхва

Всем привет! Завтра глава и подписка. Ну и еще глава как положено. В общем, жду комментариев. Спасибо

[1]Отец-Небо — Сварог, у славян — верховный владыка Вселенной, бог-кузнец родоначальник прочих светлых богов. Огонь Сварожич — сын Сварога.

[2]Ма́вка (на́вка, майка, нявка) — персонаж южнославянской демонологии, злой дух. По ряду признаков близка русалке, карпатской «лесной паночке» или горному женскому духу — виле.

[3]Ирий — в восточнославянской и восточнопольской мифологии древнее название рая и райского мирового дерева; мифическая страна, находящаяся на тёплом море на западе или юго-западе земли, где зимуют птицы.

[4] Поселение Кёге существовало ещё в XII веке. Впервые Кёге упоминается среди городов Зеландии лишь в хартии короля Эрика VI, изданной в 1288 году. Хартия даровала Кёге те же права, что и городу Роскильде, а также давала четырёхлетнее освобождение от налогов. Во времена Средневековья город стал важным торговым центром.

[5]Фрейя — в германо-скандинавской мифологии богиня любви, красоты, войны, смерти, магии и колдовства.

[6] Фо́лькванг (Поле людейилиПоле армии; др.-сканд.Fólkvangr) — луг или поле, которым правит богиня Фрейя, куда отправляется половина павших в бою, в то время, как другая половина отправляется в Вальхаллу к Одину. Фолькванг был упомянут в «Старшей Эдде» и «Младшей Эдде», которые были составлены в XIII веке. Согласно «Младшей Эдде», там находился главный зал Фрейи — Сессрумнир (Sessrúmnir).

[7]Удоха — река в России, протекает в Псковской области. Река вытекает из озера Радиловское. Не нашел, как она называлась раньше, поэтому будет называться так же, как в этой реальности.

[8]Роскилле — столица Дании до 1343 г.

Глава 12

Ручей, к которому привёл нас Лют, вытекал из-под большого гранитного валуна, наполовину вросшего в землю. Возле камня вода разливалась, образуя большую лужу диаметром в пару саженей, и потом бежала куда-то в лес неширокой струйкой по песчаному дну, усыпанному мелкими камушками.

Пологие берега ручья поросли мхом и папоротником. Тут и там из земли торчали трухлявые пни и корявые стволы отживших деревьев. Воздух здесь был сырой, с запахом прелых листьев и гнили. Следов людей нигде не было — только отпечаток копыта кабана в воде около берега.

Ещё на подъезде стало ясно, что чутье меня не обмануло. По дороге к ручью Велеслава почувствовала пролитую кровь. По словам волхвы, в сборище сейчас находилось как минимум пять человек, но сколько их там на самом деле — не ясно. В магическом мире хватает оберегов, способных скрыть человека от чужих взглядов на расстоянии.

— Вон тропа к сборищу, — остановив коня, Лют указал на небольшой просвет между деревьями. — От ворот она просматривается саженей на сорок. Вырубки вокруг частокола нет, лес растет густо. Ограду ставили лет двадцать назад, когда с Псковом не было мира.

— Пойдём по обеим сторонам от тропы, — спешившись, произнёс Тихомир. — Я, Велеслава и Олег — слева, Лют с Малом — справа. Лада — здесь, с лошадьми, — Тихий с сомнением посмотрел на меня, вздохнул и добавил: — Коней привязывайте так, чтобы быстро забрать. Непонятно, что нас ждет, поэтому лучше подстраховаться.

В этот момент я в полной мере ощутил всю свою никчемность. Оно и понятно… С трехметровым кавалерийским копьем пешим много не навоюешь. Кроме него — только отцовский кинжал, но он такая себе замена копью. С другой стороны, от меча толку бы тоже было немного. Мечник из меня никакой, поэтому не хрен грузиться. Копье для меня сейчас — лучший выбор из всех возможных. Я хотя бы знаю, как им колоть.

Вооружение было только одной из моих проблем. Вот что делать человеку, услышавшему команду: «привязывайте так, чтобы быстро забрать»? Каким, сука, узлом и к чему нужно привязывать⁈ Меня же никто не учил…

Мысленно выругавшись, я спешился, взял коня за повод и подошёл к Ладе. Дождавшись, когда девушка на меня посмотрит, пожал плечами и, кивнув на Серко, произнёс:

— Я не знаю, как его нужно привязывать…

— Давай, — Лада забрала у меня повод. — Я привяжу, а учиться будешь потом.

— Спасибо, — я благодарно кивнул и, погладив коня, снял подвешенный щит.

В этот момент к нам подошла Велеслава.

— Ты все знаешь, — обратилась она к воспитаннице. — Слушай меня и уходи, если наша связь оборвется. К сборищу не суйся. Если погибну — никого уже не спасти.

Говорила она спокойно, так словно выдавала ученице список покупок. Лада так же спокойно слушала и под конец покивала. Закончив с наставлениями, Велеслава перевела взгляд на меня и спросила:

— Волнуешься?

— Немного, — я пожал плечами, взвесил на руке щит и поднял на неё взгляд. — Не знаю, где мое место в бою, и не хочу подвести.

Отвечая так, я покривил душой, поскольку никакого волнения не испытывал. Только досаду и злость, на свою бесполезность в предстоящем бою. Нет, ну а какие на хрен волнения? Волноваться нужно, когда ты перед экзаменом не успел выучить пару билетов.

Со мной же — не так, я сейчас полный ноль во всех отношениях. Не то что не готовился к экзамену, но и не был ни на одной лекции. Все прекрасно это знают, но почему-то решили взять меня с собой. Возможно, я что-то не понимаю, но сам бы такого точно не взял. Они же не на дискотеку идут… Вот на хрена им в бою бывший дурак с трехметровым копьем? И еще со щитом да…

Нет, понятно, что копье не стеклянный хер, и его не разбить[1], так что безоружным я не останусь, но это их не должно успокаивать.

— Ты не понимаешь, почему идешь с нами? — без труда прочитала мои мысли волхва. — Ведь так?

— Да, — подтвердил я. — Пытаюсь сообразить, какой вам от меня прок?

— В бою от тебя, наверное, прока будет немного, — Велеслава пожала плечами. — Но попробуй посмотреть выше.

— Выше? — я нахмурился, и тут до меня наконец дошло.

Ну да… Мог бы сразу понять… Вот только как заставить себя перестать мыслить категориями

Князь в Древней Руси — не просто господин и военачальник. Он, в первую очередь, осевой человек, через которого боги даруют рати победу! Княжеская удача — не пустой звук. Войско князя наголову выше любого другого, даже если его ведет назначенный правителем командир. Так было на Земле, а здесь оно реально работает! Парень — пусть и бастард — одним своим присутствием поднимет воинскую удачу отряда до максимума. Просто потому, что в нем течёт кровь правителя этой земли.

— Понял? — волхва улыбнулась одними губами.

— Да, — со вздохом произнес я, — моя кровь…

— Именно, — жрица кивнула. — У князя — удача. У его рода — удача. Боги ведут его. А ты — плоть и кровь. Значит, и тебя ведут. Не спрашивай как. Просто иди. Пока ведут — не упадёшь.

— Это понятно, — я посмотрел в сторону сборища. — Но мне все равно хочется быть полезным.

— Будешь, — заверила меня Велеслава. — Вои пойдут вперёд, мы с тобой закрываем их спины. Находись рядом со мной. Как начнется — смотри. Поймешь, когда нужно вмешаться. Кровь подскажет…

— Ты ему объяснила? — подошедший Тихомир вопросительно посмотрел на меня. — Знаешь, где твое место?

— Рядом с ней, — я кивнул на волхву. — Вперёд не лезу, под ногами не путаюсь.

— Не совсем так я объясняла, — жрица скосила взгляд на меня. — Но суть он уловил верно.

— Вот и хорошо, — Тихий одобрительно кивнул и сделал приглашающий жест. — Тогда пошли! Нужно успеть засветло.

М-да… Как прикольно у них всё устроено. Сейчас командует Тихомир, но в курс дела меня вводила волхва. Она тут что-то вроде замполита. Парни из младшей дружины не сильны в высших материях, поэтому подключили Велеславу. На хрена, спрашивается, нужны такие сложности? Все на самом деле просто и… правильно.

Вот что бы мне сказал Тихомир? «Вперёд не лезь, под ногами не путайся, стой рядом с волхвой»? А как бы принял его слова семнадцатилетний пацан, которым я по сути являюсь? Не приученный к дисциплине и мечтающий вступить в княжескую дружину? Заваливший пару дней назад волколака и сегодня надевший броню?

Как минимум обиделся бы, а как максимум — попытался бы доказать, что он настоящий воин. Полез бы в драку и подвёл бы отряд. Расклады не в нашу пользу — в сборище как минимум шесть врагов — и я нужен своим. Нормальный, адекватный и не пытающийся геройствовать. Нет, я и без наставлений был адекватный, но Тихомир-то этого знать не мог.

То есть, по сути, Велеслава донесла до меня те же требования, но правильными словами. Любой пацан от такого преисполнится ответственности и не натворит бед. Кто-то там считал наших предков недалекими? Любому, кто хоть немного знает историю, забавно было слушать подобные заявления.

Выступили, как и планировали: мы с Велеславой и Тихомиром по левой стороне, в десяти шагах от тропы, Мал с Лютом — так же, но по правой. Лук снарядил только рыжий, щит он, как и все, нёс за спиной.

Кусты вдоль тропы росли довольно высокие, но парни не теряли друг друга из вида. Никто не говорил — общались исключительно знаками. Я этого языка, по понятным причинам, не знал, поэтому просто шел, смотрел и учился. Еще копье нес правильно — параллельно земле, чтобы не торчало из-за кустов.

Не знаю… Будь мне на самом деле семнадцать лет, и я бы преисполнился чувства собственной важности. Пойти с дружинниками на настоящее боевое задание — это ведь нереально круто даже по местным меркам. Я честно пытался поймать это ощущение, но ничего не вышло. Видимо, всему свое время…

Перед выходом на коротком инструктаже мне было велено поменьше шуметь, и я, конечно, старался идти по лесу как настоящий индеец. Получалось средне. Хуже, чем хотелось, но немного лучше, чем ожидалось.

Ориентироваться в лесу и ходить по нему я умею, но никто же не знал, что делать это придётся в кольчуге, шлеме, со щитом и тяжелым копьем.

Вообще, идти было несложно, и шума я много не издавал. Щит на спине не болтался, копье тянуло руку не сильно, а когда кусты становились выше — клал его на плечо. Не от усталости, а просто чтобы не расходовать попусту силы. Они мне сегодня ещё пригодятся.

Дождя тут давно не было, почва под ногами была довольно сухой, поэтому шли мы достаточно быстро. Тихий впереди, я следом за ним и Велеслава — чуть позади меня — ближе к кустам, что росли вдоль тропинки. Лют с Малом обгоняли нас метров на двадцать, но визуальный контакт между группами сохранялся.

Никакого предбоевого волнения я не испытывал, и это слегка напрягало. Мозги мозгами, но по факту мне меньше двадцати лет. Организм должен реагировать соответственно текущему моменту, но чувствовал я себя как обычно: был спокоен и сосредоточен. Не знаю почему, но, возможно, за два дня мой разум полностью адаптировался с новым телом, и нервная система под него перестроилось?

Да, наверное, можно было думать о предстоящем мероприятии, но в этом просто не было смысла. Свою задачу я уже знаю и сделаю все, что от меня требуется. Лишние мысли сейчас только собьют, а вот подумать о своем самочувствии и психоэмоциональном состоянии стоило. Просто не хотелось бы в предстоящем бою повести себя как-то неадекватно. Впрочем, я спокоен, как и всегда. Адреналин выплеснется в кровь, когда все начнется, а сейчас могу решать в уме уравнения.

Немного напрягало дежавю. Ведь по точно такому лесу пару дней назад мы гуляли с Андрюхой. Действующие лица другие, но впереди такая же неизвестность. Хотя, нет… Там было предвкушение, здесь немного другое… Как минимум шесть наемников против трех дружинников и волхвы. По средневековым раскладам пропорция не очень хорошая, но парни спокойны. Это самое главное.

Это случилось, когда идти оставалось метров двести пятьдесят. Со стороны сборища послышался резкий девичий крик, а следом прозвучала грубая ругань. Секунд через десять мы услышали звуки шагов, и Тихомир знаком остановил обе группы. Ещё через пару мгновений впереди из-за кустов выскочила девушка и, не оборачиваясь, побежала вперёд.

На вид — не больше семнадцати лет. В разорванной на плече рубахе, с болтающейся косой и заплывшим от синяка глазом. В правой руке девчонка сжимала короткий хозяйственный нож и бежала так, словно

Через пару секунд из-за тех же кустов выбежал мужик в кожаной броне со стальными пластинами на груди и рванул вслед за беглянкой. Бежал он тяжело, но заметно быстрее девушки. Обязательно догнал бы её, но сегодня судьба распорядилась иначе.

Заметив мужика, Тихомир нашел взглядом Люта. Кивнул ему, тронул ладонью горло и быстро пошёл к кустам. Мы с волхвой направились следом.

В тот момент, когда девушка пробегала мимо нас, Велеслава вскинула правую руку и вывернула кисть так, словно закручивала кран. Беглянка вскрикнула и, споткнувшись, с разбега повалилась на землю. Слева донёсся глухой удар стали о сталь, грохнуло упавшее тело, и события резко ускорились.

— Девку держи, — коротко потребовала волхва и, подхватив посох, побежала к сбитому на землю чудину.

Тихий без слов метнулся к девчонке, и я остался за кустами один. С копьем в руке и ощущением полной никчемности.

Смех смехом, но Велеслава с парнями сработали не хуже группы спецназа. Непонятно, правда, зачем нам нужен живой насильник? Этого урода нужно еще расколоть, а времени буквально пара минут — пока его не хватятся в сборище. Проще ведь поговорить с девушкой.

Думая так, я проломился через кусты, огляделся и понял, что моя помощь не требуется. Тихомир успел схватить девушку и, закрыв ладонью рот, что-то негромко ей объяснял. Девчонка билась в руках воина, но это была уже просто истерика. Отходняк, после пережитого ужаса. Она уже понимала, что никто здесь её не обидит. Тело продолжало сопротивляться на автомате, но из глаз уже текли слёзы. Хороший знак — в момент сильного стресса никто не рыдает. Слезы начинают течь только при разрешении кризисной ситуации…

Слева все было не так позитивно. Насильник лежал на земле без сознания, раскинув в стороны руки. Слетевший шлем валялся чуть в стороне. Лют опустился на колено и держал мужика за горло. Мал стоял впереди у кустов с наложенной на тетиву стрелой и смотрел в сторону сборища.

На вид чудину было лет тридцать. Щербатый, с грязной козлиной бородой и глубоким шрамом на лбу. Лицо овальное, рыхлое. Такими изображали в фильмах разбойников.

Все это пронеслось в голове за мгновение, когда к Люту подбежала волхва. Упав на колени и отложив посох, она накрыла лицо бандита ладонью и потребовала:

— Держи его!

В следующий миг тело насильника конвульсивно задергалось. Пленный выгнулся, захрипел, засучил ногами, но Лют даже не изменил позу. С его комплекцией и силой, наверное, можно удержать бьющегося коня.

Продолжалось это секунд двадцать, когда мужик дернулся в последний раз и затих. Видя это, Веслава выдохнула, убрала ладонь от его физиономии, вытерла ее о землю и скомандовала:

— Сажай его! Быстро!

Лют молча кивнул, взял бандита за плечи и усадил перед волхвой.

Мужик выглядел нездоровым: лицо было землистого оттенка, под глазами залегли темные круги, из уголка губ тянулась нитка слюны. Голова пленного норовила завалиться набок, но Лют держал его за волосы.

— Говори! — потребовала волхва и швырнула в лицо пленного горсть какого-то мусора.

Мужик дернулся всем телом, словно собирался блевать. Затем открыл глаза, посмотрел мутным взглядом на Велеславу и прошептал:

— Что… говорить…

— Сколько вас пришло в сборище?

— Как пальцев… на двух руках… — бесцветным голосом произнес пленный. — Ещё… проводник…

— Кто вы? Откуда пришли и зачем? — быстро проговорила волхва. — Отвечай!

— Мы — из третьей рати… крепости… Чёрной Горы[2], — словно выдавливая слова, прошептал в ответ пленный. — Служим тому, кто дал нам кров и молитву. Его слово… — «Что возьмёте — то и ваше»… Пришли взять…

Произнеся это, чудин снова затрясся, закатил глаза и потерял сознание.

Волхва вздохнула с досадой, отряхнула ладони от мусора, подобрала посох и поднялась на ноги. Затем она посмотрела на Люта и коротко кивнула, показывая, что разговоры закончены. Тот, ни слова не говоря, сломал пленному шею, подобрал с дороги шлем и, подхватив труп, понес его в кусты на обочине.

«М-да… Нормальный такой момент истины[3], — думал я, глядя в спину дружинника. — Три минуты на все: подбежала, подержалась за физиономию и задала пару вопросов. А ещё перед этим взмахом руки сбила с ног бегущую девушку… Но теперь-то стало понятно, на хрена был нужен этот щербатый урод. Беглянка вряд ли знала, откуда пришли нападавшие. „Тот, кто дал кров и молитву“ — это, скорее всего, про епископа. То есть к меченосцам в Псков подошло подкрепление из Дерпта? Хреновые новости…»

Пока я наблюдал за Лютом, беглянка более-менее успокоилась, и Тихомир подвёл её к нам.

— Тебя как звать? — обратившись к ней, поинтересовалась волхва.

— Витой кличут, — девушка вытерла рукавом слезы. — Я из Ля́дина. Снедь возила княжьим людям и дядьке Ждану. Гнедый мой там остался…

— Заберешь потом своего коня, — пообещала ей Велеслава. — Сейчас говори: что в сборище? Есть ли там еще кто живой?

— Н-нет… — девушка всхлипнула и потрясла головой. — Побили они и данника, и воев, и дядьку Ждана… Меня связали, но сразу не стали насильничать. Десятник запретил. Сказал, чтоб плот грузили и потом…

— Плот?

— Да, — Вита покивала. — Они привели большой плот. Стаскивают кладь из амбара на помост. Хотят грузить и тащить в верхнее озеро[4].

— Сколько их? — уточнила волхва.

— Десять было со старшим, — девушка посмотрела в кусты, куда Лют унес труп. — Еще с ними один — из латинян. Не знаю кто… Меня у избы бросили, он не подходил. И вот еще, — девушка посмотрела на волхву. — Один из них ранен — не встанет. Сидит у амбара. На воротах двое… Было… — она снова посмотрела в кусты и всхлипнула. — Лошадей хотят забрать, а там мой Гнедый. Он один у меня… Подарок отца…

Видя, что девчонка сейчас разрыдается, Велеслава сделала успокаивающий жест и потребовала:

— Иди к зимнему ручью. Там свои. Ждите. Мы позовем.

Девушка покивала и, придерживая прореху в рубахе, пошла в указанном направлении.

— Уходим с дороги! — посмотрев ей вслед, коротко приказал Тихомир. — Идем как шли, только быстрее. Пока они не хватились.

Произнеся это, он поправил сбившиеся ножны и пошел к левым кустам. Мы с Велеславой направились следом.

[1]Отсылка к поговорке: надолго ли дураку стеклянный хер? Если кто-то не в курсе: Словохер, а также производные от негохерня, херовыйи пр. к матерным не

[2]Чёрная Гора — (эст.Must amäe), — неофициальное, местное название холма, на котором стоит Тарту (Дерпт).

[3]Момент истины — положение, когда достигнута полная ясность в разрешении какого-либо вопроса, запутанной ситуации и т.п. (первоначально: получение контрразведкой сведений от захваченного агента, способствующих поимке всей разыскиваемой группы, прекращению её деятельности). Выражение получило известность после появления в 1973 г. романа В. О. Богомолова «Момент истины».

[4]Очевидно, имеется в виду оз. Радиловское. В летописях не упоминается.

Глава 13

Частокол, окружающий сборище, был метра три высотой. Грубо оструганные, заостренные бревна стояли плотно: без щелей и просветов. Дерево потемнело от времени, но выглядело достаточно прочным. Соединения укреплены дубовыми распорками, а с внутренней стороны, по словам Люта, частокол подпирает земляная насыпь. Такой не развалится и за полвека…

Въездные ворота распахнуты, но никаких следов штурма не видно. Правая створка перекосилась от времени, и закрыть ворота было нельзя, чем и воспользовались нападающие.

Мимо сборища в обе стороны тянулась дорога, заросшая пожухлой уже травой. Никакой вырубки вокруг ворот не было. Лес подступал вплотную к дороге, а вдоль частокола все густо поросло черемухой и дикой малиной.

Когда оставалось идти метров сто, обе группы объединились, и мы, сделав по петлю, вышли к сборищу слева — в тридцати метрах от раскрытых ворот. Отряд уже был готов к предстоящему бою. Все кроме Мала сняли со спин щиты, рыжий по-прежнему держал в руках лук.

Вита не соврала. Один из захватчиков дежурил в воротах. Хотя назвать его часовым у меня не повернётся язык. Мужик сидел на трухлявом бревне возле дальней — перекошенной — створки и с досадой на лице смотрел в сторону леса. Очевидно, в красках представлял, что делает его приятель с беглянкой.

Нас он ни увидеть, ни услышать не мог. Велеслава отводила от группы глаза, а ее артефакт полностью гасил шум. Без пары стаканов с этой магией не разобраться, но как я понял, волхва отводит глаза от себя, а все, кто находится рядом, попадают в зону действия этого заклинания. Насчет шумоподавления — не понятно. Не представляю, как небольшой птичий череп на шерстяном шнурке способен гасить звуки вокруг, но думать на эту тему буду потом.

Время сильно поджимало, поэтому все нужное Тихомир довел по дороге. Рассказывал он больше для меня, остальные слушали фоном.

Все оказалось гораздо проще, чем это виделось по дороге сюда. Главное наше оружие — Велеслава. Жрица доведет отряд незамеченным до ворот и вырубит часового. После этого мы все зайдем на территорию сборища. Там Тихомир с Лютом свяжут грабителей боем. Мал поначалу будет стрелять, а волхва атакует врагов заклинаниями. Мне отводится роль статиста — буду стоять позади и прикрывать Велеславу.

За частоколом сейчас десять человек: девять бойцов и латинянин, которого убитый насильник назвал проводником. Один грабитель ранен, и в бою не сможет участвовать. Тот, что на страже, умрет сразу, и врагов останется восемь. Дружинники намного лучше экипированы, нападение будет внезапным, и это уравняет расклады, а потом в дело вступит волхва.

По словам Тихомира, жрица в бою стоит десятка дружинников, и, если не будет сюрпризов, все закончится достаточно быстро. А я еще думал: почему они такие спокойные и уверенные в победе? Теперь все стало понятно. Впрочем, один умный товарищ говорил, что планы существуют только до первого выстрела[1], поэтому никто тут расслабляться не будет.

Выйдя из леса, мы перешли дорогу и пошли вдоль частокола направо, прикрытые распахнутой воротной створкой. Чары чарами, но лишняя страховка не повредит. Ведь враг может иметь защиту от магического воздействия.

С этой магией вообще все очень непросто. По дороге к ручью я расспросил Велеславу о простых заклинаниях, и она рассказала мне много всего интересного. Если на пальцах — эффективность того жеотведения глаззависит от расстояния, окружающего пространства, магической защиты противника и силы самого заклинателя. Формулы и коэффициенты никто тут, понятно, не выводил, но можно с уверенностью утверждать, что защита от заклинаний не абсолютна.

В магии работают такие же принципы, что и в любом другом ремесле. По сути, чем сильнее и опытнее заклинатель, тем лучше онотводит глаза, и чем выше защита у человека, тем быстрее он обнаружит воздействие и того, кто его наложил.

Ту же Велеславу рядовой воин в моей броне заметит метров с десяти, при условии, что он будет смотреть в её сторону, а она — просто идти на него. В лесу это расстояние сократится раза так в полтора из-за кучи отвлекающих факторов. Если же заклинатель будет производить какие-то резкие движения, его заметят быстрее. То естьотведение глаз— это не шапка-невидимка, но подойти к обычному воину и убить его заклинанием у волхвы не составит проблем.

Впрочем, таких как она немного, и это не может не радовать. Ещё успокаивает то, что мне с моей кровью и меткой глаза способен отвести только бог. Однако расслабляться не стоит. На любую хитрую задницу всегда найдётся болт с такой же хитрой резьбой. Обычные методы тут работают так же, как на Земле. Ведь даже Великий князь, отмеченный всеми богами сразу и надевший на себя самую лучшую броню, может не заметить подкравшегося убийцу.

Захватчики вели себя достаточно тихо. Из-за частокола доносились негромкие переругивания, стук ящиков и скрежет железа. Воздух пах дымом, смолой и подгоревшей едой.

Велеслава шла впереди остальных, вытянув перед собой руку со свисающим амулетом. Подойдя к распахнутой створке, она остановилась, повесила птичий череп на шею и посмотрела на Тихомира. Тот обернулся, убедился, что никто из нас по дороге не потерялся, затем снова посмотрел на волхву и кивнул. В этот момент я почувствовал хлынувший в кровь адреналин.

Так всегда бывает за мгновения до атаки или в момент обнаружения твоей группы противником. Знакомое и такое классное ощущение — когда все уже позади и отмотать назад ничего уже не получится. Сейчас оно было намного ярче, чем на Земле в последние годы. Накатило и переключило организм в привычный режим. Все лишнее ушло. Остались только мы и они — на территории сборища.

Одновременно с этим Велеслава обошла воротную створку, повела вперёд навершием посоха и издала глухое шипение, от которого у меня по спине натурально

— Ворота! Ворота!

— Вперёд! — рявкнул, уже не таясь, Тихомир и, обойдя воротную створку, направился к бьющемуся на земле часовому.

Мал с Лютом прошли следом за ним, я — замыкающим. Все двигались быстро, но никто и не думал, как в фильмах, сломя голову бежать на врага. В доспехах долго так не побегаешь.

Сборище представляло собой ровный прямоугольный участок размерами примерно тридцать на сорок метров. Слева от ворот находилась коновязь с десятком привязанных лошадей. Дальше — метрах в двадцати — стоял большой навес, под которым было навалено много всякого разного. За навесом — деревянная пристань и река, ширина которой в этом месте не превышала ста метров.

Прямо напротив ворот — деревянный амбар. Дверь распахнута, железная скоба погнута, проушина вырвана вместе с замком. Справа от ворот — большая бревенчатая изба, за которой стоят две телеги, груженные сеном. В центре сборища дымится костер. Тренога повалена, в углях сиротливо лежит помятый закопченный котел.

Вита была права. Живых в сборище не осталось. Трупы княжьих людей свалены возле избы. Сборщик в потемневшем от крови плаще, два охранника и бородатый мужик в рубахе с перерезанным горлом.

Бандитов в пределах видимости было семь, не считая того, что корчился справа возле бревна. Один сидел возле амбара с опущенной головой. Доспех с него сняли, живот и бедро обмотаны ветошью. Чудин, судя по всему, был без сознания и боевой единицей уже не являлся.

Остальные шестеро таскали из амбара мешки и складывали их под навес у причала. Экипировка у всех похожа на ту, что была на насильнике. Кожаная броня со стальными пластинами, укрепленные сапоги и открытые круглые шлемы. О единообразии не было даже и речи. Доспехи отличались по внешнему виду, и пластины на них были закреплены тоже по-разному. Короткие копья и синие каплевидные щиты бандиты оставили возле амбара. Шлемы были только на троих, остальные лежали возле щитов.

Все это отпечаталось в голове за пару мгновений, и события резко ускорились

Тихомир на ходу вытащил меч и коротким ударом загнал его острие в горло лежащего на земле часового. Лют снял с пояса топор и пошёл на территорию сборища. Рядом хлопнула спущенная тетива.

— Бой! — заорал кто-то из бандитов, и все шестеро, побросав мешки, побежали к амбару.

Один на полдороге споткнулся и рухнул мордой о землю. Вторая пущенная Малом стрела зашла ему под лопатку.

— Заходим! — Тихий выдернул меч из глотки убитого и догнал ушедшего вперед Люта. Мал принял правее и, быстро пройдя мимо небольшого сарая, занял позицию на углу избы около сложенных ящиков. Мы с Велеславой направились следом за Тихомиром. Вернее, туда пошла жрица, а я, как положено, держался возле неё.

Чудины быстро похватали оружие. Один из них попытался надеть шлем и за это поплатился: стрела Мала ударила его под ключицу. Дико заорав, бандит бросил копье схватился за торчащее древко и упал на колени. Оставшиеся четверо образовали подобие строя и, подбадривая себя криками, пошли навстречу дружинникам.

Когда их разделяло уже меньше десяти метров, идущая слева от меня Велеслава резко остановилась, выбросила левую руку и издала глухое шипение. От змеиной головы в навершии посоха к руке волхвы протянулась темная полупрозрачная лента и, обвившись вокруг предплечья, метнулась к строю бандитов.

Это было похоже на бросок кобры. Заклинание прошло между дружинниками и угодило в верхний край щита одного из чудинов — того, что шёл вторым справа. Бандит заорал, бросил щит и пошёл вбок, качаясь как пьяный. Ему в плечо тут же прилетела стрела, а спустя мгновение в разомкнутый строй вломились дружинники.

Грохнула сталь, окрестности огласил яростный рёв северянина, гортанно заорали чудины, негромко выругалась стоящая слева волхва. Бой смотрелся красиво и жутко, но наблюдать за ним я не мог. Нужно было понять, где находятся оставшиеся враги.

С момента захода на территорию сборища прошло чуть больше минуты, и все это время я крутил башкой, пытаясь понять, где прячутся еще трое уродов. Вариантов было немного: в амбаре, сарае справа от нас или в избе. Ещё кто-то мог скрываться на пристани, за наваленными под навесом мешками. Дверь в сарай была закрыта, и я постоянно держал её в поле зрения. Мал контролировал амбар и избу, в сторону пристани он тоже подглядывал.

Все оказалось не так, как я думал. В тот момент, когда дружинники сошлись с чудинами, из-за дальнего угла избы выскочил лысый бандит с луком и наложенной на тетиву стрелой. Нас с Велеславой он не заметил, но зато увидел стоящего впереди рыжего, до которого было всего метров семь…

— Сзади! — тут же заорал я и, рванувшись вперёд, прикрыл щитом Велеславу.

Мал меня услышал, но среагировать не успел, и стрела с глухим звуком ударила его в правый бок. От прямого выстрела с такой дистанции кольчуга не защитит. Стрела вошла в район рёбер и толкнула парня вперёд. Мал хрипло выдохнул, выронил лук и попытался опереться о стену, но ладонь соскользнула, и он повалился за стоящие у ног ящики.

Бандит выругался, снял с тетивы вторую стрелу и, выхватив из ножен кинжал, побежал к раненому. Нас с Велеславой он по-прежнему не замечал. Вокруг волхвы продолжало работать её маскирующее заклинание.

Наблюдая за происходящим, я в бессилии материл мир, в котором не изобрели пистолета. Стоять и смотреть, как убивают товарища — такое себе удовольствие, но небеса меня все же услышали.

В той жизни мне не доводилось колоть человека копьем, в этой, собственно, тоже, но это вроде несложно. Дождавшись, когда бандит подбежит к ящикам, за которыми лежал Мал, я рванулся вперед и с силой загнал копье ему в бок!

Четырехгранный бронебойный наконечник без труда пробил кожаную броню и вошел в тело сантиметров на тридцать. Разбегаясь, я особо не целился, но попал хорошо. Копье зашло между ребер, и бандит долго не мучился. Охнул и уже мертвым упал на ящики, заливая доски своей кровью.

Одновременно с этим справа раздался треск. Дверь сарая распахнулась от сильного удара изнутри. Оттуда выскочил бандит и бросился на меня, занося над головой меч.

Этот урод был экипирован лучше остальных. На нем была кольчуга до колен, с матовой нагрудной бляхой, темный конический шлем с бармицей и наносником, наколенники и тяжелые сапоги с железными скобами. В левой руке он держал тарч[2] —

Увернуться или подставить щит я не мог. Успел только поднять плечо и наклонить голову навстречу падающему мечу. Бармица — такая себе защита. Удар в основание шеи мог оказаться фатальным, а так повреждения будут минимальные. Другой вопрос: что делать потом?

Все это мелькнуло в голове за мгновение, когда меч чудина, скользнув по шлему, обрушился мне на плечо. От резкой боли помутнело в глазах, рука высохла, но кольчуга с поддоспешником выдержали. Понимая, что копье мне в бою не поможет, я бросил его в трупе и отшагнул, прикрываясь от следующего удара.

В глазах атаковавшего меня урода плеснулось удовлетворенное торжество. Видя, что противник безоружен и не особо морочась на тему защиты, он рванулся вперед и нанёс широкий рубящий удар в голову. Собственно, на это я и рассчитывал. Ждал, когда он шагнет… В той жизни у меня были хорошие инструкторы по рукопашному бою.

Вместо того чтобы отступать, как рассчитывал противник, я рванулся вперед вперёд и пробил стопой в колено его опорной ноги. Меч глухо ударил в подставленный щит, но дерево выдержало эту атаку, а вот наколенники чудину не помогли.

Хрустнуло. В глазах рыцаря мелькнула тень удивления, он попытался толкнуть меня щитом, но нога подломилась. Грубо выругавшись, мой несостоявшийся убийца неуклюже повалился на землю и попытался встать, но никто ему этого уже не позволил.

Сбив ногой руку с оружием, я выхватил отцовский кинжал и загнал его в незащищенное горло. Бандит попытался ударить меня краем щита, но его рука остановилась на середине движения. Из пробитого горла толчками хлынула кровь, тело пару раз дёрнулось и обмякло.

Сука… Тяжело дыша, я выдернул из глотки кинжал, вытер его о поддоспешник убитого и облегченно выругался. Руки немного потрясывало, но отходняка не было. Его и не будет. Эти твари пришли сюда убивать и получили заслуженное. Тут только два варианта: или мы, или они…

Поморщившись от тяжелого запаха крови, я посмотрел на меч убитого, который отлетел метра на два и уже собирался идти за ним, когда за спиной раздался сдавленный крик. Резко обернувшись, нашел взглядом Велеславу и выругался…

Пока я разбирался с бандитами, с пристани прибежал урод в сером плаще и атаковал волхву заклинанием. Высокий бородатый мужик стоял возле навеса с перекошенной рожей, и из его выставленной ладони к женщине тянулась лента серой прозрачной мерзости.

Жрицу, очевидно, застали врасплох, а еёотведение глазна вражеского колдуна не подействовало. Волхва все еще как-то сопротивлялась атакующим чарам, но было видно, что финал уже близок. В тот момент, когда я повернул голову, посох выпал из её рук, и счёт пошёл на мгновения.

Наплевав на меч, я подбежал к жрице, оттолкнул её в сторону и встал на пути заклинания.

Серая лента без труда прошла сквозь подставленный щит, и грудь тут же обожгло диким холодом. Одновременно с этим боль рванула плечо, уши заложило, но длилось это всего пару мгновений. В какой-то момент заклинание лопнуло как мыльный пузырь, брызнув во все стороны каплями серой слизи. В лицо дохнуло жженой полынью, стало легче дышать, боль отступила…

Выругавшись, я быстро пошел к колдуну, стараясь двигаться так, чтобы на ходу прикрывать Велеславу. Других вариантов не оставалось. Рубка у амбара еще продолжалась, Мал ранен и вряд ли сможет помочь, Велеслава потеряла сознание.

Стоять на месте, прикрывая волхву, было не лучшей идеей. Даже если заклинания этого урода мне не страшны, он может ударить по дерущимся парням, и тогда все полетит по известному органу.

Нас с колдуном разделяло метров пятнадцать. Видя, что я невредим и иду к нему в гости, бородатый опалил меня ненавидящим взглядом, взмахнул своей палкой и убежал за навес. Брошенный им сгусток серого дыма растянулся в мелкую сетку и обрызгал меня очередной порцией слизи. В этот раз метка бога на плече только кольнула.

Не собираясь его отпускать, я пошел быстрее, обогнул навес, огляделся и хмыкнул.

Колдун запрыгнул на стоящий у пристани плот и уже отталкивался от берега шестом. Все концы уже были оборваны, и нужно было что-то решать.Причем решать быстро…

Плот был очень большой — примерно пять на семь метров. Сложен из грубых бревен, с небольшими бортами и опорой для рулевого весла. Загрузить его успели только частично. Пара десятков ящиков были сложены справа, у рулевого весла, и рядом с ними стояли две пузатые бочки.

Он еще только отчаливал, и быстро такой оттолкнуть не получится, поэтому я даже не сомневался.

До края берега было примерно метров двенадцать. Половину этого расстояния я прошел простым шагом. Потом разбежался и прыгнул на левую сторону плота, где не было бортового бревна.

Да, наверное, можно было остаться на берегу, но боюсь, меня тогда не поймут. Вернее, я сам себя не пойму. Этот бородатый ублюдок едва не убил Велеславу, а сейчас хочет ограбить отца. В этих бочках и ящиках, скорее всего, находится самое ценное из награбленного. Ну не просто же так их погрузили на плот в первую очередь? Понятно, что князь от этого не обеднеет, но его материальное состояние тут совсем ни при чем.

Дело во мне самом. Ведь стоит один раз смалодушничать, и это может превратиться в привычку. Стану терпилой, а этого я не хочу. Там, на Земле, всегда поступал так, как считал правильным, и здесь не собираюсь меняться. Нет, никто не собирается бежать навстречу идущему поезду с криками: «задавлю». Любое действие должно быть обдумано, как в этом конкретном случае. Метка Перуна защищает меня от чар колдуна, а прыгнуть на полтора метра в броне — не такая большая проблема. Я даже щит не стал на берегу оставлять.

Когда шел к краю берега, колдун молча смотрел на меня. В его глазах мешались ненависть, страх и что-то ещё — непонятное. Он словно чего-то ждал, и это слегка напрягало.

Бревна плота были оструганы, поверхность — достаточно ровная, и я без труда устоял на ногах. Оглядел площадку перед собой, кинул взгляд в сторону сборища и облегченно выдохнул.

Велеслава уже поднималась на ноги, и значит Мал не умрет. Рыжий сидел у стены и спокойно смотрел на волхву. Бок парня потемнел от крови, но если он в сознании, то все будет в порядке. Жрица, конечно, не Лада, но стрелу она вытащит и рану парню закроет.

Бой у амбара уже закончился, наши победили всухую. Лют сейчас направлялся

Как бы то ни было, все закончилось без непоправимых потерь. Остался один урод, и с ним я сейчас разберусь.

Плот тем временем подхватило течение. Видя это, колдун бросил шест, посмотрел на меня и… усмехнулся. Страх и ненависть из его взгляда пропали, их сменило самодовольство. Быстро подойдя к ящикам, он подобрал лежащую там рогатину[3], взвесил ее в руке и презрительно выплюнул:

— Щенок с клеймом… Как же они цепляются за эту Явь. Скоро начнут метить детей.

В этом месте стало слегка неуютно. Нет, меня не сильно пугала рогатина в его руках. Щит со мной, а он способен выдержать удар кавалерийского копья. Напрягало другое. Этот урод знал, кто я такой, и специально меня заманивал. Готов поспорить, что у него что-то припасено в рукаве. Не знаю что, но нужно быть аккуратным. Плот уже отплыл и на пристань не перепрыгнуть. Впрочем, я бы все равно этого делать не стал.

На вид ему лет около сорока. Скуластое обветренное лицо, близко посаженные глаза, в ухе — серебряная серьга, волосы заплетены в две косы. Брони на нем не было. Только рубаха, штаны, плащ и добротные сапоги.

— Ты, смотрю, разговорчивый? — усмехнулся я, не сводя с противника взгляда. — Назовись!

— Я тот, кто отнесет твою голову Герману Дерптскому, — глумливо оскалившись, ответил колдун. — Он хорошо за неё заплатит.

— Ну попробуй, — я кивнул и пошел на противника.

Колдун в ответ ещё больше оскалился и, выбросив левую руку, швырнул в меня какую-то мерзость.

Это заклинание было похоже на небольшой серый мешочек, и сработало оно как дымовая граната. При этом ни грохота, ни шипения не было. Непонятная хрень с хлюпающим звуком разбилась о подставленный щит. В лицо дохнуло полынью и ладаном, глаза защипало, а все пространство вокруг мгновенно затянул серый, непроглядный туман.

Метка на это заклинание никак не отреагировала, и это немало меня напрягло. Впрочем, слуха я не лишился и прекрасно понимал, что последует дальше. Оставался главный вопрос: видит ли он меня сквозь туман. Если да — все очень хреново. Перемещаться тогда бесполезно, и встречать на месте смертельно — щит меня целиком не закроет, и он ударит в открытое место.

Все эти мысли пронеслись в голове за мгновение, а потом я услышал шаги и почувствовал приближение смерти. Колдун совсем не таился — просто рванул ко мне и ударил. Одновременно с этим я резко ушел вправо и принял острие на щит по касательной. В смысле попытался принять… Это меня и спасло.

Вылетевший из тумана наконечник проломил щит как кусок гнилого картона, полностью снеся его верхнюю часть! Хрустнуло. Промахнувшееся острие прошло в десяти сантиметрах возле плеча. Крестовина рванула кольчугу, и эта боль не дала мне подвиснуть от удивления.

Хитрый ублюдок, понимая, что заклинаниями меня не достать, как-то воздействовал на материал щита. Если бы я попытался закрыться, все бы уже закончилось. Колдун бил с разбега — наверняка, и кольчуга бы точно не выдержала. Однако, я пока жив, а все в этом мире имеет обратную сторону. Урод слишком много поставил на этот удар и потому поплатился. Слишком близко подошел, а инерция не позволила быстро отпрыгнуть.

Рванувшись вперед, я оттолкнул левой рукой древко рогатины и загнал кинжал ему в бок. Клинок с глухим звуком зашел между ребер. Колдун охнул, а по руке от плеча прокатилась волна знакомого жара. Точно такая же, как в бою с волколаком. Эта паскуда, очевидно, была защищена от обычного оружия. Вот только это не помогло.

Не давая опомниться, я подножкой опрокинул раненого на бревна, вырвал кинжал и загнал его в глотку.

— Тва-арь… — просипел напоследок колдун и подох.

— Ага… — я кивнул, выдернул кинжал и вытер его о плащ.

Тяжело вздохнув, поднялся на ноги, убрал оружие в ножны и кинул на бревна остатки щита. Затем обернулся и посмотрел в сторону сборища, от которого течение отнесло плот уже метров на сто.

Колдовской туман развеялся, но видимость была хреновая. Солнце уже практически село и над лесом сгущались сумерки. Впрочем, Тихомира я разглядел. Увидев, что я живой и смотрю в его сторону, Тихий махнул рукой и что-то мне проорал. До меня долетели только обрывки:

— … право…шая отмель. Там жди!

Орать мне совсем не хотелось, поэтому я просто помахал рукой и покивал. Тихий это увидел и ушел с пристани на территорию сборища. Я проводил его взглядом, затем обернулся и посмотрел на мертвого колдуна.

Обыскивать вот прямо сейчас его не хотелось, но скоро станет темно, и непонятно что произойдет тогда с трупом. Проще обыскать и отправить рыбам на корм.

Одновременно с этим накатила усталость. Денек выдался не самый простой… Хотелось сесть на бревна и сидеть до того, как плот вынесет на отмель, о которой мне говорил Тихий. Выкинуть из головы все и просто сидеть…

Простояв так секунд тридцать, я убедил себя, что обыск станет отличным завершением дня. Вздохнул, выругался и направился к трупу.

[1]Говорил это фельдмаршал Хельмут фон Мольтке Старший. Фраза звучит так: «Ни один оперативный план с достаточной уверенностью не выдерживает первого столкновения с главными силами противника».

[2]Тарч,торч(нем.Tartsche) — название типа щитов, применявшихся западноевропейскими рыцарями с XIII по XVI век, по другим данным — с XIV по XV. Возможно, тарчи использовались и на Руси; во всяком случае в Радзивилловской летописи они изображены не менее 15 раз.

[3]Рогатина — славянское тяжёлое копьё с широким обоюдоострым наконечником. Использовалось как боевое и охотничье оружие. Ниже наконечника зачастую находилась крестовина, препятствующая слишком глубокому проникновению оружия в рану с целью удерживать зверя на безопасном расстоянии. Острый наконечник или вся конструкция назывался рожон.

Глава 14

Обыск продлился минут пять. Вещей у колдуна было немного. Помимо одежды, из интересного: серебряная серьга, два амулета на шее, костяной браслет и небольшая поясная сумка.

Один из амулетов оказался символом Терны, и его я оставил на трупе, к костяному браслету тоже прикасаться не стал. Не знаю почему… Просто почувствовал, что этого делать не стоит, а своей интуиции я привык доверять.

Одежду с сапогами снял и кинул на плоту возле ящиков. Мне она не нужна, но возможно пригодится Велеславе? Нет, носить она такое, понятно, не станет, но осмотрев, возможно поймет, откуда тут взялся этот урод?

С сомнением

Голый, с терновым венцом на шее и костяным браслетом на предплечье он совершенно не страшен. Спать не собираюсь, рогатина под рукой, хотя… Мгновение поколебавшись, я вернулся к телу колдуна, достал отцовский кинжал, срезал все оставшееся барахло и выкинул в реку. Руками не касался — ну его от греха. Закончив с этим, вернулся на свое место и приступил к осмотру вещей.

Амулет поначалу у меня интереса не вызвал. Чёрная металлическая пластинка с закругленными краями была размером со спичечный коробок. На лицевой стороне — выгравирована раскрытая ладонь и рядом с ней — какой-то неразборчивый символ. В памяти ничего на эту тему не всплыло, я перевернул пластину и… выругался, увидев там эмблему ордена Меченосцев. Ничем иным это быть не могло.

Меч острием вниз и терновый венец. На Земле у ордена был похожий символ. Только там над мечом изображался крест. Клинок здесь выглядел иначе, но я был уверен, что это эмблема ордена. Особенно после того, что сказал колдун перед смертью.

Другой вопрос: почему оно настолько похоже? Меченосцы там — меченосцы здесь… Гадать можно долго, но, думаю, некоторые моменты в истории обойти не получится. Вот как бы ещё мужчинам назвать свой орден, не привязывая его название к местности? Орден Славы? Чести? Для духовно-рыцарского ордена это звучит нескромно, поэтому остаются только мечи. Ну а что, скажите, нарисует художник, если его попросят изобразить клинок вместе с символом веры? Тут просто нет других вариантов…

Эта пластинка, скорее всего, пропуск в орденских землях. Удостоверение лазутчика, ну или что-то похожее. Колдун собирался отнести мою голову епископу Дерпта, а без пропуска сделать это было бы очень проблематично. Впрочем, с моей головой епископ обломится, а пропуск нам пригодится.

Как ни крути, эта фенечка очень полезная. Фотографии владельца и водяных знаков на ней нет, и это наводит на некоторые интересные мысли. Сам я, понятно, ничего придумывать не собираюсь. Отдам Мстиславу — пусть думает он.

Серьга тоже оказалась достаточно интересной. Серебряная пластинка в виде медвежьей лапы с выгравированным на ней знаком в виде заглавной буквы «А». Здесь все было понятно. Перевернутая «А» называется бычьей головой и является одним из знаков Велеса. Медвежья лапа тоже символ этого бога, но колдун жрецом не был. У лапы не хватает двух пальцев, буква «А» лежит на боку так, словно быку свернули голову. Ни один нормальный словенин такое носить не станет.

Этот тип, судя по всему, из местных. Отрекшийся, или отринувший веру — не знаю, как оно называется. Еще колдун был как-то связан со слугой Кощея. Непонятно, правда, кому он конкретно служил? Кощею или все-таки латинянам? Впрочем, с этим пусть разбирается Велеслава.

В сумке обнаружился кошелёк с серебром, мешочек мелких кристаллов, похожих на крупную серую соль, свернутый кожаный свиток, маленький бронзовый колокольчик без язычка и небольшой костяной нож в берестяных ножнах.

К кристаллам и деньгам я не притронулся, свиток не стал разворачивать. Убрал все это обратно в сумку и кинул туда же серьгу с амулетом. Серебро пересчитаю потом — сейчас нужно добраться до отмели, о которой говорил Тихомир.

Поднявшись на ноги, я повесил сумку на пояс, подобрал рогатину и пошёл к рулевому веслу.

Мореход из меня хреновый, но плот не корабль, поэтому разобрался я быстро. Река здесь стала заметно шире, течение замедлилось, и плот плыл со скоростью дохлой черепахи. Нужная отмель, по словам Тихомира, находилась по правую руку и долго мне рулить не пришлось. Расстояние до берега было всего — метров пятнадцать, и я лишь немного подправил курс своего деревянного судна.

На лес уже опустилась ночь. Луна скрывалась где-то за облаками, но звезд на небе хватало, и видимость была прекрасная.

Это было удивительно, и даже немного пугало. Плывя в десяти метрах от берега, я спокойно различал отдельные листья и ветки деревьев, которые росли сплошной стеной по краю воды. Возможно, у местных зрение лучше, чем у потомков? Или что-то не так со мной? Нет, такое зрение меня очень даже устраивает, но хотелось бы понять, почему я вижу, как кот? Или как вампир… М-да…

Вообще плыть ночью по реке было классно! Негромко плескалась вода, ухал где-то далеко в лесу филин, поскрипывали засыпающие деревья. Над поверхностью реки скользила невесомая дымка, плот покачивался на волнах, пахло сыростью и прелой корой.

После сегодняшнего дня с его впечатлениями ночная река казалась храмом спокойствия. Бонусом за перенесенные стрессы. При этом спать мне совсем не хотелось. Немного напрягали неопределенность и состояние экипировки.

После недавних приключений я был с ног до головы залит чужой кровью и непонятной слизью. И ладно кольчуга — ее очистить будет несложно, но что прикажете делать с поддоспешником? На лекциях нам этого, к сожалению, не объясняли.

Впрочем, не стоит раньше времени париться. Главное, что живой, а с поддоспешником что-нибудь придумаю. Возможно, у местных есть какая-нибудь магическая химчистка? Ну или новый куплю — я теперь парень небедный. Второго колдуна завалил за три дня, и еще лутом разжился. Может быть, мне даже отдадут меч?

По ощущениям, я плыл уже минут тридцать и находился примерно в трёх-четырёх километрах от сборища. Отмель все никак не показывалась, и мысли снова вернулись к убитому колдуну.

Не, ну ведь и правда… Тут не компьютерная игра и не детская сказка, чтобы что-то происходило внезапно, без каких-то причин. Сундук на дубе, заяц, утка и игла со смертью кощеевой… В детстве оно принималось нормально, но объясните мне: на хрена этот колдун приехал в сборище с десятком чудинов? Что здесь забыл человек, вхожий к епископу Дерпта? Дань, собранную с окрестных деревень? В этих ящиках и бочках что-то настолько ценное? Или его послали с десятком для того, чтобы бандиты доставили в Псков все награбленное в целости и сохранности?

Возможно, так и есть, но все равно оно как-то не бьется. У чудинов был командир, и это его задача следить за подчиненными. Тут сказка, да, но она совсем не детская, и обязательно должна быть причина пребывания здесь колдуна! Мысленно выругавшись, я с досадой посмотрел на труп, и тут мне в голову пришла интересная мысль. А что если нападение на сборище не было главной целью отряда?

Пленный бандит назвал его проводником, но на хрена нужно было провожать тех, что родились и выросли в этих лесах? Тогда почему «проводник»? Кого и куда он должен был провести? И главное, сука, зачем⁈

Так и не найдя ответа на этот вопрос, я вздохнул, обвёл взглядом реку и увидел просвет в стене деревьев, растущих по правому берегу. Удоха здесь делала резкий поворот и образовывала полукруглую заводь: широкую, метров пятьдесят в поперечнике, с гладкой, почти неподвижной водой. Очевидно, это и была та самая отмель, о которой говорил Тихомир.

Леса там не росло. Берег был обычный — пологий, поросший травой, с ивняком и редкими кустами черемухи по краям заводи. Из воды тут и там торчали коряги — темные, облезлые остатки деревьев, которые когда-то залила поворачивающая река. Между ними плавали сухие ветки и листья. На берегу тоже хватало принесенного мусора, и в целом это место напоминало помойку, куда река выбрасывала все, что не хотела уносить дальше.

До края деревьев оставалось плыть еще метров тридцать, и я, немного поработав веслом, изменил курс своего деревянного судна. Возмущенно заскрипев, плот поплыл в сторону заводи, в этот момент тишину над рекой нарушил дробный костяной стук. Этот звук доносился со стороны ящиков, и поначалу я не понял, что там такое стучит. Пригляделся и… выдохнул… Мертвый колдун мелко дрожал и клацал своими зубами.

В первые мгновения я так охренел, что не смог даже выругаться. Настолько это выглядело жутко и одновременно комично. Мертвый голый мужик лежит на бревнах и, пялясь в звездное небо, выбивает зубами чечетку. Какая-то гребаная комедия… Меньше часа назад подох, и уже надоело лежать…

Любой нормальный человек на моем месте, наверное, испугался бы, но я даже обрадовался. Ведь чем быстрее он встанет, тем быстрее исчезнет проблема. Потому что, подохнув во второй раз, он уже не поднимется.

Бросив рулевое весло, я подобрал с пола рогатину и направился к трупу. Остановившись в трёх метрах, с сомнением его оглядел и стал ждать дальнейшего развития ситуации.

Велеслава говорила, что оживший мертвец с пробитой головой второй раз уже не поднимется, но как понять: ожил он или только еще собирается? А то снесешь ему башку раньше времени, а он поднимется безголовый, и что ему тогда отрубать? Непонятки на каждом углу, поэтому лучше подождать, когда он встанет на ноги.

Трофейная рогатина была на полметра короче кавалерийского копья, но весила заметно больше. Очень серьезное оружие для пешего боя. Широкий наконечник в длину был никак не меньше тридцати пяти сантиметров. Грани заточены так, что им можно не только колоть, но и рубить. Крестовина широкая, древко удобно лежало в руках, и не просто так предки с таким копьем ходили на кабанов и медведей.

Хотя, какие, на хрен, предки? Я и сам уже среди них. Только на медведей не ходил и пока что не собираюсь. Медведи мне ничего плохого не сделали.

Покойник продолжал монотонно стучать зубами. С тем же темпом — один раз в три-четыре секунды. Поначалу это казалось забавным, но через пару минут начало утомлять. Плот уже подплывал к заводи, и этого типа стоило поторопить. Не найдя ничего лучше, я решил потыкать его рогатиной, но эта инициатива не пригодилась.

Очевидно, почувствовав, что к нему сейчас будут применены меры физического воздействия, труп принял сидячее положение. Одновременно с этим в глазах мертвого колдуна загорелись багровые искры. Он поднял на меня взгляд и прошипел:

— Сейчас… ты подохнешь, щенок…

Слова прозвучали у меня в голове. Так, словно я слышал их через гарнитуру. Голос отличался от того, что был у этого урода при жизни. Впрочем, я могу ошибаться. Мы ведь с ним особо не разговаривали.

Видя, что я не собираюсь с ним говорить, мертвый резко ушел вбок и попытался вскочить на ноги, но никто ему этого не позволил. Копье уже было занесено — мне оставалось только сделать шаг и ударить.

Тяжелый железный наконечник с чавкающим звуком зашел колдуну под ухо и, пробив шею, практически начисто снес ему голову. Острие воткнулось в стенку и пригвоздило мертвого к доске. Тот дёрнулся, попытался сорваться с копья, но рухнул на бревна и засучил ногами по дереву. В голове прозвучало затухающее проклятие, а секунд через двадцать все закончилось. Глаза отрекшегося остекленели, багровый огонь в них погас, душа отправилась в Навь.

Вырвав из раны копье, я ногой перевернул тело на спину и с сомнением его оглядел. Наверное, стоило выкинуть этого урода за борт, но мне было лень это делать. Да и не хотелось отравлять воду в реке. Переложив оружие в левую руку, я оглядел берег, и уже собирался возвращаться к веслу, когда заметил здоровенный тёмный плавник.

Какая-то непонятная тварь быстро плыла к плоту, и нас с ней разделяло всего метров пятьдесят. Судя по размерам плавника, чудовище было огромным, и знакомиться с ним у меня не было никакого желания

Вот что думает человек, когда он видит такое? Ночью, стоя на плоту, в сорока метрах от берега… Не знаю, но лично у меня кроме мата в голове ничего не возникло.

В первые мгновения я натурально впал в ступор, но продлилось оно недолго. Буквально пару секунд, а потом отпустило.

Сообразив, кто конкретно заявился ко мне в гости, я быстро прошел в середину плота и приготовился к атаке чудовища.

Все маски, что называется, сброшены. Теперь ясно, чьим проводником был убитый колдун. Непонятно, куда он собирался проводить демона, и как во всем этом замешан епископ из Дерпта, но сейчас это неважно. Думать нужно о том, как пережить встречу с чудовищем.

Страха не было — только вселенская досада и злость. До берега оставалось всего метров тридцать, но мне туда уже не доплыть. Кольчугу и шлем снять не успею, рогатина в бою не поможет, а кинжалом я не убью такого огромного монстра. Велеслава говорила, что демон похож на двуногого быка, но как он тогда плывет с такой скоростью⁈

Все это пронеслось в голове за мгновение, а в следующий миг меня обдало потоком ледяного ветра.

Так бывает, когда с сорокоградусной жары входишь под работающий кондиционер. Одновременно с этим резкая боль обожгла плечо. Воздух вокруг меня подернулся рябью так, словно кто-то сбросил настройки реальности. Плот под ногами затрясся, в лицо дохнуло резким запахом серы.

Поток накатил и схлынул, не нанеся мне никакого урона. Рябь прошла, плавник исчез, а в

Грохот, наверное, услышали в сборище. В том, где остался Мстислав.

Многотонная бревенчатая конструкция выгнулась и подлетела над водой. Бревна пронзительно затрещали, со всех сторон прозвучали хлопки лопающихся жгутов, и передняя часть плота отломилась. Ящики посыпались в реку, труп колдуна впечатало в борт.

Подлетев в воздух, я попытался сконцентрироваться, но опора под ногами исчезла, и вырвавшееся бревно отбросило меня к краю плота. Рогатина вырвалась из рук и улетела в реку. Меня швырнуло к рулевому веслу, и я лишь каким-то чудом сумел ухватиться за одну из опор. Перехлестнувшаяся через борт вода обрушилась на голову холодным дождем. Вылетевшее из креплений весло сильно ударило по плечу, а затем плот сотрясся от очередного удара.

Меня снова подбросило вверх, опора вырвалась из рук, но в реку я не упал. Чудом удержавшись на бревнах, попытался подняться на ноги, и в этот момент из воды вырвались щупальца. Тёмные, с шероховатой, как кора деревьев, поверхностью и загнутыми костяными крюками. Они вцепились в бревна как абордажные кошки. Одно из щупалец обвилось вокруг опоры весла, раздался противный треск, обломок плота наклонился, и меня потащило в воду.

Понимая, что это конец, я выхватил кинжал и с ненавистью загнал его в щупальце. Попытался, в смысле, загнать. Острие даже не поцарапало шкуру чудовища! Клинок соскользнул, рука потеряла опору, и я упал в реку. Дальше произошло странное.

Уже попрощавшись с жизнью, но не собираясь сдаваться, я попробовал плыть и тут почувствовал под ногами дно! Атаковав плот, демон подтолкнул его к отмели, и у меня неожиданно появился шанс пережить эту чертову ночь!

Выругавшись, и ни секунды не медля, я пошёл к берегу. С максимально возможной скоростью. Помогая себе руками, обходя торчащие на пути коряги и матерясь, когда ноги цеплялись за корни.

Грохот и треск за спиной не смолкали. Демон продолжал доламывать плот, но меня он по какой-то причине не замечал. Возможно потому, что с момента первой атаки прошло меньше минуты, и он еще даже не вынырнул?

Это были самые длинные двадцать метров в моей жизни. Я шел, скользя сапогами по илу, подталкиваемый в спину волнами, под оглушительный треск ломающихся за спиной брёвен.

Когда до берега оставалось идти метров десять, позади раздался громкий всплеск и округу огласил яростный рёв — демон решил наконец вынырнуть.

Оборачиваться я, разумеется, не стал. Шел дальше, ежесекундно ожидая удара в спину, но никто меня атаковать не пытался. Когда дно стало тверже, я выбежал из воды на берег, выматерился и рванул в сторону леса, который начинался метрах в сорока впереди. Добежав до деревьев и скрывшись за разлапистой елкой, оперся рукой о растущую тут же березу, унял дыхание и, наконец, обернулся.

Демон был похож на сон обдолбанного наркотой алкоголика. Здоровенный гуманоид с рогатой звериной головой, костяным гребнем-плавником и четырьмя парами щупалец, растущих из боков, бедер и плеч. Морда только отдаленно похожа на бычью — какая-то жуткая смесь жабы, ящерицы и коровы. Чресла прикрыты костяными пластинами, мощный торс покрывает темная матовая чешуя, щели глаз горят желто-оранжевым светом.

И да, Велеслава не соврала. Чудовище и правда передвигалось на двух нижних конечностях. Не знаю, как оно с такой скоростью плавало, но тут же магический мир. Колдун у меня на глазах превратился в здоровенного волка, и с демоном, наверное, та же история. Когда нужно — он рыба, а захотел погулять — превратился в корову на двух ногах. Возможно, он поэтому так долго выныривал? Ждал, когда хвост трансформируется в ноги и задницу? Превратись он быстрее, и все было бы намного печальнее.

В тот момент, когда я обернулся, демон держал в лапе тело мертвого колдуна и, утробно рыча, изучал его своим взглядом.

Было не похоже, что он собирается жрать труп вот прямо сейчас. Разглядывая покойника, чудовище словно пыталось что-то понять. Все это выглядело предельно тупо. Зачем он догонял плот? На хрена устраивал этот концерт? Ему так хотелось посмотреть на покойника? Да что, сука, тут вообще происходит⁈ Почему я живой⁈

Стоп! Но домовой же говорил, что меня прикрывает метка Перуна! Возможно, демон меня просто не видит и не чувствует? Да, очень похоже на то. При этом он точно знал, что колдун подох не своей смертью. Догнал и с помощью той магической атаки как-то понял, что убийца находится на плоту? Ну допустим и… что⁈ Они с колдуном были приятелями, и демон собирался отомстить за его смерть? Бред! Но тогда какого хрена он там высматривает? Никогда не видел раздетых трупов?

Мое дыхание уже практически восстановилось, колени перестали трястись. Бесило непонимание происходящего, а ещё я боялся подставить ребят. Они же сейчас придут сюда за мной, а тут эта водяная корова! Если Велеславы с ними не будет, то все закончится очень хреново. Я-то никого прикрыть не смогу. При этом мне неизвестно откуда именно они появятся. Навстречу пойти не могу, а орать что-то не хочется. Чревато оно для здоровья.

Тело колдуна болталось в лапе чудовища сломанной куклой. Демон на него уже не смотрел. Он ходил по бедра в воде, разглядывал обломки плота и шарил нижними щупальцами по дну. Определенно что-то искал. Вот только что? Мой труп? Или это что-то было у колдуна? Может быть тот браслет, который я выкинул за борт? Серьгу или амулет с эмблемой ордена?

Осененный внезапной догадкой, я убрал в ножны кинжал, который продолжал держать в правой руке, затем открыл сумку и вытащил из неё кожаный свиток. Быстро его развернул, рассмотрел и выругался, сообразив, что это оно. В лесу было темно, но с моим новым зрением хватило и слабого света Луны.

На гладкой потертой коже была вырезана заключенная в круг пентаграмма. Внутри рисунка и по его периметру темнели знаки похожие на буквы греческого алфавита. В самом центре звезды расплылось неровное пятно. Грязь или, может быть, кровь?

Вот на хрена колдуну таскать в сумке свиток с вырезанной на нем пентаграммой? Ну не задницу же он им вытирал на досуге. Объяснение только одно: этот свиток как-то связан с демоном, и чудовище сейчас ищет его. Другой вопрос: на хрена? Оно хочет разорвать подчинение и свалить в свою Преисподнюю? Или тут что-то ещё?

С сомнением глядя на символы, я вдруг понял, что не слышу рычания. Поднял взгляд и выругался. Демон стоял у самого берега и смотрел в мою сторону.

Первой же мыслью было свалить, но я подавил в

Демон стоял так пару минут, затем вышел на берег, посмотрел себе под ноги, а затем обернулся к реке. Мне уже казалось, что опасность миновала, но, как выяснилось, я ошибался.

Резко обернувшись, чудовище взревело и выбросило в мою сторону лапу с раскрытой ладонью.

В то же мгновение воздух между нами подернулся рябью. Невидимая волна хлестнула по стоящей передо мной елке, в лицо дохнуло кислым запахом серы, дико заболело плечо…

Глава 15

Я открыл глаза и увидел Луну. Она выглядела странно. Края светила расплылись так, словно я смотрел сквозь запотевшее стекло. Облаков над головой не было, небо усыпано звездами. Вокруг тишина. Лишь ухает где-то вдалеке филин, да плескается рыба в реке… В реке⁈

Сознание прояснилось, я принял сидячее положение, огляделся и выдохнул. Живой!

Нахожусь в том же месте, где в меня попало заклинание демона, только сам он куда-то исчез. Ель рядом со мной сломана, от берега к ней тянется широкая серая полоса — земля словно присыпана пеплом. Вода в реке вроде спокойная, коряги так же торчат, но не видно обломков плота. Их унесло течение? Возможно… но хрен с ними, с обломками! Куда подевался этот урод, и почему он меня не убил⁈ Хотя…

Велеслава же говорила, что демон атаковал их шипами и буквально сразу сбежал. Самих шипов я не видел и не вижу сейчас, но ствол ели изуродован, будто в него стреляли из крупнокалиберного пулемёта. То есть здесь случилось что-то похожее? Демон швырнул заклинание и свалил? Но почему он меня не добил? Подумал, что я мертв? Но ему же нужен был свиток!

Спохватившись, я заглянул в сумку и озадаченно хмыкнул. Все вещи были на месте. Свиток тоже никуда не исчез, но его я разворачивать больше не стал. Ведь именно после этого меня почувствовал демон. Возможно, этот урод прячется под водой и дожидается очередного сигнала? В смысле ждет, когда я разверну свиток.

Незадолго до атаки я свернул его и очевидно пропал с радара. Демон влепил по мне заклинанием и… что дальше? Он же мог подойти и проверить. Пошарил бы по земле щупальцами и легко бы меня нашел. Не знаю, но скорее всего, он просто не способен отходить далеко от воды. Хотя разрушенное им святилище, по словам Добрыни, находилось в двадцати саженях от края берега. Здесь немногим больше, но… Но ну его на хрен думать сейчас об этом! Может он отходить от воды или не может — разницы нет. Сам я все равно сейчас к реке не пойду. Выжил и ладно — нужно думать, что делать дальше.

Чувствую я сейчас себя на удивление хорошо. Так, словно хорошо выспался. Вот только непонятно, сколько проспал.

Я поднял взгляд к небу и выдохнул. Луна и правда выглядела странно. Ее сейчас окружало размытое кольцо, состоящее из разноцветных слоев: от светло-голубого до темно-красного. Ничего похожего я раньше не видел. Впрочем, плевать!

Судя по положению светила, провалялся я часов пять. При этом никто за мной не пришел. Хотя, возможно, ребята сюда приходили. Увидели обломки плота, подумали, что я погиб и ушли. Может быть, увидели демона и решили, что я уже у него в брюхе? Ещё совершенно не факт, что это именно та отмель, о которой говорил Тихомир. К тому же я не очень хорошо расслышал его слова. Ну а вдруг он просил подождать до утра?

Как бы то ни было, ждать я не собираюсь. Здесь неуютно, и хочется поскорее к своим. Дорогу я найду — тут идти не больше пяти километров. В лесу ориентироваться умею, вижу отлично. Так почему бы не прогуляться?

Определившись с решением, я поднялся на ноги, поправил на поясе сумку и направился в лес.

Шёл не торопясь, вертя головой на сто восемьдесят градусов и внимательно оглядывая каждое дерево. Здесь все-таки не Земля, и нужно быть готовым к любым неприятностям. Знать бы еще, чего ожидать.

Вообще, у славян не так много существ, которые обитают в лесах. Хотя, тут же другой мир и завестись могло всякое.

Что там у нас по списку? Лешие, русалки, мавки, волколаки, удавленники и ещё вроде какие-то птицы с женскими головами. Нет, я не прочь поболтать с какой-нибудь симпатичной русалкой, но людям они на глаза предпочитают не попадаться. К тому же, по словам Велеславы, вся эта нечисть сейчас куда-то попряталась. Так что обломись, Олежа, и отложи в сторону свои эротические фантазии. С демоном повстречался и хватит.

Смех смехом, но в лесу нужно бояться в первую очередь обычных зверей. Здесь их не в пример больше, чем на Земле. Да, сейчас не зима, но тем не менее…

В подтверждение моих слов откуда-то слева донёсся протяжный волчий вой. Спустя секунд пять завыл ещё один волк — уже справа, потом ещё один и ещё… Слушать этот ночной концерт было не очень приятно, но ранней осенью хищники на людей нападать вроде бы не должны. Впрочем, никто расслабляться не собирался. Хрен его знает, что у этих зверей на уме.

Дорогу я нашел минут через десять и пошёл по ней на запад. Волчий вой к этому времени уже стих и идти стало не в пример веселее. Ошибиться не боялся. Тут в лесу не так много дорог, а эта как раз вела в сторону сборища.

Добирался я около часа. Уже начал думать, что ошибся с маршрутом, когда в просвете между деревьями показались заостренные колья ограды. С территории сборища не доносилось ничьих голосов, отблесков костра я тоже не увидел. Скорее всего, никто его там и не жег.

Гораздо удивительнее оказалось то, что правая воротная створка нормально висела на петлях. У парней, похоже, нашлось время ее починить. Впрочем, ворота были не заперты, а лишь прикрыты. Это выглядело как минимум странно. На хрена чинить створку и оставлять ворота открытыми? Дожидались меня? Но я бы не обломался и постучал. Собственно, так и поступил.

Подойдя к воротам, я три раза ударил по створке кулаком и произнес:

—

Просто не хотелось получить стрелу от часового. Мал ранен — да, но из лука в отряде может стрелять кто угодно, кроме меня.

С той стороны никто не ответил и это слегка напрягло. Вряд ли парни лягут спать, не оставив никого на дежурстве. К ручью они тоже уйти вроде бы не могли. Тут же столько товара…

Я постучал еще раз, но с тем же результатом. С минуту подождал, пожал плечами и прошел в воротные створки. Остановился на входе, огляделся и озадаченно хмыкнул. В сборище живых не было. Ни людей, ни лошадей. Весь товар из-под навеса тоже куда-то исчез.

Все здесь оставалось по-прежнему: сарай с распахнутой дверью, изба, амбар, навес, пристань… При этом дверь в амбар была закрыта, а запирающая скоба с нее куда-то исчезла. Котел, что лежал в костре, тоже пропал, а у причала была пришвартована большая долбленка. Метров семь в длину, с загнутыми носами и торчащей мачтой без паруса. Лодка покачивалась на волнах и билась бортом о доски причала.

Звук был какой-то неправильный. Лодка ударялась глухо и совсем не в такт, словно пыталась разорвать веревку и вырваться. При этом никаких волн на реке вроде не было, а эти звуки я услышал только когда зашел на территорию сборища.

Какая-то чертовщина, и самое главное: непонятно, куда подевались ребята? Когда они успели вывезти отсюда весь товар и почему оставили трупы? Не забрали даже своих.

Тела двух охранников, сборщика и мужика, который здесь проживал, лежат там же — неподалёку от входа в избу. Чудины и их командир тоже все здесь. Убитый лучник лежит ничком возле ящиков, подвернув под себя левую руку. Труп рыцаря валяется справа. Кольчугу и шлем с него сняли, меча тоже не видно — остались только ножны на поясе. За погасшим костром — еще семеро. Один у амбара — его, очевидно, добил Лют, и шестеро — кто где попало.

Ночь, Луна и трупы… Охрененный пейзаж… И ещё долбленка бьется бортом о пристань… Неплохое начало для фильма ужасов.

Смех смехом, но идти дальше мне совсем не хотелось. Парень я не пугливый, но даже на Земле в подобной ситуации дождался бы утра. Здесь же, трупы — это как чеховское ружье. Если лежат — то обязательно встанут. Убитый колдун не даст соврать.

Проблема в том, что уйти мне нельзя. Нужно осмотреть хотя бы избу и амбар. Ребята могут находиться там. Раненые, или под действием какого-то заклятья. Не представляю, что могло тут случиться, но проверить обязан.

А ещё неплохо бы понять, что меня напрягает? Вроде все тут без изменений, но выглядит оно как декорация к тому самому фильму. Где дом на краю леса, группа студентов, и дура со свечей обходит комнаты после того, как половину её друзей уже кто-то сожрал. И ещё луна в небе странная, и гребаная лодка, которой не было в прошлом сценарии.

Хреново, что я ощущаю себя той самой дурой. Без свечи, но такой же тупой и отважный. Впрочем, делать-то все равно нечего. Стоять и накручивать себя можно сколько угодно, но решение уже принято.

Прикинув маршрут, я посмотрел на луну, выругался и направился на пристань. К амбару пойду оттуда, сначала осмотрю лодку. Много времени не потеряю, но так оно как минимум безопаснее. Если мертвые вдруг начнут подниматься, у меня будет возможность свалить. Или убегу обратно к воротам: там трупов меньше и можно прорваться, или прыгну в лодку и отплыву. Демон все равно уже меня потерял, а покойники пусть догоняют по дну. Флаг, что называется, в руки.

До пристани я добрался без приключений. Когда подходил, лодка перестала биться о доски. Словно почувствовала мое приближение и притаилась. Подойдя к ней, я заглянул внутрь и вздохнул, понимая, что уплыть бы не получилось.

Дно лодки было пробито. Внутри неё плескалась вода, в которой лежали два раздувшихся трупа. Мужчины в обычной одежде: кафтаны, плащи, пояса. Причину смерти понять было сложно, но вряд ли они умерли от простуды.

Оба тела были накрыты водой, ветер дул в спину и вонь я почувствовал, только подойдя вплотную. Помимо убитых там плавали тряпки, ящики и мешки, но я, разумеется, ничего доставать не стал. Лодка была пришвартована, и все осмотры можно оставить на утро. Ночью как-то пропадает все любопытство, да и времени нет. Нужно понять, куда делись ребята.

Напоследок оглядев содержимое лодки, я пошел к амбару. По дороге думал: откуда могла здесь взяться эта долбленка, и настроение портилось с каждым шагом. Лодка дрейфовала по течению, парни её поймали, привязали, но осмотреть не успели? Очень похоже на то, но как-то оно одно к одному. Вся эта жуть вокруг и ощущение неправильности. Что⁈ Что я, блин, упускаю?

Вообще, любой нормальный человек уже бежал бы отсюда сломя голову, но нельзя! Нужно заглянуть в избу и амбар. Надеюсь, ничего не найду. Выдохну и пойду к ручью.

Думая так, я по дуге обошёл лежащие на дороге тела. Остановился, обругал себя за трусость и решил все же их осмотреть. Не, ну а как понять, что тебя напрягает, если шарахаешься от каждого угла?

Ни к чему не прикасался. Приблизился, оглядел мертвых чудинов, вздохнул и покачал головой.

Трупы выглядели так, как и должны. Кровь, мозги и перекошенные физиономии… У одного почти отрублена рука, у другого расколота голова, у третьего глотка пробита стрелой. При этом глаза у всех были раскрыты, но ни зрачков, ни радужек я не увидел — просто белые пятна. Удивляться не было ни сил, ни желания. Я не патологоанатом, и не знаю, почему оно так. Потом поинтересуюсь у Велеславы, сейчас заморачиваться на эту тему не стоит.

Все окончательно прояснилось, когда до амбара оставалось идти шагов пять. Я наконец сообразил, что именно меня напрягало.

На кожаной броне убитых отсутствовали железные пластины, но просто так их снять не получилось бы. Можно или вырвать, или вырезать, или раздеть убитого и расклепать. Я точно не знаю, как крепятся эти пластины, но какая, блин, разница! Все железо будто исчезло, на коже остались только отверстия. Ещё командир убитых лежит в той же позе, и не понятно как с него сняли кольчугу. Раздели и положили, как лежал?

Ответов не нашлось. Впрочем, было сразу понятно, что в мое отсутствие тут произошла какая-то дичь. Пропавшие пластины брони, раздетый командир, лодка с трупами, странные звуки, которые слышно только на территории сборища и белые глаза у убитых. Короче, нужно

Скосив взгляд на сидящего у стены чудина, я взялся за ручку и потянул на себя дубовую дверь.

Петли пронзительно заскрипели и… обломились. Дверное полотно ударилось о землю и начало заваливаться направо. Одновременно с этим с пристани донёсся гулкий удар. Затем ещё и ещё…

Вздрогнув и выругавшись, я проводил взглядом падающую дверь и посмотрел в сторону лодки. Эта непрекращающаяся жесть уже реально поднадоела. Меня словно пытаются напугать, только не пойму — на хрена? Какой в этом гребаный смысл?

Не найдя ответа на этот вопрос, я шагнул на порог, оглядел помещение и облегченно выдохнул. Внутри ничего не было. Только голые стены, пустые стеллажи и запах сухой травы. Внимательно осмотрев пол и ничего не заметив, я уже собирался идти к избе, когда за спиной раздался хлопок. Сухой и громкий, как звук лопнувшего воздушного шара.

Я тут же обернулся на звук и увидел облако чёрного дыма, которое появилось над погасшим костром. Высотой метра два с половиной, овальное и непрозрачное. Попытался сообразить, откуда взялась эта хрень, когда из облака выплыла девушка. Ну или вышла — там сразу не разобрать.

Она была похожа на славянского вампира. Не знаю, как по-другому такое назвать. На девушке была надета длинная рубаха грязно-серого цвета с отложным воротом. Рукава до запястий, подпоясана узким поясом с кроваво красными бусинами. По вороту и рукавам тянулась широкая вышивка черными нитями. Темные волосы гостьи были заплетены в толстую косу, перекинутую через левое плечо. На голове — венок из увядших цветов. Кожа на лице — мертвенно-бледная, губы темные, в глазах горят два красных огонька. Тело от колен до головы — полупрозрачное, ниже — темный струящийся дым.

Определенно нежить, но я о таких существах не слышал. Какой-то призрак? Или правда вампир? Хотя второе вряд ли… Куда ей кровь-то сосать? Она же полупрозрачная.

Может быть это мара? Не та, что богиня Смерти, а злой дух, который приходит, когда человек нарушает порядок: спит в неположенном месте, не соблюдает обычаи, не читает молитвы.

Здесь никто, понятно, не молится, но мара-то, наверное, есть? Только на хрена я ей сдался, чтобы вот так приходить? Она же по ночам нападает. Еще есть лихоманки, но там похожее. Приходят, когда человек не следит за собой: сидит на сквозняке, не сушит одежду, касается мертвых без ритуала, не будучи воином. Они, как и мара, приходят во сне, но тут тоже мимо. Сука! Сюда бы нашего препода, или хотя бы Андрюху…

Пока я пытался сообразить, кто пожаловал в гости, дым над костром развеялся. Вышедшая из него девушка проплыла на пару метров вперед и, глядя на меня, прошептала:

— Живой… здесь…

Слова возникали у меня в голове, а голос был похож на падающий песок. При этом никаких эмоций на ее лице не мелькнуло. Она просто констатировала факт, и такое вступление мне совсем не понравилось. Впрочем, ничего еще пока что не ясно. Может быть, сейчас поболтает и свалит?

— Ты кто такая? — поинтересовался я, положив ладонь на рукоять кинжала. — Назовись!

— Живым здесь не место, — прошелестела девушка, пропустив сказанное мимо ушей. — Ты ошибка… Останешься… Со мной… С ними…

Произнеся это, она взглядом женщины-терминатора посмотрела на лежащие, между нами, трупы, и мне стало слегка неуютно.

Хрен знает, что на уме у этой фарфоровой куклы, но вряд ли что-то хорошее. До нее метров пятнадцать. Добежать в принципе можно, но что это даст? Она же, сука, прозрачная и летает…

— Какая-то странная у тебя логика, — я положил вторую руку на ножны. — И с чего ты решила, что я хочу тут остаться?

Девушка не ответила. Она как в танце вскинула левую руку, и из ее ладони ко мне метнулась широкая серая лента. Вытянувшись змеёй, заклинание коснулось середины моей груди и… ничего страшного не случилось. В лицо дохнуло кислым запахом плесени, плечо обожгла боль, на кольчугу брызнули грязные капли.

Наверное, стоило попытаться ее достать, но я не стал даже дергаться. Между мной и этой курицей лежало пять трупов, и, если они разом поднимутся, мне придется несладко. Бегать в кольчуге — то еще удовольствие. Да и на открытом пространстве тоже особо не повертишься. Броня добавляет инерции телу и меня с непривычки заносит. Если нападут со всех сторон, никакой кинжал не поможет, а тут хотя бы прикрыта спина. Если же трупы подниматься не будут, то вдвойне по фигу. Заклинания ее мне не страшны — только пачкают. И рука еще болеть начинает, но это как-нибудь переживу.

Видя, что чары на меня не подействовали, девушка медленно опустила руку, подняла взгляд и прошептала:

— Живой… ошибка… умри!

Произнеся это, она вскинула над головой руки и задрала голову к небу и замерла. От ее ног во все стороны покатилась волна черного дыма. Дальше произошло то, чего я, собственно, и ожидал.

Трупы зашевелились. Трое из шести убитых впереди приняли сидячее положение. Еще двое, что лежали ничком оттолкнулись от земли руками и начали вставать. Не пошевелился только тот, у которого была прорублена голова.

Сцена из фильма-ужаса… Пять оживших покойников и призрак с поднятыми к небу руками. Все это в относительной тишине на фоне кровавой Луны, которая висела над воротами сборища.

Движения мертвых были порывистыми, как у кукол в кукольном театре, но вставали они уверенно и достаточно быстро.

Последним зашевелился чудин, что сидел справа от меня у стены. Покойник дернулся, и его глаза загорелись багровым. Он оперся левой рукой о землю, резко повернул голову и посмотрел на меня. Это было последнее, что он успел сделать после смерти.

Выхватив кинжал, я схватил его за волосы и ударил, целя в висок. Клинок с глухим звуком вошел в голову, без труда проломив височную кость. Покойник дернулся, ударил меня рукой по колену и подох. На этот раз уже окончательно.

Выдернув оружие, я оттолкнул труп и развернулся навстречу следующему противнику.

Первым на ноги поднялся тот урод, у которого в горле торчала стрела. Мгновенно сориентировавшись, он побежал на меня и споткнулся, о лежащую на земле дверь. Широко взмахнув руками, труп приложился головой о дубовые доски и попытался сразу же встать, но я ему этого не позволил.

Сработал по проверенной схеме: шагнул на дверь, схватил за волосы и ударил ножом в морду. Специально не целился, но попал хорошо. Острие угодило в глаз, и счет стал два-ноль

Ситуация развивалась в позитивном ключе, но было понятно, что так оно ненадолго. Проблема заключалась в том, что покойники дохнут только от ударов в голову. В корпус бить бесполезно, если навалятся толпой, все закончится плохо. Отсутствие у них оружия, лишь ненадолго отсрочит развязку. Противников слишком много: четверо здесь, а впереди уже поднимались убитые мною лучник и рыцарь.

Впрочем, никакой паники не было. Я пока жив, а значит, еще повоюю.

Вырвав из глазницы кинжал, я отшагнул назад и в этот момент на меня налетел третий покойник. Увернуться не получилось. Мертвый обхватил меня своими лапами и попытался вцепиться в горло, но я подставил плечо и зубы твари сомкнулись на звеньях кольчуги.

Раздался противный хруст. Мертвый бандит навалился на меня своим телом и потерял равновесие, в тот момент, когда я довернул корпус. Зубы соскользнули с кольчуги, противник разжал объятия и попытался ударить меня кулаком, но окончательно потерял равновесие и рухнул на доски.

Четвертый урод споткнулся о край двери и упал под ноги пятому. Оба завалились на доски. Я попытался добить третьего, но мертвый упал ничком и кинжал лишь царапнул его по затылку.

Понимая, что дело движется к хреновой развязке, и пользуясь тем, что все враги лежат, я рванул в сторону девки, и запнулся о ногу одного из упавших покойников. Дальше произошло странное.

Падая, я услышал крик ворона и увидел вбежавшего в ворота пса — того самого, что провожал меня к капищу. Большого и черного — ошибки быть не могло.

В следующий миг Луна мелькнула перед глазами, и я упал, ощутимо приложившись плечом. Тут же поднялся, огляделся и выдохнул.

Черный пёс сбил с ног лучника, который быстро шел в сторону драки в компании двух мертвых охранников сборища, и, яростно рыча, побежал к стоящей у костра девке. Одновременно с этим на меня прыгнул вскочивший на ноги чудин, и пес отошел на второй план.

Сверкнув в темноте глазами, покойник попытался вцепиться в горло, и я, поднырнув под руку, ударил его ножом в нижнюю челюсть. Попал куда целился. Клинок пробил голову твари, но на этом мои успехи закончились. Окончательно подохший урод толкнул меня по инерции, слева налетел второй и сбил с ног.

Упав на землю вместе с противником, я, как мог, прикрыл горло рукой. Урод вцепился зубами в рукав поддоспешника и обхватил тело лапами.Еще один подбежал и схватился за шлем. Понимая, что мне сейчас свернут шею, я рванулся вбок и неожиданно легко вырвал голову из лап мертвого. Развивая успех, вывернулся из-под лежащего на мне мертвеца, встал на колено и занес для удара нож, когда зубы твари разжались.

Багровый огонь в глазах погас и труп, махнув рукой, отвалился набок. За спиной тяжело упал на землю второй — тот, что хватал меня за голову.

Не понимая, что происходит, я встал на ноги и, тяжело дыша, огляделся. Все трупы лежали, не шевелясь. Прозрачная девка исчезла! Там, где она только что находилась, на земле лежал высохший венок. Над ним стоял черный пес и смотрел в мою сторону.

Он был очень большой и красивый. Натуральный кавказец, только черного цвета. Не знаю, что тут случилось, но он как-то прогнал прозрачную девку и мертвые вернулись в исходное состояние.

Заметив мой взгляд, пёс махнул хвостом и приветливо гавкнул. Голос у него был соответствующий. Низкий и очень внушительный.

Я улыбнулся в ответ, убрал в ножны кинжал и благодарно кивнул.

— Привет, Черныш! Спасибо… Опять ты меня выручаешь.

Глава 16

Собаки у меня никогда не было. Родители постоянно работали, и как-то оно не сложилось, и этот вот черный пёс олицетворял все мои детские фантазии разом. Ведь собака обязательно должна быть большой и сильной. Карманные зверьки, которых девушки носят под мышкой, и даже корги с прочими пуделями — они, наверное, прикольные и милые, но собаками я их не считаю. А Черныш — просто само воплощение пса! В холке — по пояс, и весит, наверное, не меньше взрослого мужика. С таким гулять по парку — одно удовольствие. Отмыть только и расчесать…

Чувствовал я себя хреново. Вроде не ранен, но ощущения были такие, словно меня долго крутили в бетономешалке. Плечи с ребрами болели, руки и колени тряслись. Дышал как после марш-броска с полной выкладкой.

При этом никакого отходняка не было и в помине. Только чудовищная усталость, и злость.

Больше всего бесило непонимание происходящего. Куда все подевались⁈ Кем была эта прозрачная дура⁈ Откуда прибежал черный пёс⁈ Как он прогнал эту суку⁈ Еще сто тысяч вопросов, но собаке их не задать…

Возможно, сейчас появится тот, кто все объяснит? Прилетит ворон, и мы с ним поговорим? Во́роны же, в отличие от собак, разговаривают? Хотя, не удивлюсь, если заговорит и собака…

С этим псом вообще все непонятно. Велеслава возле сторожки нашла лужу собачьей крови. Волхва считает, что Черныш выжить не мог, но он как-то проводил меня на холм. Бежал вроде бы бодро, хотя точно не скажу. Я тогда не очень хорошо себя чувствовал.

Не знаю, но есть подозрение, что с Чернышом случилось то же, что и со мной. Погиб и поднялся… Другой вопрос: кем он после этого стал?

Понимая, что я о нем думаю, пес два раза утробно пролаял, мотнул головой и обернулся к воротам, приглашая меня следовать за собой. По всему выходило, что какие-то ответы я все-таки получу. Вот только идти никуда не хотелось. Единственным желанием было упасть и лежать до утра рядом с трупами. Только он же теперь не отстанет?

Очевидно заметив мои сомнения, Черныш ещё два раза прогавкал. Затем пробежал пять метров к воротам, остановился и обернулся.

— Не так быстро, — со вздохом произнёс я и направился к входу в избу. — Сейчас проверю тут все, и пойдём.

Появление собаки не отменяло моих первоначальных планов. Да, я уже не верил, что найду кого-то из наших, но проверить нужно. Хотя бы для самоуспокоения.

Это место все больше казалось театральной декорацией. Словно кто-то скопировал сборище, накидал сюда трупов и… на хрена? Ради меня такого красивого? Ещё девка говорила, что «живым здесь не место». Где «здесь»? Может быть, я уже умер и попал в Навь? Но почему тогда дышу? Попал в Навь живым? А непонятной тетке это не понравилось, и она решила исправить ситуацию? Но пёс же тоже жив! Сука! Как во всем этом разобраться

В избе было пусто, за ней тоже ничего не нашлось. Только загон для коней без следов пребывания животных. Возможно, весь навоз кто-то убрал? Ага… и две телеги с сеном, что стояли за избой, этот кто-то тоже куда-то увез? Причем следов на земле не осталось.

Когда я заглядывал за избу, заметил над частоколом два небольших зеленых огня, похожих на чьи-то глаза. Они тускло горели в полуметре над заостренными кольями, но никакого силуэта позади не просматривалось. Проверять что это у меня не возникло желания. Слишком до хрена вокруг непонятного. Я и так знаю, в этом непонятном сборище творится какая-то дичь. Тут и до утра не хватит времени со всем разбираться, поэтому проще забить.

Огни никак не отреагировали на мое приближение. Продолжили висеть над забором как ни в чем не бывало. Я некоторое время на них смотрел, затем оглядел небольшой закуток за сараем и вернулся к ожидающему меня псу.

Черныш ждал на том же месте. Заметив меня, он вскочил на ноги, махнул хвостом и склонил набок голову. Я не большой спец в собачьей мимике, но вопрос в глазах не прочитал бы только дурак.

— Сейчас, еще десять минут, — попросил я и, вытащив кинжал, направился к ближайшему трупу.

Подойдя, взял мертвого за волосы и одним ударом пробил ему голову. Отвратительная процедура, но мне совсем не хотелось иметь за спиной десяток врагов, способных быстро перемещаться. Не знаю, что Черныш сделал с этой прозрачной сукой, но она же может вернуться? Возможно, я ошибаюсь, но лучше буду жить параноиком.

Обошел и своих, и чужих. Пришлось сходить даже на пристань. Два раздутых трупа, что находились в лодке, тоже поднялись и собирались поучаствовать в намечающемся представлении. Немного не успели. Оба лежали на бревнах, воняя как вагон протухшего мяса. Впрочем, меня их запах совсем не смутил.

Закончив врачебный обход, я вытер нож о плащ одного из убитых, подошел к Чернышу, указал рукой на ворота и произнес:

— Пошли! Веди, куда собирался.

Пес в ответ одобрительно гавкнул и побежал показывать дорогу. Выбежав за ворота, он меня подождал и направился к тропе, вдоль которой мы шли с ребятами к сборищу.

Я вздохнул и направился следом за ним. Настроение испортилось. Почему-то не сомневался, что пес поведет меня к зимнему ручью. Очень хотелось верить, что никого из своих я там не увижу.

Ну да… Они бы просто так из сборища не ушли. И даже если была веская причина вернуться к ручью, то все равно пришли бы обратно. Вариантов тут всего два: с женщинами и парнями что-то случилось, и пес хочет мне это показать, или мы с ним находимся в какой-то другой реальности. Хорошо бы второе…

Идти по лесу было легко и даже приятно. Тело перестало болеть, усталость отступила, и я чувствовал себя превосходно. Возможно, такое быстрое восстановление связано с возрастом, но есть подозрение, что дело не только в нем. Слишком уж быстро я пришел в себя после случившегося в сборище. Любой профессиональный спортсмен позавидует.

Местность была достаточно ровная. Пружинила под ногами прошлогодняя хвоя, ярко светила луна, скрипели во сне деревья, ухал где-то вдалеке филин. Чтобы не думать о плохом, я представлял, что гуляю по лесу с собакой. Просто шел и дышал, наслаждаясь прохладным ночным воздухом, и настроение начало понемногу выправляться.

Черныш бежал впереди, помахивая хвостом. Большой, черный, пушистый. Мне безумно хотелось догнать его и погладить, но я понимал, что сейчас этого лучше не делать. Он же не дворняжка, чтобы каждому встречному давать себя гладить. Потом, когда познакомимся с ним поближе, может быть сам подойдет и тогда…

И, кстати, о дворняжках… Мне совсем не нравилось его имя. Нет, я понимал, что у местных с фантазией небогато. Все клички незатейливые и, как правило, по окрасам. Только в моем понимании «Черныш» — это мелкая шавка, которая лает из-под забора на проходящих прохожих. У крупного взрослого пса должно быть нормальное имя.

Всю оставшуюся дорогу я от не хрена делать думал над нормальным именем для своего провожатого. Это оказалось не так-то и просто, и меня поймет каждый, кто хоть раз придумывал имя своему персонажу в игре. Оно придумалось, когда мы наконец добрались до ручья, но сразу объявить я его не успел, поскольку стало слегка не до этого.

Всего новостей было две, и первая из них была определенно хорошая. Никого живого у ручья не нашлось, и мертвых не было тоже. При этом конских следов на земле не было. Исчез даже отпечаток кабаньего копыта, который в прошлый раз я видел в воде.

Сам ручей при этом выглядел очень похоже: вода вытекала из-под серого камня и собиралась в большую круглую лужу. Возможно, какие-то детали и отличались, но я же не индеец, чтобы все подмечать.

Впрочем, следы шести коней разглядел бы даже ребенок. Такое скрыть очень непросто, да и незачем их было скрывать. Отсюда вывод: вокруг меня какая-то другая реальность, как-то связанная с той, в которую я попал с Земли.

Да, подобные выводы лежат где-то в области карательной психиатрии, но других вариантов просто не остается. Я столько всего увидел за прошедшие сутки, что под меня можно смело бронировать палату в любой психиатрической лечебнице. Так что уже как-то по фигу.

Вторая новость была непонятная. По центру ручья над водой в воздухе висела странная хрень, похожая на кокон огромного насекомого. Метра два в высоту и в ширину полтора. Серого цвета с едва заметными темными пятнами и шершавой поверхностью. Непонятный объект висел в полуметре над водой без какой-либо поддержки. Просто висел, ну или левитировал, если говорить по-научному.

Собственно, к этой штуке и привел меня пес. Подбежав к воде, он сел и два раза пролаял. Затем обернулся ко мне и заскулил.

— И что? — я остановился возле него и с сомнением посмотрел на висящий над водой кокон. — Что делать-то? Погладить его или разрезать? В карман оно точно не поместится. Даже если бы он у меня был…

Поганым было то, что тут у лужи воняло жженой полынью. Именно этот запах я чувствовал, когда колдун атаковал меня заклинанием. То есть эта висящая в воздухе хрень создана кем-то из наших врагов? А собака почему скулит? Там внутри кто-то есть? Экипаж инопланетного корабля? Здоровенная гусеница?

Смех смехом, но сейчас как вылупится что-нибудь нехорошее, и объясняй потом, зачем ты трогал его домик своими лапами. Хотя из

Услышав вопрос, пёс поднял на меня взгляд и два раза прогавкал. Затем снова заскулил, вскочил, зашел в воду и обернулся.

— Да понял уже, — со вздохом произнес я. — Сейчас схожу — посмотрю.

Внутренне настроившись, я зашёл в воду, приблизился к висящему объекту и внимательно его рассмотрел. Вблизи он напоминал осиное гнездо. Ну или цилиндр, обмотанный волокнистым асбестом. Трогать эту хрень мне совсем не хотелось, но делать все равно было нечего.

Простояв так секунд тридцать и набравшись решимости, я достал из ножен кинжал и осторожно коснулся острием стенки. Затем провел сверху вниз, пытаясь сделать надрез и ничего не добился. Проще поцарапать каменный столб.

Выругавшись, я надавил сильнее и почувствовал, как по руке прошла волна знакомого жара. Метка кольнула плечо и… ничего не случилось. Нож со скрежетом прошел по шершавой поверхности, не оставив даже царапины. Кокон никак не отреагировал на эти попытки. Он даже не покачнулся.

Выругавшись уже вслух, я обернулся, посмотрел на Черныша и, кивнув на кокон, уточнил:

— И что мне с ним делать?

Велеслава говорила, что кинжал в моих руках способен преодолеть почти любые наложенные чары, но видимо тут как раз исключение. Непонятная хрень была защищена не хуже демона, шкуру которого у меня тоже не получилось пробить. При этом я был уверен, что кокон защищен магически. Вблизи него воняло жженой полынью, у камней такого запаха нет. Да и не может простой булыжник просто так висеть над водой без помощи магии.

Заметив мой взгляд и, очевидно, поняв, что именно я от него хочу, Черныш гавкнул, плюхнулся на задницу и помахал лапой.

«Гребаный цирк, да и только, — подумал я, убирая в ножны кинжал. — Этот пёс, похоже, считает меня беспросветно тупым, и в чем-то он, конечно же, прав».

Улыбнувшись своим мыслям, я положил ладонь на стенку кокона и… тоже ничего не добился. Поверхность была теплая и на ощупь напоминала автомобильную покрышку. При этом, касаясь кинжалом, я думал, что передо мной камень.

Какие-то выверты сознания, или так работает защита? Чем сильнее воздействие, тем больше противодействие? Под ножом — камень, под рукой — резина? Судя по всему, так и есть, но мне-то от этого что?

Ситуация начинала серьезно подбешивать. За прошедшие сутки я так вымотался, что словами не передать. Мне сейчас только загадки решать не хватает. Сука! Просто нет слов… Вот зачем⁈ Зачем меня сюда привели? Быть может, этот пёс просто прикалывается? Хотя не похоже на то…

Сдержав бесполезную злость, я с силой толкнул «кокон» правой рукой, затем обеими, но опять ничего не добился. У меня не получилось его сдвинуть даже на сантиметр.

— Не работает, — обернувшись к псу, с досадой произнёс я. — Какие у тебя ещё предложения?

Черныш некоторое время смотрел мне в глаза, затем вскочил на ноги, поджал переднюю правую лапу и, потешно хромая, выбрался из воды. Оказавшись на берегу, он обернулся ко мне, опустил поджатую лапу на землю и два раза пролаял.

— Ты предлагаешь мне встать на одну ногу? — я непонимающе поморщился, и тут до меня наконец-то дошло!

Пёс изобразил раненую лапу! Рана в его понимании — это кровь, а я действительно идиот. Та бабочка, что сидит в этом коконе, наверное, смеется над моими потугами. Сначала царапал ножом, потом еще и облапал… И Черныш, наверное, тоже ржет… Какой-то он слишком, блин, умный. Хотя, если в него тоже вселилась чья-то душа… В Черныша, м-да… что за убогое имя!

— В общем, если все получится, то буду звать тебя Коксом, — глядя на пса, строго произнес я. — Тоже по окрасу, но звучит намного прикольнее. Если же ты издеваешься — останешься Чернышом и будешь гавкать из-под забора на всех прохожих.

Пес возражать не стал. Тогда я вытащил из ножен кинжал, разрезал ладонь, и с силой приложил её к стенке кокона. Ожидал чего угодно, но результат превзошёл все ожидания.

Коснувшись шершавой поверхности, рука тут же примерзла. Кожу обожгло так, словно я погрузил ладонь в жидкий азот. Кисть рванули ледяные крючья, и холод медленно пополз по руке в сторону локтя.

Я попытался вырваться, но это не получилось. Рука намертво вмерзла в поверхность проклятого «кокона». Ладонь и запястье покрылись грязно-серым налетом, который полз к плечу вместе с холодом. Боль была такая, что я не мог даже орать. Непонятно как стоял, дергаясь всем телом, матерясь и проклиная свою пустую башку.

Жутко воняло жженой полынью. Перед глазами плыли прозрачные круги, сквозь которые проступали какие-то образы. Корявые деревья, и силуэты семи девушек в светлых рубахах. Они стояли, держась за руки и вскинув головы к небу, а за их спинами разгорался черный огонь…

Это продолжалось целую вечность. В тот момент, когда заклинание доползло до моего локтя, проснулась отметина бога и навстречу холоду потек раскаленный металл. Огонь мгновенно смыл серую мерзость и растекся по кисти. Рука засветилась, и перед внутренним взором появился образ горящей секиры. Одновременно с этим от ладони по поверхности «кокона» разбежались ярко-алые трещины, и он вспыхнул как гора тополиного пуха.

В следующий миг, горящие стенки осыпались, в лицо дохнуло жаром, и невидимая сила отбросила меня назад. Отлетев метра на три, я запнулся ногой о корень и рухнул на землю. Мелькнула перед глазами луна…

Я очнулся от того, что меня кто-то вылизывал. Оттолкнул слюнявую лохматую морду, сел и, поморщившись от головной боли, посмотрел на стоящего рядом пса. Тот выглядел максимально позитивно: вилял хвостом, улыбался, как могут улыбаться только собаки, и всем своим видом показывал, что мы с ним все сделали правильно.

Голова раскалывалась, но больше ничего не болело. Рука ощущалась нормально, серый налет с предплечья исчез, кожа даже не поцарапана. И это после того, что случилось? Хм-м… Опять чудесное восстановление, или я долго был без сознания? Не знаю, и спросить некого. Собаки, к сожалению, не разговаривают.

Заметив, что я пришел в сознание, пёс обрадованно гавкнул, подошел и ткнулся мордой в плечо.

— Ну теперь ты точно Кокс, — я улыбнулся, почесал его за ухом, посмотрел в сторону ручья и замер, чувствуя, как челюсть поползла вниз.

Глава

В полутора метрах над водой висела юная девушка — призрак. Не знаю, как еще такое назвать. На вид — не старше двадцати лет. Худенькая, босая и полупрозрачная. На ней была надета длинная рубаха с округлым вырезом и рукавами по локоть, подпоясанная широким поясом со свисающими ремешками. Волосы заплетены в косу и фиксируются налобной повязкой, на голове — венок из нормальных по виду цветов. Девушка висела в воздухе с широко раскинутыми руками и обращенными к небу ладонями. Голова запрокинута, глаза закрыты.

А я еще думал, что там эльфийка или славянка в кокошнике… На этой подруге кокошника нет, но уже не смешно. Самым интересным было то, что эта девушка была очень похожа на ту суку, что натравила на меня мертвецов. Такая же холодная и красивая. Одета, правда, немного не так, но сходство прослеживается. Может быть, сестра?

Как бы то ни было, эта девчонка не враг. В противном случае пес бы не радовался ее освобождению. Вот только все равно ни хрена не понятно. Кто на самом деле эта подруга и откуда она здесь взялась? Почему была завернута в «кокон»?

Возможно, это русалка? Их же в лесу до хрена, но ни одна не откликнулась на зов Велеславы. Ну да… Как тут откликнуться, если висишь над землей в каменном ящике. Судя по всему, слуга Кощея переловил всех этих девчонок в лесу, а демон убил тех, что обитали в реках? Те волосы и скелеты, о которых говорил Добрыня — они же принадлежали русалкам?

Если это так — девушку нужно разбудить и расспросить. В святилище Велеса для этого ехать не надо. Без разрешения бога я бы ее не позвал, но если она здесь — никого звать не надо.

По крайней мере, я попробую поговорить, а там уже как получится. При удаче — вернусь к Велеславе с ответом. Если, конечно, у меня получится выбраться из этого странного места.

Чувствовал я себя сейчас превосходно. Головная боль — это такая фигня в сравнении с пережитым недавно. Пытка без потери сознания и возможности как-то ее облегчить… Руку словно проворачивали в ледяной мясорубке. Не знаю, что это было, но, наверное, какие-то защитные чары от любопытных? Не будь на плече отметины, не было бы и меня. Впрочем, рука уже не болит, пальцы гнутся как надо, и о боли можно не вспоминать. «Кокон» разрушился — теперь нужно думать о его содержимом.

— Кто это? — кивнув на девушку, уточнил я. — Твоя знакомая русалка?

Кокс прекрасно понял, о чем я его спрашивал. Припав на передние лапы, он приложил правое ухо к земле и заскулил. Затем вскочил на ноги, посмотрел на спящую и два раза пролаял.

— Все понятно, — я сдержал улыбку, поднялся на ноги и потрепал за ухом пса. — Если меня не возьмут в дружину, мы с тобой можем выступать в цирке. Ты так хорошо все показываешь…

Произнеся это, я обошел ручей и внимательно рассмотрел спящую, одновременно думая, как ее лучше будить. Проблема в том, что на девушке было надето очень легкое платье, мало отличающееся от того самого неглиже, о котором я в шутку думал минут двадцать назад.

Оно очень плотно облегало тело и практически ничего не скрывало. Нет, я не против славянской эротики, а очень даже за, но к ней же притронешься и потом крику не оберешься. Подумает, что приставал, сбежит, и лови ее по всему лесу.

Впрочем, не стоит думать привычными категориями. Она же нематериальна, и прикосновение ее не испугает. А если испугает? А если к ней вообще нельзя прикоснуться?

Окончательно запутавшись в своих рассуждениях, я решил прибегнуть к проверенному способу. Посмотрел на Кокса и, кивнув на девушку, произнес:

— И как нам ее разбудить? Давай, подсказывай! Лапой помаши, ну или что там по плану?

Пес ничем махать не стал. Услышав вопрос и проследив за направлением моего взгляда, он заскулил, забежал в воду и прыгнул. Пролетев сквозь ноги спящей красавицы, Кокс плюхнулся в воду, подняв целое облако брызг, выбежал на берег и громко залаял.

Где-то недалеко в лесу тут же завыл волк. Впрочем, пес не обратил на этот вой никакого внимания. Он продолжал лаять, и это по итогу сработало. Девушка потянулась в воздухе, медленно опустилась на воду и открыла глаза. Серые, с серебристым отливом. Большие, красивые и живые, но совсем не человеческие.

— Здравствуй! — шагнув к воде, произнёс я. — Ты в порядке?

При этих моих словах брови девушки удивлённо взлетели. Она сделала шаг навстречу и прошептала:

— Ты меня видишь?

Губы незнакомки шевелились, а слова возникали у меня в голове. Примерно так же говорила та чёрная девка в сборище. Голос был вроде другой, но за это не поручусь. Пойму, когда она заговорит нормально.

— И даже слышу, — я кивнул. — Нам с тобой надо поговорить.

— Поговорить? — девушка посмотрела на сидящего у моей ноги пса, затем обвела взглядом лес и нахмурилась.

В следующий миг её лицо исказилось от ужаса. Ничего не говоря, она прошла мимо меня, обдав запахом увядших цветов, затравленно огляделась, упала на колени и зарыдала. Пёс заскулил, подбежал к ней и улёгся рядом, положив морду на лапы. Ну а я, как всегда, ни хрена не понял. Поэтому просто стоял и смотрел на них, думая, что делать в такой ситуации.

Как любого нормального мужчину меня напрягают беспричинные женские слезы. Даже если причина есть, но она непонятна, ты просто теряешься. Не знаешь, что с этим делать. Знакомую женщину можно обнять. Прижать к груди, погладить по голове, сказать что-нибудь успокаивающее. Но эта-то незнакомая! Сидит на земле и полупрозрачная… Как прикажете её обнимать? Полезешь, а она колданет чем-нибудь неприятным и вырастут оленьи рога. Буду ходить — цепляться за ветки.

Смех смехом, но, слушая ее плач, мне и самому хотелось рыдать. Накатила такая тоска, что стало трудно дышать. Впрочем, длилось это недолго. Волна досады и злости вымыла из головы все навеянное. Я подошел к рыдающей девушке и спросил:

— Что случилось? Почему ты расплакалась?

Она не ответила, но хоть не сбежала, и ладно. Тогда я решил зайти с другой стороны. Пару раз вдохнул, выгоняя остатки злости, сел на траву рядом с псом и спокойно произнёс:

— Скажи, что случилось, и я попробую тебе помочь. Очень постараюсь.

— Ты не сможешь помочь, человек, — девушка подняла ко мне

М-да… Почему все они так похожи? И русалки, и обычные тетки? Вот на хрена нужен этот трагизм из серии можешь-не можешь? Скажи, что происходит, а я уже сам решу, что могу, а что не могу.

Понимая, что эта подруга сейчас замкнется и уйдет на очередной круг рыданий, я тяжело вздохнул и быстро заговорил:

— Полагаю, твои слезы связаны с лесом? Я знаю, что произошло. Слуга Кощея подчинил волю хозяина леса. Так вот: я здесь для того, чтобы это исправить. Только для этого мне нужно найти хозяина леса. Покажи, где он, и все будет как раньше.

Мои слова особого энтузиазма не вызвали. По крайней мере никакой реакции на лице незнакомки не проявилось. Она выслушала, прикрыла глаза и бесцветным голосом поинтересовалась:

— Кто ты такой, чтобы так говорить?

— Меня зовут Олег, — мысленно выдохнув, представился я. — Сын князя Юрия Новгородского. Это земля моего отца, и я не позволю посланцам Кощея творить то, что им вздумается. Два колдуна уже сдохли. Остальные отправятся следом за ними. Лес будет прежним! За мной стоят боги, и они, если нужно, помогут.

Никогда раньше не понимал этого средневекового хвастовства, но как тут без него обойтись? Я ведь не какой-то приблудный, а в своем праве на этой земле. И боги за мной стоят — как минимум два. Второй, правда, не со мной, а с Велеславой, но без волхвы к лешему лучше не соваться.

— Я чувствую отметину Громовержца у тебя на плече, — так же бесцветно произнесла девушка, — но она не поможет. Ты просто не представляешь, что стало с хозяином. В какое он превратился чудовище…

— Так я же не один, — я пожал плечами. — Со мной будет сильная волхва Велеса. Вдвоем как-нибудь справимся.

— Нет, — девушка покачала головой. — Тебя в Граничный мир провела отметина бога, а служительнице Волоса придётся проводить долгий обряд. На это нет времени. Колесо уже обернулось. С восходом солнца хозяина будет уже не вернуть. И я тоже уйду следом за сестрами…

М-да… но теперь все встало на места. Это действительно другая реальность. Метка перекинула меня сюда, спасая от заклинания демона. Граничный мир, хм-м…

Уверен: это то самое Межмирье, где прячется Кощей. Не знаю, почему оно так похоже на привычную реальность, но меня это волнует в последнюю очередь. Сейчас важно другое. Этим утром что-то случится, и парней будет уже не спасти. Двести бойцов способных уравнять силы под Псковом. Две сотни воинов, принесших клятву отцу… Сука! Ну почему опять этот гребаный выбор⁈ Когда это уже закончится? Причем выбирать надо быстро… Вот прямо сейчас.

— У меня есть оружие, способное снять заклятие с хозяина леса, — определившись с решением, твёрдо произнёс я. — Помоги мне его найти! Просто помоги, и я все сделаю сам.

— Помоги… — девушка грустно усмехнулась и подняла взгляд.

Она хотела что-то добавить, но вдруг замерла и как-то странно на меня посмотрела. Слёзы пропали из её глаз, во взгляде появилась решимость.

— Я Зи́ма — одна из семи сестер-хранительниц этого леса. Люди зовут нас берегинями, — глядя мне в глаза, сухо заговорила она. — Все, что тут произошло, случилось по моей вине. Я самая юная из сестер. Самая слабая и глупая. Не заметила паутину Перевертыша. Попала в ловушку, а через меня он напал на сестер. Связал им память, превратил в стражей без имени. Они ушли от своих ключей и больше не откликаются, даже если я зову их по-старому. Потом он напал на хозяина и перевернул его разум. Меня оставил, чтобы слышать лес. Опутал паутиной и закрыл в скорлупу… — Зима подняла на меня взгляд. — Это ведь я едва тебя не убила. Вернее, не я, а мое темное отражение. Тень на привязи… Прости… И спасибо, что помог выбраться…

«Ну не просто же так они настолько похожи», — подумал я и, почесав за ухом Кокса, произнес:

— Все закончилось хорошо. Пес помог прогнать твое отражение и научил, как вытащить из скорлупы.

— Он не простой пес. Собака только оболочка, — Зима посмотрела на моего четвероногого приятеля и, коснувшись ладонью груди, благодарно кивнула.

Кокс два раза хлопнул хвостом по траве, сел и довольно оскалился, показывая, что он тоже рад.

— Оболочка? — я тоже посмотрел на пса. — А кто он тогда?

— Не могу сказать, — девушка покачала головой. — Вижу за ним силуэты двух волков — старых, седых, с глазами, полными слов… Не знаю, кто они. Вижу такое впервые.

М-да… Все страньше и страньше… Собака не собака, а сразу два волка. Седых и старых… Твою же мать… Впрочем, разбираться с этим буду потом. Я уложил в голове услышанное и, переведя взгляд на девушку, спросил:

— Так ты отведешь меня к хозяину леса? Ну или покажи дорогу, я дойду к нему сам.

Берегиня некоторое время молчала. Затем она посмотрела на меня и произнесла:

— Я спрошу ещё раз… Ты представляешь, как сейчас выглядит изменившийся хозяин этого леса?

— Нет, — я пожал плечами. — Но ты же можешь мне рассказать?

— Расскажу… — взгляд девушки затуманился, она подняла голову к небу и просидела так секунд тридцать. Потом вздрогнула, сбрасывая наваждение, посмотрела на меня и пояснила: — Сейчас он похож на человека: две руки, две ноги, голова…

— Ну и чего в нем тогда страшного? — воспользовавшись небольшой паузой, уточнил я. — Он сильный колдун?

— Он очень сильный колдун, если говорить твоим языком, — ответила Зима. — Ещё он в два раза выше тебя, и двигается быстрее, чем человек. Ты вот никогда не пробовал рубить деревья мечом или колоть их копьем? — Она обвела взглядом лес и вопросительно подняла брови. — Много от этого толка? А если их защитить от холодного железа? Или ты думаешь: хозяин не защищен?

— Волхва сказала, что этот нож в моих руках пробьет любую колдовскую защиту, — я вытащил из ножен кинжал и продемонстрировал его берегине. — Для того, чтобы разрушить наложенные чары, будет достаточно одного удара. Я склонен этому верить.

— А ты знаешь, куда именно нужно ударить? — подавшись вперёд, девушка заглянула в глаза. — Об этом волхва тебе говорила? А она рассказала, как подойти к чудовищу на расстояние удара? Или ты думаешь, тебя

М-да… Как с ними все-таки сложно. Вроде берегиня — волшебное существо, но ей бы в театре играть. Общается как с мальчишкой, хотя она ведь и видит перед собой семнадцатилетнего пацана. Только я не идиот и понимаю, что шансов очень немного. Судя по её словам, леший сейчас выглядит как та деревяшка из комикса. Если он двигается быстрее меня, подойти к нему будет непросто. Одного удара деревянной лапой хватит, чтобы отправить меня в страну вечной охоты.

Все так, но там, в лесу, двести парней, которым кроме меня никто не поможет. Поэтому я буду играть в эти игры, даже если за стол напротив меня усядется бог. На что надеюсь? На самом деле много на что. На случай, на удачу, на отметину. Возможно, к лешему достаточно подойти и метка Перуна вернет его в исходное состояние? Она же сама включается, когда это нужно.

К слову, после случившегося метка не успокаивалась. Плечо в том месте покалывало, чесалось и периодически немело, как от укола новокаина. Терпимо, но раздражала невозможность почесаться. Как это сделать под кольчугой и поддоспешником? Ещё больше раздражали блики в глазах. Вернее, не блики, а контур секиры, который я увидел в момент разрушения «кокона».

Так бывает, когда долго смотришь на какой-то яркий объект, потом зажмуриваешь глаза и видишь его силуэт. Сейчас вот такая же фигня, но силуэт секиры был до сих пор слишком четкий. Словно я смотрел на него все прошедшие сутки. Не знаю, но скорее всего организм перестраивается после пережитого шока и выдаёт все эти побочки. Особо они не мешают. Ещё бы перестало чесаться.

— Нет, не думаю, что меня спасёт броня, — я вздохнул и убрал в ножны кинжал. — Куда бить тоже не знаю, но это ничего не меняет. Если ты расскажешь — буду благодарен. Или пойду сам и на месте уже разберусь. Ты, главное, покажи мне дорогу.

— То есть ты не отступишь? — Зима испытывающе посмотрела в глаза. — Пойдёшь, несмотря ни на что?

— Да, — я кивнул. — И хватит уже разговаривать. Сама же сказала, что времени до утра.

— Хорошо, — девушка кивнула в ответ. — Тогда мы пойдём вместе! Я все объясню и стану ненадолго твоей…

— Моей? — я непонимающе поморщился, обескураженный таким заявлением. — Ты же берегиня. Как мы можем с тобой…

Нет, внешность у неё была такая, что только мечтать. Все нужное на месте и в приятных глазу пропорциях. Лицо красивое, ноги стройные, и пахнет приятно, но сквозь неё же можно смотреть на луну! И на хрена оно ей понадобилось? Боится, что утром исчезнет, и решила напоследок гульнуть?

— Это не то, о чем ты подумал, — без труда прочитав мои мысли, терпеливо произнесла Зима. — Я стану твоей тенью. Отвлеку, изменившегося хозяина леса, и у тебя появится возможность его вернуть. Сама я выйти против него не могу, поскольку не способна причинять вред даже таким как он. С тобой не так. Став твоей, я буду обязана тебя защитить. Только на многое не рассчитывай. Я очень слаба, и у тебя будет единственный шанс.

«М-да… Немного неудобно получилось, но жизнь определенно налаживается, — думал я, внимательно слушая девушку. — По крайней мере, все не так мрачно, как казалось. Ну а со своими реакциями и мыслями нужно работать. Раскатал губы на берегиню. Молодой, растущий, блин, организм…».

— Ударить ты должен в узел — средоточие Силы, — продолжила говорить Зима. — Это темное пятно на коре, в том месте, где у людей пуповина. Если все получится — мы его вернем, а он разбудит сестер. Если нет — уйдем вместе.

— Отлично! — я улыбнулся. — У нас с тобой все получится. Что я должен сделать, чтобы ты стала моей?

— Ты согласен?

— Да! — твёрдо ответил я.

В следующий миг глаза берегини превратились в два серых озера. Лес вокруг зашумел, в лицо дохнуло запахом свежих цветов, по спине пробежала волна холодных мурашек…

Проморгавшись, я увидел в метре от себя голубого светящегося мотылька. Девушка куда-то исчезла.

— Иди за бабочкой, — в голове раздался знакомый голос. — Она доведет тебя до ближайшего узла. Оттуда я перенесу нас к поляне, где сейчас спит хозяин.

— А что с Коксом? — я потрепал пушистый собачий загривок и поднялся с земли.

— Его я перенести не смогу, — в голосе Зимы мелькнули виноватые нотки. — Но ты не переживай. Вы с ним связаны. Он найдет тебя, когда все закончится.

— Получается, ты теперь тоже мой? — я улыбнулся и снова потрепал псу загривок. — Ну пошли тогда? Проводишь нас до узла?

Произнеся это, я сделал приглашающий жест и пошел за летящим впереди мотыльком. Кокс махнул хвостом и, обогнав меня, побежал впереди.

Глава 18

Меня всегда забавляло, как в фильмах о Средневековье режиссеры любили показывать погони в ночном лесу. Там, где девушка в платье убегает от толпы преследователей с факелами и собаками. Бежит, хватаясь руками за стволы, оглядывается, тяжело дышит и снова бежит, не разбирая дороги. Мужчины тоже по ночным лесам бегали от погони, но с девушкой в платье оно всегда смотрелось прикольнее.

И режиссеру бы самому побегать ночью по лесу, захватив с собой автора сценария. Недалеко — хотя бы метров сто-двести, а потом уже приступать к съемкам. Впрочем, пипл, как говорят, хавает, и по фигу на достоверность. Главное, чтобы героиня была красивая, и чтобы платье на ней было разорвано для пущей правдивости.

Я со своим странным зрением лес впереди себя просматривал нормально, но бежать все равно бы не смог. Шел быстро, как мог, и особо по сторонам не оглядывался. Собака и хранительница леса почувствуют опасность раньше меня, поэтому можно было не заморачиваться.

Наверное, стоило бы подумать о текущем задании, но с этим были проблемы. Лес рос густо, и мне постоянно приходилось обходить появляющиеся на дороге препятствия. Летящий впереди мотылек выбирал удобный маршрут, но удобный маршрут в лесу — это не аллея в московском парке, где можно погулять и о чем-то подумать.

— А далеко до этого узла? — спросил я у Зимы, после того как выбрался из очередного оврага. — Мы до утра-то успеем?

— Да, успеем, — заверила меня девушка. — Тут по прямой ещё примерно четыре версты.

— Расскажи

— Не секрет, — чуть помедлив, ответила Зима. — Но многого ты не сможешь понять.

— Ну что-то же пойму? Мне правда интересно.

— Хорошо, я попробую рассказать просто, — пообещала девушка и, ненадолго задумавшись, пояснила: — Помимо воздуха, которым дышат живые, деревья выделяют много Силы, которую лес не может использовать самостоятельно. С помощью этой Силы мы закрываем появляющиеся разрывы в целостности лесного пространства. Другую часть вплетаем в защитный покров, чтобы таких ран появлялось как можно меньше.

— А как появляются эти разрывы? — воспользовавшись небольшой паузой, уточнил я. — Сами? Или есть какая-то причина?

— Сами они появляются редко. Мы такого не допускаем. В основном разрывы появляются из-за чьих-то злых чар и противных лесу существ. Ещё от сильных пожаров.

— Ясно, — я кивнул. — А что хозяин? Он разве лес не хранит?

— Он его защищает и направляет. Хозяин изгоняет враждебных существ и использует Силу там, где это нужно. Ведь только он способен слышать желания леса.

«М-да… А слуга-то Кощея совсем не дурак. Разработал целую операцию, — думал я, слушая девушку. — Убрал лешего и берегинь, чтобы они не мешали, и запустил в реку демона. Другой вопрос, какая у него конечная цель? Убить две сотни запертых в лесу бойцов? Или есть что-то еще?»

— А что должно было произойти утром? — спросил я, когда Зима договорила.

— Утром сущность хозяина изменится настолько, что лес его уже не сможет принять, — в голосе девушки мелькнула неприкрытая грусть. — Он навсегда останется здесь, и мы с сестрами тоже не сможем отсюда уйти. Лес будет долго болеть. Появится новый хозяин и новые духи-хранители, но поначалу они будут слабые. Это плохо для леса…

— Ну ты же сама сказала, что до утра мы успеем. Значит, все будет в порядке, — успокоил я свою собеседницу. — У леса останется старый хозяин.

— Я тоже очень хочу в это верить, — с той же грустью в голосе произнесла девушка, а потом неожиданно поинтересовалась:

— Объясни, что означает фраза: «понесли ботинки Митю?»

Самым интересным было то, что саму фразу она проговорила на русском языке — том, который из будущего. Причем так, словно всю жизнь на нем говорила.

— Ты читаешь мои мысли? — справившись с удивлением, осторожно уточнил я. — Но как…

— Нет, мысли я читать твои не могу, — с мелькнувшим в голосе сожалением ответила Зима, — но некоторые до меня долетают. Я же сейчас с тобой…

— И тебя совсем не смутил язык? Он же отличается от того, на котором я говорю.

— Нет, не смущает, — ответила Зима. — Я понимаю все языки, и могу говорить на любом, если узнаю достаточное количество слов. Эту фразу я тоже поняла, но смысл ее от меня ускользает. Митя — это же имя? Ботинки — животные? Здесь такие не водятся. К тому же ты Олег, а не Митя. Мне стало интересно, что ты хотел этим сказать. Вернее, о чем подумал.

— Митя — это действительно имя, — сдержав улыбку, пояснил я. — А ботинки — обувь навроде поршней. Кожаная и тоже с ремешками, которые называются шнурками. А сама фраза — это поговорка. Примерно как: дурная голова ногам покоя не дает. Это когда человек по собственной воле ищет приключений, некоторые из которых могут оказаться последними в его жизни.

— То есть думая так, ты имел в виду себя?

— Разумеется, — подтвердил я. — Поступки других меня не сильно заботят.

— Выходит, ты осознаешь, какая твоей жизни грозит опасность, но все равно твёрдо решил помочь? — задумчиво произнесла Зима. — Объясни почему?

— В этом лесу пропали две сотни бойцов, которых мой отец отправил в помощь своему брату, — я обошел торчащую на дороге корягу и посмотрел на висящую в просвете деревьев луну. — Изменившийся хозяин увёл этих парней за стену какого-то морока. Мне нужно, чтобы он их вернул. Для этого придётся вернуть его самого. Этим мы сейчас и займемся.

— Но ты же понимаешь, что шансов практически нет, — в голосе девушки послышалась обреченность. — Я почти уверена в том, что твой нож не сможет развеять чары слуги Неприкаянного. Понимаю, что это не простое оружие, но точно знаю, что колдун позаботился о защите наложенных чар.

— Ну это мы сейчас и проверим…

— Ты мог бы жить, — пропустив мимо ушей мою последнюю фразу, убежденно произнесла Зима. — Жизнь — это высшая награда, которую получают разумные. Почему ты готов ей рисковать, когда шансов победить так мало?

— И как бы я, по-твоему, жил, зная, что мог спасти и не спас? Как бы просыпался каждое утро? — я обошел очередной завал, подмигнул обернувшемуся Коксу и пояснил: — Жизнь тоже бывает разная. Самое поганое в ней — иметь возможность, и не попытаться ее осуществить. Отступить, пройти мимо. Потом весь остаток жизни будешь вспоминать и жалеть, о том, что так и не сделал. Ну а если говорить твоими словами… Там, на другой чаше весов, двести жизней — высших наград Мироздания. Моя же жизнь — только одна. Поэтому плевать на шансы. Награда стоит того, чтобы рискнуть.

— Вы, люди, странные, — после долгого молчания, произнесла наконец Зима. — Но, наверное, поэтому вас так любят боги.

— Наверное, — не стал спорить я и больше мы не разговаривали.

Весь остаток пути до узла я прислушивался к своему организму и с удивлением понимал, что с ним происходят странные вещи. Казалось бы, после пережитого за прошедшие сутки я должен ощущать себя выжатой тряпкой, но ничего подобного не было. Вот прямо сейчас я чувствовал себя замечательно. Так, словно проснулся утром и только что сделал зарядку. Есть пока не хотелось, и даже перестало чесаться плечо.

Нет, какие-то покалывания там ощущались, но зуд прошел, и это было прекрасно. Не знаю, с чем это связано, но вряд ли оно только от возраста. Возможно, парни в прошлом намного сильнее и выносливее моих соотечественников, но дело, скорее всего, в той штуке, что сейчас покалывает у меня на плече. Парню из комиксов хватило укуса паука, чтобы превратиться в супергероя, а тут метка целого бога. Нет, Перун меня,

Впрочем, на эту тему можно пока что не париться. Чувствую я себя превосходно — это самое главное, а все непонятное разъяснит в Новгороде наставник. Если я когда-нибудь туда доберусь.

Минут через пятнадцать мы с псом пришли к большому корявому дубу, который рос на небольшой возвышенности. Долетев до него, мотылек превратился в знакомую девушку, она обернулась ко мне и сделала приглашающий жест.

— Подойди, я объясню, что нужно делать.

В этом месте я ощутил небольшой мандраж, но оно и понятно. Перенестись непонятным образом на непонятное расстояние — это ведь ни разу не шутки. Я же не игровой персонаж. А ну как ноги доедут отдельно от головы, или что-нибудь в пути оторвется? Нет, одним из пальцев можно пожертвовать ради спасения мира, но у меня же есть не только они. Хотя и пальцы тоже не лишние…

Сдержав наползающую улыбку, я подошёл к Зиме и вопросительно на неё посмотрел.

— Вот сюда положи ладонь, — девушка указала на небольшой участок на стволе, где кора была особенно темная. — Потом мысленно произнести свое настоящее имя и после этого дай мне другую руку.

— А что такое настоящее имя? — на всякий случай уточнил я. — В жизни меня называли по-разному.

— Ты же Олег? Считаешь себя Олегом? — девушка подняла на меня взгляд. — Вот и назовись Олегом, чтобы лес тебя запомнил. Даже если соврешь, ничего страшного не случится. Ты не пострадаешь, твоя Сила не пострадает, мы просто останемся здесь до тех пор, пока не перестанешь врать.

— Моя сила? — я непонимающе поморщился. — Ты это о чем?

— Как же с тобой непросто, — Зима закатила глаза и стала похожа на самую обычную девушку. — Сила — это слишком обширное понятие, а у меня нет времени все тебе объяснять. Упоминая её, я имела в виду то, что ты не потеряешь способность творить чары и от них защищаться.

— Теперь понятно, — я снова сдержал улыбку. — Спасибо за разъяснения.

С чародейством у меня пока что не очень. Нет, я бы не отказался изучить пару-тройку заклинаний. Так, чтобы жахнуть — и полмира в труху. Только все это потом. Сейчас нужно разобраться с делами.

Протянув руку, я потрепал за ухом Кокса и обратившись к нему произнёс:

— Прости, пёс, но с собой я тебя взять сейчас не могу. Беги в сборище на Сите. Там Лада. Она по тебе очень соскучилась. Там меня и дождись.

Умница-пёс прекрасно понял мои слова. Махнув хвостом, он толкнул меня лбом в бедро и убежал в лес.

Я посмотрел ему вслед, затем обернулся, скосил взгляд на спутницу и положил ладонь на кору в указанном месте. Подождав пару секунд, мысленно назвался и протянул Зиме левую руку. Дальше произошло странное.

Девушка взяла меня за руку, и я это почувствовал! Ладонь у Зимы была сухой и холодной, но она ощущалась материальной. Так, словно меня за руку взяла сильно замерзшая девушка. На этом странности не закончились. Как только ладонь Зимы легла в мою, от дуба по всему телу прокатилась волна приятной прохлады. Ноздрей коснулся запах увядших цветов, яркими огнями вспыхнули в небе звезды.

— Идём! — голос Зимы вернул меня в реальность.

Я огляделся и понял, что стою возле того же дуба и так же касаюсь его коры.

— Мы уже перенеслись? — уточнил я у девушки. — Или не получилось? Вроде не врал…

— Все получилось, — коротко ответила Зима. — Иди за мной. Тут недалеко.

Произнеся это, она снова превратилась в мотылька и полетела вперёд. Я пожал плечами и пошёл следом.

Примерно минут через десять мы пришли на круглую поляну диаметром метров в пятьдесят. На противоположном ее краю рос еще один дуб. Большой, покосившийся, с растрескавшейся корой и вывернутыми корнями. Ствол дерева покрывал темный мох, тут и там торчали гнилые наросты. Этот дуб выглядел очень больным, и при взгляде на него я понял, что дальше идти не придется. Так и случилось.

Вылетев на середину поляны, Зима снова превратилась в девушку, дождалась, когда я к ней подойду и потребовала:

— Стой здесь и не двигайся, а я сейчас его позову. Он помнит старые слова и обязательно выйдет. Поначалу не атакует, и у тебя появится возможность его вернуть.

— И когда же она появится?

— Я пока не знаю, когда это случится, и предупредить не смогу: песня не должна прерываться, — девушка посмотрела в сторону дуба и опустила взгляд. — Жди, когда песня зазвучит громче. Как только это произойдет — подойди и ударь в черное пятно на его теле. Если не получится пробить защиту — беги. Я попробую его задержать. — Она подняла на меня взгляд и тронула своей ледяной ладонью мое запястье. — Скоро уже рассвет… Я пошла, Олег. Прощай…

Произнеся это, Зима обернулась и направилась к дубу. Я смотрел ей вслед и пытался проникнуться всей ответственностью момента, но у меня это совершенно не получалось. Да, возможно, текущее мероприятие ничем хорошим для нас не закончится, но грузиться на эту тему не было смысла. Решение принято и его уже не отменить, значит можно было расслабиться и спокойно любоваться красивыми полупрозрачными ягодицами идущей впереди девушки.

Еще было интересно: как она ходит по земле? Для этого же нужно иметь хоть какие-то физические параметры, но она-то дух! Зачем вообще нужно ходить, если можно летать? Умей я превращаться в мотылька, и меня бы видели только в конечных точках маршрута. Поел — поспал — помылся и вылетел в пункт назначения. Еще пьяным, наверное, прикольно летать. Там такие воздушные ямы…

Пока я размышлял о всякой фигне, Зима остановилась в пятнадцати метрах напротив больного дуба, раскинула в стороны руки и запела. Песня берегини мгновенно вымела из головы весь ненужный мусор, и я натурально проникся. Это было волшебно…

Негромкая, но удивительно красивая мелодия звучала в реальности. Её звук доносился словно бы отовсюду. Незнакомые, но удивительно красивые слова прилетали на поляну вместе с шорохом ветра, запахами смолы, криками ночных птиц. Казалось, даже звезды в небе стали светить чуточку ярче.

Это волшебное наваждение длилось не меньше пяти минут. Зима пела, мелодия звучала все громче, и в какой-то момент старый дуб затрещал. Дальше начался

Гнилая кора разошлась и из ствола с треском вылезла деревянная лапа. Толщиной с бревно. Покрытая шероховатой корой, с корявыми сучьями пальцами. За первой лапой вылезла вторая, следом показалась здоровенная темная туша.

Какой-то гребаный сюрреализм. Пронзительно трещал раздираемый дуб, на землю падали обломки ветвей, обваливалась гнилая кора и над всем этим звучала волшебная песня. Жутко и в то же время безумно красиво. Хрупкая, словно нарисованная в ночи, девушка в славянской рубахе с висящей косой, кровавая луна, звезды и громада темного дуба с вылезающим из него монстром.

В какой-то момент чудовище выбралось из ствола и направилось к Зиме, волоча по земле свои корявые ноги.

С тем персонажем из комиксов хозяин леса имел лишь очень отдаленное сходство. Ростом около четырех метров. С непропорциональным туловищем, лапами разной длины и ногами-корнями, он был похож на огромный оживший пень или деревянного Франкенштейна. Голову чудовищу заменял обломок ствола, на котором горели багровые щели-глаза. Тело частично покрывал мох, издали похожий на облезлую медвежью шкуру. Целые пласты высохшей растительности свисали с плеч и локтей как лохмотья старой давно сгнившей одежды. Совсем не так выглядели лешие в университетском учебнике по мифологии и религии древних славян, и теперь стали понятны сомнения Зимы.

Нет, будь у меня в руках ГМ-94[1] с тремя термобарическими гранатами в магазине, и я бы чувствовал себя не в пример лучше. С кинжалом же на поясе ощущения немного не те… Хреновые, я бы сказал, ощущения…

Впрочем, паники не было. Мне же нужно всего только раз ударить в обозначенное место на брюхе, а дальше может не рассветать. Черное пятно на коре я видел прекрасно, и, если Зима не ошиблась, вернуть хозяина не составит труда. Мне даже подпрыгивать не придется. Если же берегиня ошиблась, то тем более по фигу. Ведь, об этом я уже, скорее всего, не узнаю.

Пока я прикидывал, как лучше будет бежать, чудовище остановилось в трех метрах напротив Зимы. Опустив лапы, хозяин вперил свой взгляд в маленькую полупрозрачную девушку и со скрипом наклонил вперед корпус, очевидно, прислушиваясь к словам.

Мелодия тем временем все нарастала. В какой-то момент песня стала напоминать рев лесного пожара, и я понял, что пришло мое время. Хозяин нависал над фигуркой берегини, и лучшего момента было не подгадать.

Вытащив из ножен кинжал и держа его обратным хватом, я рванулся вперед, и тут же обругал себя за то, что не додумался скинуть кольчугу. Впрочем, добежать получилось и так. Двадцать разделяющих нас метров я преодолел секунды за три.

Огромная фигура чудовища резко выросла перед глазами. В лицо дохнуло тяжелыми запахами гнили, жженой полыни и плесени. За мгновения до атаки деревянный монстр почувствовал мое приближение и повернул ко мне свою корявую морду, но свой шанс я все же использовал. Вскинул на бегу руку и, широко размахнувшись, загнал кинжал в темное пятно на коре. В смысле попытался загнать.

Зима оказалась права. Хозяин был очень хорошо защищен.

По ощущениям, словно ударил ножом в гранитную стену. Хрустнуло. Клинок раскололся, в руках осталась только рукоять с длинным, заостренным обломком.

В следующий миг сильный удар в грудь отбросил меня вбок метров на десять. Ударь он сильнее — и все бы уже закончилось, но хозяину помешало его же брюхо. Отшагнув, чудовище попыталось меня схватить, сучья соскользнули с кольчуги, и я улетел считать звезды. Впрочем, мне хватило и этого.

Наверное, так себя чувствует человек, попавший под грузовик. Сбоку что-то мелькает, затем хруст ребер, резкая боль, вспыхнувшая перед глазами луна, полет и жуткий удар о поверхность. Самым удивительным было то, что я остался в сознании. Спасли кольчуга, поддоспешник и шлем.

Ошеломленный и совершенно не ориентирующийся в пространстве я рухнул на землю и, перекатившись на спину, снова увидел луну. Ярко-белую, с кроваво-красным обводом. Услышал слова Зиминой песни и сознание слегка прояснилось.

Выматерившись и стиснув зубы от боли, поднялся с земли и с ненавистью посмотрел на чудовище. В этот самый момент гигант шагнул в мою сторону и, сверкнув в темноте глазами, ударил лапами по земле. Дальше снова начался Голливуд.

От хозяина леса ко мне покатилась волна извивающихся корней. Похожие на черных удавов, они рвали дерн, разбрасывая комья земли, и увернуться от этого дерьма не смог бы и супергерой. Разделяющее нас расстояние волна прокатилась за пару секунд, и… ничего не случилось! Ни один из корней меня не задел! Заклинание твари промахнулось и ушло за спину, оставив между нами хорошо вспаханную площадку.

Видя, что я все еще стою на ногах, деревянный монстр быстро пошел в мою сторону. В два шага преодолев половину разделяющего нас расстояния, он размахнулся своей правой лапой и… запнулся о вылезшие из земли корни.

— Беги! — крикнула в голове берегиня. — Я его задержу!

Этот ее крик окончательно привел меня в чувство. Отойдя на пару шагов назад, я попытался оценить ситуацию и найти хоть какой-нибудь выход, когда чудовище обернулось и указало своей лапой на девушку. Урод, очевидно, догадался, кто ему все время мешал и решил избавиться от досадной помехи.

Никакого заклинания я не увидел, но силуэт девушки на глазах потемнел и растворился в ночи. Моя берегиня ушла следом за сестрами…

Впрочем, у нее получилось его задержать. Обернувшееся чудовище окончательно запуталось в корнях и, нелепо взмахнув лапами, начало со скрипом заваливаться. Наверное, вот прямо сейчас можно было попытаться свалить, но я этого делать не собирался. Слишком хреново себя чувствовал и слишком сильно уже ненавидел. В момент гибели берегини у меня окончательно упало забрало.

В голове прояснилось, разум заработал в привычном режиме, и я полоснул по ладони обломком кинжала, который продолжал сжимать в правой руке.

В следующий миг чудовище с противным треском повалилось на вспаханную землю.

Падая, урод попытался прихлопнуть меня своей правой лапой, но хрен он тут угадал.

Увернувшись от летящего на голову бревна, я рванулся вперед и, стиснув зубы от боли, с силой впечатал окровавленную ладонь в морду урода. Точно промеж его глаз!

Только так! Если моя кровь помогла разрушить тот ублюдочный кокон, то и здесь она послужит проводником для Силы печати. Не знаю как, но плевать! Других вариантов не оставалось.

Результат превзошел все ожидания! Едва только рука коснулась гнилой коры, перед глазами появился образ горящей секиры, и от плеча к ладони потек раскаленный металл. Это выглядело прекрасно! От моих пальцев по морде твари протянулись глубокие красные трещины, и в лицо дохнуло запахом

Мгновение спустя, из трещин выметнулся огонь, и голова чудовища загорелась неестественно ярким огнем. Поверженный монстр мотнул горящей башкой и оттолкнул меня в сторону. Затем попытался подняться, но не смог. Лапы подломились, и он снова завалился на бок.

Одновременно с этим огонь побежал по его телу, сжигая мох и торчащие в разные стороны ветки. Горящий гигант снова попытался подняться и снова завалился на землю.

Не до конца понимая, что происходит, но не собираясь просто стоять и смотреть, я обошел горящую тушу и нашел взглядом темное пятно на коре.

— Это тебе за мою девочку, сука! — с ненавистью прошептал я и, шагнув к туше, с силой загнал в узел обломок кинжала.

В этот раз все у меня получилось. По правому плечу прокатилась очередная волна, и кинжал прошел защиту твари, легко погрузившись по рукоять. Тело хозяина вздрогнуло. Горящий монстр с треском перевалился на спину и отмахнулся от меня освободившейся лапой. Увернуться в моем состоянии не было шансов, поэтому я даже не дернулся. В следующий миг мне в бок прилетело бревно.

Противно хрустнули многострадальные ребра, тело потеряло опору, мелькнуло перед глазами звездное небо…

[1] ГМ-94 — гранатомет Мищука.

Глава 19

Я открыл глаза и понял, что лежу на траве. Вокруг уже привычно шумит лес, орут какие-то птицы, а на дворе уже утро. Ощущения — как после нормального сна. Тело расслаблено, дышу нормально, и у меня ничего не болит! Это после случившегося⁈

Спохватившись, я принял сидячее положение, огляделся и выдохнул: Зима сидела в полутора метрах справа от меня на небольшой кочке, по-женски обхватив руками колени и положив на них подбородок. Не знаю, как ей удается выглядеть так похоже на человека. Даже рубаха помялась там, где должна, а из перекинутой через плечо косы торчат отдельные волосы. Впрочем, по фигу как оно получается. Главное, что моя берегиня жива! Уже, наверное, не моя, но все равно классно!

Заметив мой взгляд, девушка тепло улыбнулась, затем свела брови и тоном строгой учительницы произнесла:

— Здравствуй, Олег! Я залечила твои раны и срастила сломанные рёбра. Постарайся хотя бы пару дней не ввязываться ни в какие драки. Еще я убрала воду, грязь и чужую кровь с твоей брони и одежды, а то от тебя уже начало сильно вонять.

«Она еще и химчистка», — подумал я про себя, затем улыбнулся и кивнул:

— Здравствуй, Зима! Спасибо за заботу. Я очень рад, что ты пережила эту ночь.

— Я дух и не могу умереть, — назидательно произнесла в ответ девушка. — Мою судьбу решает Мировое древо[1]. Сегодня оно к нам благосклонно. Хозяин леса очистился от скверны. Он вернул меня и сестер. Спасибо тебе за помощь, Олег.

— Это тебе спасибо, — я посмотрел на девушку. — Ведь это ты отвела заклинание, и не дала ему ко мне подойти.

— Да, но на это ушли все мои силы, — берегиня пожала плечами и встретилась со мной взглядами. — Только почему ты сразу мне не сказал, что можешь снять защитные чары Врага? Тогда бы и оружие было цело, и тебя бы не пришлось восстанавливать.

— Сказал бы, если бы знал, — я тяжело вздохнул. — Сам в последний момент догадался…

— А зачем подходил? Он же мог тебя убить до того, как получилось бы.

— Тебя же там уже не было… — начал было я, и тут до меня наконец дошло.

— Мне рассказал хозяин, — пояснила Зима. — Он понимал, что происходит, но противиться скверне не мог…

— Погоди…– я сделал останавливающий жест. — Ты хочешь сказать, что я мог снять с него защиту не приближаясь?

— Ну да, — Зима кивнула. — Такие чары не требуют наложения рук.

— А как мне их применять? Так чтобы с расстояния? — я с надеждой посмотрел на свою собеседницу. — Ты можешь меня научить?

— Это на самом деле несложно, — девушка пожала плечами и потребовала: — Закрой глаза и скажи, что ты видишь.

И в этом месте я прозрел окончательно. Ну да… Все же так просто! Оказывается секира, которую я принимал за блики в глазах — это и есть мое заклинание! Появилось оно в процессе освобождения Зимы. Ведь именно тогда я увидел горящий топор. Нет, что-то похожее я наблюдал и раньше, но именно этот символ появился в момент разрушения кокона. Получается, знак секиры — это что-то вроде иконки для чайников? А при активации заклинания он начинает гореть? Вроде так, но вопросов еще целый вагон. Надеюсь, Зима знает ответы…

— Олег?

Встревоженный голос берегини оборвал мои размышления. Я посмотрел на нее и пояснил.

— Я вижу боевую часть топора или, скорее, секиры без топорища. Когда чары срабатывают, оно загорается.

— Хорошо, — Зима кивнула и указала на кочку, торчащую из земли в двадцати метрах справа от нас. — Теперь встань и направь нужную руку на тот бугорок. Затем мысленно потянись к секире и направь Силу через раскрытую ладонь.

— А сидя это сделать нельзя? — поднимаясь на ноги, поинтересовался я. — И можно ли запустить чары через кулак? У меня же в руках будет щит.

— Можно и сидя, и через кулак, — терпеливо ответила Зима. — Сначала научись запускать их с ладони. И не переживай, я тебе помогу.

Легко сказать, не переживай… Это же мечта моего детства — швырнуть во врага файербол. И чтобы хлопнуть рукавом, и обязательно с пафосным выражением на физиономии, как у какого-нибудь героя аниме. Нет, с рукавом сейчас, конечно, облом. Поддоспешником можно только по башке кого-нибудь хлопнуть. Огненный шар тоже вряд ли получится, но зато состроить пафосную физиономию мне проблем не составит.

Улыбнувшись своим мыслям, я выставил перед собой левую руку, и, как советовала напарница, мысленно потянулся к секире. Получилось с первого раза. Так, словно я тренировался всю жизнь. Знак заклинания мгновенно откликнулся, по спине пробежали мурашки, и от плеча пошла волна жара. В следующий миг из ладони в кочку выстрелил короткий поток алых искорок. По крайней мере, выглядело оно именно так. Угодив в кочку, заклинание рассыпалось бенгальским огнем, мгновенно воспламенив сухую траву.

Конечно не ранцевый огнемет и тем более не «Шмель»[2], но выглядело оно прикольно. Впрочем, внешние эффекты меня волновали в последнюю очередь, нужно было увидеть результат.

Сходив к кочке, я

При этом я прекрасно помнил огненные трещины, которые разошлись от моей ладони по морде чудовища. Скорее всего, при движении через воздух большая часть энергии теряется? Раз так, то и защиту с цели на расстоянии снять будет сложнее? Или это «снятие» не зависит от расстояния? И главное: в каких величинах все это измерять? Сколько конкретно защиты я сниму на каком расстоянии? Есть тут у них какие-то формулы, или все на глазок?

Как бы то ни было, с этой магией нужно разобраться в ближайшие дни. Зиму расспросить пока она здесь… Так, стоп! Она же сказала мне: «помогу»…

Вернувшись на свое место, я снова сел на траву и глядя на девушку осторожно поинтересовался:

— А ты еще со мной? Или уже нет?

— Я теперь надолго твоя, — Зима пожала плечами и опустила взгляд. — Древо[3] накрепко связало наши с тобой судьбы.

О-хе-реть!

В первые мгновения я не смог даже осмыслить эту сумасшедшую новость. Девочка, способная защитить от заклинания монстра и уронившая этого монстра на землю… Ходячая и летающая энциклопедия этого мира. Дух леса, настоящая берегиня — и у меня в напарницах⁈ Это вообще законно? Черт, да что я такое несу…

— То есть ты теперь со мной? — все еще не веря в такую удачу, осторожно произнес я. — А как же лес?

— Лес меня отпустил, — Зима подняла взгляд и нахмурилась. — Ты, что же, не рад?

— Я счастлив! Ты даже не представляешь, насколько! — я развел руками. — Просто как-то не верится. Мне ведь только мечтать о такой помощнице как ты. Древо словно услышало…

— Хорошо, — девушка перестала хмуриться. — Тогда объясни, что означает слово «охереть»?

— Опять подслушала? — я сдержал улыбку и осуждающе посмотрел на напарницу.

— Ты прекрасно знаешь, что кроме слов, мысленно адресованных мне, я различаю отдельные слова и фразы, — ничуть не смутившись, ответила Зима. — Ты подумал это, когда я сообщила, что буду с тобой. Это слово я поняла как плохое, срамное…

— Это всего лишь восклицание означающее: радость, неверие, удивление, — со вздохом пояснил я. — Ты лучше всегда меня спрашивай. А то надумаешь нехорошего и будешь потом обижаться.

— Интересный язык, — Зима улыбнулась, второй раз с момента нашего с ней знакомства и, изобразив вздох, добавила: — Только я на твоем месте сильно не радовалась бы. Ведь просто так Древо ничьи судьбы не связывает.

— Да я и сам знаю, что впереди у нас будет много всего интересного, — я улыбнулся в ответ. — Только с тобой у меня намного больше шансов пережить все грядущие приключения. Поэтому я и радуюсь.

— Значит будем радоваться вместе, — Зима снова улыбнулась, поднялась на ноги, грациозно потянулась, посмотрела на меня и вопросительно подняла брови. — Ты же хотел поговорить с хозяином леса? Тогда пойдем! Я провожу…

Произнеся это, она сделала приглашающий жест и, легко ступая, направилась к лесу.

«М-да… И как это у нее получается быть настолько похожей на девушку?» — снова подумал я и, все еще не веря в свалившуюся удачу, направился следом за своей берегиней.

— Я просто хорошо умею подражать людям, — пояснила напарница, когда я догнал ее и пошел рядом. — Сейчас начала изображать и дыхание. Просто чтобы ты быстрее ко мне привык.

— Опять подслушала мысли?

— Нет, — Зима покачала головой, скосила на меня взгляд и улыбнулась. — О чем ты еще мог сейчас думать?

— Например, о разговоре с хозяином леса, — тут же возразил я. — Я же волнуюсь…

— Ой, да ладно. Волнуется он, — девушка фыркнула. — Что-то ты не сильно волновался, когда я шла вызывать чудовище, в которое превратился хозяин. Стоял, смотрел мне пониже спины и не сильно грустил. По крайней мере волнения на твоем лице я не видела.

— У тебя глаза на затылке? — я не выдержал и улыбнулся.

— У меня нет глаз, Олег, — Зима изобразила вздох и покачала головой. — Я если ты не забыл берегиня. Вижу лес на несколько верст вокруг себя в каждую сторону и даже на пару саженей под землю.

— Ну тогда привыкай к таким взглядам. Любому мужчине приятно смотреть на женские ягодицы. Они вдохновляют…

— Чувствую, мне еще ко многому придется привыкнуть, — девушка картинно-обреченно вздохнула, превратилась в мотылька и полетела вперед.

— Ты еще и вредная, — я улыбнулся, покачал головой и пошел следом за напарницей.

Шли мы недолго. Пролетев метров двести по лесу, Зима снова приняла человеческий облик, дождалась, когда я подойду, и кивнула на сосну, которая лежала на земле и потихоньку гнила.

— Говорите, а я подожду…

Не понимая, с кем здесь нужно говорить, я огляделся, и в этот момент одна из коряг, что были навалены возле сосны, превратилась в сидящего на пне старика. Леший решил говорить со мной в человеческой форме.

Он был похож на смерда. Самой обычной внешности без особых примет. Две руки, две ноги, нечёсаная с сединой борода, кустистые брови. Глаза — серые, выцветшие. Рост — средний, одет как большинство смердов: льняная рубаха, порты до колен, онучи[4], поршни и на голове — серый колпак. В толпе таких девяносто на сотню — отвернешься и сразу забудешь. Впрочем, тут и отворачиваться было не нужно. Стоило посмотреть поверх головы или немного вбок и вместо сидящего старика над пнем снова появлялась коряга. Разлапистая и формой совсем непохожая на человека.

Все это уложилось в голове за мгновение. Я шагнул вперед, коснулся ладонью груди и, кивнув, произнес:

— Здравствуй, лесной хозяин. Извини, что без подарка. Я потом отдарюсь, обещаю.

— И ты здравствуй, Олег сын Юрия, — не шевеля губами, произнес в ответ леший и едва заметно кивнул. — Ничего дарить не надо. Ты уже столько всего подарил, что лесу пришлось отдариваться, — он посмотрел на стоящую слева от меня берегиню, скривил в усмешке рот и покачал головой.

Девушка виновато понурилась, а я снова коснулся ладонью груди и отвесил глубокий поклон.

— Спасибо тебе, лес, за веру в меня… и за такой дар!

Пафосно? Но по-другому никак. Лес нужно было поблагодарить, и сейчас самое время. Вспомнил по дороге правильные слова, и спасибо университетским преподам, что научили правильно вести себя в таких ситуациях. Эх, знали бы они, насколько оно пригодится.

В подтверждение этих мыслей лес вокруг зашумел, несмотря на безветрие. Леший обвел взглядом окружающие деревья, кивнул и снова заговорил:

— Теперь к делу… Люди твоего отца окружены стеной морока здесь в лесу, но сам я их освободить не смогу. Перевертыш спрятал вход на второй ступени Граничного мира, что со стороны Нави. Мне туда дороги нет.

— Тогда я схожу туда сам, — я пожал плечами. — Только укажи путь и объясни, как вывести оттуда людей.

— Сходишь, да, — леший кивнул, и в его руке появилась небольшая ветка. Он положил ее рядом с собой на бревно и пояснил: — Возьмешь с собой слугу Волоса, без нее тебе за Калинов мост[5] не пройти. Как перейдете через Смородину, ветка черной ольхи[6] укажет вам путь к входу за стену морока. Защиту уберешь своими чарами и, пройдя внутрь, ими же уничтожишь узел морока. Она, — хозяин леса кивнул на берегиню, — укажет тебе на него.

— Мы же сейчас в Яви? — воспользовавшись паузой, уточнил я и, дождавшись кивка, поинтересовался: — А как нам пройти к мосту? Кто укажет дорогу?

— К мосту я вас отправлю, — заверил меня хозяин. — Когда будете готовы, зайдите в лес и позовите. И вот еще что, — в руках лешего появился небольшой предмет, похожий на желудь, и он положил его рядом с собой к ветке черной ольхи. — Твое оружие сломалось, поэтому чары Перевертыша не развеялись, а перешли на него. То, что осталось от ножа, рассыпалось гнилью и ржой. Я все это собрал и вырастил полоску бурого мха, — он указал пальцем на предмет и посмотрел на меня. — Когда у тебя появится оружие, которое ты будешь считать своим, разбей скорлупу этого желудя. Лежащий там мох разотри в мелкую пыль, смешай со своей кровью смажь этой смесью клинок. Оружие укрепится и будет лучше рубить всех противных лесу существ. Другим зачарованиям оно не повредит — только усилит их. Ты лишился оружия — это все, что я могу дать взамен.

— Спасибо! — я благодарно кивнул и уточнил: — А сколько для этого понадобится крови? Как долго нужно размешивать? Сколько настаивать? Или можно сразу намазывать?

Не, ну а как по-другому? Я не алхимик-зачарователь, а тут не игра, где существует встроенная система мер, весов и времен. Нальешь меньше — оно не заработает, больше — и вместо «плюс три» к урону по нежити получишь «плюс полтора». Всегда бесили в роликах советы: «варить до готовности». Я не знаю, где эта готовность, поэтому, блин, и смотрю! Скажите в минутах, или еще лучше в секундах. Можно еще полоску над кастрюлей подвесить: доползла — выключил газ.

— Она все тебе объяснит, — хозяин кивнул на Зиму, снова посмотрел на меня и неожиданно спросил: — Скажи: откуда ты получил свою Силу?

— Ну у меня на плече отметина Громовержца, — ответил я, слегка озадаченный подобным вопросом. — Боги недавно вернули душу в это тело. Наверное, моя Сила от них.

— То чудовище, в которое я превратился под действием скверны, было хорошо защищено от Силы богов этой земли, — глядя мне в глаза, монотонно пояснил леший. — В тебе чувствуется Сила Перуна, но к ней примешивается какая-то другая — чужая. Это она мгновенно уничтожила наложенные на меня чары.

«Вот и ещё одна головная боль ко всем остальным», — отстраненно подумал я и спросил:

— А Сила Громовержца не справилась бы с этими чарами?

— Справилась бы, — хозяин едва заметно кивнул, — но это заняло бы какое-то время. Я бы убил тебя раньше.

— Не знаю, откуда она взялась, — я со вздохом пожал плечами. — Возможно, эта Сила от матери? Она у меня жрица Фрейи.

— Нет, не от матери, — леший качнул головой. — У асов и ванов[7] Сила другая. Твоя же — чужая, нездешняя… Она переплетена с Силой Громовержца, но большего я сказать о ней не могу. Возможно, тебе стоит спросить у жрецов? Или у самого бога?

М-да… Вот сомневаюсь я, что жрецы смогут мне что-то прояснить. Можно только предположить, что эта непонятная Сила перенеслась сюда вместе с моей душой. Я ведь, по сути, чужой. И эта самая суть, наверное, как-то влияет на подаренную Громовержцем Силу, частично ее изменяя? Как бы то ни было, мне от этого одни только плюсы. Живой вот стою, думаю, разговариваю, а вокруг сплошной позитив. Кинжала только отцовского жалко, но это не самая большая потеря…

— Да, — я кивнул хозяину леса. — Конечно, спрошу по возможности.

— Тогда до встречи, Олег сын Юрия. Позови, когда будешь готов.

Произнеся это, леший исчез, и в том месте, где он сидел, снова возникла коряга.

— Ты не рассказывал мне, что боги вернули твою душу, — в повисшей тишине произнесла стоящая чуть позади меня Зима.

— Когда бы я успел тебе это рассказать? — я вздохнул и направился к бревну, на котором лежали ветка и желудь. — Да там и рассказывать особо нечего. Семнадцать лет прожил без души дурак дураком, потом очнулся и вот это вот все… С тех пор хожу, удивляюсь…

— Ладно, забирай все и пошли, — потребовала напарница. — Об остальном поговорим по дороге.

— Как скажешь, — я забрал ветку с желудем, убрал их в сумку убитого колдуна, обернулся и уточнил: — А куда мы сейчас?

— К ближайшему узлу, а оттуда перенесемся поближе к сборищу на Сите, — девушка легко пожала плечами. — Ты же туда отправил своего пса.

— Давай лучше обратно к твоему ручью? — предложил я. — Велеслава сейчас там, а мне с ней надо поговорить. И конь тоже… Как я без него?

— Конь давно уже на Сите, и жрица тоже там, — терпеливо пояснила напарница. — Ты два дня лежал без сознания.

— Два дня⁈ — я неверяще поморщился. — Ни хрена себе…

— А ты думал в кощун[8] попал? В тебе же скверны было столько, что из ушей вытекала. Быстрее бы ее не убрать, — берегиня фыркнула,

— Думал, что попал в сказку, и до сих пор так думаю, — с улыбкой произнес я и, поправив сумку, пошел следом за девушкой.

[1]Мировое дерево, дерево жизни — в славянской мифологии мировая ось и символ мироздания в целом. Крона мирового дерева достигает небес (Прави), корни (у которых течет священный источник) — подземного мира (Нави), ствол и ветви организуют земное пространство (Явь).

[2]Шмель — реактивный пехотный огнемёт РПО-А. Представляет собой термобарическую реактивную гранату, начинённую огнесмесью.

[3]Здесь и дальше — Мировое дерево.

[4]Ону́чи (портянки, подвёртки) — часть обуви, обвёртка на ногу, под сапоги, поршни и лапти, длинная, широкая (около 30 сантиметров) полоса ткани белого, чёрного или коричневого цвета (холщовой, шерстяной) для обмотки ноги до колена. Элемент традиционной русской, чувашской и финской одежды. Тёплые, суконные онучи именуютсяскуты.

[5]Кали́нов мост — мост через реку Смородину по легендам, соединяет мир живых и мир мёртвых. Название «Калинов мост» происходит не от растения калина, а как и в случае с растением происходит от древнерусского слова «кали́ть», которое означает разогрев твёрдого материала (например, металла) докрасна́ и/или добела́. «Река Смородина» также называется Огненной; потому мост через неё и представлялся докрасна раскалённым.

[6]Ольха чёрная (Alnus glutinosa) в славянской традиции, в частности, считалась деревом границ между мирами.

[7]Асы — в германо-скандинавской мифологии основная группа богов. Верховным богом и вождём асов является Один. Ваны — группа богов в германо-скандинавской мифологии, чей род заключил мир с асами, с которыми они то враждуют, то заключают союз. Фрейя происходит из рода ванов, и она — дочь вана Ньёрда. Ньёрд — приёмный сын Одина; ваны оставили Ньёрда в Асгарде заложником после того, как ваны и асы заключили между собой мир.

[8]Кощуны (кощуны, кашчуны) — в дохристианской и ранней христианской традиции — это мифологические повествования, сакральные рассказы волхвов о богах, космогонии, подвигах божественных/героических предков.

Глава 20

Пролетев метров двадцать, Зима зависла над землей, дождалась меня и потребовала:

— Рассказывай!

Разговаривать с голубым прозрачным мотыльком — первый признак прогрессирующей шизофрении, но если представить, что говоришь по рации с невидимым собеседником, то оно в общем прокатит. Тоже, конечно, шизофрения, но уже не такая запущенная.

Идти до узла оказалось неблизко, и я подробно рассказал напарнице обо всем, что происходило со мной в этой новой реальности. С того момента, как очнулся возле сторожки волхва и до нашей с ней встречи.

Шел небыстро и по дороге успел проверить свои магические возможности. Заклинания направлял в глубокие лужи или гнилые пни, поросшие сырым мхом, чтобы не дай боги чего-нибудь тут не поджечь.

Примерно за час таких занятий выяснилось, что колдун из меня как из известной субстанции граната. Брызг много, воняет, но с поражающим воздействием не задалось. Подряд у меня получалось прочитать только два заклинания. Причем после второго чувствовал себя так, словно пробежал стометровку. Усталость проходила минут за пять. Еще примерно через пять я снова мог прочитать заклинание, и снова чувствовал себя как выжатая в чай канарейка.

При всем при этом, цели нужно было выбирать в радиусе тридцати метров, стоило прицелиться чуть дальше, и Сила просто не откликалась. С быстродействием тоже наблюдались некоторые проблемы. Заклинание читалось секунды полторы и летело к цели достаточно быстро, но у подвижного противника вполне получится от него увернуться. Особенно если он будет находиться метрах в двадцати или дальше.

Впрочем, несмотря ни на что, результат меня совсем не расстроил. Одно заклинание в десять минут, без потери боеспособности — это очень неплохо. У меня же не огненные шары. Убивать никого не нужно, а значит и часто применять не придется. Кинул в цель, снял защиту и больше оно уже не понадобится. Так что не хрен рожу кривить, вчера я не умел и такого…

— И это все? — поинтересовалась Зима, когда мой рассказ был закончен.

— Ну да, — я пожал на ходу плечами. — Дальше-то ты и сама уже все знаешь.

— Я не об этом, — берегиня превратилась в девушку, обернулась и вопросительно подняла брови. — Было же что-то еще? Ты же откуда-то знаешь этот язык? С кем-то же ты на нем разговаривал?

— С кем-то разговаривал, — не стал спорить я, — но обсуждать это не хочу. Пусть оно останется только со мной.

— Это неправильно, — Зима изобразила вздох и нахмурилась. — Наши судьбы связаны, и я должна знать, кто ты на самом деле такой.

— Вот он я, перед тобой. Ты меня уже знаешь, — я остановился и посмотрел девушке в глаза. — Зачем тебе еще что-то знать? Те, с кем я говорил — далеко, и я их уже никогда не увижу.

— Там что-то страшное? — Зима еще больше нахмурилась. — Мне тем более нужно это знать! Хотя бы для того, чтобы облегчить твою боль!

— Да ничего там страшного нет, — я грустно улыбнулся. — Зачем кому-то знать обо мне то, что уже не важно…

— Так никто и не узнает! — берегиня возмущенно фыркнула. — Я же никому про тебя ничего не расскажу, без твоего на то разрешения. Просто не могу. Наши судьбы связаны, ты не забыл? Что плохо тебе, плохо и мне.

— Ладно, — я оглядел окружающие деревья. — Расскажу, но не сейчас. Там слишком долго придется все объяснять, а нам нужно поговорить о насущных делах.

— Обещаешь?

— Обещаю, — я вздохнул и покивал. — Расскажу, когда появится время.

— Хорошо, — Зима перестала хмуриться. — Только и ты обо мне никому не рассказывай. Сама покажусь, если будет нужно или разрешу рассказать.

— Договорились, — я улыбнулся и тут же поинтересовался: — Слушай, а почему ты превращаешься в бабочку?

— Мне так удобнее перемещаться, — берегиня подняла на меня взгляд. — Могу превратиться в птицу, могу в паутину или в блуждающий огонек. Или ты хочешь, чтобы я шла рядом с тобой?

— Мне просто непривычно говорить с бабочкой, — я пожал плечами. — Вот если бы ты превращалась в фею, было бы намного прикольнее.

Сказал и сразу же пожалел, вспомнив, что феи появились в европейской традиции лишь в позднем Средневековье. Сейчас есть только альвы у северян и вилы у южных славян, но это сильно другое.

— А что такое фея? — Зима вскинула брови.

— Не «что такое», а «кто такие», — я сдержал улыбку и пояснил: — Феи — это такие маленькие девушки с крыльями[1]. Некоторые из них являются духами-защитниками лесов.

Не сказать, что я большой специалист по феям. В универе нам ничего о них не рассказывали по понятным причинам. Сам же я в детстве «девчачьи» мультики не смотрел, а в нормальных — летающих девочек не было, только роботы и динозавры.

Феи догнали меня совсем недавно. Когда лежал в госпитале, по телевизору шел диснеевский сериал, и мне волей-неволей пришлось посмотреть несколько серий. Собственно, поэтому я о них и вспомнил.

— Маленькие девушки с крыльями? — берегиня пару раз хлопнула ресницами и выдохнула: — Покажи!

— Как я тебе покажу? — я непонимающе поморщился. — Мне крылья отрастить? Или руками помахать? Только я так не взлечу…

— Как же с тобой нелегко, — Зима закатила глаза, изобразила тяжелый вздох и пояснила. — Вспомни, как они выглядят! Глаза закрой и представь, а я тебе помогу. Только для меня представь, иначе не увижу.

— Хорошо, смотри, — я закрыл глаза, попытался сделать то, что просила подруга и… натурально выпал в осадок.

Перед внутренним взором пошел мультфильм так, словно я сидел в 3Д кинотеатре! Подробно, объемно и в красках! И это при том, что сам я помнил только пару моментов из сериала. Собственно, один из них и попытался воспроизвести в памяти, а тут, блин, такое…

Восхищенно выругавшись, я простоял так пару минут, затем открыл глаза и выдохнул, увидев перед собой маленькую берегиню с прозрачными крылышками.

В той же рубахе, босая, с венком на голове, Зима превратилась в славянскую фею. Выглядела она настолько прикольно, что в первые пару мгновений я не нашел, что сказать. Просто стоял и смотрел.

Прекрасно видя мое состояние, девушка решила дожать ситуацию. С криком «Ю-Хууу!» она резко метнулась вверх и, совершив петлю, эффектно затормозила об воздух.

— Как ты это сделала? — обретя наконец дар речи, с улыбкой произнес я.

— Так же, как и они, — Зима совершила пируэт[2], картинно раскинула руки и улыбнулась в ответ. — Похоже?

— Очень! — я покивал. — Но мне интересно другое. Как я все это увидел⁈ Так четко, как сейчас тебя…

— Ну я же сказала, что помогу, — девушка легко пожала плечами. — Это не сложно — оно же у тебя в памяти. Если ты показываешь мне, можно вытащить все. Не только это… Со мной ты стал немного сильнее, немного выносливее и быстрее. Еще много чего, потом расскажу, если захочешь. Сейчас важно другое!

Произнеся это, Зима подлетела поближе, сцепила руки в замок и как-то странно на меня посмотрела

— Что важно? — я немного напрягся от такой перемены ее настроения. — Что-то серьезное?

— Очень! — Зима изобразила вздох и выпалила: — Мне нужно платье! Такое, как у той темноволосой феи. Оно самое скромное. Не могу же я летать с голыми коленями?

— Ну… — я опустил взгляд, выдохнул, затем посмотрел на подругу и, сдерживая улыбку произнес: — Но ты же дух…

— И что? — девушка возмущенно нахмурилась. — Духам, по-твоему, не нужны новые платья?

— Но как сшить то, чего нет? — я непонимающе поморщился. — Люди не умеют шить воздух.

— Причем здесь воздух? — Зима посмотрела на меня как на идиота. — Мне нужно обычное платье, из обычной твердой материи. Любого размера, но не меньше меня теперешней, — напарница развела в стороны руки и обернулась вокруг оси. — Ты мне его подаришь, и тогда я смогу в нем летать. Важен факт дарения.

— Понятно, — я покивал. — Ты хочешь, чтобы я его сшил?

— Зачем ты? — в глазах Зимы появилось участие. — Закажи у кого-нибудь, заплати за работу. У тебя же есть знакомые женщины?

— Есть, — я снова покивал. — Волхва Велеслава и Лада-лекарка.

— Отлично! — девушка улыбнулась. — Попросишь сшить лекарку. А мы ей за это принесем светлоцвет. Сама она его не найдет.

— Это растение?

— И как ты только догадался? — в голосе девушки мелькнула ирония. Она изобразила на лице восхищение, затем усмехнулась и, сделав приглашающий жест, полетела вперед. — Все, пошли! Тут еще верста до узла.

— Вместо того чтобы умничать, могла бы объяснить, почему Лада сама не может найти этот цветок, — глядя ей в спину произнес я. — И чего в нем такого ценного, что лекарка побросает все дела и начнет шить платье на мелкую язву.

— Я не мелкая и не язва, — Зима на лету обернулась и картинно нахмурилась. — Это ты задал глупый вопрос.

— Так на умные ты не отвечаешь. Только что же спросил. Аж два раза…

— Лекарка растворит бутон в меде и с помощью простых чар получит лекарство от скверны и порчи, — пояснила Зима и продолжила свой полет. — Сама она его не найдёт, потому что светлоцвет — это цветок, которого коснулась берегиня. Сила в растении держится до наступления ночи, и за это время его нужно использовать.

— То есть ты можешь наделать таких цветков сколько угодно?

— Зачем мне делать их сколько угодно? — девушка обернулась и удивленно вскинула брови.

Лететь она при этом продолжила, размахивая крыльями больше для вида, как это и делали феи в мультфильме.

— Не знаю, — я пожал плечами. — Ну, например, для того, чтобы помочь людям…

— С чего бы мне им помогать? — Зима поморщилась. — Думаешь, у меня не было других дел?

— Ну вы же помогали! Не просто же так вам поставили святилище у реки….

— Мы помогали только тем, кто заслуживал, — девушка пожала плечами. — Или когда такая помощь шла лесу во благо. По-твоему, мне нужно было летать за каждым травником и одаривать его светлоцветами?

— Нет, но…

— Пойми, Олег, в мире существует незримое равновесие Сил, — не дала мне договорить напарница. — Начни мы избавлять людей от порчи, и обязательно появится что-то другое. Такое, с чем это лекарство уже не справится. Поэтому каждый должен заниматься своим! Лекари — лечат людей, берегини — хранят лес и все, что с ним связано…

— Но ты-то сейчас со мной? Тебе же заботиться о лесе не надо? Или я что-то

— Ты все правильно понимаешь, — Зима кивнула. — Я сейчас с тобой, и значит буду делать все, чтобы ты жил и чувствовал себя хорошо. Собственно, этим я сейчас и занимаюсь. Ты, — она указала на меня пальцем, — передашь светлоцвет лекарке, и она будет тебе улыбаться. Это же хорошо для тебя?

— И заодно она сошьет тебе платье…

— Именно! Я буду красивая, и тебе будет приятно на меня смотреть. Все же честно?

— Да ты и так у меня очень красивая, — я сдержал наползающую на губы улыбку.

— Это ты меня еще в том платье не видел, — серьезно ответила девушка. — И вообще, не понимаю, о чем мы спорим? Ты же сам хотел фею?

М-да… Как-то странно на нее подействовали диснеевские мультфильмы. Хотя, скорее всего, мультфильмы тут не причем. Полагаю, что характер у Зимы изменился вместе со сменой специализации. Духу леса, наверное, сложно общаться с человеком, вот она и подстроилась. Добавила характеру женственности и теперь ведет себя соответственно новому образу. Речь, жестикуляция, ирония — неотличимы от человеческих. Берегиня превратилась в юную девушку, а какая девушка откажется от красивого платья? Не знаю, так ли это на самом деле, но меня эти изменения радуют.

— Так никто же не спорил, — я пожал плечами и улыбнулся. — Просто сказал, что ты красивая. А платье обязательно сошьем. Какая фея без платья?

— Хм-м, — Зима смерила меня подозрительным взглядом, но не нашла к чему придраться и, заложив вираж, полетела вперед.

— Если с этим решили, то объясни, пожалуйста, что нас ждет впереди, — попросил я, перешагнув, через лежащее на дороге бревно. — Мне, например, не понятно, как Велеслава сможет провести нас по раскаленному мосту через горящую реку. Ведь насколько я помню, второе название у Смородины — Огненная?

— Ты правильно помнишь, — не оборачиваясь, ответила девушка. — Но в Граничном мире она не горит. Там ведь ее отражение.

— Так, стоп! — я остановился на тропе, вдохнул, выдохнул и, разведя руками, произнес: — Что-то вы меня совсем запутали. Явь, Навь… Граничный мир с двумя ступенями… Две реки… Здесь горит, там не горит… Как оно вообще тут устроено⁈

— Все на самом деле просто, — Зима подлетела ко мне и поинтересовалась: — Ты же знаешь, что такое блины?

— Знаю, — я поморщился, окончательно потерявшись в ее рассуждениях. — Только при чем здесь блины?

— Сейчас объясню, — Зима сложила ладони параллельно земле. — Вот представь два примерно одинаковых блина, и один лежит на другом.

— Ну представил…

— Верхний блин — это Явь, нижний — Навь, — пояснила напарница, продолжая держать сомкнутые ладони. — Между этими блинами есть еще один блин. Он намного меньше и сырой, поэтому прилип к двум другим — к каждому одной своей стороной.

— И этот сырой блин разделен на две части — ступени: одна копирует Явь, другая Навь? — я посмотрел подруге в глаза. — Так?

— Нет не копирует. Явь и Навь отражаются в Граничном мире, но не полностью, — Зима перестала держать вместе ладони и развела их в разные стороны. — Если в реальности вырастет дерево — то, скорее всего, такое же вырастет и в Межмирье, но расти оно будет по-своему. Животные не отражаются. Некоторые из них случайно попадают туда и продолжают жить, как жили здесь. Люди тоже могут случайно туда попасть, но их всегда выкидывает обратно. Исключение — такие как ты — те, кто имеет право там находиться.

— А постройки, выходит, переносятся?

— То, что создали люди, появляется и там, но не полностью и не сразу. При этом какая-то часть отраженного сразу разваливается. Холодное железо практически не переносится, но, если это случилось — оно там очень быстро ржавеет.

— А я-то думал, почему на броне мертвых не было железных пластин. И еще петли проржавели на складе, — я вздохнул, тронул ладонью пустые ножны и снова посмотрел на подругу. — Поэтому сломался кинжал?

— Нет, — девушка покачала головой. — То железо, что переносится с живыми, остается таким же, как и в реальности. Твой кинжал сломался о защитные чары.

— Ясно, — я с сомнением посмотрел на напарницу. — А что насчет реки и моста? Получается, они тоже появились в Граничном мире и разделили две ступени — условную Навь и Явь?

— Так и есть, — Зима кивнула и пояснила: — Между миром живых и миром мертвых граница будет всегда. Река Смородина там не горит, мост не раскален, но перейти через него не получится. Не просто же так хозяин сказал тебе взять с собой слугу Волоса. Она сможет нас провести…

— А ты знаешь, что происходит на той стороне реки? — уточнил я и, обойдя лужу, направился дальше.

— Откуда мне это знать? — Зима взмахнула крыльями и полетела чуть впереди меня, слева. — Мне нет дороги за Калинов мост. Его я могу перейти только с тобой. Я же дух из Яви. Мне нельзя на ту сторону отражения. Хозяину леса тоже нельзя, поэтому слуга Кощея и спрятал там вход за стену морока.

— Ладно, спрошу у Велеславы, — со вздохом произнес я. — А ты тогда расскажи, что произошло в сборище? Зачем тебе понадобилось на меня нападать?

— Это была не я, а мое отражение, измененное чарами, — после недолгого молчания пояснила подруга. — Однако это отражение в какой-то мере оставалось мной — хранительницей леса, которая обязана поддерживать порядок.

— А я его нарушал?

— Да, — девушка кивнула. — Живым людям не место в граничном мире. Тебя нужно было убрать…

— Интересно… — я снова вздохнул и посмотрел на подругу. — Скажи, а ты можешь снова перенести нас туда?

— Могу, и не только тебя одного, — Зима на лету обернулась и пояснила: — У меня получится перенести человек пять вместе с конями, но только в то место, которое находится подо мной. Хозяин же леса отправит вас со слугой Волоса ближе к мосту.

— А где этот Мост там находится?

— На границе, между ступенями, — девушка пожала плечами. — Если хочешь, я объясню…

— Нет! — я сделал останавливающий жест. — Хватит на сегодня объяснений. У меня голова уже распухла как у Страшилы.

— А кто такой

— Нет, — я покачал головой. — Страшила — это пугало из сказки.

— А что такое сказка?

— Это как кощун, но интереснее, — сдержав улыбку, пояснил я. — Не такое мрачное и про обычных людей.

— Ты можешь рассказать? — Зима хлопнула ресницами и доверчиво улыбнулась. — Про этого Страшилу, у которого распухшая голова.

— Да, могу, — я улыбнулся в ответ, — но только на чужом языке. В этом не хватит слов.

— Хорошо, — девушка кивнула. — Только говори вслух. Так я лучше понимаю.

— Как скажешь. Слушай, — я перешагнул через очередное бревно и начал рассказывать: — В далекой-далекой стране, за океаном жила маленькая девочка. Звали ее Элли…

— А что такое океан? — тут же уточнила подруга. — Это же море?

— Можно сказать и так, — я посмотрел на запад. — Только то море в сто раз больше Варяжского[3].

— Ты же шутишь? — Зима нахмурилась. — Разве такие большие моря бывают?

— Тебе сказку рассказать или прочитать урок географии? — возмущенно произнес я и тут же об этом пожалел.

— Географии? — подруга удивленно вскинула брови. — Я не уверена, что правильно поняла это слово.

— Ну да… у вас же тут море-Окиян-река[4] вокруг центра земли, — с улыбкой произнес я и начал рассказывать Зиме об Атлантике.

[1] Представление о фее как о человекоподобном крошечном существе, нередко с крылышками, возникло сравнительно недавно, во второй половине XIX века. Изначально фею описывали двояко: либо как высокую, светящуюся ангелоподобную сущность, либо как нечто маленькое и сморщенное, более всего подходящее под описание гоблинов или троллей.

[2] Пируэт — термин классического танца, обозначающий поворот, оборот вокруг себя.

[3] На самом деле площадь Атлантического океана больше площади Балтийского моря примерно в 217 раз. Просто у Олега нет под рукой компьютера, поэтому он сказал наугад.

[4] Древние славяне не имели географического понятия «океан». Их космология предусматривала Окиян-море — мифологическую реку или море, опоясывающее землю и разделяющее Явь и Навь (ср.: «Слово о полку Игореве» —«синее Окияново море»). Фактически известные им водные пространства — Балтийское («Варяжское») и Чёрное («Русское») моря — воспринимались как пределы обитаемого мира; за ними начиналась область духов, чудовищ и тьмы.

Глава 21

Рассказывал я недолго и в особые подробности не вдавался, понимая, что любая информация потянет за собой другую и одним океаном дело не ограничится. Объяснять духу леса то, что наша планета имеет шарообразную форму и вращается вокруг солнца, вот прямо сейчас не хотелось. Поэтому я просто сказал, что за Варяжским морем есть большая вода, за которой находится еще одна большая земля, и там живут такие же люди.

Самым забавным было то, что я и сам не был до конца уверен в том, что говорю. Ведь в мире, где боги реальны, все может быть совсем по-другому. Впрочем, привычная физика здесь вроде работает, с гравитацией полный порядок, и значит планета вращается вокруг солнца, точно так же как это было у нас. Все остальное тоже очень похоже: географические названия, люди, природа, обычаи.

По первому впечатлению этот мир точная копия того, поэтому здесь должна быть и Америка. Вот только убеждать в этом я никого не собираюсь. Пустое оно, все равно ведь туда не попасть.

Зима забросала меня вопросами, и я как мог на них отвечал. Мне ведь ничего не нужно было доказывать. Просто сказал, что осознал себя с этим знанием и уверен в своих словах. По итогу разговор свернул к моему прошлому, и мы его отложили, поскольку добрались до узла.

Перенос произошел, как и в тот раз — без каких-либо проблем. В этот раз мне уже не понадобилось называть свое имя. Зима приняла человеческий облик, взяла меня за руку и по телу сразу же прокатилась волна приятной прохлады. В небе ярко вспыхнуло солнце, и мы перенеслись к нужному узлу, который, по словам подруги, находился всего в трех верстах от сборища на Сите.

Проморгавшись, я убрал руку с коры, огляделся и выдохнул, увидев своего пса.

Кокс, очевидно, решил, что мимо узла мы не пройдем, и решил подождать здесь. Не знаю, как он определил это место, но голову греть бесполезно. Пес у меня необычный и это просто нужно принять.

В тот момент, когда мы появились на узле, Кокс лежал у соседнего дерева и спокойно доедал зайца. Почувствовав мое присутствие, он бросил остатки тушки, вскочил, махнул хвостом и направился к нам.

— Привет! — я улыбнулся и потрепал хвостатого приятеля за ухом. — Ты все-таки меня нашел.

— Он не мог тебя не найти: вы же с ним связаны, — Зима подошла, присела перед Коксом на корточки и посмотрела ему в глаза.

Не знаю уж, что она там увидела, но пес воспринял этот ее взгляд позитивно. Приветливо махнув хвостом, он подошел к берегине, опустил голову и дал ей себя обнять.

Очевидное, невероятное… Не знаю, как полупрозрачная девушка может обнимать материального пса, но подруга у меня тоже необычная. Она умеет и не такое.

— Смотрю, животные тебя любят, — с улыбкой произнес я, глядя на эту идиллию. — Хотя, чему удивляться…

— Я сказала ему, что мы теперь вместе, — Зима отпустила собачью шею и подняла на меня взгляд. — Он же тоже с тобой, как и я.

Кокс гавкнул в подтверждение его слов, затем толкнул меня лбом в бедро и побежал доедать своего зайца. Я посмотрел ему вслед, перевел взгляд на девушку и уточнил:

— Ждем, когда он доест, и идем в сборище?

— Скоро пойдем, — Зима кивнула. — Сначала мне нужно создать светлоцвет. Иди за мной…

Произнеся это, девушка направилась к сосне, у ствола которой росли синие цветы. Я пожал плечами и пошел следом.

Весь процесс создания светлоцвета занял не больше пары минут. Зима присела возле растения и подложила ладонь под один из цветков. Дальше началось волшебство.

Небольшой цветок, размером с лютик, заискрился и стал на глазах увеличиваться в размерах. Одновременно с этим он изменил форму и стал похож на тюльпан. На этом волшебство не закончилось. Когда цветок изменялся, из земли полезли новые стебли и на них распустились другие цветы. Берегиня, очевидно, не могла просто так забрать один из цветков и в компенсацию

— Все, забирай его, — голос Зимы отвлек меня от созерцания этой эльфийской магии. Девушка кивнула на светящийся на ее ладони тюльпан и потребовала: — Сорви аккуратно, возле бутона, чтобы не навредить.

Я кивнул, выполнил требуемое и вопросительно посмотрел на подругу.

— И куда его?

— Положи в сумку. До ночи с ним ничего не случится, — девушка поднялась на ноги, превратилась в фею и, взлетев на уровень глаз, сделала приглашающий жест. — Все, идем в сборище.

Произнеся это, она полетела вперед. Я улыбнулся, убрал в сумку бутон и, позвав Кокса, направился следом.

К сборищу мы дошли, когда солнце уже перевалило за полдень. Выйдя из леса, я остановился, оглядел открывшееся пространство и выдохнул. Настроение резко поползло вверх. Да, это сборище — не мой родной дом, но как же хорошо возвращаться к своим.

Все здесь оставалось по-прежнему: пристань с навесами, землянка, шалаш, дружинный дом на пригорке и навес с лошадьми. Нет, понятно, что за пару дней здесь вряд ли бы что-то изменилось, но после того, что довелось пережить, волей-неволей ожидаешь какого-нибудь дерьма. А потом радуешься, если оно не случается.

Возле пристани покачивалась большая долбленка, из которой два мужика выгружали привезенную дань. Сборщик стоял неподалеку с дощечкой и отмечал на ней привезенное. Один из охранников стоял рядом с ним и со скучающим видом смотрел на другой берег реки. Двое других кашеварили возле костра.

Судя по отсутствию в загоне коней, ни Мстислава, ни Велеславы в сборище сейчас не было. Лют с Тихомиром тоже отсутствовали, а у дружинного дома дежурили двое парней, которых я знал только по именам: Василько и Путята.

Там же я увидел и Мала. Рыжий сидел на бревне и, как обычно, что-то рассказывал приятелям.

Брони на нем не было. Парень, очевидно, еще не пришел в себя после ранения, но то, что он может сидеть и говорить, было отличной новостью. На Земле, со всей ее продвинутой медициной, он бы еще месяц был прикован к кровати.

— Я не буду исчезать, — обернувшись, проинформировала Зима. — Постарайся пореже на меня смотреть, чтобы никто не подумал, что у тебя прохудился чердак.

— Ты откуда понабралась таких выражений? — поморщившись, уточнил я.

— От верблюда, — девушка фыркнула и смерила меня насмешливым взглядом. — И кстати, что такое верблюд?

— Это такая горбатая лошадь, — я улыбнулся и, позвав Кокса, пошел к дружинной избе. — Не совсем лошадь, но очень похоже. Потом я тебе их покажу.

Да, все вот так просто. По дороге от узла к сборищу, я сообразил, что могу показывать Зиме не только мультфильмы, а буквально все, что помню из той своей жизни. Проблемой было только то, что в момент демонстрации я полностью выпадал из реальности. То есть много показать не получится, но оно и не надо. Подавляющая часть моих воспоминаний не имеет никакой практической пользы, и я не собираюсь грузить ими напарницу. Покажу только то, что действительно важно, и то, что не вызовет много вопросов. Вот хотя бы тех же верблюдов. Они же здесь тоже есть…

Нас заметили сразу. Один из дружинников что-то сказал и указал на меня рукой. Рыжий резко обернулся и неверяще приоткрыл рот. Впрочем, замешательство длилось недолго. Мал широко улыбнулся, поднялся с бревна и прокричал:

— Лада! Иди сюда!

Лекарка появилась секунд через пять. Как всегда собранная и серьезная.Выйдя из избы, она встревоженно посмотрела на рыжего и, заметив, что с ним все в порядке, непонимающе вскинула брови.

Не переставая улыбаться, Мал кивнул в нашу с псом сторону. Девушка повернула голову и замерла так же, как и рыжий пару секунд назад. Непонимание на ее лице сменила неприкрытая радость.

От такой их реакции у меня на душе разлилась цистерна концентрированного тепла. Это же так классно возвращаться туда, где тебя ждут. Хотя, меня уже, наверное, не ждали…

Заметив Ладу, Кокс радостно гавкнул, махнул хвостом и побежал здороваться со своей двуногой подругой. Пес тоже ее не забыл.

Подбежав к лекарке и едва не сбив ее с ног, Кокс завертелся вокруг, размахивая хвостом и поскуливая. Лада обхватила его руками за шею и уткнулась в черную шерсть.

— Его теперь зовут Кокс, — издали пояснил я и, переведя взгляд на Мала, улыбнулся. — А ты, я смотрю, уже на ногах?

— Так они же и мертвого поднимут, — рыжий посмотрел на лекарку, затем кивнул мне и серьезно добавил: — Спасибо, Олег. Если б не ты, тот чудин бы меня дорезал.

— Ты, главное, поправляйся, — я кивнул ему в ответ и поздоровался с остальными парнями.

— А что такое Кокс? — глядя на пса поинтересовался Путята.

— Это такой черный камень, который очень жарко горит, — пояснил ему я. — Это имя ему больше подходит.

— Здравствуй, Олег! — поздоровавшись с псом, Лада поднялась на ноги, улыбнулась мне и тут же нахмурилась. — Ты что-нибудь ел эти дни?

В этот момент я вдруг осознал, насколько проголодался. Голод появился как-то внезапно. Только что о еде даже не думал…

— Ну а чем бы тебя кормить? — висящая слева от меня Зима дурашливо пожала плечами. — Потеряли бы время… Я подумала, что немного потерпишь.

— Так это ты… — мысленно выдохнул я, стараясь не глядеть в ее сторону.

— Можешь не благодарить, — девушка усмехнулась. — Ладно разговаривайте, а я полечу осмотрюсь.

— Олег⁈ — Лада встревоженно нахмурилась, подошла и заглянула в глаза.

— Нет, не ел, — я потряс головой. — Кто бы меня накормил…

— Вот и хорошо, — Лада облегченно выдохнула. — Пойдем! У нас с утра как раз была каша.

— Погоди, — Мал остановил девушку жестом. — Пусть хотя бы скажет, где пропадал…

— Это долго рассказывать, — я пожал плечами. — Но у меня хорошие новости. Я знаю, где искать пропавших парней.

— Ого, — выдохнул рыжий и переглянулся с Путятой. — Тогда лучше дождаться Мстислава…

— Вот именно, — Лада взяла меня за локоть и подтолкнула в сторону столовой, затем посмотрела на Кокса и сделала приглашающий жест. — Пойдем, у меня и для тебя есть угощение.

Как и в прошлый раз Лада отвела меня на летнюю кухню и посадила на прежнее место. Затем она сходила в подвал и вернулась оттуда с миской и большим куском вяленого

— А мой мешок… Вы его привезли? — уточнил я, забрав у девушки ложку.

— Мы даже коня привели, — Лада улыбнулась и пояснила: — Твой мешок в доме, его тебе отдаст Велеслава, а пока ешь так. Только не забудь размешать.

— Ясно, — я благодарно кивнул. — Ты говорила, что я должен есть кашу три дня, а ничего, что я два пропустил?

Самого меня этот факт совершенно не напрягал, но было интересно, что она на это ответит. Да и молча сидеть не хотелось.

— Сегодня получается третий, — Лада пожала плечами. — А то, что два пропустил — так даже лучше. Душа сильнее привяжется к телу.

— Она у тебя уже так привязана, что конями не растащить, — подлетевшая ко мне Зима хмыкнула и с сомнением посмотрела на кашу.

«Вот интересно, к какой стадии шизофрении это относится? — подумал я, сдержав усилием воли улыбку. — Когда рядом летает маленькая девушка в славянской рубахе и язвительно комментирует каждое твое действие. С ней еще можно разговаривать, но только мысленно, а то посчитают за психа. И смотреть на нее нельзя по той же причине. Наверное, шизофреники на Земле наблюдали что-то похожее. Только у них ангелы с чертями летали, а тут берегиня с венком на голове, в национальном костюме. И кстати…»

— Тут такое дело, — смущенно произнес я и поднял на лекарку взгляд. — Я с одной девушкой в лесу познакомился и пообещал ей платье… Необычное…

— Я же говорила тебе не знаться с мавками и русалками, — Лада нахмурилась и осуждающе покачала головой. — В Новгороде девок полно! У дружинника отбоя от них не будет, а вы все ищете, где послаще… Что с вами не так⁈

— Вот да! — Зима сложила руки перед грудью и серьезно покивала. — С мавками и русалками лучше не знаться. Я к тебе не подпущу ни одну.

Хорошо, что я еще не начал есть, иначе точно бы подавился. Это же какой-то кошмар. Одна не разобралась, другая ее поддержала. При этом первая не видит вторую… Даже немного жаль, что не видит.

С трудом удержавшись от смеха, я скосил взгляд на свою маленькую шизофрению и покачал головой.

— Она не русалка, и не мавка… Подарок тебе передала. Хотела, чтобы ты ей сшила…

— Я⁈ — Лада удивленно вскинула брови, а затем в её глазах появилось участие. Мгновенно убрав эту эмоцию, она кивнула на миску и мягким голосом попросила: — Ты ешь кашу, Олег. Потом расскажешь о девушке и о подарке.

— Да чего потом, — я пожал плечами, вытащил из сумки светлоцвет и протянул его собеседнице. — Вот! Забирай…

Увидев светящийся бутон, Лада выдохнула и, завороженно глядя на подарок, приложила ладонь к висящему на груди амулету. Затем потрясла головой, сбрасывая наваждение, посмотрела на меня и как-то по-детски доверчиво поинтересовалась:

— Ты… разговаривал с одной из хранительниц?

— Ну а как бы я еще узнал, где нам искать пропавших людей, — я улыбнулся.

— Вот же я дура, — девушка бережно забрала цветок и благодарно кивнула. — Спасибо! Скажешь, какое ей нужно платье. Я не мастерица-швея, но постараюсь…

— Его нужно использовать до ночи, — на всякий случай проинформировал я.

— Знаю, — Лада поднялась со своего места. — Я пойду и сделаю снадобье, а ты пока ешь.

Произнеся это, девушка ушла в подвал. Я посмотрел ей вслед и, скосив взгляд на Зиму, поинтересовался:

— А почему ты решила скрываться?

— От тех, с кем свела тебя судьба, тоже очень много зависит, — Зима села на край стола, поболтала ногами и подняла на меня взгляд. — Я не знаю, что нам с тобой предстоит, но не нужно, чтобы они слишком в тебя верили. Ты не богатырь, я самая слабая из хранительниц. Поэтому пусть все идет, как идет…

— Понятно, — я вздохнул и принялся за еду.

Каша, как и в прошлые разы, была очень вкусная. Есть хотелось безумно, но я старался не торопиться, чтобы насладиться вкусом каждой ложки.

Зима молча наблюдала за мной какое-то время, но затем нахмурилась и обиженно поинтересовалась:

— И ты что же, со мной не поделишься?

— Но ты же дух, — проглотив очередную порцию каши, я удивленно посмотрел на подругу.

— А что, по-твоему, духам не нужна каша? — возмущенно выдохнула берегиня.

— По-моему, не нужна, — я пожал плечами. — Но если ты хочешь, то, конечно, бери. Только как мне тебе ее дать? Или ты сама зачерпнешь из миски?

— Набери в ложку и скажи: эта каша тебе, — закатив глаза, пояснила подруга. — Все тебе объяснять…

Я кивнул, зачерпнул полную ложку каши и осторожно поднес ее к девушке со словами:

— Вот угощайся! Эта каша тебе.

Было интересно посмотреть, как Зима будет ее есть, но все оказалось не так, как я себе представлял. Подруга просто коснулась ладошкой каши и ложка волшебным образом опустела.

— Спасибо! — кивнув, поблагодарила меня она и тепло улыбнулась.

— Пожалуйста, — я улыбнулся в ответ, зачерпнул еще ложку и снова поднес ее к Зиме.

— Куда мне столько? — подруга покачала головой и сделала отвращающий жест. — Одной ложки достаточно.

— Ну, если ты уже наелась…

— По-твоему я ее съела? — Зима посмотрела на меня как на идиота, затем похлопала ладонями по бокам и возмущенно нахмурилась. — Куда бы в меня оно поместилось?

— Да вот как раз хотел об этом спросить, — сдержав улыбку, произнес я.

— Может быть, ты начнешь наконец думать? — Зима картинно сложила руки перед грудью. — По-твоему, Огонь поедает все, что ему жертвуют, а Громовержец пьет кровь воинов? И я сама не знаю, куда оно девается! Это ведь совершенно не важно! Я дух, Олег! Мне нужно внимание!

«М-да… Прям домом повеяло», — подумал я, а вслух произнес:

— Ну прости. Мне пока сложно ориентироваться в местных реалиях. Ты говори, если я что-то делаю не так.

— Хорошо, — подруга кивнула и тут же добавила: — У нас гости.

Одновременно с этими ее словами на чурбаке справа от меня появился знакомый персонаж.

Босой, в старой разваливающейся одежде, с алыми искрами

— Это когда это я из хозяина в гостя успел превратиться? — осуждающе посмотрев на Зиму сварливо произнес домовой. — Зачем обижаешь, светлая?

— Не цепляйся к словам, — Зима легко пожала плечами. — Никто твоего права тут не оспаривает. Видишь же, что я с человеком? Вот и говорю по-людски.

— Чудные дела творятся, — домовой покачал головой. — Чтобы лесная дева да с человеком… Страшно мне смотреть в будущее…

— Так оно уже началось, — девушка снова пожала плечами. — Или не чувствуешь?

— Да вот затем и пришел, — домовой хмуро почесал бороду. — Затем, чтобы сказать…

Понимая, что они могут так разговаривать долго, а есть мне по-прежнему хочется, я положил ложку в миску и, кивнув, произнес:

— Здравствуй, хранитель очага. Что тебя снова тревожит? Лес же вроде поправился?

— Здрав будь, Олег! — домовой тронул ладонью грудь и скосил взгляд на Зиму. — Спасибо тебе и твоей светлой, что вы все поправили. Лес теперь прежний, но тот, кто смотрел на двор, не ушел. Он затаился, и во взгляде его лютая злоба. Он такой стал после твоего возвращения. Из леса этот взгляд не заметить, только почувствовать, поэтому я и решил вам сказать…

— Спасибо за предупреждение, — я коснулся ладонью груди и кивнул. — Кто предупрежден, того врасплох не застать.

— Долго он таиться не сможет, — поблагодарив в свою очередь домового, негромко произнесла берегиня. — Ну а я присмотрю за Олегом. Не просто же так лес связал наши судьбы…

— Чудные дела… страшные… — переведя взгляд с нее на меня, упавшим голосом произнес домовой. — Бывайте! Как позвать — знаете… Пусть ваш очаг не остынет…

— До свидания, — произнес я уже в пустоту, затем снова взял ложку, и вопросительно посмотрел на подругу.

— Скорее всего, он говорил о слуге Кощея, или о ком-то из его подручных, — пояснила подруга, — но врагов рядом нет. Я бы почувствовала.

— Ясно, — я кивнул и продолжил есть.

Непонятки, конечно, достали, но спрашивать дальше не было смысла. Когда Зима что-то почувствует, она обязательно скажет. Так что лучше поесть. Никакой подглядывающий за домом урод мне аппетит не испортит.

Лада вернулась, когда миска уже опустела. Забрав посуду, девушка потребовала объяснить ей, какое именно нужно сшить платье, и тут я натурально подвис.

Не, ну а как мужчина, если он не из этих, может объяснить женщине, какое платье захотела его подруга? Голубенькое, с одним открытым плечом, приталенное и с косой юбкой? Такое, как было у феи воды по имени Серебрянка?

Уже то, что взрослый мужик знает имя маленькой девочки из детского мультика, выглядит как минимум подозрительно, а если он еще рассматривал платье…

В общем, весь процесс объяснений занял у меня минут тридцать. И это с помощью Зимы, которая летала вокруг меня, подсказывала и отпускала едкие комментарии. Я показывал руками на себе, рисовал углем на дощечке и потом из-за размытости линий вырезал то же самое ножом.

Лада поначалу смотрела на меня как на заговорившего медведя, но вскоре она сама включилась в происходящее, предлагая какие-то непонятные варианты, и в какой-то момент эта пытка закончилась. Зима осталась довольна, а вот лекарка под конец обсуждения выглядела озадаченной и смотрела на меня уже с уважением. Так, словно я научил ее лечить геморрой подорожником.

Оно и понятно… Таких платьев на Руси еще не придумали, а тут я со своими мультипликационными инновациями. Забавно, но главное, чтобы на этом оно и закончилось. А то провозгласят меня каким-нибудь Лагерфельдом, и придется скрываться по лесам от благодарных поклонниц…

— Сделаю отвар василька — он даст тот самый цвет, который ты хочешь: как небо сквозь туман над рекой, — пообещала мне Лада. — Можно еще добавить немного коры белой ивы, она добавит тонкому льну зеленовато-серую дымку.

— Да! Да! Пусть добавит немного коры, — тут же потребовала подруга. — Буду красивая…

— Конечно, добавь коры, — я кивнул, уже пребывая в некоторой прострации от происходящего. — Только это не я хочу, а она. Мне платья без надобности. В дымку или в цветочек — без разницы.

— Не цепляйся к словам, — Лада нахмурилась, — и… ты же собирался сходить к коню? Сейчас я вынесу щетку.

— А можно еще такой же хлеб, как тогда?

— Конечно, — девушка кивнула и ушла в дом.

Вернувшись через пару минут, она выдала мне кусок хлеба, сунула в руки щетку и ушла обратно с задумчивым видом. Кокс гавкнул и побежал за ней следом. Пес соскучился по подруге, и я его совсем не ревновал.

— Хорошая, — глядя вслед лекарке, произнесла Зима. — Когда она его сошьет, мы ей туманника принесем. Очень полезная травка.

— Откуда мы его принесем? — поинтересовался я, направляясь к загону. — Далеко хоть идти?

— Туманник растет в самых гиблых местах болот, — догнав меня, пояснила подруга. — Людям туда дорога закрыта.

— А мне как попасть в эти прекрасные места, — поморщившись, уточнил я. — Ты на крылышках отнесешь?

— Смешно, — девушка фыркнула. — Но не бойся, я покажу дорогу. Там всего-то десять дней пути в оба конца по трясине.

— Тоже смешно, — я сдержал улыбку. — Вот сама и слетай, без меня. Ну или погуляй по трясине. Платье шьют тебе. Меня в это дело не впутывай.

Произнеся это, я открыл дверь загона и направился к своему коню, который по обыкновению спал. Подойдя, улыбнулся, погладил Серко по шее и произнес:

— Привет, мышонок, ты все дрыхнешь?

При этих словах конь открыл глаза, а дальше произошло странное. Во взгляде Серко появилось узнавание. Он фыркнул, качнул вперед ушами и, повернув голову, ткнулся мне лбом в плечо. Растрогавшись от такой встречи, я обнял коня за шею и простоял так больше минуты.

Вдоволь наобнимавшись, я выдал коню его лакомство, а потом опять произошло странное: Серко увидел перед собой Зиму.

Вот не помню, как лошади реагировали на фей в мультфильмах, но, наверное, как-то похоже. Судорожно проглотив последний кусок, конь приоткрыл рот и удивленно уставился на маленькую девочку,

Простояв так секунд десять, он повернул голову и посмотрел на меня, затем снова на Зиму и, шагнув вперед, потянулся к ней своей мордой.

— Какие интересные тебя окружают животные, — хмыкнула подруга и погладила морду коня. — Хотя, чего еще ожидать…

— Я же тебе про него рассказывал…

— Да помню, — Зима кивнула. — Ты говорил, что он немного не от мира сего.

Произнося это, подруга уселась между ушей коня и положила ладони ему на лоб. Серко против такого своеволия не возражал. Скорее наоборот. Он вытянул морду, блаженно прикрыл глаза и замер.

— Ты поняла, что с ним случилось? — уточнил у девушки я. — Знаешь, как вылечить? Чтобы он снова стал нормальным?

— Нормальным в твоем понимании, он уже никогда не станет, — не убирая рук со лба коня, ответила Зима. — Но ему нормально и так…

— А что с ним?

— Начнем с того, что обычные лошади, как и люди, не видят незримого, а он не только меня разглядел, но и увидел нашу с тобой связь, — девушка пожала плечами. — Что с ним — пока не понятно, но с этим я разберусь.

— Ясно, — я кивнул. — Так он поэтому меня узнал? Потому что почувствовал тебя?

— Нет, — Зима покачала головой. — Он узнал потому, что ты назвал его другим именем. То, что его изменило, привязано к старой сущности, а она у него омертвела. Я не знаю, как это правильно сказать твоим языком.

— Хорошо, буду звать его Мышонком, — я улыбнулся и погладил коня по шее. — Он вроде не против.

— Да, — Зима убрала ладони со лба коня и взлетела. — Старым именем больше не называй. А я попробую понять, что с ним случилось, и нужно ли ему помогать. Это займет какое-то время, но торопиться некуда. Конь здоров, и ничего страшного с ним не происходит. Только что я это проверила.

Следующие полчаса я занимался Мышонком. Сводил его к реке, напоил и как следует почистил. Закончив, думал переговорить с Малом, но в этот момент из леса выехали четверо всадников.

При виде боярина и сопровождающих его ребят я испытал дежавю. Впрочем, в этот раз все было немного иначе. Заметив меня, Мстислав перестал хмуриться и, обернувшись, что-то сказал едущей следом волхве. Та подняла взгляд и удивленно вскинула брови. Тихомир привстал в стременах и широко улыбнулся. И даже вечно невозмутимый Медвежонок издали приветливо махнул мне рукой.

Первым, как и в прошлый раз, спешился командир. Выпрыгнув из седла, он знакомым жестом снял с головы шлем, смерил меня взглядом, и произнес:

— Никак живой? И где же тебя носило?

— Здравствуй, боярин! — я коснулся ладонью груди: — Немного погулял по Межмирью, искал там хозяина леса.

— И что же, нашел? — кивнув мне, уточнила подъехавшая Велеслава.

— Нашел, — я кивнул ей в ответ и улыбнулся. — Теперь знаю, где искать пропавших парней. Только мне будет нужна твоя помощь.

— Ты же не шутишь? — боярин нахмурился, шагнул ко мне и испытывающе посмотрел в глаза. — Неужели и правда…

— Нет, не шучу, — я покачал головой. — Проход за стену морока находится на второй ступени Межмирья. Велеслава поможет мне перейти через мост. Остальное сделаю сам.

— От же… — Мстислав обернулся и посмотрел на волхву.

— А я тебе говорила, что город с ним не расплатится, — Велеслава улыбнулась и, кивнув на мою сумку, уточнила: — Это вещь убитого колдуна?

— Так и есть, — я похлопал ладонью по сумке. — Там пара интересных предметов…

— Стоп! — Мстислав остановил меня жестом. — Сначала мы поедим, а потом ты расскажешь обо всем и покажешь. Хорошие новости лучше воспринимаются на сытый живот.

Произнеся это, боярин повел своего коня в загон. Я посмотрел ему вслед, улыбнулся и пошел здороваться с приехавшими парнями.

Глава 22

Странная штука судьба… Говорят, она предначертана. Возможно, так оно и есть, и мое появление здесь не случайно. Богам нужен был тот, кто не испугается крови и сможет быстро сориентироваться в происходящем? Да, наверное, но, если судьба неизменна, почему они не сказали прямо: «Вот твой путь, иди по нему…»? Почему вокруг столько загадок? Почему даже Зима не знает, что нам с ней предначертано?

Тот урод на коне сказал, что славянские боги ушли, но Перун все равно привел меня в этот мир. Раз так, получается, ничего еще не предрешено, а судьба зависит от выбора? Моего, сука, выбора… Ну а боги молчат, потому что сами не знают, что будет? Возможно, так оно и есть…

Это хорошо и одновременно хреново: неопределенность впереди и чудовищная ответственность за каждый поступок. Только я не собираюсь ничего выбирать. С таким подходом жизнь быстро превратится в кошмар. Чтобы этого не случилось, нужно забыть об ответственности и просто поступать правильно. Так, как ты это видишь. Делай, что должно, и оно обязательно вывезет…

— И о чем ты задумался? — идущая впереди Велеслава обернулась и вопросительно подняла брови.

— О судьбе, — я поправил ножны с мечом и пожал плечами. — Думаю, насколько она предопределена.

— Сложный вопрос, — жрица вздохнула и, сбавив шаг, пошла по левую руку. — У нас считается, что Макошь прядет нити человеческих судеб, а как ты думаешь, из чего она их прядет?

— Думаю, из человеческих сущностей, — я вопросительно посмотрел на волхву. — Каждой нити нужен свой материал? Мысли, убеждения, воля….

— Так и есть, — Велеслава кивнула. — Из льна шерстяная нить не получится. У каждого своя судьба, но она не предопределена. Мы сами своими поступками помогаем Великой Матери плести наши нити. Меняемся сами, меняем свою судьбу… Это же хорошо! Мир, в котором будущее известно быстро превратится в болото. Зачем шевелиться, если все известно заранее?

— Северяне с тобой бы поспорили, — я вздохнул и поправил лямку висящего за спиной щита. — Возможно, ошибаюсь, но у них же впереди Рагнарёк[1]?

— Нет, не ошибаешься, — жрица покачала головой. — Но Сумерки богов — это лишь один из бесчисленных вариантов. Северяне не одни под этими небесами. До последней битвы их богам и чудовищам еще нужно как-то дожить. Кто будет биться, если боги уйдут?

— Лилит хочет отправить

— Именно, — Велеслава кивнула и посмотрела на меня. — Мне вот интересно: откуда ты слышал про Рагнарёк? Увидел во сне? Или опять всплыло в памяти?

— Подумал о судьбе, вспомнились Норны[2], а потом и все остальное, — я пожал плечами. — Не знаю, как оно вспоминается.

— Думаю, эти воспоминания у тебя от матери, — жрица улыбнулась. — Ты же наполовину северянин.

— Да, наверное, — не стал спорить я. — О ней тоже думал. Мама ведь не просто так отправила меня сюда.

— Ты поэтому заговорил о судьбе? Думаешь, возвращение твоей души было предопределено?

— А ты так не думаешь? — я посмотрел жрице в глаза.

— Я лишь допускаю такую возможность, — Велеслава пожала плечами.

— А какие есть еще варианты? — тут же уточнил я. — Она решила избавиться от сына-дурака и отправила к отцу? Не проще было убить?

— Ты просто забыл кто твоя мать, — волхва улыбнулась. — Хельга Чернокрылая — жрица богини, сила которой неразрывно связана с разлукой и поиском. Муж Фреи — Одр пропал[3], и она его ищет. Не ждет возвращения, а идет за ним. Одр — это путь, по которому ушел тот, кого ты любишь. Твоя мать — жрица богини. Твой отец и ты — её путь…

М-да… Слова волхвы еще больше запутали происходящее. Если Велеслава права — мое появление здесь случайно. Я — всего лишь один из подвернувшихся богам вариантов. Мир на мне не сошелся, и… это отличная новость! Впрочем, для меня самого это ничего не меняет. Планы остаются такими же…

Вчера мы разговаривали до темноты. В основном говорили я и Зима, но подругу никто кроме меня не слышал. На самом деле хорошо, что оно так.

Проблема в том, что русский язык намного богаче того, на котором разговаривают предки-словены. Зима же способна слышать самые эмоционально-окрашенные слова даже в том случае, если они не имеют конкретного адресата. С памятью у нее тоже полный порядок, а вот с пониманием смысла некоторых новых слов порой возникают трудности.

Таким образом из первой проблемы проистекала вторая… Ведь матерящаяся фея — это то еще зрелище. Особенно когда она это делает с серьезным видом и не специально. Нет, ругалась Зима совсем не похабно, и правильно использовала слова, но в детский мультфильм ее бы точно не взяли.

Было очень непросто оставаться серьезным во время рассказа, и не смотреть на летающую рядом подругу, но у меня получилось.

Закончив говорить, я предъявил общественности трофеи, но вопросов при этом намного меньше не стало.

Нет, что-то узнать все-таки удалось. Как выяснилось, убитый колдун когда-то был жрецом Велеса, на что указывала серьга — медвежья лапа с отломанным пальцем и повернутой «А». Обычный человек носить бы такое не стал, но тем, кто отринул старого бога, очень важны подобные символы.

Насчет серых кристаллов я не ошибся. Это действительно была соль, посыпанная жертвенным прахом. В комплекте с колокольчиком без языка эта дрянь как-то применяется для призыва духов из Нави. И мешочек с солью, и колокольчик были интересны только волхве, и я отдал их ей.

По поводу амулета никто ничего толкового не сказал. Меч с терновым венцом действительно являлся эмблемой ордена Меченосцев, но ни волхва, ни боярин не знали, что означает раскрытая ладонь на другой стороне пластины. То есть эта железка могла быть как пропуском, так и знаком принадлежности к какой-то орденской касте. Возможно, и тем и другим.

Костяной нож у Велеславы вопросов не вызвал. Обычный, жертвенный, вырезан из берцовой кости того, кто при жизни обладал Силой. Материалом для таких, как правило, служили кости убитых врагов.

Этот нож Велеслава забирать не стала. Выкидывать и сжигать запретила и потребовала держать его в сумке рядом со свитком. По поводу последнего она ничего толкового не сказала, но оно и понятно. Служители Велеса ничем подобным не пользуются. В том, что свиток связан с демоном, сомнений у нее не возникло. Вот только как им пользоваться никто пока что не знал.

Впрочем, какая-то ясность все-таки появилась. Темное пятно в центре пентаграммы оказалось человеческой кровью. То есть алгоритм действий понятен. Для того чтобы воздействовать на чудовище нужно налить в центр звезды чьей-нибудь крови, и что-то обязательно произойдет. Демон как минимум это почувствует, но что случится потом пока не понятно.

Дальше мнения разделились. Мстислав предложил сжечь это «кожаное дерьмо», но Велеслава воспротивилась такому решению. Уничтожение свитка, по ее словам, никак не отразится на демоне, а наоборот — может избавить его от оков подчинения. Используя же пентаграмму, чудовище можно приманить и убить. Особенно с учетом того, что я могу снять с него защиту своим заклинанием. В общем, по итогу, с волхвой никто спорить не стал и вопрос со свитком отложили до нашего с ней возвращения.

Кошелек с серебром я отдал Мстиславу. Сам я об этих деньгах как-то забыл, поэтому даже не считал, сколько там серебра. Впрочем, оно мне было и незачем.

Мстислав забрал кошелек, кивнул, пересчитал серебро и протянул мне меч убитого латинянина.

— Возьми. Ты его честно выкупил кровью. При вступлении в дружину князь даст тебе свой, а этот останется твоим — как первый трофей. Княжеской доли с него не возьмём, и делить тоже не будем.

— Спасибо, боярин! — я забрал меч, коснулся ладонью груди и поклонился. Затем посмотрел на дружинников — Спасибо вам, братья! — перевел взгляд на Велеславу и кивнул. — И тебе спасибо, знающая. Без твоей науки я бы здесь не стоял.

— Да и я бы без тебя здесь сейчас не стояла, — жрица улыбнулась в ответ. — Ладно, скромник, убирай оружие в ножны. Пора говорить о завтрашнем дне.

Я кивнул, еще раз повторил то, что говорил мне хозяин леса, и продемонстрировал волхве свое заклинание. Затем мы все еще раз прослушали план Велеславы, и на этом военный совет был окончен.

Сегодня, с первыми лучами рассвета, волхва с парнями уехала в святилище Велеса, чтобы получить разрешение на переход по мосту. Меня они с собой не взяли, и я решил посвятить свободное время полезному делу. Мал выдал мне щит с деревянным мечом и отвел меня к соломенному манекену. Объяснив, как правильно двигаться и рубить, он пару часов наблюдал за моей тренировкой.

Рыжий оказался хорошим учителем. Он не кричал и не хвалил — только коротко указывал:

Зима сидела на ветке дерева рядом и со скучающим видом наблюдала за моими занятиями.

Вчера перед сном я объяснил подруге смысл некоторых слов, которые она употребляла во время нашего совещания, но девушку это совсем не смутило.

Дело вы том, что в мировосприятии лесного духа скромность стоит далеко не на первом месте. Поэтому Зима внимательно меня выслушала и попросила расширить ее соответствующий лексикон.

На вопрос: зачем ей это нужно, девушка терпеливо объяснила, что главной ее задачей было и остается поддержание меня в живом и желательно не раненом состоянии. Для выполнения этой задачи ей необходима нормальная коммуникация с оберегаемым объектом. И если вдруг этот объект по какой-то причине ее не услышит, то она объяснит доходчивее, применяя соответствующие выражения. Объясняла она, понятно, другими словами, но смысл был именно в этом. В остальном подруга пообещала не выражаться.

В общем, в обычной жизни моя Зима такая же скромная девушка, как в момент нашего с ней знакомства. Общаемся мы культурно и исключительно на языке будущего. Если подруге что-то не понятно — она спрашивает, я объясняю. Если же непонятно мне — она тоже попытается объяснить всеми доступными способами.

Тренировкой я остался доволен. Получилось немного лучше, чем думал, но хуже, чем хотелось. Оно и понятно… Это тело не тренированное. Связки не разработаны, суставы малоподвижны, но все это поправимо. Мне нужно просто больше тренироваться. С учетом возраста и массы свободного времени с этим никаких проблем не возникнет.

В общем, с потенциалом у меня полный порядок. Через год-другой сам себя не узнаю. Если, конечно, доживу до того прекрасного времени.

Велеслава вернулась к обеду. Мы поели и сразу направились в лес. Кокс побежал с нами.

Собираясь в дорогу, я вспомнил о подарке хозяина леса, но решил пока его не использовать. Сделаю это в Новгороде, когда получу еще один меч и выберу, какое оружие лучше.

Вещей взяли по минимуму. Из оружия у меня меч и щит за спиной, на поясе висит сумка с оставшимися вещами и небольшим бурдюком, в который помещается около литра воды. У волхвы в руках ее посох, а за спиной небольшой мешок.

Зайдя под деревья, я, как и требовалось, мысленно потянулся к хозяину леса. Секунд через десять впереди появился небольшой зеленый огонек, и мы отправились следом за ним.

Мне почему-то казалось, что до узла идти придется недолго, но, как выяснилось, я ошибался. День уже клонится к вечеру, а мы все никак не дойдем. Впрочем, Зима сказала, что идти осталось недолго. Еще три версты и будем на месте.

Сентябрьский вечер обнимал лес мягкой теплотой. Сухой воздух пах хвоей, увядающей травой и чуть горьковатой корой старых сосен. Лучи заката золотили верхушки деревьев, а внизу, среди пожелтевших папоротников и опавших листьев, уже стелился полумрак. Трещали под ногами ветки, орали над головой вороны, где-то вдалеке ухала проснувшаяся сова.

Лес изменился. Сейчас он воспринимался не так, как в день моего появления. Возможно, это связано с возвращением его хозяина? Хотя, быть может, как-то изменился я сам?

— А как ты относишься к Лилит и ее Терне? — неожиданно поинтересовалась, притихшая Велеслава.

— Думаю, она королева всех демонов, но до поры маскируется под страдалицу, — я пожал плечами и посмотрел на волхву. — А почему ты спросила?

— Сегодня в святилище при упоминании твоего имени огонь загорелся чуть ярче, — со вздохом ответила та. — Такое случается, когда бог помнит о существовании человека.

— А причем здесь Лилит? — я непонимающе поморщился.

— Да я все пытаюсь понять, зачем тебя привели в мир, — не оборачиваясь, ответила Велеслава. — Слишком много вокруг тебя непонятного.

— То есть ты считаешь, что я не из этого мира?

— Не цепляйся к словам, — волхва переложила посох в левую руку и, обернувшись, смерила меня взглядом. — Как бы ты тогда помнил, как тут все устроено? Как бы так быстро стал для нас своим?

— Но тогда получается, моя душа в этом теле чужая? — я ткнул себя большим пальцем в грудь. — Сын князя ничего помнить не мог. Ты же сама так считаешь…

— Не говори глупостей, — Велеслава грустно усмехнулась. — Душа в чужое тело никогда не войдет. Думаю, ее никогда не было у этого парня. Ну или она улетела так далеко, что никогда бы уже не вернулась. Думаешь, кровь откликнулась бы чужой душе?

«Да хрен его знает», — мысленно хмыкнул я, а вслух поинтересовался:

— Ну а ты сама как считаешь? Зачем меня привели в этот мир?

— Как предупреждение, — Велеслава пожала плечами. — Помнишь, ты рассказывал про ту битву, где погибли князья? Может быть, еще что-то вспомнил?

— Только разрозненные отрывки, — я поправил щит за плечами и поискал взглядом пса. — Вроде монголы присылали посольство, чтобы рассорить нас с половцами. Всех этих послов перебили[4]. Потом были разгромлены несколько передовых монгольских отрядов, а после этого случилось сражение. Мы проиграли… Еще кого-то из князей вроде бы взяли в плен и убили…[5] Это только обрывки. Я могу ошибаться…

— Нет, не ошибаешься, — Велеслава покачала головой. — В том посольстве было четверо колдунов. Они собирались убить принимавших их князей, но просчитались. Насчет передовых отрядов — не знаю, но главное сражение было проиграно. Все, кто попал в плен, были убиты: и князья, и дружинники.

— Вот это и есть главная опасность для нашей земли, — я посмотрел на волхву. — Монголы скоро снова придут, и отбиться от них не получится. Если все останется так, как сейчас…

— А ты знаешь, что нужно делать? — Велеслава испытывающе посмотрела в глаза. — Знаешь, как нам отбиться?

— Знаю, — я кивнул, — но мой ответ тебе не понравится. Не только тебе…

— Говори! — в голосе женщины лязгнула сталь. — Я хочу, чтобы ты это сказал.

Наверное, можно было повременить с этими разговорами, но все равно же когда-то придется им все рассказать. Сейчас момент выдался подходящий. Велеслава относится ко мне хорошо, и она не последний человек в местной табели о рангах, как и любой служитель богов. Нужно посмотреть на реакцию и после этого делать какие-то выводы.

— Этой земле нужен хозяин-государь, — произнес я,

При этих моих словах лицо Велеславы заледенело. Волхва сжала посох так, что побелели костяшки и, заметно сдерживаясь, уточнила:

— А что будет с остальными князьями?

— Остальные станут боярами, — так же спокойно пояснил я. — Или воеводами. Или просто дворянами при дворе. Кто захочет служить — получит землю, честь и право судить своих людей. Кто не захочет — пусть живёт в покое, но без права поднимать меч против государя. Земля — не игрушка для детских ссор. Пока каждый Рюрикович считает себя царём в своём городе, они будут резать друг друга, и никакая лествица им не указ. Переезжая из города в город, они уводят за собой только двор и дружину. На землю им плевать, а она этого не прощает. Если же каждый будет держать свой город как отчий дом — не на время, а навсегда, — тогда и заботиться станет о нём по-настоящему.

Велеслава слушала молча. Пальцы так же крепко сжимали посох, будто он был единственной опорой в пошатнувшемся мире.

— Ты говоришь, как латинянин, — наконец произнесла она. — У них один король, один закон, одна вера. А у нас — свобода. Вече участвует в выборе князя и гонит его, если тот не по нраву народу. Это не слабость, Олег. Это сила. Потому что князь здесь — не хозяин, а слуга земли.

— Вече, это когда прав тот, кто громче орет? Эти крикуны неподкупные? Их нельзя запугать? — я усмехнулся. — А все ли князья пришли на ту битву? Всех ли дождались[6]? Все ли участвовали в бою[7]?

Понятно, что я говорил наугад, поскольку в этом мире все могло быть иначе. Однако человеческая натура известна. Князья не могли не делить старшинство, а значит и здесь было что-то похожее. Как выяснилось, я не ошибся.

Велеслава хотела что-то ответить, но осеклась, опустила взгляд и негромко произнесла:

— Собранная рать не стала ждать дружины северных городов. Если бы они нас дождались…

— То ничего бы не изменилось, — со вздохом произнес я. — У рати должен быть один командир! Все вои должны быть обучены действовать вместе, а не отдельными отрядами. С лествицей так организовать рать не получится. Каждый будет тащить одеяло на себя…

— Ты говоришь страшные вещи…

— Нет, — я покачал головой. — Страшные вещи случатся, когда монголы придут. Они убьют всех, понимаешь? И князей, и бояр, и волхвов, и даже холопов…

— Хорошо… — Велеслава тяжело вздохнула, подняла на меня взгляд и с заметным усилием произнесла: — И кто же, по-твоему, должен стать этим единственным государем? Твой отец? Ты? Кто-то из твоих братьев?

«Ну да… У меня же еще два брата и две сестры», — мысленно усмехнулся я, а в слух произнес:

— Мне такой ноши не надо. Править должен достойный. Ну а я встану рядом с ним и помогу сломать эту лестницу… Даже если это будет стоить мне живота.

— Во всем этом есть один большой вопрос, Олег, — волхва горько усмехнулась. — Зачем богам понадобился ты? Почему они не могли это сказать кому-то другому?

— Наверное, потому, что никто другой не представляет, что ждет эту землю с приходом монголов, — со вздохом ответил ей я. — Этого не знают сейчас даже боги.

— А ты… знаешь?

— Да, — я кивнул. — Потом я расскажу, откуда мне это известно. Сейчас пойдем! Нам нужно вызволить парней.

Волхва ничего не ответила. Она задумчиво покивала и пошла за ожидающим нас огоньком.

В этот момент, проснулась подруга. Весь разговор Зима висела возле моего плеча и, молча хлопая ресницами, переводила взгляд с меня на волхву. Видя, что разговор закончен, девушка, взмахнула крыльями, сложила руки перед грудью и возмущенно произнесла:

— А почему ты мне этого не говорил⁈

— Когда бы я успел тебе рассказать? — я сдержал улыбку и направился следом за Велеславой.

[1]Рагна́рёк, или Рагнаро́к (др.-сканд.Ragnarök,дословно — «Судьба богов», «Сумерки богов»), в германо-скандинавской мифологии — гибель богов и всего мира, следующая за последней битвой между богами и хтоническими чудовищами.

[2]Но́рны — в скандинавской мифологии три женщины, волшебницы, наделенные чудесным даром определять судьбы людей и богов.

[3]Одр — муж богини Фрейи в скандинавской мифологии; таинственно исчез, из-за чего Фрейя скитается по мирам в его поисках и плачет. Её слёзы превращаются в золото и янтарь.

[4]Некоторые историки считают, что посольств было два. Первое посольство монголов прибыло к месту общего сбора. Все послы были убиты. Второе посольство встретило русско-половецкое войско в устье Днепра возле Олешья. В этот раз всех послов отпустили.

[5]Часть войска в бою не участвовала и осталась в укрепленном лагере на другом берегу реки. Этот лагерь был осажден и три дня монголы не могли его взять. Посланный Субэдэем воевода бродников Плоскыня поклялся на кресте, что если русские сложат оружие — никто из них не будет убит, а князей и воевод отпустят домой за выкуп. Осажденные сдались. Всех, кто находился в лагере, перебили. Русские князья и другие военачальники были положены под доски и задавлены победителями, усевшимися сверху пировать. Существует версия, что при переговорах русским князьям было дано обещание не проливать крови и, удавив их под досками, монголы считали своё обещание выполненным.

[6]Юрий Всеволодович Владимирский послал войско в помощь южным князьям, но оно не успело на киевский сбор.

[7]Перед битвой на р. Калке случился разлад в стане князей. Согласно Ипатьевской летописи, когда полки пошли за реку, в укрепленном лагере остался Мстислав Романович — Старый князь Киевский — с двумя своими подручными князями. То есть больше 1000 человек в основном бою не участвовало. По нормальным подсчетам (см. ролик К. Жукова битва на Калке) русско-половецкое войско имело общую численность — чуть больше 7000 воинов. Татар было немногим больше 10 000.

Глава 23

Точка перехода к мосту находилась между двумя соснами, растущими в полутора метрах одна от другой. Со стороны она выглядела как облако полупрозрачного зеленоватого дыма, поднимающееся от земли метра на три.

— Там может ожидать всякое, — остановившись перед проходом, негромко произнесла Велеслава. — Сама я ни у

— И что нас может там ждать? — я снял со спины щит и вопросительно поднял брови.

— Да откуда же мне знать, — жрица пожала плечами. — После того, как Кощей обосновался на второй ступени Межмирья, все изменилось, и таких, как я, там ничего, кроме смерти, не ждет. Впрочем, к мосту он не сунется.

— Потому что мост находится между ступенями?

— Да, — жрица кивнула. — Там могут появиться Стражи настоящего моста, а ему с ними встречаться не с руки.

— Еще и какие-то стражи? — я усмехнулся. — Почему ты раньше о них не говорила?

— А что бы тебе это дало? — Велеслава с сомнением посмотрела на Кокса, который подбежал и уселся в метре от перехода. — Нас они не тронут. Не просто же так я ездила в святилище Владыки.

— Ты меня совсем запутала, — я вздохнул и поправил на ладонях перчатки. — Если там есть какие-то стражи, то что нас еще может ждать?

— Стражи не «есть», они могут прийти, — терпеливо пояснила волхва. — Они придут только в том случае, если там появится сам Кощей или чудовище навроде твоего знакомого демона. На мелких тварей они не обратят внимания. Так тебе понятно?

— Понятно, — я улыбнулся и взял в руку щит. — То есть ничего серьезного нас там не ждет? Тогда я зайду первым — меня убить сложнее. Ты за мной и, если нужно, прикроешь.

— Ты слишком самоуверен, — холодно заметила Велеслава.

— Вот да! — фыркнула висящая подруга. — Берега-то не теряй.

— Никто тут берегов не теряет. Меня просто достали уже разговоры, — мысленно ответил я и, посмотрев на волхву, уже вслух произнес: — А ты хочешь, чтобы с тобой туда пошел неуверенный? Или у нас есть вариант не пойти?

— Я хочу, чтобы ты не лез на рожон, — спокойно ответила жрица. — Помни, что боги нам там не помогут.

Блин, как же достала меня эта шизофрения. Ведь восприятие сказанного всегда зависит от возраста говорящего. Никто ведь и не думает расслабляться. Мне не семнадцать лет, и я понимаю, в какую задницу мы с ней отправляемся. А говорю так — по привычке, чтобы ее подбодрить, но получаю обратную реакцию. При этом Велеслава понимает, что перед ней не пацан.

Заметив мой взгляд и правильно его прочитав, жрица вздохнула:

— Ладно, не кипятись. Я просто сама немного волнуюсь. Слишком высока цена…

— Понимаю, — я кивнул и достал из ножен меч. — Тогда идем?

— Вот еще что, — волхва сделала останавливающий жест и кивнула на проем между соснами. — Там ничего нельзя подбирать. Ни оружие, ни броню, ни серебро…

— Откуда там серебро? — я непонимающе поморщился.

— Возле моста лежит много тех, кто пытался прорваться в Навь или оттуда сбежать. Да, впереди лишь отражение Границы миров, но это ничего не меняет. Заберешь хоть что-то — оставишь часть себя, и уже никогда эту часть не вернешь.

— Хорошо, — я кивнул и, обойдя сидящего на пути пса, направился к соснам.

Жрица тяжело вздохнула, переложила посох в правую руку и пошла следом за мной.

Этот переход отличался от тех, которые мы совершали с подругой. В тот момент, когда я шагнул между сосен, земля улетела у меня из-под ног. Желудок тут же скакнул к горлу, резко заломило виски, в лицо дохнуло резким запахом хвои и перед глазами стало темно.

Переход напоминал бредовый сон алкаша, обожравшегося тройного одеколона. Пару минут я куда-то летел, морщась от головной боли, дыша хвойным дерьмом и мысленно матеря местную службу доставки. Не представляя, что со мной происходит и надеясь, что я все-таки куда-нибудь так прилечу.

Впрочем, все плохое когда-то заканчивается. В какой-то момент запах хвои исчез, под ногами появилась земля и темнота наконец схлынула.

С трудом устояв на ногах, я приложился шлемом о торчащую справа ветку, затем оглядел открывшееся пространство и выматерился. В этот раз уже вслух.

Переход вывел нас на большую круглую поляну с пожухлой травой и десятком торчащих из земли пней. На дворе тот же вечер. Закатное солнце цепляется за верхушки деревьев, а справа в небе уже висит знакомая радужная луна.

Впереди, в центре поляны, стояла большая покосившаяся изба. За ней просматривался проход между деревьями, в котором клубился серый туман. Слева, метрах в пятидесяти от того места, куда нас привет переход, виднелся пологий холм, поросший молодыми березками и осинами.

Часть его склона обвалилась — земля осела и провалилась куда-то внутрь. Из образовавшейся прорехи торчал нос боевого корабля викингов. Потемневший, покрытый мхом и гнилью, с обломанными рёбрами бортов.

Варяги так хоронили своих вождей: вместе с оружием конями и слугами, но здесь, по ходу, вместе с капитаном закопали весь экипаж этого корабля. Только вот до Вальхаллы они не доплыли, и в Фолькванг[1] их тоже не взяли. Наверное, поэтому парни обиделись и решили выбраться из кургана.

На земле между холмом и избой лежало больше тридцати мертвых воинов, похожих на тех, что приходили к сторожке волхва. Еще двенадцать бездумно шлялись вокруг, скрежеща на ходу остатками ржавых доспехов. В тот момент, когда закончился переход, трое из находящихся поблизости драугров, почувствовали живых и быстро пошли в нашу сторону.

Все это уложилось в голове за мгновение, и я шагнул навстречу покойникам, держа щит так, как показывал Мал.

На самом деле ничего сложного нет. В бою, где тебя атакует один противник, любой удар нужно принимать под углом — по скользящей. Прямая блокировка — только пешем в строю, или когда не останется других вариантов.

Идущий первым драугр нес в руках двуручный топор. Когда нас разделяло метров пять, неживой рванулся вперед, занося над головой оружие, и… запнулся ногой о вырвавшийся из земли корень. Нелепо взмахнув лапами, мертвый с грохотом рухнул к моим ногам, и я, шагнув вперед, нанес короткий рубящий удар в основание черепа.

Вообще очень удобно, когда у тебя есть своя личная берегиня. Жаль только, что теперь ее чары в откате.

Меч без особого труда перерубил проржавевший капюшон хауберка вместе с шейными позвонками, и голова ожившего покойника отделилась от тела. Драугр дернулся и рассыпался грудой костей, а спустя мгновение на меня налетел второй. Сверкнув багровыми глазницами, скелет нанес широкий рубящий сверху, и я без

Велеслава рассказывала, что такие вот поднявшиеся уроды сохраняют все свои прижизненные навыки владения оружием, но изменившиеся пропорции тел накладывают свой отпечаток. Сила у них остается прежняя, но с физикой никакая магия не поспорит. Став легче раз в пять[2], сложно сохранить прежнюю координацию движений. По словам той же волхвы, самыми страшными противниками являются выходцы из Нави и существа, поднятые сильными колдунами, но здесь другой вариант. Эти уроды обычные неупокоенные.

Атаковавшего меня драугра по инерции повело за соскользнувшим мечом, и я, широко размахнувшись, пробил ему в открывшийся бок. Скелет попытался закрыться щитом, но клинок без труда проломил сгнившие доски и с хрустом врубился твари в плечо. Не давая противнику опомниться, я толкнул его щитом и вторым ударом расколол череп. Одновременно с этим за спиной грубо выругалась волхва, и третий идущий к нам скелет рассыпался от ее заклинания.

Весь бой длился меньше минуты, и на нас больше никто нападать не спешил. Остальные девять драугров продолжали бездумно бродить по поляне метрах в тридцати впереди, и нас они пока что не чувствовали.

— Мост там, — подлетевшая Зима указала рукой на просвет за избушкой. — Идите по краю поляны. Быстрее, а то…

В тот момент, когда она произносила последнюю фразу, за спиной яростно взревел Кокс, и впереди перед избушкой появился высокий призрак в доспехах.

Судя по виду, это был капитан закопанного корабля. Возможно, какой-нибудь ярл… В момент смерти этому типу было лет тридцать пять-сорок. Высокий, широкоплечий с аккуратно подстриженной бородой и заплетенными в косу волосами. Доспехи из десятого века, как и на всех остальных моряках. Шлема нет, капюшон хауберка откинут, на плече большой двуручный топор.

Появившийся призрак, обвел взглядом поляну, беззвучно расхохотался, вскинул над головой свободную руку и сжал пальцы в кулак.

В следующий миг нос корабля обломился и с треском рухнул на землю. В лицо дохнуло запахом разложения, и лежащие на поляне покойники зашевелились. Те девять, что бесцельно шлялись по поляне, остановились, пару секунд повтыкали и быстро направились к нам.

— Вот же тварь! — выдохнула волхва и, подойдя, указала направо. — Быстро идем туда! Мертвого ярла нам не достать, но нам главное дойти до тумана! Не вздумай только заходить в лес!

Я кивнул и уже собирался идти, когда произошло странное. Кокс перестал рычать и завыл. Громко, протяжно…

Гулкий, надрывный звук пробежал по спине мурашками и растекся над поляной холодной липкой волной. Я резко обернулся и выдохнул. Рядом потрясенно выругалась Велеслава.

Над воющим псом соткался призрачный силуэт огромного волка. Синий, прозрачный и безумно красивый. Воющий пес выглядел потрясающе, и не просто же так Зима говорила о каких-то волках.

— Смотри! — легкая на помине подруга появилась перед глазами и указала рукой на небо.

Я проследил за его жестом и увидел летящего ворона. Закрыл глаза, затем снова открыл и устало покачал головой.

Какой-то гребаный цирк… Поляна с поднимающимися скелетами, призрак и воющий Кокс, который не совсем пес и теперь еще ворон… Причем я точно знал, что это именно ворон, и то, что никуда бежать уже не придется. Так и случилось…

Вой за спиной оборвался. Летящая птица спикировала на край крыши, взмахнула крыльями и громко каркнула.

Это было похоже на трейлер той старой игры[3], только с вороном вместо дракона. Четыре десятка скелетов повернули головы к птице и, вскинув оружие, распахнули пасти в беззвучных криках. Стоящий у избы призрак упал на колени и, опершись на рукоять топора, низко склонил голову. В следующий миг все закончилось. Орущие скелеты осыпались прахом, призрак исчез и почву под ногами качнуло. Слева донесся протяжный треск. Вершина холма поползла вниз вместе с деревьями и скрыла под собой разбитый корабль.

— Он их всех отпустил, — глядя на ворона неверяще выдохнула волхва, а потом я услышал в голове спокойный мужской голос.

— Приветствую тебя, сын Хельги…

— Здравствуй! — кивнув, мысленно произнес я и убрал оружие в ножны. — Кто ты?

— Я тот, кто летал с твоей матерью, когда она искала путь между мирами. Чернокрылая не вернулась из поисков… Вернуть ее можешь только ты. Вот… — ворон сорвался с крыши и, пролетев над головой, кинул к моим ногам небольшую пластинку на кожаном ремешке. — Это поможет тебе…

М-да… Как-то оно все быстро и непонятно. Прилетел, каркнул, произнес пару фраз и улетел.

С трудом уложив в голове произошедшее, я проводил птицу взглядом, вздохнул, подобрал с земли амулет и внимательно его рассмотрел. Это был небольшой серебряный прямоугольник с отверстием для шнурка. Размеры — примерно два на три сантиметра. На одной стороне был изображена руна «Райдо», на другой — полустертое птичье перо. Спасибо преподу в универе, за то, что заставил нас выучить скандинавские руны. Эта вот означает «путь»… Велеслава же говорила, что сила Фрейи неразрывно связана с поиском и дорогой… Мама тоже куда-то ушла… М-да…

— Может быть, ты все-таки объяснишь, что тут происходит? — возмущенно произнесла волхва, глядя вслед улетающей птице. — Откуда этот ворон взялся? Почему он помог? И что произошло с собакой?

— Понимаю это не больше тебя, — я пожал плечами и перевел взгляд на жрицу. — Ты же сама слышала, что он сказал…

— Он⁈ Сказал⁈ — Велеслава нахмурилась, затем сделала останавливающий жест и уже спокойно произнесла: — Так, давай по порядку? Для начала объясни, как ты уронил первого драугра?

Она кивнула на припорошенную прахом траву и вопросительно подняла брови.

— Ну… это не совсем я его уронил, — стараясь не смотреть на порхающую рядом со мной берегиню со вздохом произнес я.

— В каком смысле «не совсем ты»? — Велеслава снова нахмурилась. — Как это понимать?

— Оно само насрало́ся, — весело фыркнула Зима и, кивнув, добавила: — Это я остановила мертвого. Здрава будь, слуга Велеса!

Говорят, в каждом взрослом мужчине сидит десятилетний мальчишка. Так вот, в отношении женщин это тоже работает. Главное разглядеть…

Увидев перед собой прозрачную девушку с крылышками, Велеслава удивленно хлопнула ресницами и хотела что-то сказать, но слова застряли у нее в горле. Женщина покивала, улыбнулась и посмотрела на меня по-детски доверчиво. Так, словно я пытался ее обмануть.

— Это Зима, — я указал на подругу и, сдержав улыбку, пояснил: — Она берегиня. Это с ней мы возвращали хозяина леса.

— Здравствуй,

'Как бы мне еще хоть о чем-нибудь догадаться, — думал я, задумчиво глядя на пластинку в руке. — Причем плевать на всех этих покойников с их кораблями! Как разобраться в том, что происходит вокруг меня? Ведь если восстановить последовательность событий вырисовывается очень интересная ситуация.

Пронянчившись семь лет с родившимся дурачком, Хельга отправила его к отцу, а сама улетела искать путь между мирами в сопровождении как минимум одного ворона. Я не представляю, как она летала, но здесь возможно и не такое, поэтому удивляться не стоит.

Сын ее тем временем прибыл в Новгород и из-за его дебильности был определен в святилище Перуна под опекунство главного жреца Ратибора. И жил бы он там — не тужил, но чуть больше месяца назад в лесу по дороге к Пскову пропали двести воев из Новгородского городского полка[4]. На их поиски князь отрядил боярина-воеводу Мстислава с приданными людьми.

По прибытии на место группа начала поиски, а парня в сопровождении двух дружинников отправили в святилище Перуна, где и случилось мое здесь появление. Всех, кто находился в святилище, убили уроды, посланные слугой Кощея, и в этот момент в мертвого парня попала моя душа. По словам Велеславы, душу в тело засунул Перун, а Велес не пустил ее в Навь. То есть за свое появление здесь я должен благодарить этих славянских богов.

Дальше начинается самое интересное… Вместе с людьми колдун с его тварями убили собаку волхва — Черныша. Впрочем, пес не умер, поскольку в него тоже что-то вселилось. Это что-то, по словам Зимы, как-то связано с двумя старыми волками, образ одного из которых я видел пару минут назад. Оживший пёс вернулся из мертвых вместе со мной, и его новая сущность призвана мне помогать, поскольку никак иначе его поведение объяснить не получится. Одновременно с этим есть еще какой-то ворон, который сопровождал мою мать в ее поисках. Пес и эта птица как-то между собой связаны, и есть подозрение, что за их появление нужно благодарить маму или кого-то из богов Севера.

В этом месте возникает целая куча вопросов. Главный из которых: как связаны все эти события? Мое рождение, осознание в этом теле и появление собаки и ворона, которые нормально коммуницируют между собой. Достаточно вспомнить рассказ охотника из Сольца или то, что случилось пару минут назад.

Мой пес своим воем позвал ворона, а тот, каркнув, упокоил полсотни поднявшихся трупов. Причем от такого охренел не один только я, но и жрица Владыки Мира Мертвых. К слову, поднявшиеся драугры славянами не были, и в навь им дорога заказана. Отсюда и появилось мое стойкое убеждение, что пес и ворон как-то связаны с Севером.

В общем, гадать о происходящем вокруг меня можно сколько угодно, но с этим еще только предстоит разобраться. Собаку не спросить, ворон улетел, а Велеслава с Зимой вряд ли прояснят ситуацию. Впрочем, и собака и птица на моей стороне и это самое главное.

Планы, по сути, не меняются, но к ним добавилась еще одна цель. Моя мама не вернулась из поисков, и найти ее могу только я. Не знаю как, не представляю где, но мимо этого мне не пройти. Как бы то ни было, маму нужно будет найти, а эта вот фенечка укажет дорогу'.

Я взвесил на руке серебряную пластинку, снял шлем, надел амулет на шею и потрепал за ухом подбежавшего пса. Затем посмотрел на волхву, которая все еще пребывала в легкой прострации, и со вздохом произнес:

— И совсем ты не старая… Да и как бы могла догадаться?

— А кому ты платье заказывал? — Велеслава усмехнулась. — Думаешь, берегини раздают светлоцветы каждому встречному?

— Ну она же не обязательно должна была находиться рядом со мной, — я посмотрел на Зиму.

— Да не обязательно, — волхва согласно покивала. — Вот только ты ощущаешься частью леса. Так, словно не выходил из него всю жизнь. Я думала, что это после встречи с хозяином…

Услышав слова Велеславы, подруга нахмурилась, подлетела и коснулась ладонью моего плеча.

— Все, убрала! Теперь никто ничего не почувствует…

— Отлично, — я поправил на поясе ножны и кивнул в сторону клубящегося тумана. — Тогда идем?

— Погоди! — Велеслава остановила меня жестом. — Дай мне хоть немного прийти в себя и объясни, что здесь только что происходило. — Она скосила взгляд на радостного пса и, наморщив лоб, посмотрела на крышу избы, где только что сидел ворон. — В кого превратился Черныш? О чем вы говорили с вороном? Что он тебе передал и почему хранительница пребывает в таком странном… э… образе.

— Потому что это красиво! — Зима поджала губы, совершила петлю и грациозно развела в стороны руки. — Чего тут непонятного?

— Прости, я не хотела тебя обидеть, — волхва выставила перед собой раскрытые ладони. — Я просто встречала твоих сестер, и они выглядели немного не так…

— Сестры, которых ты встречала, тоже сопровождали людей?

— Нет, но… — Велеслава удивленно вскинула брови. Посмотрела на меня, затем на Зиму и выдохнула. — Так ваши судьбы связаны?

«М-да… О своем мире ей лучше пока не рассказывать», — подумал я и, кивнув, произнес:

— Да, связаны. Слушай…

Говорил я пару минут, поскольку большую часть она уже знала и так. Рассказал о волках, которых почувствовала Зима, передал разговор с вороном, продемонстрировал женщине амулет и поделился своими мыслями на тему происходящего.

Велеслава слушала молча и под конец рассказа снова стала собой прежней: собранной и серьезной.

— Чудные дела творятся в последние дни, — со вздохом произнесла она, когда я перестал говорить. — Думаю, тебе придется съездить к варягам. Сейчас больше ничего не скажу. Мне нужно подумать и посоветоваться со своим богом.

— Хорошо, — я кивнул и тронул висящую на груди пластинку. — А этот амулет? Его же можно носить?

— Его нужно носить, — ответила за волхву Зима. — Я не понимаю сокрытую в нем Силу, но она тебе не враждебна.

— Так и есть, — Велеслава кивнула. — Только не давай никому к нему прикасаться. Как минимум до того момента, пока не поймешь, что он в себе несет.

Произнеся это, Велеслава сделала знак выступать и пошла в сторону клубящегося тумана.

[1]Напоминаю, что Фолькванг — это луг или поле, которым правит богиня Фрейя, куда отправляется половина павших в бою.

[2]Скелет человека в норме составляет 15–18% массы тела.

[3]Имеется в виду трейлер World of Warcraft: Wrath of the Lich King.

[4]Новгородское войско состояло из двух частей: княжеской дружины (150–250 профессиональных конных воинов, подчинявшихся князю) и городского ополчения — «полка», собранного по решению вече. Конную часть полка (400–600 всадников) возглавляли посадник и тысяцкий; в походах она часто превышала по численности дружину, но уступала ей в выучке. Князь формально командовал всем войском, но не мог начать войну без согласия новгородского вече. Помимо конной дружины и городской конницы, основу новгородского войска составляла пешая рать — ополчение из свободных горожан и пригородных смердов. Вооружённые копьями, топорами, луками и щитами, пешие воины собирались по решению вече и могли насчитывать от 2 до 5 тысяч. Командовали ими тысяцкий и его сотские. В XIII веке новгородцы вели исключительно конные походы. Пешая рать использовалась только для обороны города или пригородных укреплений. Все дальние экспедиции против ливонцев, чуди или ями — совершались полками всадников, способных быстро передвигаться по лесным тропам и рекам. Упоминаний о пеших походах в источниках нет.

Глава 24

— А это домик Бабы Яги? — уточнил я, кивнув на избу.

Она выглядела достаточно колоритно. Небольшой сруб стоял в центре поляны, покосившись так, словно земля стала держать его вес и куда-то исчезла. Примерно четыре на пять метров. Он был сложен из довольно толстых бревен. Сейчас — серых от времени, покрытых коричневой плесенью и островками буро-зеленого мха. Окна — две пустые темные щели. Крыльцо — три ступени из нестроганых досок, две из которых были сломаны, третья прогнила по краю. С сохранившихся перил клочьями свисала грязная паутина. Дверь дома была приоткрыта, внутри просматривались глинобитная печь и стол, со стоящим на нем горшком. На пороге лежал желтый человеческий череп.

— А кто такая Баба Яга? — Зима удивленно вскинула брови.

— Ну это такая бабка, которая живет в избушке на курьих ножках, — пояснил я и тут же об этом пожалел.

Магистр, блин, историк, ну да… Решил поговорить с настоящей берегиней о тетке, которую придумали в XVII веке[1]. На Земле после этого появилась куча гипотез: про костяную ногу, избушку на курьих ножках, про то, что она — древняя богиня, которую христианство превратило в людоедку. Еще было про стража границы миров, но в подлинной мифологии древних славян такого персонажа не было. И удивленная физиономия моей маленькой подруги — безусловное тому подтверждение.

— На курьих⁈ Ножках⁈ Изба⁈ — Зима хлопнула ресницами и подлетела поближе. — Ты в порядке, Олег?

— Кстати, да, — идущая впереди Велеслава, обернулась. — Ты где такое услышал? Про бабу и избу на ногах?

— В сказке, — сдерживая улыбку, ответил ей я. — Эта тетка еще в ступе летает….

— Сказка — это как кощун, но интереснее, — пояснила Зима, предвосхищая вопрос слегка охреневшей от моего ответа волхвы. — Он мне рассказывал несколько…

— Про женщину, которая летает в… ступе? — Велеслава остановилась и перевела взгляд с Зимы на меня. — И чего же там интересного?

На волхву забавно было смотреть. Но я начал всерьез опасаться за ее психическое здоровье. Только что отошла от знакомства с берегиней, а тут я со своими вопросами и фольклором. Нет, про психическое здоровье — это так, к слову. У киборга крыша поедет быстрее, чем у нее, но это просветленное непонимание на лице жрицы Велеса выглядело и правда забавно. У предков с фантазией не очень, сказки им не рассказывали. Хотя, на хрена чего-то придумывать, когда ты и так живешь в сказке?

— В общем, Баба Яга — это старая тетка, которая живет в лесу, в избушке на курьих ножках, — пояснил я, стараясь оставаться серьезным. — Летает по небу в ступе с метлой, ест детей и одна нога у нее костяная. Так мне про нее рассказывали…

— А причем здесь эта изба? — жрица кивнула на сруб и пошла по тропе рядом. — Она же без ног…

— Без курьих, — добавила свои пять копеек подруга.

— Как же с вами тяжело, — я вздохнул. — Сказки — придуманы людьми для того, чтобы их рассказывать детям. Баба Яга там — страж границы между Явью и Навью. Мы сейчас на границе. Вот я и спросил. В шутку! Чего непонятного? Я же не виноват, что вам никто не рассказывал сказки.

— А тебе кто их рассказывал? — жрица посмотрела на меня с подозрением. — И главное — когда? Ты же тут всего несколько дней!

— Мне их рассказывали не здесь, — я с сомнением посмотрел на туман, который при нашем приближении начал отступать за деревья. — Давай потом поговорим на эту тему? Сначала нужно закончить, что начали.

— Хорошо, — Велеслава кивнула. — Но ты мне потом обязательно расскажи про эту интересную женщину.

«И про ее дружбу с Кощеем, ага», — я мысленно улыбнулся. А вслух произнес:

— Хорошо!

Местность за избой пошла под небольшой уклон. Туман впереди отступал по мере нашего к нему приближения. На самом деле туманом это можно было назвать только с натяжкой. Непроглядная грязно-серая субстанция больше напоминала наполнение снежного шара или размешанный в киселе пепел.

Самым забавным было то, что эта отползающая за деревья хрень никого из спутников не смущала. Велеслава шла рядом и задумчиво смотрела вперед, Зима летела справа вдоль деревьев, разглядывая осеннюю листву с умным видом колхозного агронома. Кокс невозмутимо бежал впереди.

Ну пес-то ладно: он собака, и ему думать особо не надо, но женщины вели себя как минимум странно. Пару минут назад их озадачил сказочный персонаж, а сейчас типа все в полном порядке? Когда я уже собирался спросить, что, собственно, тут происходит, туман откатился по склону и нам открылся берег отраженной реки.

Нет, что-то подобное я и представлял, но действительность оказалась куда как прикольнее и страшнее… Открывшаяся перед мостом площадка была похожа на поверхность луны. Неровная, изрытая воронками, местами покрытая коричневой стекловидной коркой, сквозь щели в которой пробивалась трава.

Кости лежали повсюду, и при виде их любой археолог испытал бы научный оргазм.

Человеческих скелетов тоже хватало. На большей их части сохранились обрывки истлевшей одежды и остатки доспехов: ржавые пластины, кольчуги, обломки щитов. При этом отдельные доспехи выглядели так, словно их недавно принесли из музея. Практически неповрежденные, без следов ржавчины.

Лучше всех сохранились те, что выглядели дороже. Шлемы с золочеными пластинами и чеканным орнаментом, щиты с изображениями зверей и укрепленные сталью кольчуги, вроде той, что носил Мстислав. Такие доспехи стоят очень недешево, возможно, поэтому они так хорошо сохранились?

Реку по-прежнему не было видно. Серая пелена висела вдоль берега, но сейчас она была похожа на нормальный туман. Клубящийся, колышущийся, но такой же грязный и непроглядный.

Сам Калинов мост я представлял себе немного иначе. На рисунках его в основном изображали деревянным, но реальность сильно отличалась от тех иллюстраций. Из тумана выступал только край, но этого было достаточно, чтобы понять, что он ни разу не маленький. Нет, я помнил, что мост между мирами сделан из железа, но кто же знал, что он отлит из него целиком. По крайней мере, ни швов, ни балок, ни пластин там не было видно.

Ширина — не меньше двадцати метров. Без перил, опор, и каких-либо украшений. Только ровная, слегка выпуклая поверхность, покрытая сетью трещин и коркой окалины. Сложно представить, как по нему переходят в реальности. Хотя, если ты в праве, то, наверное, не почувствуешь жара.

На моих спутников открывшаяся картина никак не подействовала. Лес закончился, Зима перестала разглядывать листья и стала с таким же интересом любоваться наваленными впереди останками. Пес остановился, обернулся и пару раз махнул своим пушистым хвостом. Идущая рядом волхва окинула взглядом пейзаж и, посмотрев на меня, напомнила:

— Надеюсь, ты не забыл, что брать ничего нельзя?

— А трупы переворачивать можно? — уточнил я, разглядывая рогатый череп какого-то монстра. — Или просто потрогать броню?

— Зачем тебе их трогать? — тут же оживилась подруга. — Лежат себе и лежат…

— Ну мало ли… Вдруг захочется? — серьезно произнес я. — Вот и интересуюсь…

— Ты иногда кажешься совсем взрослым мужем, а иногда вполне соответствуешь возрасту, — жрица покачала головой и усмехнулась. — Впрочем, все вы одинаковые… Никогда не взрослеете…

— Ты не ответила…

— Трогай сколько угодно, — Велеслава вздохнула. — Главное ничего не бери.

— Кости тоже можешь потрогать, — добавила к сказанному Зима. — Но их тоже нельзя уносить.

— А кости-то мне на хрена? — я с сомнением посмотрел на подругу.

— Ну мало ли… Вдруг захочется, — Зима скопировала мой тон и дурашливо пожала плечами.

— Очень смешно, — я скосил на нее взгляд. — Ты лучше скажи: откуда здесь столько железа? Кто-то говорил, что в Граничный мир оно не переносится, а если и переносится, то очень быстро ржавеет.

— Этот кто-то говорил тебе об обычном железе, — девушка снова скопировала мой тон. — Если же оно зачарованное, то очень даже переносится и может долго не разрушаться.

— То есть чем сильнее зачарование, тем дольше оно сохраняется? — я кивнул на скелет в дорогой кольчуге.

— Так и есть, — ответила за Зиму волхва и, проследив за моим взглядом, добавила: — Этот воин, судя по броне, был из небедного рода. Он мог позволить себе очень хорошее зачарование.

— Вот одного не пойму… — я с сомнением оглядел скелеты. — Они же сюда перенеслись из реальности? Там был бой? Но какой смысл драться возле границы?

— Здесь лежат кости людей, не сумевших перейти через реку, и кости чудовищ, которые смогли перейти, но их остановили стражи границы, — Велеслава пожала плечами. — Если мы с тобой умрем на мосту, наши тела тоже окажутся здесь. Река мертвых не забирает, она проверяет живых.

— А на том берегу тоже лежат кости? — я непонимающе поморщился. — Чудовищ, которые подохли при переходе границы, и людей, которые перешли в Навь, но не имели на это права?

— Так и есть, — жрица кивнула. — А что тебя удивляет?

— Да так… — я усмехнулся в ответ. — На хрена пытаться перейти, если тебя все равно убьют стражи? Эти люди и чудовища самые тупые на свете? Сначала вытерпеть огонь реки, а потом все равно умереть?

— Стражи не всесильны, они убивают не всех, — Зима вылетела вперед обернулась и пояснила: — Река и мост — это зримая граница между Явью и Навью. Они — это единое целое. Образ, испытание для того, кто хочет пересечь границу миров.

— Из Нави в Явь и обратно можно попасть тысячей разных способов, — добавила к сказанному волхва, — но пересечение границы — это всегда испытание. Конкретно по мосту ходят только те, кто имеет на это право. Остальные пытаются прорваться на свой страх и риск там, где считают удобным.

Им не обязательно переходить через реку, просто граница между мирами называется рекой из-за образа, который создали боги. У кого-то получается пройти в другой мир, выжить и даже вернуться назад. Кто-то погибает при переходе, кого-то убивают стражи границы. Они могут умереть где угодно, но их мертвые тела появляются возле моста в назидание. Понимаешь?

Ну да, Велеслава же говорила, что колдуны могут приводить чудовищ из Нави. Вряд ли они переводят их по раскаленному мосту через Смородину. Слишком заумно, но теперь хоть стало понятно, как оно тут устроено. В Навь можно отправиться прямо из Новгорода, и никакой реки ты при этом не увидишь. Если пройдешь испытание — окажешься в Мире Теней живым, и гуляй себе сколько угодно. Ну а не пройдешь — твой труп появится возле моста, который тут навроде контрольно-пропускного пункта. В назидание остальным, да…

Не, так-то оно устроено грамотно. Те, кто имеют «пропуск», проходят по раскаленному мосту через горящую реку. Возвращаются и рассказывают всем остальным про тот огненный кошмар, через который они проходили. И о трупах тоже рассказывают, чтобы другим было неповадно разгуливать между мирами.

— Сложно, но вроде понятно, — я посмотрел на приближающийся мост,

— Да откуда я знаю? — Велеслава удивленно вскинула брови. — Я служу Велесу, Олег, и не нарушаю Порядок.

— Я тоже не знаю, — Зима пожала плечами и кивнула на мост. — Мне одной вообще нельзя на ту сторону. Только с тобой…

— А они туда за каким хреном пытались пройти? — я указал на скелеты и снова посмотрел на мост, до которого оставалось меньше ста метров пути. — Не туда, понятно, а в настоящую Навь, но все равно. В Мире Мёртвых мёдом намазано? Что там такого, ради чего стоило умереть?

— Там тоже настоящая Навь. Вот перейдем мост, и ты все увидишь, — со вздохом ответила Велеслава. — Ну а по твоему вопросу — все как обычно: богатство, слава, Сила и власть… У каждого была своя причина там оказаться, и каждый точно знал, зачем туда шел. Горсть высушенного Коричневого мха, который за рекой растет повсеместно стоит от десяти гривен серебра, и его нигде не достать. Некоторые обитающие там существа могут обучить тебя запретным знаниям и наделить дополнительной Силой. Думаешь, тот колдун волколаком родился? Думаешь, он сам научился подчинять мертвых?

— Хорошо, — я кивнул. — И последний вопрос: что будет, если тут забрать какую-то вещь? Она исчезнет у настоящего моста через реку?

— Конечно исчезнет, — Велеслава пожала плечами. — Что случится, если у твоего отражения исчезнет рука?

— Ничего не случится, — я поморщился. — Отражение повторяет настоящее.

— Ну да, — жрица подняла на меня взгляд. — Если у твоего отражения нет руки, значит ее нет и у тебя. Что непонятного? Именно поэтому здесь ничего нельзя брать. Забрав, ты нарушишь Порядок, и реальность заставит тебя заплатить.

— Какая-то странная у вас тут метафизика, — я усмехнулся и покачал головой. — Без бутылки не разобраться.

— А что такое метафизика? — тут же поинтересовалась Зима. — И как бутылка поможет тебе разобраться?

— Потом объясню, — пообещал я подруге и больше по сторонам не смотрел.

Кокс дожидался нас у входа на мост. Умница пес прекрасно понимал, куда мы сейчас направляемся и кто должен идти туда первым. Мне почему-то казалось, что Велеслава будет проводить какой-то обряд, но она даже не сбавила шага. Придержав меня рукой, волхва первой ступила на мост и пошла дальше, как ни в чем не бывало. Я пожал плечами, догнал ее и пошел рядом, как и раньше. Кокс обогнал нас и побежал впереди.

Относительно гладкую поверхность моста покрывали глубокие трещины, в которых виднелась корка окалины: темно-серая с матово-красными вкраплениями, похожими на застывшую кровь. Звуков шагов не было — мы словно шли по мягкому полу, хотя под ногами чувствовался металл.

Туман здесь напоминал обычный только отчасти. Вперед и назад он просматривался шагов на двадцать, но справа и слева по краю моста висела сплошная грязно-серая пелена похожая на дымовую завесу. Мы шли по туманному тоннелю, как в той прикольной игре из детства[2]. Оно и правда было похоже, и я непроизвольно ждал, что навстречу начнут попадаться ржавые автомобили.

Обстановка нехило давила на психику и говорить ни о чем не хотелось. При этом дышалось легко, запаха гари не чувствовалось, и это было как минимум странно. Железная глыба не одну сотню лет висящая над огнем должна провонять так, что без противогаза по ней особо не погуляешь. Возможно, запахи сюда просто не переносятся?

Пес бежал впереди в пределах видимости. Велеслава выглядела спокойной, но было заметно, что это спокойствие напускное. Жрица Велеса никогда не пересекала границу миров, и не будь рядом меня, она бы сейчас, наверное, скакала от радости. Зима же была похожа на провинциалку, впервые заглянувшую в ЦУМ и увидевшую московские цены. Девушка летела чуть впереди справа, вертела головой на сто восемьдесят градусов и выглядела немного пришибленной.

Весь путь по мосту занял минут семь. В какой-то момент туман впереди отступил и, откатившись, повис вдалеке непроглядной стеной.

Сойдя с моста на твердую землю, я перешагнул через обломок чьей-то кости, огляделся и хмыкнул. Картина перед нами открылась такая же, но пейзаж изменился. Не знаю… По логике, Мир Мертвых — это ужасное место, но то, что я видел, сильно отличалось от Преисподней или даже царства Аида[3]. Оно и понятно… В славянской мифологии солнце по ночам не гаснет, а опускается в Навь. Собственно, результат этого я сейчас видел своими глазами.

Туман отступил, открыв полукруглую площадку — метров сто в поперечнике, с торчащими из земли валунами самых разных форм и размеров. Почва здесь была ровной и утрамбованной, будто ее вытаптывали веками. Травы не было, но зато хватало мха, о котором рассказывала Велеслава. Он рос повсюду большими неровными пятнами, густой и с виду плотный, как войлок. Еще этот мох чем-то напоминал брокколи, которую так любила одна из моих подруг.

Помимо мха тут были и другие растения. Одни напоминали крапиву, другие — полынь, третьи выглядели как кусты можжевельника, а вдалеке возле торчащей из тумана скалы росли три небольших деревца. Все растения, кроме мха, имели светло-серый или пепельный цвет. Не знаю, выделяют ли они кислород, но дышалось легко. Воздух был сухой, без запаха, но с привкусом старой древесной коры и золы.

Неба над головой не было. Только тусклый, равномерный свет сверху — как в глубоких сумерках, но без солнца за горизонтом, без луны, без звёзд и без теней.

Останков здесь лежало заметно больше, чем на той стороне моста, но картина была похожая. Рогатые черепа с растущими из глазниц белесыми стеблями и остатками чешуи на затылках. Обломки костей, скелеты крылатых ящеров и человеческие останки в проржавевшей и не очень броне. Вокруг тишина и безветрие, и в целом все не так мрачно, как ожидалось, но место реально поганое. Вот не понимаю я всех этих дохлых паломников.

Обернувшись к мосту и скользнув взглядом по стене тумана, которая закрыла проход, я открыл сумку и достал из нее ветку, выданную хозяином леса. Затем посмотрел на волхву и уточнил:

— И куда ее нужно засунуть?

Мой голос прозвучал в тишине выстрелом из стартового пистолета. Велеслава вздрогнула, оторвала взгляд от трех чахлых деревьев и перевела его на меня.

— Что?

— Куда ее? — я повторил вопрос. — Нам же нужно определить направление.

— Положи на ладонь, или лучше на палец,

— Так у нее два конца…

— Нам нужен тонкий, — пояснила волхва и, сделав останавливающий жест, добавила: — Погоди с этим немного. Мне нужно кое-что тут посмотреть. Иди за мной…

Произнеся это, она направилась к тем трем деревцам, не перешагивая через лежащие на дороге кости. Я пожал плечами, убрал ветку в сумку и пошел следом за ней. Кокс побежал с нами.

Эта задержка меня совершенно не радовала, но просто так Велеслава бы никуда не пошла. К останкам на том берегу она отнеслась довольно прохладно, а тут увидела что-то для себя интересное? Да, наверное, и хочется надеяться, что надолго мы здесь не задержимся. Я не служитель Велеса, и мне здесь торчать не прикольно. Да и дело нужно закончить. И желательно без приключений…

Пока я так размышлял, Велеслава подошла к одному из скелетов и внимательно его рассмотрела.

Какой-то воин из небогатых лежал на боку с вытянутой рукой так, словно перед смертью пытался ползти. Кольчуга на нем по большей части рассыпалась, превратившись в ржавую пыль, которая покрывала обрывки льняного поддоспешника. Ремни пояса прогнили, кольца проржавели, из-под обрывка плаща торчит нижний конец кожаных ножен.

Из экипировки покойника хорошо сохранился один только шлем. С виду — обычный, конический, без наносника, с широким медным ободом у венца и хорошо сохранившейся бармицей. Голова скелета лежала на плоском камне, и этот шлем было видно издалека. Наверное, это он и привлек внимание Велеславы.

— Вон оно, значит, как… — мрачный голос волхвы отвлек меня от размышлений.

Произнеся это, жрица присела на корточки и, опершись на посох, внимательно рассмотрела шлем погибшего воина. И было на ее лице что-то такое… Какая-то странная смесь злости, презрения и брезгливости.

— Ты знаешь, кто это? — уточнил я и вопросительно посмотрел на волхву.

— Да, — она поднялась на ноги, кивнула на останки и пояснила: — Это Ратибор Отступник. Когда-то он был главным волхвом твоего бога…

«Хм… Еще один Ратибор, и опять главный…» — подумал про себя я, а вслух произнес.

— Ясно. Ты закончила? Можно доставать ветку?

Не, ну а чего еще говорить в такой ситуации? Возможно, потом мне будет интересно послушать историю этого Ратибора, но вот прямо сейчас покойники меня интересовали в последнюю очередь. Какой-то мужик предал веру прогулялся в Навь и подох… Собственно, я и так уже знаю достаточно.

— Какой ты нетерпеливый, — фыркнула висящая над плечом Зима. — Думаешь, она просто так тебя сюда привела?

— Нет, мы еще не закончили, — подтвердила ее слова Велеслава и, наклонившись, перевернула останки.

Шлем покойника глухо звякнул по камню и скатился на мох. Остатки плаща рассыпались, как старая паутина, и скелет с треском развалился, явив миру хорошо сохранившиеся ножны с вложенным в них мечом.

С виду ничего необычного, за исключением пары деталей. Обычные прямые ножны из темной кожи были укреплены полосками темной меди. Верх и наконечник усилены бронзовыми накладками. Ремни на удивление сохранились. К одной из скоб, прикреплена серебряная пластинка с выгравированным лезвием топора. Знак Громовержца был перечеркнут глубокой неровной царапиной, но такое я уже видел. Не просто же так Велеслава назвала этого типа отступником.

С мечом все было интереснее на порядок. Из-под верхней кромки ножен выглядывала рукоять, плотно обмотанная тёмной чешуйчатой кожей. На конце — навершие из темного камня или металла в виде головы птицы. Гарда прямая, массивная. На нижней части, обращенной к рукояти, выгравированы два птичьих крыла.

Судя по сохранности и тому, что я видел, оружие у волхва-отступника было совсем не простое. Только вот на хрена Велеслава мне его показала? Решила поиздеваться? На нее вроде бы не похоже…

— Да! Это он! — волхва кивнула на меч, подняла на меня взгляд и улыбнулась. — Тебя, Олег, и правда ведут боги!

— И… что? — я непонимающе поморщился. — Чему ты так обрадовалась?

— Все просто, — жрица кивнула и уже серьезно добавила: — Ты должен забрать этот меч!

М-да… Ведь нормально же вроде гуляли… На нее так подействовал местный воздух? Нет, я и сам бы не отказался забрать этот меч, но…

— Ты же сама говорила, что ничего тут брать нельзя, — произнес я, с сомнением глядя на собеседницу. — Я же оставлю тут часть себя? Так?

Да, и еще бы понять, что имеется в виду под этими словами? У меня отвалится рука? Стану злым дураком? Пропадет обоняние? Вообще, в каждом человеке есть до хрена всего, с чем бы он был не прочь распрощаться, и это тоже какая-то его часть. Там ведь еще заплатишь, чтобы избавиться от какого-нибудь дерьма. От занудства, от лени, от тупости… Не, ну а вдруг можно выбрать, что оставляешь?

— В этом случае все не так страшно, — спокойно пояснила волхва. — Оставишь свое оружие здесь, и, возможно, Древо примет такую оплату.

— А если не примет?

— Не знаю, Олег, — жрица устало покачала головой. — Но это оружие стоит того, чтобы положить на стол свою жизнь.

— А что это хоть за меч?

Я еще раз внимательно осмотрел ножны и рукоять, прекрасно понимая, что мимо уже не пройти. Да, для этого придется сыграть в русскую рулетку с не совсем понятными правилами, но, судя по реакции волхвы, выигрыш того стоит. Сказать по правде, мне и самому уже очень нравится это оружие. Тут одна только рукоять такая, что не оторвать взгляда.

— Это Клин — меч Великого князя Владимира Святославовича, — глядя мне в глаза спокойно произнесла Велеслава. — По легенде, твоим предкам его вручил сам Громовержец.

[1]Впервые Баба Яга упоминается в произведении 1650 года «Повесть о Фроле Скобееве» — «да не Баба Яга, что ли?» В 1755 — в «Словаре Академии Российской» она уже упоминается как фольклорный персонаж. В XVIII веке появляется в сказках.

[2] Имеется в виду игра Silent Hill, вышедшая в 2006 г.

[3]Царство Аида — загробный подземный мир в античной мифологии. Этот мир не был местом вечных мук или награды, как в более поздних религиях, — это был тёмный, туманный и унылый мир, куда попадали все души, независимо от того, были ли они праведными или грешными.

Глава 25

— О-хе-реть! — потрясенно выдохнул я и принялся снимать с пояса ножны.

— Правильно, —

«Не очень оптимистично звучит, но будем надеяться», — подумал я, а вслух произнес:

— А как ты его узнала? По шлему?

— Да, — жрица кивнула. — Медный обод и отсутствие наносника. Такие раньше носили жрецы, но об этом сейчас мало кто помнит. Шлем пару раз попался мне на глаза, и я посчитала это знаком, — она с сомнением оглядела кости вокруг. — Ты же видишь: броня на нем была как у обычного воина, меч лежал под телом и найти его мог лишь тот, кто точно знал, что отступник погиб в момент перехода между мирами…

— Или тот, кто смог прочитать посланный знак? — я улыбнулся, разбираясь с ремнями. — Хорошо, что ты со мной. Сам бы я никаких знаков не увидел бы.

— Все сложнее и проще, — волхва посмотрела в сторону моста. — Имея разрешение Велеса, ты легко прошел бы сюда сам, без меня. Хозяин леса не мог этого не знать.

— И ты всю дорогу думала, зачем нас отправили вместе?

— Так и есть, — Велеслава вздохнула. — Шла, оглядывалась, искала знаки, и вот…

— А ты не думала, что тебя со мной отправили ради того разговора о будущем нашей земли? — предположил я. — О чем-то же нам говорить было нужно?

— Не знаю, — жрица пожала плечами и опустила взгляд. — Возможно, и из-за него тоже…

Справившись наконец с ремнями, я снял с пояса ножны, и выслушав инструкцию, заменил один меч на другой. Весь процесс вместе с инструктажем длился не дольше минуты. Совершив обмен, я положил сорванную пластинку на оставленные ножны и, поднявшись с колена, вопросительно посмотрел на волхву.

— Все?

— Нет, — волхва покачала головой. — Это оружие долго служило предателю. Его нужно очистить в святилище Громовержца. Пусть пока полежит в ножнах…

— Ты забыл способ? — заметив мой возмущенный взгляд, фыркнула берегиня. — Руку разрежь и возьми.

— А если он опять потеряет сознание? — жрица осуждающе посмотрела на берегиню. — Ты его на себе понесешь?

— А ты уверена, что мы доберемся без приключений? — я усмехнулся и, повесив ножны на пояс, полез в сумку за ножом.

— Ладно, — Велеслава тяжело вздохнула. — Но давай тогда отойдем к тем деревьям возле скалы.

— Как скажешь, — согласился я и пошел в указанном направлении.

Скала находилась на границе тумана, который и не подумал отступать при нашем к нему приближении. Остановившись возле крайнего деревца, я достал нож и полоснул себя по левой ладони, рассудив, что очищать меч лучше этой рукой. Дождавшись, когда крови натечет достаточно, взялся за рукоять, вытащил оружие из ножен и… мысленно выдохнул.

По дороге к скале в голову закралась мысль, что найденный меч сломан, ну или он находится в очень плохом состоянии. Впрочем, напрягался я зря.

Меч был прекрасен. Романского типа[1], весом чуть больше килограмма. Прямой, с достаточно длинным плавно сужающимся клинком. Сечение — шестиугольное: три пары граней образуют жёсткое лезвие, устойчивое к изгибу при рубке, и достаточно узкое для хорошего колющего удара. Острие короткое, четко выраженное, с двумя заточенными фасками, сходящимися в острый кончик. Конечно, не копье, но такой меч пробивает кольчугу, если бить правильно. По крайней мере так нам говорили на лекциях.

Поверхность у клинка была матовая, серо-стального цвета, без полировки с продольным ковочным узором. Сколов на лезвии нет, ржавчины тоже не видно. Наш препод по «Археологии древнерусской эпохи» выпал бы в осадок при виде такого меча.

Собственно, я испытывал похожие чувства. Настоящий сказочный меч-кладенец! Просто шел и нашел! Вернее нашли, и, скорее всего, не «просто», но это никого уже не волнует.

— Олег? — встревоженный голос волхвы оторвал меня от рассматривания клинка. — С тобой все в порядке?

— Ну да… — я посмотрел на ладонь, в которой держал меч и перевел взгляд на жрицу. — Кровь куда-то исчезла, но ничего вроде не чувствую… Он уже очистился?

— Твои глаза! — воскликнула Зима, и одновременно с этим глухо зарычал Кокс.

— Что с ними не так? — я непонимающе поморщился.

— Они светятся! — рявкнула Велеслава. — Бросай его! Быстро!

Ни мгновения не колеблясь, я попытался разжать кисть, но она словно прилипла к рукояти меча. В следующий миг ладонь обожгло холодом, на ней начали быстро темнеть вены. В ноздри ударил запах трупов и жженой полыни, кожу покрыл знакомый грязно-серый налет.

Это было похоже на очищение кокона. Ладонь рванули ледяные крючья, и серая мерзость поползла к локтю. Орать я не мог — только мысленно матерился, фоном слушая яростное рычание Кокса и злую ругань волхвы. В первый миг Велеслава хотела помочь и попыталась схватить меня за руку, но Зима ей этого не позволила.

— Нет! Он сам! — сильно изменившимся голосом рявкнула маленькая подруга, и волхва отступила.

Пытка продолжалась недолго. Серая мерзость вместе с чернеющими венами заползли под рукав и добрались до локтя, когда метка проснулась. Одновременно с этим где-то вдалеке прогремел гром, перед внутренним взором появился горящий топор и с плеча хлынул поток жаркого пламени.

Боль рвала руку на части, но меч я не бросил — понимал, что этого делать уже нельзя. Держал его на одной только воле. Перед глазами все плыло, шевелились лежащие впереди трупы, туман на мосту изменил цвет на тёмно-бордовый, меч в руке окутала красноватая дымка.

В какой-то момент боль начала отступать. Зрение восстановилось, туман опять перекрасился, я смог нормально дышать и снова почувствовал руку. Меч успокоился, красноватая дымка исчезла, и он стал немного светлее. Возможно, это просто кажется?

Тяжело вздохнув, я вытер пот с подбородка, посмотрел на волхву, натянуто улыбнулся и в этот миг картинка мигнула. Кладбище с мостом куда-то исчезли, их сменили темные стены, в лицо дохнуло запахом ладана, по ушам ударили близкие громовые раскаты.

Я огляделся и с удивлением понял, что нахожусь в храме, ну или часовне — хрен разберешь.

Прямоугольное помещение с высокими стенами, со стрельчатыми оконными проемами без стёкол тонуло во мраке, изредка освещаемом вспышками молний. Размеры —

Воздух здесь был пропитан запахом ладана, но ни горящих свечей, ни алтаря в помещении не было. В торцевой стене напротив виднелся узкий арочный проход, освещенный слабым оранжевым светом, падающим откуда-то сбоку.

У правой стены под окнами стояла пара потрескавшихся скамей с высокими спинками. На левой висели три деревянные рамы с тусклыми и слабо различимыми изображениями. Какой-то мужчина в броне, и еще один — на коленях с вздетыми к нему руками. Лица этих двоих были стерты ну или краска осыпалась. Хорошо сохранилось только изображение женщины в ниспадающих белых одеждах.

Она была похожа на статую Фемиды. Высокая, стройная, со светлыми волосами и восковым лицом. Глаза большие, миндалевидные, во взгляде безразличие и пустота. Губы сжаты так, будто она только что произнесла приговор и больше не скажет ни слова. В вытянутой ладони женщина держала терновый венец так, словно протягивала его смотрящему.

За окнами бушевала гроза. Сверкали молнии, гремел гром, но шума дождя не было слышно. Странное какое-то место, и хрен пойми, что тут вообще происходит. Меч впрыснул в кровь какую-то лютую дурь и меня закинуло в латинянскую церковь?

Я хмыкнул, осмотрел оружие, которое продолжал держать в левой руке, затем переложил его в правую, и в этот момент в помещение неслышно зашла монахиня.Высокая, в темной тунике, подпоясанной веревкой с висящими на ней деревянными палочками. На голове покров[2], лицо прикрыто вуалью, открывающей только глаза. Точно такие же, как у женщины на картине. Ну или иконе… тут тоже хрен разберешь.

Дергаться я не стал. Тетку, что пришла в наркотическом трипе, убить все равно не получится. Начну мечом размахивать, и задену еще кого-нибудь из своих. Они же там рядом… Ну а если это не бред, то нужно послушать, что она скажет. Меч в руке, и я успею ударить. По крайней мере, попытаюсь ударить…

Монахиня тем временем неслышно приблизилась, остановилась в метре напротив и молча посмотрела в глаза.

— Ты кто? — спросил я, видя, что она не спешит представляться. — Где мы? И что тебе от меня надо?

— Пришла… посмотреть… кого они сюда привели… и понять…

Негромкий безжизненный голос незнакомки был похож на шорох бумаги. Слова отражались от стен приглушенным эхом, будто камень впитывал звук, оставляя лишь его оболочку. Одновременно с этим сильно заболело плечо, а грохот за окнами заметно усилился. Эта сука, очевидно, как-то пыталась на меня повлиять, но метка ей этого не позволяла.

— И как? — чуть склонив голову, уточнил я. — Поняла?

— Да, — незнакомка кивнула. — Поняла, что тебя нужно убить…

— Ну, попробуй, — я усмехнулся и, резко шагнув вперед, нанес колющий удар в грудь стоящего напротив чудовища.

Наверное, можно было еще с ней поговорить, но в этом не было смысла. То, что надо, я знаю и так. Все, кто со мной — на другом берегу, и мирно у нас с ней разойтись не получится.

По клинку пробежал красноватый отлив, и острие с глухим звуком ударило женщину над левой грудью. Сталь пробила тело насквозь, но она словно не почувствовала этой раны. Пошатнувшись от удара, но оставшись на ногах, монахиня посмотрела на торчащий из ее груди меч, затем откинула вуаль и улыбнулась мне одними губами.

— Скоро… — глядя мне в глаза, прошептала она. — Уже скоро…

В следующий миг, молния ударила в окно. Один из разрядов, хищно вытянувшись, коснулся клинка, и темноту помещения озарила ярчайшая вспышка.

Реальность на миг застыла. Я увидел кривую усмешку на физиономии аватары Лилит и стоящего за ее спиной воина. На вид ему было лет сорок. Грубое, словно высеченное из камня, лицо, свисающие усы, аккуратно подстриженная борода. На голове конический шлем, тело прикрывает кольчуга с рукавами по локоть, в правой руке — жутковатый горящий топор.

Когда наши взгляды встретились, он одобрительно кивнул, а в следующий миг мир захлестнула волна электрического огня. Красно-фиолетового и безумно красивого. Молнии в меня раньше ни разу не били. Пережить такое практически невозможно, но эта была хорошая. С нашего берега…

Чудовищный электрический разряд перескочил с клинка на ладонь и, прокатившись по всему телу горячей волной, полностью вырубил зрение. Следом по ушам ударил громовой разряд, и вокруг стало оглушительно тихо. Боль схлынула вместе с жаром, и мне сразу вспомнились мультфильмы, в которых показывали что-то похожее. Там, где волосы дыбом, тело прозрачное и виден скелет. Забавно и жутко, но с теми персонажами потом все было в порядке. Вот и со мной…

— Ну он же улыбается! — повисшую тишину нарушил язвительный голос подруги. — Все с ним хорошо!

— Он десять лет улыбался и слюни пускал, — возразила девушке Велеслава. — А ну как разум вышибло, и опять дураком стал?

— Нет, не стал, я чувствую, — заверила Зима волхву. — Да он и не мог им стать.

— Чего это не мог? — я сдержал улыбку и картинно нахмурился.

— Да ты и сам знаешь, — берегиня подлетела к лицу, заглянула в один глаз, затем в другой и резюмировала: — Все нормально с ним. Готов к приключениям!

— Приклиу… — Велеслава нахмурилась и с сомнением посмотрела на девушку. — Ты на каком языке говоришь?

— Говорю: здоров он, и даже не ранен, — Зима перешла на старославянский. — Немного пришибло. Сейчас постоит и сможет идти, а по дороге расскажет, что ему там привиделось.

После представления волхве, подруга говорила только на местном наречии, а тут видимо поволновалась. Она же, наверное, почувствовала, что со мной происходило что-то неладное?

Сам я чувствовал себя нормально. Больше того… Во всем теле ощущалась какая-то странная легкость. Не знаю уж, меч на меня так влияет или последствия отеческого пинка Громовержца.

— А что со мной произошло? — я посмотрел на Велеславу. — Долго я так стою?

— Ты улыбнулся мне, а потом взгляд остекленел, — со вздохом пояснила волхва. — Думала: упадешь, начала держать, но ты стоял крепко и смотрел в сторону моста. — Жрица кивнула на Зиму. — Она сказала, чтобы я отпустила тебя и отошла. И хорошо, что сказала…

— В тебя столько Силы выплеснулось, что даже я заискрилась, — добавила к сказанному Зима. — Если бы она не отошла, нам бы пришлось тащить ее на себе.

— Из меча, откуда ж еще? — ответила за девушку жрица. — Я же не просто так говорила, что не стоит доставать его из ножен.

— А куда оно потом делось? — не унимался я. — Обратно в меч?

— Что-то обратно, что-то осталось в тебе, что-то ушло безвозвратно, — Зима пожала плечами.

— А оружием я не размахивал? — я посмотрел на подругу.

— А должен был? — Зима вскинула брови и тут же добавила: — Ладно, доставай ветку, и пойдем уже отсюда. По дороге все расскажешь.

— Да, — я кивнул, убрал меч в ножны, и уже собирался открыть сумку, когда увидел вдалеке человека.

Впрочем, на человека этот тип был похож лишь внешне. Ну не бывает людей со сплошной чернотой вместо глаз.

Он вышел из тумана моста, огляделся и направился к нам.

Шагал размеренно, не спеша. Высокий, плечистый, борода густая — седина вплетена в чёрные пряди. Лицо изборождено шрамами, один рассёк бровь над левым глазом. Экипирован в конический шлем без наносника и настоящую чешуйчатую броню! На плече он нес немаленький меч с рукоятью для двуручного хвата. Ни ножен, ни щита у него не было, на поясе висел только кошель с серебряными бляхами.

Очень непростой тип даже безотносительно его глаз. Чешуйчатый доспех — это верх современного защитного вооружения, и меч тоже у него странный. Вот не припомню, чтобы такие использовались на Руси. С другой стороны, обычный мужик по мосту не пройдет…

— Это он! — негромко произнесла Велеслава и, подойдя, встала по левую руку.

Кокс вскочил на ноги и глухо зарычал, Зима вылетела вперёд и зависла в паре метров от меня справа.

— Какой-то твой знакомый? — уточнил я, скинув с плеча щит.

— Нет, — волхва качнула головой. — Я не знаюсь со слугами Неприкаянного.

— Ого, — я усмехнулся и, удобно перехватив ремни щита, вытащил из ножен меч. — На ловца и зверь бежит. Хорошо, что он нас нашел, а то ловили бы этого мудака по всему лесу.

Нет, никакого шапкозакидательского настроения у меня не было и в помине, но спутницу нужно было подбодрить. Ну или разозлить своей идиотской уверенностью. А то что-то слишком уж она напряглась. Перед боем оно просто не нужно. И да, я прекрасно понимал, что существо, стоящее за всем происходящим в новгородском лесу, не будет легким противником, но и загоняться не собирался.

Волхва не ответила. Она скосила на меня взгляд, вздохнула и снова посмотрела на приближающегося урода. Зима хмыкнула, обернулась и хотела что-то спросить, но передумала и отвернулась.

Мужик тем временем остановился в семи метрах напротив и глумливо осклабился.

— Старая дура и княжий щенок… — переведя взгляд с меня на волхву, весело произнёс он. — Куда это вы собрались.

Голос у него был неприятный. Вроде мужской, но звонкий и дребезжащий. Таким голосом хорошо в электричках собирать деньги на опохмел, или подзывать покупателей на рынке. Ну и про «старую дуру» — это он зря. Велеслава даже близко не старая и внешне даст фору любой молодой. Специально решил разозлить и вывести нас из себя? Или просто глумится?

Он же настолько уверен в своих силах, что даже решил поболтать. Не атаковал издали, а подошёл поиздеваться. Как взрослый гопник к компании школьников. Ну-ну…

— Ты скоморохов заказывала? — я кивнул на мужика и с сомнением посмотрел на волхву. — Больше там не заказывай, а то прислали самого убогого. Глаза косые, штаны в дерьме, и ржет как пьяная девка.

— У щенка прорезались зубы? — мужик ощерился, и хотел еще что-то добавить, но в этот миг Велеслава прошептала:

— Давай!

Ни мгновения не медля, я вскинул руку со щитом и швырнул в ублюдка свое заклинание. Перед внутренним взором мелькнул горящий топор, и от моего кулака к колдуну вытянулась лента искрящегося огня.

Мгновением позже атаковала волхва.

Все получилось так, как мы обговаривали заранее, но с реализацией вышло не очень. Заметив движение, колдун выставил ладонь левой руки и прикрылся невидимым щитом. Мое заклинание легко прошло сквозь его защиту и, угодив в грудь, растеклось по пластинам брони. Серый же сгусток волхвы исчез в полуметре от цели.

Мой огонь колдуну не понравился. Взревев от боли и ярости, он сжал пальцы в кулак и, шагнув вперед, вскинул над головой руку. Одновременно с этим у нас под ногами появился большой черный круг, и мое плечо обожгло жидким огнем. В лицо тут же дохнуло вонью жженой полыни, рычание Кокса оборвалось, Велеслава выронила посох и начала заваливаться вперед.

Продолжая движение, колдун махнул рукой вниз, и перед глазами мелькнула липкая чернота упавшего на нас заклинания. За мгновение до этого Зима резко выбросила в стороны руки и выкрикнула какую-то непонятную фразу. В следующий миг земля подо мной содрогнулась, в лицо и на кольчугу брызнула мерзкая слизь. Громко хрустнули лежащие вокруг кости, грубо выругался колдун.

Все это за каких-то пару секунд. Два взмаха рукой, падающая Велеслава, потерявший сознание пес и чудовищный удар магической глыбы о землю. Впрочем, ничего страшного пока не случилось. В тот момент, когда колдун атаковал вторым заклинанием, волхва и пес куда-то пропали и глыба по ним не ударила.

— Выкинула обоих в Явь, — коротко доложила подруга. — Они бы просто не выжили…

Мысленно поблагодарив свою драгоценную спутницу, я картинно стряхнул с кольчуги налипшую слизь, посмотрел на колдуна и усмехнулся.

— Смешной Кощеев холоп… Ты не ошибся… Зубы у меня и правда прорезались. Так что бойся, крысеныш…

Колдун в ответ выругался, скинул с плеча меч и быстро пошел на меня. Прямо на ходу лезвие его клинка окутала темная дымка, и мне стало немного невесело. Эта магия уже задолбала вконец, поскольку ни хрена непонятно, чего ждать от очередного ее проявления.

— Он защищен! Я не могу на него влиять, — с нотками паники в голосе объявила подруга, и в этот момент слуга Кощея атаковал.

Рванувшись вперед, он перехватил рукоять второй рукой и нанес косой рубящий справа, целя мне в район шеи.

Памятуя недавний бой на плоту, я сделал два быстрых шага назад и попытался сбить атаку щитом. Это меня и спасло. Вражеский меч снес верх щита как кусок пенопласта, и его острие с противным скрежетом прошло по кольчуге. Возмущенно хрустнули разрываемые кольца, грудь

Контратаковать возможности не было, и я отшагнул еще назад, судорожно пытаясь сообразить, как поступить дальше. Впрочем, времени на размышления мне никто не оставил. Развивая успех, колдун вскинул над головой меч и, шагнув вперед, нанес прямой рубящий сверху.

Уклонится от такой атаки в броне не было не единого шанса, а подставить под удар щит — это гарантированно потерять руку и жизнь. Вариант оставался только один…

Перед глазами мелькнула перекошенная бородатая рожа с черными провалами глаз, и я, шагнув вперед, выставил навстречу клинок. Под углом, лезвием навстречу удару, придерживая меч разбитым краем щита.

Лязгнуло. Время на миг словно застыло и… княжеский меч оказался сильнее! Оружие колдуна раскололось как кусок тонкого льда. Обломок с треском соскользнул по щиту, и мой противник потерял равновесие. Пройдя два шага по инерции, колдун споткнулся о чью-то кость и открыл мне свой правый бок. Не давая ублюдку опомниться, я коротко пробил ему в ухо ребром щита и вторым движением загнал клинок в незащищенное горло.

Острие меча с глухим звуком пробило шею урода и стукнуло в позвоночную кость. Из раны фонтаном хлынула кровь, колдун захрипел, и я, чтобы не оставлять ему шансов, резко рванул оружие вбок. Этого оказалось достаточно. Тело слуги Кощея конвульсивно дернулось и завалилось на спину, обрызгав меня очередной порцией крови. Колдун дернулся еще пару раз и подох.

— М-да…

Я тяжело вздохнул, выдернул из раны клинок и с сомнением оглядел труп. В этот момент покойник распахнул рот, и из его глотки повалил густой черный дым.

Ни мгновения не раздумывая, я двумя ударами меча отрубил мертвому колдуну голову и сапогом оттолкнул ее в сторону, но это только усугубило ситуацию. Дым теперь валил и из башки, и из отрубленной шеи. К запаху жженой полыни добавилась трупная вонь.

— Отойди от него! Быстро! — проорала мне Зима. — Я не понимаю, что происходит, но рядом с ним находится опасно.

Спорить я, разумеется, не стал. Выругался и пошел к торчащей неподалеку скале. Словами не передать, насколько меня бесило происходящее. Уже ведь подох! Успокойся и лежи, как и все здесь вокруг, но ему обязательно нужно устроить дымовую завесу. И я ведь прекрасно понимал, что добром оно не закончится. Вот только инструкций на подобный случай у меня не было. У Зимы, к сожалению, тоже.

Все это напоминало бесконечную цепочку квестов, где после завершения одного тебе сразу навязывают другой. Перейди через мост, найди меч, поболтай с демоницей, убей колдуна и… И все это закончится битвой с драконом⁈ Сука! Как же оно достало!

Размышляя так, я подошел к краю скалы, обернулся и выматерился. Было от чего… Черный дым и не подумал подниматься к местному небу. Из него над трупом сформировалась фигура двуногого горбатого монстра. Метра четыре в высоту, с мощным торсом, обезьяньими лапами и неразличимой пока еще мордой.

— Это костяной воевода, — упавшим голосом прокомментировала подруга. — Тварь, поднявшаяся для мести…

— С хрена ли оно костяное? — я непонимающе поморщился.

— Сейчас увидишь, — ответила Зима, и начался Голливуд.

Воздух впереди подернулся рябью, в лицо дохнуло запахом серы, и кости зашевелились. Одновременно с этим я ощутил заметное подрагивание земли. Словно сюда шел кто-то очень немаленький. Шаги доносились откуда-то из-за спины — со стороны тумана, стена которого проходила как раз по скале.

Дальше начался форменный треш. Лежащие вокруг кости сорвались со своих мест и вместе с остатками доспехов полетели в соткавшуюся из дыма фигуру. Над площадкой зазвучал противный треск, дрожание земли усилилось.

— Слушай, а может быть, и мы свалим в реальность? — я проводил взглядом улетевший рогатый череп и посмотрел на подругу. — Вернемся, когда тут все закончится. А то что-то мне неуютно…

— Я не могу перекинуть тебя в реальность, — хмуро ответила девушка. — Если бы могла — отправила бы с остальными.

— А что со мной не так?

— Наверное, это из-за меча, — Зима виновато пожала плечами. — Точно сказать не могу…

— Ясно, — я вздохнул и оглядел творящийся хаос. — И что нам сейчас делать? Ждать, когда оно соберется?

Собственно, ничего ждать не пришлось. В тот момент, когда я произносил последнюю фразу, гора слетевшихся костей с оглушительным хрустом собралась в костяное чудовище. Остатки дыма впитались в пластины брони человекоподобного монстра, на лобастой морде загорелись глаза, и четырехметровая тварь повернула ко мне свою голову.

Оно было похоже на гориллу, и драться с этой обезьяной совсем не хотелось. Вот только вариантов других я не видел.

— Не знаю, — Зима покачала головой. — Убежать не получится, даже если я смогу его задержать.

— Ну не получится, значит не будем и пытаться, — я пожал плечами, вздохнул и посмотрел на монстра, прикидывая свои дальнейшие действия.

Костяная горилла тем временем подобрала с земли здоровенную кость и, оскалив клыки, быстро пошла в нашу сторону. Тяжело ступая и опираясь на свободную лапу. Понимая, что жить осталось недолго, я кинул в тварь свое заклинание и шагнул навстречу, прикрываясь остатками щита.

Огненная лента в этот раз получилась особенно яркая. Угодив в плечо, заклинание растеклось по броне и на мгновение фигуру чудовища окутало облако искр. Горилла это почувствовала. Лязгнув своими жуткими челюстями, она рванулась вперед и… в этот момент ей в грудь ударила струя ярко-синего пламени.

Этот поток огня по воздействию был похож на выстрел из реактивного огнемета. По ушам ударил оглушительный треск, и атакующую тварь разорвало на куски. Застучали по земле разлетевшиеся в разные стороны кости, голова чудовища откатилась к одному из деревьев. Одна из лап пролетела по воздуху и, едва меня не задев, с треском разбилась за спиной о скалу.

Не понимая, что происходит, я резко обернулся и выдохнул, увидев здоровенного Змея-Горыныча! Ну или дракона, как их называют на Западе…

— Твою ж мать! — потрясенно выругалась подруга. — Это же Страж Границы!

«М-да… Все-таки в финале дракон, — думал я, восхищенно глядя на приближающееся чудовище. — Но этот вроде за нас, и с ним биться не надо».

Он был прекрасен в своей дикой, чудовищной красоте. Метров пятнадцать в длину и весом не меньше пяти тонн. С чешуей тускло-медного цвета и сложенными крыльями, с хищно загнутыми когтями и костяным обрамлением, змей был похож на фигурку дракона, которую мне в детстве подарили родители.

Массивная треугольная голова чудовища находилась

Размышляя так, я оглянулся, поискал взглядом откатившуюся голову колдуна и мысленно выругался. Все разлетевшиеся кости появились там, где лежали, и пейзаж вернулся к своему первоначальному виду. При этом тело слуги Кощея исчезло, осталась только его экипировка.

Удивляться уже не было сил. Да и чему тут, блин, удивляться, после того как увидел Змея-Горыныча…

Змей тем временем остановился в пяти метрах напротив, встретился со мной взглядами, и в голове зазвучал его гулкий рокочущий голос:

— Приветствую, отмеченный! Я Страж Предела. Один из тех, кто стоит там, где кончается мир. Ты убил отступника. Теперь говори со мной.

— Приветствую тебя, Страж! — я убрал меч в ножны, коснулся ладонью груди, кивнул и возразил: — Отступника убил ты. Спасибо тебе за помощь!

— Нет, — змей качнул головой. — Он умер от твоей руки. Я лишь восстановил Порядок.

— Хорошо, — я кивнул и задал самый волнующий меня вопрос: — А мне тогда можно забрать его вещи?

— Да, — змей качнул головой. — Но взамен тебе придется оставить свои.

— Ясно, — я посмотрел на свою разорванную кольчугу, мысленно хмыкнул и поднял взгляд на чудовище. — Мы что-то еще должны сделать? Или нам можно идти?

— Скажи, а где тёмная, которая была с вами? — в ответ пророкотал змей. — Она мне нужна. Должен ей передать повеление Господина…

— Я отправила ее в Явь, — взлетев на уровень головы змея, ответила за меня Зима. — По-другому она бы погибла.

— Верни ее обратно, — потребовал у девушки Страж. — Я не могу пойти за ней в Явь…

— У меня недостаточно Силы, — Зима отвела взгляд. — Ты же видишь, что я…

— Я вижу, что ты сделала выбор, — пророкотал змей и в голосе чудовища послышались странные нотки. — Древо связало тебя с человеком. Ты должна принять этот выбор. С одним крылом летать не получится…

При этих его словах Зима возмущенно вскинула брови, а уже в следующий миг на ее лице появилось выражение ужаса. Появилось и тут же сменилось восковой маской.

— Что с тобой⁈ — выдохнул я, не понимая, что происходит.

— Я… просто дура… — обреченно выдохнула подруга. — Прости…

Одновременно с этим левое плечо обожгло болью. По телу прокатилась волна знакомого жара, и сразу же после этого Зима исчезла.

— Она не до конца осознала свою новую сущность, — пояснил происходящее Страж. — Не понимала своих новых возможностей. Я ей подсказал…

Одновременно с этими его словами между нами появилась Велеслава. Живая и вроде здоровая, но с виду слегка помятая. Кокс вынырнул из воздуха в пяти метрах слева и, в отличие от волхвы, сразу же заметил дракона. Никакой агрессии пес не проявил. Махнул мне хвостом и, усевшись на задницу, принялся рассматривать Стража. Зима появилась последней.

Подруга выглядела как нашкодившая ученица, которую вызвали в кабинет директора школы. Стараясь не смотреть в мою сторону, она изобразила горестный вздох и опустила взгляд. Выглядело это предельно забавно и понимания мне не добавило. Впрочем, я даже не пытался понять. Сама, когда захочет, расскажет.

— Живой! — заметив меня, обрадованно воскликнула Велеслава и, быстро оглядевшись, уточнила: — А что с колдуном?

— Он нас оставил, — я пожал плечами. — К тебе тут, кстати, пришли…

— Ко мне? Пришли? — Велеслава нахмурилась. — Ты в порядке, Олег?

— В полном, — я сдержал улыбку и кивнул ей за спину.

Жрица обернулась, увидела змея и превратилась в соляной столб. Мне даже показалось, что она сейчас потеряет сознание, но этого не случилось. Быстро взяв себя в руки, Велеслава шагнула вперед и, коснувшись груди, произнесла:

— Приветствую тебя, Страж границы Подземного Мира! Не думала, что когда-то увижу кого-то из вас…

— Здравствуй и ты, тёмная. Владыка тебя услышал. Теперь слушай ты… — змей сделал два шага вперёд, перевел взгляд с волхвы на меня и объявил: — Ты должна идти за отмеченным до тех пор, пока он не выполнит предначертанное. Вот, возьми… — Он наклонил голову к Велеславе и разжав пасть, бросил к ее ногам какой-то предмет. — Это поможет тебе пройти путь до конца…

Произнеся это, Страж отшагнул от жрицы, развернулся и побрел в туманную стену. Велеслава хотела что-то сказать, но осеклась и, наклонившись, подобрала с земли небольшой обломок кости на кожаном ремешке. Подняв фенечку на уровень глаз, она тяжело вздохнула, покачала головой и опустила взгляд.

— Что это? — поинтересовался я, глядя вслед уходящему чудовищу.

— Обещание Силы, — негромко ответила жрица. — Такой, о которой я даже и не мечтала…

— А чего тогда ты так загрустила?

— Мне страшно, Олег, — Велеслава повернула голову и посмотрела в глаза. — Боги редко обращают внимание на людей, но если это случается, значит в мире скоро произойдет что-то страшное.

— Нет, — я покачал головой. — Не произойдет! Мы этого не допустим!

— Да, — волхва покивала и надела на шею выданный амулет.

— Ну а с тобой что не так? — я потрепал за ухом подошедшего пса и посмотрел на подругу. — Ты-то на кого разобиделась?

— Я дура, прости, — Зима посмотрела на меня и всхлипнула. — Если бы сразу ее приняла, то могла бы помочь в бою. Ты едва не погиб…

— Что приняла, — я непонимающе поморщился.

— Тёмную часть своей Силы, — девушка виновато пожала плечами. — Ты же не светлый. И я теперь тоже не светлая…

— Ну приняла же? Чего раскисать? — я пожал плечами и улыбнулся подруге. — Мы живы и стали сильнее…

— И умнее, — Зима улыбнулась в ответ и, посмотрев на волхву, добавила: — А еще нас теперь стало больше на одного человека.

— Как минимум на троих, — Велеслава вздохнула, перевела на меня взгляд и спросила: — Ты думаешь, у нас получится?

— А разве есть еще какие-то варианты? — я посмотрел ей в глаза, пожал плечами и пошел к месту гибели колдуна менять

Всем привет! Вот собственно и все по первой книге. Новый поджанр и очередной вызов для меня. По-другому не интересно… Ну а как оно получилось — судить вам.

Спасибо, что были со мной.

Здесь вторая книга серии: https://author.today/reader/562895

[1]Рома́нский меч — тип европейского меча периода высокого и, частично, позднего Средневековья использовавшийся в Западной Европе практически исключительно сословием рыцарей, а на Руси — в княжеском войске.

[2]В большинстве женских монашеских конгрегаций католической церкви обязательным элементом одеяния является покров — головной убор в виде платка, концы которого соединяются сзади или под подбородком.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Новгородец