На серьёзном

Глава 1

Пролог.

Сектор 153.312, Планета - «Параллель», совершенно секретно. "???" Сказал в мкрофон: — так! Мы готовили купол несколько лет, проверяли и налаживали все системы, доводили все до идеала! И так... Операция «N E» начинается...

Глава 1

Он шёл в школу. Ему пятнадцать лет отроду — целая декада и ещё половина следующей, что, казалось бы, не так уж много по меркам бесконечности, но за пятнадцать земных лет можно успеть сделать многое: повзрослеть, сменить несколько убеждений или, как в случае Севла, освоить всю школьную программу с запасом на тридцать лет вперёд.

Сводка

Действия происходят на планете похожей на нашу, только у всех людей есть очень интересная вещица. Все он имели при себе энергетическое ядро, которое носили на спине. В периоде между одиннадцатью и четырнадцатью лет, у каждого ядра появляется цвет (от слабейшего к сильнейшему): голубой, зелёный, жёлтый, синий, коричневый (людей с коричневым считают инвалидами), красный. От цвета ядра зависит то, какие у человека будут ряки (по нашему механические клешни), у голубого две маленькие, у зелёного две средние, у жёлтого одна огромная, у синего три средних, у красного две больших. Жёлтый никогда не бывает у мужчин, а красный никогда не бывает у женщин. Но не смотря на это в обществе нет порабощения более низших по цвету и никогда не было, все равны. Вообще обретение цвета очень болезненный процесс, до него человек такой же как у нас, за исключением ядра. А после, скелет человека становится стальным, чтобы выдержать вес ряк. Во время процесса пальцы ног удлиняются для улучшения равновесия, только представьте, ни с того ни с сего всё тело пронизывает дичайшая боль, из ваших пальцев на ногах сами вырываются кости наружу, а вся спина горит так, будто на неё льют лаву, и всё это я пишу без преувеличений. Через такое проходит почти каждый человек на этой планете. Кстати, сама планета в 2,5 раза больше нашей, и её жители приспособились к гравитации.

Сейчас

В своём классе он был отличником не из-за неуёмного рвения к учёбе, а по чистой необходимости. Некому было быть ударником, некому — двоечником. Севл был единственным учеником в кабинете, и это обстоятельство давило на него невыносимым грузом.

Он чувствовал себя отвратительно. Из-за его глубоких, обстоятельных ответов задерживались учителя, которым не терпелось закончить урок поскорее. Он ощущал эту неприязнь, направленную не лично на него, а на ситуацию, которую он собой олицетворял, и поэтому решил как можно больше упростить им жизнь, отвечая максимально сжато. Причина его тотального одиночества была проста до банальности, но от этого не менее грустна и абсолютно безнадёжна. По жёсткой системе школьного образования, все ученики, чьи энергетические ядра обретали свой цвет, немедленно переводились в специализированные группы для обучения управлению своими механическими клешнями, ряками. Отсюда вытекало неизбежное следствие: Севл оставался один. Его ядро всё ещё было бледным, бесцветным, анемичным. Все уже почти были уверены, что ему достанется коричневый цвет — клеймо инвалида, символ бесполезной мутации. Это была ещё одна причина его отличия в школе, делавшая его белой вороной среди «нормальных» детей.

Он принял решение, холодное и рациональное, как математическая теорема: если природа меня не наградила тем даром, что есть у всех остальных, то я сам себя награжу другим преимуществом. Он стал не просто отличником. Так как с мозгами ему повезло, и котелок варил на полную мощность даже во сне, он целенаправленно воспитал из себя вундеркинда. Теоретически, обладая достаточным временем и доступом к материалам, он мог бы построить адронный коллайдер в подвале своего дома. Он мог бы спроектировать и собрать атомную электростанцию, будь у него под рукой хотя бы немного обогащённого урана. Свой единственный физический недостаток — отсутствие цвета ядра — он решил подавить своим главным преимуществом, сокрушительным интеллектом.

В очередной понедельник Севл зашёл в школу. Там, в пустующем классе информатики, он встретил учителя Пашиона Гарин. Они как обычно сидели за старым столом, и пили горький кофе из термокружек, обсуждая разработку нейросети для автоматизации рутинных задач. Всю школьную программу Севл знал ещё с девяти лет, и теперь ходил в школу лишь для поддержания статуса в обществе и чтобы не вызывать лишних подозрений у социальных служб.

— Как же уже н-н-надоела эта суета! Делать дело ради дела — глупо, согласись? — Сказал учитель Паш, слегка заикаясь от избытка эмоций и кофеина. Эта фраза стала их негласной сменой темы.

— Не то слово... — Глубоким, самым спокойным в мире брассом ответил Севл. Его голос всегда звучал ровно, словно ничто в мире не могло нарушить его внутреннее равновесие, хотя на самом деле он всегда был серьёзным.

— Знаешь, а за тебя звонили. И не из одного престижного университета, представляешь?

— Не удивительно. Они не хотят мой мозг и ум как инструмент для познания мира. Они хотят себе приз, статус. Ведут себя как взрослые коллекционеры редких вещей. Я им не продамся. Я не игрушка, они хотят меня купить, просто бабок срубить на моём имени.

— Я бы сказал, что такое обращение со столь эксклюзивным разумом крайне неуважительно, — пафосно заявил Пашион.

— Паш, ну ты загнул конечно, чё же так заковыристо выразился-то? Давай попроще.

— Да... — Отмахнулся Гарин, делая большой глоток остывшего напитка.

Разговор прервал резкий телефонный звонок. На экране высветилось имя матери.

— Алло, сынок? Нам тут одни люди позвонили. Нужно кое-куда съездить, это очень важно. Срочно иди домой и собирай вещи в дорогу. Я уже написала твоим учителям об освобождении от занятий.

— Хорошо, до встречи. Пока, Паш.

Этой же ночью Севл вместе с матерью и ещё двумя родственниками летел в самолёте на закрытое мероприятие. Севл был известен далеко за пределами своего скромного посёлка благодаря анонимным публикациям, но на крупное официальное торжество, где его в основном будут доканывать журналисты и репортёры, его позвали впервые. Севл оделся в стильный зелёный костюм-тройку с приталенным пиджаком под тяжёлой шубой и мешковатыми штанами оверсайз-кроя. Образ идеально дополняли массивные позолоченные очки с толстой роговой оправой — скорее дань моде учёных-интеллектуалов прошлого века, чем необходимость. Главным вопросом вечера от назойливых журналистов был: «Что позволило вам достичь таких энциклопедических знаний?». На что чаще отвечали его родственники примерно так: «Ой, знаете... у него такое нестандартное мышление! Он всегда докапывается до самой сути вещей! Иногда его дотошность бывает раздражающей для нас, простых смертных, но она всегда приводит к правильным ответам!»

Мероприятие продолжалось своим чередом. Сам Севл не горел желанием общаться с титулованными академиками всерьёз, так как интуитивно понимал: ничего нового или интеллектуально сложного от них он не узнает. Все обсуждали заумные темы квантовой физики или социологии, которые казались элементарными для него. Суперспособностью Севла была его необычайная проницательность и способность к дедукции. Каждый его ход был крайне прост на первый взгляд — ничего необычного или сверхъестественного — но эти ходы были настолько же гениальны своей простотой и эффективностью.

Дело подходило к глубокой ночи по местному времени, а напряжение нарастало здесь же. Родственники уже расслабились: кто-то завёл новые полезные знакомства, кто-то обсуждал последние сплетни научного мира. Только Севлу было не до светских бесед. Он заперся в приватной комнате отдыха для VIP-гостей, пытаясь скрыться от шума. Но именно там его настигла судьба. Ядро внезапно налилось алым цветом — большое везение, шанс один на тысячу! Но при этом оно обжигало спину изнутри так сильно, будто в позвоночник залили расплавленный металл. Он валялся на полу скрючившись, как креветка, не в силах пошевелиться. Он был один в этой звуконепроницаемой комнате после того, как сбежал от расспросов. Но сейчас некому было поддержать его в этой адской боли трансформации. К счастью или нет, но его тело было достаточно крепким, чтобы не терять сознание от болевого шока. Хотя в этот момент он жалел об этой своей стойкости больше всего на свете; лучше бы он отключился и не чувствовал эту пытку ни единой секундой дольше. Его вопль наконец услышала охрана за дверью через чувствительные сенсоры шума. Ему ввели лошадиную дозу универсального обезболивающего через автоматический инъектор прямо через одежду в плечо, но это мало помогло: стало только на одну десятую легче терпеть эту агонию. В комнату забежала мать Севла. Она сразу же бросилась к нему и крепко обняла его голову, пытаясь помочь хотя бы своим присутствием и теплом ладоней успокоить сына. Но она ничего не могла сделать физически против космической мощи эволюции их вида. Спустя час нечеловеческих мук трансформация наконец закончилась так же внезапно, как и началась. Семья срочным правительственным рейсом вылетела домой. Севл был физически уставшим до предела истощения всех резервов организма; он спал беспробудным сном весь полёт под присмотром медиков экипажа. А родственники ликовали до самого приземления: их сыну/брату/племяннику всё-таки повезло с цветом ядра! Да ещё как повезло! В глобальной сети «Инфосферы» кто-то радовался за нового гения с красным ядром (информация просочилась), а кто-то ещё больше хейтил его за то, что он «выскочка» без цвета стал обладателем самого сильного дара вопреки всем законам биологии их мира.

Севл крепко спал в отдельном отсеке самолёта — ему невероятно повезло, что борт оказался почти пустым, а это укромное место и вовсе оставалось безлюдным. Мягкое покачивание фюзеляжа, приглушённый гул двигателей и едва уловимая вибрация создавали иллюзию безопасности, убаюкивая сознание. Он даже не подозревал, что в эти самые минуты судьба всего рейса необратимо изменилась.

Самолёт незаметно сбился с курса. Это произошло не по ошибке пилотов — всё было спланировано задолго до взлёта. Экипаж оказался захвачен ещё на земле, до того, как лайнер оторвался от взлётной полосы. Трагедия разыгралась тихо, почти бесшумно: тех, кто мог оказать сопротивление или поднять тревогу, жестоко устранили. Пощадили лишь пилотов — их оставили живыми, чтобы они управляли машиной и доставили груз в нужную точку.

Севл ничего не слышал. Он продолжал спать, погружённый в мир сновидений, далёких от реальности. Но именно он был главной целью. Один из захватчиков, облачённый в тёмный комбинезон и с маской, скрывающей лицо, бесшумно пробрался в отсек. Он приблизился к Севлу, на мгновение замер, изучая спящего юношу, а затем сделал ещё один укол — ввёл мощную дозу снотворного, чтобы гарантировать, что тот не проснётся раньше времени.

С остальными пассажирами — немногочисленными родственниками Севла и случайными попутчиками — поступили схожим образом. Их тоже усыпили, но, в отличие от него, после этого безжалостно лишили жизни. Жертвы казались чрезмерно жестокими, почти бессмысленными, но у организаторов этой операции была чёткая цель. Каждый шаг, каждая смерть вписывались в тщательно продуманный план, детали которого пока оставались загадкой.

Спустя несколько часов самолёт, словно призрак, приземлился в тайном аэропорту, укрытом где‑то вдали от привычных маршрутов и радаров. Здесь его уже ждали. Севла аккуратно вынесли из салона — он по-прежнему пребывал в глубоком сне, не ощущая ни холода ночного воздуха, ни осторожных прикосновений людей в форме. Его перенесли в ангар, где яркие лампы резанули по закрытым векам даже сквозь сон.

Кто‑то склонился над ним, что‑то металлическое и холодное коснулось груди. Севл смутно почувствовал это прикосновение, но не смог отреагировать — снотворное сковывало тело и разум. На него надели странное устройство: оно было небольшим, но тяжёлым, с тускло мерцающими индикаторами и тонкими проводами, уходящими куда‑то вниз.

— Всё готово, — раздался чей‑то низкий голос.

— Начинаем, — последовал короткий ответ.

В следующий миг ослепительная вспышка разорвала пространство. Мир перед внутренним взором Севла вспыхнул белым огнём, а затем всё исчезло. Когда сознание начало возвращаться, он понял, что больше не находится в ангаре. Он оказался в совершенно ином месте.

Глава 2

Севл медленно открыл глаза. Пробуждение не принесло облегчения — лишь глухую, пульсирующую тяжесть в затылке и странную, ноющую боль, разливающуюся вдоль позвоночника. Он лежал на холодном, идеально гладком полу. Севл медленно сел, опираясь ладонью о стену, и замер, позволяя остаткам сна окончательно раствориться.

Он находился в тесной купольной комнате. Пространство давило со всех сторон, лишённое привычных ориентиров. Стены, выкрашенные в глубокий, почти чёрный фиолетовый цвет, поглощали свет, отчего воздух казался густым и тяжёлым. Здесь не было ни мебели, ни каких-либо предметов — лишь голый камень и абсолютная тишина, нарушаемая лишь его собственным дыханием.

Севл медленно поднялся на ноги. Комната была настолько узкой, что он не мог даже полностью расправить свои механические клешни — ряки. Оружие, ставшее частью его тела после трансформации, сейчас было бесполезным грузом. Он сделал осторожный шаг к единственному выходу. Это был узкий туннель, уходящий в непроглядную тьму; его конец скрывался за крутым поворотом.

Даже здесь, в полной неизвестности и изоляции, Севл оставался предельно серьёзен. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он не позволил себе ни паники, ни бессмысленных вопросов. Его разум, холодный и расчётливый, уже начал работать над задачей: анализ, сбор данных, поиск закономерностей.

Он шагнул в коридор. Пол под ногами был таким же гладким и холодным. Шаг за шагом он продвигался вперёд, пока не достиг конца туннеля. Там его ждала точная копия предыдущей комнаты: такой же купол, те же фиолетовые стены и новый проход дальше.

Это была система. Лабиринт. И Севл знал единственный способ понять его суть — изучить до мельчайших деталей.

Он опустился на четвереньки. Для постороннего наблюдателя это могло бы показаться странным или унизительным, но для Севла это был самый эффективный метод. Он превратился в живой сканер. Он водил ладонями по полу, изучая текстуру материала. Он наклонился ниже и принюхался — воздух был стерильным, лишенным каких-либо запахов. Он закрыл глаза и прислушался. Ни гула вентиляции, ни шороха крыс — лишь звенящая пустота.

Ничего.

Севл поднялся и двинулся дальше по коридору. Внезапно он почувствовал резкий укол в основании шеи — словно от укуса невидимого насекомого или укола тончайшей иглы. Он замер на месте. Боль была мимолётной, но он придал ей огромное значение. Он снова опустился на пол, методично обнюхивая и ощупывая место укола и стены вокруг него. Ничего не изменилось. Никаких следов механизма или яда.

Убедившись в тщетности поисков на этом участке, он пошёл вперёд. Следующая комната была идентична двум предыдущим, но с одним отличием: вдоль одной из стен, там, где должен был проходить плинтус, тянулась едва заметная тонкая полоска. Она была другого оттенка фиолетового, почти сливаясь со стеной, но для его обострённого зрения она была очевидна.

Его аналитический ум мгновенно зафиксировал аномалию. Это был новый элемент системы.

Не успел Севл опуститься для более детального изучения этой полосы, как его шею пронзил второй укол — гораздо более сильный и болезненный. В тот же миг его тело налилось свинцовой тяжестью. Веки стали неподъёмными, каждая весила по тонне. Гравитация планеты-гиганта навалилась на него с утроенной силой, прижимая к полу.

Последним осознанным движением Севл попытался опереться на руки, чтобы не рухнуть плашмя, но мышцы уже не слушались. Его сознание начало меркнуть, погружаясь во тьму ещё более густую, чем та, что царила в коридорах этого странного места...

Снова пробуждение. На этот раз тело не отзывалось болью, лишь звенящей пустотой и лёгким онемением в мышцах. Севл медленно открыл глаза.

Он лежал на обычной кровати в самой заурядной комнате. Никаких фиолетовых стен или тесных куполов. Севл сел и огляделся: простая мебель, обои с выцветшим рисунком. Он подошёл к окну и выглянул наружу. Вокруг стояли ещё несколько домов — типичных одноэтажных строений частной застройки. Это была деревня.

Севл вышел из комнаты в короткий коридор. Слева располагался зал, пол которого был застелен старыми коврами. Если из зала снова повернуть налево, можно было попасть во вторую спальню. Напротив той двери, через которую он только что вышел, находилась ещё одна комната — тоже спальня. Там слева стояла кровать, а справа — стол со старым ноутбуком, который, разумеется, не подавал признаков жизни из-за отсутствия электричества. Справа от его исходной комнаты начиналась просторная кухня. Здесь же стоял обеденный стол, рассчитанный явно на большую семью, человек шесть. Если от кухни повернуть влево, взгляд упирался в парадный вход, а чуть дальше по коридору виднелись дверь туалета, небольшая котельная с чёрным ходом и кладовая.

Дом казался жилым, но в нём царила абсолютная тишина. Севл быстро понял, что он здесь один. Это подтвердилось, когда он покинул дом и обошёл всю деревню. Он проверил не меньше десяти соседних построек. Все они были пусты. Создавалось впечатление, что люди исчезли внезапно, посреди своих дел. В холодильниках лежала начатая еда, на тумбочках валялись забытые телефоны — в основном старые кнопочные модели. Электричества не было нигде. Хлоп — и всё стихло.

Два дня Севл посвятил методичному исследованию территории. Он насчитал сорок три дома. Деревню окружали поля, за которыми стеной вставал густой лес, куда пока заходить он счёл преждевременным. Главный вопрос, мучивший его, оставался без ответа: как он сюда попал? Последним чётким воспоминанием был самолёт, уход в другую часть салона и сон... а затем — те странные фиолетовые комнаты и эта заброшенная деревня.

Наступило утро третьего дня. Обычный человек сказал бы, что делать нечего, но у Севла всегда был план. Сразу после того, как он окончательно освоился с управлением своими механическими клешнями (ряками), он начал подготовку к выходу.

Собрав немного припасов и вооружившись компасом, который он смастерил самостоятельно из магнита, снятого с дверцы холодильника, Севл выдвинулся в сторону ближайшего леса. Его путь был строго регламентирован. Он прошёл ровно семь километров, попутно оставляя на деревьях яркие метки детской краской, чтобы не потерять дорогу назад. Маршрут пролегал через смену ландшафтов: сначала пару километров густого подлеска, затем открытое поле, и снова стена деревьев.

Вернулся в деревню он уже почти ночью. Севл придерживался строгого режима сна, и организм потребовал отдыха именно в то время, к которому он привык (часы и запас батареек он нашёл в одном из домов). Из этого наблюдения он сделал важный вывод: часовой пояс этой местности совпадал с тем, откуда его похитили.

На следующий день вся его деятельность сосредоточилась на картографии. Накануне он делал лишь лёгкие наброски пройденного пути, теперь же приступил к серьёзной работе. Севл разложил на столе в кухне листы бумаги и принялся чертить карту деревни с максимальной точностью. Рядом с поселением, которое он обозначил как «Точка 0», находилось озеро. Оно было достаточно большим, чтобы называться полноценным водоёмом, но всё же не морем — противоположный берег просматривался отчётливо, хотя и казался далёкой синей полосой на горизонте.