Настоящий коммунизм

Глава 1

Я никогда не задумывался о политике. Всегда видел, да и в общем-то сейчас вижу, там такие дебри, что и курить бросить будет легче чем во всём этом разобраться.

История, география, обществознание и те редкие моменты когда всё же появлялось желание почитать пропаганду зародили во мне желание узнать к чему же придёт человечество хотя бы в ближайшие сто лет.

Шёл триста двадцать седьмой год от начала эпохи паровых двигателей (Эта система летоисчисления была признана наилучшей, так как этот момент колоссально изменил жизнь и уклад человечества). Я погиб, утонув в реке, после того как напился на природе в одиночестве и решил искупаться. Никогда не забуду этот момент. Сперва я скинул всю одежду. Неохота было потом сидеть в мокрых трусах, которые попутно ещё и испачкаются в иле, тине и чем-нибудь ещё, а ничего для розжига я с собой не брал. Думал, что алкоголь согреет. Дальше настало время купания. Залез в воду. Сначала прошёлся по течению вниз, потом вверх, пару раз нырнул, а следом за этим, решил перейти-переплыть реку. Шёл шёл и раз, левая нога не нашла опоры, видимо там был "обрыв". Ну, я по рефлексу подогнул спину и выставил руки впереди себя, готовясь к падению, тем самым лишь усугубил своё положение. Честно сказать, пловец из меня как из коровы фигуристка, а в пьяном состоянии и того хуже. Пошёл ко дну. Сначала даже не бултыхался, оставался всё в той же позе, а потом стало поздно. Эта, чтоб её налево, левая нога каким-то чудом проскользнула в щель между корнями по щиколотку. К этому времени, я уже по крышку ушёл под воду. Тут уже пришло время бояться. Не скажу, что протрезвел с перепугу, но разум слегка прояснился. Дальнейшие мои действия были обусловлены отсутствием навыка длительной задержки дыхания, то есть, я просто начал пытаться как можно быстрее вытащить ногу из плена корней. Безуспешно. Ещё и глаза заболели из-за попавшего в них сора, при их открытии. Конечно, это было глупо, но покажите мне шестым пальцем третьей руки на человека, что этого бы не сделал, ведь это кажется сущей мелочью по сравнению с ненулевыми шансами потерять жизнь. Эта река не славилась чистотой, даже если бы выжил, скорее всего боролся бы с глазной инфекцией, а то и паразитарной инвазией. А может быть лишился бы зрения раньше, чем успел бы хоть что-то предпринять для его сохранения, ведь, скорее всего, завалился бы дрыхнуть спьяну. Из-за страха, холодной воды, действия алкоголя и того, что при погружении, я не сделал глубокого вдоха, бездыхалка кончилась быстро. Последние секунды сопротивления растянулись на минуты. Вдох. Вода заполнила рот, и потекла к легким, там как раз было пониженное давление. Всегда замечал за собой, что при задержке дыхания, ближе к пределу своих возможностей в этом, весь воздух, что набирал перед началом, проглатывался. Потом ещё вытягивался из лёгких, и чем дольше держишься, тем ниже давление, даже во рту оно начинает снижаться. Были попытки проглотить воду, тщетно. Страх, головокружение, боль в голове, странное ощущение в лёгких, жжение носа и просто неимоверная слабость. Мысли сначала бешено метались, потом начали лениво тянуться. Я уже не пытался вытащить ногу, тело стало тяжёлым, и вообще будто не моим. Нога всё же покинула плен, но было уже поздно. Глаза закатились, а тело начала бить дрожь. Сознание ещё не потухло. Но примерно в этот момент началось то самое легендарное лицезрение всей своей жизни. Думаю из-за того, что нам всем внушили, что должна "вся жизнь перед глазами пронестись", через устные истории, медиа и тексты, мои воспоминания хоть и охватывали собой всю жизнь, но всплывали хаотично. Яркие моменты, связанные с сильными эмоциями чередовались тусклыми, связанными с повседневностью, и наоборот. Калейдоскоп воспоминаний не успел подойти к своему не логическому заключению. Вот они ещё идут, а вот...

ОТДЕЛЕНИЕ. Я снова свеж. Ну ещё, пофигистичен. Нет эмоций. Нет чувств. Нет желаний. Есть только понимание того, что я существую. Как говорил какой-то великий то ли философ, толи псих, с каким- то окончанием: «Мыслю, значит, существую». Было бы нестранно, если бы какой-нибудь сумасшедший, или фанатик, взял бы это утверждение за аксиому, даже если применимую только в отношении живого человека, и пошёл бы мочить материализованных своим воображением людей. Ну типа, он мыслит - существует, но проверить мыслят ли другие не может. МРТ, энцефалограмма и тому подобное придумано кем-то другим, поэтому не внушают доверия, интерпретировать результаты тоже можно по разному, Да и читать их будет кто-то там другой. Тогда бы, наверное в законодательстве некоторых стран обязательно появился бы пунктик про это, так как возник бы прецедент.

Ладно, на самом деле появление этого прецедента возможно с ничтожной долей процента. Таких идиотов попросту не существует. Это, с большей вероятностью, привело бы к повышению ЧСВ или к затворничеству на фоне ксенофобии.

Время было позднее, ну или ранее, так как уже рассветало, никого из тех кто мог бы мне помочь не было в пределах пары километров. Мой труп угодил в рыбацкую сеть, установленную ниже по течению. Обнаружили же его на вторые сутки какие-то мужики, судя по всему это были владельцы сети. На их лицах отразился страх, когда они вытянули меня на берег. Далее была паника, у того, что был моложе, и крики про вызов полиции, МЧС и всякого другого. Старший же орал, чтобы он успокоился. Потом старший выкинул рыбу, смотал сеть и спрятал её под запаской в багажнике. Всё это время я парил над головой своего "тела".

Полиция и медики приехали где-то через минут двадцать, город был в десяти минутах ходьбы. Тело упаковали, загрузили, и увезли по направлению города. Далее я уже не мог наблюдать так как моя душа, а это скорее всего именно она, начала пульсировать, а потом резко втянулась сама в себя. Я очутился во тьме, а передо мной возвышался белый, светящийся, обелиск с разноцветными надписями. Откуда-то пришло осознание, что эти надписи ‒ имена всех ныне живущих существ нашего мира. И не только людей, там были имена зверей, насекомых, растений, грибов и много кого ещё. То что эти существа не способны осознать свои имена, судя по всему ничего не значило. Там было и моё имя, оно было серого цвета, и как и все остальные было написано на языке, которого я никогда не видел, да и сомневаюсь, что хоть кто-то из ныне живущих, хоть раз видел эти надписи. Но не смотря на это, он был мне понятен.

Я не знаю сколько провёл времени в этой тьме, смотря на обелиск. Просто в один момент моё имя вспыхнуло и исчезло с обелиска, появившись на моей левой руке в районе запястья с внутренней стороны. В тот момент я понял, что означает цвет имени. Это наша аура поступков, кредит доверия богов, кармический баланс. Мой же цвет означал, что я ничем не выдающийся человек, не впадал в крайности, не использовал имена бога для оправдания своих поступков, и много ещё каких не-. Но нечто стоящее над нашим миром, проявило великодушие ко мне, дав шанс воочию увидеть рассвет и закат человеческой цивилизации этого мира.

Оно дало мне право возрождаться в этом мире до самого его конца, занимая тела, которым было суждено родиться лишь после моей смерти и для моего в них вселения. Пришло понимание, если бы я не умер тогда, что было невозможно, то и эти тела бы не родились.

# # #

Четырёхсотый год по местному календарю

Малыш Оливер сегодня встал очень рано, провёл утренние гигиенические процедуры, прибрался в комнате и даже потренировался в задувании свечек, ведь сегодня его шестой день рождения. Он очень его ждал так как родители ему обещали, что купят велик и научат на нём кататься. И они будут ездить всей семьёй по парковым зонам, да и до школы на нём удобнее будет добираться.

Ожидание себя оправдало. Он получил много подарков в этот день, в том числе и велик. Теперь же сон к нему не шёл из-за его возбуждения перед завтрашним днём, ведь родители назначили совместную поездку именно на завтра. Заснул же он лишь спустя три часа ожидания сна.

Четыреста тринадцатый год

‒ Оливер Смит, сэр! ‒ прокричал я уже ставшее привычным имя. Очнулся я в этом теле, хотя нет, вернее будет сказать что я вспомнил свою прошлую жизнь, когда мне исполнилось шесть. Проснулся утром я уже осознав "себя". Но на велосипедах мы всё равно покатались с семьёй. Осознавал же я себя как Оливер с воспоминаниями о прошлой жизни, а не наоборот. Поэтому особой любви к своей первой родине не имел, но и не относился предвзято, так же поменял многие взгляды. Сейчас же мне девятнадцать и рядовой в армии США. Правительство нистого ниссего объявило о том, что собирается уничтожить наркотрафик и выжечь все плантации по выращиванию наркотических растений. Так же занялось активной политикой направленной на иммигрантов. Ужесточился контроль за границами. Усложнили получение гражданства.

Четыреста двадцать третий год

Я дослужился до звания генерал-майора и узнал некоторую часть информации о том, из-за чего тогда случились такие резкие изменения в политике США. Оказывается, всё началось с открытия нашими учёными возможности полностью раскодировать ДНК. Сначала они раскодировали вирусы, потом клеточные рибосомы, далее настал черёд бактерий и наконец животной клетки. Это открытие само по себе не было бы столь значимым, если бы, практически одновременно с ним не создали совершенный, ну почти совершенный, ведь как мы все знаем идеал ‒ миф (Хотя, нет, та колонна всё же была совершенна ), ИИ. Так же далеко шагнула и робототехника, ведь под руководством Ноя, так назвали ИИ, были созданы достаточно мощные и компактные аккумуляторы и разработаны прототипы всевозможных роботов и других технологий. Деньги в это дело лились рекой.

В войне против наркотиков, как не трудно догадаться победили не наркотики. Попутно была уничтожена большая часть организованной преступности и депортированы сотни тысяч мигрантов.

Сейчас же был вынесен на обсуждение вопрос о "безопасной" войне. Там рассматривались варианты объединений с рядом стран, для входа в новую эпоху.

Четыреста двадцать седьмой год

Я дослужился до звания генерал-лейтенанта, его мне дали за активное участие в переговорах с Россией, после её согласия на полную интеграцию стран, в двадцать шестом году.

С этого же года начинается чистка стран от их "изнанки".

# # #

Четыреста пятьдесят третий год

Как не трудно догадаться мне шесть лет. Теперь я Адольф Шмидт, сын верховного судьи бывшей Германии, ныне же Германской Республики. Государственный язык ‒ английский, но мы также изучаем язык республики. Иммигрантов здесь тоже почистили, большей частью. А тех, кого не затронули чистки. Не знаю что с ними, вроде живут как и раньше, к более полной информации у меня нет доступа.

Оливер Смит умер после попадания в его личный самолет какого-то снаряда, наверное, реактивного.

Четыреста семидесятый год

Третье июля

Сегодня у меня свадьба. Жили мы с моей невестой вместе уже три года Первая встреча у нас состоялась в парке, как бы банально это не звучало. Она меня тогда шокером ударила, потом долго извинялась, а дальше пошло-поехало. Это будет мой первый, во всех трёх жизнях, брак, да и в принципе первая настоящая любовь.

И лишь недавно отец настоял на свадьбе. Еще сказал, что детей бы начать делать, но мы и сами до них додумались.

Решил пока не лезть в политику.

Живём мы, с моей теперь уже женой, хотя наверное всё-таки ещё невестой, в соседнем, с изначальным, городе. Работаю я окружным судьёй, а она заместителем мэра. Достаток весьма хороший, и это с учётом того, что коррупции как таковой, во всём Адамовом государстве, нет.

Пятьсот двадцатый год

Я умираю. Все мои потомки приехали проститься со мной. Я горюю и радуюсь. Горюю потому, что мне придется покинуть их. А радуюсь потому, что ухожу первым. На похоронах своих дедов и бабушек наши дети небыли. Тогда мы просили друзей присмотреть за ними и по очереди ездили прощаться. Семейные узы у нас были крепкими, а дети еще слишком маленькими. Больнее всего мне прощаться с моей горячо любимой женой. Она даже сейчас держит мою руку, но уже не плачет, как и я, мы уже смирились. Когда появились ещё только первые признаки скорой смерти, когда было безумно страшно и мне и ей, я поделился с ней своей тайной. Она поверила мне не сразу, а теперь мы уже шутим и представляем нашу совместную другую жизнь, конечно это происходит только когда мы одни, а то дети подумают, что мы сошли с ума от горя. Мы даже повенчались, правда священника пришлось вызывать на дом, по состоянию здоровья, так отчаяно мы хотели сохранить "нас".

# # #

Пятьсот двадцать седьмой год

Я плачу, очень долго плачу. Наверное это сказывается детское тело, но горе длится уже полгода. Ем, пью и плачу. Были даже попытки суицида, тогда я не осознавал, что "просыпаюсь" мгновенно после смерти, те шесть лет, для меня длятся не дольше секунды.

Начал приходить в себя я только почти через год. И то только когда мои размышления завели меня в дебри того, что, если существует жизнь после смерти, то почему бы не быть способу узнать кем и где она станет, в кокой-нибудь из своих жизней. Конечно, про сохранение памяти я мог лишь мечтать, но остальное то вполне реально.

Меня всё это время обследовали на психические заболевания, но смогли диагностировать только депрессию и ещё какую-то болезнь с зубодробительным названием. Мне тогда было всё равно на него, да и сейчас тоже.

В школе меня оставили на второй год. Хорошо, что благодаря тому, что терпимость в обычных гражданах передаётся чуть ли не на генетическом уровне, а может и на нём (если учитывать информацию, которую я получил в своей второй жизни), общественность не предъявила ничего родителям, а те в свою очередь мне.

Зовут меня Валентин Андреевич Корж. Живу же я теперь снова в России, точнее Российской Республике. Жителей же тут поубавилось (но идёт восстановление за счет переселения населения с других республик), что не удивительно, ведь я лично участвовал в ликвидации некоторых. Но, производительность странны выросла. Этому послужило избавление от разобщённых деревень, и создание промышленных районов с хозяйствами и придаточными населёнными пунктами, в которых и размещались люди.

Освобождённые же территории, либо эксплуатировали после очистки от следов жизни-деятельности человека, либо засаживали лесом.

Также были усовершенствованы методы добычи и эксплуатации природных ресурсов. И хоть были созданы новые источники энергии, но для переработки некоторых ресурсов, их использовать нецелесообразно.

Пятьсот сорок пятый год

Мне двадцать четыре года и я опять в армии.

После того как правительство Адамова государства заявило на весь мир, о том что собирается стерилизовать всех людей на планете, для перехода к истинному коммунизму, и обеспечения светлого будущего нашего вида, началась, та самая "Безопасная" война.

Да. Американцы всё же завершили тот проект, ну может быть в нём участвовали учёные и из союзных стран. К этой информации у меня нет доступа.

Основная идея была в блокировке возможности использования ядерного оружия, странами-врагами, но с сохранением возможности использования собственного ядерного вооружения. Использовались специальные башни, создающие мощный электромагнитный импульс, гасящий всю электронику, системы навигации и тому подобное. Их разместили на границах стран-противников, задолго до объявления о намерении стерилизации всех людей планеты.

Ядерными и баллистическими ракетами проводили ряд тактических ударов. А далее уже десантировались люди и техника.

Я участвовал в ликвидации населения стран Южной Америки и ближнего востока. На время войны все забыли о существовании Женевской Конвенции. Хотя она была и не нужна, ведь люди этого времени уже не зверствовали, а старались наиболее быстро убить цели. Даже химическое оружие имело опиоидную природу, поэтому поражённые люди отходили максимально безболезненно.

Решение о полном истреблении населения стран-врагов, не смотря на весь гуманизм, было обусловлено намерением предотвращения даже мизерной возможности терроризма. По крайней мере это была официальная версия. Население же и не пыталось бунтовать и возмущаться государству. Ведь по сути всё правильно, да и превентивный удар ядерным оружием те страны могли бы нанести, как говорится, во избежание. Мало ли, что придёт им в головы. Каждый житель государства был достаточно образован чтобы понимать риски сопутствующие возможностям этой войны. Но и цели войны были самые благие для собственного населения.

# # #

Пятьсот семьдесят первый год

Мне снова шесть. Погиб Валентин когда по его роте нанесли артиллерийский удар. По-моему тогда вообще никто из его сослуживцев не выжил. Теперь же я Логан Трэмблай, житель Республики Америка, штата Массачусетс, с канадскими корнями.

На сколько я знаю, на данный момент всеобщую стерилизацию ещё не начали, но нынешнее поколение детей уже воспитывают не только родители, но и все кому не лень, а не лень вообще всем. Думаю это они так приучают к скорому разрыву родственных связей, ведь если тебя воспитывали все, то и ты можешь поучаствовать в воспитании кого-то ещё. А то, кем ты этому кому-то приходишься не важно.

Истребление же всех кто против пока ещё не завершилось, но говорят, что уже на решающей стадии.

Пятьсот девяносто пятый год

Война закончилась двенадцатого ноября пятьсот девяносто первого года, этот день ввели в календарь государственных праздников. Потери среди живой силы, были умеренными, всего одна пятнадцатая часть. с учётом того, что воевали с половиной мира, потери можно даже назвать малыми.

"Всеобщую стерилизацию" же начали около года назад. Планируют завершить к девяносто восьмому. Причина же тому проста ‒ нехватка медикаментов. Население страны перевалило за три миллиарда, почти что четыре. Благо, что достаточно стерилизовать один пол, а не всех поголовно.

Работаю я в Массачусетском медицинском институте, как раз таки отвечаю за приём, хранение и выдачу "RF-47" - женский и "RM-56" - мужской ‒ тех самых препаратов для безвредного бесплодия.

Они основаны на базе ДНК-вирусов. Точнее, эти препараты и есть вирусы, но их ДНК несильно редуцировали и трансформировали, настроив их так, чтобы они внедряясь в половые клетки (и мужские и женские, конечно, разных серотипов для каждого пола), препятствовали их созреванию. Эти препараты не создавали гормонального дисбаланса и не препятствовали правильному развитию вторичных половых признаков.

Для возвращения репродуктивной функции, в случае если по этому вопросу кто-то обратится, были разработаны несколько вариантов препаратов. В числе были и вирус-антагонист и что-то вроде искусственных интерферонов, был даже вариант направленного облучения γ-волнами определённой частоты. Последний, всё ещё на стадии доработки, но используется в случаях когда половые клетки становятся невосприимчивы к биологическим и химическим воздействиям.

Иногда лечу людей, но это бывает редко, в этой области я ещё пока ассистент, а не самостоятельный доктор.

Шестьсот шестьдесят третий год

Я снова умираю своей кровати. Но в этот раз меня не окружает семья, а самое главное рядом нет той единственной, что я полюбил. От этих мыслей меня опять пробило на слёзы, хоть и обещал себе больше не плакать, ведь после разрушения мира мои "оковы" жизни здесь должны "разрушиться". На протяжении последнего года, я каждый вечер придаюсь этим мыслям, и каждый раз это кончается слезами.

Стерилизация же, вопреки прогноза, завершилась лишь к концу шестисотого года. Тогда же в обиход запустили первую в мире капсулу полного погружения, с тремя встроенными online играми (к нынешнему году игр больше полу-миллиона): Нет предела совершенству (конструктор роботов с возможностью боёв в разных режимах), Мир за пределами понимания (Фэнтезийная MMORPG со все тем, что там должно быть) и Возвышение цивилизации (Стратегии. Каждый пользователь начинает с управления деревней и пытается развить её до города с миллионом населения. Есть возможность нападения или объединения с соседями). Последняя из списка, наверное для выявления лидерских качеств у людей, но это лишь предположение.

Так как капсулы не могли покрыть спрос на них, выпустили в массовое производства нейро-шлемы, почти тот же функционал, но с меньшими затратами. Пользователям нейро-шлема было предписано делать перерывы в играх, с физическими упражнениями, через каждые два часа, во избежание проблем со здоровьем.

Покрыли же спрос на капсулы уже через пять лет после выпуска первых.

Большого прогресса достигла и робототехника. Если каких-то двести лет назад, изобрели первых в мире проводных микро-ботов размерами: 3;2;2, использовавшихся в том числе и в медицине (конечно, их конструкцию развивали все эти двести лет и достигли того, что смогли сделать их беспроводными. В случае медицины, зарядную станцию и ретранслятор просто имплантировали в тело, в грудную или брюшную полости, с выходом кабеля наружу.), то сейчас от них почти полностью отказались. Имеется ввиду, что в медицине. В других отраслях их применение всё ещё актуально. Вместо них используют тончайшие провода-манипуляторы, способные пройти через любые ткани организма с минимальной их травматизацией. Возможности их применения в теле ограничены только наличием или отсутствием расходников в медицинском учреждении.

Медицина как таковая далеко продвинулась. Любое заболевание, кроме, разве что, поражения большими дозами радиации, легко излечимо. Даже "рак", теперь используют пластической хирургии и протезировании. Перекрашивание кожи, волос, глаз, да даже физиологических жидкостей. Отращивание нового органа, ну там, третьей руки, не лишнего пальца, змеиного туловища, конечно без собственных органов соматики и питания (оно осуществляется как и других частей тела, через сосуды), даже отращивание крыльев стало возможным, правда, они не могли нести никакой другой функции, кроме декоративной.

Наличие или отсутствие какого либо пола стало не важным. Если хочешь его сменить или лишиться, то репродуктивные органы просто сохраняли в банках генома для экстренных случаев. Выносить и родить так же может кто угодно, если изъявит такое желание. Премию Чаплина же упразднили, сразу, как только это стало возможно.

# # #

Шестьсот семидесятый год

Мне шесть. Теперь меня зовут Ёхан Свитсберг. В этот раз я появился на свет не из утробы матери, а из капсулы уже в возрасте одного года. Как оказалось, не все женщины нового мира хотят рожать, да мне в принципе и без разницы. После прошлой жизни у меня подточилось представление о семье, а значит программа действенная.

Живу я опять в Республике Америка, но теперь в Штате Мэн. Бывал здесь и в прошлых своих жизнях, неплохое место.

Население же Адамова государства резко пошло на убыль. Примерно две трети граждан ушло на тот свет. Это умирали пережитки прошлого. Теперь же я представитель истинного нового поколения. В связи с этим, проводимая ранее политика одичания одомашненных животных стала набирать новые обороты. На сколько я знаю, они просто вывели жизнеспособные, неинвазивные, виды животных из малопродуктивных их сельскохозяйственных предков, и заселили ими освободившиеся в ходе войны и реформ территории.

Как я понял нам даже работать, в привычном понимании этого слова, не придётся, так как Ной, который теперь пронизывает все сферы жизни человека, сам всё делает за нас. Наша же обязанность либо стать приемниками нынешнего правительства, либо приемниками учёных, ведь кому то надо следить за процессом воспроизводства человечества.

Вот он ‒ НАСТОЯЩИЙ КОММУНИЗМ, тот коммунизм что жизнеспособен, пускай и не тот идеализированный коммунизм о котором трепались в моей первой жизни. Люди работают не на благо себя, но на благо народа (но всё же не стоит отрывать их от народа. Получается, что и на благо себя).

Проблемы загрязнения воды и почвы были решены. В борьбе с загрязнением воздуха же возникли проблемы, но не критические. Особенно если учитывать площадь Земли свободную от людей.

Семисотый год

Я решил участвовать в космической программе исследований, которую начали ещё в тридцатых годах прошлого века. На орбиту Земли выпустили девять станций, к каждой из которых прикреплено по шесть шатлов. Присоединился же я к сто восьмой экспедиции на Марс. Мы всё никак не можем создать само-возобновляемый источник пресной воды, а там и до атмосферы было бы не далеко.

# # #

Семьсот девятый год

Мне шесть. Теперь я Никита Ил. Ничего отличающегося от прошлой жизни пока не встречалось. Умер же Ёхан в пылевой буре, когда отстал от экспедиции. Ощущения от этой смерти не самые приятные, хорошо, что нынешний я рассматривает страдания прошлого меня лишь через призму ощущений которые сам испытывал, а это очень сильный буфер. Тем удивительнее и печальнее тот факт, что чувство потери жены, и та боль не стихла ни на йоту, пройдя со мной в первозданном виде через все эти жизни.

‒ А-а-ар! К чёрту всё! Я выполнил свой план минимум, можно и на покой! ‒ Конечно же лучше не убиваться. Там чётко было сказано про конец света, поэтому смерти будут бессмысленными, а вот крио камера, как раз то что мне нужно. Полежу там до конца света. Пох_ на всё остальное.

# # #

Тысяча сто одиннадцатый год

Оказалось, что крио камеры того века были не вечны. В моей произошёл сбой и она проморозила меня до состояния ледяной глыбы. Узнал же я об этом из журнала учета пользователей крио камерами. Надеюсь, что за это время технологию доработали.

# # #

Две тысячи восемьсот двадцать четвёртый год

Технологию определённо доработали, но срок эксплуатации всё ещё не достаточный. А может это лимит человеческого тела по функционированию в парабиозе. Вполне возможно. Вот если бы время для тела было столь же эфемерно как и для разума, я бы точно мог и не просыпаться.

# # #

...

# # #

...

...

# # #

Сначала я даже не понял где оказался. Темнота часто сопровождала меня перед заморозкой. А их я перестал считать после шестой. Лимитом тела для крио камер оказался период - полторы тысячи лет, плюс-минус сто лет.

Как только я осознал, что нахожусь перед колонной, сразу же возликовал. Наконец-то я смогу узнать хоть что-то об Анабель, а лучше увидеться с ней (да, к этому моменту я немного сошёл с ума). И конечно же я начал требовать о встрече с ней у колонны, темноты и той сущности, что даровала мне возможность увидеть конец галактики, по крайней мере солнечной системы, а я его так бездарно профукал. В своё оправдание могу спроецировать свои мысли в тексте (сказать), что я и не хотел так долго жить. Ну, что сделано, то сделано.

Удивило же меня то, что ответ я все-таки получил. С колонны исчезли все имена, что там были и появились другие. Мои имена. Это осознание произошло мгновенно. Но общий посыл пока понять я не мог.

Буквы исчезали, перестраивались, изменялись, пока не оформились в одно простое предложение:

"Свидетель апокалипсиса", сотри этот текст чтобы отправиться в так желанное тобою место

Дочитав его до конца, я сразу ринулся к колонне, коснулся ладонью правой руки первой буквы и почувствовал резкую боль. От внезапности даже отдёрнул руку, ощущения были как от прикосновения к раскалённому металлу. Посмотрел на текст, первая буква побледнела. Собравшись с силами, не знаю сколько времени прошло, но надеюсь не больше пары секунд, я приложил ладонь к первому знаку, задержал её немного на нём и повёл вдоль всего предложения. Некоторые его участки причиняли боль схожую с промораживанием, такую же колючую. Другие напоминали зубную боль, если брать по аналогии, то боль от контакта с голым болевым рецептором.

Не знаю как я вообще всё это выдержал. Надпись исчезла, а вместе с ней исчезать начал и я, как никак она состояла из моих имён, а значит она обозначала моё пребывание в том мире

‒ Я иду к тебе, Анабель ‒ такой была последняя мысль, души, отправившейся в свою новую жизнь без толики воспоминаний, но с одним очень сильным чувством к конкретному человеку.