Мутабор

Глава 1

В Эйфи

— Лáтер! — распахнув дверь, в комнату ввалился мужчина богатырской комплекции. — Ну, рассказывай, брат, что за призрак тебя навещает?

— Дэм! — возмутился хозяин комнаты, но тут же вспомнил, где работает младший брат, и осторожно уточнил: — Уже донесли?

— Донесли. Сколько меня тут не было? Пару месяцев? А в нашей крепости уже завелся призрак!

— В моей крепости.

— Ладно, в твоей. Что за сущность? Из какого мира?

Дэм уселся в кресло напротив Лáтера и приготовился слушать.

— Откуда мне знать? Ты же забрал свитки о призраках.

— Как он выглядит? Что делает?

— Выглядит, как тень, бродит по крепости.

— А что охрана? Почему не ловит?

— У него красная точка.

— Точно? Ты сам видел? — Дэм упёрся локтями в колени и подался вперёд.

— Да. Видел. И помню, что эти метки ставили местным младенцам, когда прятали их от эпидемии в параллельных мирах.

— Ты говорил с ним? — насторожился Дэм.

— Нет. Просто наблюдал из окна, пока не наскучило.

— Наскучило? — удивился брат.

— В отличие от тебя, я не интересуюсь призраками, — Лáтер демонстративно зевнул.

— Раньше интересовался, — заметил Дэм. — Помнишь, как ночами сидели в дозорной башне и ждали их с самодельными ловушками?

— Детство, — отмахнулся Латер.

— Хорошо, что не дождались.

— Что так? Отменили награду за поимку меченого? Или родственники перестали их искать?

— Не всё так просто, — вздохнул Дэм. — При мне уже поймали трёх меченых. Одному восстановили эйфинское тело, но повредили разум, пока проверяли.

— Пока пытали, — уточнил Латер.

Дэм стиснул зубы, нахмурился:

— Это необходимые процедуры, а не пытки. Если б не комитет...

— Ты сказал о трëх. Что с двумя другими?

— Оказались тварями из темных миров. Пришлось уничтожить.

— У них тоже были красные точки?

— То-то и оно! Маскировка на высшем уровне. И если б не комитет... А твой как выглядит?

— Я же сказал: чёрный силуэт со светящимся красным пятнышком на голове.

— Доложу о нём в комитет. Вдруг это наш из земного мира. Говорят, они там лучше всего сохранились и даже не чувствуют, что они из Эйфи. Но тёмные тоже прикидываются земными. Так что без проверки никак. Твой когда появляется?

— Он не мой. И я не слежу за ним. Охрана говорит, что видели его только ночью.

— Ну, жди нас ночью.

Как только Дэм покинул крепость, Латер вызвал своего денщика, старого солдата Крэпа.

— Мне нужен доступ в земной мир. Я знаю, ты можешь это устроить.

Старик испуганно покачал головой:

— Что вы? Это же запрещено! Я никогда...

— Не морочь мне голову. Забыл, что я слышу твои мысли?

— Не забыл. Но зачем вам самому-то спускаться? Пускай комитет её ловит.

— Её? Так ты в курсе, что призрак женского рода?

— Ну, да. Я же видел её, — замялся Крэп.

— Ладно. Потом поговорим. Веди меня в свой тайный бункер. Если она — тёмная сущность, я должен её прикончить. Она слишком много знает.

В бункере Крэп напутствовал Латера дельными советами и перед отправкой напомнил:

— Вы пробудете там не больше трех часов, а потóм вас метнëт обратно, как катапультой. Не цепляйтесь за тело в этот момент, иначе...

— Я понял.

Денщик подал хозяину открытый флакон с дымящейся чернотой. Латер вдохнул содержимое и лёг на пол, как велел старик, зажмурился и мгновенно оказался в мужском человеческом теле на Земле рядом с местом, где светилась красная точка.

Глава 2

Встреча

Лáтер зажмурился и мгновенно оказался в мужском человеческом теле на Земле рядом с местом, где светилась красная точка.

Глаза его прикрывали черные очки, но даже сквозь них он испытал боль от солнечного света. Смахнув слезы, нашёл глазами красную метку и узнал силуэт своего «призрака». Она сидела за столиком кафе с раскрытой книгой в руке.

Латер вошел в кафе, сел напротив девушки. Она машинально взглянула на него и продолжила читать. А он был уверен, что ночная гостья узнает его сразу. Но, может, она вспомнит его голос?

— В твоих глазах такая печаль, словно рухнула лучшая часть Вселенной.

Девушка медленно подняла голову, вгляделась в черные очки, но увидела лишь свое отражение: черные волосы, бледное лицо, большие серые глаза.

Латер смотрел в них как зачарованный, ощущая себя обломком холодной планеты, который внезапно притянуло к солнцу. Оледенелая поверхность с шипением таяла, обнажая спрятанное под ней сердце.

Он отвёл глаза, глубоко вдохнул, чтобы стряхнуть наваждение: «Я просто не привык к человеческим лицам». Девушка закрыла книгу, вышла из кафе, а он остался, охваченный непривычными чувствами.

Спустя пару минут поймал сигнал красной точки, встал и направился вслед за ней. По дороге рассматривал лица прохожих, но ни одно не могло сравниться с её лицом, с её глазами — в них светилась родная, эйфинская душа.

По ночам, засыпая в земном мире, она появлялась в его крепости, гуляла по тёмному пустынному двору, прикасалась к каменным стенам и, замирая, слушала их, словно древним булыжникам было, о чем ей поведать.

Увидев Латера впервые, не удивилась, а буднично заговорила о том, как хорошо будет, когда утоптанный двор перекопают и засадят цветами. Он тогда усмехнулся и спросил:

— Уж, не ты ли собираешься тут копать?

— Если больше некому, я могу.

— Как потеплеет, достану лопату. Посмотрим, на что ты способна.

Первая встреча закончилась на рассвете. Латер и девушка-призрак сидели на краю восточной стены и разглядывали небольшое тёмное поселение внизу. Она придумывала, кто живёт в каждом домике, и смеялась, когда Латер описывал характеры и называл непривычные ей имена настоящих жильцов. С первым лучом солнца она растаяла, но он успел создать образ из её голоса, её смеха, её движений.

Задумавшись, Латер столкнулся с девушкой.

— Кто вы такой? — вскрикнула она. — Перестаньте меня преследовать!

Майское небо нахмурилось, спрятав солнце, и Латер рискнул снять очки. От резкой боли зажмурился, но быстро открыл глаза, поморгал и кинулся за девушкой.

— Не надо спешить, — догнав её, взял за руку, как делал это в крепости. — Погуляем по улице?

Девушка отдернула руку, но увидев лицо без очков, улыбнулась и слегка поправила волосы. Очевидно, старик Крэп подобрал ему привлекательную оболочку.

— Вообще-то, гроза собирается, — сказала она.

— Значит, ищем укрытие?

— Зачем? Люблю грозу в начале мая, когда весенний чë-то там гром.

В небе сверкнула молния, раздался грохот. Латер подхватил спутницу под руку, и в одно мгновенье они оказались на остановке, куда подъехал полупустой автобус. Девушка не успела ничего сообразить, как уже сидела у окна в автобусе рядом с незнакомцем.

— Я даже не увидела, какой это номер, — пролепетала она.

— Неважно. Покатаемся, пока дождь не кончится.

Девушка закусила губу, подумав: «Что происходит? С какой стати он решает, куда мы поедем и сколько будем кататься?».

— Я мужчина, — ответил он её мыслям.

— Вижу, что не женщина. Как вас, хотя бы, зовут?

Латер загадочно улыбнулся:

— Угадай.

«Идиот», — подумала она и отвернулась к окну.

— Скажи имя, которое тебе нравится. Вдруг совпадёт с моим?

— Хитклиф.

— Не совпало. Ну, ладно, пусть будет Хитклиф. Только давай на ты. Я же не в отцы тебе набиваюсь.

— А я-то надеялась, что вы меня удочерите, — съязвила она.

— Как мне тебя называть?

«Вот бы переделать Грозовой перевал, — подумала девушка. — Чтобы Кэти никогда не бросала Хитклифа, и у них была счастливая долгая жизнь».

— Зови меня Кэти.

— Зову тебя, Кэти. Закрой глаза, — шепнул он ей.

Она послушно закрыла. Обняв ее за талию, Латер взмыл вверх. Крыша автобуса расступилась подобно туману. Ощутив прохладные струи дождя, девушка открыла глаза. Навстречу летела косматая туча и плевалась электрическими разрядами.

Кэти вытянула руку, схватила вертлявую молнию, вздрогнув при этом всем телом. Мерцающая змейка выскользнула. Другую сверкающую нить Кэти поймала и метнула наверх. Стрела вонзилась во встречную молнию, обе вспыхнули и осветили небо, рассыпавшись фейерверком искр.

— Здорово!

Они долго носились над городом, то ловя молнии, то уворачиваясь от них. Промокнув до нитки, влетели в чёрное облако. Латер крепко прижал Кэти к себе. Видимость пропала. Спустя минуту парочка взмыла ввысь и медленно поплыла над румяными от заката облаками.

Латер аккуратно отпустил Кэти. Она не сразу заметила, что летит одна, и унеслась далеко, но увидев, что спутник отстал, развернулась и направилась к нему. Он надел чёрные очки, наблюдая за ней с облачного холма.

Когда Кэти присела рядом, Латер начертил пальцем в воздухе несколько линий и сделал приглашающий жест рукой. От облачной гряды отделился кусок и приблизился к девушке. Это была небольшая, словно игрушечная, крепость прямоугольной формы с башенками на четырех концах.

— Мой дом. Надежный и крепкий. Нравится?

Кэти встала, осмотрела крепость снаружи, затем осторожно запустила руку в середину. Стены обхватили ее до локтя. Испугавшись, она сильно тряхнула рукой. Облачная конструкция рассыпалась на сотни пушинок и опала к ее ногам.

— Ой! Ты же сказал, что крепость надежная.

— Это всего лишь облако. Нарисуй место, в котором ты хотела бы жить.

— Я не художник. Но я бы с удовольствием пожила здесь, над облаками.

— Значит, надежные стены тебе не нужны?

Кэти рассмеялась, а потом заговорила серьёзно.

— Я хотела бы стать светом: ярким и сильным, — она раскинула руки в стороны. — Я открыла бы все двери, выпустила души на свободу. Я вдохнула бы в них силу и надежду, и они летали бы, как мы, наслаждаясь полетом. Светящиеся люди передавали бы свет другим.

Внезапно Латер заметил, что красная точка погасла в Кэти. Он закрыл глаза и не смог найти её внутренним радаром, зато ощутил, как начинает отделяться от человеческого тела. Схватив Кэти за руки, торопливо заговорил:

— Ты не из этого мира. Как и я. Твой дом — Эйфи, где мы с тобой родились. Я жду тебя там.

— Хитклиф!

— Меня зовут Латер.

Он очнулся на холодном полу темного бункера с саднящей болью в груди и разливающейся по телу тревогой. Старый денщик озабоченно осматривал его плечи, руки и тихонько ворчал:

— Просил же: не держаться за тело. Руки, вон, изрезали, и рубаха такая хорошая была.

— Почему так быстро? — севшим голосом спросил Латер и закашлялся.

Денщик тут же поднёс к губам хозяина каменную чашу с серебристым дымящимся зельем, тот одним глотком опустошил её и почти сразу ощутил привычное спокойствие духа и тела.

— Где ж быстро-то? — прошептал старик. — Три наших часа уж прошло. Ваш братец с отрядом скоро прибудет. Переодеться вам надо.

— Ты знал, что она не тёмная сущность? — спросил Латер. Он поднялся, отлепил от себя остатки искромсанной рубашки, бросил на пол, и вдруг усмехнулся: — Думаешь, если в крепости появится хозяйка, я отпущу тебя на покой?

— Да я так сейчас и не думал, — возразил старик, подав хозяину чистую рубаху.

— Я вспомнил, о чем ты думал раньше. И теперь всё становится ясно. Она не сама нашла меня. Ты привел её ко мне. Пока не знаю, как ты это делаешь, но сегодня её не впускай. Если можешь, приведи для Дэма призрака с фальшивой красной меткой.

— Я так и хотел, — ободрился денщик. — Всё уже готово. А что будет с Э́мми?

— Так её зовут Эмми?

Старик с надеждой посмотрел на Латера, и тот, наконец, понял, в чем дело.

— Она твоя дочь? Ты соорудил этот бункер, чтоб искать её в земном мире. Нашёл, но спуститься к ней сам не можешь.

Солдат кивнул и тяжко вздохнул.

— Виноват, признаю́сь.

Латер положил руку ему на плечо:

— Не волнуйся. Я найду способ вернуть её в Эйфи. Но сначала отделаемся от комитета.

Глава 3

Алина

— О чем задумался, философ? — Алина помахала рукой перед лицом брата. — Ешь, уже остыло.

— У Инны опять тайна, — рассеянно проговорил Тимур, водя вилкой по тарелке с яичницей.

— И что? У всех есть тайны, — Алина отхлебнула из чашки остывший кофе. — Бéлки, вон, прячут запасы в земле, а зимой найти не могут. У них тоже — тайна.

— При чем тут бéлки? — нахмурился Тимур.

— А при чем тут Инна?

— Я видел её вчера на похоронах, — сообщил монотонно.

— Естественно. Она же внучка, — процедила Алина. — Зачем ты вообще туда пошёл?

— Она опять меня не узнала.

— Кто? Мёртвая соседка?

— Не смешно. Я подошёл к ней, а она взглянула на меня, как на крышку гроба.

— Испугалась?

— Когда перед тобой гроб с мертвецом, крышка не пугает, а скорее, наоборот.

— Успокаивает?

Тимур посмотрел на сестру, прищурился, словно оценивая, способна она понять его высокие чувства или нет. Ох, уж, эти его высокие чувства! Алина изобразила всё понимающую Мону Лизу: сложила руки, как на всемирно известном портрете, и чуть приподняла левый уголок губ. Брат продолжил:

— Она меня как будто не видела. Понимаешь?

— Когда отец умер, я тоже никого не видела. Помню, что люди приходили, а кто именно, не знаю.

— Год назад она так же ни с того, ни с сего перестала меня замечать, — он посмотрел в окно. — Я спрашивал: что случилось? Она сказала: тайна.

— Залетела что ли? — руки Алины опустились вместе с улыбкой.

Тимур изумленно обернулся:

— У нас с ней ничего не было.

— Значит, залетела не от тебя.

— Инна не такая, — он бросил на сестру колкий взгляд, будто метнул перчатку, вызывая на дуэль.

— Не такая, как кто? — тут же взвилась она.

— Как большинство, — ответил брат и затолкал в рот остывшую яичницу.

— Хочешь сказать: не такая, как я?

Он с усилием проглотил затвердевшую липкую субстанцию.

— Ты сама это сказала. Не приписывай мне такую пошлость.

— Ах, то, что я говорю, это пошлость? А ты у нас аристократ? Ваше сиятельство Тимур Альбертович! Может, и кровь у тебя голубая?

— Кровь у нас с тобой одна и та же.

— То же мне, Маугли! Мы с тобой одной крови? Я же волчонок! Забыл?

— Ты вела себя как дикий волчонок, когда мамы не стало.

— И об этом надо было всем рассказать, да?! Чтобы все шарахались от меня, а ты посмеивался и удивлялся: в кого она такая буйная?

Тимур поежился, но, похоже, вспомнил, как сестра частенько говорила: «Я не злюсь, а репетирую», и осторожно спросил:

— Опять репетируешь злую роль?

— Не злую, а обиженную. Всё, мне пора.

Вышла из кухни, в прихожей надела ветровку, кроссовки, звякнула ключами, засовывая их в карман.

— Что за пьесы вы ставите, что ты вечно злюку играешь? — донеслось из кухни.

— Не твоё дело! Продолжай мечтать о своей Дульсинее-Инночке, — она открыла дверь и вышла из квартиры.

За ночь асфальт не успел просохнуть, и Алина, лавируя между большими и маленькими лужами, невольно вспоминала вчерашнее приключение. Разумеется, наяву такого быть не могло. Значит, всё это... Вот именно! Что «всё это» было? Галлюцинации? А может, она заснула в кафе и ходила по улице, как сомнамбула? Интересно, как она при этом выглядела? Наверно, не очень пугающе, раз никто не обратил на неё внимания. Хотя, внимание-то может и обратили, но не посчитали нужным вызвать скорую.

— Девушка! Подождите! — раздался за спиной знакомый голос.

Алина остановилась. Обернулась. Он!

Опять галлюцинация? Как проверить?

Вчерашний Хитклиф приблизился. Черты его лица, фигура, даже одежда — были такими, какими она их запомнила. Но его глаза не излучали того, от чего вчера душа Алины вспыхнула и заискрилась бенгальским огнём.

— Я вас уже два часа караулю, — произнёс он смущенно.

Она сунула руки в карманы ветровки и строго спросила:

— Зачем?

— Я вчера был слегка не в себе. Кажется, я вам там нагрубил. Простите, — он по-молитвенному соединил ладони, улыбнулся, слегка наклонив голову вправо; ну, вылитый щенок, готовый мчаться за мячиком, лишь только хозяйка его кинет.

Но Алина не спешила кидать мячик. Перед ней стоял не тот, с кем она хотела бы во что-то играть! «Тот» остался над облаками. Он что-то говорил перед тем, как всё исчезло, но что именно? Пол-ночи она прокручивала в памяти эту странную встречу с начала до конца, но так и не разобрала последние слова Хитклифа.

— Вы помните, что говорили вчера?

Парень отрицательно покачал головой:

— Я за тем и пришёл. Может, вы объясните, как я оказался рядом с вами у вашего подъезда? Со мной такое впервые. Ну, чтоб вот так не помнить, кого провожаю.

— Не волнуйтесь, вы меня не провожали. И я тоже ничего не помню, — она развернулась и потопала запланированным маршрутом, шлёпая по лужам.

— Подождите! Я провожу вас. Куда вы спешите?

Он догнал её, зашагал рядом, но не взял за руку. Почему? Неужели помнит, как Алина отдернула её вчера? А вдруг он тоже помнит всё, но не признаëтся?

— Меня зовут Саша. А вас?

— К чему это? Зачем нам с вами знакомиться? — не замедляя шаг, спросила Алина.

— Мы же у подъезда держались за руки! И стояли так близко. Если честно, я подумал, что вы меня опоили, чтобы ограбить.

— Вы что, олигарх?

— Нет, конечно! Я всю ночь ломал голову над тем, как я мог...

— Ладно, расскажите, что вы помните, — смягчилась Алина и пошла медленнее.

Парень в подробностях пересказал свой вчерашний день до момента, когда он проходил мимо какой-то забегаловки.

— И тут всё! То ли сознание потерял, то ли уснул посреди тротуара. Ничего не могу вспомнить! Потом бац! — вижу вас прямо перед носом. И чувствую, что вы меня за руки держите. Кто вы? Куда меня привели? Что вам надо?

— Я вас не приводила, — напомнила Алина.

— Да я про вчерашнее говорю. Просто хочу, чтоб вы поняли, почему я сбежал. Я просто испугался.

Бедный мальчик. Испугался он! А теперь прибежал, чтоб она его успокоила. Кто успокоит её? Алина остановилась, как солдатик повернулась направо и шагнула к проезжей части.

— Куда вы? — он попытался схватить её за рукав.

Она сделала три шага и встала перед столбом, опоясанным ржавой проволокой. Достала из внутреннего кармана искусственную красную розу и начала прикручивать её к проволоке.

Парень обошёл столб, увидел металлическую табличку с именем погибшего на этом месте:

— Тимур Альбертович Рахимов. Кто это?

— Мертвец, — Алина посмотрела на табличку, затем на парня: — Пойдёте ко мне в гости?

Он уверенно кивнул.

Глава 4

В гости?

Алина шла в сторону дома медленно, молча вглядываясь в мокрый асфальт. Дорога — её верная подруга. Она никогда не осудит за неверный шаг, не усмехнется злорадно, если споткнешься и угодишь в лужу, а подставит твёрдое плечо, чтоб можно было подняться и идти дальше.

Но и у неё бывают трудные времена, о которых она не расскажет, а друг лишь догадается, увидев свежие выбоины и трещины, как преждевременные морщины на любимом лице.

Рядом с Алиной плëлся то ли испуганный, то ли заинтригованный парень.

Зачем она позвала его в гости? Чтоб в выходной не быть одной? Чтобы призрак Тимура изгнать присутствием живого человека?

Но придётся же разговаривать с этим живым, рассказывать о прошлом, что-то объяснять, а он ещё и не поймёт.

Нет, лучше ничего не говорить. Напоить его чаем и спровадить из дома, пока он не начал ей нравиться, как вчера.

Что же это было — вчера? Он снял тёмные очки и словно загипнотизировал её. В его глазах была решительность и что-то ещё, от чего у Алины закипела кровь. А сейчас наоборот — он выглядел так, будто сам попал под её гипноз.

Она повернула голову и окинула парня быстрым взглядом. В его глазах мелькнул страх. Вспомнилось, как в девять лет она подобрала на улице жалкого тощего котёнка, принесла домой и напоила сливками.

Родители в тот день вернулись с работы раньше обычного и взбесились, увидев грязное животное. А оно с перепугу нагадило прямо на кухне.

Мать обрушила на Алину начальственное красноречие. Отец, не доросший до звания начальника ни в семье, ни на работе, молча хлестал дочь ремнём, пока по трясущимся детским ногам не потекла горячая моча.

Вечером мать сидела рядом с Алиной и гладила её по спине, как покорившегося плëтке, прирученного хищника. Гладила и внушала, что наказывают Алину для её же блага, потому что любят...

— Вы так и не сказали, как вас зовут, — произнёс парень, когда они зашли в подъезд и приблизились к лифту.

— Разве?

Алина нажала на кнопку, лифт тут же открылся. Парень жестом пригласил её войти, но она замешкалась. Двери начали закрываться. Подставив ногу, парень заставил их снова открыться. Алина глубоко вдохнула и зашла в кабинку.

— Не хотите говорить своё имя? — спросил он, как только лифт поплыл наверх.

— Нет, я... Я... У меня... — она схватилась за воротник футболки, оттянула, будто он сдавливал шею, открыла рот, пытаясь вдохнуть, но горло сжалось, не пуская в лёгкие воздух. Алина начала задыхаться.

Парень оцепенел на мгновенье, а затем принялся хлопать её по спине, видимо, решив, что она подавилась. Лифт остановился на седьмом этаже, двери разъехались. Алина шагнула на площадку, прислонилась к холодной стене и наконец сумела глубоко вдохнуть.

— У вас что, клаустрофобия? — спросил парень. — Надо было пешком подниматься.

— Я забыла. Не ездила на лифте после того...

Она чуть не рассказала, как умер от сердечного приступа отец, когда она ехала с ним в этом лифте, но вовремя спохватилась: чужим это знать ни к чему. Спокойно вдохнув и выпрямив спину, она улыбнулась парню:

— Меня зовут Алина. А вас?

— Саша. Я уже говорил.

Она подошла к своей двери и, обернувшись, спросила:

— Вы точно хотите ко мне зайти?

Саша нервно хмыкнул, подняв плечи:

— Вы так спрашиваете, будто у вас там маньяк живёт, и вы ему жертву привели. Но это же не так?

— Давайте проверим, — она достала ключ, дважды повернула им в замочной скважине и распахнула дверь, явив безлюдную прихожую.

Саша прислушался, глядя за порог незнакомой квартиры. Никаких звуков изнутри не доносилось. Он выдохнул, опустил плечи и усмехнулся.

— Только давай на ты, ладно? — сказала она. — Пусть выканье останется снаружи. А внутри мы будем на ты.

— Согласен.

Глава 5

В бункере

Одинокий мальчик подошёл к тёмному лесу, отыскал начало протоптанной дорожки и, оглянувшись, посмотрел на бугристое, ещё не вспаханное, поле.

Никто не бежал за ним по этому полю, не искал его, не звал назад. Мальчик вошёл в омертвелый сумрачный лес, наводивший ужас пронзительными стонами корявых стволов и сучьев, и пошёл один по узкой чёрной тропинке.

Лáтер хотел двинуться следом, но его резко отбросило назад — как тряпичную куклу, привязанную к лошади, внезапно рванувшей в поле.

Открыв глаза, Латер в недоумении уставился на денщика, сидевшего на полу. Старик вздрогнул, вытаращив глаза: он не ожидал, что тело хозяина вернётся в бункер так скоро.

— Не получилось?

— Я не понял, — сказал Латер. — Вернее, да, не получилось. Я попал не туда.

Он поднялся. Старик тоже встал.

— Я направил вас в ту же оболочку, как вы хотели.

— Но Эмми там не было. И вообще, это был не город, а какой-то лес! Ты промахнулся.

Латер изложил старику всё, что увидел, переместившись в земное тело. Внимательно выслушав, тот покачал головой:

— Это не ошибка. Не волнуйтесь. Так бывает. Человек, значит, был в осознанном состоянии. Вот его разум и не пустил вас к управлению телом. Вас отбросило в его подсознание, — денщик перевёл дыхание и вытер ладонью вспотевший лоб.

— С другими такое случалось? — недоверчиво спросил Латер.

— Конечно! — старик махнул рукой. — Я специально ездил к мастеру в этом деле. Он же мне и бункер помогал сделать, и про такие странности всё подробно рассказывал. Очень толковый был мастер.

— Был?

— Казнили его, — вздохнул денщик. — Донёс на него кто-то, что он с земным миром связь имеет. А за это высшая мера, вы же знаете. Вот так.

— Ладно. Подождём и попробуем ещё раз.

Латер начал ходить по периметру бункера, встряхивая руками, чтобы взбодриться для нового перемещения.

— Может, другую оболочку найти? — предложил старик. — Людей-то полно. Правда они быстро кончаются. И этот ваш тоже скоро исчезнет.

— Что значит: исчезнет? — Латер остановился на секунду, но по инерции зашагал снова.

— Пропадëт с радара, как остальные.

— Почему?

— Не выдерживают они нашу энергию. Я же вначале сам спускался, когда нашёл её. Вошёл в земное тело, а оно женское!

— Разве твой радар не определяет пол?

— Нет. Вам повезло, что сразу в мужское попали.

— И что ты делал там в женском обличье? Сказал ей, что она из Эйфи?

— Конечно, нет! Я же вам говорил: нельзя так сразу. Она живёт там двадцать лет. Если сразу выложить правду, не поверит. Я нашёл её, когда она ещё ребёнком была, лет десять назад. Говорил с ней ласково, аккуратно спрашивал, что она чувствует, какие мысли у неё бывают, какие сны снятся.

— Зачем это?

— Чтобы притягивать её сюда во время сна. Я тогда ещё только учился этому. Но Эмми ничего не хотела рассказывать. Смотрела на меня с ужасом.

— На женщину, в которой ты был?

— Ну, да. Это земная мать оказалась. Я думал, что матери она как раз всё и расскажет. Но Эмми как будто боялась её.

— Или тебя в её теле?

— Не знаю. Может, слишком нежно я с ней говорил, — он опять вздохнул. — Может, на земле так не принято?

— И что потом? Куда эта мать исчезла?

— Умерла. Но я об этом не знал. Тогда ученья начались на границе. Я же с вами поехал, а бункер тут остался. Когда вернулся, прежней оболочки уж не было. Нашёл другую, ближайшую к Эмми. И оказался на своём месте.

— В роли отца?

— Да, в его теле. Видать, в мужском я лучше смотрелся: Эмми охотней со мной разговаривала.

— И что толку? — возразил Латер. — Она до сих пор там, а ты здесь. Ты хоть узнал у своего мастера, как её вернуть?

— Узнал.

— И как прятать мысли, ты тоже от него узнал? — внезапно догадался Латер. — Поэтому я ни о чем не подозревал до сих пор! Какой же ты...

У старика закружилась голова от того, что Латер беспрерывно мельтешил перед глазами, и он сел на лавку у стены:

— Уж, простите меня, что втянул вас в такое дело. Мне нужна ваша помощь. Сам я не могу её вернуть.

— Почему?

— Последние разы я попадал в тело её брата. А потом его сбила машина, когда я был внутри него. И после этого — всё! Не получается перемещаться. А перед этим я узнал, что земные родители не любили Эмми. Может, чувствовали, что она им чужая. Моё пребывание сначала в матери, потом в отце, оказывается, всё испортило! Эмми тогда впервые почувствовала любовь к ним, и сразу после этого они умерли. Теперь она думает, что её любовь убивает людей.

— Это всё конечно грустно. Но давай ближе к делу. Как её вернуть?

— Никак. Она сама должна захотеть. Я притягивал её отцовской любовью. Но с каждым разом было всё труднее. Поэтому и выпустил её во двор, чтоб она познакомилась с вами. Чтоб захотела остаться тут.

— Она не помнит, что во сне была здесь. И меня не помнит, — Латер остановился, сжав кулаки. — Попробуем ещё раз. Давай свою жижу.

Старик вскочил с лавки, достал из-под неё одну из тёмных склянок и подал хозяину. Тот откупорил её, одним глотком вдохнул густую газообразную черноту. Старик перебежал к другой стене, открыл неприметную створку, за которой прятался пространственный активатор с радаром, нажал нужную комбинацию знаков.

Вернув пустую склянку денщику, Латер лёг на пол, закрыл глаза и исчез.

В дверь бункера грубо ударили снаружи. Старик замер.

— Именем комитета приказываю открыть! — раздался угрожающий крик Дэма. — Латер, я знаю, что ты здесь!

Глава 6

Внутри и снаружи

Лесная тропинка привела мальчика к безлюдному песчаному берегу, где весело шептались прозрачные волны. Латер осторожно следовал за ним.

Мальчик скинул обувь и не спеша побрёл босиком. Затем сел на песок, глубоко вдыхая морской воздух и безмятежно любуясь закатом.

Блестящее лезвие горизонта медленно рассекало спелый небесный апельсин, насыщая вечерний океан густым оранжевым соком. Мальчик тихонько запел:

— Хочешь сладких апельсинов, хочешь вслух рассказов...

— Хочу, чтоб ты уснул, — Латер возник перед ним, закрыв собой солнце.

Только сейчас, склонив голову к мальчику, Латер увидел свои руки и грудь — черные, полупрозрачные, как у призраков в Эйфи.

Мальчик не удивился. Будто ждал его. Оглядел большими серыми глазами чёрную фигуру и спокойно спросил:

— Зачем тебе эта девушка? Ты её отец?

Латер онемел от неожиданности, узнав голос, которым сам говорил с Эмми, называя её Кэти. Но вчера Латер находился в теле юноши, а не этого мальчишки.

— Хочешь фокус? — улыбнулся мальчик и, не дожидаясь ответа, щелкнул пальцами.

В его руке из ниоткуда появилась светящаяся красная метка.

— Ты тоже из Эйфи? — спросил Латер.

— Ага. Только это не моя метка. Моя вон там, — он кивнул в сторону океана.

— Зачем тебе её метка? Что ты хочешь? — Латер намеревался грозно повысить голос, но горло не послушалось и выдало шёпот.

— Будь, как дома, путник, присядь, — с усмешкой мальчик указал ему на место возле себя.

Латер не хотел садиться и вообще задерживаться здесь, в подсознании парня, но тело вдруг перестало подчиняться: как изменник, метнувшийся под знамя нового вождя, оно покорно уселось рядом с мальчишкой.

— Ну, что, командир? Приятные ощущения, когда тобой управляют?

— Что ты хочешь? — прошептал Латер.

— Чтобы вы перестали сюда таскаться, — глядя на солнце, ответил тот. — Никто не хочет возвращаться в Эйфи.

Латер подумал возразить ему, что родные ищут своих потерянных детей, но не смог открыть рот.

— Знаешь, что сделал комитет с моим отцом, когда меня вернули в Эйфи? — заговорил мальчишка. — Дезинтегрировал. И двух его товарищей тоже. А меня привязали к столбу и подожгли, для проверки. Эйфинцы ведь не горят! Зато верёвки отлично горят.

Он вскочил на ноги, подошёл к кромке воды, размахнулся и закинул красную метку далеко в океан.

— Твоя дочь никогда не вернётся в ваш концлагерь! — обернувшись, спросил:

— Хочешь что-нибудь сказать?

У Латера непроизвольно открылся рот, хотя он уже не надеялся, что мальчишка позволит ему говорить.

— Она не моя дочь. Её отец — мой солдат. Он рисковал жизнью, чтобы найти её.

— А мог бы головой подумать, — парировал мальчик, медленно подходя к Латеру. — Куда он собирался её привести? В какую-нибудь вашу крепость? Если он твой солдат, значит, ты военный и служишь комитету!

— Нет. Я служу народу Эйфи, а не комитету.

— Какому народу? У вас же крепостное право! На земле такое было двести лет назад. Мы давно свободные. А вы пытаетесь утащить нас в своё рабство!

— Ты предал родину... — начал Латер, но челюсти со стуком сомкнулись, будто незримый кулак ударил снизу в подбородок.

Мальчик ухмыльнулся:

— Ты не первый, кто вселился в моё тело. Были и другие. Тоже пытались заманить эйфинцев на проклятую родину. Но я научился от вас избавляться. Без красной метки ты никогда не найдешь ни девушку, ни меня.

Он взмахнул рукой, щелкнул пальцами, и солнце поплыло обратно — наверх, разгораясь всё ярче и ярче, как огненная печь, опаляя жгучим жаром лицо и тело Латера.

— Прощай, глупый вояка! — звонко крикнул мальчишка, быстро отступая к сумрачному лесу.

Латер потерял сознание, но тут же очнулся от ледяной воды, хлестнувшей по лицу. Мысли прояснились, перед глазами возник мрачный потолок бункера. Над Латером, сгорбившись, стоял старик Крэп, сжимая пустое ведро, из которого стекали последние капли.

— Ваш брат узнал, что вы здесь. Слышите, ломится? — он кивнул на дверь.

— Немедленно открой! Ради твоего же блага! — послышался приглушённый голос Дэма.

— Впусти его, — Латер вытер лицо рукавом и поднялся с пола.

— А что мы ему скажем?

— Разберёмся. Открывай.

Как только старик отодвинул засов, дверь распахнулась. Двое из комитета скрутили руки Крэпу и увели его наружу. Дэм вошёл в бункер один и прикрыл за собой дверь:

— Что ты творишь?

— О чём ты? — Латер скрестил руки на груди.

— Твой призрак оказался эйфинцем из земного мира.

— И что? Ты пришёл вручить мне награду?

— Нет. Хочу поговорить с тобой, как брат с братом.

— Давай попробуем.

Дэм сел на лавку у стены и жестом пригласил брата сесть рядом. Тот не двинулся с места.

— Этот призрак никогда не бывал в нашей крепости, — начал Дэм.

— В моей! — вставил Латер.

— Не бывал в твоей крепости, ничего здесь не видел, и тебя в том числе.

— Я же говорил, что смотрел на него из окна.

— Нет, Латер. Если б ты его видел, у него сохранился бы след от твоего взгляда. И от охранников тоже. А у него только следы глаз нашего отряда, да ещё старого солдата — твоего денщика. Объясни мне, как так получилось?

— Объяснить-то просто. Но ты ждёшь от меня оправданий, а не объяснений. А мне оправдываться не в чем, тем более перед тобой.

— Я хочу помочь. Неужели не понимаешь? — Дэм встал, приблизился к Латеру и заговорил почти шепотом. — Ты обманул комитет. Это измена родине. Тебя не пощадят.

— И как ты мне поможешь?

— Расскажи правду. Мы запишем твоё признание задним числом.

— Какое признание, Дэм? В чем я должен признаться?

— Мне докладывали, что неоднократно видели тебя гуляющим с призраком. А когда мы явились, чтобы взять его, ты подсунул того, который тебя даже не видел. Отсюда вывод: у тебя есть доступ в земной мир и контакт с живущими там эйфинцами. Ты готовишь восстание?

— Что за бред?

— Тогда расскажи мне, о чем ты говорил с призраком?

— О цветах.

— Издеваешься?

— Ты видел у южной стены розовые тюльпаны?

— Я говорю серьёзно!

— Я тоже. Этот призрак хотел посадить цветы. И я посадил их. Пару дней назад они зацвели.

— Прикидываешься чокнутым? Это не поможет. Комитет поручил мне доставить тебя на заседание. Если окажешь сопротивление, я имею право применить силу.

— Ну, вот. С этого и надо было начинать. А-то придумал какой-то братский разговор.

Глава 7

В гостях

— На столбе у дороги твой бывший? — дожевывая третий бутерброд, спросил Саша.

— Конечно, бывший! Он же умер, — Алина отхлебнула из чашки горячий чай. — А у тебя есть бывшие?

— Есть.

— Я не про девушек, если что.

— Я понял. Знаешь, мне сегодня приснилось, что мы с тобой летали во время грозы и ловили молнии. Странно, да?

— Почему? Где ещё летать, если не во сне?

— Ты часто летаешь во сне?

Алина едва не сказала: «Вчера — первый раз», но осеклась — она ещё не решила, можно ли рассказать ему то, что она помнила о вчерашнем вечере.

— А обычно что, кошмары снятся? — спросил он.

— Смотря что называть кошмарами, — Алина встала, убрала со стола посуду и хлебные крошки.

— Расскажи, что тебе снится, — он взял из блюда с апельсинами один фрукт и стал перекидывать его из руки в руку.

— Обычно что-то символическое, — сказала она, споласкивая посуду под краном.

— Как это?

Поставив чистые блюдца на сушилку рядом с чашками, Алина выключила воду и повернулась к нему лицом:

— Ну, к примеру, часто снится крепость. А в жизни я не была в крепости. Значит, она символическая.

— И что там, в крепости? — Саша перестал подбрасывать апельсин и принялся катать его по столу.

— Каждый камень в крепостной стене всё время чём-то говорил мне.

— Прикольно. Помнишь, что именно? — апельсин замер под его рукой на краю стола.

— Всякую дрянь. Что я глупая девчонка! Должна слушаться мать! Не должна расстраивать её. Как будто я всё ещё ребёнок, а мать всё ещё жива.

— И часто тебе снится эта хре... крепость?

Алина кивнула:

— Начала сниться, когда родители ещё были живы. Тогда я хотела взорвать её, чтоб камня на камне не осталось. А потом, когда их не стало, успокоилась. Привыкла. Даже цветы в ней посадила.

— Слушай, где у тебя соковыжималка? — засуетился вдруг Саша.

— Зачем тебе?

— Хочу апельсиновый сок. Тут же целая гора апельсинов!

— Вон там, справа. Только она не электрическая. Самому давить придётся.

— Думаешь, не справлюсь? — он удивлённо поднял брови.

Алина хмыкнула и положила перед ним разделочную доску и нож:

— Я в тебя верю!

Первый апельсин Саша не резал, а медленно пилил, изображая лицом и телом титанические усилия, будто под ножом был не фрукт, а кусок гранита. Актёрский этюд Алина оценила искренним смехом и даже присела за стол, чтобы не пропустить следующий «номер».

— Хочешь, взорвем твою крепость? — он взял второй апельсин.

— Хочу.

Он протянул ей круглый плод:

— Представь, что это крепость. Сделай с ней, что хочешь.

Она взяла апельсин:

— В мясорубку его!

— Давай! Где мясорубка? — у Саши блеснули глаза.

Алина вспомнила свои прежние попытки избавиться от образа крепости и покачала головой, опустив руки:

— Бесполезно. Психологические трюки не работают.

— Сейчас сработает. Зуб даю!

— Чей? — усмехнулась она.

— Свой, конечно!

— Ладно. Вон там, достань, — она указала на шкафчик позади него.

Оранжевый фарш из одного апельсина отправили в унитаз.

— Поработает освежителем канализации, — хмыкнул Саша.

Мясорубку Алина помыла, Саша в это время отжал сок из «горы апельсинов» и налил его в две чашки. Они взяли сок и перешли в комнату, чтобы, сидя на диване, пить его и разговаривать.

Когда Алина поставила на столик пустую чашку, внезапно распахнулась форточка, и в комнате возник призрак Тимура:

— Опять апельсины! Ты же знаешь: у меня аллергия! На зло мне делаешь, да?

Алина опустила голову, надеясь, что брат поворчит и исчезнет. В присутствии живого не стоило разговаривать с призраком, которого видела только она. Закрыв глаза, она мысленно умоляла Тимура: «Уходи. Пожалуйста, уходи».

— От цитрусов у меня всё чешется, — Тимур подошел к Алине и навис над ней. — Забирай своего дружка и валите на улицу! Верно мама говорила: никакой пользы от тебя, только вред! Зачем ты вообще родилась?

— Слушай, бывший, — неожиданно заговорил Саша. — Заткнись-ка на минуту!

Алина открыла глаза, взглянула на Тимура. Тот застыл с перекошенным от ярости лицом, глядя на Сашу, а Саша удивлённо посмотрел на Алину:

— Почему ты его не прогонишь?

— Как? — растерялась она.

— Элементарно. Пошли его на х#¡.

Алина, не раздумывая, послала брата, как велел Саша, для верности прибавив ещё пару матерных слов. Призрак мгновенно исчез.

— Ты тоже их видишь?

— Если хочу, вижу. А если нет, посылаю, — беззаботно ответил он.

— Откуда ты взялся такой...?

— Такой же, как ты?

— Нет, гораздо лучше. Я хочу с тобой дружить.

Саша усмехнулся:

— Ладно. Значит, с крепостью заканчиваем навсегда?

— Ну, да, — она удивилась, что он спросил об этом снова.

Саша вдруг поднял руку, щелкнул пальцами и замер, глядя в одну точку. У Алины по телу пробежали мурашки.

Через несколько секунд парень шумно выдохнул и резко опустил руку. Лицо его сделалось таким уставшим, будто он не минуту сидел на диване, а полдня бежал марафон без единого глотка воды.

— Всё. Её больше нет.

— А она... была?

— Мне надо поспать. Потóм расскажу.

— Ну... Спи, — она укрыла его тонким бежевым пледом.

Выходя из комнаты, услышала за спиной резкое свистящее дребезжание, словно где-то ща стеной включили дрель. Алина быстро вернулась к дивану.

Мерзкое жужжание исходило от Саши, а он даже не хмурился во сне. Решительно откинув плед, она достала из Сашиного кармана визжащий гаджет, ткнула зелёную кнопку:

— Алло!!! Говорите!

Глава 8

Хренофон

— Алло!!! Говорите!

В ответ — тишина.

Алина взглянула на экран. Там светилось новое сообщение, а входящего звонка не было. Нажала красную кнопку, чтоб отключить телефон, но он опять заскрежетал. Ещё одно уведомление. И ещё. И ещё. Алина жала на кнопку, пока звук не умолк.

Кому так не терпится? Открыла последнее сообщение: «Верни это где взял будешь зеленый свет».

Что за бред?

В других сообщениях оказался тот же набор слов. Похоже, Саша участвовал в какой-то ролевой игре. Но раз он не проснулся, значит, это сейчас не важно.

Чтобы не мешать ему спать, она вышла из комнаты, прикрыла дверь, направилась в кухню и только сейчас обратила внимание на необычную форму мобильника. Он был узкий и длинный, как пульт от телевизора, с сенсорным экраном, как у смартфона. Но внизу торчали из корпуса две цветные кнопки: зелёная и красная!

Что за «очумелые ручки» это слепили?

Усевшись за кухонный стол, Алина собралась посмотреть содержимое самодельного гаджета. Но смотреть было не на что: ни фотографий, ни приложений. Только список сообщений, которые она уже прочитала. Неужели эта бандура — всего лишь пейджер?

Саша в очередной раз удивил Алину. Теперь — внезапно появившись в дверном проёме.

— Ну, ты и поспать! — воскликнула она. — У тебя звонок орал так, что и мёртвый проснулся бы, а ты...

Саша, как сомнамбула, подошёл к Алине, взял из её рук устройство, развернулся и направился к входной двери. Открыл её, вышел и двинулся к лестнице.

Алина быстро обулась, схватила кроссовки и куртку Саши, заперла дверь и побежала за парнем. На улице догнала его и зашагала рядом, стараясь не смотреть, как он шлёпает по лужам в носках.

Некоторые прохожие таращились на бедного Сашу, но Алина так злобно зыркала на них, что они с презрительной гримасой цокали и отводили глаза.

Шли долго, без остановок. На всех перекрёстках включался зелёный, как только Саша и Алина к ним приближались.

Наконец, добрались до края города. На ветреном пустыре, у чёрного остова сгоревшего киоска, Саша остановился. Сунул устройство в тёмное отверстие, где прежде было окошко для продавца.

Из тьмы к его руке что-то потянулось. Алине померещилось извивающееся щупальце: она шарахнула по нему кроссовками, задев при этом пальцы Саши. Парень отдернул руку и очнулся, застонав от боли. Щупальце пропало вместе с устройством.

— Надень! — Алина бросила Саше кроссовки и подала куртку.

— Спасибо.

— Что за хренофон это был? — спросила она, когда, покинув пустырь, они направились к трамвайной остановке.

— Сам не знаю. Хотел вечером разобраться.

— Откуда он у тебя?

— Чувак из параллельного обронил, когда я за ним гнался.

— Из параллельного класса?

— Мира, — усмехнулся Саша. — Жалко, что я так не вовремя уснул. Но теперь мы знаем, где они пролезают. Будем ставить ловушки.

— А мы — это кто?

— Просто мы с тобой. Но если хочешь, можешь придумать название.

— Какое название? Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь.

— Это не проблема. Главное — ты их видишь.

— Кого?

— А кого ты шарахнула кроссовками? Только меня?

— Мне показалось, что там было какое-то щупальце.

— Не показалось. Ты верно видишь. А остальное я объясню. Даже покажу. Но позже. Вон, твой трамвай появился.

— Мой? Ты что, со мной не поедешь? — Алина вцепилась в его рукав. — Пожалуйста, не оставляй меня.

— Я не надолго. Вечером буду у тебя. Ничего не бойся.

Глава 9

Незваный гость

Вечер только начался, но Алине уже не терпелось узнать, где сейчас Саша, что делает, и как они будут ловить «параллельных чуваков» со щупальцами. Она готовила ужин, кусая губы от злости на себя — как можно было не спросить у него номер мобильника?

Из коридора долетел короткий резкий звук, будто сдвинули стул. Обычно так появлялся Тимур — в своей всегда закрытой комнате, куда Алина предпочитала не заглядывать. Но теперь она знала, как его прогнать!

Захотелось ещё раз послать брата матом и увидеть, как он исчезнет. Но тут же пришло сомнение: а вдруг без Саши мат не сработает? Хотя, он же сказал: «Ничего не бойся». Значит, надо действовать!

Стиснув зубы, подошла к комнате брата, ногой распахнула дверь. С письменного стола слетела пара листов бумаги. За столом, на стуле Тимура, сидел незнакомый призрак лет тридцати.

— Вы кто? — Алина приблизилась к столу и сердито уставилась на незваного гостя.

— Моё имя слишком известно, чтобы его называть, — ответил незнакомец, дерзко глядя на неё блестящими чёрными глазами.

— Что вы делаете в моей квартире?

— Меня попросили прийти к вам.

— Кто? Тимур?

— Подождите минуту, я должен сделать то, о чём меня умоляли.

— Кто вас умолял?

— Дорогуша! Я же сказал: подождите, — он взял шариковую ручку и быстро, мелким почерком, начал писать на белом листе короткие строки.

— Вы поэт?

Алина присмотрелась и заметила, что покрой его одежды напоминал старинные портреты из учебников про восемнадцатый или девятнадцатый век. Но его лицо не напоминало никого!

— Всё! — отбросив ручку, объявил призрак. — Я дарю вам частицу моей поэмы. Об этом меня умолял тот, чье имя вы забыли. Тот, чьë жилище взорвали по вашему желанию. Он ещё жив, хотя надежда на жизнь потеряна.

— Я не понимаю. Какое имя? Какое жилище?

— Лáтер потерял всё, кроме своей жизни. Его живым отправили в призрачный мир, дабы скитался между тенями и вечно страдал, не имея выхода в земной мир, какой дарован призракам.

С каждым словом этой пафосной речи туманная тревога всё плотнее окутывала душу Алины.

— Латер... Кажется, я знаю это имя.

— Он не винит вас ни в чем. Признаëт, что хотел закрыть вас в своих стенах, как вольную пташку в темнице. Это было бы слишком печально. В знак того, что он всё понимает, вот мои строки, — призрак вручил Алине исписанный лист и исчез.

Она прочла записку:

«Глазами тучи я следил,

Рукою молнию ловил…

Скажи мне, что средь этих стен

Могли бы дать вы мне взамен

Той дружбы краткой, но живой,

Меж бурным сердцем и грозой?»

Алина вернулась на кухню, взяла смартфон и ввела первые строчки в поисковик. Автор — Лермонтов!

По спине скользнул холодок.

Она слышала где-то, что в жизни Лермонтов выглядел не таким, каким его рисовали. Он был мрачен, угрюм и некрасив. Совсем как этот незваный призрак. Вот, почему она его не узнала.

Но кто такой Латер?

Глава 10

Саша

Саша вернулся на пустырь, обшарил в сгоревшем киоске все углы и щели, но не нашёл устройство для перемещения в Эйфи — «хренофон», как назвала его Алина. Почерневшие от железных останков пальцы дрожали, а по телу разливался жар отчаянья.

«Исчезло! Само? — зубы сжались так, что заболела челюсть. — Нет! Его забрали. Кто-то из Эйфи!» Во рту пересохло. Он должен был сегодня отдать последнюю красную метку и покончить с Эйфи!

Стало обидно, что, изображая сомнамбулу, он не глянул вниз, просовывая устройство в проём, а теперь не знал, кто его забрал.

Стоя перед чёрным остовом, он рассеянно уставился в одну точку и прислушался к себе. Из глубины души помахала детская рука. И детский голос прошептал: «Наконец-то, шалость удалась».

Эту «шалость» он придумал в девять лет, когда впервые увидел призрака и, словно под гипнозом, пошёл за ним.

Мать тогда говорила с отцом и не заметила, как сын отпустил её руку. Маленький Саша уходил в неизвестность, и никто не бежал за ним, никто не звал назад. «Наверно, родители договорились с призраком, чтобы он забрал меня, потому что им я больше не нужен», — думал Саша.

Призрак был высокий и худой, как фонарный столб в старом парке, только без лампочки. Он шёл и шёл, пока навстречу не попалась женщина-призрак с большим рюкзаком за спиной. Она указала на мальчика, и «столб» обернулся.

Саша замер. Тело стало тяжёлым, как мешок с мокрым песком. Невидимые руки сжали горло. «Сейчас умру», — мелькнуло в голове, а в ушах зазвенело, будто снова оказался первоклашкой на школьной линейке, где незнакомая девочка с белым бантом трясла металлическим колокольчиком, сидя на плече старшеклассника.

Но призраки оказались добрыми — успокоили, спросили, где он живёт, и отвели домой. У подъезда оба пожали ему руку.

— Ты очень смелый мальчик, — сказала женщина-призрак. От неё почему-то пахло малиновым вареньем.

— Ничего не бойся, — добавил «столб».

Дома Сашу отругали и поставили в угол. Там он и придумал свою шалость. «Чтобы проверить человека — друг ли он, надо притвориться лунатиком и пойти, куда глаза глядят. Если человек не заметит, что я ушёл, или решит, что я чокнулся, значит — не друг. А если наоборот, то...»

Алина пошла за ним на улицу, а не захлопнула дверь, как другие, не назвала сумасшедшим, а сказала, что хочет дружить. Наконец-то!

Но кто же взял устройство? Дэм? Сам дал, сам забрал?

Последняя красная метка ещё у Саши. Как отдать её Комитету без этого «хренофона», непонятно.

Дэм говорил, что в Эйфи остался лишь один бункер для связи с Землёй, и он — в резиденции Комитета. Его ликвидируют, как только Саша принесёт последнюю метку.

По словам Дэма, эйфинцы зачищали свои следы в иных мирах, чтобы закрыть Эйфи от всех. Почему они вздумали изолировать себя, Саша не спрашивал. Ему тоже хотелось закрыться от всех! Чтобы земные родственники отстали от него со своими дурацкими «надо», «ты должен», «так принято»! И чтобы эйфинцы перестали влезать в его тело и душу!

Целый год он выполнял задания Комитета, в тайне мечтая найти среди спрятанных на земле эйфинцев хоть одного близкого по духу человека. Приходил в указанное место, позволял искателю из Эйфи вселиться в своё тело и обратиться к человеку с красной меткой.

Меченые всегда принимали Сашу за безумца: то, что говорили через него эйфинцы, звучало бредово для землянина. Люди старались вежливо отделаться от странного парня, но даже за пару минут разговора Комитет успевал вычислить вселившегося эйфинца. Пока тело Саши следовало за меченым, комитетчики уже мчались к очередному бункеру в Эйфи. А Саша должен был всего лишь коснуться человека, чтобы забрать у него эту злосчастную метку.

«Может, метка Алины им уже не нужна? — подумал он. — Воспоминания о Лáтере у неё стёрты. Теперь никто, кроме меня, не помнит об Эйфи. А мне никто не поверит, если расскажу. Вот, они и закрылись.»

Грудь сдавило — то ли от ледяного страха, то ли от жгучей надежды. По спине пробежали мурашки. Он им больше не нужен? Он свободен? Язык прилип к нёбу, будто сама Вселенная запрещала ответить вслух.

Он решил купить воды и чего-нибудь вкусного, чтобы отпраздновать вместе с Алиной закрытие Эйфи. Но подходя к магазину, увидел знакомого призрака — того, которого сегодня «послала» Алина.

Призрак Тимура шёл рядом с девушкой, рассказывал что-то, а она кивала и тихонько отвечала ему. Саша остановился, а затем медленно двинулся вслед за парочкой.

Глава 11

Трамвай

Незнакомая девушка и тот самый призрак, которого Алина прогнала из своей квартиры, шли впереди. Саша плелся за ними, опустив голову, словно погружённый в свои мысли, и прислушивался к разговору парочки. — Я не хочу уходить, — произнёс призрак. — Я хочу быть с тобой! — Ты итак со мной, — сухо ответила девушка. — Алинка меня выгнала! Я не могу вернуться домой! А без дома я начал всё забывать. — Как это — выгнала? — от удивления девушка на секунду остановилась. — Мáтом! Привела к нам какого-то парня. А он знает, что мат изгоняет призраков. И её научил.

— У Алинки появился парень? — ещё больше удивилась спутница призрака, продолжая идти. — Надо будет заглянуть к ней. — Точно! Инночка, пойдём к ней. Ты скажешь, чтобы она вернула меня! Идём сейчас! — Нет.

Саша пригляделся к девушке. Осанка, отточенные движения рук, тонкий браслет на запястье. «Школа харонов», — мелькнуло в голове. Он сам когда-то носил такой же серебряный браслет. Но потом узнал, куда на самом деле отправляют призраков, которых хароны ведут «к родным».

— Съездим в одно место, а потом к Алине, — сказала девушка. Сердце Саши ёкнуло. Он помог Алине изгнать призрака. Но теперь к ней хочет прийти харонша! Что ей надо от Алины?

Призрак вдруг запел: — Я следом за тобой пойду-у. Меня не отличишь от тени. А спрячешься в траву-у, я притворюсь растеньем. — Тихо ты, — девушка остановила пение, приложив палец к его губам.

Парочка повернула к трамвайной остановке. Чтобы не оказаться рядом с ними, Саша присел и сделал вид, что развязывает спутанные шнурки.

Послышался ритмичный металлический стук колес. Глянув на парочку, Саша понял, что едет нужный им трамвай, поднялся и зашагал к остановке.

Парочка зашла в вагон через передние двери, продолжая тихо переговариваться. Саша вошёл сзади.

Двери закрылись, трамвай тронулся, и в этот момент Саша увидел парня, который бежал к остановке. Он отчаянно махал руками, будто в трамвае находились забывшие о нём друзья.

Саша отвернулся от двери и замер. В трамвае сидело пятеро молодых людей. Живых. Но рядом с каждым — призрак, доверчиво жмущийся к своему проводнику-харону. Саша стиснул зубы. Он знал этот сценарий: хароны играют на тоске умерших, обещают встречу с семьёй, а потом…

— Ты вместо Артёма? — донеслось снизу. Маленькая рука взяла его за палец. Саша очнулся: перед ним стояла девочка-призрак лет десяти в розовой пижаме. От неё пахло малиновым вареньем. По спине пробежал холодок. — Да, я вместо Артёма.

Детская ладонь была холодной, но мягкой, почти настоящей. Девочка потянула его к свободному двойному сиденью: — Давай сядем. Он сел, бросив взгляд на парочку, устроившуюся впереди. Девушка-харонша что-то шептала своему призраку, а тот ëрзал на сиденье и оглядывался.

— Артём заболел, да? — спросила девочка. — У нас тоже один раз Петров заболел. И вместо него Терентьева поставили выступать. А он такой глупый! Все слова перепутал. И все над ним смеялись. А он заплакал, как дурак! А ты не глупый? Как тебя зовут? Саша наклонился к девочке: — Называй меня Артём. А то ему попадёт, если узнают, что я — не он. Как тебя зовут? Она удивилась: — Я Соня. Разве он не сказал тебе?

— Соня, — улыбнулся Саша. — Ты любишь кататься на трамвае? — Люблю. Меня здесь не тошнит. А в папиной машине всегда тошнило.

Трамвай качнуло на повороте, и Сонины пальцы слегка сжали его руку. — Не бойся, я не сбегу, как тот мальчик, — она наклонилась ближе, и её шёпот стал едва слышным. — У него же там никого не было, поэтому он сбежал от Артёма. А меня ждут мама и папа. Ты отведешь меня к ним? — Конечно! Он вспомнил, как говорил когда-то эти фразы: «Скоро увидишь маму», «Они ждут тебя»… Как же он тогда верил в свою «благую миссию»!

Саша перевел взгляд на окно. Сквозь стекло в салон медленно просачивался туман, похожий на дым от тлеющей бумаги. Запахло озоном, как перед грозой.

Детские пальцы вцепились в Сашину руку сильнее. — Не дыши, — прошептал он и замер. Туман обнюхивал пассажиров. Беззвучно скользил вдоль сидений, окутывал головы, обвивался вокруг плеч. Живые сидели неподвижно, а призраки слегка поёживались, когда туман касался их. Саша знал: это проверка. Холодная пелена коснулась его щеки, подползла к губам, к ноздрям, потом отступила, будто удовлетворившись.

Наконец белая дымка в вагоне растаяла. Трамвай резко затормозил. Двери открылись с тихим шипением. За ними — ничего. Ни улицы, ни остановки, только густая белая мгла, в которую уверенно потопали хароны со своими призраками.

— Идём, — Соня встала. — Покажешь меня вашему декану, и Артёму поставят плюсик. А потом пойдём к маме и папе. — Плюсик? — Саша медленно поднялся. — Ну, может, пятерку! Я не знаю, что у вас ставят за практику. — За практику? — он неуверенно шагнул за Соней, тянувшей его к выходу. — Ну, ты прям как Терентьев! Идём быстрее, пока двери открыты.

Глава 12

В школе харонов

Взяв призрачную Соню за руку, Саша вышел из трамвая в туман. Белая дымка сгустилась, облепила его, как холодная влажная простыня. — Ничего не видно, — испуганно прошептала Соня. — Я сделаю восемь шагов, и мы будем на месте, — сказал Саша.

Он пошёл вперёд, считая шаги. На девятом — туман расступился, явив трëхэтажное кирпичное здание, похожее на заброшенную школу. Большие заколоченные досками окна, облупившаяся краска на двери, над которой висела выцветшая вывеска с едва различимой надписью: «Вход».

Соня прижалась к Саше: — Нам точно сюда? — Точно, — он распахнул приоткрытую дверь и вошёл вместе с Соней в школу.

Внутри пахло сухими травами. Слева и справа темнели пустые коридоры. Полы были чисто выметены, а на стенах висели резные рамы без картин. Соня сжала Сашину руку: — Я боюсь. — Всё хорошо, — соврал он. — Только постарайся молчать.

Слева послышались тихие медленные шаги. Саша повернулся на звук. Из темноты выплыла высокая фигура в длинном чёрном балахоне с капюшоном. Это был Смотритель школы.

— Александр, — голос Смотрителя прозвучал будто из глубины колодца. — Долго же ты отсутствовал.

Саша почувствовал, как Соня дрожит. — Спасибо, что помните меня, — твёрдо сказал он. — Мне нужно в лабораторию. Смотритель повернул голову в сторону Сони. — Материал для практики? — Да, — ответил Саша. — Я отстал от своих. Вы проводите меня?

— Разумеется. Смотритель протянул руку к Соне, и Саша увидел его пальцы — неестественно длинные и извивающиеся, как щупальца. Соня вжалась в стену. — Хороший материал, — прогудел Смотритель и втянул щупальца под рукав.

За спиной что-то зашевелилось. Саша обернулся и увидел — пустые рамы на стенах заполнились призрачными лицами. Десятки глаз уставились на Соню из черных рам, как хищники из клеток.

Соня вскрикнула и бросилась к выходу, но приоткрытая дверь, только что бывшая за спиной, вдруг оказалась в конце коридора. Соня рванула туда. Саша не двинулся с места — в этом не было смысла. — Почему она бегает? Где твой браслет? — спросил Смотритель, не обращая внимания на Соню. — Потерял. А новый ещё не получил.

Дверь снова переместилась, и Соня побежала в обратную сторону. — Я пущу её в лабораторию. А тебе туда хода нет. Пока не получишь браслет. Смотритель кивнул в сторону. Саша повернул голову и увидел, как Соня добежала наконец до двери, шагнула за неё, но в этот момент дверь вспыхнула зелёным светом и исчезла вместе с призрачной девочкой. В тот же миг настоящая входная дверь появилась на своём месте. — Хорошо, — сказал Саша. — Я ухожу. Только один вопрос: Инна сейчас в лаборатории? — Да.

Саша вышел из школы. Не оборачиваясь, потопал прочь от входа, свернул за угол, затем подбежал к зданию и прижался к стене. Прислушался. Никаких звуков, кроме тихого шипения тумана, плавающего вокруг.

Окно лаборатории, заколоченное досками, было здесь — на первом этаже. Саша взялся за нижнюю доску, дёрнул, она с тихим скрипом поддалась. Снял вторую и забрался внутрь.

Лаборатория была пуста. Ни харонов, ни призраков — только столы, инструменты и множество банок на полках.

Осторожно обойдя помещение, он увидел в полу едва заметную металлическую дверцу — люк. Приоткрыл её.

Внизу — узкая лестница, ведущая в подвал. Оттуда шёл свет и доносились голоса.

Спустившись, Саша оказался в подвале лаборатории — низком помещении, заставленном столами и странными аппаратами. В воздухе пахло озоном и малиновым вареньем.

Пятеро харонов, включая Инну, уже распределяли призраков по столам. Соня сидела в углу, обхватив колени, и смотрела на них испуганными глазами.

— Ты чего застыл? — крикнул один из парней, высокий, с четырьмя кольцами в ухе. — Бери своего и работай!

Саша кивнул и подошёл к Соне. — Всё будет хорошо, — прошептал он, беря её за руку. — Ты же обещал… — дрогнул её голос. — Я знаю.

Он повёл её к свободному столу, оглядываясь по сторонам. Инна ловко орудовала каким-то серебряным инструментом над своим призраком. Тот тихо стонал, но не сопротивлялся.

— Эй, новичок! — окликнула Сашу блондинка в кожаном пальто. — Ты вообще знаешь, что делать?

Саша замер. — Артём объяснил… в общих чертах. — Ну и какого чёрта он тебя прислал?! — засмеялся парень с кольцами. — Болеет, — пожал плечами Саша. — Ладно, смотри и повторяй, — буркнула Инна, не отрываясь от работы.

Она взяла тонкую серебряную нить, закрепила ее на правом запястье призрака. Тот вздрогнул, а его контуры стали чётче. — Фиксируешь якорь, потом проводишь по основным точкам, — Инна быстрым движением протянула нить к шее, к левому запястью, к одной лодыжке, к другой, затем вернулась к началу, и нить в форме пятиугольника запульсировала.

Саша кивнул и повторил её движения с Соней. — Больно? — спросил он тихо. — Нет, — прошептала она. Пальцы его дрожали, но он старался действовать точно.

— О, да у тебя неплохо получается! — удивилась блондинка. — Может, возьмём его в команду? — хихикнул кто-то. — Артём обидится, — заметила Инна.

Саша не ответил, сосредоточившись на работе. Он взял ещё одну нить, на этот раз чёрную, и обвёл ею контур тела Сони. — Ты должна вспомнить родителей, — прошептал Саша. — Закрой глаза.

Серебряный пятиугольник нагрелся добела. Из груди Сони вырвался резкий звук, будто лопнула струна. — Вот оно, — пробормотал кто-то за спиной. Саша сдавил ладонями детскую голову — и из груди Сони потянулась золотистая дымка.

Инна быстро подставила пустой флакон. Золотистая дымка закрутилась в воронку и устремилась внутрь, превращаясь в густую янтарную жидкость. — Чистый экстракт, — удовлетворённо сказала она, закрутила крышку и протянула бутылочку Саше. — Держи. Артём молодец.

— Тебе было больно? — спросил Саша, опустив руки. — Нет, — прошептала Соня и открыла потухшие глаза.

Когда хароны занялись «развязыванием» своих призраков, Саша оглянулся, убедился, что его никто не видит, и взял со стола катушку с серебряными нитями. Повертев её, он заметил на боковой грани мелко выгравированный символ — четыре кольца, нанизанных на стрелу. Что-то в этом знаке заставило его кожу покрыться мурашками. «Власть над призраками?» — мелькнула догадка. Но раздумывать было некогда. Он сунул катушку в карман куртки и быстро освободил Соню от нитей.

Когда «практика» закончилась, призраков увели вглубь подвала, а хароны собрались у выхода. — Ну что, в бар? Отметим первый день практики? — предложил парень с кольцами в ушах. — Разумеется, — ухмыльнулась блондинка. Инна взглянула на Сашу. — Ты с нами? Он сделал вид, что колеблется. — Ну… ладно.

Призрачный бар был полон полупрозрачных посетителей, а за стойкой мерцающий бармен наливал напитки. Саша сидел за столом с харонами, стараясь не выделяться. — Как ты познакомился с Артёмом? — вдруг спросила блондинка, пристально глядя на него. — Да случайно, — Саша отхлебнул из бокала. — Где? — Всё тебе расскажи, — ухмыльнулся Саша, но почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Странный ты, — пробормотал второй парень.

В этот момент заиграла медленная музыка — что-то старинное, дребезжащее. Саша резко встал. — Инна, потанцуем? Она удивилась, но затем улыбнулась. — А почему бы и нет?

Они отошли от столов. Саша обнял её за талию и прижал к себе, чтобы не смотреть в глаза. Музыка гремела, остальные хароны уже перестали обращать на них внимание, увлёкшись своими разговорами и напитками.

Утром, когда бар закрылся, компания вывалилась на улицу. Туман на улице почти растаял. Саша вызвался проводить Инну домой. — О-о-о, — засмеялись остальные. Инна покачала головой, но не стала возражать.

Глава 13

Трое в магазине

Туман, как молчаливый конвоир, проводил Инну и Сашу до границы призрачного мира и незаметно растаял. Пара оказалась на пустынной улочке, залитой солнцем.

Издалека доносился шум автомобилей. Дул ветерок, срывая с вишнёвых кустов розоватые лепестки и усыпая ими тротуар.

Инна достала смартфон, глянула на экран: — Ничего себе! Тут уже полдень. Что-то мы загулялись. — Ты далеко живёшь? — спросил Саша. — Да. Но мне надо к маме в магазин. Ты его знаешь, наверно. Особые канцтовары. Я обещала ей помочь сегодня. — Ладно, провожу тебя к маме. — Здесь недалеко. Я и сама дойду. А тебе наверно спать надо. — Тебе вообще-то тоже, — усмехнулся он. — Вдруг ты от бессонницы в обморок упадешь. А тут — ни души.

В этот момент у Инны зазвонил телефон. — Алло? Крис? — она нахмурилась, прислушиваясь. — Да. Хорошо. Будем в магазине у моей мамы. Пока.

Она убрала мобильник в карман и вздохнула: — Ну, идём. — Крис — это та блондинка? — поинтересовался Саша. — Да. Хочет поговорить. Говорит: что-то важное. А мне кажется, она в тебя влюбилась. — В меня? — Ей нравятся такие. — Какие? — Непохожие на нормальных. — Значит и тот, с кольцами в ухе, ей тоже нравится? — Дуст? — Я не спрашивал у него имя. — Это его прозвище. Да, он ей тоже нравится. А она тебе — как? — Судя по тому, что я провожаю тебя, а не её... — Ой, ты ещё и зануда, — перебила его Инна и махнула рукой: — Пришли.

Саша увидел мерцающую вывеску «Канцтовары для особых случаев». Инна распахнула дверь магазина и крикнула: — Мам, я пришла!

Из-за прилавка поднялась женщина с седыми короткими волосами. — Не ори. Я не глухая. Наконец-то явилась! — она бросила на дочь сердитый взгляд. — А это кто?

— Это… — Инна замялась. — Артём, — быстро представился Саша. — Вообще-то, я его подменяю, но это неважно. — Да, мам, ты можешь идти в Канцелярию, — сказала Инна. — Тебя же там ждут. Прости, что опоздала. Ты же знаешь, телефоны в тумане отключаются. Я просто не знала, сколько времени.

Хозяйка скрестила руки на груди. — Вы что тут, шуры-муры хотите устроить в моём магазине? Мужиков нам только не хватало! Помощник тебе не нужен. Сама справишься! До свидания, Артём. — Мам! Он не будет мне мешать. Только дождётся Кристину, и они вместе уйдут. — Так это парень Кристины? — поморщилась хозяйка и шумно выдохнула. — Ладно. Пускай ждёт. А ты никуда не отлучайся. Вечером вернусь, всё проверю.

Накинув на плечо тяжёлую кожаную сумку, она вышла, хлопнув дверью. В магазине воцарилась тишина. — Я чайник поставлю, — произнесла Инна. — А-то во рту пересохло. Чаю попьём. Да? Она взялась за ручку старого чайника, стоявшего на походной газовой плитке позади прилавка: — Ой, уже полный. Тогда включу газ.

Саша с недоумением наблюдал за ней. Со вчерашнего вечера до настоящего момента Инна вела себя уверенно, даже высокомерно. А сейчас, оставшись с ним наедине, вдруг занервничала, засуетилась. — Знаешь, я наверно пойду, — сказал он, повернувшись к двери. — Мне и правда поспать надо. — Нет! — она выбежала из-за прилавка и взяла его за руку. — Давай подождём Кристину. Пожалуйста. Она просила, чтобы ты не уходил.

Дверь магазина с грохотом распахнулась, вошла запыхавшаяся Кристина. Её светлые волосы были растрёпаны, а глаза горели холодным гневом. Она резко захлопнула дверь, щёлкнула замком и устремила взгляд на Сашу.

— Я звонила Артёму! — начала она, уперев руки в бока. — Он никого не просил подменить его в школе. Он просто опоздал на трамвай! Кто ты такой? Откуда знаешь Артёма и зачем обманул всех нас?

Чайник засвистел. Инна подбежала к плитке, выключила газ, обернулась и уставилась на Сашу. Тишина повисла в воздухе, будто тяжёлая завеса.

— Ну? — Кристина двинулась на Сашу. — Отвечай! Он попятился к стене, подняв руки в умиротворяющем жесте: — Ты права. Я не знаю Артёма. И меня никто ни о чём не просил. — Откуда тебе известно его имя? — спросила Кристина. — Девочка-призрак сказала. Она ждала его в трамвае. А вместо него туда вошёл я. — Зачем ты вошёл в наш трамвай? — Я не знал, что он лично ваш.

— Не понимаю, — продолжила Кристина. — Обычные люди не могут войти в наш трамвай. Кто ты такой? Откуда взялся? — Я обычный. Просто вижу призраков и умею с ними общаться. Недавно мне прислали буклет «Школы харонов». Я хотел посмотреть, что это такое, вот и пошёл... — Какой ещё буклет? — возмутилась Кристина. — Всем кандидатам присылают электронные письма. Хватит темнить. Скажи нам правду!

Внезапно раздался глухой стук в дверь. Все трое вздрогнули. Чайник на плите, уже выключенный, вдруг содрогнулся, выпустил клубы пара и заиграл тихую жутковатую мелодию — словно старинная музыкальная шкатулка.

— Это ещё что? — прошептала Кристина.

Стук повторился — настойчивый, громкий, будто кто-то стучал по двери палкой. — Сейчас откроем! — бросила Инна в сторону двери и обратилась к Кристине: — Если это какой-то поставщик, мама убьёт меня. Надо открыть.

Кристина оттеснила Сашу за прилавок, потом за перегородку, указала на табуретку: — Сядь и молчи. Чайник заиграл громче. Инна кинулась к двери, щелкнула замком. Дверь распахнулась. На пороге стояли трое — высокие, бледные, в старомодных пальто, выцветших от времени. — Добрый день, — произнёс средний, слегка склонив голову. Голос у него был глухой, словно доносился из-под земли. — Нам нужно внести исправления в билеты.

Инна застыла на мгновение, но тут же переключилась в «режим продавца». — Если вы ни разу не вносили исправления, наши канцтовары вам помогут. — Что значит: ни разу? — удивился второй призрак. — Ни разу — значит, никогда, — бодро пояснила Инна. — У нашего магазина лицензия только на первичные изменения в призрачных документах. Если вы вносили изменения в оригинальные билеты где-то в другом месте, мы ничем не можем вам помочь.

— Чего она бормочет? — спросил третий, самый низкий из них. — Говорит, что не может помочь! — в ухо ему ответил средний. — Куда же нам идти? Когда это кончится?

Кристина, не сводя глаз с Саши, схватила с полки канцелярский нож. Лезвие со щелчком выдвинулось, блеснув в тусклом свете магазина. — Не двигайся, — прошипела она, приставляя остриё к его шее. — Если ты их позвал, тебе конец. Саша замер. — Я никого не звал. — Посмотрим, — Кристина надавила чуть сильнее.

Инна вежливо объяснила призракам, куда нужно обратиться для замены билетов. Наконец, они развернулись и медленно вышли. Дверь закрылась за ними сама собой.

Кристина всё ещё держала нож у Сашиного горла. — Отпусти его, — сказала Инна. — Мне надоела эта игра в шпионов. Детский сад, честное слово! — Не игра, а тренировка бдительности! — обиженно бросила Кристина. — И не я её придумала. — Убери нож, пожалуйста, — мягко попросила Инна. — Дуст не это имел ввиду, говоря о бдительности. Ты же видишь, он просто человек.

— Девочки, может, вы без меня поиграете? — осторожно вставил Саша. — И потренируетесь? Мне уже домой пора. Кристина фыркнула и бросила нож на прилавок.

Саша потрогал шею там, где только что было холодное лезвие. На пальцах осталась кровь. — Ты порезала его! — вскрикнула Инна.

Кристина бросила взгляд на парня: — Всего лишь царапина! Жить будет!

Кровь с его пальцев капнула на пол и тут же впиталась, будто магазин жадно проглотил её. Инна побледнела: — Крис, ты в своём уме? Если кровь попадёт на канцтовары... Если мама узнает...

Она не успела договорить, как чайник завыл жуткой, режущей слух музыкой. Все трое тут же закрыли уши руками. Из-под крышки повалил пар, будто из дымовой шашки.

— Дурацкий чайник! — Кристина метнулась к плитке, но Инна преградила путь: — Нельзя его трогать! Мама убьёт меня, если с ним что-то случится!

С одной из полок взметнулись тетради, как стая испуганных птиц, и ринулись на Кристину. — Прекрати! — крикнула та, отбиваясь от бумажной атаки, но Инна только развела руками: — Это не я!

Под громкую резкую музыку пар заполнял магазин. Тетради кружили над девушками. Кристина, кипя от гнева, резко схватила одну из них и швырнула в сторону. Тетрадь попала в Сашу, который в тот момент пробирался к выходу под прикрытием пара.

В тот же миг дверь магазина с грохотом распахнулась. — Тишина! — прогремел разъяренный голос хозяйки.

Тело Саши и тетрадь, ударившая его, мгновенно распались на сияющие частицы. За секунду от них не осталось ничего, кроме мерцающего шлейфа, который тут же затянуло в стоявший у стены высокий кувшин.

Чайник умолк. Белая дымка рассеялась.

Хозяйка вошла в магазин. За ней — двое. Высокие, в строгих серых мундирах с тусклыми серебряными пуговицами.

— Инспекторы из Призрачной Канцелярии, — прошептала Кристина.

Хозяйка резко подняла руку, жестом оборвав любые попытки девушек заговорить. — Девочки, вы должны уйти. Немедленно.

Кристина потянула Инну за рукав, и та, стиснув зубы, покорно направилась к выходу. В последний момент Инна оглянулась, но Саши нигде не было. — Сбежал, пока мы ругались, — проворчала Кристина.

Глава 14

Магазинчик

Саша не пришёл. Алина сидела в своей комнате на диване, перечитывая строки, написанные призраком Лермонтова. За окном темнело, шумел ветер, а в квартире было тихо и до сих пор пахло апельсинами.

Имя «Лáтер» вертелось на языке, но внутри не отзывалось — словно битая ссылка в Сети, ведущая вникуда. Призрак говорил, что Латер потерял всё, кроме жизни, что его жилище взорвали. Вспомнились слова Саши: «Хочешь, взорвем твою крепость?».

Эта крепость жила в её снах. Может, и Латер — оттуда? Алина помнила каменную стену и семена цветов, которые сеяла в рыхлую почву — во сне.

Вдруг тишину нарушил слабый стук в окно. Она обернулась. На карнизе, за стеклом, сидел ворон — чёрный, будто вырезанный из ночного неба — и смотрел прямо на неё.

Осторожно поднявшись с дивана, она медленно подошла к окну. Птица склонила голову набок и приоткрыла клюв. Вместо карканья в ушах раздался тихий голос — хрипловатый и знакомый до мурашек. Тепло разлилось по телу, будто кто-то любимый обнял после долгой разлуки: — Ты забыла меня. Но я буду помнить тебя.

Ворон взмахнул крыльями, и стекло перед ним затуманилось. На запотевшей поверхности невидимый палец вывел надпись: «Латер + Эмми».

Алина оцепенела. Кровь отхлынула от лица. В ушах зазвенело. Как он узнал это имя? Лишь в мыслях она называла себя «Эмми». Но вслух — никогда.

Ворон резко стукнул клювом по стеклу и взмыл вверх, исчезая в сумерках. И вдруг — щелчок в сознании. Что-то сдвинулось, как заевшая шестерёнка. Алина ощутила: сейчас из памяти всплывёт нужный обрывок сна.

Закрыла глаза и увидела высокую серую стену, вскопанную землю, семена в своих чёрных полупрозрачных ладонях, а рядом — высокую фигуру с лопатой, испачканной землёй. Тот же хрипловатый голос произнёс: «Посмотрим, что за цветы у нас вырастут».

Стена всколыхнулась, поплыла вверх, дробясь, как миражи фата-морганы. — Лáтер, — позвала Алина, протянув к нему руку, но поймав пустоту. — Да, Эмми, — донеслось издалека. — Где ты? — В долине туманов. Отсюда не выйти. — Я могу прийти к тебе? — Если хочешь... — Хочу. Я вспомнила тебя. Сначала забыла, а теперь — помню! Как тебя найти?

Миражи растаяли. Из мрака медленно проступили контуры невзрачного, словно забытого жизнью, магазинчика. Над входом — прозрачная вывеска с мерцающей надписью: «Канцтовары для особых случаев».

За стëклами виднелись полки с тетрадями, фломастерами, а в глубине, за прилавком, маячила невысокая женская фигура.

— Это вход, — голос Латера становился всё тише. — Не называй там своё имя. Никогда. Придумай другое. — Как я найду этот магазин? Где он находится?

Картинка растаяла, голос исчез. Алина открыла глаза и увидела на подоконнике черный бумажный прямоугольник. Взяла его в руки, прочла: «Канцтовары для особых случаев». На обратной стороне был указан адрес.

Алина пришла в странный магазин только через пять дней. Сначала — выматывающие смены на складе, где она работала с рассвета до темноты. Потом — ожидание: вдруг Саша вернётся? Он ведь не уточнил, в какой именно вечер «будет у неё».

Хотелось узнать у него про крепость, рассказать о Латере и Лермонтове, показать чёрную визитку и позвать его на поиски мерцающей вывески. Но Саша не вернулся.

Дождавшись выходного, Алина отправилась на окраину города, где, используя Яндекс-карту, нашла тот самый магазин. Хлипкая дверь скрипнула, словно нехотя впуская её внутрь.

— Что вы хотите? — из-за прилавка тут же поднялась женщина лет пятидесяти — строгая, с седыми, коротко стриженныии волосами.

— Я... — Алина запнулась. «Никогда не называй настоящее имя», — вспомнилось ей. — Меня зовут Яна. Я хочу устроиться к вам на работу. — Опыт есть? — Да. — Привидений боишься? — Нет.

Женщина прищурилась, пристально оглядела Алину с головы до ног. Вздохнула. — Ладно. Всё равно нормальных продавцов сейчас не найти. Сегодня можешь начать? — Конечно, — обрадовалась Алина, что её так быстро приняли. — Три дня стажировки. А там посмотрим, — объявила женщина. — Я хозяйка это канцелярского царства. Зовут меня Наталья Степановна. Вот тебе первое задание: убери с этой полки все старые флаконы. — Куда? — Вон, в ту корзину, да, в эту. Сегодня свежие чернила привезут.

Алина принялась аккуратно складывать в корзинку красивые маленькие флакончики с надписями — «Есенин», «Цветаева»... — Чего ты их рассматриваешь? — проворчала хозяйка. — Быстро убирай, и всё.

Как только Алина выполнила задание, а Наталья Степановна убрала корзину под прилавок, в магазине погас свет. Алина пощёлкала выключателем на стене — без толку.

— Привыкай. Тут часто свет вырубают, — сообщила хозяйка, доставая откуда-то из-за спины походную газовую плитку. — Зато чайку сейчас выпьём. Чайник видишь? Налей-ка воды.

Алина взяла старый чайник — весь в царапинах, с вмятиной на боку, будто его швыряли об пол, но он выстоял, как солдат в тяжёлом бою. — А где вода? — За витрину зайди, там раковина.

Набрав воды в чайник, Алина поставила его на огонь. Газовая плитка зашипела, запахло горячим металлом. И вдруг зазвучала музыка. Тихая, нежная, словно ветерок пробежал по струнам арфы.

— Ого, — Алина склонилась к чайнику. — Красиво поёт! Наталья Степановна прислушалась. Губы её медленно растянулись в улыбку.

Краем глаза Алина уловила движение на полке с фломастерами. Сначала ей показалось, что это тень — но нет. Оранжевый фломастер дёрнулся, будто чихнул, а потом выскочил из колпачка и шлёпнулся на прилавок.

— Что за… — она не успела договорить. Фломастеры, как по команде, начали выпрыгивать один за другим. Красный кувыркнулся в блокнот, жёлтый прыгнул на кассу, а зелёный метнулся прямо к Алине и непонятно как уцепился за её рукав.

— А-а-а! — взвизгнула Наталья Степановна, потому что синий фломастер уже рисовал на её белом воротнике что-то, отдалённо напоминающее море. — Они с ума сошли?! — Алина трясла рукой, но зелёный не отваливался.

Школьные тетради шелестели и плотнее прикрывали обложками чистые листы, словно прячась от агрессивных ухажёров. Те бесцеремонно ныряли под обложки и шуршали по клетчатой бумаге, будто стая кузнечиков в траве.

— Они живые?! — Алина оцепенела, увидев на своём запястье зелёный скрипичный ключ, а не бессмысленную закорючку. Стиснув зубы, она попыталась поймать художника, но тот ловко увернулся и прыгнул на беззащитный открытый блокнот, начав рисовать что-то похожее на абстрактный лес.

— Да не живые они! — Наталья Степановна фыркнула, отмахиваясь от синего фломастера. — Они просто... — Что?! — Чайник, чёрт возьми! Выключай его, а то весь товар испортят!

Алина покосилась на чайник. Тот мирно закипал на плите, напевая свою мелодию, а вокруг творился художественный беспредел. Одно движение руки — огонь погас, музыка стихла.

Фломастеры замерли, а затем уныло поползли обратно в свои колпачки, словно стыдясь бурного творческого порыва. — Всё! — объявила Наталья Степановна. — Сеанс окончен. Все по местам! — И часто ваш чайник так делает? — Только когда влюблённую душу чует, — хозяйка подмигнула Алине. — Приберись тут, а чайник больше не включай.