Неизвестный

Глава 1

Весна 2021 –

НЕИЗВЕСТНЫЙ

1

Утреннее солнце слепило глаза, заставляя его надеть фуражку так, чтобы козырёк лежал на носу. Конь шел спокойно. Он пришпорил лошадь, чуть поддернув левый повод, чтобы обогнать надоевшую телегу с солдатом. Тот, словно понимая нетерпение офицера, слегка поторопил орловца запряженного в телегу. Дончак офицера пошел балованной рысью по полю вдоль дороги, топча росные травы.

Неожиданно впереди за березами раздался женский плач. Его перекрыл чей-то командный голос.

-Ваше благородие, не стоит вам туда соваться. – Тревожно сказал солдат, на всякий случай, доставая из телеги винтовку. Но офицер уже направил коня на голоса.

Когда капитан выехал из-под берёзовых ветвей, то сразу понял, в чем дело и направил коня к одинокому дому.

Казачий вахмистр, получив приказ о проведении разведки в данной местности, решил проявить власть над жителями хутора.

Солдат уже провел обыск, во время которого была нагружена крестьянским добром телега. К ней были привязаны рябая корова и свинья. Это был подарок для полковой кухни.

Потом вахмистр обратил внимание на дочь хозяев и приказал, не смотря на женские вскрики и плач, помыть девку у колодца и сорвал с неё одежду. Мать упала ему в ноги, умоляя не трогать дочку. Отец пытался успокоить её.

В этот момент подъехал господин капитан. Бросив быстрый взгляд, он заметил и обнаженную девку, которую около колодца солдат обливал холодной водой, и её мать и отца, телегу полную мешков с зерном с привязанной коровой и свиньей. Силы были равны, поэтому действовать надо было с наскока.

Следом за офицером подъехал на телеге корниловский солдат с винтовкой на готове.

-Ваше благородие, - начал было говорить казачий офицер, но его прервал корниловец:

-Вахмистр, вы, обвиняетесь в нарушении приказа главнокомандующего генерала Деникина о том, что нельзя грабить мирное население. Поэтому, вы, приговариваетесь к расстрелу. Рядовые, выполнить приказ. Быстро!

Солдаты, ничего не понимая, подчинились ему, и вскоре крестьяне услышали залп.

То, что случилось – факт исторический. Действительно, эти «маменькины сынки» и «чистоплюи», так звали корниловцев большевики, некоторое время были защитниками крестьянства.

Хозяйка в благодарность нашла силы пригласить офицера отдохнуть и покушать чего Бог послал. Он согласился, тем более последние месяцы ему пришлось недоедать и недосыпать.

Крестьянка быстро накрыла стол во дворе под навесом, ссылаясь на духоту на кухне. Помогала ей дочь.

От недавнего стыда остались только влажные волосы да синяки от слез. Симпатичный офицер уловил несколько её взглядов обращенных на его лицо. Он чуть улыбнулся. Что поделаешь, девка осталась девкой.

После столь неожиданного второго завтрака ему захотелось спать, и хозяйка велела дочери отвести его в спальню старшего сына.

Но прежде, чем уйти офицер распорядился накормить солдат и назначил корниловца старшим.

Идя за девкой, спросил её, где сейчас брат.

-Где-то у красных, воюет, - просто ответила она, не сообразив с кем, она говорит и через минуту, уже подумав, закончила:

- Не ругайтесь, ваше высокоблагородие. Мать жалко. Не захотел он родителей слушать. Если желаете, то я по своей воле с вами лягу.

Постелив офицеру постель, девушка замерла, ожидая его решения. А он, просто чертовски, хотел спать.

Когда она ушла, обиженно надув губки, он разделся и лег, сунув под подушку револьвер. Через мгновение он спал.

Во сне, в который раз он увидел дом, почувствовал ветер из раскрытых, как любила мать, окон и вновь стоял на мосту перед полупьяным матросским патрулём.

Проснувшись, капитан разрешил себе вспомнить прошлую жизнь.

Прошлое делилось на две жизни. В первой его все любили, даже прислуга. Что говорить о дедах, бабушках и других родственниках.

В гимназии у него было много друзей. Учился он легко.

Жизнь продолжала улыбаться ему.

Потом было Николаевское кавалерийское училище, которое он закончил отлично, и Школа верховой езды.

С началом войны началась вторая половина его жизни, Которая началась с семейной ссоры

начавшейся с его заявления об отъезде на фронт. Впервые он увидел слезы матушки, суровое лицо его отца, кстати, генерала в отставке, услышал, что его учили для мирной службы в числе адъютантов Великих князей, а не для войны

Он все же уехал на фронт и не приезжал в положенный после ранений отпуск, и не писал домой.

На фронте ему пришлось узнать героические и грязные стороны офицерства, геройство и русскую лень простых солдат.

В родной город он вернулся в августе 17-го и занял скромную служебную квартиру и запил. Этому способствовал тот развал, царивший в городе и в стране.

Не помнил, как оказался на мосту перед проходившим матросским патрулем,который был явно навеселе.