На меньшее не согласен

Предисловие

"Смешно с всемирной тупостью бороться -

Свобода потеряла первородство.

Ее нет ни здесь ни там...

Куда же плыть?

Не знаю капитан..."

Рок-опера "Юнона и Авось".

Давным давно, в результате разлома земной коры в океане, который потом назовут Тихий, возникли клочки первобытной суши - острова, растянувшиеся гирляндой от современной Камчатки до нынешнего Хоккайдо. Эти острова продолжают свое формирование и сейчас. Такое запоздалое, с нашей точки зрения, формирование сопровождается извержениями, землетрясениями и цунами. Но, несмотря на это, природа и жизнь, укрепившиеся на островах и в море вокруг них не прекращают украшать эти края и являют собой сосредоточие великих природных богатств.

Как драгоценная жемчужная нить Курильская гряда манит к себе племена людей, привыкших использовать богатства природы себе на благо. Словно цунами накатывают волны наций на острова, смывая предыдущие культурные слои. Коренные жители островов - миролюбивые добродушный айны - давно уже стерты с лица Курил и исчезли как народ. Им первым не повезло оказаться в точке пересечения интересов нескольких мощных держав.

Как магма в кратере не засыпающего вулкана кипят страсти вокруг островов, на которых вершатся многие судьбы. И благодаря определенным национальным чертам держав, спорящим за острова, страсти не утихают и конца им не видно. Но если посмотреть не на державы, а на конкретных людей, живущих на островах, то можно увидеть, что среди них есть те, кто на всю жизнь связал свою судьбу с этими непростыми, но притягательными местами. Кто-то из них стремился уехать, но возвращался, так и не сумевши отвыкнуть от социального и природного климата островов или не сумев привыкнуть к жизни по законам материковых джунглей. Кто-то осознанно не уезжает, попав под действие чар островов, где человек оказывается максимально близко к энергиям Земли и стихий. А кто-то и не имеет возможности уехать, не понимая удачи посланной свыше оказаться там, где не видно шумной и бесполезной суеты мегаполисов, проживая свою жизнь глубоко и близко к природе и богу. И лучше им пережить очередное океаническое цунами, чем политический катаклизм, приходящий постепенно, но как всегда неожиданно, меняя или разрушая судьбу. И каждому из них скорей всего не захочется, чтобы произошла такая или подобная история, когда придет очередная волна нового культурного цунами, сгоняя людей с насиженных мест и сея в их душах гневные чувства, а в разумах раздор.

Все совпадения с реальными лицами и событиями случайны.

Из Москвы на самую окраину

Александр любовался закатом. Вечернее солнце прочертило по ровной глади океана оранжевую дорожку до соседнего Кунашира. Вулкан Тятя, снявший жарким летом снежную шапку, отчетливо выделялся на фоне красного зарева.

Он наслаждался природной картиной. В такие минуты забываешь обо всем кроме ощущения, что все это и ты сам созданы кем-то великим в совершенстве для гармонии, и каждая мелочь, даже дуновение легкого бриза, имеет великий смысл. Александр давно заметил положительный психотерапевтический эффект от таких встреч с природой и раньше, еще до этих событий регулярно выезжал в одиночестве на берег или на сопки любоваться красотами, впитывая в себя красоту, словно предчувствуя, что кто-то попытается ее отнять.

Возможно, это был последний закат в его жизни. Это уже неважно. Он знал, что хотя бы даже ради этой красоты стоило продолжить задуманное. Он вдохнул полной грудью теплый, но уже с осенними прохладными нотками морской воздух и повернулся к Вадиму.

- Скоро, наверное, наш выход. Как считаешь?

Вадим, который возился на брезенте с аппаратом ночного видения, поднял голову.

- Еще Михалыч не сыграл свою партию.

- Ну начнет играть, а мы ему подыграем, а то одному ему будет сложновато удерживать напор. Надо будет рассеять внимание атакующих.

- Посмотрим, рискнут ли они ночью заходить. Мне кажется, что уже до нашего правительства дошло и скорее наших силовиков пришлют, ну или для начала просто делегацию для переговоров.

- Хм, делегацию. А мне плевать на любую делегацию! - Александр стукнул кулаком по броне стоящего рядом танка, - будь то японцы или русские! Слышишь меня?

- Сашь, ты бывает такое лицо делаешь, что я тебя бояться начинаю. К тому же ты знаешь, что я с тобой до конца. Каков бы он ни был.

Александр охладил пыл.

- Дааа, ты молодец, Вадим. На тебя всегда можно было положиться. Спасибо тебе.

Он минуту помолчал.

- Ладно, давай пока перекусим. Потом свяжемся с Михалычем.

- Давай! Мне как раз что-то захотелось копчененькой жирной сайры.

- Пива то нет.

- Да я ее и без пива обожаю. Она для меня как лекарство. Технологи наши подсадили. Рассказывали о массе полезных свойств сайры. Теперь сам верю.

Александр улыбнулся и достал из танка коробку с едой, вытащил из нее пару копченных сайр, затвердевшего хлеба, минералки и положил все это на брезентуху. Вадим принялся готовить чай на японской газовой плитке.

- Опять зеленый? – спросил Александр.

- Черного хочешь?

- Да ладно, давай зеленый. Приучил меня уже. Тоже, небось, куча полезных свойств?

- Конечно. Об этом я могу лекцию не хуже технологов прочитать.

Они, молча, ели, любуясь закатом. Александр украдкой посматривал на Вадима. Внешне не сильно выдающийся, среднестатистической внешности, но голова. И дух внутри сильный, скрытый под внешностью середнячка, не заметный сразу. Но сколько помнил Александр дела Вадима, тот всегда добивался своей цели. Если решил что-то сделать, то уже не повернуть его, не сломить. Не мытьем, так катаньем добьется своего. Совмещая все это с разумным и порой научным подходом. Доверяя ему крупные технические проекты, Александр был спокоен – доведет до конца.

Надо по возможности прикрыть парня. Ведь он, по сути, настоящий герой. Это таким как им - Михалычам отступать некуда, а Вадим мог спокойно уехать вместе со всеми, но он остался. Вероятно, он тоже нашел здесь частичку своей души. Как нашел в свое время он сам, хоть и не быстро, но незаметно так и прирос к этому острову.

А ведь когда-то в молодости, поступая в училище КГБ, он и не подозревал о такой судьбе и грезил романтикой оперативника. Хотел посвятить свою жизнь слежке, опасностям, лишениям во имя безопасности государства. И только во время путча в Москве, лежа на крыше здания управления с пулеметом и готовый, согласно приказа, стрелять в любого, посмевшего атаковать здание, он почувствовал, что изменения в его жизни неизбежны, так же как и в жизни любого попавшего в эпоху перемен. И они начались сразу после подавления путча и прихода новой власти. Пришли свобода, демократия и новые возможности, но старая налаженная система стремительно разваливалась на куски. К тому времени он уже женился на Светлане, и у них родилась дочурка Оксана, которой тогда исполнилось два года. Вдвоем с женой выходцы из Подмосковья они не имели в Москве собственного жилья, а с развалом системы перспективы получения по службе стали весьма призрачными. Плата за съемную квартиру съедала значительную часть семейного бюджета, и денег хватало буквально только на еду.

Все чаще он видел грусть в глазах жены и нередко между ними возникали ссоры на почве нехватки денег. На службе тоже не было стабильности. В аппарате шли изменения, и пока непонятно было какие последствия они за собой повлекут. Оперативники были вовлечены в неясную и грязную политическую игру с экономическим уклоном. Руководители позволяли иногда «косить шары», направляя на участие в крышевании бизнеса или разборках, очень частых в лихие 90-е. Так и жили они тогда – «от шары к шаре». Не нравилось это Александру. Не о том он мечтал в молодости. К тому же постоянно поступали слухи об устранении матерых и опытных коллег. Терпение Александра лопнуло, когда под удар попала семья их хороших друзей. Жена друга со слезами рассказывала, как она проснулась ночью и увидела рядом с кроватью силуэт с пистолетом. Раздался хлопок, и мужа не стало. Много было темных пятен в этой истории и руководство не спешило давать в разработку информацию по ней. Распрощавшись с последними остатками детской романтики, Александр решил посмотреть по сторонам и попытаться улучшить свое экономическое положение. В то время частный бизнес правдами или неправдами начал подниматься, и в Москве появилось достаточно много людей, не скрывавших своего высокого экономического статуса и которые своим существованием доказывали, что если захотеть, то можно неплохо преуспеть. Стартового капитала у Александра не было, чтобы начать свой бизнес. Некоторые его из коллег не стеснялись зарабатывать его преступным путем, но он из-за воспитания не мог себе этого позволить. Не мог переломить этот мешаюший подлой, но сладкой жизни стержень внутри себя, да интуиция ему подсказывала, что не всем принесет счастье такой капитал. Через годы он понял, чтобы был прав, так как пережил многих таких бывших коллег. А вот устроиться на работу в успешную компанию ему было вполне по силам.

Александр решился поговорить с одним из своих «клиентов» - директором растущей торговой компании, которому он помогал в разборках с наездами одной районной бандитской группировки. Все закончилось для бизнесмена благополучно. Крыша КГБ всегда отличалась авторитетом и была по карману не всем. Судя по настроению и окружению «клиента», бизнес процветал, и он согласился принять Александра у себя, в своем шикарном рабочем кабинете с кожаным креслом, длинным столом из красного дерева, портретом Ельцина и картой СССР. Эту встречу он запомнил хорошо.

Директор Андрей Михайлович Быков полный, но очень энергичный человек усадил Александра за стол в центре кабинета, а сам взял резюме Александра, встал и начал быстро перемещаться по комнате. Говорил он тоже быстро, сопровождая речь быстрыми движениями рук.

- Так, Кузнецов Александр, вы, значит, ищете новую работу? Знаете, я люблю принимать решения сразу. Мне важно понять, что вы за человек. Расскажите мне о себе. Что вас заинтересовало в нашей компании? Что вы ждете от работы у нас? Что вы можете сделать?

Александр начал рассказывать, но Быков перебил его.

- Почему вы так медленно говорите? Работаете вы также медленно? Если хотите чего-то добиться, нужно делать все быстро!

Александр чуть не вскипел, но сдержался и заговорил быстрее. Он рассказал про семью, про нехватку средств, про желание достойно зарабатывать. Директор, молча, слушал и смотрел на него, не отводя своего буравящего энергичного взгляда, как будто ожидая от него какого-то откровения, чего-то, что перевернет его жизнь или хотя бы направит ее в новое русло. Александр в силу профессиональной привычки не был расположен к откровениям в отношении себя, но Быков словно завладел его эмоциями и заставил его выложить про себя больше, чем он сделал бы это в другой ситуации.

- Понимаете, настал у меня момент переоценки ценностей что ли. Все вокруг меняется, и мечты. Надо меняться самому и менять свое окружение, которое оказалось совсем не таким, каким представлялось раньше. Вот я и ищу новые возможности, новую жизнь, где я смогу себя реализовать по-новому.

Пока Кузнецов говорил, Быков сел в свое кресло, молча слушая, и когда Александр закончил, он посмотрел на часы и сказал: "Мне надо ехать на встречу. Возьму вас на испытательный срок. Посмотрю, как себя проявите."

На этом собеседование было закончено и через несколько дней Александр начал совсем новую, непривычную для него жизнь. Он вступил в должность торгового представителя, и теперь ему предстояло объезжать торговые точки и заключать с ними договора на поставку сигарет, которыми оптом торговала его компания. Полгода у него ушло на выяснение технологий продаж и нюансов, и вскоре продажи и дела пошли в гору. Еще оперативником он изучил весь город и имел представление о местах с самой большой людской проходимостью. Именно в таких местах он искал торговые точки и выходил на их владельцев. Безусловно, навыки полученные на старой работе ему пригодились, но еще он поймал волну удачи, потому что начал продавать сигареты в то время, когда рынок буквально требовал этот товар и только начинал наполняться им. Через год работы в компании он на радость себе и семье купил подержанную Ауди, и работа пошла вдвое быстрее.

Через пару лет успешной работы Быков вызвал его к себе.

Все такой же энергичный и жесткий он сказал.

- Мне нравится ваше рвение, с которым вы делаете успехи. Я решил вам предложить должность начальника отдела продаж.

Эта новость была сюрпризом, он был слегка ошарашен решением Быкова и не представлял, что ответить. Тогда он еще не знал, что это далеко не последний сюрприз такого рода.

Директор дал ему день на раздумье и Александр, примерив на себя в голове новую должность, согласился.

На новой должности ему пришлось учиться многому новому, так как развивающийся бизнес, постоянно требовал новых знаний и умений. Теперь на новом уровне он познакомился с новыми людьми. В том числе и совладельцами компании братьями Быковыми - такими же полными и энергичными. Младший Владислав с рокерским хвостом на голове был интеллектуалом и немного романтичной натурой. Он обучил Александра методикам сбора и учета информации о клиентах и продажах. Старший Дмитрий был человеком простым и решал разные хозяйственные дела. Главным среди этой тройки был конечно Андрей. Быстрый и жесткий он требовал подчинения и быстрой работы для быстрого получения результата. Такая политика в те времена привела к тому, что компания достаточно быстро закрепилась на рынке Москвы и продолжала расти.

Почти три года Александр со своей командой успешно осваивал сигаретный рынок Москвы и Подмосковья. Платили ему неплохо, и он с семьей переехал в свою трехкомнатную квартиру на юге Москвы. Компания тем временем обросла другими бизнесами, превратились в холдинг. В состав учредителей вошли важные лица, вхожие в правительственные круги России. После такого интенсивного развития новое предложение Быкова было вполне закономерно.

Как-то утром в понедельник он пригласил Александра к себе. Когда Кузнецов зашел, Быков попросил секретаря не беспокоить его полчаса. Саша насторожился, полчаса для Быкова в рабочий день – значимое время, а значит, разговор предстоял серьезный.

- Значит, Саша, ты хорошо трудишься, успехи твои значимые для нашего развития. Я вижу в тебе стержень и в то же время высокую приспособляемость, - начал директор, подтвердив настороженность Кузнецова - а человек, который готов выстоять в трудных и незнакомых условиях нужен мне на новом месте.

Быков выдержал паузу, всматриваясь в лицо Александра, который ничем не выразил своего удивления. Директор откинулся на спинку своего нового шикарного кресла, что было на него совсем не похоже и продолжил:

- Далеко на востоке России. Можно сказать на самом ее краю есть Курильские острова. Слышал о них?

Александр кивнул.

- Представляешь где они находятся?

Александр отлично знал всю Москву и Подмосковье, но слабо владел географией в масштабах страны, поэтому покрутил кистью руки, мол, постольку-поскольку.

Быков, встал, подошел к карте России и показал на ряд островов справа от России, располагающихся грядой от Камчатки до Японии. Александр прикинул расстояние. Тысяч шесть-семь километров от Москвы, не меньше. К чему это Быков клонит? Вероятно, он все-таки как-то проявил свое удивление, потому что Быков улыбнулся.

- Вот эта маленькая, почти незаметная точка называется остров Шикотан. Ты не на каждой карте найдешь его название, настолько он мал. Но зато мимо этого острова каждый год осенью проходят огромные косяки сайры, да и лосося тоже.

Быков прервался, заварил себе зеленого чая, сел в кресло и продолжил:

- Нам удалось приобрести на этом острове рыбоперерабатывающий завод. Это завод, кстати, градообразующий, пережил тяжелые времена. В девяносто четвертом на острове произошло сильное землетрясение и много объектов разрушилось. Но производство, несмотря на огромные трудности, продолжало работать, пока его не приватизировали местные ушлые бывшие коммунисты. Ну а далее как обычно: акционирование, конкурсный управляющий, процедура банкротства, полный развал. Вот в таком состоянии нам продал акции основной акционер, а сам урулил за границу от своих грехов подальше. Теперь нам предстоит все это восстанавливать и развивать. Дело очень важное! К тому же здесь есть государственный интерес. Остров находится на границе. На эти острова претендуют японцы. Поэтому этот рубеж нам надо развивать и удерживать. Возможно, нам помогут наши знакомые из правительства.

Быков редко говорил такие длинные речи, и Александр понял, к чему он его готовит.

- Ты, наверное, уже понимаешь суть моего предложения?

Александр кивнул.

- Мне нужен человек, который будет управлять этим заводом. Расстояние до острова огромно, порой по несколько дней не бывает связи, поэтому нужен надежный проверенный человек с определенным характером, чтобы выдержать трудности и к тому же не нуждающийся в няньке и постоянных пендалях. Ты обладаешь этими качествами и у меня есть чувство, что ты справишься. Понимаю, что решение надо обдумать, поэтому даю тебе целых три дня.

Александр в душе грустно улыбнулся. Три дня, которые перевернут его жизнь. Зазвонила "лопата" - новомодный огромный мобильный телефон и Быков снова превратился в вихрь.

- Взвесь все хорошенько, посоветуйся с семьей. Жду от тебя ответа в двенадцать в пятницу.

Саша вышел от Быкова немного потерянный. Предложение было хоть и неожиданное, но подкупало своей новизной. Сорваться и уехать за тысячи километров в совершенно новую и незнакомую обстановку поднимать новое дело было и опасно и интересно. Дух приключений, давно заснувший, вдруг заговорил внутри него и заслонил сомнения. Однако принять предложение означало разрушить стабильность, планы, которых они со Светланой настроили немало.

Этот день и следующий он провел в раздумьях, тщательно взвешивая все за и против. Он хотел принять продуманное решение и уже не менять его. В итоге стремление к приключениям, желание посмотреть мир и возможность испытать себя в новом деле взяли верх, и он решил согласиться. В конце концов, в Москве его ждало тоже, что и всех остальных: сытая успешная жизнь, коробки домов, вечный цикл «работа – дом», ну иногда развлечения и выезд на курорты. Но на курорты он может и оттуда ездить, не в прошлом веке же живем.

Дома состоялся непростой разговор. Светлана, вопреки его ожиданиям, сначала категорически отказалась менять свою стабильную жизнь на новую авантюру. Но Александр решил показать, кто все решает в семье и не отступал. Они разругались. Ему совсем не хотелось делать выбор между семейным счастьем и новыми возможностями. Он считал, что это вполне совместимые друг с другом вещи. И тогда он пребывал в абсолютно твердой позиции, что любящая жена всегда должна идти за своим мужем, хоть на край света.

- Пойми, - говорил он, - это же я ради нас. Мы так сможем быстрее заработать на новую квартиру, большую как ты хочешь. В центре Москвы. И у меня будет возможность сделать хорошую карьеру.

- А если этот завод невозможно поднять? Вдруг там все так запущено?

- Я справлюсь. Каким бы запущенным он ни был, и выведу его на новый уровень. И на меньшее не согласен!

Он стукнул кулаком по столу.

Поняв, что его не переубедить, Светлана пошла на встречу и им удалось договориться. Они решили, что Саша поедет туда один, посмотрит, изучит обстановку и потом примет решение остаться и перевезти семью или перевестись или уволиться и вернуться обратно. Третий вариант они не обсуждали, но именно он потом и случился. Быков был очень рад согласию Александра и не скрывал этого. Босс верил в него и это вселяло в Кузнецова уверенность, хоть он и не питал сомнений насчет того, что директор жестко спросит за результат.

Он передал дела новому начальнику отдела и через две недели после согласия, он, Быков и его новый помощник Дмитрий Седин стояли с чемоданами в аэропорту Шереметьево в ожидании рейса на Владивосток. Светлана и Оксана при расставании пустили слезу. Сам Саша держался, хоть это было и тяжело, ведь он ни разу еще надолго не расставался со своими любимыми.

Владивосток был непривычным для него морским городом, в котором куда не пойдешь всегда в гору и всегда против ветра. Этот город был наполнен непривычной морской свежестью, красивыми девушками с красивыми ногами и японскими автомобилями с безбашенными водителями и. Во Владивостоке они несколько дней, используя связи директора, решали вопросы по загрузке необходимых материалов на судно, идущее на Курилы. Столкнувшись с проблемами, которые возникают при закупе и доставке материалов совершенно разного вида, Быков принял решение открыть во Владивостоке филиал и отдал в московский офис указание прислать команду.

Затем они вылетели в Южно-Сахалинск, небольшой аккуратный город с очень ровными перпендикулярными улицами и с большим количеством российских корейцев. Там уже шла работа по открытию филиала. Быков решил создать развитую филиальную сеть на Дальнем Востоке, которая должна была заниматься снабжением завода и поставками рыбопродукции на запад России. В перспективе это оправдалось ростом прибыли с продаж рыбопродукции.

Южнее Южно-Сахалинска находится портовый городок Корсаков, в порту которого они сели на единственное пассажирское судно, осуществляющее рейсы на Южные Курилы. Судно, как и все пассажирские суда этого типа, носило имя известного литератора: "Марина Цветаева". Из-за нечастых рейсов оно было переполнено, но Быков опять подключил свои связи, и им досталась каюта люкс с двумя диванами, двумя кроватями, душем и туалетом. На Цветаевой Александр и познакомился с Юрием Михайловичем Коваленко, капитаном второго ранга...

...Он вспомнил про Коваленко и очнулся от воспоминаний. Надо с ним связаться. Он достал рацию.

- Михалыч, прием.

- Да, Михалыч, - через пару секунд ответил Коваленко.

- Что делаешь?

- Чай с Иванычем пью. А вы?

- Мы тоже пьем. Как там Иваныч?

- Нормально, даже не задело. Хочет, пока все тихо сбегать за пулеметом.

- Ну пусть сам смотрит, напрасно не рискует. Свою задачу выполнил на пять. Теперь наша очередь.

- Да, будем ждать. Давай, как какое-нибудь движение начнется, свяжемся, обсудим.

- Договорились. Конец связи.

Александр посмотрел на Вадима, тот внимательно смотрел на бухту.

- Что там видно?

- Да ничего, просто любуюсь видом. Осенью бухту всегда хорошо видно. Не то, что весной, одни туманы.

Даа, туманы. Первый раз Саша приехал на остров весной. Это было утром, стоял густой плотный туман. Все три дня рейса с Корсакова пролетели в пьяном веселье с Коваленко и Сединым. Быков пил мало, больше пропадал в каюте капитана или в баре, найдя себе в собеседники одинокую приятную даму. А они в каюте втроем, раскупорив бутылку дорогого коньяка, боролись с морской болезнью. Коваленко оказался приятным веселым хохмачем. Да и внешне, с полным украинским лицом, украшенным роскошными усами, не очень высокий, с генеральским животом, он создавал приятное впечатление и с первых секунд общения располагал к себе. За столом он постоянно шутил и травил морские и военные байки, вероятно, приукрашивая их новыми подробностями. Димка Седин, чем-то даже похожий на Коваленко, только выше и живот еще не такой крупный, не отставал от него. В общем, в дороге было весело и они в предчувствии нелегких трудовых будней, хорошо расслабились. Хорошо, что Быков позволил. Потом на острове он не давал им спуску, перемещаясь как непредсказуемый торнадо по всем объектам завода.

Погода была почти безоблачная всю дорогу, и Александру понравилось выходить на палубу и смотреть на океан, простиравшийся вокруг до самого горизонта. Это были новые и непривычные для него переживания. Ощущения от свежести и красоты волнующейся поверхности океана ему не с чем было сравнить. Иногда на небольшом расстоянии от судна появлялись блестящие спины дельфинов, которые порой весело выпрыгивали из воды, как бы приглашая всех порезвиться. Дамы и дети, гулявшие по палубе, весело кричали и махали дельфинам рукой.

В утро прибытия на остров Саша вышел на палубу вдохнуть свежего морского воздуха. Пароход сбавил ход и вот он заметил в тумане темное пятно, затем он стало более отчетливое и из тумана выплыл высокий скалистый берег. Александр прошел ближе к носу и увидел между двух высоких мысов узкий вход в бухту. Цветаева медленно входила в скалистые ворота, созданные природой, и остров постепенно, по частям открывался из тумана. Вот вверху справа показались деревянные створы, по которым суда попадают в фарватер, затем бетонный маяк, какое-то деревянное строение.

Слева внизу под скалой располагались нагромождения каких-то складов или цехов. Там же начинались невысокие пирсы, судя по всему, военные, так как у них стояли военные катера. Один пирс, самый длинный, был свободный. К нему и причалила безо всяких буксиров, с помощью мастерства капитана " Марина Цветаева".

- Хорошо, что сегодня штиль, - рассказывал Коваленко, - а в шторм Цветаева к пирсу не подходит. Тогда высылают плашкоут, который болтается, как корыто относительно парохода. Ведь дно у него плоское. Хотя в хороший шторм и пароход относительно плашкоута тоже болтается. Так вот, на этот плашкоут опускают трап, и он ходит вверх-вниз. Только и успевай спрыгнуть с него и отбежать подальше, чтобы не прибил.

Он начал руками показывать, как ходит трап, и Саша даже живо это представил. Потом ему самому не раз приходилось прыгать с этого трапа на плашкоут и бежать в другой конец палубы, чтобы не задело трапом.

Спустившись кое-как с парохода, они пролезли через толпу желающих сесть на судно, и Быков стал глазами искать машину с завода. Транспорт с завода задержался, от чего Быков пришел в ярость и Коваленко, пытаясь по своей привычке добряка сгладить ситуацию, вызвался довезти их до управления на своей темнозеленой Тойоте Краун, которая ждала его недалеко от пирса на территории военной части. Они согласились. Шаркая днищем по ухабам местной грунтовки, Краун вез их через территорию пограничных войск.

- Юрий Михайлович, не жалеете вы свою машину, - посетовал Седин.

- Да шо ей буде! Только от ржавчины зачистится!

- В морском климате техника, наверное, быстро ржавеет?

- Да смотря какая. На нашу постоянно изводили стеклоткань и разные клеи и герметики, чтобы усилить защиту от ржавчины, а без присмотра кузов быстро насквозь ржавчина проедала. А в японские авто годами не заглядываем и вроде ничего. В Японии лет пять машина ездит и у нас еще лет по десять. Качество у их машин отличное. Конечно, бывают проблемы с дизелями в морозы, в русскую зиму, но это только если совсем за техникой не следить.

Они подъехали к шлагбауму, который разделял гражданскую и военную территории. Туман понемногу рассеивался, и отсюда со склона сопкиуже было видно почти всю бухту. Вокруг бухты располагались военная часть, заводской комплекс, жилые дома, магазинчики вдоль дороги и другие непонятные строения и развалины. Все это образовывало поселок Малокурильск.

Виды поселка не отличались ухоженностью и достижениями архитектуры, как например центры городов или ухоженных поселков. Скорее наоборот: невзрачные деревянные двухэтажные и одноэтажные жилые дома с поблекшей окраской, бетонные строения местами разрушены землетрясением, безхозно гуляющие коровы, грунтовые пыльные дороги. Резко выделялись на этом неухоженном фоне такие технические новшества, как спутниковые антенны, торчащие тут и там, японские джипы у домов и изящные японские шхуны, стоящие на приколе у причала напротив двухэтажного красно-серого бетонного строения с флагом – заводоуправления, к которому, спустившись с сопки, направил машину Коваленко.

- А что это за запах такой!? – поморщился Седин.

Кузнецов тоже немного раньше почувствовал неприятный запах, словно где-то рядом находилась гора протухшей рыбы, но на всякий случай промолчал.

Быков и Коваленко переглянулись и улыбнулись.

- Привыкай! А ты Саша тем более, - сказал директор, - такой запах издает туковый цех, который перерабатывает отходы рыбы в рыбную муку. Представляете каково его сотрудникам? А при попутном ветре и загрузке цеха на полную запах чувствует весь поселок. Так ведь, Юрий Михайлович?

- Да. Для нас это самый родной запах. Работает завод, значит, остров живет и будет жить. Были времена, когда завод не работал какое-то время. Мы думали уже все. Приплыли! Но жизнь, как вы чувствуете носом, налаживается!

Все расхохотались.

Навстречу от заводоуправления навстречу им несся джип, который от остальных автомобилей отличался чистотой и еще не успел запылится. Стало ясно, что это транспорт с завода. Коваленко помахал ему рукой и водитель джипа, всмотревшись в пассажиров развернулся и припарковался вслед за Крауном у заводоуправления. Из джипа выскочил водитель с взволнованным лицом и вслед за ним степенно вылез высокий стройный и осанистый мужчина лет сорока пяти. Александр угадал в нем действующего директора производства Игоря Николаевича Зуброва, о котором отзывались как об уважаемом и профессиональном управленце. С ним Саше предстояло наладить тесные отношения и попытаться работать в тандеме.

Быков набросился на обоих и принялся в своей любимой манере песочить их за опоздание, утверждая, что такими темпами они никуда не продвинутся. Водитель начал оправдываться, говоря что-то про слишком ранний приход "Цветаевой", а Зубров, выслушав все с невозмутимым видом, попросил прощения и обещал, что такое больше не повторится.

Пронзив обоих своим жестким взглядом, Быков представил им Александра:

- Это мой заместитель Александр Михайлович Кузнецов, он будет курировать работу всего завода и представлять здесь мои интересы и интересы всей компании. Вы, Игорь Николаевич, во всем помогайте ему.

- Конечно, Андрей Михайлович, - ответил Зубров и протянул руку Александру.

Он крепко пожал ее. Ему показалось, что с этим серьезным деловым человеком он сработается. И он не ошибся.

Дальше этот день и следующий месяц он помнил смутно. Почти каждый день новые лица: серьезные, испуганные, заискивающие, ухмыляющиеся, приветливые. С каждым ему предстояло работать, испытать их в деле и испытать себя. Каждый день он впитывал в себя новые знания, новые знакомства, новые планы и технологии. В те вечера, когда Быков не устраивал встречи с местными военными или аппаратчиками, он ужинал, падал на свою кровать с прогибающейся сеткой и отключался до утра. Через две недели после приезда, Быков, пообещав вернуться и пожелав успехов, уехал на материк. Когда Александр услышал эту фразу "на материк" он осознал свое новое интересное положение и немного проник в особенность местного менталитета. С отъездом Быкова у него возникло ощущение оторванности от цивилизации, как будто директор был единственной связующей нитью между ним и большой землей. Но назвался груздем... и он отчаянно включился в активную работу, и в суматохе решения каждодневных проблем ощущение заброшенности пропадало и даже создавалось впечатление, что у него великая миссия. Да и на самом деле сделать предстояло немало: набрать и обучить штат, отремонтировать и восстановить цеха, отремонтировать оборудование, запустить на максимальную мощность электростанцию, которая питала не только завод, но и весь поселок. Кроме этого планов у Быкова было громадье и, исполнив их, Кузнецов должен был вывести завод на новый международный уровень. Да и просто к предстоящей осенней путине предстояло сделать много всего, ведь из трех заводов с советских времен уцелел только один, да и тот функционировал лишь процентов на двадцать от своей проектной мощности.

С утра до позднего вечера Александр пропадал на производстве, осунулся, перестал за собой следить, питался всухомятку. Столовую им еще предстояло отстроить. Издалека его можно было узнать по синей куртке, которую он носил в любую погоду и в любое время года. Спасибо Зуброву – он общался в тактичной манере и постепенно вводил в курс всех дел, раскрывал нюансы, подбрасывал информацию, рисовал психологические портреты подчиненных. Без него было бы очень тяжело. Сам Зубров был одинок, дочка у него училась в Москве, жена умерла от рака несколько лет назад и потерянная любовь отражалась легкой грустью у него в глазах. Из-за своего одиночества он целыми днями пропадал на работе, что очень нравилось Быкову, любившему трудоголизм подчиненных, да и Кузнецову помогало контролировать ситуацию на заводе, которая иногда требовала экстренного вмешательства.

Примерно раз в неделю Александр звонил в Москву Светлане, если удавалось дозвониться. Связь осуществлялась через спутниковую станцию на соседнем острове, и довольно часто канал был перегружен. Светка и дочка очень скучали, как и он по ним. Александр просил их потерпеть до зимы - конца путины, когда у него будет отпуск, и он приедет. Света вздыхала и соглашалась.

Японский десант

- Михалыч, прием! - голос из радиостанции вернул к настоящему моменту.

- Да, Михалыч?

- У нас гости.

Вадим и Александр, услышав это, схватили бинокли и нацелили их на противоположный берег бухты и выше на гарнизонный городок.

- Кто?! Японцы или наши? Ничего нового не видим и не слышим.

- Да ни те и не другие. Бригада местных сочувствующих.

- Кому сочувствующих? - с усмешкой спросил Александр.

- А ты как думаешь?

- Голос у тебя очень веселыми нотками отдает. Вероятно нам.

- Угадал. Наш пример вдохновляет народ на подвиги. Что с ними делать будем?

- Ну, Михалыч, ты же опытный офицер. Придумай им задание. Только, чтобы не путались под ногами и, не дай бог, под пули попали.

- Ладно, разберемся. Тебе нужен кто в помощь?

- Люблю тебя, Михалыч, за твою заботу о ближних, но, думаю, мы с Вадимом пока сами справимся.

- Лады. Конец связи.

Александр повернулся к ухмыляющемуся Вадиму.

- Слыхал? Проснулись, блин.

- Как бы помех нам не создали. К чему нам этот балласт?

- Любую ситуацию, Вадим, любую можно обратить в свою пользу и для своих целей.

- Это ты как директор с опытом говоришь?

Саша улыбнулся.

- Точно! Как директор достаточно большого завода, - ответил он и грустно добавил, - скорее всего, уже потерянного навсегда.

Вадим удивленно посмотрел на Кузнецова, обычно не открывавшего никому своей грусти.

Александр прошел к краю поляны, откуда, как на ладони, было видно всю бухту и часть долины перед ней. Печально осмотрел свой, ставший родным, завод.

Все объекты завода располагались вдоль двухкилометрового участка дороги, которая огибала по берегу бухту, повторяя ее овальный контур. Недалеко от входа в бухту располагались причалы завода, производственные цеха и склады, далее вдоль дороги, перемежаясь с частными или муниципальными строениями: электростанция, склад-холодильник, лаборатория, управление, склад, ремонтный цех и самая дальняя точка в бухте Ложная - насосная морской воды, которая снабжала завод чистой водой для промывки рыбы.

Рабочий кабинет Александра находился на втором этаже двухэтажного здания управления, одного из немногих бетонных зданий, уцелевших при землетрясении 94-го. Из немытого десятилетиями окна открывался вид на бухту. Море начиналось через дорогу, метрах в тридцати и в сильные шторма бывало, что капли соленого моря, слетая с гребней волн, разбивались о стекла. А шторма порой приходили довольно сильные, пару раз с управления уносило крышу из профнастила и после, каждый раз, Вадим, отвечающий за заводскую связь, чертыхаясь, показывал монтерам, как сращивать порванные куски телефонного кабеля.

В последнее время много нового настроили. И новые цеха, и лабораторию, и большой холодильник. А также пирс и гражданские объекты: новую школу и клуб (который администрация поселка все-таки выпросила, хотя сам Александр не собирался участвовать в развлечении местного населения за счет завода). А здание заводской администрации до сих пор почти не обновляли. Так только, пару лет назад, когда надоело нытье офисных работников, сделали косметический ремонт. Такова политика Александра. Все в производство! Конечно, бухгалтерам и менеджерам это не нравилось, но ему было все равно. Он делил с ними все эти неудобства: мороз зимой, протекающую крышу и туалет вокзального типа. Все свои действия Саша старался направлять на развитие производства и совершенствование технологий. Это уже в последние годы, когда продукция завода стала хорошо продаваться на международном рынке, он позволял выделять средства на удобства офисных сотрудников и даже детали роскоши.

- А помнишь, как восстанавливали сгоревшие здания? – спросил подошедший Вадим, словно прочитавший его мысли, - я все время хотел тебя спросить, как ты все это так стойко пережил.

Александр хорошо помнил два больших пожара на заводе. Сначала сгорел склад тары. В пожаре тогда погибла вся тара, завезенная на путину. А через год сгорела столовая, и чуть не сгорел сам завод, но был спасен героическими усилиями заводчан, для которых это был момент истины, потому что без завода нет жизни в поселке.

- Трудно тогда было, - ответил Кузнецов Вадиму, - в Москве на собрании, когда подводили итоги по подразделениям, был готов сквозь землю провалиться. Все в плюсе. Один рыбокомбинат в глубоком минусе. Тогда первые седые волосы появились. Но ничего, через пару лет выкарабкались и даже отбили старые убытки.

- Михалычи, прием!

Это был голос священника.

- Да, Викентий, слушаем! - отозвался Александр

- Михалыч цэу бойцам раздает, я за него. Говори, - раздался хрипловатый голос Андрея Ивановича Крюкова, грозы браконьеров и нарушителей границы. Именно он первый вызвался встретить японские корабли огнем корабельного пулемета и первый рисковал жизнью, когда они начали стрелять в ответ.

- Я вижу три шлюпки с моторами в бухте с насосной. Похоже японский десант. Человек двадцать-тридцать. Минут через пять будут на берегу. Прием.

- Иваныч, что будем делать? Думаю, для нас цель пока мелковата.

- Да, вам рано открывать свою позицию. Сейчас мы с Михалычем обмозгуем, а вы пока следите. Как появятся на повороте из бухты, сразу нам сообщайте.

- Договорились. Конец связи. Вадим следи внимательно за поворотом.

- Хорошо.

Не зря они посадили святого отца на четыреста двенадцатой. Воевать он отказался по религиозным соображениям, а вот послужить отчизне, наблюдая за неприятелем, был готов.

Гора четыреста двенадцатая была самой высокой на острове и служила отличным пунктом наблюдения. Находилась она за поселком и с нее не только отлично просматривались все близлежащие бухты, но и было видно соседние острова Итуруп и Кунашир и даже Хоккайдо в хорошую погоду. Четыреста двенадцатой ее назвали, вероятно, за ее высоту, но на самом деле Александр выяснял - высота была другая. Тем не менее, на четыреста двенадцатую многие с удовольствием залезали, чтобы насладиться видами, или просто из спортивного интереса, потому что подъем на нее требовал значительных физических усилий из-за крутого склона. Правда, Александр забирался туда последние разы только на джипе по экстремальному разбитому серпантину дороги, очень давно проложенной воеными. На вершине находились развалины военной станции наблюдения, которую разнесло ураганом много лет назад. Ржавые останки военных грузовиков 50-х годов прошлого века говорили о давности тех событий. У Александра сохранилось много дисков с фотографиями, сделанных им на вершине горы. Нетронутые цивилизацией соседние горы в зарослях бамбучника, захватывающие морские закаты, силуэты соседних островов, зеленые долины Шикотана проникали своей естественной красотой в самую душу и извлекали из нее приятное и сильное чувство единения с природой.

Вадим, который из кустов на краю поляны всматривался через бинокль в сторону бухты Ложной, повернулся к нему.

- Есть движение!

Александр, пригнувшись, подбежал к нему, посмотрел в бинокль.

- Даа вижу. Красавцы. Автоматы американские. Иваныч, на связь!

- Да?

- Гости на повороте у склада. Двигаются тремя группами по десять человек. Очень осторожно. Друг друга прикрывают. Обученная десантура. Вооружены автоматами.

- Отлично. Мы уже мчимся. Тебе управление для нас не жалко?

Саша перебежал на другую сторону поляны и увидел на дороге из гарнизона джип, который приближался к зданию управления.

- Ты что задумал?

- Да здание ваше больно крепкое и удобное. Отсюда и встретим.

- Эх, я столько землетрясений и потрясений в нем пережил. Дорого как память. Вы там поаккуратней.

- Не боись, все не разнесем.

Из джипа выбежало несколько человек с оружием и забежало в здание управления.

- Как тут у вас дверь к спутниковой антенне на втором этаже открывается?

- Ключ у вахтера. А вахтер уехал на материк по программе переселения.

- Шутки шутишь? Ладно..

В рации раздался грохот и Александр увидел, как в торце здания на балконе второго этажа вылетела дверь. Он оценил задумку. Оттуда очень удобно вести огонь по дороге и оставаться прикрытым балконом от вражеских пуль. Только от мин вряд ли.

Минут через десять японский десант был уже около здания связи.

- Видишь их? - спросил Александр.

- Даа вот они, голубчики. Ну ладно скоро мне некогда будет с тобой разговаривать. Следи за бухтой.

- Будет туго - шли телеграммы.

- Ага, вот только япошек от пункта связи прогоним.

- Давай, надо до темноты успеть им показать кто здесь хозяин. Надеюсь, в темноте они поостерегутся воевать.

Иваныч уже не отвечал и минуты через три раздался треск его пулемета и ему вторили автоматы его помощников.

- Вадим, ты снимаешь?

- Да, процесс идет! - крикнул Вадим из танка, в котором у него была установлена вся аппаратура: аккумуляторы, ноутбук, спутниковый терминал и другие технические приспособления. Кабель из танка вел к видеокамере, которая сейчас снимала бой. Все видео передавалось на блог, который Вадим раскручивал несколько лет, и дублировалось на "Оллтьюб". Вся страна и весь мир должны знать, как они защищали свою маленькую землю, которую считают своей Родиной. А осудят их потом или сделают героями покажет время.Их записи должны будут помочь разобраться в том, как все было и не допустят искажений событий. По крайне мере на это есть надежда. Возможно, не зря они разместили информацию на сайтах стран, где демократия и свобода слова не просто показушные лозунги правящей партии.

Эффект неожиданности помог Крюкову. Он нанес урон японцам, не потеряв никого из своих. Десант потерял трех человек. Оставшиеся с ранеными укрылись за магазинами и залегли на берегу напротив забегаловки "Голубая лагуна", обмениваясь автоматными очередями с русскими. Какое-то время бригада Иваныча не давала им высовываться. Затем из рации раздался испуганный голос Викентия:

- Ребят, в бухту плывет военное судно!

- Не плывет, а идет! - не удержался Крюков.

- Это русское идет, а японское плывет. Правда, Викентий? Так чей там корабль? - схохмил Коваленко.

- Японский конечно. Их крейсер стоит далеко. А этот поменьше, на эсминец похоже. На носу орудие.

- Да вы, святой отец, еще и знаток кораблестроения.

- Я не только Библию, но и Википедию почитывал в свободное время.

- Ну вы как хакер словами умными ругаетесь.

Хакером Коваленко обычно Вадима называл за то, что тот мог починить любой компьютер и очень любил возиться с подобной техникой.

- Похоже, япошки серьезно настроены. Саша, сможешь, если что прикрыть Иваныча с бригадой? - спросил Коваленко.

- Подожди. У меня свои соображения на этот счет. Мне кажется, они хотят прикрыть отход своего десанта и не в их интересах на ночь устраивать бои на чужой территории. Давайте попробуем дать им уйти. Если получится, то выиграем время.

- Палка о двух концах, но, похоже, в твоих словах есть смысл. Может действительно пока рано привлекать внимание к нашим силам, чтобы нас рано не задавили. Иваныч, ты уйди потихоньку из здания и затаись. Пусть десант уйдет.

Раздался выстрел пушки. То с корабля палили прямой наводкой по управлению. Первый выстрел пришелся по козырьку. Как раз под рабочий кабинет Кузнецова.

Крюков матюкнулся в рацию и начал эвакуировать бригаду. С обратной стороны управления они стали выпрыгивать из окон первого этажа на траву и, пригнувшись, перебегать в канаву, которая находилась за поляной недалеко от управления. С корабля сделали еще несколько выстрелов, повредив фасад. В другое время Александр был бы в гневе из-за порчи имущества завода. Но теперь ему было все равно. Все в прошлом. Возврата нет. Рубикон давно перейден.

Тем временем десант, как и предполагал Кузнецов, выпустив несколько очередей по зданию, и прихватив раненых, начал отходить обратно туда, откуда пришел. Вадим с Александром, затаив дыхание, следили за кораблем. Всем было интересно, что предпримут японцы. Ожидание стало затягиваться. Солнце заходило за Тятю. Смеркалось. Корабль стоял, Иваныч с ребятами сидел в канаве, пожираемый комарами.

Александр вспомнил, как он познакомился с Иванычем. Тогда зимним вечером, когда отсутствие нормального культурного досуга на острове заставило в очередной раз искать развлечений, Александр прихватил с собой зама по кадрам Юлию Константиновну и Петровича своего зама по хоз. части, присланными с Москвы, и отправился в местный бар со звучным названием "Голубая лагуна".

- Перед нами стоит трудная задача из многообразия баров выбрать один, в который мы поедем, - сказал Кузнецов, когда они уселись в пикап.

- А что их много? - спросила Юлия Константиновна своим тонким голоском.

- Целых два: "Голубая лагуна" и "Звезда".

- "Голубая лагуна"? Ой, как интересно! - защебетала кадровичка, - Мне сразу представляется такой тропический рай на необитаемом острове. Поехали туда!

- Вот именно на необитаемом. Ну поехали, - согласился Александр и на развилке дорог крутанул руль в стороны "Лагуны".

- А вы пить не будете? - спросила кадровик.

- Почему же? - ухмыльнулся Кузнецов.

- Ну, вы же за рулем!

Он улыбнулся и подмигнул Петровичу. Уж тот помнит, в каком состоянии на днях ездил по острову Александр. Местный ГИБДДШник хоть и отличался суровым нравом и неподкупностью (Крюков номер два), но эффективность его действий по поимке нарушителей была невысока, так как через полчаса после выставления поста ГИБДД все водители острова, да и не только водители, знали об этом и старались не высовываться на дорогу со своими просроченными техосмотрами, правами или просто пьяными.

"Голубая лагуна" совсем не была тропическим раем. Снаружи она была похожа на большой покрашенный деревянный сарай, а внутри мерцающая цветомузыка немного скрадывала некоторую убогость обстановки. Однако все посетители были готовы не замечать недостатки в обмен на возможность пообщаться и оторваться наилучшим по своим способностям образом.

В тот день Саша с Петровичем сидели молча, выпивали и наблюдали за народом, а незамужняя Юлия Константиновна после третьей рюмки стала соглашаться на предложения потанцевать. Потом подъехал Коваленко и сразу повеселело. Смех кадровички, поддерживаемый шутками Михалыча, не утихал.

- О, смотрите Крюков здесь! - изумился Михалыч и кивнул на седоватого крепкого мужчину лет сорока.

- А кто это?

- Крюков это честь и совесть пограничных войск! Взяток не берет. Гроза местных браконьеров. Огонь из своего любимого открывает строго по инструкции, но открывает всегда, если преследуемое судно не подчиняется.

- Простите, любимого чего?

- А, я не сказал? Из своего любимого пулемета. Среляет из него лучше всех и постоянно тренируется.

Любопытство Юлии росло на потеху мужчинам.

- А что остальные берут взятки?

Коваленко сделал круглые глаза.

- Да не, что вы? Конечно, нет. Только спонсорскую помощь.

Александр улыбнулся.

- Ну, давайте выпьем за честных пограничников!

Они выпили и Михалыч пошел покурить.

Когда он вернулся, то наклонился к Кузнецову, чтобы не кричать сквозь грохот музыки.

- Михалыч!

- Да, Михалыч?

- Крюков, оказывается, награду отмечает. Ребята по этому поводу баню организуют. Поехали?

Вот от чего, так от бани Александр никогда не отказывался. Он обязал своих ехать с собой, не принимая отговорок, и они по ночи поехали в соседний поселок Крабозаводск. Все девять километров грунтовой дороги Юлия Константиновна взвизгивала на поворотах от страха и поглядывала на нетрезвого Кузнецова, который и сам переживал за свой контроль над дорогой, но виду не подавал и с небрежным видом, улыбаясь, крутил баранку. Петровичу видать тоже не нравилась идея ездить с пьяным водителем, но он виду не подавал и лишь крепко держался за ручку над пассажирским креслом.

Дорога между Малокурильском и Крабозаводском длиной всего в девять километров отличалась повышенной смертностью. Много молодых ребят погибло на ней, гоняя на джипах в нетрезвом состоянии. Хорошо, что кадровичка еще не знала об этом, а то вышла бы на ходу.

Саша включил музыку на полную катушку, и на драйве они доехали до Крабозаводска, проехали по нему и свернули на дорогу, ведущую в гарнизон, мимо электростанции, построенной недавно японцами по программе поддержки курильчанам, пострадавшим от землетрясения. После вида скромных серых русских построек современная, да еще и японская электростанция бросалась в глаза. Создавалось впечатление, будто это инопланетный объект сел ночью на остров и светился разноцветными огнями, выполняя свою загадочную миссию. Кузнецов всегда облизывался, проезжая мимо крабозаводской электростанции. Ведь ее изначально, еще до его приезда, хотели строить в Малокурильске вместо тех замученных дизельгенераторов, которые перешли в хозяйство его завода, но, после решения о строительстве неожиданно сгорела такая же изношенная электростанция в Крабозаводске и естественно строительство перенесли туда. Случайно сгорела электростанция или по чьему-то злому умыслу история умалчивала.

Они доехали до гарнизонных ворот, которые открыл солдат срочной службы, и он же показал дорогу к бане. Банька у военных была что надо: большая парная, бассейн, моечная и кабинет с большим деревянным лакированным столом для посиделок. Гарнизон любовно содержал баню в порядке и в постоянной боевой готовности к натоплению.

В этот раз к пиву и водке были два тазика креветок, и все говорило о том, что ночь удастся. Для новичков из Москвы это было новое интересное событие и кадровичка, радостно визжа, прыгала после парной в бассейн с ледяной водой. Михалычи прыгали голышом в сугроб рядом с баней, и довольно кряхтя, обтирались колючим снежком, который на острове в условиях отсутствия сильных загрязняющих факторов был удивительно белый.

Потом они сидели и по сборнику песен Наздратенко под баян пели песни. Начальник местного отдела культуры Петр Михайлович самозабвенно выводил на баяне мелодию и пел своим хорошо поставленным голосом: "Есть только миг между прошлым и будущим! И-мен-но он называется жизнь!" Все остальные также самозабвенно подпевали, и получалось довольно неплохое мужское хоровое пение. В такие минуты банного единения, подкрепленные спиртным градусом и песнями, мужчины искренне проникались смыслом каждого слова песни, и любой из них считал свою судьбу на острове особенной и неповторимой, данной свыше для великого подвига. Впрочем, так оно и было.

Между песнями все выпивали за награду Крюкова и закусывали креветкой, сушеной корюшкой и копченой сайрой.

- А за что вам дали медаль? - спросила кадровичка.

Осоловелый Иваныч, которому до этого пришлось утопить свою медаль "За доблесть" в стакане водки и выпить его до дна, положил два кулака на стол, из под бровей посмотрел на Юлию, из-за чего та попыталась спрятаться за широкой спиной Кузнецова, и медленно проговорил.

- За то, что предотвратил расхищение нашей с вами Родины, рискуя своей жизнью.

Александр протянул ему свою руку.

- Уважаю!

- Спасибо, - ответил Иваныч, крепко до хруста сжав руку Кузнецова. Тот виду не подал, но крепость сухожилий Крюкова оценил.

- А часто на вас контрабандисты нападают? – не унималась кадровичка.

Крюков покосился на Кузнецова.

- Вы журналистку с Москвы привезли?

Александр улыбнулся.

- Юлия Константиновна - профессионал по кадрам. Будет в наших кадрах порядок наводить.

- Ааа! - протянул Коваленко, - значит, вы будете отбирать на следующую путину молодежь. Так вот, отбирайте девушек посимпатичней. Этим вы будете способствовать увеличению семейных пар и закреплению молодежи на острове. А то у нас в части много парней молодых да не женатых.

- Какой вы дальновидный. Хорошо, учту.

- Вот и договорились.

- А все же расскажите про опасности при задержании на море.

- Ну, опасности там самые обычные. У наших браконьеров оружия то немеренно или вот, например, забрела японская шхуна в наши воды, нагребла незаконно крабов на сотни тысяч долларов и начинает от нас удирать. Догоняем часто, порой огонь приходится открывать, и не дай бог потопим вместе с экипажем, это же международный скандал, козлом отпущения потом сделают, проблем не огребешься. Начнется опять нытье про северные территории.

- Какие еще северные территории?

- Юлия Константиновна, вам следует изучить историю курильских островов. Японцы давно считают Южные Курилы незаконно забранными у них Советским Союзом и называют своими северными территориями. На японских картах наши острова выкрашены в цвет Японии.

- Да вы что? Я слышала об этом, так, краем уха, но не думала, что так все серьезно.

- Поживете здесь, увидите, многие так и мечтают, поскорей очутиться под японцами.

- Многие, но не мы! – громко заявил Коваленко, - так давайте выпьем за наши острова!

Все поддержали, разом осушили свои рюмки и снова приложились к закуске, накладывая рядом с собой горки из панцирей креветки и рыбьих голов.

Начкульт уже растянул баян, чтобы затянуть новую песню, как Крюков сказал:

- А вы знаете, как гордился бы мной мой отец. Я пограничник в третьем поколении. Дед участвовал в боя при Халкин-голе, давал японцам жару. Если бы мы им там не задали, то во время второй мировой пришлось воевать бы на два фронта. Отец потом в конце второй мировой выдворял их с наших островов, которые они оккупировали. Наказывал их за союзничество фашистской Германии. Да так он и остался на островах. А его родители, то есть мои дед с бабой погибли во время цунами, так я их и не увидел.

- Какого цунами? – недоуменно спросила Юлия Константиновна.

Иваныч закивал головой, будто соглашаясь с какой-то своей мыслью.

- Не удивлен, что вы не знаете об этом. Советы это очень тщательно скрывали. Каждому кто остался жив под угрозой объявления диссидентом запретили говорить об этом. Отец всю жизнь молчал. Только по пьянке и сокрушался по погибшим родителям, и рассказывал про этот страшный случай. Это было в пятьдесят втором. Они жили на Кунашире. В послевоенное время острова активно заселялись, и военным давались квартиры в деревянных новостройках. В такую новостройку они и въехали, и им нравилось, мечтали о светлом будущем. Но судьба решила все по-своему. Бог отца уберег, он уехал на стажировку во Владивосток, а родители остались на острове. И как-то ночью со стороны Мексики пришла огромная волна. Точнее три волны. Там было какое-то мощное землетрясение и цунами прошлось по всем тихоокеанским побережьям. Пострадали все Курилы и Камчатка, но Южно-Курильск больше всех из-за формы бухты, в которой он находился. Вот здесь в Малокурильске узкий вход и широкая бухта, и во время цунами сила волны гасится в горлышке, и вода просто поднимается в бухте, вызывая обычный потоп. А там, наоборот широкий вход и сужающаяся бухта. Такое строение бухты заставляет волну усиливать свою силу и высоту. Самая большая из трех волн поднялась на тридцать метров и начисто смыла весь городок, почти перехлестнув через узкую часть острова. Единицы чудом остались живы. И те, кто был на материке. Город потом отстроили заново, но отец уже не хотел там жить и переехал на Шикотан, где познакомился с моей матерью. В СССР этот факт замолчали, несмотря на то, что погибли тысячи. Даже теперь не все коренные островитяне знают об этом факте. Вот такие напасти кроме землетрясений бывали на островах. А сейчас, во времена, когда свои войска ни в грош не ставит государство, мы, находясь здесь, спасаем Россию от этих настырных косоглазых, которые норовят проскользнуть в любую брешь в границе! Не бывать им в наших водах! Вы со мной согласны?

- Конечно, Иваныч! О чем речь? - согласились все и начкульт все-таки затянул: "Там за туманами, вечными, пьяными..."

После песни Коваленко хитро прищурился и сказал:

- Иваныч, а чего ты свою любимую то историю не рассказал?

- Какую это еще?

Начкульт рассмеялся.

- Действительно, Иваныч. Раскажи нашей гостье про-о-о…

«Поцелуй китобоя!», - хором сказали Коваленко и начкульт и загоготали.

Крюков поморщился и отмахнулся от них.

- Да ну вас, неинтересная история.

- А что за история? - спросил Александр, - я не слышал.

- Воо, видишь, не все знают. Ну расскажи, - уговаривал Коваленко.

Его поддержала кадровичка.

- Эх, ну ладно,- поддался уговорам опьяневший Крюков, - дело было к северу от Шикотана. Знаете в наших водах много китов, иногда они даже на берега островов выбрасываются, а лов на них то запрещают, то разрешают. Тогда мы дежурили как раз в то время, когда лов китов был запрещен без билета аборигена. Это такие разрешительные билеты, которые выдаются малым народностям, у которых промысел китов это основа жизни и пропитания. Ну вот значит идем, погода отличная, солнышко светит, вода просто гладь, и смотрим шхуна-китобой, заарканила кита и уже навострила шлюпки на спуск, чтобы жир из него скачать. Эти мелкие китобои не могут всего кита на борт поднять и разделывают его прямо в воде, загружая трюмы жиром и усами. Ну мы к ним приблизились, смотрим иероглифы на борту нарисованы, ну ясно японцы к нам в воды пожаловали, разрешения то у них точно нет. И мы к ним. Они увидели нас. Бросили кита и наутек. А моторы на японских шхунах очень мощные для такого небольшого судна, то есть шансов догнать их у нас не было. Но на расстояние выстрела мы приблизиться успели. У меня с беглецами разговор короткий, и я принимаю решение, огонь по корме, в целях попытаться сбить им ход. И с первого выстрела я им повредил один винт. Повезло не иначе.

- Не скромничай, мы то знаем твою снайперскую сноровку, - сказал Коваленко.

- Тренируемся понемногу, - с наигранной скромностью ответил Иваныч и продолжил, - ну смотрю, они ход сбавили, и мы их нагоняем. Все, думаю, сейчас мы вас ребята арестуем. И тут они открывают ответный огонь из какого-то американского пулемета. Где эти японцы только его достали. Не иначе как на военной американской базе. Ранили мне матроса. Все мои ребята только и успели попадать кто-куда, чтобы под пули не попасть. Я тогда навожу орудие на рубку китобоя и давай палить на поражение. Раздробил им верхнюю часть шхуны, они нам пулевых отверстий понаделали, но потом замолчали. Не стреляют, значит, и я к ним подбираюсь осторожно, чтобы взять их на абордаж. Мои матросы с автоматами и в касках, уже сидят наизготовку, готовые стрелять на поражение при малейшем сопротивлении. Но у их безумного капитана не только рубку, но и крышу снесло капитально. Самурай, не иначе. Развернул он свою посудину и прет на полном ходу прямо на нас. На таран. Рассчитал главное так, чтобы мы не успели отвернуть. Короче въехал нам прямо в бок, хруст стоял страшный, тряхнуло, мама не горюй. Я даже зажмурился. Думаю, сейчас или боеприпасы или горючее рванет. Но, как видите, обошлось. И через секунду понимаю, что все более-менее нормально и пора идти на захват. Ору своим «В атаку!» и прыгаем через торчащие обломки на шхуну. Орущего и бешенного капитана вырубили прикладом, остальные сами сдались без боя. Трое японцев погибло при обстреле. Капитан их был весь в крови, задело осколками. Здоровый такой и злющий. Но мы то злее.

Вот, значит, арестовали мы всех, связали, пора двигаться на базу, а судна наши сцепились и сохраняют плавучесть. Дергаемся туда сюда, оторваться не можем. Двигаться с этим аппендиксом тоже не можем, начинает разворачивать. Сижу, думаю, неужели придется буксир вызывать с базы, и тут один мой матрос отличник говорит, давайте, мол, запустим еще двигатель на шхуне и подберем мощность таким образом, чтобы она не мешала, а наоборот помогала движению. Это мысль, говорю. И вот рули и движки на нашем корабле и на шхуне мы отрегулировали таким образом, что вполне могли двигаться в сцепке, куда нам надо. Так мы дошли до острова и даже зашли в бухту на потеху вот этим товарищам.

Крюков кивнул в сторону Коваленко, который вместе с начкультом уже держались за животы.

- Это была картина! – сквозь смех проговорил Михалыч, - я в кабинете сижу, слышу ржач за окном. Выхожу, говорю, кто тут дисциплину нарушает в рабочее время, а они мне показывают на бухту. Я сначала даже не понял что это. Сюрреализм какой-то, знаете такая картина Сальвадора Дали - два сцепившихся в поцелуе судна, одно военное, одно гражданское и все это движется к причалу. Даа, повеселил ты нас тогда, Иваныч.

Знакомство с отцом

Александр улыбался, вспоминая веселые и душевные посиделки в военной бане.

- Уходит! - на выдохе прозвучал голос Коваленко.

Кузнецов всмотрелся в уже едва различимый силуэт вражеского корабля. Тот начал движение в сторону выхода из бухты. Японцы зажгли носовой прожектор, опасаясь наткнуться на скалы, и прибавили ходу.

- Блин, наконец-то! Нас здесь комары пожрали! - прозвучал в рации голос Крюкова.

- Давай к нам на базу, сами кого-нибудь съедим! - посмеялся Коваленко, - суп скоро будет готов. Михалыч, ты как?

Саша встретил взгляд Вадима, который глотнул слюну.

- Да мы не отказались бы, только место бросать без присмотра не хотелось бы.

-Ладно, придумаем что-нибудь. Викентий, ты там держишься? Что видно кругом?

- Вид ночью прекрасен. Облакам не удается скрыть всю красоту звездного ночного неба, которую я люблю созерцать. А в океане корабли с огнями стоят неподалеку и отражения огней от воды дополнительно украшают всю картину. А по существу, если что изменится, сообщу. Еды мне хватит дня на два. За меня не волнуйтесь. Бог со мной.

- Наш святой отец - поэт, - прокомментировал Вадим речь отца Викентия.

- Поэты нам нужны, - сказал Кузнецов.

Правда до знакомства с Викентием он так не думал и был далек от христианства и любой другой религии. А когда после разрыва со Светланой и дочерью он почувствовал тоску от чувства одиночества, то сама судьба устроила ему встречу с Викентием. Он вообщем-то всегда жил на острове в одиночестве, но его постоянно согревало чувство, что его ждут, что здесь он не только ради своих амбиций, но и ради своих любимых. По пути из Москвы, где он прошел через неприятный развод и дележ имущества, у него произошла переоценка ценностей. Его амбиции стали вдруг ничтожными для него. Ради чего все эти подвиги, напряжения, если все основания рушатся независимо от прикладываемых усилий? Да, конечно он сам был тоже виноват. Не хотел соглашаться на уговоры Светы вернуться в Москву, но и она никак не желала переезжать на остров, не смотря на его обещания сделать все, чтобы ей было здесь комфортно. И вот она обросла новыми знакомыми, любовниками и друзья уже намекали ему, что не все чисто в его семействе. Да и сам он был замешан в случайных связях. В конце концов, семейные узы порвались, и развод был логичным завершением всего этого. Приехав на остров, он не ощутил привычного драйва, который сопровождал его при вовлечении в активный рабочий процесс. Тоска и депрессия сопровождали его около месяца, и он начал злоупотреблять алкоголем, участвуя в частых гулянках с друзьями из части.

В безрадостные моменты он, что греха таить, бывал деспотом для подчиненных. Жестко требовал с них, наказывал, несмотря на шепоты за спиной. В такие времена сотрудники, привыкшие к его подобным временным закидонам, старались держаться от него подальше и не попадать под раздачу. Те, кто имел привычку работать из-под палки, достигали даже неплохих результатов в работе. С творческой интеллигенцией было посложнее, они обижались, начиналось брожение умов. Однако, благодаря неискоренимой привычке отдельных представителей человечества доносить и кляузничать, Кузнецов был всегда в курсе настроений отдельных людей в компании и мог во время погасить огонь восстания.

Тот период был одним из таких деспотичных и темным. Но вот, однажды, ему позвонил Быков:

- Саша, встречай делегацию. Они едут делать очень важный для меня проект.

- Не проблема, кого встречать?

- На «Аргуни» из Владивостока едут строители со стройматериалами. Пять человек и еще один человек духовной направленности. Размести их с комфортом, а последнему постарайся через администрацию поселка найти постоянное жилье.

К просьбам о предоставлении жилья Кузнецов всегда относился напряженно, потому что это была затратная и тяжелая для реализации тема, но просьбы Быкова все равно что приказы надо было выполнять по возможности без обсуждения и без накладок.

- Сделаем, - ответил тогда он, но не стал у босса интересоваться, что за интересная и загадочная такая компания из строителей и духовника.

Но информация в корпорации как в деревне распространяется мгновенно через сарафанное радио, и уже этим же днем в телефонном разговоре финансовый директор из главного московского офиса его спросила:

- Место для церкви уже присмотрели?

- Не понял. Какой церкви?

- Ты не в курсе? Да ты чтооо? Быков проспонсировал строительство православной церкви на Шикотане и уже отправил строителей и святого отца.

- Ааа. Про гостей я в курсе. Только подробности не знал.

Теперь ему стало ясно. Для него, конечно, это прибавит разных мелких проблем, но поступок Быкова пробудил в нем интерес. От прагматичного босса он такого не ожидал. Похоже, директор вышел на новый уровень бытия. Что ж, Александру, как верному слуге компании нужно будет помочь директору не только ради галочки. К тому же такая миссия отвлечет его от хандры.

Через неделю пришло грузовое судно «Аргунь», с которого, кроме тары, упаковки, запчастей и прочего заводского скарба, выгрузили деревянные заготовки для церкви, строителей и святого отца, чье мирское имя никто не знал, но в духовной жизни его звали Викентий. Строителей Кузнецов разместил в съемной квартире, а Викентия поселил рядом с собой, в одной из комнат его «административного общежития», в котором постоянно кроме самого Кузнецова проживали важные гости или ценные сотрудники компании, временно нуждающиеся в жилье.

Все трапезы Александр обычно принимал в небольшой комнате квадратов на восемнадцать, которая выполняла роль столовой, кухни и гостиной. Часто случалось, что вместе с ним в гостиной находились проживающие с ним гости, и за обедом или ужином он любил с ним либо просто от скуки поболтать, либо обсудить заводские или околозаводские дела. Порой за такими беседами приходила интересная информация, необходимая для принятия решений по управлению предприятием. С отцом Викентием он как раз встречался в основном на обеде или ужине. Тогда священник еще не носил бороды и рясу одевал только по церковным праздникам и на сборы прихожан. Внешне почти ничем он тогда не отличался от работающих на заводе специалистов, однако годы, проведенные в церковной школе во Владивостоке, отразились на выражении лица и речи. Лицо было спокойным, не отражало отрицательных эмоций или агрессии, а речь была мягкой, тягучей, тренированной проведенными и услышанными проповедями.

- Ну как двигаются ваши дела, отец Викентий? – поинтересовался как-то Кузнецов за обедом.

- Да неплохо, фундамент храма уже заложили, прихожане уже приходят, интересуются. Не зря здесь будет мое присутствие.

- Это хорошо. Что мэр говорит? Жилье даст?

- Обещал дать. Бог ему в помощь. Но надо время. Так что, пару месяцев я еще буду для вас обузой.

Кузнецов усмехнулся.

- Ничего. Месяца три у вас еще есть. Потом в разгар путины много людей приедет. Как остров вам? Привыкаете?

- Привыкаю, как и ко всему в мире. Места конечно необычные. Все новое для меня. И люди с необыкновенным характером. Упорные в познании, очень положительные и отзывчивые. В России люди вниманием священников не пресыщены и в основном всегда положительно относятся везде, но мне приятно было наблюдать, как помогали строителям жители острова. Принесли им все необходимое. Кто-то вызвался даже им готовить и стирать. Мое личное наблюдение – чем дальше от центра живут люди, тем меньше закрыто добро в их сердце. Вы как думаете? Такого не наблюдали?

Кузнецов, съевший тарелку картошки с котлетой, откинулся на спинку стула.

- У нас с вами хоть и схожие миссии, в каком-то роде, но инструменты разные. Я людей сужу по несколько другим критериям. Например, насколько качественно они способны выполнять свои функциональные обязанности. А то знаете, как бывает. Человек просто душа и добр безмерно, но поставь его в звено технологической цепи и все, крах плану и общему результату. Потому что безответственен и далек от цели предприятия. Не понимает ее и с ним надо еще работать и работать.

Викентий вздохнул.

- Мирские цели и планы зачастую расходятся с божьими, отсюда и различия в наших подходах. Люди строят свои планы, наивно полагая, что их судьба в их же руках, забыв, что судьба каждого в руках господа. Но это на самом деле не беда, потому что все имеет свое место под солнцем и служит высшим целям. Я отношусь к этому с пониманием. А без понимания нет смысла в моем служении.

- Понимание это как раз то в нехватке чего меня часто упрекают. Может у вас чему-нибудь научусь?

- С удовольствием помогу вам на этом пути.

Кузнецов выпил стакан киселя, похлопал себя по животу и улыбнулся.

- Эх, хорошо поели ! А как вам местная природа, наблюдали красоты?

- К сожалению пока еще не было времени, в будущем обязательно посмотрю всю красоту острова, а если повезет, то и соседних островов.

- А зачем откладывать? Если есть время, можем прямо сейчас съездить на берег моря, посмотреть вулкан Тятя на Кунашире. С Шикотана его хорошо видно, когда воздух достаточно прозрачен.

- С удовольствием! Буду благодарен за потраченное на мою персону время.

Они быстро оделись, запрыгнули в пикап и помчались в бухту Ложная. Погода стояла отличная, и когда они вышли на мелкую гальку берега, то им открылся отличный вид на вулкан, который немного курился, выпуская облачка темного дыма. Форма вулкана напоминала женскую грудь, что было поводом для разных местных шуток и анекдотов.

- Красивый вид из бухты, - восхитился видом священник.

- Да, бухта симпатичная, называется кстати Ложная.

- Интересно почему?

- Да просто из океана ее легко перепутать с бухтой, в которой поселок располагается и часто мореплаватели в эпоху, когда еще не было локаторов и дж пи эс, заплывали сюда по ошибке. Так вот и прилипло к этой бухте это название. Хотя на карте она называется по-другому, не помню как.

- Надо будет обязательно поизучать местную географию.

Святой отец вдохнул полной грудью свежий морской воздух, наполненный запахами йода и соли.

- Здесь необыкновенный воздух.

- В забытых богом местах всегда воздух чище, - скептически заметил Александр.

- Знаете, еще неизвестно, какие места более забыты. А вы пробовали проникаться божьим учением?

- Я по образу жизни, наверное, больше атеист. Не хочу сказать, что совсем не верю в высшие силы, но предпочитаю верить в себя. А вы хотите меня приобщить?

- Это не моя жатва, а бога. Вам самому решать, и как быстрее будет открыто ваше сердце, тоже от вас зависит. А я помогу направить на путь к Иисусу и всегда открыт для вас.

Они шли по берегу, пинали камешки.

- Вот вы говорите к Иисусу, - сказал Кузнецов, - но ведь существуют и другие религии, и бог по сути он один для всех, только названия разные в силу того, что у каждого своя особенная культура.

- Наша религия называется христианство именно по имени Христа, именно его послал отец искупить грехи всего человечества, и больше ни в какой другой религии отец не посылал никого.

- Ну а как же, например, буддисты. По-моему они идут похожей дорогой и их учение достаточно светлое и миролюбивое.

- А вы знакомы с буддизмом?

- Да так, как-то решил почитать современную философию.

- А я был на встрече с буддистами в Китае. Они сами признаются, что им до нас далеко. Наши патриархи находят в их учении много демонического и еретического.

Александр ухмыльнулся.

- Не любите вы другие религии. Откуда такая не любовь друг к другу и порой ненависть?

- Нет, Александр, вы неправильно понимаете картину. Мы всего лишь желаем посеять в каждом сердце семя Христа, но ни в коем случае не желаем делать это насильно и полностью опираемся на божий промысел.

Кузнецов остановился, посмотрел вдаль.

- Сложная эта тема, нет смысла спорить. Тем более я мало в этом разбираюсь. Вот если об управлении предприятием поговорить, то тут я готов даже спорить. Сейчас, правда, ехать уже надо как раз управлять.

- Думаю, у нас еще будет много времени поговорить.

- Конечно, особенно после окончания путины зимой.

Они ехали обратно в поселок по дороге, размокшей от вчерашнего дождя и каждый думал о своем.

- Меня очень удивляют на острове коровы и вороны, - сказал священник, приметивший бредущее вдоль дороги коровье стало, - первые бродят безхозно, где заблагорассудится и быки орут таким диким воплем, призывая коров, а вторые такие здоровые и каркают совсем не как материковые, тоже во все свое воронье горло и очень наглые.

- Это вы точно подметили. Я порой даже из форточки по быкам стреляю из пневматического ружья, когда они меня своим ором будят по утрам. Кожа толстая, не пробьешь, но отпугивает. А вот с воронами это не проходит, очень они здесь умные, только ствол увидят, сразу все исчезают в радиусе километра. А еще знаете, они банки с сайрой воруют на комбинате и кидают под колеса машин, чтобы машина раздавила банку и выдавила содержимое. Сам видел.

- Удивительное все-таки здесь место. Как будто напитано божественной энергией. А какие здесь умные дети растут. Тянутся к знаниям и быстро их впитывают.

- Место действительно удивительное. Вон видите пеньки. Это были столбы связи. Протянули месяц назад связь на насосную морской воды, ту что в бухте стоит. Поставили столбы, прокинули кабель. А неделю назад связь пропала. Стали искать причину. А причина проста – ни столбов, ни кабеля. А насчет детей…

Насчет детей Кузнецов ничего не мог сказать, поэтому просто пожал плечами. Не особо много он общался с местными детьми. Им скорее пугали местных детишек, если они не слушались.

Не согласные на меньшее

Когда совсем стемнело, на дороге, ведущей на сопку, послышался шум двигателя и замелькал свет фар.

- Кого это еще несет? – насторожился Кузнецов, хватая автомат.

На всякий случай они укрылись с Вадимом за танком.

Вскоре на поляну перед танками выехал военный уазик, из которого вылез Коваленко.

- Ааа, Михалыч, ну ты хоть бы предупредил.

- Да не подумал. А шо вы тут? От страха наложили?

- Сам видишь, из-за танка вылезли.

- А я тут привез кое-что.

И Коваленко, пыхтя, достал из уазика два металлических котелка с крышкой.

- Держите! Это вам супчик. Еще теплый.

Вадим улыбнулся.

- Михалыч, ты в своем репертуаре!

Александр развел руки в стороны.

- Ну, Михалыч, на всем острове только один человек может приехать в гости с таким подарком. Если придется расстаться, то мне будет тебя очень не хватать.

- Ты это о чем? Не понимаю. Стол накрывайте! У меня тут еще кое-что.

С этими словами он вытащил из уазика бутылку дорогого японского коньяка.

- Нуу, это все меняет. Жизнь приобретает прежний вкус.

Пока Вадим с Александром в мерцании костра с аппетитом ели суп, приготовленный на военной кухне добровольцами, Михалыч разливал коньяк.

- На войне пьют за победу. И мы давайте за победу! И не важно, что будет с нами. Выпьем за то, чтобы победа пришла в том виде, каком это действительно будет нужно для русской земли!

- Хорошо сказал, - сказал Александр, выдержал паузу и продолжил, - хохол про русскую землю.

И захохотал.

- Ну ладно, ладно, Михалыч, только не обижайся, - сказал Кузнецов, видя, что Коваленко не понял шутку.

- Даа, победа нам нужна - сказал Вадим.

- А на меньшее мы и не согласны, - зло сказал Александр, внезапно став серьезным.

Они, молча, чокнулись, поглядели в уставшие глаза единомышленников, сверкавшие отражением костра, и выпили.

- Кстати, а вы знаете почему японцы войну японцам проиграли, да и нам в сорок пятом? – спросил Вадим.

Коваленко и Кузнецов переглянулись.

- У меня есть догадки, - сказал первый, - но, зная твою начитанную голову, смею предположить, что у тебя есть какая-то теория.

- Да я в интернете прочитал, и знаете, в этом что-то есть. Все дело в особенностях японского языка. Для того, чтобы отдать команду, японскому командиру приходится говорить довольно длинный строй слов в определенном порядке обязательно, иначе смысл будет потерян. И в японском языке не предусмотрено замены отдельных выражений на более короткие универсальные типа «рядовой долбани по той фиговине», а в русском и английском можно заменять подобными фразами очень многое, причем, замечу, особенно в русском. Аналогов нашему матерному не сыскать. Соответственно время от принятия решения командиром до реализации в действии у наших солдат короче, чем у японских. Ну и понятно, что результат достигается быстрее.

Михалычи какое-то время сидели с серьезными лицами, и вдруг одновременно заржали во весь голос.

- Ну Вадим, ты нас ободрил!

Крепкий коньяк уже ударил всем в голову, и ужин пошел еще веселей. Коваленко шутил, все смеялись.

Потом обсудили план действий на завтра. Решили ждать действий японцев и действовать по обстановке, но стоять до конца и всячески препятствовать их высадке. Конечно была вероятность, что японцы пустят свои силы в обход с незащищенных сторон острова, с того же Крабозаводска, и скорее всего уже готовятся сделать это. Но на мосту через реку, в паре километров от Малокурильска уже установлена взрывчатка, и начкульт с лейтенантом из бригады дежурили в лесу, готовые взорвать его при появлении отрядов противника. В бухте Край Света "на стреме" стоят шхуны с сочувствующими рыбаками, которые дадут знать о приближении врага или оказать помощь при отходе.

- Ну ладно, - сказал Михалыч и с трудом поднялся с брезента, - поеду на свой пост, в бригаду.

- Гаишников не боишься? - пошутил Вадим.

- Если только уже японских. Полицейских. Коннитива, скажу ему, господина полицейская. Так кажется здороваются, Вадим? Ты ж вроде учил японский?

Они рассмеялись. Александр подошел к Коваленко и положил ему руку на плечо.

- Ну Михалыч, спасибо тебе за все. Ты друг, каких мало.

- И тебе, Саш, спасибо, - Коваленко пожал его руку, - за все спасибо. Ну, не скучайте тут. Звоните, если что.

Когда машина Михалыча последний раз мелькнула фарами и исчезла в темноте, они почувствовали, как весело с Коваленко и как невесело без него. Александр посмотрел на поселок. Живший ранее активной вечерней жизнью, сейчас он был погружен в темноту. Лишь в бригаде тускло горели несколько огоньков, и в нескольких домах жители, не пожелавшие покидать родные места, жгли свечи, так как встал завод и на электростанции остановили все генераторы, кроме одного аварийного.

Вадим, чтобы не скучать принялся работать над сайтом и сливать всю информацию в интернет. На форумы начала поступать обратная связь от просмотренного видео и записей Вадима. Были и поддерживающие записи, были и такие, кто считал их полными идиотами, а их идею провальной. Террористами и экстремистами обзывали многие. Александр на таких не обижался. Важно то, с чем он сам проживет остаток дней. Либо трусом и негодяем, предавшим или продавшим свою родину, или с мыслью, что он сделал все возможное, чтобы доказать ( в первую очередь себе самому), что судьбы не продаются.

- А вот это интересно, - сказал Вадим, - слушай: "Мы поражены тем, что такой исторический момент передачи (или продажи?) русских островов был как-будто специально выпущен из внимания всеми СМИ.... так тут бла-бла-бла какие мы молодцы... вот... созвали комитет партий... идет перечисление разных партий... и высылаем вам на помощь отряд добровольцев, благо таких нашлось немало. Завтра судно, имя которого в целях безопасности мы не называем, выходит с Сахалина. Попытайтесь продержаться до нашего прихода". Заварили мы кашу.

- А что за партии то?

- Да я названия некоторых первый раз вижу: "Партия справедливости" например или "Тигр". Из известных коммунисты и ЛДПР.

- Думаешь реально помогут эти клоуны? Ну, напиши им пусть едут, если им не безразличны острова. Может действительно помогут. Только без откровенных нацистов. Нам тут тупая резня и бычество не нужны. Мы хотим родину отстоять. Таков наш посыл.

- Хорошо. Хотя бы отвлекут внимание, дадут нам время.

Какое-то время в ночи стоял треск клавиатуры, усиленный корпусом танка. Александр посмотрел на лицо Вадима, выхваченное из темноты бледным светом от монитора. Увлеченный он все-таки своим делом человек. И мог бы уехать и неплохо зарабатывать. Но остался с ним, неравнодушный к судьбе Курил. Скорее всего, он не уехал, потому что пытался сделать это еще давно, разругавшись с Кузнецовым.

Тогда недальновидная кадровичка раздула скандал с нецелевым использованием денег компании и взвалила часть вины на Вадима. Кузнецов жестко спросил с него и Вадим, обидевшись не несправедливость, уехал с острова. Позже уже выяснилось, что бухгалтера потеряли отчетные бумаги и Вадим ни в чем не виноват, просто его невзлюбила главный специалист по кадрам за неучтивость при ее назойливых просьбах научить ее пользоваться программой и нашла случай придраться. Вадиму сообщили, но он уже нашел хорошую работу на материке. Однако через пару месяцев связался с Кузнецовым и обсудил с ним возвращение. На вопрос, почему решил вернуться, он ответил коротко: «Острова тянут назад». Еще тогда он прочувствовал тяжесть расставания с островами и обратного привыкания к материковой жизни, отличающейся своей бессмысленной суетой, и наверное не хотел снова почувствовать это.

Александр вспомнил один случай с Вадимом и улыбнулся. Однажды, в те времена, когда судьба островов его и самого не особо волновала, начальник московского отдела продаж прислал ему по электронной почте юмористический рисунок, найденный где-то в интернете. На рисунке был изображен пьяный мужик в ватнике и шапке-ушанке, сидящий на островке под курящимся вулканом. В зубах у мужика была зажата сигарета, а в руке была почти пустая бутылка водки. Надпись под рисунком гласила:"Курилы и выпивалы - исконно руская земля". Они с Сединым сидели у него в кабинете и ржали над рисунком, когда в кабинет, постучавшись, зашел Вадим по какому-то делу.

- Смотри, Вадим! - Седин, еле сдерживая смех, развернул ноутбук.

Вадим серьезно сосредоточенно, словно на одну из своих программ, посмотрел на рисунок.

- Ааа, ну да, видел такое в Интернете.

- Что, тебе не смешно? - спросил Александр.

- Да было бы смешно, если бы проблема не была бы так серьезна.

- Тебя так волнует, кому принадлежат Курилы? - спросил Седин, перестав смеяться, - или то, что русские любят выпить?

- Первое больше, потому что эту проблему можно решить, если бы правительство вело себя соответствующим образом. А вторую решает каждый сам для себя.

- Деньги все решат, - скептически заметил Кузнецов и ухмыльнулся.

- Не знаю. Живем мы на земле, а не на чьих-то деньгах и в памяти будем носить не деньги, а красоту этой земли. И всем нам следовало бы изучить эту проблему, потому что все идет к тому, что острова могут отдать. Ладно, я потом зайду.

Вадим ушел, закрыв за собой дверь, громко, почти хлопнув.

- Ничего себе, как парень переживает, - проговорил Седин.

В тот раз они посмеялись над политическим настроем Вадима, но глубоко в душе оба понимали, что он, в отличие от них, не обманывает сам себя. И этот случай запал Александру в душу и может быть благодаря ему, спустя пару лет, он на полном серьезе продвинет новый дизайн русской этикетки для консервов с сайрой, изготавливаемых на его заводе, на которой будет написано "Курилы - исконно руская земля". И миллионы банок с сайрой с этой надписью после внедрения дизайна расходились по всей России, напоминая россиянам об островах, о которых многие русские и не знают, но зато знают и помнят все японцы.

- Похоже, Москва проснулась, полезли провокаторы и флудеры, да и сообщения появились одно интересней другого, - отвлек его от мыслей Вадим.

- Что пишут?

- Да вот, например, полемика идет, почему СМИ не реагируют. Так говорят во все крупные издания пришло указание не вестись на наши, типа, провокации. Под угрозой закрытия запрещено писать или показывать про нас что-либо.

- Нуу это было сразу понятно. Для этого мы и размещались на иностранных доменах. Свобода слова у нас свободна только в слове.

- Нда. Но вполне возможно, что и глушить скоро начнут. Это сложно, но при особом желании и определенных затратах возможно. Хотя это уже не важно. Волна уже поднялась. Может, не зря погибнем.

- Вадим, ты погибать собрался? Я пока нет. И тебе не позволю.

- Да это я так на всякий случай, чтобы смерть обмануть.

- Погоди, о нас через годы еще баллады сочинять будут. Мол, были, точнее, есть такие парни, которые не испугались стать плохими, но на самом деле были хорошими, потому что защищали свою землю. И тем заслужили славу и так далее и тому подобное. Что еще пишут?

- Вот еще интересно: "Из достоверных источников известно, что завтра на острова на переговоры с повстанцами ... это мы что ли повстанцы? Хорошо, что не террористы ... вылетит делегация, состоящая из гражданских и военных чиновников разного уровня, вплоть до федерального".

- А вот это уже интересней. Очень, очень интересно. Значит, завтра ждем гостей?

- Ага.

- Надо Михалычу сказать.

Столкновение с Лысым

От разговора их отвлек треск автоматных очередей со стороны бригады.

Вадим метнулся к рации.

- Михалыч, прием. Что там у вас?

Ответа не последовало. Вадим продолжал вызывать Коваленко, а Александр всматривался в темноту. На той стороне бухты в районе КПП было видно мельтешание фонарей.

- Продолжай вызывать, - скомандовал Александр, а сам, надев прибор ночного видения, пытался пристроить к нему бинокль. Все равно ничего конкретного ему увидеть не удалось. Какие-то непонятные перемещения людей в районе КПП. Выстрелов больше не было слышно.

Кузнецов решил съездить на разведку. Он сложил в пикап свою "Сайгу", заряженную боевыми патронами, прибор ночного видения и уже собирался заводить двигатель, как Михалыч вышел на связь.

- Что там у вас? - почти прокричал в рацию Вадим.

- Есть небольшая проблемка. Местное бандитье, молодежь в основном, решило, что при японцах им будет здесь житься, как в раю, а мы, значит, этому мешаем. Хотели прорваться через КПП, ну и пришлось в воздух пострелять. Они по нашим тоже пальнули и не в воздух. Ранили одного в руку. Сейчас засели в кустах, кричат что-то там. Ох, доиграются. Да, кстати, главный у них, твой любимый, Сашь. Лысый этот. Блин фамилию забыл. Ну, типа держащий остров.

Михалыч рассмеялся в рацию.

Александр вспомнил, про кого он говорил.

Старые счеты у него с этим лысым.

Еще в начале своей карьеры на заводе Кузнецов часто применял непопулярные меры для улучшения ситуации с дисциплиной и искоренения воровства. Дизельное топливо и другие ТМЦ воровали напропалую, постоянно шли недостачи. Солярка не завозилась на остров, никем кроме его завода и еще одним в Крабозаводске.Бензиновых машин на острове было раз, два и обчелся, остальные дизельные и почти все были на ходу и перемещались, но объем продаж топлива заводом населению явно не соответствовал потреблению. Налицо присутствовал левый уход топлива с завода.

Приходилось и наказывать рублем и увольнять и даже обращаться в милицию, которая заводила уголовные дела. К нему стали поступать анонимные звонки с угрозами. Прокалывали шины у машины, били стекла в доме, обрезали провода. Но он не ослаблял хватки и даже наоборот, назло усиливал контроль и наказание. И как-то вечером он возвращался пешком с "Голубой лагуны" под шафе. В тот день по пути в кабак за ним заехали военные, а потом предложили отвезти, но он отказался, идти было до дому всего то чуть более полукилометра. Но пройти это расстояние спокойно ему не дали. На неосвещенном участке дороги, а неосвещенные тогда были почти все участки, около моста, его встретили три темных фигуры и со словами "Тебя мало предупреждали? Что ты тут строишь из себя?" набросились на него. Не на того конечно напали, Кузнецов отбивался четко, как учили, несмотря на хмель в голове. Бил ладонями в челюсти и по горлу противников. Ударами пальцев в глаза пытался сбить ориентацию противников. Но все-таки силы были не равны, и в какой-то момент удар чем-то тяжелым сзади оглушил его. На несколько секунд он даже потерял сознание. Потом очнулся под мостом на крутом скате берега реки. Какое-то время лежал, отходил, кое-как выбрался на дорогу, доковылял до дома. Отмывался от крови. Сильно мутило. После этого он неделю не выходил из дому. Спадали постепенно опухоли, заживали раны и сломанные нос и ребра, проходило сотрясение мозга.

Поддержали его тогда Ленка и Коваленко. Ленка это бухгалтерша с управления. Высокая, не красавица, но не отталкивающая, простая, но независимая, даже гордая, всегда имела на все свое мнение и не стеснялась спорить даже с ним, с главным начальником завода. Всегда критически отзывалась о мужском поле, вероятно из-за того, что отец ее сына бросил ее во время беременности, так и не женившись на ней. Так она и воспитывала своего сына одна. Мужчины у нее не было. Порой она казалась даже очень вредной и нетерпимой, но иногда доброта островитянки, тепло и забота о людях просыпались в ней. Об этом Александр и узнал тогда, когда она пришла в первый раз проведать его, и приходила потом каждый день, принося ему домашнюю выпечку и помогая убираться в квартире. Между ними ничего не было, даже дружбы особой не возникло. Ленка задавала свои, порой глупые, вопросы. А он как мог, поддерживал беседу.

Один раз правда, он были близки к тому, чтобы их отношения перешли в разряд любовных. Всегда когда она уходила, он провожал ее до двери и как то раз она задержалась словно задумалась, а он подошел к ней близко и у него возникло мимолетное желание обнять ее и поцеловать. Она словно почувствовала это или увидела желание в его глазах и подалась слегка ему навстречу. Однако он вовремя одумался и усилием воли сдержал себя, хотя организм требовал другого. Он вспомнил, что она его подчиненная, а он не приветствовал интим на работе, но больше конечно его держала мысль о Светлане. Не хотел он ее вот так ради сиюминутного желания предавать.

Потом он был рад, что удержался и не поддался искушению. С Ленкой это точно бы вызвало в будущем проблемы. Но, тем не менее, ее поддержка помогла ему сохранить бодрость и силу духа, и всегда потом он помнил это и ценил.

Коваленко тоже поддерживал своей заботой и участием и выяснил, кто напал на Кузнецова.

- Приехал недавно на остров криминал один после отсидки. Молодой еще. Тридцати нет. И объявил, что его, мол, поставили держать остров. Смотрящий за островом, понимаешь.

Коваленко не смог сдержать улыбки, да и Кузнецов тоже, хотя тогда ему это еще давалось с трудом.

- Мои ребята сказали, что поймают его и надерут уши. Покажут, как остров надо правильно держать и за что. Давай его накажем, как следует.

- Да, ладно, он просто наемник. Выполнял чью-то просьбу. Может даже заказ.

Александр усмехнулся.

После этого случая Кузнецов надолго отказался от лояльности к персоналу, после размолвки со Светланой это усугубилось, и оттаял лишь тогда, когда нашел свою последнюю любовь Елену. И тогда же он начал задумываться о том, как его судьба и судьба островов тесно переплелись.

Еще раз он пересекался с лысым "авторитетом" уже, когда прочно стоял на ногах и чувствовал в себе и за собой огромные силы. Как-то Кузнецов с Вадимом, продолжая отмечать какое-то застолье, зашли в бар "Звезда", в котором веселье было в полном разгаре. Александр, изрядно выпивший, жаждал развлечений и новых знакомств. За столом в дальнем углу он приметил симпатичных девушек, приехавших недавно к нему на завод на путину. Но тут к ним подсел какой-то тип. Александр присмотрелся и улыбнулся. Он уже представлял вкус добычи. Это был Лысый. Шатаясь, Кузнецов подошел к тому столу. Девушки, сидевшие лицом к нему, подняли глаза и заулыбались. Лысый сидел спиной и, сопровождая все свои слова неуместной распальцовкой, продолжал им втирать что-то на своем криминальном диалекте. Кузнецов почувствовал отвращение. Природа, люди острова были просто несовместимы с таким поведением и такими диалектом. Это выглядело как уродливое пятно, нарушающее гармонию в законченной картине. Он подмигнул девушкам и положил свою тяжелую ладонь на лысину бандита и перебрал пальцами.

- Парнишка, ты сел на мое место.

Лысый в шоке замер. Вероятно, он лихорадочно соображал, кто может быть настолько крут, чтобы прилюдно унизить такого "авторитета".

Девушки замолчали, и замерли с испуганными лицами. Замер и Вадим, который, стоя у стойки бара, наблюдал эту картину.

Лысому надо было как-то выходить из ситуации. Он резко поднял голову и, наконец, увидел, кто покусился на его авторитет. Он также резко вскочил и начал свой базар по фене.

- Да ты чо? Нюх потерял?

- А ты мне не чокай! Бакланы только чокают! - резко оборвал его Кузнецов серьезным тоном, но после снисходительно улыбнулся, мол ну покажи тут нам на что ты годен.

Лысый выпятил грудь и приблизился вплотную к Александру.

Вадим, общавшийся в силу своей профессии с очень многими на острове, понял, что вечер для кого-то может закончиться весьма плачевно, и вклинился между ними, расставив в обе стороны руки, рискуя самому попасть под горячую руку.

- Ну ладно ребята, давайте не будем портить праздник, погорячились и хватит.

В тот раз Вадим, внушая что-то каждому про пьяный угар и бессмысленность ссоры, кое-как их растащил, и Александру не удалось ощутить вкус мести, но теперь он не упустит своего шанса.

- Михалыч, держи их пока на расстоянии. Я знаю что делать. Жди, скоро все улажу. Скажи фельдшеру - пусть бинты приготовит.

Михалыч пытался что-то возразить, но Александр уже мчался на пикапе вниз с сопки и его не слышал.

Он припарковал машину внизу, возле электростанции и дальше, одев прибор ночного видения, отправился пешком, вверх по тропинке, чтобы незаметно подобраться к КПП. Первая часть плана удалась. Бандитская шпана вся как на ладони сидела за бугром неподалеку от КПП и выкрикивала в адрес военых угрозы, сдабривая их феней и матюгами. Многие были пьяные, что играло на руку Кузнецову. Однако почти все были вооружены, кто обрезом, кто нарезным оружием.

Поэтому он проявлял осторожность и, сидя в кустах, высмотрел Лысого и ждал удобного случая. Лысый тем временем отдавал какие-то указания и что-то замышлял, потому что пацанва стала распределяться вдоль дороги, а двое направились по тропинке прямо к засаде Кузнецова. То что надо, удобный случай. Надо было срочно действовать. Когда эти двое вышли на него, он вырубил того, что повыше прикладом в лоб. Второй, который был пониже и потолще, от неожиданности встал как вкопанный. Кузнецов подскочил к нему, закрыл рот рукой и наставил ствол в живот.

- Тихо, если жить хочешь. Пошли!

Он приобнял пленного, уткнул ему ствол "Сайги" сзади между ребер и вдвоем они быстро подошли к Лысому. В суматохе и темноте никто не заметил его быстрого приближения.

« Лучше беги отсюда, а то жалеть не стану» - тихо проговорил Александр толстяку на ухо и со всей силы толкнул его в сторону откоса. Падая кубарем в кусты, тот наделал много шума и отвлек внимание Лысого. Кузнецов тем временем подкрался сзади, выбил ногой обрез, схватил его за горло, поставил ствол к шее и потащил на освещенный центр дороги, оказавшись между КПП и бандитами.

- Слушайте вы! - закричал он, чтобы привлечь внимание и бандитов и военных.

- Если вы не разойдетесь, то каюк вашему авторитету, а после и вам всем!

- Да вас самих всех скоро перестреляют, не мы так японцы, - зашипел, дергаясь, Лысый.

- А ты заткнись! - приказал Кузнецов и со всей силы ударил Лысого основанием ладони по уху.

- Ты на кого наехал? Ты в натуре на ствол сейчас встанешь! - это вышел из кустов еще один лысый в наколках, видать зам Лысого.

Александр выстрелил ему в ногу. Тот упал, матерясь.

- Не хотите по-хорошему? - прокричал Александр, потихоньку пятясь назад вместе с Лысым, в сторону шлагбаума.

- Сашь, давай сюда! - послышался крик Коваленко.

Пацанва с озлобленными лицами и оружием в руках полезла из кустов, словно мертвецы из могил в фильмах ужасов.

- Всем назад! - прокричал Кузнецов и, не долго думая, прострелил ступню Лысому, - это тебе должок.

Тот заорал и задергался.

- Михалыч прикрой! - закричал Александр и как можно быстрее потащил Лысого за шлагбаум.

Военые прикрыли автоматными очередями, и пошли в наступление. Бандиты, лишившись лидеров, не оказали особого сопротивления и поспешили сдаться или убежать.

Кузнецов плюхнул Лысого на землю под ноги к Михалычу.

- Окажите помощь этому мешку с дерьмом.

Михалыч махнул кому-то, и причитающего Лысого утащили.

- Ну, Саня, ты даешь! А я блин думаю, где ты есть. Уже переживать начал.

- Ждал удобного случая. Смотрю ,команда у нас набралась немаленькая, и приятно видеть знакомые лица.

Он увидел несколько работников своего завода, уже бывших работников. Имен он их не помнил, всех имен работников количеством около пятисот не упомнишь, но в лицо знал каждого. Александр подошел к ним и каждому пожал руку. Те, удивленные таким непривычным поведением своего бывшего начальника, неловко пожимали ее.

Кузнецов вспомнил новости из интернета.

- Михалыч! Есть новости!

- Какие еще новости могут быть, Михалыч?

- Завтра ждем делегацию. Из интернета поступила информация, что прилетит вертолет с чиновниками на переговоры. Вы уж его не сбивайте.

- На обратно пути собьем, если не договоримся, - пошутил Коваленко.

- Надо будет обсудить предмет переговоров, чтобы один вектор соблюдать.

- Ну давай с утра на свежую голову. Сейчас надо охрану по периметру расставить, чтобы эта шпана чего снова не удумала.

- Ладно, я тогда поеду на пост. Если что, звоните. С утра соберемся, обговорим встречу.

До машины его на всякий случай проводили, и он без приключений домчался до вершины сопки, где его ждали танки и Вадим.

Перемены

Отстояв свою смену на страже, Александр разбудил Вадима и сам отправился спать. Ночью ему приснился парк Диснейленд в Токио и дети: дочь Оксана от прошлой жены и сын Игнат от его настоящей жены - Елены. Дети просили его покататься на карусели, а он отказывал им и говорил, что ему надо идти. Он присел, обнял их и сказал: "Простите меня. Мне надо сейчас идти защищать остров. Поймите меня, если сможете." Дети заплакали, а он проснулся. Как там сейчас Еленка с Игнатиком? Понимают ли его и простят ли за то, что он оставил их ради призрачной цели и возможно подставил их под удар. Ведь государственная машина не щадит никого. Это он хорошо уяснил еще на службе в КГБ. Лена упрашивала его оставить их рядом с собой, она любит его и хотела быть с ним до конца (вот мечта любого мужчины, Светка была не такая). Но он не мог и не желал рисковать своими любимыми и отправил их на материк к родителям, заранее переписав на Лену с Игнатом все свои счета и недвижимость на материке.

В открытом люке танка вверху ночь была уже не такой черной и, значит, начинался рассвет, а это в свою очередь значило, что пора готовиться к приему гостей. Александр вылез из танка и глянул на Вадима. Тот сидел, опершись об осину, и клевал носом.

- Да так нас с тобой даже тетки с женской общаги захватят.

Вадим встрепенулся и тут же нашелся:

- Да я сам им сдамся без боя.

Они рассмеялись.

- Как тут? Все тихо? Лишних движений не заметил?

- Да вроде все тихо. Затишье перед бурей, наверное.

- Посмотрим, - сказал Кузнецов, зевнув.

Он потянулся, взял туристическую кружку с остывшим настоявшимся чаем и глотнул крепкого холодного напитка.

- Ладно, поеду готовиться к встрече важных гостей.

Кузнецов всегда скептически относился к информации из интернета. По его мнению там было слишком много откровенного дерьма, и у него были сомнения насчет прилета утренних гостей, но около восьми утра они сами вышли на связь на общесудовой волне и вызвали островитян на переговоры. Коваленко пригласил делегацию на остров, пообещав неплохой завтрак. Он всегда отличался дипломатичностью и гостеприимством. В своем гостеприимстве он не делили людей на своих и чужих. Так его воспитали украинские родители, и ничего он с этим не мог поделать, да никто на это и не жаловался. Радист от делегатов пропал на некоторое время из эфира, а после выразил согласие, и они оговорили место приземления вертолета.

Потоки воздуха, которые гнали вертолетные винты, трепали и прижимали к земле бамбучник, густо покрывавший поляну на вершине сопки рядом бригадой. На краю поляны стояли оба Михалыча, Крюков и одетый в черную одежду служителя отец Викентий, которого прозвали «спустившимся горцем». Все были без оружия, показывая свои мирные намерения. Коваленко отбросил догорающие фальшфейера и дал знак "быть на чеку" ополченцам, которые находились с оружием немного ниже.

Затих шум двигателей транспортного вертолета МИ-26, открылась дверь и сразу же из вертолета выпрыгнули двое в камуфляже с автоматами, осторожно огляделись, выдвинули лесенку и встали по обе стороны выхода.

- Ну все, сейчас генералы полезут, - съязвил Крюков.

И правда, в проеме появилась широкая фигура в темно-синей офицерской форме пограничников ФСБ. Фигура неуклюже, из-за мешающего живота, спустилась по лесенке.

Крюков присвистнул.

- Сам генерал Попцов к нам пожаловал.

Следом также неуклюже вылезли еще двое в деловых костюмах.

- Ого, вот это честь! Полпред Афонин и губернатор Сахалинской области Арутюнян! Я уже нисколько не жалею о том, что ввязался в эту драку! - не унимался Крюков.

- Да у них животы больше чем у меня! - с деланным восхищением сказал Коваленко, гордившийся своим "трудовым мозолем", - вот это у людей авторитет, я понимаю.

Александр усмехнулся, у него самого был такой несколько лет назад, пока он не встретил Лену. Ради нее он восстановил нормальную физическую форму и теперь мог пробежаться трусцой несколько километров. Вероятно, судьба готовила его к этим испытаниям. С таким животом, какой он имел раньше, вряд ли он был способен на вчерашние геройства.

Делегация приблизилась к ним.

- Добрый день, господа! - поприветствовал их Коваленко со своей добродушной улыбкой.

Гости сухо, с лицами обиженных детей кивнули.

- А что так невесело? Мы вас заждались. Предлагаю пройти к нам в часть, где мы вас напоим, накормим. Наверное, устали в дороге?

- Какие гарантии безопасности вы нам можете предоставить? - строгим голосом спросил Попцов.

- А какие вам нужны? - спросил Михалыч, - мы же не бандиты и не террористы. Или вы уже нас к ним приравняли?

Михалыч, усмехнувшись, посмотрел на своих.

- Представляю как уже готовятся про нас написать в центральных СМИ. Банда террористов хочет сорвать процесс заключения мирного договора с Японией!

- А вы не ерничайте, это государственное дело - приказным тоном начал Арутюнян.

- А ты здесь не командуй! - резко оборвал его Крюков, - здесь пока мы командуем. И если мы ее не отстоим, то это не будет территория нашего государства. И ты ее просрал! Или тебе приказали ее просрать за отдельную плату?

Арутюнан стал красный как рак, и надулся от возмущения.

Коваленко поспешил разрядить ситуацию.?

- Ладно, ладно, господа, давайте успокоимся! Андрей не накаляй, пожалуйста, ситуацию. Вы ведь для переговоров приехали, уважаемый губернатор, а не для ругани? Если вам будет угодно, могу приказать принести столы и стулья сюда, и мы можем переговорить здесь.

Визитеры посовещались между собой и, дав знак автоматчикам оставаться на месте, решили пройти в бригаду. Этим они продемонстрировали правильное понимание того, с кем имеют дело, и напряжение с обеих сторон немного спало.

Они начали спускаться по тропинке к бригаде. Александр замыкал группу. Он смотрел сверху на лысину полпреда, и пытался догадаться, какие цели будут преследовать прилетевшие. Ясно, что острова проданы на самом высоком уровне, а эта группа всего-лишь выполняет волю хозяев. Может быть, будь он на их месте, он поступил бы также. До какого-то момента для него тоже деньги решали все.

Несколько лет назад судьба Курил заботила Кузнецова постольку-поскольку. Ему было интересно только доказать самому себе и другим чего он стоит. Навязывая свою волю подчиненным и выполняю волю хозяев, он много добился и завод, поднявшись из аутсайдеров, стал успешным процветающим предприятием международного уровня. Его уважали все на острове. Даже те, кто люто ненавидел.

Увлекшись этой игрой, он не замечал, как сгущаются тучи над Курилами. Хотя конечно замечал, но не придавал этому значения. Да, была внешняя политическая игра, были японцы и японский парламент, которые кричали: "Отдайте наши северные территории". Был премьер Японии регулярно осматривающий "свои северные территории" то с соседнего Хоккайдо, то с моря, то с воздуха . Регулярно радикально настроенные японские силы ведомые такими организациями как «Общество товарищей, преданных Великой Японии» и «Лига солидарности за возвращение северных территорий» поднимали волну антироссийских акций, жгли флаги России перед российским посольством и даже присылали пули в конвертах в посольство в Токио. Были даже русские, так называемые, историки, которые писали целые труды, доказывая, что изначально Курилы принадлежали Японии. Здесь японцам надо отдать должное. Они избрали одну тактику, пусть и не отличающуюся особой дипломатичностью, но давили в одну точку с полной уверенностью, что пусть не сегодня, не завтра, но через сто лет она продавится. И не было ни одного японца, смеющего пойти против линии, выгодной всей стране. Однако же находились сотни русских, хм, историков, политиков, пытающих восстановить историческую и правовую справедливость в пользу Японии, начисто забывая, что Япония воевала на стороне фашистской Германии и загубила миллионы жизней в адских котлах фашизма, за что и поплатилась. Что двигало такими русскими? Жажда славы, жадность-продажность или просто тупость или что-то другое? Авторитет России от этого не укреплялся.

Одно время было опасение, что вот-вот острова отдадут, потому что правительство начало идти на уступки соседям и раздавать направо и налево землю по старым договорам. К тому же и США вдруг признало правоту Японии, как обычно в пику России. Российским дипломатам было тяжело держать такое давление, но хорошо, что Европа не лезла в это дело. Понемногу Россия окрепла, вроде бы переборола в себе продажность, трусость и волна патриотизма поднялась до самых верхов. И у японцев случились страшные катаклизмы, связанные с землетрясениями и цунами, что привело к серьезным экономическим потрясениям, в результате которых их позиция ослабла. Тогда же из-за аварии на атомной электростанции в Японии возникла и угроза радиационного заражения не только Курил, но и бассейна в Тихом Океане, в котором шел в путину вылов сайры.

«Сайра это наше все!» - любил повторять Зубров и был прав. Не будет сайры, жизнь на острове встанет. Да и рыбный бизнес холдинга тоже. Понимал это и Быков, особенно наблюдая график падения цен на акции завода. Поэтому в тот момент, опасаясь, что вылов сайры в их районе запретят, он предложил Кузнецову закрывать завод и негласно банкротить.

- Андрей Михайлович, надо подождать, мне кажется все должно обойтись, - уговаривал Кузнецов его от подобных замыслов. Уж кто-кто, а он знал, что такое угроза радиации не понаслышке. Его дядя был ликвидатором аварии в Чернобыле и был в полном здравии до сих пор, не смотря на то, что многие его товарищи, побывавшие вместе с ним в атомном пекле, были уже мертвы. Но то центр Чернобыльской АЭС, а это далекая, хоть и страшная, авария в сотнях километров. Сам Кузнецов был почти спокоен и не поддавался паническим настроениям, в отличие от тех, кто спешно отправлял своих детей на материк. Ему удалось уговорить директора не торопиться с банкротством и как оказалось на тот момент не зря. Превышение фона ни разу не зарегистрировали ни в воздухе, ни в воде около острова. АЭС в Японии залили бетоном, и выброс радиации прекратился. Напряжение спало на всех уровнях. Быков тоже успокоился и поверил в лучшее. Цены на акции завода стабилизировались и снова поползли вверх. На протяжении двух лет чуть ли не каждый месяц ученые с РАН проверяли уровни радиации в течениях с Японии и не нашли опасных отклонений. Да и Кузнецова обязали закупить приборы радиационного контроля, которыми его работники на причале проверяли каждую партии рыбы. Слава богу, все обошлось.

Японцы потерпели тогда удар от природы, и все их силы уходили на восстановление. Тогда многие решили, что все, не бывать передаче Южных Курил. Японцы даже стали соглашаться на совместные экономические проекты в области освоения островов. Но произошло то, чего никто не ожидал. Во-первых, в народе обнаружились течения, которые сильно сопереживали японцам и стали предлагать в знак поддержки отдать острова. Во-вторых, в посткризисной Японии пришли к власти сильные радикалы и уцепились за эту идею. Учитывая, что из-за радиации они потеряли сотни квадратных километров территории, они взялись с тройной силой добиваться новых земель.

И в-третьих, в России при очередных выборах поменялась партия власти, пришла новая волна демократии, при которой все свободны и все продается, и мздоимство на всех уровнях приобрело прежние масштабы. И это было не удивительно, потому что в новой партии были те же люди, которые стали неугодны в старой из-за своей коррумпированности, жадности и других наклонностей, мешающих развиваться стране. В каком-то смысле это было удобно всем, кто «сидел на волне» и делал деньги. Повеяло приятными ельцинскими временами.

Появились новые возможности, чтобы стать богаче, но у Александра главными были уже другие ценности. Когда то он наблюдал за политическими событиями, связанными с Курилами как сторонний наблюдатель, равнодушно. Хотя он вносил в эти события свою лепту, развивая завод, а вместе с ним инфраструктуру и население острова, но его интересы ограничивались работой и вечеринками в свободное время. К остальному он относился иногда скептически, иногда надменно, иногда снисходительно. Однако пришло время, и он перестал равнодушно относиться к происходящему вокруг. Вероятно, переломным моментом для него стала размолвка со Светланой с последующим разводом.

После развода Александр, потеряв одну любовь, начал постепенно ощущать приход новой любви, которая скрывалась от него и жила глубоко в душе. Он полюбил острова всем сердцем. Тогда-то он и понял предостережение местных жителей для каждого вновь прибывшего о том, что острова затянут и не отпустят. А когда он встретил Елену, которая разделила его любовь к островам и родила ему сына, он стал по-настоящему счастлив и понял, что они с судьбой нашли друг друга.

Это счастье затмило все проблемы окружающего мира, и он не заметил, как набрала силу кампания по передаче островов Японии. Похоже, японцы нашли подход к новому правительству, выражавшийся, скорее всего, не в одном чемоданчике денег, переданных кому надо, и вот нашлись какие-то исторические документы, имеющие юридическую силу и подтверждающие, что русские незаконно владеют четырьмя островами в Южно-Курильской гряде. Вернее тремя островами: Кунаширом, Итурупом , Шикотаном и грядой маленьких островков под общим названием Хабомаи. По центральнам телевизионным каналам и газетам пошли заказные репортажи о необходимости налаживания мирных и добрососедских отношений с восточными соседями, так как от этого страдает развитие Дальнего Востока и вся страна недополучает огромные прибыли, которые можно направить на строительства жилья и другие горячие социальные статьи. Все преподносилось так, что у обывателя сам собой начинал возникать вопрос: "Сколько это можно терпеть, почему острова до сих пор не отдали? ". Кузнецов смеялся над таким репортажами, не веря, что такое безумие способно воплотиться в какой-то результат.

Но потом приехал похудевший Быков, которого никто не узнал. Как выяснилось потом, он нанял валеолога – специалиста по диете и под его присмотром сбросил килограмм тридцать не меньше, никто его не узнавал и даже Коваленко, встречающий судно, прошел мимо и не пригласил Быкова на коньячок, на что тот слегка обиделся.

В день приезда Быков, глядя на изумленное лицо Кузнецова, похвастался:

- Чувствую себя прекрасно, намного лучше. Но не подумай, что это из-за стресса я так вес сбросил.

- Какого стресса? Вроде все идет в норме. Как никогда я бы сказал, что даже настораживает.

Быков резко стал серьезным.

- И не зря настораживает. Все, Саша. Наши люди из правительства говорят о стопроцентной отдаче четырех островов.

Глядя на круглые глаза Кузнецова, он добавил:

- Там прошли большие деньги, очень большие. Нам остается только встать первыми в очередь на компенсацию, которую должны будут по договору отдать японцы владельцам недвижимости, которые не захотят жить или работать в Японии. Завод я однозначно отдаю. С японцами работать дохлый номер – задавят конкуренты с их продвинутыми технологиями. Тебе место найдем на материке. Возглавишь в Москве какое-нибудь подразделение. Сохраню ту же зарплату.

Александр крепко задумался и его лицо, как и душа, не были наполнены особой радостью.

- Ты думаешь для меня это легкое решение? - спросил Быков, глядя на него, - для этого я строил здесь церковь, школу, заводские комплексы, чтобы отдать все это потом японцам? Наоборот, я хотел этим укрепить здесь форпост России. Сделать жизнь на островах лучше. Дать толчок к развитию. Но сейчас патовая ситуация. Ничего не смогу сделать. Сейчас два варианта, либо получить компенсацию от японцев, либо пинок по заднице от своих, и потом пробуй годами отсудить все нажитое и отобранное. Сам знаешь нашу систему правосудия. Денежное право. А у тех, кто эту кашу заварил, денег намного больше чем у меня. В общем, выбирай, Саша.

В Александре закипала ярость, и он уже не сдерживал гневные интонации в голосе:

- Все понятно, кроме одного - почему нас никто не спросил.

- Да кому мы и вы, нахрен, нужны. Перед любым положи чемодан с крупными купюрами в конвертируемой валюте, так ему сразу станет плевать на всех.

- А ты не думаешь, что мы с тобой уже не такие? Что мы приклеены к этой земле чем-то, что словами не описать. И эту склейку не сбить даже, хм, чемоданчиком. Мы менялись и развивались вместе с островами, и отрываться сейчас будет и больно, и вопреки понятиям чести. Разве мы поступимся частью своей жизни ради выгоды? Не спорю, лет десять назад у меня были другие взгляды, но сейчас видимо я переступил какую-то черту.

Быков подошел к окну, посмотрел на бухту, волны, разбивающиеся о волноломы, и грустно сказал:

- А нам в этом случае никто чемоданчики и не дает. Ты в чем-то прав, но машина сметет любого, кто встанет на ее пути. Ее не интересуют такие бесплатные понятия как честь, достоинство, свобода.

- Любого ли? Андрей, ты меня знаешь. Я не отступаю никогда.

- Что ты задумал? Бороться с государственной машиной дело неблагодарное и бесполезное.

- Ничего я еще не задумал. Дай мне время, и я решу как мне дальше поступать.

Кузнецова самого удивила его собственная реакция. Что пробудило в нем революционера? Несмотря на то, что в управлении он иногда действовал непопулярно и жестко, против начальства он никогда не шел. Что так изменило его отношение к происходящему? Возможно, кризис среднего возраста повлиял, возможно, и проявившаяся в последнее время любовь к островам, а возможно и нежелание оставаться подобным щепке в море, гонимой по воле ветра и огромных волн. Он всегда был скалой для подчиненных, о которую разбивались волны невзгод и недоброжелательства. Останется же скалой и сейчас. Пусть о нее разобьются замыслы тех кто думает, что может решать за него его судьбу. Но, внутренне улыбаясь, решил Александр, он будет резиновой скалой. Ведь с опытом к нему пришло понимание того, что для борьбы с противником, который намного сильнее тебя, нужны хитрость и гибкость. Так думал он тогда, и параллельно в нем заработала та расчетливая часть ума, которая всегда помогала ему все продумывать наперед. Необходимо найти соратников-единомышленников, оценить свои возможности, продумать план действий, обезопасить семью, продумать все варианты развития событий и пути отступления, если таковые будут, но не лезть в открытую на рожон до поры до времени, не раскрывать карты.

Официальное объявление о передаче островов прозвучало по всем каналам по злому стечению обстоятельств в День Рыбака - самый главный праздник островитян, ибо вся их жизнь целиком и полностью зависит от рыбных ресурсов. Кузнецов объявил на заводе выходной, и весь день шли народные гуляния с выступлениями самодеятельных коллективов, угощениями морепродуктами, салютом. Военные даже как обычно дали пострелять холостыми из пулемета. Никто тогда еще не знал, что через год придется стрелять боевыми.

Александр в тот день разгулялся на славу. Выехали с семьями на природу на шашлыки. По старой традиции они расположились на поляне на берегу быстрой горной речки. Там он хорошенько поддал и полез танцевать на свой пикап. Крыша пикапа сопротивлялась недолго и к всеобщему хохоту и веселью прогнулась под прыжками совсем нелегкого Кузнецова. Потом он полез бороться с Вадимом. Вадим случайно поцарапал ему подбородок.

- Правильно! – закричала Вадиму пьяная жена одного из военных, - в Японии, чтобы снять стресс на производстве вешают манекен с изображением начальника и лупасят его. А вы пошли дальше - лупасите самого начальника.

- Да я не хотел, - извинялся Вадим, прячась за дерево от Кузнецова, жаждущего реванша, – Сашь, ну случайно вышло.

В общем, празднество прошло весело и чисто по-русски. Под конец вдоволь повеселились, наблюдая за пьяными воронами, которые были вечными спутниками любых пикников. Они окружали место веселья, сидя на ветках близстоящих деревьев, и ждали халявнойеды. Вадим пропитал остатки хлеба водкой и начал кидать воронам, которые стали драться, выхватывая куски друг у друга. Через некоторое время захмелевшие птицы, покачиваясь на ветках начали хрипло каркать, а некоторые пытались неуклюже взлететь. Вся эта картина вызвала гогот подвыпившей компании.

Вечером Кузнецов вернулся с шашлыков в подпитом состоянии, чтобы переодеться и по старой доброй традиции отправиться с дружной компанией в баню в Крабозаводск. И тут ему позвонил Коваленко.

- Михалыч, включай быстро первый канал! Это п…!

Офицер-пограничник со стажем был остр на словечки, но почти не матерился. Кузнецов понял – что-то серьезное.

Саша вошел в гостиную, где Игнат уже включил мультики, и переключил канал под недовольные возгласы сына. С экрана выступал премьер-министр.

-...договора позволит улучшить добрососедские отношения, встать обеим странам на новый путь развития в области экономики и культуры, совместно осваивать новые территории и разрабатывать новые проекты в сфере сотрудничества. Окончательная передача по договору произойдет 31 августа следующего года. За год мы должны передислоцировать свои военные силы и помочь гражданам, не желающим переходить под юрисдикцию Японии, обрести новое жилье, работу, то есть провести полную адаптацию к новой жизни. Уверяю, что ни один российский гражданин с островов не останется без внимания…

Елена, проходившая мимо на кухню, замерла. Она, как и Саша, сразу все поняла. Хотя для него это не было сюрпризом, но все равно сразу стало как-то неуютно, непразднично, и пришло ощущение грандиозных перемен в жизни каждого, кто его окружает. Такое же чувство он испытывал после объявления цунами. Смотришь за окно - все спокойно, день как день. Но где-то к острову уже мчится угроза - огромная волна и как обычно неизвестно, что от нее ждать (качество и точность прогноза цунами после постперестроечного упадка всех околоморских институтов оставляло желать лучшего) или просто немного поднимется уровень воды в бухте или бухта всколыхнется и затопит всю долину, неся разрушения, убытки и смерть. Последнего, слава богу, при нем еще не было, но старожилы рассказывали о таких случаях.

Александр снова взял трубку.

- Надо сегодня всем встретиться в бане, - сказал в трубку Михалыч.

- Да, надо обсудить это,- заторможено ответил Кузнецов, - надо собрать всех наших. Только надежных. Понимаешь?

Коваленко понимал, о чем идет речь, потому что ему Александр как близкому другу уже высказывал свои соображения по этому поводу и нашел полную поддержку.

Кузнецов повесил трубку и повернулся к Елене. Она стояла, сжимая полотенце в руках, часто моргая, пытаясь скрыть нахлынувшие слезы.

- Что будет теперь с нами, Саша?

Он подошел к ней, взял за плечи и посмотрел в глаза.

- Не плачь, это не стоит твоих слез. Да, конечно, скоро все будет по другому. Для нас и для многих других. Но это не повод отчаиваться. И еще! Я хочу, чтобы ты мне обещала, что как бы не повернулись дальше события ты будешь слушать меня, делать, что я скажу, и отнесешься ко всем моим решениям с пониманием. Обещаешь?

Лена всхлипнула.

Он встряхнул ее.

- Обещаешь?

- Да, обещаю. Ты меня пугаешь.

- И ничего не бойся! Я все устрою как надо! Тем более у нас в запасе есть целый год.

Захныкал Игнат, и они отвлеклись. Александр подошел, присел и обнял его.

- Все будет хорошо, малыш, папа тебя любит. И как бы все не случилось, знай, я всегда тебя буду любить.

Через пару часов Александр мчался на пикапе в Крабозаводск. На соседнем сиденье, вместо привычного ящика водки стоял ящик японского пива "Асахи". Разговор предстоял серьезный, и напиваться не стоило. Он улыбнулся. Все равно ведь кто-нибудь притащит водки. Праздник все-таки, несмотря на то, что правительство так подгадило

Планы борьбы

В бане собрался старый костяк: Коваленко, немного ошарашенный новостью, но не утративший способность хохмить; отец Викентий, сосредоточенный, трезвый и мудрый; Петр Михайлович с баяном, романтично настроенный фаталист; Крюков, пьяный, ругающий отборным матом все правительство и существующий строй; предприниматель и рыбак Жданов Андрей, тоже пьяный, но молчаливый.

В первый заход в парной все сидели невесело, молча, каждый обдумывая происходящее и обмозговывая новости. После парной, за столом Александр решил взять инициативу на себя. Он встал и навис над столом.

- А вот как вы думаете? Мне интересно ваше мнение. Должны мы срываться отсюда или стоит остаться под японцами? Ведь многие на острове только и живут в надежде, что острова отдадут.

Он обвел всех взглядом, заглянул каждому в глаза и сел.

- Мне ехать некуда, - ответил начкульт, - я всю жизнь здесь прожил, как отец пограничник сюда привез, так здесь и остался. Вот, - он хлопнул по баяну, - научился на этом играть и до сих пор играю. А то что острова отдали я просто в шоке. Как теперь дальше будем жить?

- Да мы все задаем себе такой вопрос, - ответил Жданов, - моему бизнесу конец. Или придется японский учить или собирать монатки.

- А я не буду собираться, - с усмешкой сказал Крюков, - у меня есть пара сюрпризов для японцев. Я их здесь подожду.

Все удивленно посмотрели на него. Кузнецов поймал взгляд Коваленко и повел глазами в сторону Крюкова. Коваленко понимающе кивнул.

- А что у вас за сюрпризы такие, не поделитесь? – спросил Александр.

- Ооо, ребята, так я вам все и рассказал. У вас такие упаднические настроения, что я не знаю варить с вами кашу или нет.

- А я бы поборолся за остров, - как бы невзначай сказал Кузнецов, - как вы думаете, отец Викентий, не прогневим бога мы своим не желанием сдаваться.

Викентий опустил голову.

- Гордыня великий грех. Советую не поддаваться ей, а делать все со свободным сердцем. И тогда любая борьба становится угодна богу, и если правда на вашей… на нашей стороне, то он поможет нам.

Все притихли.

- И конечно Курильские острова великая и святая земля. Все здесь ходят под богом, и бог хранит наши тела и души. Все пронизано святостью. Лица людей светлы как нигде. Я бы даже сказал, что сами острова как храмы. Выйдешь на скалу над океаном и чувствуешь божественное дыхание. Я готов выступить с вами и пусть бог нас простит, если мы не правы.

Кузнецов налил каждому пива, встал, вскинул голову и вдохновленный священником начал речь:

«Итак. Думаю, кто-то должен ответить за то что во-первых: подпортил нам праздник, во-вторых: не спросив нас, отдал или продал наши земли, заставив нас всех с семьями сорваться и нестись туда где нас никто не ждет. Кто-то, возможно, хочет жить при японцах, но уверен ничего хорошего таких не ждет при новом строе. С восточными менталитетом и хитростью, думаю, все знакомы. Когда-то я бы сам не поверил, что смогу сказать эти слова, но теперь я считаю эту землю своей родиной больше чем родившиеся здесь, и я не намерен терпеть происходящее. Я буду бороться! И призываю вас!»

Он снова медленно обвел всех взглядом и каждому заглянул в глаза, пытаясь определить намерения и готовность поддержать его.

- Вы готовы держать судьбу в своих руках или будете ждать пока хитрые и продажные твари поимеют нас всех?! Я хочу, чтобы наша земля принадлежала нам, чтобы на ней росли наши дела и дети. И я хочу умереть на этой земле. А на меньшее я не согласен!

Александр замолчал, сел, схватил стакан с пивом и одним глотком осушил его.

Начкульт смотрел на него с нескрываемым восхищением.

- Александр Михайлович, не знаю как для кого, но для меня вы открылись с совершенно новой стороны. И я готов с вами отстаивать наш остров. И предлагаю всем, кто с нами выпить за это.

- Вот это дело! - подхватил Крюков, а за ним и все остальные.

В тот вечер все выразили готовность бороться за остров, но хмель взял свое, и предметного разговора не получилось, и они договорились собраться на следующий день у Кузнецова, потому что медлить было нельзя. Вечер закончился патриотическими напевами под баян с пьяными слезами на глазах.

Засыпая дома рядом со вздрагивающей во сне женой, Александр отметил, что начало положено, настроение всех выяснено и надо развивать линию сопротивления.

На следующий день они также собрались ближе к вечеру, но так и не пришли к конкретному решению, так как у каждого был свой вариант борьбы.

- Я вам говорю, в море нас будет тяжело поймать, - отстаивал Крюков свое предложение связанное с пиратством, - захватим военный корабль, управляться им я вас всех научу. И будем военные японские корабли топить, а гражданские захватывать и забирать солярку. Я знаю такие укромные бухты на островах, о которых вы даже не подозреваете, а в этих бухтах не то что нам, целому флоту можно спрятаться.

- Иваныч, ты свою деревянную ногу и повязку на глаз дома оставил? - схохмил Коваленко, - ты прям как сомалийский пират. Нам же главное не в море превосходство получить, хотя это тоже неплохо было бы, но важно отстоять свою землю и не пустить сюда иностранцев. Я вот, что думаю, раз сюда основной транспортный путь по воде, то надо взять пару старых барж, которые стоят около нашей части и затопить их на входе в бухту. И не одна сволочь сюда не пройдет на транспорте, а с берега их можно огнем отпугнуть.

- А нельзя попробовать решить мирным путем эту проблему? – спросил отец Викентий, - ведь можно написать открытое письмо мировой общественности, обратиться в суд.

- Боюсь, святой отец, мировая общественность будет только рада, что Россию по кускам растаскивают, - возразил Александр. Все согласно закивали.

- А у тебя, Андрей, есть какие-нибудь мысли? – спросил Кузнецов Жданова.

- Да какие там мысли. Одни соображения. По любому у них сил много, противостоять в открытую тяжело. Лучше взять да уничтожить всю инфраструктуру. Ну например сжечь все, как Москву в свое время спалили, чтобы французам не отдавать. А самим укрыться в лесу и вести партизанскую борьбу.

- Маловат остров, чтобы укрыться тут и быть не найденным, - сказал Александр.

- Эээ, Сашь, не знаешь ты всего острова, здесь такие места есть, о которых только единицы знают.

- Это точно, - подтвердил Крюков.

- Ну ладно я вас всех послушал, - сказал Кузнецов, - и подумал, что нам надо выработать общий комплексный план, который возможно будет включать и части ваших предложений. У меня уже есть кое-какие мысли. Дайте мне немного времени, я это оформлю на бумаге. Еще важный вопрос это ресурсы. Нас маловато для таких грандиозных планов и нам могут понадобиться люди, единомышленники, которые нас не предадут. Подумайте каждый, кого можно привлечь и обсудим это в следующий раз.

- Сашь, кстати, я уже тут думал об одной кандидатуре, - отозвался начкульт, - твой начальник безопасности не лоялен к японцам и достаточно горяч. Помнишь, как он в багажнике весь вечер возил своего обидчика? Потом еще милиция разбиралась. Кадр что надо.

Все, кроме Викентия и Александра засмеялись.

- Вот именно, кадр, - ответил Кузнецов, - не, ему я не доверяю. Он идиот и за большие деньги маму родную продаст. За ним нужен очень плотный контроль, а то сам видел, что получается – возит нормальных людей в багажнике. Мне он нужен был в основном, чтобы своей неадекватностью пугать других неадекватных. Увы, таковы основы корпоративной безопасности. Нам надо искать не лояльных к японцам и адекватных, с головой и руками к ней.

После того, как Александр выслушал их всех, то в его голове начал созревать общий план. Нашествие японско-московских комиссий на острова побудило ускорить разработку плана. Улыбчивые, вечно кланяющиеся новые хозяева везде сновали, все фотографировали на свои миниатюрные фотоаппараты "Sony" и записывали в свои электронные блокнотики, постоянно отвлекая и раздражая Кузнецова, который занимался описью и оценкой основных средств по приказу Быкова. Быкову тоже было важно отбить со сделки как можно больше средств. Его как бизнесмена можно было понять.

Александр ходил по объектам с блокнотом, переписывая имущество, и избегал смотреть в глаза, дорабатывающих последние месяцы работников завода. Их осталось немного, большинство сократили сразу, оставшиеся занимались наведением порядка, поддержанием инфраструктуры и консервацией завода. Моральная атмосфера стояла как перед эвакуацией города, к которому приближаются захватчики. Кузнецов все чаще читал немой вопрос в глазах простых работяг: «Как же так не уберегли?» А может ему казалось, и чтобы избавиться от плохих мыслей он старался активнее заниматься работой.

Занимаясь рутиной, Александр постоянно крутил в голове варианты сопротивления. В конце концов, он созвал всех и предложил им свой общий план действий:

Затаиться на год, делая вид, что принимаем все изменения, а самим в это время:

1. Вывезти своих родных под любым предлогом в безопасное место.

2. Найти оружие и запрятать в тайники.

3. Разработать тактику сопротивления и отхода

4. Разработать стратегию информационной атаки во время акции. О них должны узнать правду. Пусть весь мир узнает, что кто-то посмел бороться с мощной машиной, для которой главное только деньги и судьба Родины и живущих на ней людей не в счет.

5. Соблюдать тщательную конспирацию, чтобы все планы и подготовка не прошли впустую.

Все нашли план адекватным и реализуемым. И с тех пор они неминуемо двигались к тому, что сейчас происходит на острове. День за днем натягивали пружину, отпустив которую, можно наделать много шуму и вреда противникам. Но каждый меч может поразить и своего хозяина и они понимали, что гибель ходит рядом с теми, кто противится государственным изменениям. Но терять им было нечего.

"Победа или смерть!" - таким стал любимый тост Крюкова.

"Лучше победа", - приговаривал в таких случаях Коваленко, который, отправив жену и двух дочерей на Украину, сильно по ним скучал.

"Да простит нас бог и даст нам силы и пошлет удачу", - говорил в свою очередь отец Викентий.

И удача весь год сопутствовала им. Оказалось, они плохо знали Крюкова, у которого обнаружилось много скелетов в шкафу, а точнее оружия. Этот конспиратор давно от всех скрывал, что знает скрытый проход в пещеру, выходившую в заброшенный японский склад оружия, оставшийся еще со второй мировой. Таких складов много на островах. Во время войны их просто заливали бетоном вместе с забаррикадировавшимися японцами. Тогда и патроны не приходилось тратить на их выкуривание. А через несколько недель жизнь в замурованных катакомбах потихоньку замирала.

Когда то в расщелине неподалеку от Малокурильска пацаны, имеющие свойство проникать в самые недоступные места, нашли фрагмент бетонной стены, выглядывающий из-под размытой вешними ручьями стены. А неугомонный Крюков в свое время не поленился пробить эту стену и обнаружил огромный арсенал: пулеметы, автоматы, пистолеты, патроны к ним и даже пара крупных орудий со снарядами. Несколько мумифицированных тел находилось в жилом помещении. Почти все оружие прекрасно сохранилось и хранилось в смазке. Вход он снова замуровал и хорошенько замаскировал, потому что слухи о японских катакомбах постоянно жили на острове, и регулярно находились искатели истории.

Кузнецов испытал культурный шок, когда оказался в этом заброшенном подземелье и начал с фонариком обходить помещения, удовлетворяя свое любопытство. Идеальный порядок, чистота во всех комнатах, ну если не считать, что Крюков своими грязными ботинками уже наследил. А вот усохшие трупы были разутые, вся их обувь находилась в тамбуре у двери, которая когда-то была входом. Около десятка трупов в форме рядовых лежали на кроватях и между нимив жилой комнате, и двое офицеров лежало на полу в комнате, которая вероятно была командным пунктом. Судя по позам, некоторые из солдат покончили с собой, застрелились или зарезались.

Мебель, утварь и карты неплохо сохранились. Но еще лучше сохранилось оружие. Оно хранилось на складе, в смазке и не было подвержено коррозии, благодаря отсутствию влаги, которая не проникала внутрь бункера.

- Иваныч, как ты эту стену пробил? – поинтересовался Кузнецов, - толщина то ого-го, да и цемента явно не жалели.

- О, это отдельная история. Я то, знаете, с детства был наслышан о разных богатствах, спрятанных японцами во время эвакуации. И как понимаете, азарт кладоискателя заставил меня искать народные способы открыть клад. Не один десяток сверел и буров убил, чтобы просверлить отверстия, в которые воткнул деревяшки. Потом полил их водой. Против сил природы стена не смогла устоять. Такой метод еще древние египтяне использовали для получения глыб из скал. Деревяшки расширялись от воды, и стена дала несколько трещин, потом еще долбил немало, но, как видите, добил. Правда, клад не совсем тот обнаружил, что хотел.

- Ох, Иваныч, темнишь, сокровища замылил наверное, - пошутил Коваленко.

- Ну все тайны я вам не открою. Должны же быть у меня от вас секреты – ответил Крюков.

- Это что за тайны? Еще пара японских убежищ с килограммами золота, - спросил сквозь смех Александр.

Общий смех отразился гулким эхом от стен бункера.

- Хватит ржать, мертвецов разбудите. Потом что с ними делать? - проговорил Крюков с серьезным лицом.

Все, кроме Коваленко прыснули. Михалыч задумчиво замер.

- Иваныч, - сказал он, - а ты не собирался хоронить мертвецов?

- Да что их хоронить эти мумии? Тем более врагов. Не заслужили.

Коваленко покачал головой.

- Хороший ты человек, Иваныч, но злобы в тебе много. Я предлагаю захоронить их, а то не по-человечески это. Уважения все заслуживают.

Все притихли, ожидая ответа от Крюкова. Тот стоял и мялся.

- Что смотрите? – наконец спросил он, - давайте похороним.

Отца Викентия с ним в тот раз не было, но когда он узнал, то был возмущен.

- Конечно, просто необходимо похоронить тела усопших! Не надо навлекать гнев господа. Завтра же выроем могилы, похороним, и я отслужу заупокойную по их душам.

Неподалеку от катакомбы, в дубовой роще они вырыли большую могилу, где и схоронили найденные тела. Поставили большой деревянный крест, налили по рюмке водки, молча выпили, перекрестились и пошли к катакомбам. Им предстояло обсудить что делать с оружием.

Находка Крюкова была весьма кстати к их плану. Им приходилось уповать полностью на этот арсенал времен второй мировой, так как все военные части с отданных островов передислоцировались либо на северные острова, либо на материк и все оружие увозилось на транспортных кораблях. Около полугода почти все время они занимались сдачей дел и имущества и лишь иногда встречались в бане или в единственном не закрывшемся кабаке "Голубая лагуна" и, стараясь не вызывать подозрения, обсуждали планы.

Улицы острова наполовину опустели. Кто не верил в лучшую жизнь при японцах тот уехал. Остались лишь те, кто надеялся, что японцы привезут с собой цивилизацию, комфорт и достаток и те, кто просто не захотел расставаться с островами.

Заговорщики, общаясь с народом, постепенно начинали понимать, что думающих как они довольно много и ближе к заезду японцев можно набрать солидную команду. Это они включили в план, но не спешили, чтобы снизить вероятность их рассекречивания. Лишь одного решили ввести в курс дела - Вадима. Именно Вадим может помочь им отразить всю правду о них, используя для этого такой канал распространения информации как интернет. Александр много разговаривал с ним, чтобы понять его взгляды. Вадим не скрывал своего негативного отношения к передаче островов.

- Здесь останешься или уедешь? – спросил его Кузнецов.

- Хотелось бы остаться, на островах красиво и не по мне городская суета, но не знаю как все под японцами обернется.

- Забрали они все-таки нашу землю, - как бы задумчиво произнес Александр.

- Так это и стоило ожидать. Не зря они нас же на наших островах выучили японскому языку. Даже я начальный уровень приобрел, причем совершенно бесплатно.

- И когда успел то?

- Ну как когда? Каждый год японцы к нам на пару месяцев закидывали по безвизовому обмену преподавателей японского. По вечерам яходил к ним на курсы. Что-то сам дома учил. Вообще мне японский язык нравится, красивый. И культура японская очень интересная. В отличие от нас они берегут свои корни и поддерживают традиции. Это русские могут только земли направо и налево раздавать. А японцы методично подошли к вопросу забирания наших земель. Вот взять, например, ежегодные делегации старичков с Хоккайдо, которые посещали могилы своих предков на Шикотане, а потом плакали на встречах с русскими, что их в свое время выгнали из своих домов и земель и теперь они хотят вернуться обратно к себе домой. Чушь, конечно, никуда не хотят они переезжать из своего маленького комфортного рая, но это все маленькие части одной большой политики. Я как-то раз на таком собрании выступил за защиту островов, и как погрустнели лица этих старичков и тех японских гэбэшников, которые за ними стояли. Приятно было наблюдать.

- Так может, есть смысл побороться то за острова? – перешел к конкретике Александр.

- Не верю, что слышу это от вас, - изумился Вадим, - можно было бы побороться, но как бороться в одиночку, если все вокруг либо равнодушны, либо боятся, либо верят вранью. Наш человек - понял тогда Кузнецов и рискнул все ему рассказать. Когда он посвятил в тайну Вадима, тот сначала не поверил и спросил не очередная ли это жестокая шутка Кузнецова. И лишь побывав на встрече в бане, с полной серьезностью и воодушевлением принялся им помогать.

В какой-то период им показалось, что могут возникнуть серьезные препятствия для выполнения их плана, потому что на остров приехали активисты, выступающие против передачи островов, а вслед за ними несколько бригад московского ОМОНА на специальном заботливо выделенном правительством комфортабельном пароходе круизного типа, какой никогда не выделяли для жителей островов. Активисты пару дней походили с плакатами, агитируя бороться за острова, повыкрикивали на потеху местным лозунги о том, что Курилы – русская земля. Но потом прибыли омоновцы и хорошенько приложили им дубинками. Особо активных отправили в суды - подобия "троек", где прибывшие вместе с ОМОНом судьи без суда и следствия выносили немалый штраф за нарушение общественного порядка, а нескольких зачинщиков приговорили к срокам за экстремизм. Вскоре страсти утихли, власть показала, что будет с теми, кто попробует воспротивиться ее воле, а запуганные островитяне по быстрому собирали вещи и перебирались на материк, либо молча ждали прихода японцев.

Настала зима. Снежная ледяная пустыня, наводящая тоску каждую зиму, снова окружила остров. Общая навигация была закрыта. Пассажирские и военные корабли прибегали к помощи ледокола. В многочисленных островных магазинчиках как обычно в ледяной сезон остались одни и те же полуфабрикаты, на которые уже было невозможно смотреть. И только браконьеры опять же как обычно радовали иногда свежими морскими продуктами и фруктами с Японии. Все-таки выгодный сосед. Так пусть соседом и остается!

Но настала пора действовать, пока остров был малолюден и все японские и русские начальники отправились греться на большую землю или другие более теплые острова. На очередном сборе Кузнецов обобщил все высказанные ранее идеи и предложил свою тактику обороны. По предложенному им плану необходимо было испугать японцев огнем по их кораблям в момент захода в день официальной передачи. А далее, если они испугаются, держать оборону острова до последнего. Если нет, то опять же сражаться до победного. Но все это не имеет смысла, если не вести параллельно обороне войну без крови, но не более эффективную - информационную. Необходимо отражать все события в интернете онлайн, чтобы никто не мог исковеркать их истинные мотивы и превратить в бандитов и преступников. В случае полной утери инициативы надо затопить баржу на входе в бухту и отходить на другие острова, а лучше за границу. План все снова одобрили, осталось лишь продумать детали. Самый главный вопрос – как эффективно использовать имеющееся в наличии вооружение.

Светлая голова - Вадим предложил классную идею, которую все одобрили и приняли к исполнению: приварить японские орудия на танки, стоящие на плато, располагающемся на сопке рядом с поселком. Шесть танков Т-134 как музей второй мировой войны под открытым небом стояли там с незапамятных времен полукольцом. Их орудия были направлены на бухту, как бы защищая ее. Очень удачная позиция - вся долина и бухта как на ладони. Хоть двигатели отсутствовали, но стволы и башни некоторых танков были еще способны к перемещению и наведению с помощью рукояток. Однако боеприпасов не было. А приварить к стволам орудия, к которым имелись снаряды, и наводить их с помощью танковых механизмов было неплохим решением. За броней танка можно укрыться расчету от пуль и шрапнели. Правда для того, чтобы зарядить придется высовываться из танка, но зато можно рассчитывать на эффект испуга, когда японцы увидят, что их обстреливают танки.

Реализация этой идеи была одной из самой сложной по физическим усилиям. Для секретности все делали сами, а «офисному планктону» после отращивания задниц в кабинетах тяжеловато было выполнять непривычную физическую работу. Но постепенно все втянулись и привыкли.

Перевозили оружиие по ночам, терзая технику на нетронутом снегу неубранных дорог. С бункера до дороги груз везли на санях, прицепленных к снегоходам, а потом перегружали на джипы. Александр достал со склада завода баллоны с газом и аппаратуру для сварки. Опять же для конспирации варили днем в пургу, на морозе, отмораживая лицо и пальцы. Газ все норовил замерзнуть, баллоны и шланги постоянно отогревали в машинах. Благо японские машины не знали зимой проблем с печками.

Вадим научился азам сварки и с вдохновением творил с металлом, несмотря на снег, залипающий глаза. Крюков притащил основы баллистики и, отогревшись в бане, они все увлеченно их изучали. Такая бурная деятельность позволяла забываться от осознания трагичности их положения. Они стояли на лезвии бритвы и каждый, в глубине души или явно, хорошо понимал это.

Все отправили свои семьи на материк подальше от рисков.

Александр знал, что Елена его поймет, но все равно она рыдала на его плече в ночь перед отъездом.

- Сашка, Сашка, что же ты задумал? Как мы будем без тебя? Плохие у меня предчувствия.

Он гладил ее волосы.

- Понимаешь, Лен. Я где-то слышал, что предназначение женщин, создавать и охранять маленький мир семьи, а предназначение мужчины идти к более глобальным целям и охранять большой мир. И горе тем, кто изменит своим целям. Это значит изменить самому себе, и тогда и сам себя не простишь, и твоя женщина начнет тебя презирать.

- Я не буду презирать. Честно, честно. Только поехали вместе.

Александр усмехнулся.

- Прости, я не могу. Я тогда начну презирать сам себя. Ты главное не переживай. Сделай все, так как я тебе сказал. Обещаешь?

- Да обещаю, обещаю. А что Игнатику говорить?

- Скажи, что папа его любит.

Кузнецов встал и прошел в комнату к сыну. Игнат безмятежно спал, скинув с себя одеяло. Александр укрыл его и погладил по темной мягкой шевелюре. Он долго стоял и смотрел на спящего сына, запоминая навсегда эти мгновения любви и нежности к сыну, чтобы потом в трудные минуты эти воспоминания грели ему сердце. Потом наклонился, поцеловал Игнатика и пошел к жене.

При посадке на пароход Елена снова плакала, и маленький Игнат разрыдался. Он не мог понять, почему они едут без отца. Александр понимал, что возможно он видел их последний раз и стискивал до скрежета в зубах челюсти, чтобы не пустить слезу, когда "Цветаева" с родными на борту отходила от причала. Однако дома все же не выдержал, не устоял перед потоком нахлынувших чувств и, не успев раздеться, разрыдался - такого не было с ним даже при расставании со Светланой. Он подошел к зеркалу, посмотрел на свое непривычное заплаканное лицо, вытер слезы, кинулся в прихожую, схватил ключи от джипа и погнал в церковь к Викентию. Там перед образами он молился, как умел, просил бога подарить ему возможность снова увидеться с любимыми.

С тех пор он боролся с чувством одиночества звонками, воспоминаниями, заботами по дому и по работе. В середине зимы он позвонил Быкову.

- Ты все еще там? - удивлялся тот, - почему не едешь домой? Место для тебя всегда найдется.

Александр молчал, соображая как донести до уже бывшего начальника свое желание остаться, но тот и сам догадался.

- Постой, давай догадаюсь - ты прикипел к островам и хочешь остаться там.

- Ну вот, Андрей Михайлович, вы как всегда предельно проницательны. Именно так. Здесь мое место. Спасибо вам, что открыли его мне. Ведь благодаря вам я здесь оказался.

- А как же японцы? Они же будут все соки сосать из вас, либо найдут повод выпнуть.

- С ними я разберусь.

- Опять ты за свое. Ладно, решать тебе, но умоляю, будь осторожен, не наделай таких глупостей, после которых житья тебе не будет. И не только тебе, но и твоим близким.

- Постараюсь. Может еще увидимся.

- Я очень, очень на это надеюсь. Если передумаешь звони обязательно я буду рад тебя встретить.

Но он больше с Быковым не созванивался. Да и некогда было. Они готовились к "встрече" с японцами. Соблюдая строжайшую секретность, готовили боеприпасы, оружие и оттачивали планы.

Переговоры

И вот теперь результат, которого они добивались: скандал на самом высоком уровне. Три высокопоставленных чиновника сами пожаловали к ним в гости.

Коваленко даже самых заклятых врагов принимал бы со своим известным гостеприимством и радушием. Вот и сейчас столы в военной столовке выглядели совсем не бедно. В металлических солдатских тарелках лежали еще горячие сваренные креветки, свежий гребешок был разложен на широких белых блюдах, рядом стояли тарелочки с нарезанным лимоном и японский соевый соус с васаби, шашлычок по-шикотански большими ломтями дымился рядом, распространяя аромат, который сразу вызывал у любого аппетит. Здесь же и японские коньячок и шоколад пригодились. Молодец Михалыч, с утра пораньше уже все организовал. И не зря. Привыкшие к застольям чиновники почувствовали себя в своей тарелке и напряжение немного спало. Перед переговорами все немного перекусили.

Первым заговорил генерал Попцов, обращаясь к Коваленко:

- Вы, Юрий Михайлович, всегда были на хорошем счету. Как вы умудрились угодить в такой переплет?

- Это переплет угодил в меня. Знать бы с чьей подачи, - ответил Михалыч и хитро подмигнул полпреду и губернатору.

Полпред решил начать свою официальную игру:

- Президент обеспокоен вашими действиями и сигналами с японской стороны. Нам бы хотелось, как вы понимаете, все урегулировать мирно и без новых жертв.

- То есть вы хотите, чтобы мы сдались? - усмехнулся Кузнецов.

- Да поймите, шансов у вас ноль. Если начнется боевая операция, вы погибнете, и лучше никому не станет. А вопрос с островами решенный. Мне президент это ясно донес. Насчет отказа от передачи островов не может быть и речи.

- А если мы вас в заложники возьмем? - внес напряжение в разговор Крюков, - тогда у нас больше шансов будет?

Гости напряженно переглянулись, а Коваленко сердито посмотрел на Крюкова.

- Не переживайте, - сказал Александр, - мы не хотим становиться врагами своего народа и террористами. Более того наша встреча снимается на видео.

Он показал на Вадима с камерой.

- Видео сразу отправляется в интернет, чтобы вся мировая общественность правильно понимала все происходящее здесь и не позволила вашим пиарщикам исказить ситуацию.

Арутюнан улыбнулся:

- Наивно полагать, что это поможет вернуть острова. Пройдет шумиха, и о вас забудут.

- Вполне возможно. Так пусть нас забудут как неравнодушных, а не как трусов, - спокойно ответил Александр и повысил тон, - и мы не отступим! Если придется умереть - так умрем!

Он хлопнул кулаком по столу так, что посуда подпрыгнула на нем и звякнула, приземлившись. Кузнецов снова перешел на спокойный тон.

- Наши требования просты: полный возврат отданых островов России. Пока об этом не будет сообщено официально, мы будем продолжать сопротивление. Передайте это президенту.

- Президент дал мне явно понять, что это невозможно. Скорее он готов рассмотреть очень выгодные для вашей дальнейшей жизни варианты, чем нарушить международный договор.

Кузнецов посмотрел на окружающих его единомышленников.

- Ребят, нам нужны еще какие-нибудь выгодные варианты, кроме возврата островов?

Крюков хохотнул, за ним засмеялся Коваленко, затем во все горло захохотал сам Александр. И через пару секунд вся столовая сотрясалась от громкого хохота всех присутствующих островитян.

Когда смех стих Кузнецов сказал:

- Не думал никогда, что придется толкать такие патриотические речи, но вот пока есть такая возможность, скажу: президенты, правительства, полпреды, губернаторы приходят и уходят, а Россия остается и должна оставаться незыблемой, неделимой и не проданной по частям!

Арутюнан ехидно похлопал.

- Ну как вы думаете? - обратился он к полпреду, - есть ли смысл вести дальнейшие переговоры?

- Ну не зря же они стол такой накрыли, давайте отведаем морских деликатесов.

- Конечно, угощайтесь, - оживился Коваленко.

Он налил всем по рюмашке коньяку.

- Я предлагаю выпить за то, чтобы никто не пострадал, - сказал полпред.

Все молча поддержали, чокнулись, выпили и закусили.

- И что вам дался этот остров? – спросил Афонин, - ведь отдаются всего четыре острова, и то Хабомаи даже не остров, а так, гряда небольших островов.

- А вы смотрели советский фильм «Остров сокровищ»? – спросил Крюков.

- Да, в детстве, помнится, смотрел.

- Так вот этот фильм снимали на Шикотане. Для нас это острова сокровищ, как вы это не понимаете? А для России это южно-восточный выход в Тихий океан, единственный выход зимой, потому что севернее все льдом покрывается, не всякий ледокол возьмет. Это доступ к богатым рыбным ресурсам. Я уже молчу про полезные ископаемые, разведанные на Кунашире и Итурупе.

- Я вас понимаю, но невозможно держать под контролем все ресурсы Земли. А ведь еще надо в мире с соседями жить. Иначе потом могут порвать на части со всех сторон.

- Так ведь это есть то, что вы называете рвать на части, - сказал Кузнецов.

- Я бы назвал это поступиться малым, ради большой цели.

- Вот такая политика нам и не нравится, - ответил Кузнецов, - опыт других показывает, если поступишься малым, то заберут все. Такая политика нам не нравится еще и потому, что бьет лично по нам, поэтому мы будем бороться за острова.

- Ну это все равно, что с шашкой на танки бросаться. Японцы к нам уже обратились с просьбой убрать, так сказать, за собой. Если мы откажемся, они подтянут свои силы и американцев. А те уж церемониться не станут. Закидают вас ракетами, разбомбят тут все, чтобы не тратиться на снос хибар.

- Вы не в курсе, а здесь у нас есть достаточно высокотехнологичные производства, которые вы не удосужились посетить перед принятием решения об отдаче островов.

- Насколько я знаю, японцы компенсировали потери этих производств, так что все оплачено. Прошу вас, уходите с острова. Ведь тут остались люди, которые ждут прихода японцев и желают улучшить таким образом свою жизнь.

- Вот именно, потому что свое государство не дает им такой возможности. И поэтому они готовы предать свою родину и своих близких.

Афонин покачал головой.

- Вопросы предательства здесь очень спорные. Для правительства скорее вы предатели.

- А для нас вы, - вмешался Крюков, - кто продал острова? Пусть ответит за это. Не перед правительством, перед народом.

- Я не берусь судить, кто кому чего продал, - ответил полпред, - есть указание руководства, надо выполнять.

- Выполнять и шагать по нашим телам, - укоризненно сказал Кузнецов, - равнодушие, вот проблема властей. Каждый, кто присосался к кормушке, становится равнодушным. Даже к тому, что Россию раздают.

- А вы хотите устроить террор? Революцию? Полный хаос?

- Бог видит, что мы этого не хотим, - проговорил Викентий, - мы хотим всего лишь отстоять отчизну.

- А надо ли это отчизне? – спросил генерал.

- Время покажет, - сказал Кузнецов, - мы отступим только после отказа передачи островов. А на меньшее мы не согласны.

- Этого не будет, - проговорил медленно Афонин.

Он вытащил из пиджака ручку и блокнот, вырвал из блокнота лист и что-то написал на нем.

- Вот мой телефон. Тут же радиочастота и позывные. Если передумаете - выходите на связь.

Генерал покачал головой.

- Эх ребята. Если президент прикажет, придется воевать против вас. Действовать будем на поражение. Молите бога, чтобы японцы не просили помощи российского правительства.

- Молим уже давно, - язвительно ответил Крюков, - да, Викентий?

Викентий промолчал.

- Да, кстати, - вспомнил что-то полпред, - что вы сделали со встречающей комиссией? Где они?

- А вы про этих трех веселых москвичей, которые любят японский коньяк? – спросил Крюков, - заперты у нас на губе. Нужны? Забирайте. Нечего им наши запасы еды скармливать.

- Генерал, свяжитесь с вертолетчиками, узнайте, возьмут ли на борт еще троих, - скомандовал Афонин.

Через полчаса чиновники с тремя повеселевшими пленниками загружались в вертолет. Полпред, залезавший последний, обернулся, посмотрел, словно хотел что-то сказать. Затем махнул рукой, как будто говоря "да и хрен с вами", и пропал в проеме вертолета. Островитяне переглянулись и пошли в гарнизон.

Снова в бой

Первые снаряды полетели ближе к вечеру перед закатом. Хорошо, что так поздно. Кузнецов с Вадимом, несмотря на волнения и переживания,успели поспать после беспокойной ночи. За день даже привыкли к спокойствию, и первые разрывы показались чем-то неестественным, разрушившим устоявшийся покой острова. Нельзя сказать, чтобы они не были к этому готовы. Но была надежда, что найдутся кроме них более могущественные силы, способные остановить раздачу русских земель. Да и в интернете оказалось немало влиятельных лиц, поддерживающих их. Но это только в интернете. А на практике есть бескомпромиссные японцы, которым дали не только палец, но и руку и они готовы отхватить ее по плечо, пока есть такая возможность. И поэтому они пошли в наступление.

Сначала гарнизон подвергся артиллерийскому обстрелу с океана. По информации от Викентия - стрелял недавно подошедший крейсер. Гарнизон не виден, пока не зайдешь в бухту, поэтому снаряды попадали в основном в гражданские объекты, да военных, в общем-то, практически и не было, кроме пары бетонных дотов да списанного миноносца, с которого пулеметным огнем Крюков первый раз встретил японские корабли.

Коваленко с Крюковым и бойцами засели в подвале столовой и с Кузнецовым по рации обсуждали происходящее.

- Кучнее пошли, - говорил Коваленко, - все ближе к миноносцу.

- Да действительно, - отвечал Кузнецов, - может наводит кто? Со спутника наверное. Эти могут с их технологиями.

- Да как два пальца об асфальт. С их то возможностями.

- Как бы нашу позицию не засекли.

- Вы там ветками так накрылись, что и отсюда не видно. Сверху наверно на рощу смахиваете.

- А что за ласточка над вами летает, Юрий Михайлович? - вмешался в разговор Викентий, наблюдавший за всем свысока.

Александр посмотрел на кусочек неба нал гарнизоном и заметил движение. В бинокль он рассмотрел почти зависший на одном месте небольшой серо-синий самолет.

- Да, точно, Михалыч! - воскликнул Кузнецов, - над вами беспилотник парит.

Минута молчания, которая сопровождалась попаданием снаряда в миноносец. Бедной посудине разворотило рубку.

Затем в рации раздался голос Михалыча.

- Вот же блин, американская игрушка. Крюков ее сейчас снимет.

Через пару минут из гарнизона в небо полетели трассирующие пули из калашникова. Беспилотник как серая птица взмахнул подбитым крылом и, беспомощно кувыркаясь, полетел вниз. Артобстрел почти сразу прекратился. Островитяне ликовали.

- Ребята, пока есть такая возможность, уходите на запасные позиции, - посоветовал Кузнецов.

- Уже пакуем чемоданы, - ответил Коваленко.

Запасные позиции для бригады Коваленко находились на сопке прямо перед входом бухту недалеко от цунам-станции, которую показушно к приезду полпреда отремонтировали после сильного цунами в Японии, но толком она так и не заработала. За сопкой была лощина, в которой можно было при необходимости укрыться. Лощина примыкала к лесу, который при варианте отхода должен был надежно спрятать островитян.

На выезде из гарнизона показались грузовик и джип. Гарнизонная бригада очень вовремя покинула гарнизон, потому что "ослепшие" японцы открыли по гарнизону шквальный огонь, решив, вероятно сравнять его с землей. Били без наводки, наугад, но почти все снаряды падали в гарнизон. Пока пустые, покинутые военными и их семьями, зданияразлетались в пыль, бригада добралась до закрытой школы рядом с цунам-станцией и заняла новые позиции.

- По-моему началась масштабная операция, - сообщил Викентий, - в бухту идут катера, и в обход в соседние бухты тоже идут катера.

Александр хлопнул Вадима по плечу.

- Ну началось. Теперь только держись. Береги себя. Напрасно не высовывайся. Давай займем места.

Они залезли в первый танк. Кузнецов к орудию, Вадим к ящикам со снарядами. Кузнецов загнал первый снаряд.

Александр в бинокль наблюдал за входом в бухту. Вот в узком проходе показалась колонна из трех торпедоносцев. Орудия на борту были готовы к бою. Выйдя на широкую воду, они рассредоточились и направились к пирсу у управления.

Послышался стрекот автоматов и раскаты взрывов со стороны бухты Ложная. Это отряд начкульта из засады встречал непрошенных гостей.

- Пора и нам, - проговорил Кузнецов и начал крутить ручки наведения.

- Ну где-то так, - сказал он, прицелившись с упреждением, и прокричал Вадиму, - не забывай рот открывать!

- Огонь! - крикнул он и дернул ручку пускового механизма.

Восьмидесятилетнее орудие исправно выстрелило, снаряд долетел до бухты, и столб воды поднялся у борта первого катера. Тут же со школы поддержали пулеметным огнем.

Катера развернулись и заметались по бухте, высматривая цели. Кузнецов тем временем снова наводил орудие и еще раз выстрелил и потом снова еще и еще. Вадим только успевал подавать снаряды. Пока стреляли мимо, но Кузнецов уже начал понемногу пристреливаться. Столбы воды взметались между вражескими катерами, которые метались по бухте как на ладони под огнем танков, пулеметов и автоматов.

На сопке возле школы взметнулись грязью, дымом и пылью первые взрывы от вражеских снарядов. Похоже с катера дали крейсеру наводку. После нескольких пристрелочных от кирпичного здания школы с грохотом отвалился угол. Пулемет отряда Коваленко смолк.

- Михалыч, как вы там? – спросил взволнованно Александр, перезаряжая пушку.

- Все нормально, позицию меняем.

Кузнецов продолжал стрелять.

- Таак иди, красавчик сюда, - он ловко поймал один катер на упреждении и выстрелил. Первое попадание! Носовая часть катера был пробита и, похоже, под самую ватерлинию, так как нос катера стал медленно погружаться под воду.

Тем временем взрывы от школы стали смещаться в сторону плато с танками.

- Вот и на нас навели, пробормотал Кузнецов, продолжая стрелять, гоняя оставшиеся два катера по бухте. Подбитый катер, наполовину затопленный, уперся в мель недалеко от берега, но матросы с него не растерялись и открыли по танкам огонь с кормы. В ответ из-за здания управления застрекотал пулемет передислоцировавшегося отряда Коваленко. Скорей всего это был Крюков.

- Твою мать, сволочи! - выругался Александр после того как увидел, что снаряд угодил прямиком в его дом, который стоял в долине в метрах пятьсот от берега бухты.

Дом из бруса - бывшее конструкторское бюро, выдержал все землетрясения, ураганы, наводнения, социальные неурядицы и пал в итоге от японского снаряда.

Кузнецов вспомнил, как он туда заехал, спал в зале с чертежами. Первую зиму мерз, болел. Отопление тогда не работало. Чтобы помыться грел воду в ведре и в холодной ванне мылся. Как потихоньку все наладил. Восстановил отопление, поставил котел «Китурами», который работал на солярке и обогревал дом. Наладил быт. Постепенно прижился и полюбил свой дом и был настолько уверен в его надежности, что даже при шестибальных землетрясениях не вскакивал, как его гости или домочадцы, и не бежал на улицу, спокойно взирая на то, как прыгает мебель и болтаются картины на стенах.

В последние годы Лена добавила дому семейного уюта, и после работы его всегда тянуло домой, к семье, к креслу-качалке у камина, сидя в котором, он читал сыну книжки. Теперь все в прошлом. Он попытался скинуть все сожаления, но не у него это не получилось.

- Ну все! Разозлили они меня! Вадим давай в третий танк! Стреляй, как сможешь! Покажем им, где сайра зимует!

- Это я с удовольствием!

Вдвоем они открыли яростный огонь по катерам. Крюков с Коваленко тоже стреляли из чего можно. До плато стали долетать первые снаряды с крейсера. Осколки били по броне танка, но новоиспеченные артиллеристы-танкисты не унимались. "Там за туманами, вечными пьяными! Там за туманами любят нас и ждут!" - кричал в запале Александр.

И вот задымился и сбавил ход второй катер, который затем был разбомблен за несколько минут. Огневая точка на первом тоже была разбита. Третий развернулся и стал удирать из бухты.

- Здесь вам не равнина, здесь климат иной, идут лавины одна за одной..., - пропел на радостях почему-то Высоцкого Кузнецов.

Затем он одернул себя и усилием воли успокоил чувства.Бой стих. В соседней бухте тоже было тихо. Надо вылезти и оглядеться.

- Ребята, ну вы герои, - послышался в рации голос Викентия.

- Потери есть? - устало спросил Коваленко.

Потерь, как оказалось, почти не было. Только раненые среди своих, и гражданские обратились за помощью. Начкульт отбил высадку в соседней бухте, но сам был ранен в ногу и теперь его несли в долину, в дом Жданова, подальше от боевых действий.

Погода за время боя начала потихоньку портиться: подул южный ветер, который обычно несет с собой циклоны и дожди. Горизонт потемнел. Кроме того солнце стало садиться и вечер понемногу сгущал сумерки.

- Спроси у Вадима, какой сегодня прогноз, - попросил Коваленко.

- Прогноз чего? Битвы или погоды?

- Битвы я и так знаю. Три ноль, в нашу пользу. Погоды давай.

Вадим полез на японский сайт погоды. Их служба работала четко и их прогноз на 2 дня срабатывал с точностью до девяносто процентов.

- На нас идет циклон, точнее уже дошел краем - сообщил Вадим, - давление внутри около девятьсот семидесяти. Дождь, сильный ветер.

Кузнецов присвистнул, неплохой подарочек к ним приближается. Испортит планы и им и японцам.

- Как думаете, надолго утихомирились японцы? - спросил Александр по рации.

- Не похоже, - сказал Викентий.

Священник рассказал, что силы врага затеяли пока непонятную перегруппировку, подошли еще два корабля, которые пошли в обход. Один пошел в сторону Крабозаводска, другой в сторону Края Света.

Край света

Название Край Света носит мыс на другой стороне острова. Этот мыс направлен в Тихий Океан в сторону Америки и является самой крайней точкой России в этом районе, поэтому собственно он и носит такое название. Но Краем Света местный народ называл также все живописное место, прилегающее к мысу. А вид берега на этой стороне острова действительно захватывал дух. Высокие, нависшие над водой скалы сплошь покрывал зеленый даже зимой бамбучник, и лишь редкие деревья сопротивлялись морским ветрам. Благодаря такому постоянному сопротивлению деревья изгибались, и крона их приобретала форму морской пенистой волны. И при встрече с ними в утреннем морском тумане создавалось впечатление, что они сошли с японских картинок, и даже возникало сожаление, что нет ассоциаций с русскими работами, хотя шикотанские современные художники не раз отобразили эту красоту в своих работах и военные друзья даже подарили Александру пару картин, которые он повесил в гостиной. Приезжие постоянно восхищались ими, а он улыбался и молчал. Или, если гость ему нравился, обещал ему показать эти красоты в натуральном виде.

Среди скалистых берегов Края Света располагались несколько бухточек с черным песком или галькой. В них было удобно рыбачить с берега или в особо теплые дни лета купаться в ледяной воде океана под любопытными взглядами нерп, чьи лысые головы торчали из воды неподалеку. В этих бухточках также удобно высадиться на берег и добраться до Малокурильска по грунтовой дороге. Многие рыбаки, любящие побраконьерничать и не желающие светиться перед пограничниками в поселке, так и делали: спускали со шхуны лодку и высаживались на берег, затем бегали с рюкзаком за провизией в Малокурильск и возвращались обратно продолжать свое нелегальное, но благородное рыбацкое дело. Кузнецов частенько встречал на дороге к мысу такие бодро шагающие фигуры с рюкзаками.

Сам он любил ездить на Край Света, но не один, а с кем-нибудь из приезжих. Он рыбачил, фотографировал бухты, которые в разные времена годы отличались неповторимой уникальной красотой, и незаметно подсматривал за восхищениями тех, кто сюда приезжал в первый раз. В такие моменты он получал какое-то удовольствие. Наверное из-за того, что именно он для этих людей открывал новый восхитительный мир, который они уже не забудут.

А забыть было невозможно. Кузнецов, оставаясь на Краю Света наедине с природой между зелеными сопками острова и синим шумным океаном, чувствовал, что что-то происходит с его душой, будто она с кем-то говорит и в этот момент возможно все. На Край света он никогда не брал с собой спиртное, чтобы не заглушать эти ощущения. Он ни с кем не делился этим, но знал, что это чувствует каждый. Это был один из тех моментов, создающих невидимую нить соединяющих островитян с этой землей навсегда.

Если японцы высадят десант на Краю Света, то через пару часов он будет в поселке, а они будут в ловушке.

- Решили с тылу зайти? - предположил Александр.

- Похоже на то, - ответил Викентий.

- Михалыч, что будем делать?

- Я пошлю разведку. Погода портится и ночь скоро. Викентий из-за облаков однозначно ничего не увидит. А разведчики посидят в кустах и предупредят если что. Да и по берегам надо разведчиков повыставлять.

- А как ты думаешь атаковать ночью будут?

- В такую погоду вряд ли. Себе дороже, могут лодки попортить и людей погубить.

Погода действительно портилась на глазах. Влажный ветер уже заставил всех застегнуться на все пуговицы и накинуть капюшоны. Начал накрапывать мелкий дождь.

Островитяне договорились оставаться на всякий случай на своих местах и быть готовыми к срочному отступлению в лес.

Вадим принялся задраивать люки на танках, чтобы дождь не залил внутрь, а Александр соорудил из синего китайского полога защиту от непогоды. Затем Вадим завел генератор и занялся интернетом, а Александр остался на дежурстве. Темнота ночи, отягощенная облаками и завесой дождя, окружила их. Было время, Кузнецов возил сюда на это плато симпатичных новеньких рыбообработчиц полюбоваться огнями поселка, кораблей и завода, а теперь не было видно ни единого огонька. Лишь свет маяка на входе в бухту еле виднелся.

Александр начал вспоминать своих близких. Как они все это восприняли? Будут ли осуждать его? Светка, бывшая жена, точно сочтет его дураком. Светская львица столичной жизни она так и не приняла острова и не разделила с ним любовь к этим местам.

Практикантка

Через год после развода со Светой к нему на завод приехала на практику технолог, которая своим очарованием покорила Александра и заняла пустоту в его сердце.

Он давно ждал практикантов, так как завод постоянно испытывал нехватку квалифицированных кадров, потому что местная молодежь в основной своей массе предпочитала обучаться на материке и там же оставаться жить и работать. А практиканты это удачная возможность сначала присмотреться к людям, оценить их способности и возможности, а затем постараться привлечь и оставить ценных кадров. Он сам встречал судно, на котором прибыла долгожданная группа специалистов. Еще с пирса, когда пароход только причаливал, он посмотрел вверх на пассажиров, которые, переваливаясь через перила, высматривали своих или с любопытством рассматривали местные «достопримечательности». Уже тогда Кузнецов выделил среди остальных незнакомую девушку с милым лицом, отражающим одновременно и неискушенность и глубокую сосредоточенность. Она с серьезным выражением лица рассматривала берега и людей на пирсе, и в какой-то момент они встретились взглядами. Она тут же скромно отвела взгляд, но он успел заметить в нем притягательную смесь женского обаяния, воспитания и образования. А когда эта девушка оказалась в составе группы, которую он встречал, то радостные и приятные чувства посетили его. Не ожидание приятных приключений, которое приходит, когда он готов к легкому флирту при новом знакомстве с симпатичной девушкой, а что-то более глубокое, вроде надежды на светлое будущее, открытие новых горизонтов.

Группа из трех девушек и четверых молодых парней со своими пожитками выстроилась перед ним. За долгие годы работы с людьми Кузнецов научился с большой вероятностью предугадывать будущее вновь прибывших на острове. Вот эта девушка вертихвостка, загуляет с военными, может и к лучшему, осядет на острове. Эта любит городскую жизнь, скорей всего уедет. У этих парней глаза горят, можно заинтересовать проектами. Этот может запить и толку не выйдет. Этот интеллектуал, сложно будет ему найти себя здесь, надо попробовать свести с местной интеллигенцией. А вот милая незнакомка остается загадкой. Стоит ли ему спешить ее разгадать? Еще подумает над этим.

- Приветствую всех вас на острове. Надеюсь, мы вместе с вами плодотворно поработаем, - кратко поприветствовал их Александр, - сейчас Анатолий развезет вас по квартирам, а сразу после обеда жду вас у себя в кабинете. Поедем на экскурсию на завод.

- А..? – попытался задать вопрос один из новичков.

- Все вопросы к Толику, а мне потом.

Кузнецов хлопнул заводского водителя по плечу.

- Расскажешь и покажешь им все про жилье.

Безотказный Анатолий молча согласился и начал закидывать вещи прибывших в свой микроавтобус.

После обеда в кабинет к Кузнецову пришли все новички, кроме милой незнакомки, что вызвало у него удивление и небольшое разочарование. Он не любил, когда сотрудники не исполняют его указания в точности и опаздывают. Дожидаться ее не стали и уехали на завод. Ближе к вечеру Александр вернулся и снова удивился, когда увидел опоздавшую сидящую в приемной и глядящей на него испуганными глазами.

- Пройдемте, - строго бросил он ей и вошел в кабинет.

В кабинете он воспользовался своим положением, чтобы хорошо рассмотреть ее, пока она стояла, потупив взгляд.

- Итак, Елена Ивановна, почему вы не явились, когда требовалось?

Она стала что-то щебетать про то, как испугалась коров и не могла найти здание управления, а он, стараясь сохранять строгий взгляд, смотрел на нее, получая удовольствие от ее женственных манер и естественности поведения. Да и фигурка у нее была неплохая, статная и гибкая. Неожиданно он поддался своему внутреннему порыву и прервал ее оправдание.

- Хорошо! Вы готовы пройти сейчас инструктаж и ознакомление с заводом?

- Да-да! Конечно!

- Тогда поехали!

Она почти бежала за ним, когда он быстрым шагом шагал к машине.

- Вы к нам на практику технологом? – спросил Александр попутчицу в машине.

- Да, я по образованию технолог рыбопереработки.

- Тогда сразу на производство, не буду вам сопутствующие подразделения показывать.

- Ну почему же? – непритворным удивленным тоном спросила она, - мне все интересно.

Он взглянул на нее и улыбнулся.

- Как скажете. Покажу вам все. Постепенно сами все узнаете. Познакомитесь с нашими двумя главными технологами. Женщины суровые, прошедшие многолетнюю практике на заводе и жизнь на острове. Но не бойтесь, молодым у нас везде дорога.

- Я и не боюсь, я сюда работать приехала, а не конфликтовать.

- Вот и хорошо.

Они проехали через проходную завода, остановились у пирса и вышли.

- Вот собственно здесь и начинается технологический процесс. Хотя на самом деле он начинается с вылова на траулере, но для нас именно здесь. После проверки качества рыбы заводом траулер выгружает рыбу вон в ту здоровенную воронку. Вы, кстати, тоже будете принимать участие в оценке качества. Это ответственный процесс. Потому что от правильной оценки качества зависит цена принимаемой рыбы. А если цена будет высокая, а отходов при этом много, то сами понимаете, себестоимость одной банки консервов вырастет, и прибыли с ее продажи будет очень мало. Если вообще будет.

Елена слушала с нескрываемым интересом.

- А что бывает много отходов?

- Отходы всегда какие-то есть, но когда траулер задержится где-нибудь по пути, то рыба частично портится и отходов становится больше.Жидкую часть отходов мы спускаем в море на подкорм рыбы для местных рыбаков, а остальные перерабатываем вон там в рыбную муку.

Кузнецов показал на здание тукового цеха.

- А я так сразу и поняла по запаху, который разносится от этого здания.

И Елена улыбнулась, открыв Александру лучезарность и обаяние своей улыбки. Он полюбовался ее личиком и продолжил.

- Вон по тому транспортеру рыба поступает в цех сортировки и разделки. Пойдемте, я вам покажу, что там внутри.

Они зашли в цех. Внутри, между систем транспортеров и желобов стояли длинные разделочные столы, за которыми работницы в синих клеенчатых костюмах и целофановых шапочках разделывали последнюю за день партию сайры. Ловко размахивая острыми ножами, они с ухмылкой поглядывали на миленькую экскурсантку и с уважением на своего директора.

- Обратите внимание, как они разделывают рыбу, где отрезают голову, хвост и плавники. За счет правильной разделки можно сильно сократить количество отходов, и наоборот. Качество содержания консервов при этом тоже не должно страдать.

Александр заметил, что новенькая неловко себя чувствует под взглядами рыбообработчиц и поспешил увести ее в соседнее помещение.

- Здесь вы видите три линии, на которых идет автоматическая закатка консервов. На них подаются рыба и банки без крышки. Там в середине линий находится весовой контроль, кладут соль, перчик, лаврушечку и потом идет закатка.

Елена с восхищением смотрела на три огромныхшумных агрегата занимающих длинное помещение цеха закатки.

- Это ж за такой техникой следить надо.

- Да, за ней и следят наши инженер и специалисты по автоматике. Еще познакомитесь с ними, если что не так с консервами будет.

- А часто бывает?

- Не переживайте, без работы не останетесь.

Они подошли к концу линии.

- Ой, а почему здесь так жарко? – спросила практикантка.

- А потому что здесь начинается цех с автоклавами.

- Это вот эти цилиндрические штуки?

- Да, они самые. Видите эти железные ящики-сетки? В них консервы собираются с линии закатки и помещаются в эти, как вы их называете, цилиндрические штуки. Там они проходят термообработку, то есть готовятся. Думаю, вас этому в институте учили.

- Да, конечно и даже большему.

- Я на это надеюсь. У нас, знаете, есть планы на освоение многих видов морских ресурсов.

- А вот здесь, - Александр показал на дверь, ведущую в склад хранения, - консервы отстаиваются несколько дней, и идет отбраковка вздутых банок с дефектами. Чем меньше таких банок, тем, значит, лучше все поработали до этого, и больше будет премия. Вот собственно и все. Далее ящики с готовой продукцией грузятся на пароходы и отправляются на материк, где люди будут с удовольствием вкушать дары моря. Без консервантов, кстати. Это наше конкурентное преимущество.

Александру понравилось, как прошла экскурсия. Практикантка слушала все внимательно и не перебивала. Он любил, когда сотрудники его слушают и не перебивают. Или он любил, когда это делают женщины? Здесь он запутался. А не пригласить ли ее сегодня на ужин? Нет, надо выдержать паузу, дать ей привыкнуть к острову, а ему присмотреться к ней.

Однако на следующий день, в субботу, он, проезжая на завод, увидел Елену совершающую шопинг, если можно было так назвать поход по коробкам магазинчиков стоящих вдоль дороги, и аккуратно притормозил около нее, стараясь не поднимать клубы пыли от сухой грунтовки.

- Добрый день. Гуляете?

- Ой, здравствуйте! Да, раз сегодня выходной решила посвятить его изучению местных достопримечательностей и продуктов прикупить.

- Достопримечательностей?

Кузнецов посмотрел по сторонам.

- Хм, возможно, я их уже не вижу.

Деловая его половина хотела прервать на этом разговор и уехать к ждущим делам, но другую романтическую половину он уже не мог остановить.

- Но если хотите я могу вам показать достопримечательности, которые не увидишь сразу.

- Да? Прямо сейчас.

- Нет, вы можете прийти ко мне на ужин вечером.

Она поглядела ему прямо в глаза, и он еле сдержался, чтобы не выдать свое смущение.

- Вы меня приглашаете на ужин?

- Да. Не переживайте, мы будем не одни. Будут некоторые сотрудники и местные военные.

Елена немного замялась.

- Я не знаю, мне одеть даже нечего. Не думала, что здесь окажусь на приемах.

Александр улыбнулся.

- На этот счет не переживайте. Лучшее вечернее платье на Шикотане это джинсы и блузка. Никто здесь особо не наряжается. Людей здесь обычно встречают и провожают по уму. А вы девушка, как я посмотрю, умная.

- Спасибо, но вы меня же еще не знаете.

- Не знаю, но чувствую.

И теперь он посмотрел ей в глаза. Он покраснела и потупила взгляд. «Хороший знак», - подумал он, - «есть шансы!» Во время этого разговора он уже точно решил, что будет ее добиваться и решил не останавливаться.

Вечер прошел весело. Присутствовали финансовый директор – общительная и разговорчивая женщина сорока лет, завсегдатай совместных ужинов Коваленко, капитан с рыболовецкого судна и конечно Елена. Подогретый коньяком и присутствуем молоденькой девушки Михалыч был необычайно остроумен и сыпал шутками и смешными историями. Капитан не отставал от него, оказывая небезответные знаки внимания финансистке. Елена хохотала весь вечер, а Кузнецов наблюдал за ней, и она нравилась ему все больше. Она украдкой поглядывала на него и похоже догадывалась о его намерениях.

Когда все изрядно были под шафе, и настала пора расходиться, все вышли на широкое деревянное крыльцо покурить. Было тихо и безветренно, и ночной туман потихоньку вползал в круг света от лампы, освещающей крыльцо. Капитан предложил проводить до дому финансового директора. Та противиться не стала, так как была женщиной одинокой и свободной, и они, пошатываясь, исчезли в туманной темноте. Коваленко вызвался довезти Елену. Кузнецов подошел к нему и положил руку на плечо.

- Михалыч, извини, но ты сегодня немало выпил, поэтому доверить моего ценного сотрудника я тебе не могу.

Михалыч, прищурившись, покосился на Александра и догадался что тот хотел сказать.

- Все понял, Саша. Меня как раз дома заждались. Надо быстро ехать.

Коваленко вскочил в свою Тойоту Короллу и подпрыгивая на ухабах помчался домой. Елена и Кузнецов остались одни на крыльце. Девушка поежилась и сказала:

- Ночи здесь зябкие.

Александр снял свою ветровку и накинул девушке на плечи.

- Давайте я отвезу вас домой.

Елена хитро сощурила глазки.

- А вы думаете я забыла, что вы обещали мне показать местные достропримечательности?

- Боюсь, туман может помешать разглядеть их в ночи.

- Что совсем прямо некуда поехать.

- М-м-м. А поехали на маяк.

- Поехали!

Дорога на маяк пролегала мимо бывшего транспортного цеха, от которого осталась груда металлических ржавых конструкций.

- Надеюсь на маяке не такие страшные виды, - проговорила Лена, косясь на ржавый металлолом.

- Нет, до туда, слава богу, цивилизация не дошла.

- А сюда не дошли металлоломщики, на материке все это уже давно бы прибрали к рукам и сдали на металлолом.

- А здесь никто этим не занимается. Я сам не считал, но полагаю, что это просто не выгодно - везти отсюда пароход ржавого металла. Хотя, все это под вопросом. Надо как-нибудь просчитать. Ведь и цветмета здесь немало.

Через год, когда Кузнецов провернул проект со сбором металла и отправкой его на Камчатку, где его перепродали за границу, он часто вспоминал этот разговор, который послужил толчком к его действиям. На сделке с металлоломом он сам лично неплохо заработал и смог купить коттедж в Подмосковье, так сказать, на старость.

Рядом с маяком было также туманно и темно. Из-за тумана огни поселка были почти не видны, а огней стоящих на рейде кораблей было вообще не видно. Только снизу, от подножия скалы доносились раскаты волн, разбивающихся о камни. Они стояли почти на краю скалы, и небольшой влажный ветер пронизывал их туманной влагой. Удивить красотами не получилось, зато удалось поймать первобытные ощущения романтичного одиночества и немного жути из-за чего Елена, прижалась к нему, когда он накинул на нее свою куртку. Он обнял ее одной рукой и почувствовал, что она совсем не противится, а наоборот, еще плотнее жмется к нему.

- В каждом портовом городе есть свой Маяк, - проговорила тихо она, - и везде это не место где стоит высокое здание и светит прожектор в ночи, а место встреч. Встреч по интересам, по родству душ.

Он посмотрел на нее почти влюбленным взглядом, если он вообще умел делать его влюбленным, но ему в этот момент казалось, что он у него самый что ни на есть влюбленный.

- Вы так романтично это сказали, что всколыхнули что-то давно умершее во мне.

- Что это в вас может умереть?

- Действительно, если все уже умерло, - сказал Кузнецов, рассмеялся и продолжил:

- Не знаю, я не могу этого описать. Знаете, когда живешь одним производством, постоянной мурштрой работников, когда тебя мурштруют изо дня в день, то становишься каменным и бесчувственным, что-то, что приносит радость и теплоту замирает в тебе и лишь сомнительные праздники и удовольствия заставляют не замечать этого.

Лена, прищурившись, посмотрела в его глаза.

- Неужели прямо ничто вам не приносило, как вы говорите, радость и тепло?

- Нет, мысли о дочери согревают меня. Кроме того, недавно я открыл, что когда я нахожусь вдалеке от острова, то мысли о нем навевают приятные воспоминания.

- А раньше это не было?

- Нет, хотя меня предупреждали о том, что это может случиться. Вот и я вас предупреждаю.

Она улыбнулась, глядя в глубину ночи.

- Если будет ради чего влюбиться в острова и остаться здесь, то я буду рада это сделать.

Александр распознал это как сигнал, что у него есть все шансы добиться ее сердца. Тем более желание сделать это возрастало с каждой минутой нахождения с ней на Маяке. Но он решил не торопить события, чтобы получить от этого удовольствие и не компрометировать девушку в глазах коллег. Все-таки мирок здесь тесный, и резкие колебания рождают резкие реакции. Лучше все сделать плавно – решил он и лишь поцеловал Елену в щеку в тот вечер, когда проводил до подъезда ее дома.

- Надеюсь еще на такой романтичный вечер, - сказал он.

- И я совсем не против, - сказала она и упорхнула в подъезд.

Несколько месяцев Кузнецов тайно ухаживал за Еленой, и они стали очень близки. Для него это было время новых вдохновений, новых открытий, он воспрянул духом и был готов снова сворачивать горы, тем более, что сейчас было ради кого. На маленьком острове нет ничего тайного, и вскоре пошла завистливая молва, что большой босс спит с новенькой. Прознав про слухи, а для этого у него было много «доброжелательных» информаторов, Александр не удивился и перешел в открытое наступление.

Итогом всего стала их свадьба и решение Лены остаться на Шикотане, а через год у них родился сын Игнат. При мысли об Игнате Кузнецов улыбнулся. До чего же смышленный малыш у него растет. Хоть бы Елена выполнила всего наставления Александра, которые он дал ей при звонке за неделю до первого боя, и собрав все накопленные активы, уедет с Игнатом в Канаду. Благо виза уже была давно готова. В стране, где свобода личности и демократия не треп завравшихся политиков им будет спокойней. Да и Кузнецову тоже

Последний бой

- Вижу какой-то свет где-то в районе бухты. Больше отсюда ничего не разглядеть, дождь хлещет такой, что боже правый, - сообщил Викентий.

Александр вскочил и посмотрел на бухту. Да, действительно виден свет от прожектора на воде - кто-то идет в бухту. Через пару минут показался катер. Удравший торпедоносец возвращался. Один. "Не понял", - нахмурился Кузнецов.

- Михалыч, ты это видишь? - спросил он по рации.

- Вижу эти странные маневры. Что он интересно задумал?

А катер направился сразу в сторону управления и открыл по нему огонь с носовых орудий. Также с борта из гранатомета выпустили две гранаты. Несмотря на высокие волны, болтающие катер, стреляли достаточно метко. Часть центральной стены управления разрушилась. Внутри начался пожар.

- Михалыч, уводи людей, затаись пока! Что-то тут не ладно! - прокричал Александр в рацию. Но было поздно. Люди Михалыча из правого крыла управления открыли ответный огонь. С сопочки рядом с управлением Крюков затарахтел пулеметом.

Делать было нечего, и Александр бросился в танк наводить пушку на цель.

В ту же минуту над бухтой со стороны океана взлетели десятки осветительных ракет. В соседней бухте, судя по звукам выстрелов и взрывам, тоже начался бой.

- Неспроста все это! Я конечно не опытный полководец, но все это похоже на подготовку к решительному наступлению. Вадим, быстро закидывай все шмотки в машину, отгони еек подножию сопки и держи там на стреме до моего отдельного приказа.

- А ты тут один что ли?

Кузнецов сердито глянул на Вадима.

- Справлюсь, давай Вадим, не спорь. Мое чутье мне подсказывает, что сейчас все может обернуться не в нашу пользу и лучше немного подстраховаться. Живые мы еще сможем продолжать борьбу, а вот мертвые вряд ли.

Вадим молча принялся выполнять приказ. Спорить с боссом обычно было бесполезно.

- Михалыч, к плану "Б" готов? – спросил по рации Кузнецов.

- Да повоюем еще.

- Ну смотри, если что встречаемся на нашем месте.

- Хорошо.

Послышался странный гул. Свет падающих световых ракет заменили несколько ярких огней, которые плавно поднимались над утесами у входа в бухту.

- Вертолеты! - послышался крик Михалыча.

Трассеры пулемета направились в небо.

- Да вы бы трассерами не стреляли. Обнаруживаете себя! – прокричал в рацию Александр.

Кузнецов сделал еще выстрел по кораблю и тут силуэты вертолетов стали видны на фоне огней.

Черная акула!

- Михалыч! Это черные акулы!

- Да ладно, - с сомнением проговорил Коваленко, но потом, похоже, рассмотрел машины сквозь завесу дождя, - блин точно. Все-таки наших вызвали. Не резон со своими воевать.

- Надо сваливать. Срочно план "Б"!

- Подтверждаю. Шансов мало. Уходим.

Выстрелы со стороны управления прекратились, но "черные акулы" уже атаковали. Застрекотали бортовые пулеметы, поливая огнем группы Михалыча, и полетели смертоносные ракеты.

«Только бы все ушли целыми», - подумал Кузнецов.

Взрывы внизу озарили долину. Александр всматривался во вспышки, пытаясь понять, какой урон могут нанести ракеты отрядам Михалыча, и не сразу заметил, что он тоже атакован. Пулеметные очереди, скашивая кустарник и деревья, подбирались к нему. Он нырнул в башню. Пули застучали по корпусу танка. Ракеты последуют, нет сомнений, надо убираться, иначе поджарят прямо в танке. Через полсекунды он выпрыгнул из люка и бросился к краю плато, не оглядываясь. Танк уже взлетал на воздух, когда он, подталкиваемый взрывной волной слетел на откос. С плато в его сторону вылетела сорванная взрывом танковая башня, пролетела над ним и покатилась вниз, ломая деревья и кустарник. Александр, сдирая пальцы, быстро вскарабкался вверх по каменистой россыпи, забрался под пласт почвы, нависающем над склоном, и затаился, не двигаясь и прикрываясь зарослями бамбучника. Сверху раздавался грохот, летели земля, камни, куски металла и чего-то горящего. Уничтожив танки, вертолет сделал несколько кругов над плато и полетел в сторону бухты.

Шум наверху стих. Плато больше не представляло опасности для нападающих. Александр еще полежал минут пять на всякий случай и стал сползать вниз по откосу. Как там Вадим? Кузнецов ускорил движение к подножию плато.

Заведенная машина с выключенными фарами стояла под сенью придорожных деревьев. Вадима в ней не было. Неужели он бросился к Кузнецову на помощь? Александр посмотрел по сторонам и уже собрался бежать обратно на плато, как вдруг кусты сбоку зашелестели. Он потянулся к пистолету. Но из кустов, отряхиваясь, вышел Вадим.

- А я смотрю в темноту, ты не ты. Грязный весь, что и не узнать. Как вертолеты полетели, я фары выключил и в кустах залег. Уже начал думать, что ты не перенес фейерверка, который они устроили. Смотрелось красиво, но за тебя было страшно.

- Обошлось. Летел оттуда так, что пятки сверкали.

Они залезли в автомобиль и, не зажигая фар, почти на ощупь помчались в "долину лесбиянок". Так в народе шутливо называли часть поселка, расположенную в долине под четыреста двенадцатой. Когда-то в советские годы здесь стояли женские общежития барачного типа. Теперь от них остались одни фундаменты. В те времена число приезжих рыбообработчиц на путину достигало несколько тысяч и преобладание численности женского населения над мужским было значительным. Военные, жившие на острове с тех времен, рассказывали байки, что в темное время суток, возвращаясь с поста, который находился за поселком, эту долину они пересекали бегом, стараясь остаться незамеченными. Иначе они рисковали быть схваченными и затащенными в общежитие на утеху изголодавшимся женщинам. Конечно, такие рассказы обычно сопровождалась мужским гоготом, но рассказчики, делая круглые глаза, уверяли, что так оно все и было. С той поры эту долину в народе и называют с юмором"долиной лесбиянок", хотя теперь там стоят дома семей местных рыбаков.

В одном таком доме все и должны были встретиться, чтобы перейти к другой части плана. А необходимость такого перехода уже была очевидна. Открытое противостояние теперь, когда враг бросил мощные силы и подключил к тому же русские войска, было равносильно самоубийству.

Когда пикап, преодолевая глубокие лужи на разбитой дороге, подъехал к воротам последнего дома на самой окраине, из темноты появились две фигуры в плащах с автоматами.

- Кто здесь?

- Саёнара! - назвал пароль Александр.

- Кузнецов что-ли?

- Да, мы с Вадимом.

- Загоняй машину по-быстрому, Михалыч уже здесь.

Побег не для всех

Дом был наполнен людьми с усталыми лицами. Кто-то сушил одежду, кто-то перевязывал раны, кто-то спал, прислонившись спиной к стене, кто-то перекусывал при свете свечей. В гостиной народ собрался вокруг круглого стола, тепло от камина наполняло комнату, создавая ощущение безопасности и уюта. Михалыч встал и встретил их крепкими объятиями. Старая черная морская офицерская форма на нем была местам порвана, местами в крови. Но сам он двигался довольно живо и вроде был цел.

- Живы, слава богу! - воскликнул он, - у меня то рация не работает, осколком повредило, меня чудом не задело. Взял новую у Жданова. А что толку, вызываю, вызываю, а вы молчите. Я уже начал думать, что вас тоже...

Кузнецов достал рацию из кармана.

- Хм, отключилась. Наверное, когда летал по косогору, прячась от вертушек. А крюковская рация где? Погоди, а что значит вас тоже?

- Тебе еще не сказали?

Коваленко как-то устало сник, и опустил голову. И усы, которые всегда придавали его лицу выражение задора и огня, теперь тоже поникли и придавали больше грусти.

- Нет ни рации, ни Крюкова. Разбомбили черные акулы начисто. Четверых из его расчета тоже положили. Там их и оставили. Сами еле ноги унесли. Поливали нас огнем мощно.

Вадим, снимавший мокрую куртку, так и застыл с рукавом в руках. Кузнецов выругался.

- Это серьезные потери. Эх, Крюков. Ведь он хотел такой героической смерти в бою. Вот и нашел.

- Без него тяжело будет. Один троих стоил.

Михалыч налил в стаканы самогона принесенного из местного погреба.

- Давай выпьем за него.

Они стоя выпили, ничем не закусывая. Потом сели за стол: Кузнецов; Вадим, сразу развернувший ноутбук; Коваленко; офицер из бригады - подчиненный Михалыча; раненный начкульт; его заместитель и Жданов. Свет свечей дрожал на их осунувшихся лицах, которые в полумраке казались еще более худыми.

- Что будем делать дальше? - спросил Кузнецов, обводя взглядом всех сидевших за столом.

- Ну а что еще делать? – спросил Жданов - я предлагаю бежать. Простите не так выразился. Отсупать. У меня шхуны стоят наготове на Краю Света как и договаривались. Точнее не стоят, а бьются там со штормом ради нас. А вот если мы будем долго ждать, то японские корабли всех прижмут, и уже не вырвемся. Будем как рыбы в сетях трепыхаться.

- Ну а как насчет плана скрытого сопротивления? Разве он не имеет права на осуществление? - спросил Вадим.

- Эх, Вадим, - вздохнув, промолвил Коваленко, - смелый ты парень. И я подерживаю тебя. Только долго ли мы протянем в партизанщине? И с кем придется воевать со своими или японцами неясно.

- Думаешь, японцы наших на зачистку острова пригласят? - спросил Александр.

- Всякое может быть. Не хотелось бы дров нарубить. Невидимая и тонкая черта между сопротивлением захватчикам и терроризмом существует в наше время. И не заметишь, как нас подтолкнут и выставят в самом черном свете.

- Да мы и так по увязли по самое не хочу, - сказал начкульт, - и я уверен нас и так будут всячески выставлять в невыгодном для нас свете. Ты, Вадим, надеюсь, уже дал предупредительные залпы в этой информационной войне?

- Первые ролики уже ушли. Сейчас новые отправляю. Очень много народу за нас. Даже иностранцев. Русские говорят, что все телевизионные каналы молчат о происходящем. Просят больше информации. Короче, если повезет, резонанс будет, и мы, значит, не зря воюем, и Крюков с ребятами не зря погибли.

- Будет время и ему еще памятник поставят, - сказал Жданов, - но нам уходить надо. Мы сделали свое дело для страны. Теперь о себе и близких подумать надо. Японцы в настоящее время высаживаются в бухте и скоро будут везде. Партизанить на таком крохотном острове совсем не резон. Особенно если наших привлекли, чтобы курвы своих выкурили с острова.

- Ты разумом говоришь. Но сердцу тяжело отступать, - тихо сказал Александр.

- Понимаю, но Крюков умер за нас, чтобы дать нам шанс продолжить борьбу живыми. А здесь шансов нет. Слишком неравны силы.

- Да, потери в оружии у нас немалые. Я тоже склоняюсь к отходу, - сказал Коваленко.

Александр крепко задумался.

До недавнего момента он хоть и боролся с врагами, но мало было надежды, что удастся ему уйти живым. И теперь все же есть шансы спастись, но как не обмануть и не предать себя и погибших?

- Да ладно, Сашь, - сказал Вадим, зря мы что ли прорабатывали план отступления и делали паспорта? Настало время уйти, надо уйти. Да и семьям будет лучше видеть нас живыми.

- Ага, если за решетку не упекут.

- Не знаю как ты, а я в Россию не собираюсь.

Александр не ответил. Жена с сыном должны уже были прибыть в Канаду, где им будет безопасно и можно не опасаться преследования. Он конечно тоже может приехать к ним. И даже прокатить там за героя. А потом через десятки лет в интервью русским каналам говорить с акцентом, что он хоть он и живет на чужбине, но в душе русский. Тьфу, противно, да какой он тогда уже будет русский! Нет, он будет держать ответ перед своим народом и пусть суд будет таким каким будет, история потом расставит все по своим местам и сыну не стыдно будет за отца.

- Решено, уходим! А где Викентий?

Кузнецов включил рацию.

- Святой отец! Прием!

- Прием.

- Как вы там?

- Прячусь от ненастья в уцелевшей комнатушке. Все равно ничего из-за непогоды не видно.

- Отбой наблюдения. Уходим по плану "Б". Встречаемся в назначенном месте примерно через час.

В рации послышался вздох Викентия.

- Не пойду я с вами.

Все в комнате переглянулись с удивлением.

- Это почему?

- Не могу я храм оставить, пока он стоит. Здесь я поставлен богом через нашего архимандрита, а значит и богу меня отсюда убирать. Не должен иссякнуть источник христа по воле слуги.

Александр сказал другим:

- Вот достойный пример.

И нажал кнопку на рации.

- Ладно, Викентий. Не мне вас уговаривать. Если передумаете, мы вас ждем на условном месте, если нет, станете для нас еще одним героем.

- Да храни вас бог. Пойду я в храм. Скучаю уже без него. Помолюсь за вас.

Все начали без лишних слов собираться. Времени было мало. Скоро могли нагрянуть японцы.

Когда они, затянувшись как можно плотнее от дождя и ветра в свои одежды и закинув за плечи рюкзаки и оружие, выходили из ворот, Кузнецов спросил Михалыча:

- А куда ты пленного дел?

- Лысого что ли? Да отпустил ко всем чертям во время бомбежки. Некогда было еще за ним следить.

- Хм, я бы не отпускал, ну ладно.

Они вошли в лес и, вытянувшись в строй, пошли по скользкой тропинке, через сопки, в сторону Края Света. Продвигались они не очень быстро, потому что тропинка проходила по склонам сопок то вверх, то вниз. Дождь размочил почву, которая ползла под ногами. Это к тому же очень затрудняло транспортировку раненых. На Край Света шла дорога, по которой хоть и не совсем было удобно ехать, но вполне хорошо топать пешком. Однако по ней рискованно было идти. Можно было нарваться на японские отряды. Поэтому Коваленко как старый знаток шикотанских троп вел всех через разнообразную шикотанскую растительность узкими тропинками. Порой, правда, тропинка терялась, и приходилось лезть через кустарники или шагать по целине из бамбучника, который норовил зацепиться за носки обуви.

Часа через два прошли пару километров. Непогода не унималась. Ветер трепал деревья и кустарники. Дождь хлестал по лицам. В качественных японских кроссовках Кузнецова хлюпала вода, на что он не обращал внимания. Немало проливных дождей встретил он на островах, и вода в обуви это было не самое страшное. Весь поход он, к своему стыду, думал как бы не нарваться на ипритку. Всегда в этот сезон, оказываясь в лесу, он избегал зарослей травы и кустарника. Непонятное растение - эта ипритка. Пыльца от него, попадая на кожу человека, вызывает раздражение, аллергию и участок тела на месте попадания опухает. Порой очень значительно. Были известны смертельные случаи при поражении больших участков тела. Сам Кузнецов ловил ипритку на руку лишь однажды. Неделю потом сидел дома. Рука невыносимо чесалась. Зато когда опухоль спала, кожа на руке была новенькая. Известна еще избирательность ипритки. Например, из нескольких человек, прошедших сквозь ее заросли мог опухнуть только один. Может это зависит от иммунитета. Но рисковать с иприткой Александр не хотел и старался не прижиматься к высокой траве.

Через полтора часа барахтания по косогорам и цепляния за бамбучник они увидели мерцание маяка, стоявшего на самом конце мыса Край Света. Послышался шум прибоя, и запахло морской свежестью. Александр подошел к Вадиму, который остановился, чтобы отдышаться и рассмотрел в темноте его лицо, выражавшее недовольство.

- Устал? - спросил Кузнецов.

- Да не очень. Просто смотрю, какой шторм разыгрался. А меня в шторм всегда морская болезнь мучает.

- Да коньячку накатим и все пройдет.

- Пробовал уже на Цветаевой. Не проходит.

- Привыкнешь. Иначе никак.

- Придется.

Вскоре перед ними раскинулись темно-серые очертания скалистого берега бухты, в которой Жданов спрятал моторные лодки. Внизу под напором ветра волны с грохотом разбивались о берег и скалы в белую пену.

Кузнецов присвистнул. Море бушевало. Огромные волны в условиях проливного дождя и низкой видимости. В другое время он посчитал бы затею с отправкой в море на моторных лодках чистым самоубийством. Но теперь это вызывало задор. Кто сильнее? Обстоятельства или они? В конце концов, умереть в море для островитянина вполне почетно, хотя и не желательно в самом расцвете сил.

- Михалыч, оставь дозор пока здесь, наверху, - попросил Кузнецов Коваленко .

Михалыч многозначительно поднял указательный палец вверх.

- Думаю, ты, прав, Михалыч.

Коваленко оставил двух бойцов с биноклем с ночным видением следить за тропой к бухте, пока будут готовиться лодки.

Спустившись, они вытащили две моторных лодки из небольшого оврага. Жданов стоял на берегу, всматриваясь в темноту над водой, и орал в рацию матросам на шхунах, стараясь перекричать шум моря и ветра:

- Ну вы где там?! Не вижу вас ни хрена! Понятно, что ветер! И где вас искать буду в море? Где вы светите? Подойдите поближе! До какого утра? К утру тут нас перестреляют всех! Короче подойдите ближе и светите изо всех сил! Все огни включите! Чтобы как елка в Новый Год!

Всем стало ясно, что придется ждать, когда шхуны будут видны. Плыть на лодках в темноту, а точнее в никуда, в поглощающие волны океана не было желания ни у кого.

Кто как мог пытался скрыться от дождя и ветра. Соорудили пару навесов. Перевернули и закрепили лодки. Все всматривались, смахивая капли с ресниц и бровей, в темноту над океаном, пытаясь увидеть спасительные огни, но пока не было ни одного проблеска в грохочущей темноте. Долго тянулось томительное ожидание, все промерзли, Коваленко, утомленный ожиданием, начал всем рассказывать рецепт приготовления каши на костре.

- Михалыч, ты к чему клонишь? - спросил Жданов.

- А он как проголодается, так всегда про еду начинает говорить, - усмехнулся Кузнецов.

- Ну на газе можно было бы каши отварить, - проговорил Коваленко, не обращая внимания на усмешки, - а то так и похудеть можно.

Все рассмеялись, но животы урчали у всех, и в итоге желание Михалыча встретило поддержку. Он привычно засуетился, развернул газовую горелку, отгородил ее от ветра вещмешками и валунами и полез за котелком. Да так и остановился в нагнутой позе, потому что из рации донеслось:

- Михалыч, тревога! У нас гости!

- Блин, каша сорвалась!

Михалыч, чертыхаясь, достал из под плаща рацию.

- Что видите?

- Три группы человек по пятнадцать. Растянулись по холму и идут как бы на нас и как бы не не нас. По диагонали как-то. Ааа, вдоль тропы, а тропа то на мыс ведет.

- Тихо ты, не шуми в эфире. Не высовывайтесь, мы сейчас обсудим.

Михалыч повернулся к сидящим под тентом.

- Ну вот господа, как-то эти бестии вышли на нас. Будем встречать?

- Может спрячемся, затаимся. Не найдут и уйдут, - предложил Вадим.

Кузнецов покачал головой.

- Нет, не уйдут. Ищут нас. Как будто навел кто-то. Придется давать бой, если шхуны прямо сейчас не появятся.

- Да мы тут как в ловушке! - возмутился Жданов и принялся с матюгами вызывать шхуну.

Кузнецов окинул взглядом бухту, точнее то, что мог разглядеть в темноте в завесе дождя и задумался о стратегии обороны. Коваленко сообщил остальным о полной боевой готовности. Вадим начал доставать оружие и вдруг замер, будто вспомнил что-то, и крикнул Жданову.

- Андрей, а система Глонасс на шхунах есть?

- Само собой! И Глонасс , и джипиэс, и радар, и компьютер и даже холодильник с водкой!

- У меня тоже есть мобильный Глонасс, спроси на шхуне координаты. Тогда можно будет их найти по карте на моем навигаторе.

Жданов изумленно посмотрел на Вадима.

- Вот что значит умная голова! Ласточка, сообщите ваши координаты Глонасс.

Со шхуны сообщили и Вадим, сравнив со своими координатами, прочертил на экране навигатора путь до шхуны по морю.

- Вот по этой черте будем двигаться и найдем шхуну.

- Собираем лодки! Быстро! - прокричал Жданов.

В спешке лодки вынесли в полосу прибоя и стали закидывать вещи и помогать грузиться раненым. Волны мешали погрузке, били по лодкам со всей силой. Кузнецов с другими бойцами окатываемый волнами стоял почти по пояс в воде, удерживая лодки. Под конец погрузки он был мокрый насквозь и скинул с себя промокший и тяжелый плащ.

- Что ты там говорил про холодильник с водкой? - спросил он у Жданова, подбежавшего с какими-то мешками, - я не прочь подробно изучить его содержимое… для сугрева.

- Изучишь, если это наденешь, - ответил Андрей и достал из мешка спасательный жилет.

- Ну, Андрюха, ты все продумал.

- На море техника безопасности прежде всего. Иначе родные могут и не дождаться. Все быстро одевайте жилеты!

Как только все загрузились в лодки Кузнецов оттолкнул через буруны в океан первую лодку, в которой сидел Вадим с навигатором. Затем оттолкнул вторую, в которую его затащили. Двигатели завелись, и они рванули в пенную темноту и как раз вовремя, так сверху полетела осветительная ракета, свет которой пытался развеять мрак ночи перемешанный с ненастьем, и послышались выстрелы. Но теперь японцам было их не достать. Сейчас перед ними встала новая опасность - бушующее море и огромные волны. Коваленко управлял мотором второй лодки, изо всех стараясь не потерять из виду первую, цепляясь взглядом за огонек навигатора Вадима и мигание фонарика Жданова, который иногда подсвечивал завесу дождя. Преодолевать огромные волны было нелегко, также нелегко было удержаться в лодках, которые вставали на дыбы, взбираясь на волну, и резко клевали носом вниз, спускаясь с нее. Вся надежда была только на план Вадима, и только она держала у всех в узде страх от пути в бурлящее черное никуда.

Минут двадцать напряженного вглядывания в темноту, цепляния за скамейки и поручни лодки, отплевывания солено-горькой океанской воды и вот, к облегчению всех, на гребне волны впереди показались габаритные и иллюминаторные огни промысловой шхуны японского производства. Жданов закричал в рацию и на палубе появились две фигуры, которые кинули в воду концы канатов. В такой шторм выгрузка на шхуну это очень серьезное испытание. Судна болтались относительно друг друга, лодки ходили под ногами. Рискуя выпасть, мужчины подавали раненых, которых затаскивали на борт шхуны двое, тоже рискуя свалиться за борт. После передачи раненых каждый, крепко держась за канат, подтягивался и, уцепившись за скользкий край борта, снова подтягивался и далее наверху попадал в заботливые руки матросов.

Наконец, первая лодка полностью выгрузилась, и во второй остались только два Михалыча.

- Ну, давай! - крикнул Коваленко.

- Нее, сначала ты! - ответил Александр тем своим тоном, по которому было ясно, что спорить с ним бесполезно. Коваленко пожал плечами и ухватился за канат, подтянул с трудом свое грузное тело и схватился обеими руками за борт. Сверху матрос потянулся к его руке, чтобы помочь. Михалыч оторвал одну руку от борта, чтобы протянуть ее матросу, но в этот момент большая волна тряхнула шхуну и матрос, качнувшись, не поймал руку Коваленко, а тот соскользнул и полетел вниз. Кузнецов наблюдавший за ними успел подставить свои руки и прижать Коваленко к борту. Однако для этого ему пришлось встать на резиновый край лодки, и спустя мгновение просвет между лодкой и шхуной увеличился и Александр, не удержавшись на скользкой поверхности, упал в воду. Коваленко при этом успел зацепиться за канат и повис на нем.

"Все-таки в Турции водичка потеплее", - подумал Кузнецов, оказавшись под водой и, оттолкнувшись рукой от шхуны, погреб в сторону, чтобы не быть размазанным волнами об ее поверхность. Он вынырнул за лодками и помахал матросам рукой. Те уже затащили Коваленко, который орал что-то им про спасательный круг. Александр погреб к лодке, но в течении волн это было нелегко, он был в метрах трех от кормы лодки и греб и словно стоял на месте. Коваленко, увидев это, сделал инстинктивный маневр: он просто отвязал лодку от поручней, и та пустилась в свободное плавание, оказавшись как раз рядом с Кузнецовым. Тот уцепился за борт и кое-как вскарабкался в лодку, которую достаточно быстро относило от шхуны. Коваленко кричал ему что-то и махал рукой, мол, двигай сюда. Мотор на лодке как обычно не хотел заводиться с первых рывков. Когда его удалось завести, шхуна уже пропала в пелене дождя и за гребнями волн. Искать ее можно было, только надеясь на большую удачу.

"Как мне говорили? Острова не отпускают? Похоже, меня не отпускают. Не время, значит, уезжать," - подумал Александр и решительно повернул лодку в ту сторону, откуда ему показался шум разбивающихся о скалы волн.

О том, что ждало его на острове, он старался не думать. Морской ветер трепал его волосы, и он слился со стихией. Он возвращается на свой остров. В этом есть определенная радость.

Какие-то звуки отвлекли его от экзальтации. О чудо японской техники! Рация еще работала, и Коваленко вызывал его на связь.

- Все нормально, Михалыч,- ответил Александр, - я возвращаюсь на остров.

- Михалыч, ты сбрендил?

- Сам видишь, не отпускает меня остров. Уходите без меня. Прощайте и спасибо вам за настоящую дружбу. Все, ухожу из эфира.

Кузнецов выкинул рацию в океан.

Впереди уже появились темные очертания скал, и стал виден огонек маяка.

"Встречай меня снова великая маленькая российская земля на вулканическом разломе, которая таит в себе такую силу, что может ей поделиться с живущими на ней людьми. И держит этих людей сильных духом для своей защиты!"