N. Madeyra: билет в один конец

Подозреваемый

— Вэй, как ты? Ещё не оправился? Что там у тебя произошло?

— Мадейра… Оказался предателем.

— Расскажи мне лучше, что ты делал в этом месте? Тебя же съедят эти люди. Мария Коро пообещала награду за голову убийц её близких. Так что тебе даже нормального адвоката не смогут дать. Ты не будешь в силах покинуть пределы своей камеры живым.

— Комиссара и Хуана де Гарсия действительно были убиты мной, а так же часть охраны Вильермо Коро.

— И конечно же это совершалось при поддержке твоего мексиканского друга…

— Он испанец, и судя по всему он знал, что делал. Нужно было послушать Вас с дедом. Теперь я его больше никогда не увижу. Если бы ты знал, как мне жить не хочется… Больше я не смогу кому-либо помочь и никого нам с тобой не спасти, Джон. Пусть уж меня убивают. Не хочу жить, зная что все что мною было сделано, это часть плана другого человека, а значит мною ловко манипулировали. Окажи мне услугу, Джон: достань мне цианида. Я не собираюсь терпеть эти муки. Я и до того слишком долго мучился.

— Хорошо, я подумаю над твоим предложением. Друг, я попробую что-то предпринять. Тебя нужно спасти.

— Мне ничего не нужно, я не кому не обязан, Джон. Пока мы можем видеться, просто сделай что я тебя прошу.

— Хорошо, береги себя Вэй. Может ещё встретимся в этой жизни…

— Все быть может.

Звонок

— Да, центральный штаб Общины Сан-Франциско на связи.

— Здравствуйте сеньора Коро, я к Вам с большим приветом.

— Вон, это ты?! Ты нашел моего сына?

— А Вы считаете для чего мне было искать автомат с телефоном единственным на сотни миль в округе? Ваш спиногрыз у меня так, как мы и договаривались. Надеюсь, Вы так же будете и ко мне благосклонны. Я же не просто так выполняю свою грязную работу.

— Где вы сейчас находитесь?

— Где-то на задворках Великой пустыни. В пяти милях от оборонительных укреплений пустынников.

— Собрался делать запланированное?

— Ну, разумеется. От своего я не откажусь. Я десять лет ждал расплаты с этим подонком. В этот раз или пан или пропал. Мне надоело бродить бесцельно на просторах мира, сотворенного с моим скромным участием против моей же воли.

— Дайте мне с ним поговорить. Я хочу услышать перед смертью голос моего сына!

— Себастьян, с тобой хочет поговорить сама Мария Коро — та женщина, которой ты был помилован.

— Да, здравствуйте сеньора Коро…

— Сын, не называй меня так… Я же твоя мать как-никак. Надеюсь, что ты теперь понимаешь почему я была против, чтобы ты шел следом за Мадейрой. Ты прощен и официально помилован и в этом заслуга не только моя. Это было решение общины. Нам хватило того, что мы получили от пустынников и этого эмигранта. Прости, что я в молодости была такой дурой и подвергла тебя такому риску. Я была не права.

— Мама, прости меня тоже. За то, что я был таким непослушным, за то что я ушел так и не сказав тебе ничего. Сеньор Вон мне все рассказал. То, во что я верил прежде оказалось огромной ложью. Мы должны исправить то, на что длительное время закрывали глаза, чего не видели, словно слепые котята. Мы с ребятами и сеньором Воном положим этому конец. Я тебе обещаю! Клянусь Богом, я прошью сердце Мадейры пулей „девятимиллиметрово­го“!»

В трубку было слышно рыдание сына. Мария была не в силах сдерживать свои эмоции тоже. С её глаз сочились слезы, омывая и проходя вдоль лица по каждой морщине, падая на пол. Было тяжело сдержать эмоции двух близких человек, ненавидевших друг друга более десяти лет. Время, расставившее все на свои места так и не смогло воссоединить до конца мать со своим сыном.

Самого Вона тронула эта картина. Он сам хотел бы прижаться к своей давно забытой матери и найти своего отца. Хоть раз поговорить с ними, узнать кем они были при жизни. Но, об этом в такой ответственный час Вон не мог себе этого позволить и поэтому, сдержанно и тактично положил руку на плечо юноши.

— Себастьян, уже заканчивается время. Дай мне с ней поговорить и мы уходим…»

После этого Себастьян уступил место китайцу немного отойдя в сторону, отвернулся ко всем спиной.

— Сеньора Мария, не могли бы Вы мне так любезно оказать ещё одну скромную услугу?

— Да, Вон… Для тебя — всё что угодно.

— Уговорите вождя Вэру выступить с нами следующей ночью. У нас уже есть готовый план, но нет подходящего паровозного состава, движущегося по направлению к твердыне пустынников. У этих краснокожих столько боевой техники и они даже не хотят делиться ею с нами!

— Хорошо, Вон. Я постараюсь выполнить твою просьбу. Береги Себастьяна, я тебя умоляю.

Влюбленная и слепая

Рассвет озарил туманный Сан-Франциско. В городе как всегда стали разворачиваться, словно муравьиные толпы из людей. Из своих нор вылезли на свет, заводя колею безостановочного механизма будней. Среди всей суеты утренние птицы резво и безмятежно воспевают утро. В это время птичье пение непосредственно донеслось до спальни одной влюблённой пары.

— Мадейра, милый, как же ты мне дорог. Как моё сердце бьется, когда ты со мной рядом…

— Мария, любовь моя, ещё немного и я смогу добиться чего мы так с тобой хотели.

— И ты меня сможешь выкупить из борделя?

— Да, любимая! Я выкуплю тебя у твоего хозяина и ты получишь долгожданную свободу».

Влюблённые молодые люди продолжили нежно целоваться и мужчина старался приласкать девушку своими объятиями.

— Милый, ты меня заберёшь с собой?

— Конечно заберу. Все что от тебя зависит это родить нашего с тобой сына?

— Почему именно сына?

— Ты забыла, что я врач по профессии наверное?».

Девушка промолчав немного снова коснулась губ человека, в которого была влюблена.

— Только ты должна будешь родить ещё одного ребёнка… Не от меня.

— Как это не от тебя? Разве ты не собираешься меня с собой забрать?

— Милая, я тебя очень люблю, но чтобы достичь нашей с тобой мечты, тебе придётся отдать немного больше, чем простую верность. Старик Перейра тяжело болен и вся власть в картеле достанется его незаконнорожденному­ сыну Вильермо. Ты его должна помнить. Он неоднократно здесь появлялся сбивать дань с твоего хозяина. Поэтому ты теперь должна быть паинькой и делать то, что тебе я говорю.

— Ты мне приказываешь делить постель с нелюбимым человеком?

— Чтобы ты не делала, просто знай, что я люблю тебя, Мария

Заключенный

Уже как целый год сидел в камере №9 специальной тюрьмы для особо опасных заключенных, что в Юме, штат Техас. Сидел некогда известный подпольщик, борец с наркоторговлей и бедностью в Сан-Фарнциско, обвиняемый в трёх убийствах при отягчающих обстоятельствах китаец из Чайнатауна по имени Вэйгун. Из предъявленных обвинений, кроме выше перечисленных ему было инкриминировано и не доказано: похищение и ограничение в перемещении, вымогательство, доведения до самоубийства, подстрекательство и организация вооруженной преступной группы, грабежи, мошенничество в особо крупных размерах. Но, при обыске его дома было найдено лишь пару десятку бумажных долларов и несколько документов на право собственности той лачуги, в которой проживал он со своим дедом. Также был обнаружен целый набор игл, похож на те, что были выявлены на телах комиссара Грегори и наркоторговца Гарсиа. Китаец признался только лишь в убийствах и как бы его не пытали и не старались покалечить он не сознавался в совершении других преступлений. Некоторые полицейские говорили, что во время допроса Вэю ломали психику, де давая ему спать, ломали руки и он несколько раз терял сознание. Но доктора приводили в чувства, чтобы снова продолжать вышеупомянутые пытки. В конце-концов у Вэя пошли галлюцинации и ему казалось, будто он уже дома со своим дедом. Год спустя после момента его задержания в силу вступил приговор и Вэя перевели в Юму. До этого он перебывал в сизо Сан-Франциско. В тот злосчастный день, когда Вэй лежал в больнице, Джон так и не смог прийти и дать ему долгожданную капсулу с цианидом. Вэю хотелось умереть, провалиться сквозь землю. Из-за такой подставы. Не раз, когда ему наносили увечья во время пыток он вспоминал имя Мадейры и не раз ему представлялись картины того, как тот убивает своего бывшего друга, ныне заклятого врага. Единственное, чем в дальнейшем помогал Джон — это всячески выгораживал на суде своего друга, стараясь помочь ему и смягчить его участь.

Год спустя, пережив все испытания судьбы Вон лежал в одиночной камере №9 Юмы и ждал своей участи, так как его суд приговорил к электрическому стулу. Вэй уже разучился нормально разговаривать. Он то шептался сам с собой, то внезапно смеялся, то плакал. Обычно раскладывал домино, что ему дали из сочувствия надсмотрщики или что-то царапал на своей простыни пластиковой ложкой. В один из таких дней к нему пришел надсмотрщик.

— Вэй, к тебе посетитель.

— Сколько раз я говорил, не называть меня так! Я Вон, а не Вэй!»

После недолгой паузы Вэй посмотрел на нарисованный им рисунок его деда Вэньхуа, что висел на противоположной конце его камеры и продолжил.

— Посетитель? Я же просил Джона не приходить ко мне больше! Я его не хочу видеть!

— Это не Джон. Мистер Вон, к Вам женщина.

— Женщина? Не помню, чтобы я имел какую-то интрижку перед тем, как меня посадили.

— Так, ты пойдешь уже, узкоглазый?! У меня нет времени на твои остроты! То, что тебя через неделю поджарят небе не дает права забирать моё рабочее время.

— Ах да, ссеньор… Мистер…­

— Называй меня, Джерри.

— Хорошо, Джерри. Ведите меня к таинственной незнакомке!»

Роковая женщина

Вэя, а если быть точнее, теперь уже Вона вели по узкому коридору в сопровождении его нового знакомого Джерри, которому было не по нраву это занятие. Охранник хотел уже, как можно быстрее закончить с этим занятием. Пока они добирались до камеры свиданий наш герой что-то бормотал, порой даже громко произносил громкие нечленораздельные звуки, а порой откровенно смеялся от всей души. Было неясно, что происходит толком с этим китайцем. Но, он не вырывался и даже не думал сопротивляться, что было на руку Джерри. Заведя в комнату для свиданий, Вон был предупрежден, что ему будет за то, что ему будет за попытку сбежать из тюрьмы или еще что-то предпринять. В центре камеры был расположен стол с двумя стульями. За одним из которых сидела девушка, которую Вон сперва не узнал. Ибо на её лице уже не было ни улыбки, ни того взгляда, что блистали прежде, а в некоторых местах прически волос было еле заметно седину. На лице женщины читалась и безысходность и отчаяние, на лбу и у бровей были еще незаметные морщины так старательно, но тщетно замаскированные под макияжем, но Вон их все же заметил. Руки её были сложенны за столом, сама женщина была одета в деловой костюм.

В голове Вона всплыли воспоминания из судебного заседания. Он помнил сторону обвинения и ту, кто так рьяно старался во время судебного заседания втоптать в грязь всё то, что оставалось от прежнего честного имени «Вэйгуна-из-Чайната­уна». Он смиренно подошел к столу и сел напротив девушки.

— Прошу прощения, мучачо, не подскажете, где же я Вас мог видеть раньше? Кажется мы с Вами встречались в суде, Мария Коро.

— Сеньор Вэйгун… Террорист, ­ серийный убийца и аферист в одном лице. Тебе кажется от рождения было предначертано мутить воду в Сан-Франциско. Всё время против системы…

— Как Вы сказали? Вэйгун? Не помню такого… Кажется он погиб на одной из пыток в камере СИЗО в Сан-Франциско. Помню такого… Классный был паренёк. Он мне так нравился! Постоянно выдумывал что-то новое. Но, я не припомню, чтобы в его план входило преднамеренное убийство малолетнего ребёнка!»

Еле сдержав свои эмоции, чтобы не пустить слезу, Мария положила руку на смуглую, жесткую, костлявую руку китайца, который сидел в наручниках.

— Я это знаю, сеньор Вэйгун… Я это знаю.»

С возмутительностью Вон резко убрал руку от «черной вдовы» и взглянул в глаза женщины.

— Тогда зачем ты пришла сюда мне это говорить?! Чтобы я с еще большими страданиями отправился на тот свет?! С осознанием своей невиновности в убийстве твоего сына?! Я уже как год не сплю после суда, после тех событий, что произошли за последние два года со мной, сеньора Коро! Я на суде говорил, что меня этот мерзавец Мадейра подговорил на эти убийства! Он мне даже в пытках помогал! Вы его хоть раз пробовали искать?! Этот мерзавец, убивший Вашего мужа сейчас где-то разгуливает на свободе, пока я страдаю из-за убийств, которые совершал по его указанию и с его помощью.

— Вэй…

— Я не Вэй! Я Вон! Ты слышишь, женщина, Вон!

— Хорошо, сеньор Вон. Не так давно власть в синдикате моего бывшего мужа не без моей помощи была захвачена Мадейрой. Именно он под своим началом на данный момент возглавляет единую систему наркокартелей во всей Латинской Америке, а теперь и в Северной. Я была дурой, что пошла у этого врача-недоучки на поводу в своё время. А теперь пожинаю плоды ошибок своей молодости.

— Почему же ты мне всё это рассказываешь?

— Потому, что у нас с тобой есть один общий враг. И скоро он окрепнет, создав глобальную террористическую организацию для уничтожения всего сущего, что есть. ОН полностью обезумел и готов на самые непредсказуемые вещи. Сегодня-завтра и мы уже никогда больше не уведем рассвет. Вон, если ты хочешь, чтобы твоя жизнь закончилась на электрическом стуле, то будь добр: помоги мне.

— А где же твои наемники, когда они так нужны? Где те превосходные костоправы, которые не без твоего указания мне целый год вправляли кости?!

— Верных мне людей уже нет. Кто сам ушел, а кто-то даже был убит, Вон. Себастьян меня уже не слушает! Всё время без умолку рассказывает о том „как хорош дядя Мадейра, который научил его ломать пальцы в суставах“. Я ложусь с мыслью о том, что когда-то могу не проснуться!»

В глазах сеньоры Коро засверкали слезы и стали капать, ударяясь о крышку деревянного стола. Во время разговора лицо безумства у Вона изменилось на более серьезное и хмурое. Со всей серьезностью он посмотрел в глаза этой некогда яркой и сногсшибательной женщины.

— Знаете, Мария. Я в жизни не мог подумать, что ко мне за помощью обратится кандидат в мэры солнечного города Сан-Франциско. А тем более уж такая, как Вы. Такие богатенькие и избалованные женщины не смогут себе позволить опуститься до уровня обычного грузчика чая в Чайнатауне. Но, я знаю, откуда Вы. И Вам грех жаловаться на свою судьбу. И на этом я прошу покончить с нашим глупым фарсом! Я хочу, чтобы этот неблагодарный мир ушел со мной прямиком в самое пекло, чего и Вам желаю. Мадейре мой привет. Если я выживу, я найду его. И клянусь Богом, что пробью его сердце тем же ножом, которым он когда-то пробил мою душу, оставив раненым истекать в крови на полу офиса твоего бывшего мужа!

Сеньор Эль Чапо

В старом кабинете здания компании «КороКорп», где некогда виднелась надпись «Вильермо Коро», заседал новый директор правительства и по совместительству «регент при главе наркокартеля». Местные жители Сан-Франциско, заставшие при жизни старика Перейра, помнят эмигранта из Испании хирурга- недоучку с липовым дипломом, которого по стариковской доброте приютил Себастьян Перейра. Но, из тех людей почти никого не осталось, так как члены «старой гвардии Перейры» были истреблены в междоусобице в борьбе за власть после смерти старика. Даже Вильермо Коро уже не мог вспомнить об этом человеке. И вот, этот человек, с виду ничем не примечательным через три месяца после заключения в СИЗО подозреваемого в трёх убийствах, в том числе Вильермо Коро, сел в кресло управляющего компанией и фактическим главой преступного синдиката этого города. В этом кабинете, как и прежде ощущался затуманенный дым кубинских сигар. Только уже не слышно тех прежних криков и психов прежнего главы картеля. Слышны только разноголосые крики, мольбы о помиловании и клятвы верности.

— Сеньор Мадейра, к Вам сеньор Эль Чапо.

— Пусть заходит, как раз он мне и был нужен.»

Услышав имя своего гостя, Мадейра нервно затушил сигару и скрестив руки, поднял взгляд на дверь в его ожидании. Через мгновение дверь слегка скрипнула

— Привет, хирург. Я ещё помню, кто ты такой на самом деле. Я тебя помню, испанец.

— Спасибо, Эль Чапо. Ненавижу твоё наглое остроумие. Ты все время мне был костью поперёк горла после войны за власть в картеле…

— И конечно же, мой амиго знает что сюда на всей скорости стремится целый автобус моих штурмовиков. Мадейра-Мадейра… Один мой звонок и я буду готов взойти к власти на американской земле.» Эль Чапо достал из внутреннего кармана пиджака телефон с быстрым набором своей команды. Он долго ждал ответа, но в ответ ему были монотонные гудки. С каждым гудком на лице мексиканского наркобарона Эль Чапо вырисовывалось недоумение, за которым наступило отчаяние. Он перевёл свой взгляд на Мадейру. У последнего уголки рта искривились в дерзкую улыбку. На нем было явно написано, что он старался сдерживаться от смеха. Вместе с этим он плавно вытащил свой пистолет, четко наставив на оппонента.

— Мой старый компадре Эль Чапо, если я здесь был хирургом без лицензии, это не значит что я эмигрант из безысходности.

— Чертов хирург!» Эль Чапо резко дернулся за пистолетом. Увидев это, Мадейра нажал на курок.

— Ты никогда не платил хорошо своим людям. А, вот, а я не экономлю за отступничество.»

Мадейра произвёл ещё раз пару выстрелов и позвал людей, которыми незамедлительно было убрано в кабинете.

— Сегодня Мексика, а завтра и вся Латинская Америка. И это ещё не конец. И все это благодаря тебе мой друг, Вэйгун. Я не забуду твоё честное имя, компадре. Но, пока что мне нужно, чтобы ты сидел за свои грехи и за мои.

Смертник

Эту ночь Вон не спал. Дико болело в боку и голова. Гудело в ушах и снова слуховые галлюцинации. Снова с ним разговаривал его покойный дед. Охранники, выставленные за ним слышали, как он дико бил кулаками по металлической двери, за два часа до подъема он притих и лежал на койке, не в силах даже подняться на ноги. Казнь была назначена на 9-ть утра. По сути его уже мало интересовало, что с ним будет дальше. Психологически Вон уже был готов пойти хоть сам в Чистилище. По подъёму, его камера снова отворилась и вошёл так хорошо нам уже знакомый Джерри, который добродушным голосом обратился к преступнику.

— Просыпайтесь, мистер Вон. Вам уже пора на казнь.

Вон открыл свои вставшие карие глаза и с пустым безнадежным взглядом посмотрел на потолок камеры, который напомнил Вону, что это не сон.

— Джерри, надеюсь хоть там будут кормить сытно, а то я задолбался употреблять здешнюю баланду.

— Вы же знаете: Ваш последний завтрак будет особенный.

— Тогда я хотел бы такой острой лапши, как готовил мой дедушка.

— Мы это учтём, мистер Вон.

— Так то лучше, Джерри… Так то лучше.

Китаец сам встал и подойдя к надсмотрщику добровольно развернулся к нему спиной, чтобы ему надели наручники. Снова узкий коридор с высокими потолками, снова взгляды узников в сторону китайца, снова столовая. На этот раз вне очереди. Вона обслужили на Высшем уровне. С большим аппетитом поглащая палочками лапшу, он казался всем безмятежен и умиротворенным. Впервые за последние два года лишений Вон смог почувствовать себя свободным, как бы он не умолял, ему так и не смогли дать стакана текилы. Закончив трапезу китаец завёл руки за спину. Джерри снова закрепил наручники на его запястье.

Эти две минуты по коридору казались Вону целой вечностью. Сам коридор казался «лабиринтом Минотавра», а Вон самой его жертвой. Дверь следующей каморы открылись и тут Вон понял, что что-то поло не так.

В камере вместо электрического стула был расположен стул для казни через инъекцию.

Стены камеры были застрелены и через стены можно было заметить зрителей, пришедших посмотреть на действо. Многие люди были ему неизвестны. В их числе Вон заметил Джона Смита, державшегося за руку с какой-то молодой девушкой, которая судя по всему была на поздних стадиях беременности. Так же Вон заметил и Марию Коро, с таким сожалением смотревшую на смертника. Китаец увидел её и опустил свой взгляд, с сожалением о сказанном ей совсем недавно.

Вона посадили на стул и закрепили на нем манжеты и жгуты, тем самым закрепив на вене иглы для капельниц, которые пока что были выключены. После этого в громкоговорителе Вон услышал прозвучавшее к нему обращение.

— Мистер Вейгун, суд в самый последний момент счёл казнь через электрический стул для Вас слишком негуманным. Именно поэтому было решение изменить меру казни на инъекцию, так как в своих убийствах вы свою вину признали и сотрудничали со следствием. И сейчас в присутствии свидетелей просим вас сказать ваше последнее слово перед казнью.

— Я Вон. И я не признаю, что убивал малолетнего мальчика! Я просил детективов разыскать Мадейру! Того эмигранта из Испании! Он должен пойти на казнь вместе со мной!.. И хотел бы попросить прощения у Марии Коро за то, что принимал участие в убийстве её мужа, но он был негодяй и она это знает, как никто. Спасибо тем, кто пытался мне помочь, особенно тебе Джон! Прощайте! Встретимся в другой жизни!

Через пару минут настало время отсчета жизни Вона. Он чувствовал огромную слабость, замедление дыхания и сердечного ритма. После этого зрители видели, как Вон издал последний стон и потеряв контроль над телом утратил сознание.

Распутье

Лунная холодная ночь перед решающей битвой. Сверчки давно не звучали в этой дикой равнине. Даже ветер изредка щекотал здешние пески. Компания остановилась на ночлег в том же гроте. Вон снова не в состоянии заснуть. Как и десять лет назад в тюрьме, как и одиннадцать лет назад в СИЗО, только сейчас осознавая что тогда он в последний раз видел таким свой родной город. На его лице читалась сосредоточенность, а глаза как всегда глядели в бездну. Его костяные руки, сжатые в кулаки без устали бились о каменную стену пещеры. Кровь из них не шла, было видно лишь ободранные кости.

— Разве ты мне был когда-то действительно другом? Тогда почему меня столько раз предавал? Почему ты мной воспользовался?! Я всегда тебя не воспринимал всерьез. Ты для меня был каким-то взбалмошным отрепьем, готовым пойти на крайности ради моей идеи. Даже когда ты сам меня начал упрашивать отомстить за деда. Даже когда я тебя встретил в тот роковой день, ведь ты меня сам нашёл. Я тебя ненавижу. Мадейра, твой час близок. Я тебя убью! Убью! Убью!»

Замахнувшись ещё раз, мысли Вона были прерваны, голосом юноши из-за спины.

— Сеньор Вон, Вы помните моего отца?

— Да, Себастьян. Ещё как. Импульсивный был человек, строгого характера. Не любил предателей. Помню, как при мне Мадейра переубедил лучшего друга твоего отца Хуана де Гарсиа перейти на свою сторону… В итоге, твой старик просто перерезал ему шею. Может помнишь дядю Хуана?

— Не совсем. Я его в детстве пару раз видел. Говорят у него с моим отцом что-то не срослось…

— Я всех проблем твоего отца не слыхал. Но, Хуан де Гарсиа попал к нам в плен после одной из перестрелок в Чайнатауне. Я даже и не подозревал, что Мадейра такой ловкий стрелок и манипулятор. Он лишь прикидывался простаком!

— Ладно, сеньор Вон. Мы ему отомстим вместе. Это уж я вам обещаю.

Опустив взгляд на стонущую от боли руку, Вон увидел окровавленные костяшки пальцев правой руки и затем схватил руку, крепко сжав окровавленное запястье в другой. Себастьян подал старику тряпку, чтобы перемотать рану и приложил её к ране. Осмотрев руку, молодой мексиканец увидел рубец в изгибе локтевого сустава в месте вены.

— Себастьян, тебе приходилось когда-нибудь принимать наркотики или сильные транквилизаторы?

— Всякое было, но до такого, как у Вас ещё нет. А что же это было?

— Себастьян, сынок, ты когда-нибудь был в солнечной Юме что в штате Колорадо?

— Не приходилось ещё быть, но судя по всему, эти шрамы вам достались именно во время пребывания в столь солнечном месте.

— Сынок, Солнце ранит… Ранит своими лучами. Чем ближе ты к нему, тем больнее ожоги получаешь. И конечном счете рискуешь сгореть.

— Не учи меня жить старик. Это всего лишь шрамы глупости твоей молодости.

— Это не просто шрамы. Это моё второе рождение, которое мне устроил твой „Дядя Мадейра“.

— Он мне не дядя.

— Но, ты его так называл в детстве. Я все знаю. Брось это дерьмо! Сколько нам еще осталось с тобой жить? Никто не знает. Никому не дано править этим миром. Даже он знает. Он это чувствует. Просто сознаться в этом не хочет. Пустынники скоро без него станут всем управлять. Мы для него будем, как избавление. Поверь мне, сынок, это для него и для нас будет во истину избавление. Ты видел Джона Смита? Он сам скоро не выдержит такой жары. Она нас с ума сведет. Поэтому прими одну небольшую истину, которая ведет меня и шерифа: „Либо ты умираешь героем, либо живёшь до тех пор, пока не становишься негодяем.

Госпожа Коро

Мадейра в окружении вооруженной охраны сидел в саду особняка, принадлежавшему Вильермо Коро сидя за столом в тени виноградных лоз, играл в шахматы с мальцом лет пяти — сыном покойного хозяина этих владений. По виду мальчика можно было понять, что тот был довольно увлеченным и счастливым, что его «дядя Мадейра» старается, как он выражался «учить жизни» К тому времени подъехал красный автомобиль марки «Феррари», из которого вышла старая хозяйка этого дома Мария Коро и без каких-либо препятствий вошла на территорию данных владений.

— Мадейра, ты звал меня?

— Да, милая. Как ты относишься к тому, чтобы уехать на некоторое время в отпуск? Скажем в круиз на Панаму?

— Как… Николас, я не совсем понимаю… То есть ты мне предлагаешь просто так всё бросить и уехать отдыхать, когда Сан-Франциско на гране войны между бандами из-за смерти Вильермо? Ты же понимаешь, что только я в состоянии остановить эту бурю, что приближается к нашей идиллии.

— Я тебе сказал. Ты людям внушаешь больше доверия, чем я. Поэтому тебе нужно на некоторое время исчезнуть, пока я не наведу в городе порядок.

— А как же мой сын?

— А ты о Себастьяне? Он оказывается довольно сообразительным мальчиком. Мы с ним настолько сдружились, что он сам не хочет покидать меня.»

Лицо матери Себастьяна изменилось. Из обыкновенной серьезности, в глазах Марии можно было прочесть тревогу и озабоченность.

— Как не хочет покидать? Это же мой сын! Я уеду только вместе с ним.»

Мадейра поднял взгляд на малыша Себатьяна с дружественной улыбкой.

— Себастьян, дитя мое… Тебе нравится здесь, у себя дома проводить время со мной?

— Да, дядя Мадейра. Мама, ты же не собираешься меня забирать с собой. Дядя Мадейра говорит, что тебе придется отсюда уехать отдыхать на некоторое время ради твоей же безопасности и нашего счастья!

— Себастьян, сынок. Может ты перестанешь играть с дядей Мадейрой и пойдешь лучше уроки делать?

Себастьян посмотрел на своего любимого дядю и тот со всей серьезностью ему подтвердил о необходимости прямо сейчас идти к себе в комнату учить уроки. Мальчик его послушался и смиренно пошел в сторону особняка беззаботно. Затем остановился и посмотрел на мать.

— Мама, ты же не собираешься прогонять от нас дядю Мадейра. Он же такой хороший. Много чему учит меня. А ещё, он сказал, что папа уже на небе и не вернется сюда больше.

Мария Коро посмотрела на сына и искренне улыбнулась, сдерживая слезы скорби и досады.

— Сынок, всё будет хорошо. Дядя Мадейра от нас никуда не уйдет. Я его тоже очень люблю. Нам просто нужно кое-что выяснить.

— Правда?

— Да, милый мой.

— Тогда можно вы справитесь очень быстро, потому что я ещё хочу погулять с Вами по набережной?

— Да, сынок, мы очень быстро.

Услышав этот ответ, ребенок улыбнулся и вприпрыжку отправился к особняку, напевая мелодию какой-то песенки.

« — Что это всё значит, Мадейра?!

— Это? Это ничего не значит. Это значит то, что ты должна убраться отсюда так же, как я тебе говорил.

— А как же мой сын?!

— Я уже говорил тебе, что он останется со мной и с ним ничего не случится.

— Я не оставлю его с тобой! Ни за что!

— Тогда мне придется применить силу. Ты же не станешь пытаться препятствовать моим планам?

— Каким ещё планам? То, что ты свихнулся и собираешься стравить ядерные державы на очередную мировую войну, я и так знаю. Но, я тебе не позволю осуществлять свои безумства манипулируя моим сыном…

— Нашим сыном!»

Сказав это, Мадейра резко приподнялся и схватил за горло женщину, которую шесть лет назад так нежно целовал и называл своей любимой.

— Разве ты забыла, как мы это всё спланировали?! Когда ты ещё была беременна нашим с тобой сыном, которого мне пришлось убить, выдав за смерть Себастьяна?! Или тебе напомнить нашу клятву под августовской Луной шесть лет назад, когда о малышке Мари отзывались, как о никому не нужной беременной проститутке? И кто тебя из этого вытащил? Или мне сказать, что я не удивился, когда на видеозаписях камер Юмской тюрьмы, увидел и услышал свою милую пассию Марию Коро, которая пытается договориться с моим китайским другом Вэйгуном о моей смерти у меня же за спиной?!

— Я помню всё это. И мне искренне жаль, что наш с тобой сын умер. Но, прошу тебя, не губи ради своей мечты моего последнего сына. Я всё делаю ради него…

Испанец, ослабил хватку и отпустил девушку.

— Я тебе всё сказал. Не мешайся мне под ногами. Я тебя люблю, но не позволю моим планам сорваться. У меня всё почти готово. Поезжай с моим охранником. Он тебя отвезет в безопасное место. И постарайся без глупостей. В противном случае ни ты ни я больше на этом свете не встретимся, так как конец прежнего мира уже близок.

— Ты и правду чудовище!

— Ещё какое! Я живу долго, и видел, как будущее становится прошлым. Империи рушатся. Здесь не бывает исключений. И этот конфликт лишь апофеоз страданий в истории человечества. Война начнется поздно или рано. В этом можешь не сомневаться.

Н.Мадейра нежно поцеловал Марию проведя ладонью по её щеке.

— Прощай, Мари. Быть может это наша последняя с тобой встреча.

Штурм: на подступах

На закате дня к основному залу замка пустынников взволнованно вбежал верноподданный главы пустынников Джонни. Руки и ноги его тряслись, пот истекал с висков ручьём, а кривые зубы казалось вот-вот треснут и сломаются от сжимания им челюсти.

— Господин Мадейра! Господин Мадейра!

— Что тебе нужно от меня, Джони?!

— К нам движется на полной скорости паровоз! Без остановок!

— Откуда этот паровоз?

— Со стороны Юмы.

— Замечательно! Прикажи всем быть на чеку! Эта ночка обещает быть долгой, компадре!

Буквально через несколько минут после вышеупомянутого диалога на конечной станции у оборонительных укреплений на всей скорости сошёл с рельс паровоз, сметавший под своей массой целые толпы пустынников, которые по своей глупости на ожидали такого исхода. Вагоны паровоза пронеслись по земле ещё по пару десятков метра, пока не остановились, а некоторые из них достигнув оборонительных валов и центральных ворот сразу же с детонировали и взорвались, унеся с собой ещё несколько десятков пустынников.

Ворота были сломаны, но ещё не открыты. На вышках укреплений подали команду быть на готова в любой момент отбивать предстоящие удары и атаки. Артиллерия была приведена в готовность.

Настала гробовая тишина обитатели замка выжидали, нервы каждого были словно натянуты на струнах. Единственно, кого не обескуражило данное происшествие был сам глава замка.

Солнце зашло и пустынники зажгли факелы, так как произошедшая авария лишила их источника электроэнергии. Над замком красовались разными цветами звезды, озаряя перед мнимыми зрителями красоты Млечного пути.

Внезапно послышались мощные артиллерийские выстрелы и стены замка задрожали, всякий раз покрываясь все новыми и новыми дырами. Стало слышно ржавый гусеничный скрежет и доносившиеся со всех сторон гул гнедых лошадей. Пустынники начали вести беспорядочную стрельбу, надеясь попасть хоть в кого-то и запавших.

Со всех сторон в крепости только и были слышны стоны, крики и безумный смех чудовищ. Кто-то палил как бешеный из из орудия до тех пор, пока безумца не сменит другой безумец, либо до тех пор, пока боеприпасы не закончатся. В самый последний момент бойни были включены прожекторы, работающие от запасного генератора. При свете которых осознание о плачевности положения чудовищ оказалось ещё невыносимей, так как со всех сторон на стенах укреплений лезли передвигаясь с уступа на уступ индейские лазутчики с томагавками и ножами на поясах. Их прикрывал щедрый дождь из пулеметных пуль, исходящих из темноты. Но, вовремя направить свет на обидчиков пустынникам так и не удалось. За считанные минуты все возможные источники яркого света, исходящие из твердыни были разбиты и уничтожены в любой другой способ. Неразбериха в рядах пустынников ещё больше увеличилась. Послышались следы борьбы, крики просьб о пощаде и разрезание на живо плоти. Услышав эти звуки можно было подумать, что в крепости самый что не наесть «Дантовский ад» со своими девятью кругами и они вот-вот покроют собой большую часть земного света…

Через пару часов перестрелки большинство орудий крепости были выведены из строя и в конце-концов входные ворота в замок были полностью разбиты. И вход был свободен. К центральному входу на коне ворвался худощавый путник в чёрной шляпе с кольтом наготове, за которым следом понеслась ватага всадников во главе с Себастьяном Мадейра, вооруженные до зубов.

— А теперь, вождь Вэра, настал мой черед проявить себя!

Вторая жизнь

Вы когда-нибудь имели скверное желание умереть? Избавить своё жалкое существование от земных страданий? Все люди так или иначе страдают. В душе Вона давно была громадная сквозная дыра. После утраты последнего человека, имевшего значение в его жизни, единственное что держало остатки его рассудка на плаву была месть. Месть во всех своих проявлениях, холодная и расчётливая. В последние минуты перед казнью Вон жалел лишь о том, что доверился тому, человеку которого сам же и спас.

Неизвестно сколько времени прошло с момента казни. Тело его лежало на металлической кушетке темном помещении с металлическими стенами, на стене напротив которого был широкий бронированный экран, с изображением белого шума.

Его обнаженное тело лежало привязанным к кушетке, к венам на руках были закреплены иглы капельницы. На грудях были креплены сенсоры электрокардиограммы­. В комнате на потолке была расположена сенсорная видеокамера.

В этой мрачной обстановке внезапно недвижимое тело задвигалось, глаза раскрылись и Вон сделал глубокий вдох. Не понимая где он оказался, Вон стал взволновано оглядываться по сторонам. В этот момент камера зашевелилась и белый шум изменился на картинку с изображением лица Мадейры.

"Скучал по мне, Вэй? Ах прости… Тебя же зовут Вон? Вон-Вон…„Вещь в себе“… Я никогда не думал, что придётся тебя спасать… Но, что ж… Всю свою жизнь я гнался за драйвом. Ты был лучшим драйвом, а теперь я его лишён, потому что сокрушил тебя. И, знаешь, в конечном итоге… было легко. Придётся снова забавляться заурядными людьми, ведь получилось, что ты тоже зауряден! Как и все они… Что поделать?.. Я же тебя предупреждал, что когда-нибудь мне придётся в тебя пырнуть ножом… Но, ты шёл упорно и не хотел смотреть на факты обо мне и даже послушался меня. Теперь же, я приступаю к последнему акту своей очередной пьесы. И сегодня я оборву связь прежнего мира с грядущим рассветом. Если ты не понял, то все произошедшее с тобой это часть моего мудрёного плана, частью которого ты являешься. Но игры кончились, Вон. Детка достал папу! Я показал тебе, на что способен. Я оттянулся с этим народцем. Это все забавы, в том числе и 30-миллионный блеф с Вильермо и картелем. Просто хотел с тобой поиграть. Так что прими дружеское предупреждение, старина. Прочь с дороги. Хотя... такое удовольствие — эта наша игра с тобой. Моим врагом всегда была государственность. Я не люблю все эти законы и ограничения… Мне нужно больше свободного пространства и именно поэтому я решил взорвать запас радиоактивных отходов, которые надежно хранятся в Юкка Маунтин, что пустыне Невады. Этот взрыв послужит международному конфликту, который так умело разворачивают мои милые агенты. Но, ты же знаешь, что с ресурсами клана сеньора Коро это для меня не препятствие. Что касается тебя, то я уж многим обязан. И поэтому, хочу чтобы ты посмотрел на работу всей моей жизни. Ты должен вкусить моих даров, Вэйгун. Уверен тебе это понравится. Хочу заметить, что это всего лишь видеозапись, которая происходит как минимум за две недели до своего побуждения. В соседнем помещении с тобой лежит твоя подруга и моя бывшая любовница. Думаю, Вам будет о чем поговорить… Вон, часы истории тикают…тик-так-ти­к-так-тик-так. Буду тебя ждать в новом мире в окружении новых миньонов. Пока!"

После этих слов на экране снова появился белый шум. С большим трудом выбрался из кушетки. Выбравшись из неё он сразу упал на пол, в силу того что ноги его не слушались. У него жутко болела голова, гудело в ушах и пекли раны на руках, в местах уколов капельницы. Убедившись, что ему так просто не подняться на ноги Вон пополз, подтягиваясь руками к выходу из камеры. За дверью был виден коридор, где мигал ряд неоновых ламп, а пол и стены коридора были покрыты трещинами. На полу валялись осколки штукатурки и металлические платины стен. Вон практически полз в никуда и большей частью на ощупь, так как его зрение до конца не смогло прийти в норму. Когда Вон дополз до конца светлой части коридора, то в его рука коснулась какой-то обуви. Подняв голову в верх пред ним представилась Мария Коро собственной персоны.

Штурм: падение твердыни

Под звуки канонады в распахнутые ворота ворвался отряд всадников. Впереди всех галопом по площади скакал Вон на черном вороном, стреляя в разные стороны по по пустынникам, бегавшим в суматохе мимо них. Кто волочился истекая в крови, а кто как безумец мчался на встречу коннице стреляя из огнестрела. Некоторые в безумстве стали кидаться в нападавших подручными предметами. Отдельные отряды пустынников ополчились в разных зданиях крепости. Ими, как раз, занялся Подрывник Билл. Подъезжая с тыльной стороны дзотов пустынников ковбою приходилось сначала минировать вход в помещение динамитом, а в то время, как горит бикфордов шнур, закидывать гранаты и «коктейли молотова» в пулеметные амбразуры. Выживших после такого приходилось добивать индейцам во главе с Сэмом и Серхио, которые вели зачистку с двух противоположных сторон крепости. Наконец Вон со своим отрядом добрался до охраны в главное здание, в котором должен располагаться главарь безумных чудовищ.

За пять метров до передней шеренги противников на отряд кавалеристов полилась струя пламени — пустынникам удалось раздобыть баллоны с напалмом. В это же время с противоположных сторон началась перекрестная стрельба в них же. Под Воном упала лошадь, сам он был ранен в правое плечо и правую ногу. Себастьяна тоже задело. Он прищурил левый глаз, прикрыв его левой рукой, а правой все ещё отстреливался от своры бандитов. На защиту Вона выскочил на белой лошади шериф. Подскочив к нему галопом, Джон Смит схватил Вона за руку и с несвойственной силой слабому и смертельно больному человеку, забросил китайца в седло лошади. После этого успев отбежать за ближайший угол здания.

Следом за ними отстреливаясь добрался Себастьян с Биллом.

Стрельба утихла. У ковбоев было время перевязать раны и перезарядить оружие.

— Смит, слыхал когда-нибудь притчу про клоуна?

— Наконец-то мой старый друг за последние две недели стал таким разговорчивым. А то я думал, что ты уже помешался на мести.

— Вобщем слушай: «Вчера к психологу в кабинет № 69 зашел грустный человек и с безнадежностью опустившись в приемное кресло закрыл лицо руками и заплакал.

— Доктор, — сказал он, — я, кажется, потерял смысл жизни. Ни что меня не радует, я постоянно грущу, мне одиноко и часто страшно. Друзья и любимые уже не дают свет моей душе так, как прежде. Мне плохо, доктор… И я даже не могу объяснить почему. Может быть, вы мне поможете? Ведь я слышал, что вы лучший доктор в этом городе.

— Конечно, я вам помогу, — улыбнувшись ответил доктор. — Вы знаете, в наш город приехал цирк. Он раскинул свой шатер на центральной площади города и каждый вечер дает представления. Так вот, в середине вечера на сцену выходит смешной рыжий клоун. У него просто дар! Смотря на него, люди начинают смеяться, у них проходят печали и огорчения. Куда-то улетучиваются все неприятности и забываются обиды. Он дарит людям смех и счастье. Пойдите сегодня вечером в цирк и вы увидите, все плохое, все, что вас гложет, как рукой снимет.

— Это конечно очень хорошо, доктор, — грустно улыбнулся грустный человек. — Но знаете в чем проблема… Тот рыжий клоун…это я.»

Четверо ковбоев засмеялись. Вон со смехом засунул руку в рану и вытащил оттуда пулю. Во время нехитрой операции его лицо сморщилось, а скулы так стали выпирать, что можно было услышать скрежет зубов. Тяжело дыша Вон вытащил металлический трофей и откинув его в сторону, где располагался отряд пустынников.

— Подавитесь, твари. Вы ещё не ответили мне за оборону общины Сан-Франциско.

— Что будем делать, сеньор Вон? — поинтересовался молодой Коро.

— Сынок, подай мне пару патронов и Швейцарский нож.

Юноша подал китайцу то, что его просили. Затем вон, щипцами швейцарского ножа, открутил пару патронов и затем высыпал на рану порох. Затем достал спички и закусив кожаное стремя, свисавшее с лошади, побег порох. Порох вспыхнул и прижег рану в то время, пока Вон визжал, кривился и стискивал зубы во всю силу.

— А теперь, ребятки помогите Себастьяну, пока я перематываю раны. Джон, будь на стороже. Я буду следить за тем углом.

Через несколько минут, пока четверка героев бинтовалась, из-за стороны входа в подвал твердыни раздались дикие визги и крики пустынников в перемешку со стрельбой.

Выбежав из-за угла Вон увидел трупы перерезанных отряда пустынников и индейцев пуэбло, скальпировавших ещё тёплые трупы убитых врагов.

— Значит, вход свободный теперь?

— Чёрная Смерть, мы помогли тебе захватить твердыню пустынников и исполнили свою часть договора.

— Остался мерзавец-Мадейра.

— Мы тебе в этом помогать не станем. Путь мести это твой путь. Народ Пуэбло теперь может беспрепятственно возвращать исконно исторические земли.

— И на этом спасибо, Виниту. Я не забуду доброты вождя Вэры.

— Благодари не Вэру. Я был во время переговоров. Роковая Женщина смогла убедить совет старейшин. Вэра повлиять никак не мог…

Разговор был прерван подбежавшим к китайцу Себастьяна.На лице его читалась скорбь и отчаяние.

— Сеньор Вон! Сеньор Вон!

— Что случилось, Себастьян?

— Эти твари… Они убили… Убили Сэма и смертельно ранили Серхио!

Спокойно посмотрев на юношу, Вон положил руку ему на плечо. Позаботься о друге. Не дай ему умереть. Твердыня пала!

Вон подошёл к охраняемым воротам и распахнул их ударом ноги. В охраняемом помещении были расположены ступени, ведущие глубоко под землю. Увидев это Вон начал перезаряжать кольты и вооружаться шпагами, кортиками, рапирами, ­ украсив свои плечи лентой из метательных ножей.

— Теперь пришла твоя очередь, Мадейра.

Fallen

— Давно я здесь лежал?

— Не могу сказать точно. Я пришла две недели назад. На то время ты уже некоторое время лежал без сознания.

— Где мы находимся?

— Если быть точней, то где-то в Неваде. Где точно, сказать затрудняюсь. Это его тайное убежище для нас.

— Зачем он спасал меня?

— Это уж у него спросишь, хотя я подозреваю, что у Мадейры все-таки в тот момент была совесть.

— Как-то не похоже на него. На того, кто меня ножом ударил в бок и отправил на казнь.

— Если бы я о нем все знала, Вэй…

— Я Вон — вырвалось у китайца — Вэя давно уже нет. Почему-то я себя чувствую не так ужасно, как в Юмской тюрьме.

— По указанию Мадейры тебя каждый вечер после отбоя вытаскивали из тюрьмы и до жути пытали и издевались, а чтобы ты это все забыл- кололи какими-то препаратами. Поэтому ты днём был словно безумец. От недостатка сна у тебя сложилась паранойя и это вызывало ещё большее желание к суициду…

— Откуда тебе это все известно?

— В своё время, я подслушивала телефонные разговоры Мадейры с начальником тюрьмы, в которой тебя содержали. Мне даже посчастливилось увидеть пару видеозаписей твоих экзекуций.

— То есть, ты все знала и ничего не делала?!

Вон, лежащий в постели, резко схватил горло девушки. Мария не оказывая малейшего сопротивления смотрела в глаза преступнику своим стеклянным взглядом безысходности.

— Вэй… Ты конечно можешь убить меня… Но, я же тебе уже говорила, что… Мадейра ловко манипулировал моим Себастьяном…

Ослабив хватку после услышанного, Вон дико взвыл. Чувствуя боль, которую он еле сдерживал в суставах и руках, ощущая ту безысходность от неизвестности, которая ему предстояла если он убьёт эту женщину, оставив на погибель её малолетнего сына.

— Чертовы суки! Мрази! Мать вашу! Сколько можно из меня вить верёвки?! Я даже не должен был выжить после этой казни! Зачем мне это все?! Мадейра! Мы, мерзкая тварь! Это с твоей подачки он захватил картель и Сан-Франциско!

— Ты думаешь, что это я во всем виновата по-твоему?! Он меня сам приручил и свёл с Коро. Я не могла даже противиться ему. Он будто бы меня обезличил и превратил в куклу… А может быть мне и нравилось ею быть? Но, это было в прошлом. Я устала от лжи. Мне нужно вернуть Себастьяна. Ты должен мне помочь в этом.

— Черта с два, я такой шлюхе, как ты стану помогать! Ты как была грязной шлюхой, так и осталась, Мария Коро.

Вон несколько раз нанёс девушке пощёчину по лицу, затем он схватил за обе руки и с ней рухнул на пол с кровати. Завязалась дикая борьба, в процессе которой он сорвал с Марии черный пиджак костюма и белую рубашку. Под ней раскинулись прекрасные груди, набухшие от возбуждения соски, которых торчали в разные стороны. Вон сидел на девушке неподвижно и крепко держа руки на её плечах смотрел в её глаза.

— Если хочешь трахнуть меня, то давай! А то я заждалась…

— Дождёшься. Ты уж в этом можешь даже не сомневаться. Давно у меня не было секса… Когда ты работала шлюхой, ты мне больше нравилась…

— А теперь уж нет?

— Тебя испортили запах духов и яркий макияж. Простую дурочку из Колумбии. Но, сейчас мне это не будет помехой.

Девушка сама непроизвольно потянулась руками к черной юбке и тяжело вздыхая импульсивно расстегнула молнию. От каждого вздоха всё более заметней казалась её грудь из-под порванной рубашки.

— Ну, вот. Мне теперь никто не даст новой рубашки. Мог бы пожалеть одежду.

— Серьёзно? А я думал, что такой проститутке, как ты она ни к чему…

Вон залез рукой под юбку девушки. Вначале девушка подалась на его действия, глядя на то как она играет под манипуляциями мужчины любой зритель увиденного мог бы поверить огромному желанию женщины получить удовольствие от от ласк мужских рук. Руки девушки приобняли мужчину, затем плавно отошли за голову, чтобы не помешать ощутимому блаженству. Вон самонадеянно продолжил ласкать Марию, перестав следить за её руками, полагая что она в чувствах позабыла обо всём на свете.

Мария Коро схватила из-за своей прически заостренную шпильку и резким движением вонзила её в плечо насильника. От полученной боли Вон ослабил хватку и в итоге отпустил девушку схватившись рукой за торчащую из плеча шпильку. Мария встала на ноги и побежала из помещения комнаты по коридору. Добежав до винтовой лестницы, она стала подыматься вверх. Конечно же Вон от неё не отставал и с окровавленным плечом бежал следом за ней. Добравшись до верхнего этажа, Мария исчезла в темном коридоре, с расположенными зеркалами вдоль стен. Вон добежал до того места, где её видел в последний раз и стал осторожно красться в темноте вдоль стены.

Пройдя шагов по коридору Вэя ослепил яркий свет. Обернувшись в сторону лестницы он увидел, как проём, отделявший лестницу от коридора автоматически закрылся и впереди него виднелись ворота с бронированными окнами, из которых падал яркий солнечный свет. Подойдя ближе к окну Вон увидел удручающую картину, представившуюся его глазу. Снаружи пространство было заполнено непроницаемым туманом из пыли и газов ядовито красного цвета. В дали были видны огоньки и сверкания электрических вспышек. Вон подумал, что это был какой-то чудовищный сон, который как на зло, был так похож на явь… Внезапно к Вону обратился голос из пустоты.

— Что это, мать твою, всё значит?!

— Дорогой Вэйгун. Прости конечно, что прервала нашу с тобой идиллию. Это конец. Конец прежнего мира.

Вон развернулся и стал оглядываться по сторонам в надежде найти какую-нибудь потайную дверь или сам источник голоса, но это ему было не под силу. Центральные ворота во внешний мир заскрипели и стали медленно открываться. К Вэю снова обратился голос Марии.

— Прости, что загоняю тебя в такие рамки, но вынуждена тебя снова поставить перед очередным выбором.

— Что ещё за выбор?! Ты меня совсем за дурака держать решила?!

— Мой сын…

— Ах да! Твой сын! Он даже не наследник! Ибо в этом мире уже ничего нет!

— Выбирай: или жизнь моего сына или твоя жизнь покинет грешную землю.

— Тебе не понравилось значит? — спросил Вон с насмешкой, уже начиная задыхаться от прибывающей пыли.

— Ещё не все потеряно. Я могу закрыть ворота и нажать кнопку дезактивации от радиации, которая вот-вот начнет пронизывать твоё тело насквозь.

— А ты не думаешь, что я ищу смерти?! Может мне всё это надоело? — упал Вон, на колени весь в дрожи от адской боли. Настало такое ощущение бедто его разрывают на части, а кожу снимают заживо.

— Я знаю, что тебе смерть не страшна. Я хочу, чтобы ты отомстил Мадейре!

— Обещаешь меня поцеловать на прощание, сеньора Коро?! — Вэй еле держался на коленях и от слабости валился спиной на пол.

— Да! Да! — не выдержала Мария, едва сдерживая слезы жалости при виде страдающего по её вине человека. Только живи, Вон!

— Тогда… Значит… По­ рукам… — Вон упал на пол, потеряв сознание в очередной раз, но после этих слов, ворота были сразу же закрыты и на него полилась со всех сторон горячая вода с паром.

Contra Spem Spero

Вон долго следовал винтовой лестницей под землю. К стенам из красного полуразрушенного кирпича были привинчены фонарные лампы на металлических панелях, которые час от часу то мигали то горели слишком ярко. Вон с раненным плечом и ногой шёл прихрамывая и оглядываясь по сторонам. В самый неудобный для него момент Вон услышал какой-то шорох за спиной, затем резко развернулся с вытянутым на прямую руку револьвером. Из-за этого рана на плече снова открылась и пошло кровотечение. Поскольку китайцу было не до этого, он придавил рукой место кровотечения и продолжил дальше спускаться по лестнице. В самом низу его ожидала металлическая дверь, оббитая заклепками и над ней была сенсорная видеокамера.

Ковбой подошёл к двери и замки сами собой разблокировать и двери автоматически отворилась настеж. За ней была огромная лаборатория со спиртовыми ваннами, в которых плавали тела пустынников, различных ящеров и других необъяснимых биологических подопытных в экспериментах Правителя Великой Пустыни. За лабораторией располагался коридор в конце которого была ещё одна дверь с надписью «N.Madeyra».

Вон пошёл именно к ней. Подойдя к двери, он схватился за ручку и резко распахнул дверь. И обнаружил в той комнате за столом, закинув ноги сидевшее создание отдаленно напоминающее человеческое существо. В кожаном черном плаще, с прической напоминающей конскую гриву и в сапогах со шпорами. Его лицо больше было похоже на череп без кожи, чем на что-то живое, а вместо губ зияли оскаленные зубы.

— Здравстувй Вэй, здравствуй мой мальчик!

— Мадэйра… Николас Мадэйра… Твоё имя мне ничего не говорит, а твоя личность покрыта мраком. Эмигрант из Испании, хирург с поддельным дипломом и наконец, глава синдиката города Сан-Франциско… И наконец, главарь корпорации, создавших эксперимент под названием «Образец-34». Ты создал пустынников по своему образу и подобию! Хотел захватить мир, но в итоге сам хочешь умереть… Если я понял твоё послание правильно.

— А ты возмужал с тех пор, как я тебе вставил нож в бок в кабинете Главы «КороКорп». Право я тебя не узнал с первого раза. Не расскажешь, как ты жил без меня все эти десять лет?

— Сам знаешь… У меня до сих пор ноет рубец, оставленный твоей дружбой. Спасибо, что хоть мою шкуру спас от казни.

— Я знаю, что ты меня не простишь. Я стремился залезть на самую вершину. В итоге там ничего не оказалось. Каково было моё разочарование. Вэй, ты этого себе не можешь представить…

— Довольно! Я десять лет ждал, чтобы тебе отомстить! Я даже нашёл тот самый нож!

Вон вытащил из портупеи нож, которым его ранили более десяти лет назад и повёл им плавно по воздуху, демонстрируя противнику оружие.

— Я тебе не успел сказать, что разговаривал с твоим дедом перед смертью. Старик Вэньхуа мне сказал «Жизнь это сон, от которого рано или поздно придётся пробудиться…»

Мадейра дико захохотал. Сжимая кулаки в руках.

— Вэй, сон!..Представляеш­ь?! Сон… Когда я ему вырезал сухожилия из суставов он ничего не сказал. Когда я ему вставлял раскалённые иглы под кожу он тоже молчал! А когда я ему перерезал горло он посмотрел в мои глаза и сказал «береги Вэя, мальчишка совсем не знает во что ввязывается». Я не хотел, чтобы ты познал истинное лицо этой жизни. Это слишком больно. Я думал, что ты не переживешь этого! Вон! Почему ты не умер?! Почему ты все ещё жив?!

— Я сам этого не знаю. Все эти десять лет я мечтал о легкой смерти. Почему-то она не хочет меня. Судьба меня ранит, но сука, не хочет убивать.

— Вон, я пробудил от сна жизни твоего деда, пробужу и тебя!

Мадейра вытащил револьвер и произвёл выстрел в сторону Вэя. В момент выстрела из-за угла входа в кабинет выскочил Джон Смит и прикрыл Вона своим телом. Увидев это китаец подхватил друга, не дав ему упасть на пол.

— Джон!

— Вэй. Твоя тайна уйдёт со мной… Так как я обещал.

Мадейра наставил оба своих кольта на Вона. Китаец долго стоял и смотрел ему в глаза с озлобленным выражением лица. Его пустые глаза смотрели прямо на свою смерть.

— Знаешь, Вон. В нашем мире нет не победителей не проигравших. Нет ничего… Вон, нет ничего! И истины нет. Есть только то, как мы воспринимаем наш мир.

И есть система наших ценностей, которые могут в любой момент рухнуть, как карточный домик.

Испанец подошел к пульту управления своим подземельем и нажал какую-то кнопу. В пещере полилась тоскливая и тягучая музыка саксофона.

— Это блюз жизни, который течёт в низких тонах и напоминает мне о скоротечности бытия. Чувствуешь, Вэй?

— Решил мне лекцию философии прочесть?! Джон был верен моей идее до последнего…

— Джон Смит? Он не понял основной сути своего бытия: «Будь собой и иди туда, где тебе нравится, а если если тебя надумают остановить, то пусть будут готовы забрать твою жизнь».

Вон резко метнул кинжал в сторону Мадейры. Ещё пару минут и лезвие ножа на всю длину оказалось в животе испанца.

— Да, компадре… Я этого и ждал от тебя. Мой друг, мой лучший друг…

Мадейра отошёл в сторону и сел в своё кресло напротив Вэя. Вон осторожно положил на пол бесчувственное тело шерифа, исполнившего свой долг до конца и спокойно подошёл к человеку, в поисках которого потратил более десяти лет.

— Я умираю… А ты остаёшься. Тебе удалось меня пробудить! Не зря я тебе сохранил жизнь… Помнишь нашу перестрелку в Чайнатауне? А помнишь, как мы брали штурмом «КороКорп»?

— Да, амиго, это было незабываемое приключение длинною в жизнь.

Мадейра полез рукой за пазуху и достал оттуда серебристый ключ на цепочке, затем протянул его другу. Вон без раздумий со свойственной ему сдержанностью принял в руки дар и посмотрел в лицо бывшему заклятому врагу.

— Сколько ещё будет продолжаться твоя насмешка над жизнью?

— Буду держаться, пока грехи прошлого наконец не настигнут меня и не поблекнут пред грехами будущего.

Встретимся в Лимбе…когда-нибуд­ь.

— Я слышу голоса убитых мною людей… Я чувствую Санта-Муэртэ идёт по мою душу. Она и за тобой стоит… Худощавая мертвецки бледная женщина… А ведь Мария мне рассказала про ваши ночи под радиоактивным небом…

Прозвучала симфония Чайковского «1812». Вон подобрал револьвер Мадейры и положил на стол у его рук.

— Давай уже покончим с этим.

Мадейра молча взял свой пистолет, поднёс к виску.

— Вэйгун, ты будешь скучать за мной?

— Надеюсь, что не придется…

Мадейра нажал на курок, прозвучал выстрел и на полу под телом чудовища стали стекать багровые капли крови.