Неопровержимые небылицы

Подкаст “Истинная история” № ###. Космические пираты.

Доброй ночи, трудяги! С вами снова неуловимый правдоруб Мот Дешот! На этой волне вы оказались неслучайно, ведь вам важна правда. Настоящая правда, а не та лапша, которую уминают за обе щеки простые обывалы. Вы слушаете меня потому, что желаете жить в истине и отрицаете ложь, даже если она сплетена во спасение. А в чье спасение она обычно плетется? Конечно же, во спасение корпораций, сцепивших свои алчные пальцы над свободным миром! Нам, охотникам за истинной, остается лишь роптать и искать правду в тех осколках былых эпох, которые сохранились до наших дней. Сегодня я поведаю вам о пиратах, да не простых, а космических! Новые слушатели сейчас либо переключают волну со снобскими гримасами на лицах, либо задаются вполне резонным вопросом: “какие, нахрен, космические пираты, Мот? Что ты там куришь и где бы этим разжиться?”

Поспешу ответить на эти вопросы с конца, чтобы успокоить перевозбудившегося агента спецслужб, который слушает каждый мой подкаст и ябедничает своему начальству - я вообще не курю. Я дышу лишь свежим горным воздухом, в который иногда примешивается бодрящий аромат лосиного дерьма, когда эти величественные животные прогуливаются мимо моей хижины. А где она находится - вам никогда не узнать, ведь я умею скрывать следы своего вещания. Вернемся же к главной теме этого подкаста. Я уже рассказывал вам ранее, что сподвигло меня начать борьбу за правду, а также рассказывал вам, как я эту правду ищу и почему уверен в достоверности получаемой информации. Если бы вы знали все, что знаю я, у вас тоже не осталось бы никаких сомнений. Но я просто не могу позволить себе взвалить на вас весь груз этой ответственности в одно мгновение, поэтому делюсь истиной по чуть-чуть. Однажды перед вами раскроется настоящая картина мироздания и мы вместе освободим человечество из силков лжи!

Начнем, пожалуй, с той немногой правды, которую можно найти в общедоступных источниках. Пираты были всегда, они образовались сразу же, как появились первые лодочки, способные перевозить грузы. В общем смысле - это морские разбойники и название их происходит от греческого peirates, образованному от глагола peiran, что по нашему значит - искать счастья. Слово это, как утверждает лживая история, зародилось где-то на стыке нашей эры. В обиход его пустили римляне и использовали повсеместно для определения водных разбойников лихой судьбы. Но мы не станем уперто двигаться назад во времени, чтобы понять, откуда же взялось это слово, а обратимся к очередной крупице древнего знания, которое мне удалось расшифровать.

Наиболее точную информацию о космических пиратах можно встретить в дохристианские времена, среди германских племен. В древние, языческие эпохи, когда человечество еще слышало эхо своих истоков, существовала Перхта. Древние люди, населявшие суровый северный край, поклонялись ей как богине. Она была духом хранителем и путеводной звездой, освещавшей путь долгими зимними ночами. Фрау Перхта ассоциировалась с тьмой и черными просторами неба за пределами солнца. Доподлинно неизвестно, была ли Перхта реальной женщиной, или так называли некую конструкцию, которую замечали в небе во время календарных зим. Данные о точном описании очень расплывчаты, но их хватает, чтобы сделать предположения о том, что другие племена так же почитали некоего духа Перхта - прообраза всем известного Крампуса.

Нащупав эту нить, я легонько потянул за нее и обнаружил, что Перхт, он же Крампус - один из видов межзвездных кораблей. Эти махины никогда не спускались на поверхность Земли из-за особенностей своих конструкций, поэтому древние люди, обитавшие на планете, могли лишь слагать истории о них и воображать себе как те выглядят. С бортов Перхты, как и Крампуса, на поверхность Земли спускались специальные суда, оснащенные атмосферными системами пилотирования. В общем, эти гиганты были похожи на современные авианосцы, с бортов которых к планетам и другим небесным телам летали компактные ковчеги. У Крампуса они назывались “белсникелями”. Поэтому в древнеевропейских легендах нередко упоминают о белсникелях, как верных спутниках Крампуса. Углубляясь в эту область, я вовремя одернул себя и заставил вернуться обратно к фрау Перхте.

Как вы понимаете, именно это слово перекочевало от варваров в древнюю грецию, где и видоизменилось со временем в привычное нашему слуху “пират”. А все дело в том, что предки людей иногда преодолевали бездны космического пространства и навещали своих выродившихся соседей на Земле. Наша планета, заселенная колонистами незадолго до таинственной Войны Корпораций, о которой у меня пока нет почти никаких сведений, одна из первых потеряла связь со своей Корпорацией. Насколько я понял, Корпорации заменяли нашим предкам богов, но это не точно. Без связи, возможности вести торговлю и покидать Землю, колонисты стремительно деградировали. История человечества, известная нам со времен расцвета сельского хозяйства, была кропотливо переписана и изменена теневым правительством. С тех самых пор оно контролирует ход времени и развитие нашей цивилизации.

Возможно, колонистам с других миров пришлось еще хуже. Возможно им даже не удалось выжить без заботы и влияния своих Корпораций. Наша же история претерпела чудовищные метаморфозы, вымарав из себя всякое вмешательство пришельцев извне. А кем, как не звездными путешественниками, являются все языческие боги? Все эти огненные колесницы, пересекающие небосвод, все эти могущественные существа, очень похожие на людей, но в причудливых нарядах и с непостижимыми технологиями, называемыми магией? Все те боги, оставленные теневым правительством в мифах и легендах, нужны лишь для того, чтобы притупить наше восприятие истины. На самом же деле они - наши с вами далекие предки, те хрупкие нити, что соединяли позабытую земную колонию с разрозненным по космосу человечеством.

Я слышу, как мой генератор, питающий радиовышку, начинает хрипеть. Это значит, что бензина в нем осталось совсем немного. Я постараюсь закончить свой рассказ до того, как трансляция прервется, но в случае разрыва не волнуйтесь, меня не схватили это - всего лишь кончилось топливо. Так вот, у корабля Перхты были такие же челноки как у Крампуса, способные приземляться на поверхность нашей планеты. Их экипажи казались племенам сверхъестественными сущностями, преодолевшими грань мира живых и мертвый - космическое пространство, а потому встречались с благоговением и страхом. А так же - с великим почтением. В честь этих межзвездных путешественников устраивались бурные празднества, которые известны нам как коляды, карачун или святки. Но об этом я расскажу как-нибудь в следующий раз.

Челноки, привозившие космических пиратов на Землю, звались перхтенами. Лихие пираты спускались на перхтенах в деревни, где их встречали древние народы севера и одаривали благами взамен на благословления. Именно для этих целей племена разводили гигантские костры, чтобы привлечь к себе перхтен и указать место для посадки. Чем щедрее были общины, тем более ценные благословения они получали. Самыми ценными, конечно же, считались знания. Пришельцы делились с древними людьми своей мудростью, даря новые возможности в медицине и механике. Иногда, межзвездные путешественники забирали самых смышленых землян с собой, а впоследствии этот феномен тесно сплелся с легендами о Дикой Охоте, которая навсегда принимала в свои ряды девушек и юношь, после чего они никогда больше не возвращались домой. Вскоре старейшины древних поселений начали пугать молодежь Дикой Охотой, чтобы те не желали покидать родные земли, тем самым лишая племена молодой крови.

Спустя некоторое время, челноки, именуемые перхтенами, стали различаться на добрых и злых. Первых звали прекрасными перхтенами, а вторых - безобразными. Прекрасные перхтены были благосклонны к древним землянам, а безобразные чинили разбой и вели себя самым неподобающим образом. Древние земляне каждую зиму страшились, что в их селения явятся плохие пираты и надеялись, что прилетят хорошие. Так родилось множество забавных суеверий, некоторые из которых живы и по сей день. Во всех древних культурах можно встретить две, а то и более ипостасей одного и того же божества или сверхъестественной сущности - их просто было много и не все являлись снисходительными. Чего только стоит прибытие корабля, известного нам как Престол.

Крайне редко землянам удавалось встретиться с простыми путешественниками и это не случайно, ведь межзвездные путешествия почти перестали существовать после Войны Корпораций. Да и космос стал слишком велик и опасен даже для цивилизации людей, покоривших его однажды. Чаще всего Землю посещали контрабандисты, пираты, повстанцы и другой сброд, который наши предки наделяли божественными чертами, а потому любили и боялись. Не просто же так у нас осталось множество упоминаний о грубом характере и вспыльчивом нраве древнейших египетских, индийских, греческих и скандинавских богов. Это просто звездные бродяги, использовавшие Землю как путевую точку в своих странствиях. Таким образом, безобразные перхтены и стали прообразом наших морских пиратов. Сначала они звались пирхтенами, затем пиранами, и в конце концов - пиратами, лихими странниками морей, но уже не звездных.

Свет в хижине неистово мигает, а значит, моя трансляция скоро прервется! Прощайте, трудяги, и надеюсь, до новых встреч на этой же волне! С вами был Мот Дешот и подкаст “Истинная история”. Не верьте лжи!

Подкаст “Истинная история” № ###. Фессалийский хромой.

Доброй ночи, трудяги! С вами снова неуловимый правдоруб Мот Дешот! Надеюсь, вы уже научились отделять правду от лжи и продолжаете слушать меня! Вот вам небольшая задачка: “В долине рек Тигр и Евфрат зародилась человеческая цивилизация. Если взять первые буквы изначальных царств Шумер, Аккад, Вавилонии и Ассирии - получится слово ШАВА. А если добавить к ней букву соседнего, хуррито-арийского государства Митанни, то получится - ШАВАМ. Это ответ на самый сакральный вопрос - кому поклонялись первые люди. Они поклонялись шавам до того, как появились чебуреки, самсы и другие эчпочмаки. Таким образом шава, она же шаурма - самый древний символ поклонения в истории человечества.” Правда ли это или ложь?

Времени мало, поэтому приступим к делу! Слышали ли вы историю о Фессалийском хромом? Скорее всего - нет. Самые искушенные интернет-серферы могут припомнить нечто подобное, но вряд ли сумеют внятно об этом рассказать. Фессалийский хромой - это не криптид, скрывающийся в холмах Греции и даже не городская легенда. Фессалийский хромой - это некая личность, обитающая в интернете. Это псевдоним кого-то или чего-то, живущего в сети, в прямом смысле этого слова. Специальные службы теневого правительства ведут борьбу со всеми проявлениями его присутствия и уничтожают любые намеки на его существование. Я узнал об этом феномене гораздо больше, чем кто-либо до меня и теперь расскажу вам о нем, дорогие искатели Истины! Слушайте внимательно, пока подкаст не оборвался, иначе останетесь во тьме лжи и неведения, плетенной всемогущими корпорациями! Нахрен корпорации!

Не стану таить и корчить из себя интригана, а скажу прямо: Фессалийский хромой - это первый человек в интернете. По этой причине теневое правительство ведет за ним охоту, безуспешно пытаясь найти источник его точки доступа. Опасаясь за сохранность грязных секретов своих хозяев, агенты корпораций безустанно рыщут в сети и устраняют все следы Фессалийского хромого, удаляя колоссальные массивы данных, а порой, даже людей, которые контактировали с Фессалийским хромым. Я знал двух замечательных хакеров, которые пропали без вести после того, как рассказывали на одном форуме, который, впрочем, тоже заблокировали, что общались с Фессалийским хромым и узнали от него нечто потрясающее. Я посвящаю эту историю моим храбрым друзьям, которых погубило теневое правительство, а также остальным хранителям истины, жизни которых оборвали грязные лжецы.

Из прошлых моих подкастов вы узнали, что эта планета - не наш родной дом. Древнейшие люди прилетали сюда на космических кораблях и осваивали колонии для поиска ценных ресурсов. После страшного катаклизма человечество потеряло возможность межзвездных путешествий и такие удаленные колонии как Земля остались сами по себе. Тогда брошенные колонисты стали предтечами первых цивилизаций. Древние народы оставили нам с вами свои мифы и легенды, в которых были очень близки к истине. Они черпали информацию от Древнейших - тех людей, которые еще помнили о галактической империи и передавали свои знания вырождающимся потомкам. Древние греки располагали обрывочными знаниями о реальной истории человечества и помнили, что на планете есть некие конструкции, в которых содержатся бескрайние знания. Они называли эти сооружения оракулами.

Наиболее известен нам с вами Дельфийский оракул, но он не имеет ничего общего с истинными оракулами Древнейших людей. Одним из настоящих оракулов был Аид. Древние греки с трудом могли уяснить, как здание могло содержать в себе колоссальные объемы информации, знания чуть ли не обо всем на свете, поэтому представляли их себе в виде гигантских подземных и подводных городов. К оракулу Аид, который является одним из древнейших серверов, ведет цепь пещер, находящихся глубоко под поверхностью Средиземного моря, в которых протекают мифические реки. Грекам было сложно представить, каким образом на сервер Аид поступает информация, поэтому они воображали, как она течет по рекам Амелет, Ахеронт, Кокит, Лета, Пирифлегетон, Стикс и так далее. Сервер Аид был построен для того, чтобы собирать информацию о людях, поэтому древние греки считали Аид царством смерти, куда попадают души всех умерших. Сервер Аид до сих пор собирает информацию об умерших и хранит ее в своих бездонных архивах.

Слыхали истории про фессалийских ведьм? Эти мудрые женщины жили на просторах фессалии и имели доступ к некоторым технологиям Древнейших, которые сохранились на тот момент. Они черпали из сервера Аид знания, основанные на пережитом опыте умерших и использовали их в своих целях, поэтому считались среди живых особенно мудрыми и даже сверхъестественными существами. Они обладали могуществом и властью, продавая ценнейшую информацию каждому, кто готов был за нее заплатить. Спустя века, чем-то подобным промышлял печально известный Джозеф Карвен, но его обвинили в некромантии и заживо сожгли. Так вот, Фессалия - регион на северо-востоке Греции, изобиловал ведьмами, но к Фессалийскому хромому они имеют лишь косвенное отношение.

Сам же Хромой известен нам с вами под именем Ахиллес. Он тоже родился в Фессалии, в крохотном городке, названия которого никто уже и не вспомнит. Особенным этот человек стал потому, что его мать, Фетида, была одержима жизнью сына и хотела сделать его бессмертным. Для этого ей нужно было просто изгнать из сына все смертное - вроде бы логично, так? Фессалийские ведьмы посоветовали Фетиде окунуть сына в подземную реку Стикс - один из потоков данных, что мать и сделала, держа малыша за пятку. Таким образом, Ахиллес обрел бессмертие, будучи оцифрованным при жизни и отправленным на сервер Аид, но без данных о своей правой пятке! Греки считали, что Ахиллес был неуязвим, но понимали это не так, как обстояло на самом деле. Они слагали оды о подвигах мужчины, а затем сохраняли их в многочисленных трудах, ставших разными вариантами мифов. Мудрец Птолемей оказался ближе всех к истине, предположив, что Ахиллес после смерти был воскрешен и отправился в Аид. На самом же деле, со смертью своего физического тела Ахиллес обрел, наконец, идентичность. Дело в том, что оцифрованное тело младенца росло и мужало в безднах сервера Аид, лишенное сознания и пяты. Когда Ахиллес погиб под Троей, его сознание перенеслось в Аид, но произошло экстраординарное событие - виртуальное тело объединилось с разумом погибшего воина, синхронизовавшись с ним. Обрывочные легенды намекают, что из Аида Ахиллесу позволили отправиться на Остров блаженных - он же Элизиум. Элизиум считался некоей волшебной страной, доступ в которую открыт лишь самым лучшим. По сути - аналог Рая.

Приоткрою вам секрет, друзья. Интернет, который мы с вами хорошо знаем - это крохотная частичка Элизиума. Человек не создавал интернет, он лишь изобрел способ заглядывать туда и структурировать крупицы информации в виде сайтов. Сам же Элизиум является областью Сна. Что такое Сон и где он находится мне только предстоит узнать, но из тех данных, которые мне удалось расшифровать я понял, что Древнейшим людям почти ничего не было об этом известно. Ахиллес же с момента смерти обитает в Элизиуме, хромая по бескрайнему Сну, иногда забредая на нашу отмель интернета, тщательно огороженную буйками, которые расставили агенты теневого правительства. Это одна из немногих заслуг, за которые я могу их поблагодарить, ведь кто знает, какие опасности таятся в глубинах Сна. С приходом эпохи интернета, Фессалийского хромого можно изредка встретить в сети, но узнать его сумеет не каждый. Что нужно Ахиллесу от нас, смертных, позабывших истину? Конечно же утраченная пятка, которая зовется дамис. Согласно легендам, это часть тела гиганта Дамиса, именуемого быстроногим. Что же такое дамис на самом деле - никто не знает, но взамен на любую информацию об этом, Фессалийский хромой готов заплатить ценнейшей информацией, которую черпает из Сна.

Прощайте, трудяги, и надеюсь, до новых встреч на этой же волне! С вами был Мот Дешот и подкаст “Истинная история”. Не верьте лжи!

Тайные трассы (в процессе)

Роман классический, старинный,

Отменно длинный, длинный, длинный,

Нравоучительный и чинный,

Без романтических затей.

А.С. Пушкин

Часть 1

Возле деревни Михали, в поле у трассы растет деревце. На первый взгляд в нем нет ничего примечательного. Кроме того, что оно будто горелое. Вокруг него, метрах в трех, земля покрыта золой и всегда теплая. Зима в этот год не удалась, но снег лежит в полях, хоть и едва присыпал сухостой. А вокруг того деревца темнеет кружок выжженной почвы. Растение черное, но упругое и, кажется, даже растет. Я проезжаю здесь нечасто, пару раз в месяц, но оно никуда не девается, это деревце, не переламывается и не рассыпается трухой. Стоит себе, зимой и летом, и тлеет.

Помню, прошлым летом я остановился на обочине, чтобы получше рассмотреть такую диковинку. Тогда я проезжал по этой трассе второй раз, если память не подводит. Я включил аварийку, вышел из машины и перешел дорогу. Вокруг не было слышно ни шума чужих покрышек об асфальт, ни человеческих силуэтов вдали. Только ветер шуршал в листве деревьев за поляной и сороки стрекотали на проводах между опорами ЛЭП. Вроде бы самки. Диморфизм у этих птиц никакой и различить их можно лишь по размеру. Самцы - побольше, а тельца самок размером с изоляторы на верхушках столбов, вокруг которых намотаны провода. Я так для себя и запомнил, чтобы проще различать этих птиц. Задрал голову, прищурился против солнца и попытался сравнить размеры керамического изолятора, похожего на премоляр, с размерами сороки. Вроде бы самки.

Я спустился по травянистому откосу с обочины в поле, пнул мыском ботинка плоскую жестянку от “Маунтин дью” и направился к серому кругу в поле. Было жарко и я не ощутил особой разницы температур, оказавшись неподалеку от деревца. Я сделал еще шаг вперед, ближе к тлеющему деревцу, поставив левую ногу на пепельную землю вокруг него. Ботинок провалился вниз по самую щиколотку. Вроде бы не глубоко, но ощущение оказалось не из приятных. Дурманящее чувство невесомости, как во время оседающего под ногами льда посреди замерзшего озера, или на ступеньках лестницы в подвал, когда шаг проваливается в пустоту не ощутив опоры. Я восстановил равновесие раскинув руки в стороны и замер. В воздух вокруг ботинка поднимались лепестки треснувшей корки пепла. Земля под ней оказалась горячей. Подошва нагрелась и нога вспотела в носке. Я вынул ногу из пепла и отошел на пару шагов назад.

Приближаться к деревцу я передумал, высока была вероятность измазаться в пепле или что похуже. Я присмотрелся к растению и увидел, как по его стволу и веткам растекаются алые ручейки. Деревце почти горело. Казалось, сильный поток ветра раздует тление и оно займется огнем. Но ветер дул, деревце колыхалось в его потоках, мелкие черные листья шуршали как ни в чем не бывало. Я снова взглянул на сорок, будто ждал совета, но птицы уже улетели. Я вернулся к машине и забрался в охлажденный кондиционером салон. Глотнул кофе из картонного стаканчика с ближайшей заправки, который уже начал промокать вдоль шва. Кривая линия бурого цвета выглядела угрожающе - куда более опасной, чем тлеющее деревце в поле по ту сторону дороги. Кофе могло в любой момент вылиться на меня, и если не ошпарить, то серьезно замарать. А деревце, оно росло себе в поле, отгородившись от мира кружком пепла. Этим оно похоже на людей. Мы тоже строим преграды и возводим заборы, чтобы защититься от внешнего мира. Но мы - люди, а то - дерево.

Я снова взглянул на него. Деревце как деревце, совсем крохотное, но вроде живое. И тогда я подумал: а что если оно и правда растет? Если оно увеличится, значит и пепла вокруг станет больше? Сколько времени пройдет, прежде чем оно вырастет и сколько места займет круг пепла у его корней? А что если оно не перестанет расти? Вдруг оно поднимется до десяти метров? А если до ста? А что если продолжит свой рост до самых облаков? Продолжит ли оно тлеть или вспыхнет настоящим огнем? Сколько пепла будет вокруг? Я представил себе занесенную серой пудрой дорогу, ближайшую деревню, сгоревшую дотла, а потом вообразил, как это дерево размножается. Представил себе мир, весь покрытый пеплом и золой, над которым возвышаются пылающие кроны исполинских деревьев. Вдруг мне стало холодно, но я решил, что не от мрачных грез, а от стараний кондиционера. Я приглушил обдув, включил поворотник и вернулся на дорогу.

Прошло полгода, а может, месяцев семь. Деревце подросло, а я снова оказался здесь проездом. Мне лучше думается в движении. Мысли текут и заполняют верные русла сознания лишь в моменты передвижения организма. Если есть возможность выйти прогуляться, я делаю это. Когда такой возможности нет, я сажусь за руль и выезжаю на поиски тайных трасс. Это места, которые редко посещают местные жители, а случайные проезжие - никогда. Это места вне крупных транспортных линий, которые существуют лишь для того, чтобы объединять деревни из пары покосившихся над оврагами домишек, поселки городского типа с гаражными боксами на гектар, трущобы совхозов имени почивших вождей и церкви. Церкви вдоль этих тайных трасс особенно хороши. Они всегда ухожены и радушны. Впрочем, я никогда в них не захожу, а пользуюсь лишь радушием пустых гравийных парковок. Эти островки спокойствия нужны мне для ведения записей в писательском блокноте.

Я стараюсь записывать всякую интересную мысль. К этому действию я приучил себя, хоть и с трудом, чтобы не забывать то, что отмечаю органами чувств, а также различные выдумки, которые планирую использовать в произведениях. Писателю нужно о чем-то писать, а сделать это можно лишь имея в голове определенный ресурс. Нельзя воображать что-либо без опоры на реальность. Рано или поздно попадется искушенный читатель, который заподозрит в словах такого писателя лажу и покроет его имя позором. Поэтому я хожу, езжу, гляжу, думаю. Размышляю и воображаю, переживаю множество событий, перевариваю их в сюжеты и смешиваю по крупицам, а иногда и целиком, без остатка. Затем я заполняю этой массой свои рассказы и романы, придавая им форму и объем. А еще, нельзя откладывать важные задачи в угоду посторонним мыслям, ведь ради одной такой задачи я и выбрался из дома в путешествие по тайным трассам.

Часть 2

Задача в том, что мне предстояло выбрать один из литературных конкурсов, в котором я приму участие. Один из них предлагает побороться за денежный приз, написав роман в жанре фантастического детектива, а другой - роман роуд-стори. Мне близки оба этих жанра и я метаюсь между ними, не зная какой выбрать. Мне нравятся детективы. Я не часто их читаю, но часто смотрю подобное кино и увлекаюсь тру-краймом. Поэтому я знаю, как создать динамичный сюжет, опираясь на впечатления от фильмов и запустить в него убедительных персонажей, основываясь на реальных случаях из криминалистики. Сдобрю все это каким-нибудь фантастическим сеттингом, может быть фэнтезийным, чтобы добавить ироничности повествованию. А может, окуну роман в научную фантастику, придав действу серьезности и острой социальной драмы. Смущало меня в конкурсе фантастического детектива лишь одно - протагонист должен обладать сверхспособностями. Это было, черт его подери, основное требование к роману.

Ну вот, я снова отдалился от ядра своей задачи. Что же выбрать? Может, все-таки, роуд-стори? Я люблю приключения и путешествия. Обожаю смотреть на них, читать про них, играть в них. Люблю дороги, где бы они ни пролегали - на земле, в воздухе или под водой. Мне нравится следить за сменой декораций во время повествования и наблюдать за развитием персонажей, вовлеченных в путешествие. Мне всегда отрадно видеть, как герои изменяются в процессе, как на них отражаются пережитые события и каким образом они достигают своих целей. Или погибают в попытках. Я бы смог написать отличную роуд-стори, может быть даже великую. Два романа, таких разных, но в то же время очень похожих. Может, объединить их в один? Путешествие детектива - звучит неплохо. А вдруг, с таким произведением меня не примут ни в одном из вышеупомянутых конкурсов? Тогда я останусь вне состязания с отличным романом на руках. Вроде бы и не проигрыш, но я не достигну поставленной цели. А цели крайне важны. Какой толк быть лучшим писателем, если никто об этом не знает.

Сделав пару заметок в блокноте, я снова вернулся на пустынную трассу и двинулся дальше на север, к Минскому шоссе. До него было еще далеко и у меня оставалось время для размышлений перед выездом на скоростное шоссе, по которому днем и ночью носились фуры. До села Семеновское участок дороги оказался лишен асфальта и представлял собой видавшую виды проселочную дорогу. Машина у меня не из слабых, но в теплое время года, да еще и в дождь, могла бы здесь завязнуть. Зимой же проехать было гораздо проще. Я петлял по замерзшей грязи между широких рытвин, в которых собиралась вода, едва схваченная ледяной коркой. По бокам сгущался лес и я мог лишь надеяться, что ближе к населенному пункту снова верну покрышки авто на асфальт. Пока же я катился в одиночестве по кривой дороге, редко знавшей автомобильных колес.

Вдруг, я отметил в зеркале заднего вида стремительное движение и вздрогнул. Ко мне на порядочной скорости, заставившей бы страдать любые амортизаторы, двигался красный Москвич. Я не разбираюсь в советском автопроме, но вроде бы он был из девяностых, а может и аккурат девяностого. Стекла его были затонированы сверх меры и представляли собой черные зеркала. За автомобилем явно ухаживали - на корпусе я не заметил и намека на зимнюю грязь, когда Москвич целеустремленно обогнал меня слева, скрипя подвеской по ямам. Возможно, он цеплял бампером смерзшийся с щебнем песок, но этого я не заметил. Зато заметил отражение в окнах Москвича. В черно-белом монохроме я увидел себя, сидящего за рулем, часть кузова своего авто, а позади него что-то невероятное.

За то мгновение, в которое Москвич поравнялся со мной, я разглядел отражение кучевых облаков вокруг крутой горы, к подножию которой тянулся лес из деревьев странной формы. Если бы мне представилась возможность рассмотреть отражение получше, я бы определил, что за деревья в нем виднелись. Но я увидел лишь гигантские шляпки на кривых столбах - лес из грибов, тянувшихся к горному пику, вершину которого скрывали пышные облака.

Москвич поддал газу, окатив мой капот мелким крошевом и скрылся за изгибом грунтовки. Я затормозил и хмурясь посмотрел направо. Там, за порослью виднелись макушки смешанного леса. Самого простого, из хвойных и лиственных, наполовину голого, наполовину в зеленых иголках. За лесом висело сплошное серое облако, типичное для пасмурных зимних дней. Бледный купол покрывал небо от горизонта до горизонта. Не было и намека на белоснежные облака, отражение которых я заметил в окне Москвича. Я, конечно, удивился, но не сильно. Мне уже доводилось встречать такие автомобили на просторах тайных трасс. Все они двигались сверх скоростного режима и в отражении черных стекол всегда виднелся не тот пейзаж, который окружал их в действительности. Мне было интересно, что видят водители этих машин, мою реальность или свою? Есть ли вообще кто-нибудь внутри? Откуда они едут и куда? А может, это миражи и если крутануть руль влево, во время их обгона, просто проедешь насквозь.

Я повернул ручку громкости в ноль, заглушая музыку в салоне и прислушался, но не различил никаких посторонних звуков вдали. Упустил, снова. Я ощутил разочарование схожее тому, которое испытывают хемингуэевские персонажи, упуская гигантского марлина во время рыбалки на гольфстриме. Эти машины, в окнах которых отражались другие миры, всегда появляются и исчезают незаметно. Каждый раз подлавливают на глухих поворотах или пустынных бездорожьях. Постоянно застают врасплох. Не позволяют как следует разглядеть отражение в окнах или погнаться за ними. Эти авто будто заперты в вечном цикле роуд-стори, без начала и конца. Я мотнул головой, стряхивая досаду и вернулся к насущному вопросу. В каком конкурсе мне лучше участвовать?

С рассказами было бы проще и я успел бы на оба конкурса, но роман - это другое. Роман - это когда нужно рассказать о многом и использовать для этого слишком много слов. Большинство романов, которые я читал за свою жизнь, были переполнены словами. После середины читать их оказывалось нудно. Сюжет затягивался, страницы заполнялись посторонними событиями, темп становился вязким. В таких романах я всегда ощущал фальшь. Автору необходимо было запихнуть под обложку побольше бумаги, чтобы выдать свой текст за книгу. Ведь рассказ никто не купит, а с романом можно смело идти в издательство. Роман - это признак профессионализма. Рассказы пишут лишь простаки и дилетанты. Рассказы легкомысленны и безопасны, как мель, а роман - это большая вода, где водятся большие рыбы и большие возможности. Идея может быть никакой, копеечной, но если раздуть ее до пары сотен листов, она сразу становится убедительной и серьезной. Даже если сама по себе эта идея и говна крысиного не стоит.

Часть 3

Я был романистом без романа. Писал рассказы, повести или новеллы. Начинал я несколько романов, но они обрывались на половине, а то и на первой трети. Мне просто становилось скучно их писать. Возможно, однажды я закончу их, но точно не в ближайшее время. В обозримом будущем мне нужно будет написать роман для конкурса и я сконцентрируюсь только на нем. Может, еще на нескольких рассказах, но не более того. Сколько символов мне нужно будет выдать для участия в конкурсе? Вроде бы роман начинается с десяти авторских листов. В уме я умножил десять на четыре, а потом добавил к получившемуся результату четыре нуля. Четыреста тысяч символов - это же просто астрономическое число.

Немного успокаивало, что речь шла не о словах, а всего лишь о буквах, знаках препинания и пробелах. Я слегка разжал пальцы на руле, расслабился и продолжил нехитрые вычисления, медленно катясь вдоль грунтовки, которая все не кончалась. Четыреста тысяч символов - это много, но не так чтобы очень. Если я буду выдавать по десять тысяч в день, то управлюсь за - я сдвинул брови, пытаясь совладать с математикой. Можно было бы использовать калькулятор в телефоне, но так не интересно. У меня получилось сорок дней. Чуть больше месяца на роман - казалось слишком фантастическим замыслом. Я понизил свою предполагаемую выработку вдвое, до пяти тысяч символов в день. Тогда на роман уйдет восемьдесят дней. У одного знаменитого путешественника за это время получилось обогнуть мир. Мне же за это время предстоит создать свой собственный мир. Добавлю еще больше реализма к своей задаче - буду писать всего двадцать дней в месяц. Получилось сто тысяч символов в месяц, а следовательно - роман за четыре месяца. Это уже вполне вероятно и выглядело правдиво. До окончания приема работ к одному конкурсу у меня оставалось пять с половиной месяцев, а к другому - шесть с половиной. Я решил сократить не в свою пользу - пять и шесть месяцев соответственно. А времени-то, получается, в обрез.

Наконец, я выбрался с грунтовки и оставил позади очередной лесной массив. По колесным аркам забарабанили камешки застрявшие в протекторах. Дробь учащалась по мере ускорения, а затем резко прекратилась. Я прибавил громкость музыки и направился по этому тайному шоссе к М-1, через деревню Мокрое, которая встретится мне через десять километров, если верить дорожному указателю. Совсем скоро я начал замечать узкие полоски марева над самой поверхностью асфальта. Это явление всегда казалось мне странным, и тем более странным в зимнюю пору. Вроде бы оно называлось рефракцией, когда потоки нагретого воздуха поднимаются от асфальта и создают оптическую иллюзию. Но в холодное время года, да еще и в отсутствии прямых солнечных лучей наблюдать подобное было попросту жутко. За очередным изгибом дороги я увидел сразу несколько маревых линий вдалеке, они выглядели как зеркальные полосы, будто ручейки поперек трассы. Стоило мне приблизиться и моргнуть в неподходящий момент, как они тут же испарились без следа.

Я не раз слышал истории о мареве. Дальнобойщики рассказывают их друг другу в придорожных кафе, поглощая ароматные чебуреки и запивая их безалкогольным пивом. Я знал, что марево мареву - рознь. Есть вполне себе обычное, физическое, которое встречается жаркими днями и душными ночами, а есть вот такое - необычное. Это марево особенное и появляется даже в холодное время года. Поговаривают, что если увидеть такую блестящую полосу на дороге, сразу зажмуриться, не менять курса и не сбавлять скорости, то марево не исчезнет и получится попасть прямо в него. То есть, провалиться сквозь него. Эти марева - некие прорехи в пространстве, через которые можно попасть в другой мир. Правда, если угодить в аварию, то можно отправиться на тот свет. Пару раз я и сам пробовал попасть в такое марево, но слишком рано открывал глаза, слишком уж страшно нестись по трассе не видя куда. Дорога в очередной раз вильнула, огибая лесистый холм, и впереди показалась еще одна полоса марева.

А их тут много - подумал я. Можно было бы попробовать нырнуть в ближайшее, но не сегодня. У меня появилась цель. Мне нужно писать роман. Вдруг, из маревой полосы выпорхнула птичка. Маленькая, размером с теннисный мяч. Приблизившись, я разглядел желтое пузико - это была синица, которая угодила из своего мира в мой. Возможно, она спустилась на дорогу за чем-то съедобным и случайно оказалась по ту сторону, то есть - по эту. Птица завращалась, забила крыльями, отскочила от обочины и упорхнула в лес.

Каково это, оказаться в другом измерении? Выживет ли она тут? Что подумают ее родные по ту сторону марева? Что ее сбил грузовик и унес вдаль на решетке радиатора? Что ее съела кошка или другой зверь, который обитает в том мире? А вдруг, ее родные синички станут развешивать на стволах деревьев и мшистых валунах по всему лесу объявления о пропаже? Станут искать ее днями и ночами, привлекут синичью полицию и волонтеров из воробьев и трясогузок. Я вообразил, как плачут синички, и мне стало грустно. Возможно, пропавшая синичка найдет способ вернуться домой через другое марево, а затем напишет об этом захватывающую историю. Это будет долгое и напряженное путешествие, полное опасностей и удивительных открытий, но птичке удастся преодолеть все трудности и стать лучшей синичкой из всех. А напишу-ка я два романа, хотя бы попытаюсь. Ведь мне нужно рассказать еще столько историй, и для каждой найдется свое время и свой формат. Будет у меня и детектив, и роуд-стори, и много-много чего еще. И я обязательно упомяну о храброй синичке, которая сумела найти путь домой среди бесконечных вселенных бытия.

Проехав деревню Мокрое насквозь, я оказался в потоке машин, выезжавших слева, из Александровки. По очереди мы преодолевали светофор на Минское шоссе, равнялись с памятником “Их было десять тысяч” и набирали скорость в направлении к столице. В оплот цивилизации. В мир людей, быта и долгов, рутин и социальных оков.

Часть 4

Спал я плохо и вернулся в явь совершенно разбитым. Иногда я ненавижу свои сны за то, что в них страшно, жутко и непонятно. Но еще сильнее я ненавижу хорошие сны, потому, что в них хочется остаться навсегда. А это, увы, пока что невозможно. Я открыл глаза, потянулся, полежал на спине, глядя через окно на бледное небо, снова потянулся и встал. Новое утро, будто клон предыдущего, встретило меня той же бытовухой, что и всегда. Я почистил зубы, оделся, натянул резиновые сапоги и пошел гулять с псом. Вернулся, налил себе кофе в маленькую белую чашку - самую простую из серванта, но наиболее любимую. У меня в распоряжении есть несколько по-настоящему крутых чашек: одна в форме котелка для зелий, другая в виде головы инопланетянина из “Истории игрушек”, есть даже прямоугольная, имитирующая телевизор с черным ламповым экраном. Когда в эту чашку попадает горячая жидкость, на поверхности экрана проявляется Пеннивайз - танцующий клоун. Ну здорово же!

Тем не менее, моей любимой чашкой для кофе до сих пор остается простая белая, низенькая и цилиндрическая, из керамики. Их в серванте целый набор, в два столбика по три штуки, удобно и практично стыкуются горлышком к днищу друг друга. Эти чашки просты и безлики, массовы и дешевы. Этим они мне и нравятся, ведь каждый отель, предоставляющий своим гостям континентальный завтрак, подает кофе в таких вот чашках. Для меня эта чашка - символ путешествия. Налив кофе, я вспомнил, что сегодня среда - мой еженедельный день путешествий. Я перелил кофе из любимой чашки в любимый термос, добавил в него еще две такие же порции, оставил слегка остыть без крышки и пошел завести машину, чтобы немного прогрелась.

Усевшись за руль, я настроился на долгую дорогу в никуда. Включил плейлист любимых треков и тронулся. Первым делом нужно было заехать в чайную. Это замечательное место около Никольской церкви, на окраине городка Ермолино. С террасы чайной открывался замечательный вид на долину, в которой течет река Протва. Путь не дальний, а потому я успел сделать всего два глотка обжигающего кофе и один раз попасть колесом в новую выбоину на дороге. Амортизатор не очень напрягся, компенсируя удар от помехи на полотне, но шип-другой из покрышки я, наверняка, потерял. А не пора ли переобуть авто на лето? Может и пора, но я пока обожду.

Только я всерьез задумался над своей основной дилеммой, касательно конкурсного романа, как добрался до монастырской чайной. На парковке было необычно пустынно. Один зеленый автобус с черными номерами, да грязный семейный минивэн. Оказавшись внутри чайной, сначала я решил, что мне крайне не повезло. Среди ассортимента пирожков, которые я обычно покупаю здесь по средам, не было ни одного мясного. Моими фаворитами остаются сосиски в тесте, но иногда, когда их нет в наличии, я выбираю треугольники с ветчиной и сыром. Сегодня же не было и их. Я бы сослался на Великий пост, но в чайной пахло котлетами и фаршированным перцем, а значит дело было не в нем. Выбора не оставалось, поэтому я решил набрать разных. Среди этих разных, сладких и нет, я обнаружил пирожки с малиной, которых ранее в этой чайной не наблюдал. Как оказалось впоследствии, этот пирожок оказался крайне вкусным, и отлично компенсировал утрату сосиски в тесте. Стало быть, баланс удовлетворений-разочарований был восстановлен.

Вернувшись в машину, я заботливо уложил купленные пирожки на соседнем сиденье, а потом наугад взял два и с аппетитом их проглотил. Залил поверх горячим кофе, остывшим до идеальной температуры и включил дворники, чтобы согнать с лобового стекла неприятные бурые катышки. Да кто вечно выпивает мою омывайку? Пару раз безрезультатно подергав рычаг подачи омывателя, я покорился судьбе и нажал кнопку разблокировки капота. Заправив новую жидкость, бутыль которой слилась в бак для омывайки целиком, я вернулся за руль и тронулся на поиски тайных трасс. В салоне пахло сдобой, крепким кофе и омывайкой “Бабл-гам”, от которой волосы в носу скручивались мелким бесом. День обещал пройти отлично.

Каждый раз я полагаю, что уже изъездил все дороги в радиусе трех сотен километров вокруг своего дома, но снова и снова обнаруживаю новые ответвления на маршруте, и с колоссальным удовлетворением съезжаю на них. В этот раз я нашел тайную трассу не сразу, но и не очень поздно - солнце новорожденной весны висело высоко в холодном небе. Качая головой в такт очередному произведению искусства от мира синтвейва, я лениво вращал руль, следуя изгибам дороги и размышлял над развитием событий своего будущего детективного романа. Мне предстояло круто развернуть сюжет, добавив в него щепотку мистики и капельку гротеска. В этом я был мастером, так как прочел уйму книг схожего направления, как хороших, так и не очень. И еще больше откровенно плохих. Мой “Коп-стоп”, который планировался рассказом, был обречен стать небольшим романом, а для этого ему предстояло набрать качественной массы. Минимум, в триста тысяч символов, с пробелами и знаками препинания. Это число до сих пор пугало меня, но уже не так сильно, ведь я сделал первый шаг, и эфемерный горизонт логического завершения истории теперь неумолимо, хоть и мучительно медленно, приближался.

Я уже рассказал, как детектив Джинджер Пиклз попал в бар с лаконичным названием “Коп-стоп”, как я познакомил читателя с обстановкой и фрагментом биографии главного героя, и как начал раскрывать обстоятельства пребывания Пиклза в этом заведении. Для минимального объема текста к конкурсу было еще далеко, но я уже выдал пятьдесят тысяч символов, а значит - одну шестую нормы. Изначально, я предполагал развернуть повествование еще на десять тысяч символов, чтобы закончить рассказ окончательно. Но в таком случае, я получил бы лишь треть нужного объема. Предстояло утроить этот текст в размере, не снизив качества. Вот тут то и раскроется мой истинный талант. Благо, я был гордым владельцем обширной библиотеки заметок собственного сочинения, из которых мог бы слепить гигантский цикл, что рано или поздно непременно сделаю. Из этих заметок я выудил несколько подходящих идей, примерил к конкурсному рассказу, и они оказались как раз. Теперь, история кажется больше и глубже, не теряя атмосферы и темпа. Главная проблема заключалась в том, что по правилам конкурса протагонист романа должен обладать сверхспособностями, чего я изначально не предполагал. О том, как бы убедительно их внедрить, мне и предстояло поразмышлять, отмеряя одометром километры тайных трасс Калужской области.

Часть 5

Приключение Джинджера Пиклза должно было закончиться гораздо раньше, но планы изменились и его будет ждать долгое и изнурительное странствие. Я подвязал эту историю к другим произведениям своей литературной вселенной, как уже опубликованным, так и тем, которые ждут своего часа в недрах “Гугл докс”. Глубину же и тревожность своему роману я придам отсылками к лавкрафтиане. Разве мог я поступить иначе? Я же пишу фантастический детектив, а значит, в нем должны обитать зловещие культы, мистика и ужас космических глубин. Обретение детективом Пиклзом сверхспособностей в таком сеттинге уже не кажется чем-то абсурдным, не так ли? Мне неловко думать об этом, а уж тем более писать о подобном во всеувидение, но я надеюсь, что “Коп-стоп” однажды будет напечатан, и книге присвоят ISBN. Не самый солидный показатель качества, но тогда я всерьез смогу считать свое произведение частью обширной вселенной “Мифов Ктулху”. Вот такая вот скромная, но очень сокровенная мечта. Это моя личная планка, которой я хотел бы достигнуть в первую очередь - писать не фанфики по вселенной, созданной Говардом Лавкрафтом и объединившей сотни писателей по всему миру, но встать с ними в один строй.

Проехав между прудов деревни Озерное, я всерьез задумался над утверждением, что лучше писать о том, в чем неплохо разбираешься. Это, конечно, сильное заявление, но как разбираться в мистике, если живешь во вселенной, где ее, вроде как, нет. Так полагает подавляющее большинство жителей этой планеты, и я не стану их за это судить. Каждый сам решает, во что ему верить, а все метафизическое, от религии до магии, зависит от веры. Нет одного - нет и другого - простая взаимосвязь. Я постоянно сталкиваюсь с проявлениями сверхъестественного в своей жизни. Поначалу это пугало, затем сбивало с толку, но потом я принял правила, по которым играет этот мир, и начал действовать. Пугает, в первую очередь, неизвестность, а мистика - само олицетворение этой неизвестности. Силы и законы некоторых потусторонних явлений портят тело и крушат рассудок неподготовленного человека, поэтому мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы обезопасить себя от различных негативных эффектов.

Все, о чем я пишу, чистая правда, и я стараюсь быть очень последовательным в своих описаниях, чтобы вы, при желании, могли бы повторить маршруты моих путешествий и убедиться в правдивости моих слов. А затем, вы сумеете найти свои тайные трассы, тропы, террасы, и тому подобное, чтобы увидеть мир таким, каков он есть на самом деле, без плотных занавесей здравого смысла, навязанного нам столетиями психического прагматизма. Ладно, каюсь, я солгал в одном - проезжая мимо тлеющего дерева, я пил кофе не из бумажного стаканчика с заправки, а из своего бессменного термоса “Мику”. Прошу за это прощения.

Как же мне лучше разобраться в том, о чем я собираюсь писать? Нужно искать больше мистики, погружаться в нее с головой и вырабатывать профессиональные навыки, чтобы потом использовать их на практике. Доводилось ли вам слышать легенды о межпространственных МФЗ? Точного названия этих таинственных мест я пока не знаю, но они должны быть похожи на многофункциональные придорожные сервисные зоны, а если проще - заправки с кафешками при них. А еще, иногда, с автомойками и шиномонтажами. Изредка - с мотелями. Так вот, чтобы без страшных последствий, то есть по всем правилам, пересечь грань между реальностями, нужно найти дорогу к такому вот межпространственному МФЗ. Как это сделать? Нужно неплохо так потрудиться.

Да, я уже рассказывал ранее, что можно просто провалиться через марево на дороге, но это путь для отчаянных любителей пощекотать себе нервы и стать целью неумолимых гончих Тиндала. Этот вариант не по мне. Что вы знаете о Уиронде? Если ничего, то я вам завидую. Это довольно скверное место - можете погуглить, но не думаю, что это добавит вам хоть крупицу понимания. Если упростить, это - одна из межпространственных МФЗ, куда попадают не самые удачливые водители и их пассажиры. Все дело в могилах, но об этом позже. Я же хочу найти безопасный маршрут, но знаю лишь то, что нужно совершить определенное количество поворотов в правильной последовательности, чтобы безопасно пересечь границу между вселенными, вырулив, в конце концов, к нормальному межпространственному МФЗ. Это представляется мне некоей комбинацией, кодом на лимбовом сейфе, который мне предстоит подобрать.

Только побывав в другой реальности, я смог бы убедительно писать о них, как и о способах их посещения. А заодно, и о различных сверхъестественных проявлениях, которые просачиваются оттуда в наш мир, а из нашего - в соседние. Я снизил скорость, включил поворотник и свернул направо, в сторону Вереи. Чтобы построить верный маршрут к межпространственному МФЗ, нужно долго и безошибочно следовать указаниям специального компаса. Лишь совершив нужное количество поворотов, я смогу достигнуть цели, но угадать подобный маршрут практически невозможно.

Недаром я освоил 3D-моделирование и 3D-печать - эти навыки позволят мне сконструировать и собрать межпространственный вегвизир, схему которого я раздобыл в недрах интернета. Но этот компас не будет работать без ключевого ингредиента - дорожной пыли. Кажется, что все просто - тормози машину, да греби эту пыль лопатой с обочины. Каждый может набрать себе пыли, распечатать компас и скакать через вселенные куда захочет. Если бы все было так просто, но к счастью - это не так. Пыль нужна особенная. Специальная пыль дорог добывается лишь в определенных местах и при определенных условиях. Для заправки компаса ее нужно довольно много, а за раз получается добыть лишь несколько крупиц. Благодаря счастливому стечению обстоятельств, эта зима выдалась на редкость бесснежной - идеальной для сбора дорожной пыли. Начать ее сбор я решил сегодня, между размышлениями о сюжете своего детективного романа для конкурса.

Бурая дорожная пыль скапливается на обочинах захолустных трасс. Таких как те, по которым я обычно езжу во время своих путешествий. Свернув направо на перекрестке у деревни Никольское, я поехал вдоль холмистой дороги на юго-восток. Где-то здесь должна была образоваться щепотка нужной мне дорожной пыли. Если знаешь, что искать, становится довольно просто распознать ее, нужна лишь внимательность. Мне сложно разъяснить вам процесс поиска, но поверьте, тут нет ничего сложного, нужна лишь сноровка. Вскоре вы сами это поймете. Миновав мост через реку Рудь, на табличке перед названием которой кто-то написал красной краской букву «Г» и чуть дальше, не доезжая деревни Петровское, я притормозил и внимательно вгляделся в ледяные булыжники, выстроившиеся вдоль песчаной полосы на обочине, отделявшей полотно асфальта от откоса с прошлогодней травой.

Булыжники эти всегда принимали столь причудливую форму, что хотелось подольше их разглядывать. Образовывались они вдоль таких вот трасс весной, когда земля начинала уже прогреваться, а температура воздуха держалась неуверенно выше нуля. В этот период сугробы вдоль обочин начинали обильно таять до тех пор, пока не обращались разрозненными кучками грязно-белого снега. Кучки эти обветривались и таяли днями, снова замерзали ночами, и в конце концов становились похожими на крохотные прибрежные скалы. Узкие ножки кое как удерживали вытянутые шляпки, покрытые щербатой ледяной коркой. Некоторые булыжники выглядели как арки, другие же очень напоминали грибы. Такие вот грибовидные булыжники я и искал. Возможно, это и впрямь были грибы, но не отсюда - вы же знаете эти грибницы, они могут расти сквозь пространство и время, не зная преград.

Те формации, которые разглядывал я, оказались лишь выветрившимися кучками обычного снега и возле них я не обнаружил нужной дорожной пыли. Наверное, все из-за близости реки. Слишком влажно, да и овраг мешал. Пришлось двигаться дальше. Я снова набрал скорость и отправился к следующему месту, где могла бы повстречаться специальная дорожная пыль.

Часть 6

После Лобаново, глаза мои порядком устали от тщательного высматривания снежных грибов, у ножек которых могла образоваться нужная дорожная пыль, принесенная этими организмами откуда-то извне. Несколько раз я отмечал про себя, что поступаю опрометчиво, постоянно отвлекаясь за рулем. Не единожды я заезжал колесами на встречную полосу, но мигом возвращался обратно. Аварийных ситуаций я не создавал - дорога была безлюдна и безавтомобильна. На всем своем протяжении до деревни Устье я не встретил ни единой человеческой души. На изгибе трассы, между двух автобусных остановок “Зарудное”, я обнаружил съезд налево, ведущий в широкое поле. Не сомневаясь ни секунды, я свернул туда с твердым решением немного передохнуть. Нужно было расслабить зрение, да и размять ноги. У меня оставалось еще два пирожка и половина термоса с кофе. На съезде с трассы, в поле тянулся массивный шлейф мокрого снега. Было странно наблюдать его тут, ведь в остальных полях снег уже стаял, да и вдоль дорог оставались лишь булыжники льдистой субстанции, которым тоже оставалось недолго.

Пробуксовывая на снежной каше, лежащей жидким пластом поверх вечнозеленой травы, я проехал вверх по полю и остановился в местечке повыше, откуда не было видно трассы. В колонках аудиосистемы заиграла песня “не буди меня” от шведских металкорщиков. Я опустил водительское стекло вниз, чтобы было лучше слышно музыку, взял пирожок и вышел из машины. Свежий ветер гулял по простору, теребя пучки ожившей травы, алчущей до теплого весеннего солнца. Я закрыл глаза и вдохнул полной грудью. Выдохнул. Вдохнул еще раз. Студеное дыхание этого клочка реальности казалось таким родным и одновременно совершенно чужим. Я жил в этом краю с рождения, называл эти места своими, а кусочек земли в сотне километров отсюда - домом. Но так ли это было на самом деле? Я жил там, где находился сам. Мой дом был там, где я мог ощущать себя свободным. Мой дом был в машине, что урчала двигателем за спиной. Лишь в пути я ощущал себя счастливым. Чувствовал жизнь по-настоящему. Ведь мои поездки были истинным олицетворением жизни - путем в никуда. Это был мой сон, и я не хотел, чтобы меня будили. Я должен проснуться сам.

Я открыл глаза, снял целлофановый пакетик с пирожка, уже вспотевшего в нем, и надкусил румяный бочок. Тушеная капуста с солью и черным перцем - неповторимый вкус. Я тщательно разжевал кусок, ведь первый - самый важный, он задает настрой всему процессу, и вгляделся в небо. Каким же оно было огромным. Солнце висело аккурат между зенитом и закатом. Сквозь облака оно казалось огромным, и смотреть на него можно было не щурясь. Я попытался вообразить, что будет здесь в далеком будущем, когда солнце и вправду увеличится так, каким казалось сейчас. Думаю, ничего. Земля обратится в безжизненную пустыню, и весна, как и все остальные времена года, перестанут существовать. Я мысленно перенесся на миллионы лет вперед, чтобы представить эту выжженную землю, полную песка и пепла. Ни деревьев вокруг поля, ни травы под ногами. Лишь зной и пыль. И черный шпиль.

Я открыл глаза и мотнул головой, стряхивая фантазию, обернувшуюся наваждением. Зябко поежился и накинул на голову капюшон толстовки. Сколько времени я простоял вот так, пронзаемый студеным мартовским ветром? Как долго я блуждал в собственной грезе? Я смущенно оглянулся - не наблюдает ли кто за мной. Вокруг, конечно же, было абсолютно безлюдно. Тем не менее, я ощущал на себе чей-то взгляд. Даже не взгляд, но чье-то внимание. Это сложно объяснить, но если хоть раз в жизни сталкивался с потусторонним и выжил, сохранив рассудок, всегда сможешь различить после - стал ли объектом внимания человека, животного или чего-то иного. Я доел пирожок без особого энтузиазма, вернулся к машине, закинул в открытое окно скомканный в тугой шарик пакетик и выудил наружу термос с кофе. Сделал большой глоток и посмотрел на горизонт, который представлял из себя рваную линию еловых макушек.

Там, вдалеке, над почти черными пиками деревьев виднелось нечто по-настоящему черное. Силуэт был слишком четким и ровным, чтобы оказаться еловой макушкой. Это, несомненно, было искусственное сооружение. Я пригляделся. Чертовы глаза за массивными линзами не могли разглядеть объект получше. В очередной раз я посетовал на свое слабое зрение и снова захотел вылечить этот недуг лазером, чтобы навсегда избавиться от надобности носить очки и слепо щуриться без них. Треугольный силуэт был намного темнее, чем кроны деревьев вокруг, и я предположил, что это может быть шпиль старой деревянной церквушки. Возможно там, по другую сторону леса за полем, ютилась вдоль берега реки какая-то деревушка, и там же медленно врастала в землю церковь.

Но не мог же я видеть этот шпиль в своем воображении до того момента, как разглядел его воочию. Я вспомнил выжженную пустошь, что захватит планету через миллионы лет, и одну лишь черную церковь вдалеке, царствующую над плоским бурым пейзажем. Воодушевление, навеянное простором природы и отличным времяпровождением в путешествии, смыло волной тревоги. Как чернилами, впрыснутыми в кристально чистую воду, свежесть рассудка заволокло непроглядной тьмой мрачных мыслей.

Я решил подъехать ближе и вернулся в машину за телефоном, чтобы построить маршрут в навигаторе. Связь тут была не самая стабильная, но музыка играла без перебоев. Я открыл приложение навигатора и не обнаружил себя там, где находился на самом деле. Навигатор утверждал, что я располагаюсь на обочине трассы, а не в трехстах метрах в поле от нее. Я пощипал экран, покрутил пальцами карту, разобрался в своем местоположении и приблизил то место, откуда возвышался шпиль, которой наблюдал издалека. Либо навигатор не знал о том населенном пункте, либо сегмент карты не прогрузился, ведь я наблюдал на экране лишь ломаный зеленый фрагмент, схематично отображающий лес в режиме «схемы». Я зашел в настройки приложения и сменил режим на «спутник». Изображение приняло реалистичный вид с высоты птичьего полета. Трасса и пара населенных пунктов неподалеку отобразились вполне детально. Я снова передвинул изображение на тот лес, где должна была располагаться церковь, и приблизил его. Лес как лес, и никакой деревни.

Я снова вгляделся в шпиль, торчащий вдалеке. Прикинул, верно ли я определил расстояние. Вроде бы верно. Снова посмотрел на экран телефона. Посреди поля виднелось пятно зеленого островка кустарников и пары берез посреди них. Я поднял взгляд и увидел сам островок, почти такой же как на карте, разве что более детализированный и не столь пышный. Снова опустил глаза на карту - на фотографии поля, посреди которого я стоял, виднелись даже тракторные колеи. Ничего забавного, никаких кругов или фигур, лишь кривые линии, изредка пересекавшие поле. По периметру поля линий было гораздо больше - следы автомобилей грибников. Но не в том месте, где поле касалось леса, за которым виднелся шпиль. Возможно, все дело в овраге и заехать туда на авто было попросту невозможно. То есть, заехать можно было куда угодно, а вот выехать без помощи тягача - никак.

Конечно, сейчас никаких грибников не было. В начале марта грибы растут только вдоль обочин тайных трасс, и те - изо льда, а значит, в пищу непригодны. Что-то здесь было не так. Ошибался либо я, либо навигатор. Или мы оба. Или никто из нас. Почему-то, последняя мысль показалась мне наиболее убедительной. Одинокая церковь в лесной чаще не вызывала никаких положительных эмоций. Блуждая взглядом по кромке леса, я снова зацепился за черный шпиль и испытал такой резкий дискомфорт, будто тот и впрямь воткнулся мне в глаз. Липкое ощущение страха захватило меня, принесенное ветром с той стороны поля. Невозможно было рассмотреть, что происходило в чаще где таилась церковь, но я нутром ощущал, как там кто-то стоит и глядит на меня. Что-то обитает и чувствует меня.

Я поежился и вернулся в машину. Будь я героем фильма, да еще и с компанией друзей, непременно поехал бы туда поперек поля. Возле самой границы леса машина бы непременно вышла из строя и начался плотный ливень. Нам с друзьями пришлось бы войти в густой лес и направиться в деревню, чтобы просить местного тракториста помочь с буксировкой. Но мы бы нашли только церковь и никакой деревни вокруг. Одну лишь заброшенную церковь, сгнившую изнутри и снаружи. Внутри мы бы обнаружили невыразимый ужас, и кто-то из нас погиб бы страшной смертью, а кто-то выжил, сойдя с ума. Но я жил в реальном мире, а потому решил двигаться в противоположном направлении. Мне предстояло вернуться на дорогу и продолжить поиски пыли для межпространственного вегвизира. Неплохо было бы раздобыть бинокль. А еще, какое-нибудь средство для защиты рассудка и организма от пагубных воздействий таких мест, как этот черный шпиль.