Не способен...

Глава 1

Уильям, вздымая за собой пыль и неуверенно шагая, брел по незнакомой улице. К слову, толком не зная куда он вовсе идет. Он из раза в раз доставал из кармана телефон, сверяя маршрут. Но связь в этих местах отличалась своей паршивостью. Вследствие чего он шел почти вслепую. Освещаемый высоко поднявшимся солнцем. Оно его сейчас меньше всего волновало...

“И куда мне дальше? Тут три тропы... Вот гад этот Ламбергерген! Послал меня черт знает куда, и черт знает зачем! А мне теперь тут третий круг наматывать. Нельзя было досюда вызвать такси? Нет! Нужно было дать мне копейки на автобус! И чтобы Я! Шел сюда.” - Бранился про себя Уильям. Тщетно пытаясь сверять с картой свой путь. Теперь его охватывала не злость, а волнение. Пот выступил ручьем по его лбу. Из-за чего он каждые несколько минут доставал из черного пиджака платок.

На счастье заблудившегося, шел человек. Одетый, как ему показалось, бедно-бедно. Но эту мысль сразу сменила преждевременная радость. Уильям стремительно направился в сторону путника. Шаги казались очень неуклюжими. Будто он шел по надувному матрасу. Однако ему удалось быстро преодолеть это расстояние.

--Д... Добрый день... Подскажите, пожалуйста, а как мне пройти в деревню Новолетовскую? -- Спросил Уильям, бегая глазами по тому, кого он встретил. Ему бросилась в глаза его простота. Видно было, что он одет вполне опрятно. Однако не излишне вычурно. Это показалось диковинным Уильяму. Поскольку на Уильяме Брюндерберге виднелся, за его кровные деньги купленный костюм! На руках кольца из чистого золота. И его личная гордость - золотой медальон на шее. Ему казалось, что все, кто его встречал, обязательно восхищались его медальоном и в общем видом!

--Добрый. Заблудились? ха-ха-ха! Тут часто такое бывает. -- Как показалось Уильяму, с насмешкой и высокомерием говорил человек. В момент диалога это его, конечно, никак не смутило. Он всё с той же радостью на лице продолжал.

--Да... Заблудился.

--Вам прямо, не поворачивая. -- Ответил путник, отворачиваясь и направляясь, по намеченному им пути. Не поблагодарив, Уильям пошел дальше. Телефон уже не доставая. Это было бессмысленно - и оттого, что совсем отсутствовала связь и оттого, что путь ему уже указали.

Гордо выставляя торс, задирая нос, он чуть ли не пробежкой шел напрямик. И вспомнил Брюндерберг то, как - “сей плебей” над ним посмел насмехаться. -- “Сомневаюсь, что мне показалось. Этот кретин мог надо мной посмеяться!? Уверен, ему и хлеб не за что купить. А он надо мной смеяться будет. Да, заблудился, а твое какое дело? Помоги, подскажи и иди себе куда шёл. Что за народ...” - Думал Уильям, с ненаигранной радостью.

Через десять минут пути, в далеке стала вырисовываться грозная, величественная гора. А пред ней располагался город. Входя в него, Уильям стал с удивлением рассматривать здания, которые, как грибы, разместились теперь вдоль дороги. Тропа, по которой он доселе шел, незаметно превратилась в полноценную дорогу.

Его удивила в этом поселении архитектура. Уж очень диковинные дома окружали юношу. Да и то, как они стояли, тоже не оставалось без внимания. Ибо они, как полчище солдат, стояли близь друг друга. В каждом районе дома были одинаковые, за исключением каких-то построек, не относящихся к жилым домам. К примеру, в конце дороги располагался замок. Но не в нашем обычном понимании, а совсем иной! Он сделан в форме треугольника, где в центре возвышается одинокая башня. И подобных примеров пруд пруди по всему поселению!

Отойдем же от описаний и вернемся к странствованиям Уильяма. У него, как перед чем-то устрашающим начали трястись руки. И не только из-за страха, а еще от резко наступившего холода. Он удивился. Поскольку до зимы еще очень далеко, а уже стало чудовищно холодно. Также стемнело на улице, будто наступила ночь. Хотя, когда он выходил и двенадцати не было. “Что ж здесь происходит! Куда я попал? Может тот ублюдок, из зависти ко мне отправил меня не пойми куда!? Хах, более чем возможно. Но поворачивать будет бредом. Уже стемнело, связи нет, и идти непонятно куда.” -- Думал Уильям, продолжая направляться вперед.

По пути ему повстречался старик. Совсем горбатый, и с палкой в руке. “Чего это старик по ночной деревне бродит? Интересно. А, к черту, мне ли не все-равно. Может он поможет?” -- Подумал, глядя на старика, Уильям.

--Добрый вечер! -- Чуть ли не крикнул Уильям, будучи пред стариком. Последний не доверительно посмотрел на него, сведя брови к глазам.

--Вечер? Уже почти утро... -- Сказал удивленно старик, показывая дряблой, худой рукой на небо. Поистине наступало утро. Уильям очень удивился, раззявив рот. Старик продолжил, -- Вы еще как-то не по погоде одеты... Еще неделю зима, а на вас костюм. И костюм странный... Вы откуда вообще? -- Спросил наконец старик, дотошно разглядывая юношу.

--П... П.. Понимаете... Дело в том, что я вовсе не из этих краев. Меня отправил брат, дабы я передал поручение какому-то Рыбакову... - Сказал Уильям, с полными страха глазами. После того, как он произнес фамилию купца, старик очень сильно удивился. Его будто что-то осенило. И он следом сказал, -- Идем. Тебе нельзя попасться кому-то на глаза. Вот удача, что нашел тебя именно я! -- Говорил, будто мысли вслух старик, сильно сжав руку Уильяма.

Они стремительно обогнули несколько переулков, приблизившись к дому старика. Забежал первым старик. Уильям даже не успел осмотреть хижину, как уже сидел в ней, на старой табуретке. Оглядываясь, его поражала обстановка комнаты. Везде висели полки с книгами. Посреди комнаты стоял стол, занимая всё пространство. В углу, где кончался стол, помещалась одноместная кровать. На кровати также, как и на столе, лежали записи, сведенья, бумаги и прочее. В уме Уильяма складывалось впечатление, что по комнате старика прошелся ураган. Настолько здесь была хаотичная обстановка.

Сам же старик, само собой разумеется, никакого внимания на свою хижину не обращал. А полез в один из шкафов, в соседней комнате. В одном из многочисленных ящиков он с особой аккуратностью достал бумаги. И стал их осматривать. Тщательно просматривая каждую бумажку.

--Наконец-то! -- Воскликнул радостно старик. Руки его казалось затрепетали. А лицо начало непрестанно краснеть. Насупив брови, он стал читать. После нескольких минут он обратился к Уильяму.

--Рыбаков говоришь торговец? -- Спросил старик. Уильям кивнул. -- Теперь всё встает на свои места... -- Подытожил старик. Уильям развел руками, и спросил старика, -- А что здесь, собственно говоря, происходит то?

-Ах да... Ты же и понятия не имеешь, где ты... -- Сказал старик, сделав вздох. -- Ну, слушай...

Дело в том, что ко мне очень давно приходил такой же юнец, как и ты. Только одет был иначе. Тоже искал какого-то торговца. Однако произошло, наверное, чудо. Я не знаю, как это иначе назвать. Поскольку попал он именно сюда. А сюда людям, то есть вам, входа - нет. Просто нет и всё. А он тут оказался. Как я определил, что он и ты чужеземцы? -- Спросил старик, у ничего не понимающего Уильяма. Тот кивнул. -- Разница в говоре. Мы говорим на одинаковых языках, бесспорно. Однако говор совсем разный. Это еще не всё! Разница и в том, что у нас нет имен... -- Сказал он, ожидая удивление Уильяма. Последний поистине удивился.

--Что простите? Нет имен? Это как вообще понимать то? -- Осыпал Уильям вопросами старика.

--Как я тебе на это отвечу? Объясни мне откуда у вас имена? Завелось у нас так, что имен у нас нет.

--А как же вы общаетесь? Зовете один другого? -- Спросил Уильям, сделав недоуменную гримасу.

--А вот так и общаемся... Если человек нам незнаком, то мы к нему и не обращаемся. Ежели хотим познакомиться, то просто окликаем как-то человека, дабы он обратил на нас внимание. -- Говорил старик, объясняя абсолютно знакомые, понятные и устоявшиеся для него вещи.

--А дальше как? Когда люди уже общаются?

--Они друг друга называют какими-то им приглянувшимися именами.

--То есть у вас в зависимости оттого, с кем вы общаетесь, меняется имя? -- Сделал наконец вывод Уильям.

--Да, именно так.

--Выходит, вы здесь все - лицемеры? -- Наивным голосом спросил у него Уильям.

--Секундочку... -- Задумчиво молвил старик. Он пошел к своим бумагам на противоположном конце стола. Достав одну из них начал читать. Дочитав, подошел обратно. --Да, выходит так. Однако, есть различие - люди меняют сущности свои: характер, мировоззрение, взгляды и пр, а мы только имя. -- Объяснил ему старик.

--Хорошо. А почему у вас тогда такие странные дома тут?

--Дома?

--Ну, постройки и... -- Видно, словарный запас сильно подводил юношу. Тот хотел было посмотреть синонимы к слову “постройка”, но связи не было, как и вначале путешествия.

--Нет, я не знаю о чем ты. Может быть ты о том, где мы живем? Я же правильно полагаю? -- Стал расспрашивать старик.

--Да, да, да, именно об этом.

--А что с ними не так?

--Ну, они странные, у нас не такие.

--А отчего то, что не похоже на для вас привычное, сразу странное? -- Спрашивал старик, с лицом полным удивления.

--Ну... Не знаю, так заведено.

--Ясно. Расскажи что-то из вашей истории. -- Попросил старик, не зная, что бы еще спросить у него.

-- Я о ней ничего не знаю... Мне она неинтересна.

--Ладно. А что тебе интересно?

--Ну, много чего, так сразу и не скажу. -- Глядя в потолок говорил Уильям.

--Хорошо. Ты мне скажи, а почему у вас всего один правитель в стране? Я после того человека всё себе голову ломал над этим вопросом. -- С искренним интересом спрашивал старик.

--Да я не знаю, издавна так пошло, так и живем. Ну, правитель не один, там еще депутаты есть...

--А они также управляют державой, как и президент? Да и сколько их? --Всё расспрашивал старик.

--Да что вы начали: “Сколько президентов, сколько депутатов.” Почем мне знать, а? Я как обратно в школу попал...

--Так ты этот самый... -- Щелкая пальцами вспоминал старик. -- А, вот, филистер, да? -- С улыбкой на лице, вспомнив спросил старик.

--А это кто? -- Спросил, покраснев Уильям.

--Ну, как это... Это ваше слово. Меня ему тот человек обучил.

--Это сути не меняет! Я никакого понятия не имею о значении сего слова.

“То есть высокопарные слова ты употребляешь в речи, а значение подобного слова не знаешь? Так я и думал, что умнее того паренька мне не удастся найти, жаль его правда, глупости в нем тоже хватало, оттого он и пошел, наверное, против этих поехавших. Этот, я так думаю, тоже попробует. Но у того хотя бы был ум. А этот на рожон пойдет.” -- Думал про себя старик, сделав паузу в их, как ему казалось, глупейшем диалоге.

--Ну, вот гляди, сколько мне сведений успел о вашем мире дать тот чудак.

--Чудак? А отчего он чудак.

--Ой, то есть человек. Забываю порой ваши термины. -- Сказал старик, указывая на бесчисленное кол-во бумаг, записок, и прочего на столе, на полках и т.д.

--И что? Что это меняет? Что мне даст знать вот это всё? -- Браня в уме тот день, когда он пришел сюда, отвечал Уильям. “Вот челядь очередная! И что с того, что я не знаю этого всего! С детства же так живу и не умер!” -- Думал про себя Уильям.

--Минуточку... -- Старик опять глянул на листочек. И начал улыбаться. -- Точно ты филистер!

--Да хоть Папа Римский, что с того? -- С каменным лицом, полным безразличия, отвечал Уильям. “Чтобы я! Сын видного чиновника! Выслушивал бред какого-то деда? Живущего в каморке, облаженной кучами непонятной макулатуры!”

--Ладно. Не будем же ссориться... Знаешь, каждое мнение имеет право на существование... А ты лучше расскажи, кто такой этот: “Папа Римский”, о котором ты выше сказал. Я слышал о нем от своего прежнего гостя. Однако не успел в подробностях расспросить его.

--Дед, ну, вот чего ты ко мне пристал? Ну, мне это неинтересно, и в жизни оно мне не пригодится. -- Отрезал все расспросы от себя юноша.

Старик смутился. Поскольку это уже стало делом всей его жизни. Он нашел того человеческого паренька, будучи еще двадцатилетним юношей. Когда у власти был еще Сенат пяти, с Палатой тысячи. И с того момента, когда тот человек рассказал ему о: человеческих книгах, богах, обычаях, культуре, истории, философии, он изучает другой мир.

Сначала старик не поверил ему. Ибо всё им сказанное настолько разнилось с тем, как он жил, что, рассказав кому бы то ни было, можно было обречь себя умалишенным. Всё сказанное гостем он, тогда еще будучи юношей записывал, и бережно хранил, перечитывал, делал пометки, переписывал заново и делал множество прочих преобразований. Но через неделю, когда гость узнал о религии страны, он во что бы то ни стало решил свергнуть ее, раз и навсегда... Как понимает читатель, это ему не удалось. По нему сильно скорбел старик. И стал хранить эти записки подробно изучая их из года в год! Доселе он вспоминает о нем с улыбкой. Никто во всем городе с ним не общается. Он и не желает общения с ними. Ведя отстраненный образ жизни, он чувствует себя более чем прекрасно.

--Ох, ладно, интересно у вас здесь, конечно, но мне пора бы уже домой. Как мне отсюда уйти? -- Сказал Уильям тяжело вздохнув. Старик начал смеяться, вытирая слезы платком. Уильям в недоумении глядел, будто первый раз видел этого человека. Насмеявшись, старик ответил, -- А, так ты еще не понял? -- Ответил он, вопросом на вопрос.

--Нет, а чего я, собственно говоря, не понял то?

--Сюда нет входа. И отсюда, как ты понимаешь, нет и выхода... -- С некоей загадкой в голосе молвил старик. Вся палитра: стыда, агрессии, непонимания разлилась на доселе непринужденном раздумьями лице юноши.

--То есть, как это нет выхода и входа?

--А вот так. Как ты услышал, так и есть. Хочешь выйди посмотри. Никак тебе отсюда не выбраться. Поверь, прошлый человек, который забрел к нам, тоже бестолку искал выходы. Однако он быстро покинул эту затею... -- С задумчивостью, перебирая воспоминания, отвечал старик. Но через минуту после их диалога, старик сообразил, что можно было бы юношу, чуть ввести в неведение. “Щас наплету ему чепухи всевозможной, и пусть бегает ищет по округе выход.” -- Подумал старик.

--Ну, вот смотри: я живу здесь кучу лет. И выхода так и не нашел. Но, ежели тебе так надо попасть домой, можешь попробовать свергнуть Сектретариат Религии! Учти, это будет очень сложно. И в прошлый раз, тому человеку, это сделать не удалось. -- Говорил старик. Правда, в его голосе слышался отголосок страха. Ибо давеча он очень сторонился лжи. Обходил ее разнообразными путями. Озадаченный Уильям не мог произнести ни слова.

“Отлично! Теперь я из этой глуши еще и выбраться не могу... И что мне делать? Как я могу доверять этому старику. Надо время подумать. А то у меня уже голова болит.” -- Думал Уильям, задумчиво окидывая взором разные предметы комнаты. Ему бросился в глаза металлический подсвечник, который стоял в углу стола. На нем уже догорала свеча... Разгорится ли новая?..

--Ладно. Утомил ты меня. У тебя тут вторая кровать есть? -- Спросил Уильям, делаясь, как можно более надменным. Старик улыбнулся и кивнул, указывая на соседнюю комнату. Они встали и пошли туда. Старик поджег единственную свечу, которая у него нашлась и оставил с ней Уильяма. Последний еще с минуту постоял, рассматривая комнату. Она, в прочем, особо-то и не отличалась от той, где они сидели. Те же декорации, как сказали бы в театре. Только уже без стола посреди комнаты, зато с большим шкафом в углу. В нем также было огромное множество книг. Хотя он на них не обратил внимания. Уильям перевел взгляд на кровать. Маленькую, одноместную и, казалось, сверстницу старика. “Как он в такой избе живет!? Никакого убранства, красоты, та даже удобства...” -- Бранился про себя юноша, уже ложась на кровать. Долго он еще думал, ворочаясь на кровати, подобно попавшему на глаз рыбака червю. Сомнения, страхи и другие чувства заполняли его душу. Она же, подобно брошенному на произвол судьбы ребенку, металась из угла в угол своих потаенных комнат, в поиске ответов. Где она, куда она забрела, зачем и главное, как теперь из нее выбраться... Так он пытался уснуть. Однако успехов не было...

А старик, не смыкая очей, уже далеко заполночь, просиживал у себя, делая заметки, исписывая новые листы бумаги, сверяя со старыми.

Странно было для нашего человека то, что здешние люди могли прекрасно обходиться без восьмичасового сна! Им хватало пары или, как максимум, четырех часов сна. И чувствовали они себя, как нельзя более бодро. Восьмичасовой сон тоже увлекал старика. Он и сам было пробывал так спать. Однако из этого ничего путного не вышло. Поспав так пару ночей, у него жутко болела голова, и чувствовал себя он, подобно тому, как чувствуют себя каторжники!

Наутро старик уже хлопотал над своими бумагами. Каждый день у него проходил таким образом. Перерывы были только на: туалет, душ и поход в магазин. Между тем, их магазины таковыми тяжело назвать. Это скорее пункт выдачи. Все трудящиеся, проживающие, налогоплательщики и прочие могли взять им необходимую еду не оплачивая ее.

Когда проснулся Уильям, он спросил у старика, есть ли у последнего кофе. Старик удивленно, прищурив глаз, посмотрел на него, вспоминая, что это. “О чем это он? Ааа, может быть...” Старика как осенило, и он пошел в подвал.

--Вот, читай... --В приказном тоне сказал юноше старик. Это взбесило Уильяма, да только он промолчал. Не захотел делать себе же худо. И стал читать книгу, которую ему принес старик. Это, как оказывается, был здешний свод законов. Там жирным шрифтом писалось: “Господа и дамы, живущие в нашем государстве! Постановляю всею мне данной властью, не допустить распространения в наших магазинах ядов, кои известны вам были доселе! Алкоголь, никотин, кофеин, таурин и пр. и пр.”

--Помню. -- Начал старик. -- Мне паренек еще много-много лет назад сказал по этому поводу, что у нас тут “Замятинская антиутопия!” По сей день не понимаю, что же он имел в виду. Ибо и прояснить значение слов своих он не смог... Закончил старик, торжественно глядя на Уильяма. Тот возмутился до краев своей маленькой души. И без того угрызаемой сомнениями и тревогами...

--Да как это так можно! Вас же прямым образом ущемляют в правах! Я не спорю, что вам же во благо, но это все-равно не допустимо! И вы хотите сказать, что за это множество лет никто не выступил с протестами? -- Спрашивал, восклицал и удивлялся Уильям.

--Отчего же? И у нас были сорвиголовы! Но у нас с этим всё намного проще, всех неугодных, с глаз долой. -- С простотой говорил старик, ибо для него это, как нельзя более обыденное дело.

--В смысле всех неугодных долой? -- С паникой в голосе произнес юноша.

--Да в прямом. Не нравится власть, на следующих выборах ее нет. Не нравятся депутаты с глаз долой. А если с этим стандартом общества кто-то борется, то и его больше не будет. -- Говорил с полным хладнокровием старик. -- И, что для твоего понимания будет важно отметить, у нас в стране нет ни одного... -- Старик начал было, но забыл то, как называется эта профессия. -- А! Вспомнил. Ни одного юриста у нас нет. И прокурора, и судьи - никого! Представь себе... -- Говорил с улыбкой старик, понимая, как будет реагировать Уильям.

--Да как это так!? А кто же суд вершить будет?

--Все...

--Все?

--Да, депутаты, президенты, люди. Тут в школах проходятся основы юриспруденции, в университетах ее углубленно изучают. Каково бы ни было направление. То, что гражданину жизненно необходимо, изучается везде. -- Объяснял старик юноше.

--Да как это так...

--Ну, вот так. Только, у всей этой, как вы говорите - утопии, есть один весомый минус. Это - наивность народа. Они все верят и поклоняются культу, они верят в: ПервоСвященного! Легенды разные. Но официальная говорит о том, что именно ПервоСвященный помог освободиться нашим землям от гнета соседствующих государств. И теперь он святой. Хотя это не более чем миф или сказание. -- Интерпретировал старик.

--И я правильно полагаю, никто еще против этого культа не выходил? -- Спросил Уильям. Старик кивнул, но сразу же отрекся от сказанного.

--Не совсем. Был всего один человек, который шел против них. Это тот самый парень, кой как ты, перепутал наши миры.

--И у него ничего не вышло?.. -- С помертвевшим лицом спрашивал Уильям.

--Ничего... Против общества, могучего только за счет количества, не попрешь... -- В небольшом унынии, говорил старик.

--Ладно. Я так понимаю выбора у меня нет... Я стану вторым сорвиголовой! Скажи, что мне делать, дабы, хоть попытаться их свергнуть... -- С мужеством, и тоской говорил юноша. Представляя себя героем какой-то видеоигры. Как он храбро пойдет против всех, и своим стальным кулаком выбьет победу!

Эпилог

--Да. Моя теория оправдалась. -- Пробормотал полушепотом старик, глядя на площадь. Там огромное количество здешних, с изумлением глядело на то, что происходило на сцене. Казалось, сейчас весь город бил в набат. Только вот не с целью оповещения о беде. А с целью торжественного созерцания происходящей кары не повинного парня...

--Отныне и во век! Во все времена и годы! Показываю вам, дабы вы воочию видели, что будет с нам неугодными сорвиголовами! -- Восклицал главный из Сената двадцати, пока люди с восторгом лицезрели происходящее. Даже матери с детьми пришли на это посмотреть. Да еще и указывая рукой на “злоумышленника” говорили: “Вот, смотри, не будь таким, как он!” А дети в страхе качали головами в знак согласия.

Самого же Уильяма, как такого не подвергали истязаниям. Когда он попытался сделать то, что ему велел старик, его быстро обнаружили, и на следующий день устроили эту сцену. Старик даже проронил одинокую, скупую слезу и ушел прочь оттуда. На следующий день, он в своих записках оставил послание, содержание которого было таковым: “Мне надоело каждый божий день видеть и ощущать эту жуткую, гнетущую и отвратительную до своего основания реальность. Более не хочу ощущать на себе кровь, ни в чем не повинных людей. Все мои наблюдения привели к тому, что мир не исправим. Каковой бы он ни был утопией, антиутопией, Эдемским садом и пр. Этот мир остается таким, какой он есть. Кровожадным до самой своей идеи. Поэтому я принимаю решение кануть в небытие, как и те, кого, частично по моей вине - убили. Беспощадно, как это делают на свиноферме...” -- Написал он. Обнаружили эту записку подле его бездыханного тела, в его любимой, для него комфортной избе...