Недочитанный стих из позднего Маяковского

Глава 1

- Ну-ка, стой! Куда без бахил пошел?

Аристарх Поликарпович замер, втянув голову в плечи. Сердце застучало громче, ладони вспотели. Медленно, стараясь беззаботно улыбнуться - получалось не очень - он повернулся к кассирше.

- Для кого написано, я спрашиваю? - кассирша указующе протянула из окошка толстую руку, похожую на белую дохлую рыбу. - «Вход в бахилах». Тоже мне, интеллигенция!

- Простите… Но я ведь, собственно, не с улицы. Я с 74-го этажа, всего-то поднялся на лифте.

- В лифтах тоже гадят! А вы, между прочим, пришли в учреждение! - лицо женщины в окошке побагровело.

- Да-да… - пробормотал он. От волнения у него теперь вспотела лысина. - Конечно, простите, я не подумал… А где их брать?

Кассирша смерила его пренебрежительным взглядом, и постучала пухлым пальцем по другой табличке, на сей раз прикрученной под окошком кассы: «Бахилы платные».

Аристарх Поликарпович достал из портфеля только что спрятанный туда кошелек. Через минуту, неуклюже натянув на туфли бахилы из бумаги ядовито-синего цвета, он прошмыгнул в узкую приемную, дрожа всем телом - то ли от грубости кассирши, то ли от волнения перед тем, что ему предстояло пережить.

В коридорчике на откидных металлических стульях уже сидело несколько пассажиров. Аристарх Поликарпович занял очередь вслед за молоденькой темноволосой девушкой, накрашенной, как звезды 3-размерного синематографа: бледное лицо, густо подведенные тушью глаза. От нее исходил дурманящий запах духов, названия которых он не знал: может, «Леди Ди Зель», а может, «Красный Электрон»; в родной конторе так хорошо пахло только от Авдотьи Казимировны, а спрашивать ее о духах Аристарх Поликарпович никогда бы не решился.

Мысли о конторе заставили Аристарха Поликарповича посмотреть на часы - до начала рабочего дня оставался час с лишним. Если не врут про цепеллины, должен успеть.

Девушка листала книжку: Аристарх Поликарпович непроизвольно скосил глаза на страницу:

«Пусть времени прицел

Тебе в лицо наставлен!

Кто завещал нам цель?

Электро…»

Девушка перевернула страницу, не дав дочитать, и рассеянно посмотрела на Аристарха Поликарповича. Тот густо покраснел.

- Простите, я не хотел подглядывать…

- Ничего страшного. - Незнакомка улыбнулась. - Вам нравится поздний Маяковский?

- Да! - зачем-то соврал он.

Повисла неловкая пауза. Наконец Аристарх Поликарпович осмелился спросить:

- Вы тоже в первый раз?

- Нет, с чего вы взяли?

- Я думал, вы волнуетесь.

- Что вы! - девушка рассмеялась, и спрятала книжку в сумочку. - Вовсе нет. Я почти каждый день летаю.

- А я вот… - он уткнулся взглядом в бахилы. - …Как-то все больше по старинке…

- Что, на метро? - девушка с любопытством посмотрела на него.

- Ну да, но поезда нынче ходят нерегулярно. То тут рванет, то там. Всё эти одиночки-бомбисты… А мне потом объяснять начальству, что я не виноват. А все сейчас только и говорят про цепеллинолеты… Быстро, практично, футуристично…

- Цепеллиноходы.

- Правильно. Я и не знал, что у нас в доме есть стартовая площадка. А как увидел в лифте рекламу, так и подумал - была не была! Мне бы до пенсии продержаться, а там уж буду дома сидеть.

Девушка ободряюще кивнула в ответ и продекламировала наизусть:

«Будешь в нужный день и час

В целости доставлен!

Полетим к тебе сейчас,

Наш Электро…»

- Иванова! - раздался голос из динамика над дверью. - На посадку!

Девушка встала, сунула книжку в сумочку и протянула Аристарху Поликарповичу руку. - Не бойтесь, всё получится. Это просто, когда привыкнете. Кстати, меня зовут Элеонора.

- Аристарх Поликарпович Железков.

- Было приятно с вами….

- Иванова! - еще громче рявкнул динамик. - Тут Иванова?

- Тут! - заторопилась девушка и исчезла за дверью.

Аристарх Поликарпович с сожалением подумал, что не успел спросить, на каком этаже живет Элеонора и где она работает, но потом решил, что еще не раз сможет встретить ее здесь. И он уже не будет новичком. Эти мысли придали ему уверенности, и он глубже вдохнул аромат духов. Впервые за много дней ему стало хорошо на душе.

- Железков! - резкий окрик вернул его с небес на землю минут через десять. - Есть Железков?

Аристарх Поликарпович схватил портфель и поспешно прошел в процедурную.

***

Железков почему-то предполагал, что его встретит безумного вида ученый, как в синематографе: всклокоченные неряшливые волосы, высокий лоб, горящие глаза. А комната будет полна колб с кипящими жидкостями, в углу - скелет человека, а по стенам - шкафы, уставленные книгами. Уточнить свои ожидания у друзей, уже воспользовавшихся новым видом транспорта, Аристарх Поликарпович не мог по причине отсутствия друзей.

Поэтому, переступив порог процедурной, он почувствовал разочарование. Как и большинство помещений в небоскребе, процедурная оказалась крохотным кабинетом. Тут помещался медицинский шкаф, кушетка, пара деревянных стульев и письменный стол, за которым восседала тучная медсестра в белом халате. По внешнему виду и выражению лица она могла быть родной сестрой бдительной кассирши. Не поднимая глаз на вошедшего, медсестра придвинула к себе тонкую тетрадку с его фамилией на обложке.

- Полный возраст.

- Пятьдесят пять.

- Первичный?

- Простите?..

- В первый раз, спрашиваю?

- А, да-да… Раньше я как-то не…

- Противопоказания есть?

- А… Что вы имеете в виду?

- Правила читать надо, - отрезала медсестра. - Шизофрения, агорафобия, боязнь высоты, метеоризм, диарея?

- В каком смысле, диарея?

- Поноса нет?

- Нет…

- Расписывайтесь.

Медсестра развернула к Аристарху Поликарповичу тетрадку и ткнула толстым пальцем в пустую графу под страницей убористого мелкого шрифта. Железков поправил очки, прищурился и успел прочесть только: «…фантомные ощущения, провоцируемые нарушением линейных параметров…», как медсестра громыхнула у него над самым ухом:

- Вы лететь будете или читать? У меня тут очередь, между прочим!

Аристарх Поликарпович кивнул и поставил немудреную подпись. В воздухе неуловимо чувствовался аромат духов Элеоноры, и он ощутил смутное волнение от того, что она сидела на этом стуле всего несколько минут назад.

- Пункт назначения? - потребовала медсестра.

- Контор-Град, 123-я Маяковская с 37-й Монументальной.

- Раздевайтесь.

- Что, простите?

- Я говорю, раздевайтесь. Вы же не в этом лететь будете?

- Нет, конечно… - Аристарх Поликарпович знал про тяни-костюмы, но как-то не задумывался, что перед этим ему придется снимать одежду. - Простите, а снимать… всё?

- А у вас что, резиновое исподнее? - отрезала медсестра и демонстративно посмотрела на настенные часы. - Через пять минут у меня следующий пассажир.

Аристарх Поликарпович растерянно оглянулся вокруг в поисках ширмы, или хотя бы шкафчика для одежды, но кроме покрытой белой клеенкой кушетки вариантов не имелось. Дрожащими руками он снял пиджак, и начал расстегивать рубашку.

- Сюда сложите одежду, туда же обувь и портфель. - Медсестра выудила из-под стола черный холщовый мешок с железным кольцом у горловины. - У нас тут не камера хранения.

Вскоре щуплый Аристарх Поликарпович стоял перед медсестрой в чем мать родила, между ними на полу валялся набитый вещами мешок. Очертания портфеля проступали сквозь грубую ткань.

- Это тоже снимать! - медсестра сорвала с Аристарха Поликарповича очки и бросила их в мешок.

В комнате ощутимо тянуло сквозняком из второй двери, противоположной входу. Аристарх Поликарпович покрылся гусиной кожей, обхватил себя руками, затем машинально опустил руки вниз, прикрывшись от пронзительного взгляда медсестры... Не проявив ни малейшего интереса к его анатомии, та достала из шкафа шприц, наполненный серебристой жидкостью.

- Это что? - спросил Аристарх Поликарпович.

Вместо ответа медсестра ловко обошла его полукругом и вонзила иглу в его левую ягодицу.

- Ой!

- Для тянучести, новейшая разработка - пояснила медсестра, выдергивая иглу. - Если будете часто летать, инъекции надо делать раз в месяц.

У Аристарха Поликарповича закружилась голова, и он присел на край кушетки. Только сейчас ему пришла в голову мысль, не поздно ли еще передумать.

- Костюм надевайте. - Медсестра успела выудить из другого ящика тонкое трико черного цвета, на ощупь похожее на змеиную кожу. Словно в бреду, плохо соображая, что происходит, Аристарх Поликарпович отыскал в трико штанины, просунул в них ноги, потом поочередно вдел руки. Тяни-костюм удивительным образом облегал тело и так плотно сошелся на груди, что даже пуговицы не пришлось застегивать.

- На выход! - скомандовала медсестра, сунув ему в руки мешок с вещами.

Аристарх Поликарпович обхватил мешок и последовал за медсестрой. Та распахнула дальнюю дверь - в лицо им ударил холодный ветер. Впервые в жизни Железков оказался на крыше небоскреба.

***

Пространства оказалось слишком много. Аристарх Поликарпович редко смотрел на город сверху - из узких помутневших окон тот выглядел, как открытка - внушительный, огромный, но словно ненастоящий. Здесь же город открывался, как на ладони, наваливался со всех сторон - бесконечный, затянутый полосами белесого смога, сквозь который проступали айсберги небоскребов, иглы антенн и вышки для посадки цепеллинов. Здесь, на крыше, властвовал ветер - развевал полы халата медсестры, норовил вырвать из рук мешок с вещами, сбивал дыхание. Удивительно, но было совсем не холодно - костюм удерживал тепло.

Они подошли к столбу, торчащему на крыше у самого края, огороженного невысоким каменным парапетом. Между столбом и парапетом разместился внушительный сундук, который медсестра с грохотом распахнула.

- Оборудование казенное! - проорала она сквозь порывы ветра. - Сломаете, будете отвечать.

Из сундука она достала что-то похожее на противогаз с торчащими отовсюду трубками и проводами и протянула Аристарху Поликарповичу. Тот осторожно взял его, как ядовитую медузу.

- Да сколько ж можно копаться! - рявкнула медсестра, вырвав у него из рук маску и одним махом нацепив ему на лицо. Провода и трубки ожили, дернулись, опутав щупальцами и нитями всю голову. Одна толстая трубка скользнула в горло, заставив Аристарха Поликарповича поперхнуться. Одно страшное мгновенье он не мог дышать. Потом воздух со свистом проник в легкие, но его состав как будто отличался от городской атмосферы, наполненной запахами горючего, масла и дыма. Этот новый воздух, кажется, содержал меньше кислорода - им было трудно надышаться, хотелось вдыхать еще и еще. Несмотря на пластиковую трубку в горле, Аристарх Поликарпович не чувствовал позывов к рвоте. Не осталось и страха: наверно, давало знать действие странного лекарства. В последний раз ему было так хорошо на пятидесятилетнем юбилее, в честь которого он купил и единолично выпил у себя в комнатке пузырек с чистейшим самогоном.

Пока Аристарх Поликарпович прислушивался к новым ощущениям, медсестра волоком вытащила из сундука еще один прибор - тот больше походил на резиновый подгузник с пристегнутой внушительного вида металлической конструкцией, похожей на небольшой двигатель.

Одетый в «противогаз», Аристарх Поликарпович даже без очков хорошо видел на большом расстоянии, но плохо разбирал, что происходит у него под ногами. Когда женщина с грохотом положила устройство ему под ноги, он, неуверенно покачнувшись, ступил в него ногами. Молодецки крякнув, могучая медсестра ловко подтянула «подгузник» вверх, застегнув его на поясе. От неожиданности Аристарх Поликарпович потерял равновесие - штука, пристегнутая к нему сзади, оказалась тяжеленной. Охнув, он повалился назад, больно ударившись мягким местом о металл.

- Я ж говорила - оборудование казенное! - кажется, где-то за сотни километров от него вопила медсестра. - На живот переворачивайся, горе луковое!

Уже ничего не соображая, Аристарх Поликарпович перекатился на живот. Медсестра, нагнувшись над ним, заорала ему прямо в ухо:

- Нормально дыши, слышишь? К другим пассажирам не подлетать. Не разговаривать. Навигатор тебя сам выведет на точку. Всё, поехали!

С этими словами она дернула за кольцо на горловине «противогаза» и сделала шаг назад.

В этот момент произошли две ужасные вещи. В легкие и желудок Аристарху Поликарповичу хлынул холодный разряженный воздух, раздувая его, как шарик. Одновременно «подгузник» на его поясе вздрогнул, сжался, затянулся вокруг чресел, ввинчиваясь сзади самым неподобающим образом. Верхняя часть туловища рванулась вверх, как пузырь воздуха к поверхности воды, «подгузник» тряхнуло, но «пробка» удержала безжалостный механизм на месте.

Медсестра подняла его мешок с вещами и прицепила за кольцо на поясе тяни-костюма, затем сделала еще пару шагов назад, и медленно замахала руками, то поднимая и скрещивая их, то опуская вниз.

Аристарх Поликарпович судорожно вдохнул, и его внутренности раздулись еще больше. Теперь он не видел собственных рук: в поле зрения находился лишь стремительно увеличивающийся живот, обтянутый в черное трико. Медсестра пропала из виду. Голова запрокинулась прямо в небо, затянутое серыми тучами. Он продолжал раздуваться, пока, наконец, ввинтившийся в самые основы Аристарха Поликарповича прибор не оторвался от поверхности крыши. С порывом ветра человека-цепеллина отнесло в сторону и закрутило вокруг своей оси. Мир перед глазами закружился, замелькал, но тут же ужасный механизм вздрогнул, чихнул, и, пронзив вибрацией практически потерявшее чувствительность тело, направил его в сторону Контор-Града.

***

Аристарх Поликарпович смотрел вниз. Где-то под ним оттягивал пояс невидимый мешок с одеждой и портфелем. Далеко внизу едва различались опутанные клубами дыма улицы, снующие пешеходы, линии электропередач, путаница дорог и тоннелей. Словно острова, проплывали под ним квадратные крыши небоскребов. С некоторых их них один за другим во все стороны запускались такие же цепеллиноходы, как он - раздутые шарики в тяни-костюмах, с нелепо болтающимися короткими конечностями и прилаженными сзади моторчиками.

Аристарх Поликарпович успокоился. Он больше не чувствовал сердцебиения, не ощущал ни рук, ни ног. Постыдное проникновение механизма в его тылы не смущало его более. Впервые в жизни он двигался свободно, не сдавленный со всех сторон толпой в лифтах, в метро, в узких коридорах конторы; его захватило пьянящее ощущение вседозволенности и озорства. Он попытался поэкспериментировать со своим изменившимся, потерявшим чувствительность телом, и обнаружил, что способен влиять на траекторию полета. Вдыхая чуть больше воздуха, он раздувался еще шире и поднимался повыше. Делая сильный выдох, он чуть опадал, немного теряя высоту. Попытка пошевелить тазом привела к незначительному изменению курса вправо, но затем машина скорректировала путь, развернув тело левее.

«Я лечу!» - только и повторял про себя Аристарх Поликарпович. - «Я лечу, я лечу, смотрите на меня снизу вверх, человечки, я лечу над вами!»

Ему стало трудно оценивать собственные размеры - возможно, он уже растянулся на три-четыре метра в диаметре. Где-то внизу по крышам пару раз мелькнуло бесформенное пятно его тени.

Впереди замаячили силуэты других цепеллиноходов, и Аристарх Поликарпович легко обошел их, поднявшись чуть выше. Ему удалось прибавить скорость, сжимая теряющие чувствительность мышцы сфинктера.

Он широко улыбнулся. Ему нравилось быть быстрым. Ему нравилось быть большим. Оставлять других людей позади и внизу было здорово. Там, в дымке облаков, осталась его прежняя жизнь, полная недоразумений и нелепости. Жирная грубая кассирша. Бесцеремонная равнодушная медсестра. Они не стоили его, Аристарха Поликарповича Железкова. Не стоили его мизинца. Не стоили замотанной резиновой лентой дужки его очков. Жалкие маленькие твари.

Аристарх Поликарпович вдохнул еще сильнее, поднявшись под самые облака. Где-то сзади тревожно запищал предупредительный сигнал. Уж не хотят ли ограничить его, самого Железкова? Мысль эта показалась Аристарху Поликарповичу смешной. Его невозможно ограничить. Втиснуть в рамки. Вписать в шаблон. Он - единственный и неповторимый. Он станет самым большим цепеллиноходом в истории. И люди будут смотреть на него снизу вверх, разинув рот. Вот он, летит над ними, неуязвимый и вечный. Железков-Исполинский. Железков-Эпохальный. Железков-Электрический. И разве форма его – раздутый шар? О, нет, это фигура вождя в полный рост, достойная работы лучшего архитектора. Фамилия «Железков» вдруг показалась жалкой и неподходящей. Слишком маленькой. Надо выбрать себе имя мощнее. Броня. Металл. Сталь. Книжки Маяковского надо будет переписать. Ну вот, например,

«Пробился через снег

Цветок среди проталин,

Вот так сквозь тучи рвется вверх

Электро…»

Оглушительный писк прервал приятные мысли. Корпус тряхнуло, сзади почувствовалось покалывание, как от легкого электрического разряда. Аристарх Поликарпович запаниковал, сделал сильный выдох и опустился чуть ниже. Крыши небоскребов стали ближе - кажется, до Контор-Града оставалось совсем недалеко. Поравнявшись с группой летящих цепеллиноходов, Аристарх Поликарпович уловил знакомый аромат духов. В это было трудно поверить - на такой высоте, среди ревущих воздушных потоков, но он явно ощущал запах, исходящий от той самой девушки… Как ее звали?..

- Элеонора!

Одна из раздутых фигур неуверенно покачнулась. Услышала? Сбив дыхание, Аристарх Поликарпович резко потерял высоту, зато, взглянув вверх, различил в маленьком мешке на поясе у фигуры очертания женской сумочки. Из-под маски, закрывающей лицо цепеллинохода, ветер трепал темные кудри.

Она!

Сдерживаясь, чтобы снова не крикнуть, Аристарх Поликарпович глубоко вдохнул, поравнялся с Элеонорой и, судорожно пытаясь совладать с собственным телом, пошел на сближение.

Девушка повернула голову в его сторону. Из-за «противогазной» маски на лице Аристарх Поликарпович не мог видеть выражения ее лица, но преисполнился уверенности, что она улыбается.

Конечно, она должна улыбаться - не зря же кокетничала там, в коридоре. Села вплотную, одурманила своим запахом. Кто может устоять перед ним, Электро-Железковым, Аэро-Металлом, Дизель-Броней? Ее раздутая шарообразная фигура ничуть не смущала, а напротив, будоражила - ведь там, под тонким тяни-костюмом, ничего нет. Она летит в пустоте, в нескольких метрах от него, готовая отдаться не только бездушному поршню машины. О, он сможет ей показать силу Динамо-Стали!

От возбуждения он стал лучше ощущать свое тело. Почувствовал онемевшие конечности. Натянутый барабан кожи на животе. Горячую пульсацию двигателя. Судорожно сжав мышцы промежности и изогнувшись всем телом, как рыба, Аристарх Поликарпович стремительно полетел к Элеоноре. Прибор сзади вновь угрожающе запищал.

Теперь сомнений не было - это была Элеонора. Вот она изогнулась, чтобы лучше увидеть его, рассмотреть во всех подробностях и принять. Кажется, она шевелит рукой. Она машет? Аристарх Поликарпович тоже попробовал помахать рукой, и у него, кажется, получилось. В это время он увидел, что именно Элеонора пытается продемонстрировать: хотя приложить указательный палец к виску у нее не вышло, характерное вращение указательного пальца ей удалось.

Да что она себе позволяет?

Она просто не узнала его. Конечно, нет, не в этом идиотском обтягивающем трико и с раздутым животом. Если бы она узнала Электро-Железкова, она бы с радостью бросилась ему в объятия!

- Осторожно, псих! - услышал он ее крик.

- Элеонора, это я, Аристарх… - не успев закончить, он ощутил, что сжимается и одновременно падает. Девушка тоже потеряла высоту из-за крика. Выпав из общего потока, они оказались ниже уровня крыш небоскребов. Мимо замелькали серые стены, узкие окна, испуганные лица. Их несло вперед, прямо на стену Контор-Града.

Став меньше, Аристарх Поликарпович одновременно вспомнил сразу о множестве вещей. О том, что он бухгалтер. Что он опаздывает в контору. И что сейчас он и эта невинная девушка разобьются насмерть. Устремившись вперед, Железков ухватился за мешок на поясе у Элеоноры и резко вдохнул. Его раздуло и рвануло вверх. За мгновенье до столкновения он поднялся над уровнем крыши Контор-Града, увлекая за собой девушку. Та что-то кричала - и от этого сдувалась еще быстрее. Теперь ее тело приняло естественную - и вполне привлекательную - форму. Элеонора беспомощно болталась в воздухе, прицепленная к своему мешку, Аристарх Поликарпович же напоминал хищную птицу, уносящую за собой добычу. Впереди показался край крыши со столбом для причала цепеллиноходов, там уже метались фигуры в белых халатах, показывая на летящих пальцами.

Аристарх Поликарпович прошептал: «Элеонора», снизившись на минимально возможную высоту над крышей, и отпустил ее мешок.

- Поймал, поймал!..

- Смотри, живая!..

- Что это за псих?..

- Милиция-а-а!..

Всё это Аристарх Поликарпович услышал одновременно, уже удаляясь от крыши. В это время моторчик, внедренный в него сзади, заурчал, и стал осторожно разворачивать его к оставшемуся позади пункту назначения. Сделав полукруг, Аристарх Поликарпович увидел, что на крыше уже столпился народ. Мелькали белые халаты, серые шинели милиционеров. Подлетая ближе, он разглядел Элеонору, сидящую прямо на крыше. С нее уже сняли оборудование, и ее худенькая фигурка сотрясалась от рыданий. Кто-то набросил ей на плечи серую шинель.

- Гражданин, спускайтесь на крышу! Сопротивление бесполезно! Не усугубляйте свое положение! - орал кто-то в рупор.

Аристарх Поликарпович приблизился к посадочной мачте. Фигура в сером схватила его за болтающийся снизу мешок с портфелем:

- Держу террориста!

Аристарх Поликарпович не смотрел на милиционеров, не смотрел на осуждающие лица врачей. Он всматривался лишь в Элеонору. Тушь на ее лице размазалась, и она больше не походила на актрис синематографа. Девушка отвернулась, уткнувшись в плечо медсестре.

Тогда он одновременно сделал две вещи. Отцепил от пояса, до которого уже мог дотянуться, вещевой мешок, мысленно прощаясь со своим портфелем, и одновременно резко вдохнул. Его внутренности расширились, тело подбросило ввысь, и крыша Контор-Града пропала из виду. Слезы застилали глаза, но он судорожно вздохнул еще несколько раз.

Стало холоднее. Где-то сзади надрывно пищал предупреждающий сигнал двигателя. Открыв глаза, Аристарх Поликарпович увидел, что город остался внизу, под слоем облаков. В глаза безжалостно светило солнце. Его непомерно раздутое тело лениво плыло в пространстве.

Покой.

Все проблемы, все преграды, начальница Авдотья Казимировна и мелкие людишки остались внизу. Ха! Они хотели поймать его - самого Электро-Железкова! Посягнули на Дизель-Броню! Черта с два! Они никогда не смогут причинить Ему вред. Никогда не смогут оценить всей мощи и величины Его гения. Элеонора… Даже Элеонора… Неблагодарная, бесчувственная… Она лишь самая обычная, недостойная Его женщина. Там, куда направляется Его Величие, всё будет иначе. Он станет тем, кем является на самом деле. Самым большим. Самым главным. Самым всем.

Аристарх Поликарпович продолжал вдыхать ледяной воздух, всё раздуваясь и раздуваясь, как огромный воздушный шар. Надрывный писк приборов оборвался, сменившись резким запахом паленой кожи. На трико сзади расползалось темное пятно.

Аристарх Поликарпович сделал еще один маленький вдох… и вдруг вспомнил эпизод, никак не вяжущийся с его только что обретенным Величием. Он вспомнил, как однажды по дороге из Конторы, в переполненном метро, почувствовал себя нехорошо. Прихватило живот - опять повара в столовой приготовили какую-то дрянь. Расстояние между остановками как будто увеличилось, время остановилось. Он еле дотерпел до своей остановки, вылетел из вагона, расталкивая пассажиров, ворвался в ближайшую общественную уборную. Все кабинки там оказались заняты. Подпрыгивая на месте, он едва смог дождаться, пока одна из кабинок освободится, и тогда, роняя портфель, рванул пуговицы на брюках, рухнул на унитаз, наплевав на отсутствие там сиденья, и…

Воспоминание Железкова оборвалось, потому что пробка из его зада вылетела с оглушительным хлопком. Моторчик оторвало вместе с клочьями тяни-костюма и унесло куда-то в бездну. Тело Аристарха Поликарповича рванулось, как ракета, стремительно уменьшаясь в размерах, двигаясь по безумной траектории, выделывая «восьмерки» и мертвые петли, издавая при этом такой неприличный звук, что все мысли о Величии и Вечности становились неуместными. «Фантомные ощущения, провоцируемые нарушением линейных параметров» - пронеслось у него в голове, а потом не осталось ничего, кроме свиста ветра, круговерти земли и неба перед глазами и непрекращающегося срамного звука.

Железков падал, уже не описывая телом замысловатые траектории - просто падал. Ветер сорвал с него маску, освободив горло от трубок и нитей. Тело приобрело привычные размеры - худой обнаженный лысый человечек. Город приближался, падал на него всей массой небоскребов и колодцев, лифтов и дорог, памятников вождям и общественных уборных.

Пролетая мимо этажей Контор-Града, Аристарх Поликарпович попытался припомнить строчку из позднего Маяковского:

«Не говори, что мир жесток:

Да, времена настали,

Пришел черед, приходит срок,

Прощай, Электросталин!»