Мир никогда не будет прежним

27 августа 2020 года

Генеральный секретарь Всемирной организации здравоохранения Тедрос Адханом Гебрейесус заявил, что пандемия коронавируса негативно повлияла на психическое здоровье миллионов людей по всей планете. Об этом в четверг, 27 августа, сообщает ТАСС.

Источник: новостные ресурсы сети Internet

– Привет, Димон! Как отдохнул?

– Загорелый какой!

– Как тебе горячие турецкие девочки?

– Где Мотю потерял?

Одногруппники засыпали Димку вопросами, будто они не виделись несколько лет, а ведь их с Матвеем не было всего пару недель. Но что это были за две недели! В этот сумасшедший год Дима решил устроить себе настоящий отпуск, долго уговаривал мать, но все-таки убедил ее, что перед очередным семестром ему просто необходимо отвлечься от всех этих пандемических ужасов, снять напряжение после невнятного дистанционного обучения и нелепой дистанционной сессии. Ребята хотели махнуть в Анталью большой компанией, но отпустили только Димку и Мотю. Парни отдохнули на славу: погрелись на солнышке, понежились в теплых объятиях Средиземного моря, потусили на ночных дискотеках. Они были лучшими друзьями с первого класса, оба сероглазые, светло-русые, их часто принимали за братьев. Мальчишки выросли и превратились в высоких и стройных юношей. Где бы они ни появлялись, неизменно привлекали внимание противоположного пола. К счастью, вкусы и характеры у них были разные, поэтому у друзей никогда не возникало споров из-за дам. Дима всегда был немногословен, сдержан и предпочитал знойных брюнеток, в отличие от порывистого шутника Моти, который обожал блондинок.

На курорте их ждали танцы и флирт. Именно этого хочется в двадцать лет, а не сидеть дома на самоизоляции. Весь карантинный апрель Дима провел в своей комнате безвылазно. Как только не сошел с ума? Хорошо, что он с семи лет после развода родителей живет только с мамой в двушке, у каждого есть свой угол, и его мама достаточно адекватна, чтобы уважать его личное пространство. Димка поначалу надеялся, что уже в мае можно будет погулять с ребятами. Май – лучший месяц в Питере, самый солнечный и светлый, благодаря белым ночам. Спать совсем не хочется, хочется гулять и любить. Но мама смотрела все новости по телевизору, поэтому категорически не выпускала сына из дома.

Ее отпустило только в июне. Димон тут же вырвался на свободу. И не он один! Практически каждый вечер приятели встречались большими компаниями, ездили гулять в Репино, слушать музыку на Рубинштейна. Они танцевали, рассказывали друг другу про все сериалы, что успели посмотреть за время вынужденного домашнего ареста, о своих достижениях в Доте, высказывали предположения о том, какие сюрпризы еще приготовил 2020 год, посмеивались над родителями и их паранойей. Никто из однокашников Димки не заболел ковидом, никто из родственников или знакомых не заразился. Только у Моти тетя, которая жила в Москве, рассказала его маме по телефону, что знакомый ее коллеги заболел и лежит в больнице на ИВЛ.

Ребятам казалось, что коронавирус – это миф, что вся эта пандемия какой-то заговор, эксперимент над простыми людьми. Гипотезы, зачем и кому это надо, вызывали бурные споры. В одном сходились все – в сентябре будет вторая волна, а значит, летом нужно оторваться как следует.

Вот Дима и оторвался. В Турции они с Мотей познакомились с подружками-москвичками и закрутили жаркий курортный роман. Но Мотя умудрился влюбиться всерьез и не успел вернуться домой, как тут же собрал вещи и махнул в Москву.

– Все равно нас на дистант посадят. Так какая разница, где в ноут пялиться... ­– решил влюбленный юноша.

– Неужели променяешь нашу веселую компанию, сумасшедший город на девчонку и Ма-аскву? – с издевкой спросил Дима, провожая Мотю на Московский вокзал. Матвей ничего не ответил, просто крепко обнял друга, его глаза горели таким безграничным счастьем, что даже дураку было понятно, что парень болен всерьез и надолго, но не ковидом, а куда более приятной болезнью. Диме стало грустно, ведь он понимал, что, скорее всего, потерял своего лучшего друга на фронте вечной борьбы свободы с семейными ценностями.

Чтобы как-то отвлечься от грустных мыслей, он отправился на Большую Конюшенную, где сегодня вечером встречались его однокашники. После поездки они еще не виделись, поэтому поток вопросов был бурным.

– Ребята, стойте, вы мне сначала дайте глоточек пенного сделать, и я подробно расскажу, как коварная москвичка соблазнила нашего друга Мотю и заманила его в столицу!

Это сообщение вызвало новый шквал вопросов:

– Да ладно! Не может быть!

Мир вокруг Димки взорвался восклицаниями, но даже на фоне этих громких эмоций выделилась реплика Генки Ветрова с его неповторимой манерой речи:

– Вот это настоящий трабл, Димон! Сорян, но я думал, вы с Мотей в Туркестан чилить поехали, а вы – за невестами.

– Одно другому не мешает, – заметил Дима и добавил, потянувшись к своему бокалу, – А вообще, Ген, я иногда не понимаю, на каком языке ты разговариваешь! Мне срочно надо выпить!

Сделав пару глотков пива, Дима, посмеиваясь, рассказал ребятам, что буквально час назад проводил лучшего друга в Москву, и, скорее всего, дело кончится свадьбой.

– Так что, давайте почтим память веселого, беззаботного Матвея, он был душой нашей холостой компании. В жизни всегда так: первыми уходят лучшие!

Посмеиваясь и делясь последними новостями, ребята посидели немного в баре. Обычно после таких тусовок приятели перемещались на улицу, бродили по центру, слушали уличных музыкантов, знакомились с девчонками. Но сегодня Дима еще около одиннадцати часов понял, что устал, голова заболела, глаза начали слипаться. Когда приятели расплатились за пиво, парень решил, что шататься по улице ему сегодня не хочется, поэтому взял такси и поехал домой. У матери был отпуск, и она засела на даче, квартира была в его распоряжении, а он собрался просто спать.

«Старею, – подумал Димка, – Еще год назад, если бы мне кто-нибудь сказал, что я вернусь в пустой дом до полуночи, да еще и один – рассмеялся бы в лицо! Правда, и в пандемию я вряд ли бы поверил».

Размышляя так, Дима, как был в джинсах и толстовке, рухнул на кровать, даже умыться сил не было. Кроссовки стащил уже лежа. Голова была тяжелой, было странное ощущение, будто к вискам приклеились присоски и теперь давят, создавая вакуум и давление одновременно.

«Просто день сегодня длинный получился. Еще утром я был в Анталье. Ранний подъем, перелет... я просто устал», – успокоил себя Дима, погружаясь в крепкий сон без сновидений.

01 сентября 2020 года

Министерство здравоохранения и социальных служб США планирует сотрудничество с коммуникационным агентством, чтобы на фоне пандемии коронавирусной инфекции "победить отчаяние и внушить надежду". На эти цели планируется потратить 250 миллионов долларов, пишет Politico.

Источник: новостные ресурсы сети Internet

Оставшиеся дни каникул Дима провел в блаженном безделье, еще в середине августа им объявили, что обучение у них опять будет дистанционным, поэтому особых приготовлений парень не делал. Пару раз разговаривал с Матвеем. Влюбленный с восторгом рассказывал о чистоте московских улиц, величии Красной площади и мягком матрасе в уютной квартирке-студии своей любимой девушки Маши, которой эту жилплощадь рядом с метро подарили родители за успешное окончание школы, она, оказывается, золотая медалистка.

Чем больше слушал Дима счастливые речи Моти, тем больше хотел напиться. Поэтому он горячо поддержал предложение приятелей отметить День знаний. Ребята заказали столик в их любимом баре, Дима убрался в квартире на случай приятных гостей. Но жизнь распорядилась иначе...

Утро 1 сентября началось с оглушительного звона мобильника. Дима не сразу понял, в чем дело, сон не хотел отпускать разум, дрема цеплялась за извилины и те отказывались шевелиться. Но инстинкты сработали безукоризненно. Рука потянулась к прикроватной тумбочке, на которой юноша всегда оставлял свой телефон, в каком бы состоянии он ни был и кто бы не находился с ним в постели. Так же на автомате он втыкал в телефон зарядку. Вчерашний вечер не стал исключением. Мобильник лежал на своем обычном месте. Звонила мама.

– Привет! Дим, как там у тебя дела? Ты, вообще, ешь? Я думаю, завтра вернусь в город.

– Мам, – сонно протянул сын, в окна почему-то нещадно светило солнце, слепя глаза, за стеной горланил соседский кот. Все эти звуки и свет мешали Диме сосредоточиться, но главную мысль родительской речи он уловил, – я пару дней назад вернулся из-за границы, у меня должен быть карантин две недели. Поэтому не торопись возвращаться. Вдруг что...

Мама помолчала несколько секунд, и, вздохнув, согласилась:

– Ты прав! Не будем рисковать. У меня иммунитет слабый, и даже обычные простуды переходят в бронхит, так что лучше, правда, пока отпуск, посижу на даче, тем более, погода радует!

– Да, загородом меньше риск подхватить эту заразу.

Мама еще несколько минут мучила сына расспросами про здоровье, подготовку к учебному году и прочие важные, по ее мнению, вещи. Дима отвечал односложно, у него опять начала болеть голова, но на этот раз по-другому. Точнее, поменялась точка давления. Если последние пару дней ломило виски, сегодня страдали лоб и глаза. Попрощавшись с мамой, Дима решил выпить кофе в надежде, что это поможет ему взбодриться. Действуя на автомате, он загрузил кофеварку, нажал на кнопку и отправился в душ. Прохладная вода принесла облегчение, давление на глаза спало и почему-то захотелось поплавать. Но Дима все-таки вылез из душа и, даже не вытираясь, как был голый, отправился на кухню пить кофе, все равно один в квартире.

Налив себе ароматного напитка, он сделал первый глоток и замер, так и не опустив белоснежную фарфоровую чашку на блюдце.

– Черт! – Дима непроизвольно сморщился, вернул чашку к носу, принюхался, но так и не уловил привычный насыщенный кофейный аромат.

Осознав, что все-таки подхватил ковид, Дима тут же бросился звонить Моте, параллельно вытаскивая градусник из аптечки.

– Привет, Димон!

– Моть, привет! Я заболел! – без лишних прелюдий сообщил парень другу, – Совсем не чувствую запахов, голова несколько дней уже болит. Сейчас температуру меряю. А ты как?

Мотя помолчал, видимо, прислушиваясь к своему организму.

– Я в норме. Ничего не болит. Маш! – крикнул он, отчего у Димы опять застучало в висках, – Ты как себя чувствуешь?

Откуда-то издалека послышалось приглушенное «Норм».

– Ну, вы там поосторожнее, может, дома посидите немного, – по-дружески посоветовал Дима.

– Мы-то посидим. Ты-то как? Врача уже вызвал?

– Не хочу. Зачем? Я молодой, здоровый, что со мной будет? Плохо только, что я с ребятами встречался. Надо их предупредить... – покаялся Дима, его начала мучить совесть.

«Нужно было дома отсидеться, а не по барам шататься», – укорил себя парень.

– Ты звони, если что... – попросил Мотя, – Ты же знаешь, у меня мама в Боткина работает медсестрой, она тебя к себе возьмет и позаботится.

– Спасибо, Мотя!

Маме Дима решил не звонить. Никакие уговоры и аргументы не заставят ее сидеть на даче, если она узнает, что ее единственный сын заболел. Она примчится, как сестра милосердия, чтобы ухаживать за ним, совершенно не думая, что сама рискует куда больше. У Димы сильный иммунитет. Парень за всю жизнь простывал всего пару раз. Вот и теперь он не сомневался, что справится с болезнью. А вот мама, с ее частыми простудами и бронхитами, может пострадать куда сильнее.

Померив температуру, Дима немного испугался – тридцать восемь и два. Парень помнил, как мама говорила, что нельзя сбивать температуру ниже тридцать восемь и шесть. Он хотел позвонить тете Ане, Мотиной маме, спросить совета, но побоялся, что она тут же заберет его к себе в больницу, а в инфекционную больницу сейчас ехать совершенно не хотелось. Дома и стены помогают. Нужно было предупредить друзей, поэтому парень просто пошел в спальню, задернул плотные темно-коричневые шторы и лег. Комната сразу погрузилась в полумрак. Но, несмотря на это, солнечный свет раздражал глаза даже через сомкнутые веки.

Дима обзвонил всех приятелей и честно сообщил, что заболел, и по симптомам – это ковид. Ребята все пожелали ему выздоровления, но в их голосах было столько юношеской беззаботности, что у Димы не было сомнений, никто из них не станет сидеть на самоизоляции, всем им хватило апреля.

После общения по телефону на больного накатила такая усталость, будто он пару часов воду в баню таскал. Хотелось спать, но соседский кот продолжал истошно мяукать, на улице туда-сюда сновали машины, кричали дети, и даже ветер дул громче обычного. Провалявшись в полузабытьи полдня, Дима решил еще раз померить температуру. Обычный ртутный градусник показал тридцать девять и девять, Дима принял жаропонижающие таблетки и пошел спать. Прогулка из спальни до кухни и обратно отняла у него последние силы, и он уснул раньше, чем положил голову на подушку.

Где-то между 2 и 5 сентября 2020 года

Ученые признали COVID-19 опаснее испанского гриппа, пишут "Известия" со ссылкой на исследование американских специалистов. Пандемия "испанки", которая считается одной из самых страшных в истории человечества, ведь в период с 1918 по 1920 год ею заразилось около трети населения, а умерло, по разным оценкам, от 17 до 100 млн человек, увеличила смертность в мире в три раза, а COVID-19 – в четыре.

"Известия" также публикуют комментарии российских ученых, которые отмечают, что окончательные выводы можно будет сделать только после завершения нынешней пандемии.

Источник: новостные ресурсы сети Internet

Дима спал долго, сказать точнее было бы сложно. Иногда он открывал глаза, и видел свет, пробивающийся из-за штор. Ему все время было жарко. Одеяло давно валялось на полу, подушка и простыня промокли от пота. Из этого тяжелого полузабытья его вырвал телефонный звонок.

– Димон, привет! Ты чего в зуме не появляешься и вечеринку пропустил? – спросил Сеня, самый ответственный из студенческих приятелей Димы.

– Корону подцепил! – прохрипел в трубку больной. Каждый звук давался ему с огромным трудом. Воздух как будто наждачкой обдирал горло. От усердия Дима закашлялся.

– Эко тебя накрыло! – шепотом ужаснулся Сеня.

– Да... передай, что я болен... – выдавил из себя Дима и сбросил вызов. Короткий разговор вымотал парня. У него даже кончик носа покрылся испариной от усердия.

Производить звуки было невыносимо тяжело, еще и шея зачесалась от левого уха по линии подбородка. Не выдержав зуда, Дима почесался и тут же зашипел от боли.

«Кажется, я сам себя поцарапал...» – подумал парень, с недоумением рассматривая острые ногти на руках.

«Когда они успели вырасти такими длинными?» – удивился Дима. Он, конечно, слышал, что после купания в морской воде ногти становятся крепче и растут быстрее, но не настолько же.

Разговор и размышления окончательно прогнали сонливость. Повалявшись немного в кровати, Дима не выдержал испытание липкой постелью. Кое-как он доковылял до ванной, наполнил ее почти ледяной водой и бухнулся туда с головой. Сразу пришло облегчение. Прохладная вода как шелк окутала все тело, сбивая невыносимый жар, и приглушила звуки. Наконец-то вокруг была тишина. Дима почувствовал себя впервые за несколько дней хорошо и уснул.

Проснулся он, дрожа от холода. С трудом разлепив глаза, он встал и, не вытираясь, пошел в свою комнату, но потом вспомнил про липкие простыни и отправился в спальню к маме.

Когда он доковылял до постели, у него от усилий кружилась голова и появилась одышка. Каждый вдох-выдох давался с трудом, Дима буквально заставлял себя дышать. А еще у него невыносимо болело горло, как будто кто-то медленно пытался тупым ножом перерезать ему шею.

«Может, все-таки вызвать скорую?» – подумал Дима, ему было настолько плохо, что даже страха не было. Тут он вспомнил, что телефон остался в его комнате, и решил еще немного поспать, а уж потом, если не станет лучше, позвонить тете Ане.

Постепенно Дима согрелся под теплым пуховым одеялом, дыхание нормализовалось, и он снова уснул. Ему приснилось, что Мотя в темноте крадется к его кровати, берет подушку и прижимает ее к лицу своего друга. Подушка мешает Диме дышать, воздуха не хватает, он пытается оттолкнуть друга, но руки и ноги не слушаются его, у него даже мизинцем пошевелить не получается. Дима в панике открыл глаза и часто поморгал, пытаясь прогнать остатки кошмара. И тут он услышал громкий хрип.

«Сосед храпит», – подумал Дима, пытаясь сориентироваться в окружающем мире. За окном опять было светло, но к счастью, погода была пасмурная, без раздражающих ярких лучей.

Дима с трудом осмотрелся, одеяло ненужным кулем валялось где-то в ногах. Параллельно он прислушался к своим ощущениям: все так же болело горло, и, как оказалось, храпит не сосед. Дима с ужасом понял, что каждый вдох и каждый выдох он делает с огромным усилием и громким хрипом.

Собравшись с последними силами, парень заставил себя встать с кровати и пошел, держась за стенку, к себе. Нашел у кровати телефон и набрал тетю Аню. Уже через час он был в приемном покое. Тетя Аня, пухленькая светловолосая женщина с добрыми голубыми глазами, стояла рядом с его каталкой и держала парня за руку, что-то умоляющим голосом объясняя дежурному врачу. Дима сделал усилие, чтобы разобрать ее слова.

– Михал Михалыч, миленький, он мне как сын, ему всего двадцать, пожалуйста, умоляю, подключите его к ИВЛ.

– Анечка Мотвевна, я все понимаю, но вы же видели, 99% поражения легких. Как бы я вас ни любил и ни уважал, у меня не получится совершить чуда. Вы же знаете, мы не волшебники. У него нет шансов, а у нас нет свободных ИВЛ. Что вы мне прикажете, отнять у перспективного больного кислород, чтобы безнадежный больной подольше умирал?

Тетя Аня издала странный звук, что-то среднее между криком и всхлипом.

«Кажется, мне конец», – все так же отстраненно подумал парень. Ему стало жалко маму. Они даже не успели попрощаться. Он посмотрел по сторонам и увидел совсем рядом приоткрытое окно. Там шел дождь. Небо было затянуто мрачно-серыми тучами. Ветер пригибал деревья к земле, будто заставлял их кланяться.

Тетя Аня что-то говорила Диме, но он не понимал, что именно. У него не получалось сосредоточиться на ее голосе, слишком много вокруг было звуков, кто-то плакал, кто-то ругался, где-то звонко по-девичьи смеялись, жужжали и пикали какие-то машины, стучали капли дождя по крыше. Дима только чувствовал, что она держит его руку и прижимает к своей мокрой от слез щеке. За время болезни парень привык к жару, привык к режущей боли вокруг шеи, к миру, ставшему слишком громким, привык делать усилия, проталкивая через горло воздух. Он привык ко всей этой боли и дискомфорту, но почувствовав на своей руке влагу, он вдруг испытал облегчение и отчетливо понял, что хочет в ванну с холодной водой, ну или хотя бы под дождь.

– Пить, – прохрипел Дима из последних сил.

Тетя Аня встрепенулась.

– Сейчас-сейчас, миленький, – прошептала она и исчезла из поля видимости Димы. Он решил не терять время зря и попытался сесть. Когда это ему удалось, он осмотрелся. Его каталка стояла рядом с приоткрытым окном, оттуда приятно тянуло сыростью и прохладой. Дима ухватился за подоконник и подтянул каталку к окну, и тут же распахнул его настежь. Порыв ветра окатил лицо больного мелкими холодными дождевыми каплями. Диме тут же стало легче дышать. Парень подтянул ноги к животу и перекатился с кушетки на подоконник, оттуда практически выпал наружу. Придерживаясь за стеночку, больной пошел в сторону ворот. Холодный дождь тут же промочил его футболку и трусы-боксеры насквозь. Из дома его забрали, в чем был, поэтому сейчас юноша ковылял по мокрой траве босым и в неглиже.

«На Неве сейчас, наверное, белые барашки», – мечтательно думал Дима, подставляя лицо дождю. Но до Невы он не дошел. В полуобморочном состоянии он брел между бетонными заборами и ржавыми железными конструкциями по улице, где и так-то немноголюдно, а уж во время шторма и непогоды и вовсе было пустынно. Повинуясь инстинктам, он оказался на старом деревянном мосту через Монастырку. Посмотрев в ее бурые воды, Дима решил, что это не ванна, но там наверняка тоже прохладно.

Сделав неловкий шаг, он пошатнулся и полетел вниз в ласковые объятия реки. От удара о воду Дима потерял сознание...

6 сентября 2020 года

Жителю американского штата Кентукки грозит штраф примерно в полмиллиона долларов или тюремный срок до полугода за двукратное нарушение правил карантина в Канаде, сообщает Travel and Leisure. Уточняется, что из-за роста числа заболевших в США, Канада 21 марта 2020 года закрыла свою южную границу. Путешественникам, следующим через ее территорию с Аляски в американские штаты, необходимо использовать самые короткие маршруты. Им запрещено останавливаться в отелях и посещать национальные парки.

Источник: новостные ресурсы сети Internet

Куба – райский остров для туристов. Местные жители обожают свой дом. Они умеют, как никто, радоваться каждому дню, ведь у них есть солнце и Океан.

Долорес прожила на свете уже восемнадцать лет и до 2020 года была уверена, что все у нее всегда будет идти своим чередом. Утром вместе с мамой она готовила завтрак, помогала папе отсчитывать его многочисленные таблетки и капли, ходила на работу в отель, где за пару-тройку часов справлялась с уборкой номеров. Днем девушка отдыхала на пляже или в гамаке на крылечке старенького родительского дома. По вечерам на крыльце накрывался семейный ужин, который частенько посещали соседи. Ее жизнь текла в хлопотах, но благодаря родителям, Океану и солнцу, она была счастлива.

Мама родила Долорес уже после сорока. Родители были вместе с семнадцати лет, с ними приключилось чудо ­– любовь с первого взгляда. Всю свою семейную жизнь они мечтали о ребенке, молились всем оришам[1]. Рождение дочери было для них радостной неожиданностью, они уже и не надеялись, поэтому они назвали девочку Милагрес – «чудо». Но вскоре обнаружилось, что у малышки не развились голосовые связки и она будет немой, врачи оказались бессильны что-то изменить, во всяком случае, на Кубе. Тогда родители стали звать дочь Долорес ­– «скорбящая».

Доли выросла доброй улыбчивой девочкой с идеально гладкой кожей цвета кофе с молоком, а глаза у нее были почти черные. Ее каштановые волосы завивались в упругие спиральки, она обычно заплетала их в тугую косу, за которую малышку нередко дергали мальчишки. Она научилась объясняться с окружающими обычными жестами, а если не помогало, всегда носила с собой блокнотик, где уже с пяти лет могла написать свои вопросы или просьбы. Она стала для своих пожилых родителей преданной и любящей дочерью, умелой и заботливой помощницей.

Доли повезло, Маркус, соседский сын, ее ровесник, помог девушке устроиться уборщицей в четырехзвездочный отель, где сам работал барменом. Маркус был красавчиком, его белозубая улыбка покорила сердце не только управляющей отеля, но и многих туристок, так что щедрые чаевые были обыденностью для парня. Маркус всегда трепетно относился к Доли, защищал от глупых и злых насмешников, помогал, если нужно было перенести какую-нибудь тяжесть или отремонтировать что-то по дому.

В шестнадцать он стал ее первым мужчиной. Но очень скоро Долорес поняла, что он просто ее жалеет. Ей этого было мало, поэтому она решила прекратить их романтические отношения, чтобы сохранить их дружбу. После бурного объяснения Маркус убежал, обозвав ее дурой, но уже через неделю остыл, пришел в гости и именно тогда рассказал о вакансии уборщицы. Так и получилось, что с шестнадцати лет Доли мыла полы и туалеты для богатых туристов, каждую минуточку мечтая побыстрее оказаться на пляже, где она целыми днями могла наблюдать за Океаном. Это ей никогда не надоедало, ведь Океан всегда был разным: то спокойным, то бушующим, то настороженным, будто засевшим в засаде.

В 2020 году пандемия, охватившая мир, запустила свои черные щупальца и на Кубу. Правительство, вместо того, чтобы оберегать свой народ и закрыть остров, решило воспользоваться ситуацией. Так что Доли без дела не сидела. Вот и сегодня в пять утра она отправилась в отель, ожидался большой выезд канадцев, а уже к одиннадцати должны были привезти новую группу. Заселение официально было после 15-00. Но если были свободные подготовленные номера, а турист готов был отблагодарить, то почему бы и не заселить его раньше. Администраторы всегда делились чаевыми с уборщицами и даже с гидами, которые звонили и предупреждали о времени прибытия очередной группы.

Доли предстояло вычистить одной почти два десятка номеров, но трудностей она не боялась, наоборот, всегда, когда шла в отель, благодарила Творца за то, что не оставил ее, убогую, и помог ей найти хорошую работу. Вот и сейчас, выйдя из поселка, девушка шла вдоль разбитого шоссе и наслаждалась легким морским бризом, приятной утренней прохладой, радуясь новому дню и будущему заработку.

В отеле Доли действовала как робот по отработанной схеме: залить сантехнику химией, сменить белье и полотенца, собрать мусор, вытереть пыль, помыть сантехнику и пол. На один номер у нее уходило в среднем около пятнадцати минут. Нельзя сказать, что убирала она очень тщательно, скорее, формально следовала пунктам инструкции. Девушка не понимала, зачем каждый день вытирать пыль, если она все равно почти тут же появляется снова. Да и вообще, Доли была убеждена, что туристам нет особого дела до чистоты в номерах, когда у них под боком были сказочные пляжи и Океан. Разве может кого-то расстроить соринка под кроватью, если в окно светит яркое солнце и где-то рядом шумят набегающие волны.

Все шло, как обычно, пока в одном из номеров она не обнаружила пьяного мужика в кровати.

«Они же должны быть все уже в аэропорту», – подумала Доли и набрала смс администратору, чтобы проверили, не перепутала ли она номер. Телефон у нее был старенький кнопочный, купленный с рук. Но даже такой мобильник считался роскошью для жителей ее поселка, ей же он был необходим для связи. Ей звонили с работы, чтобы уточнить время начала рабочего дня или попросить выйти вместо заболевшей сменщицы. Сама она иногда писала сообщения о находках или поломках в номерах, как сейчас. Через несколько секунд ей пришел ответ:

«В номере жил канадец. Он должен был уехать. Буди его. Отправила тебе на помощь охранника».

Долорес осторожно подошла к громко храпящему и очень неприятно пахнущему мужчине, потрясла его за плечо, он никак не отреагировал, девушка осмелилась перевернуть его на спину, легонько похлопать по щекам. Мужчина приоткрыл глаза и глупо улыбнулся. Его руки схватили девушку за талию и не успела она глазом моргнуть, как оказалась под сонным мужчиной, который стал нагло лапать ее за ягодицы и грудь, что-то бормоча по-английски и слюнявя ее щеки и шею своими губами. Долорес извивалась, как бешеная кошка, но мужик был тяжелым. Даже если бы он просто уснул на ней, столкнуть с себя его объемную тушу девушке было бы нелегко. Так ведь он еще и не спал, возня с ней явно его взбодрила, и очень быстро Долорес почувствовала его возбуждение, упирающееся ей в живот. Девушка запаниковала, из глаз брызнули слезы отчаяния, она даже на помощь позвать не могла.

К счастью, подоспел охранник. Он громко и смачно выругался, придумав заковыристое уничижительное оскорбление для пьяного туриста, но бить его не стал, просто стащил с Долорес и отвел в ванну. Доли не стала ждать развязки и поспешила в другой номер. Прежде чем продолжить уборку, минут десять перепуганная девушка пыталась успокоиться, сидя на полу.

Никто еще не позволял распускать руки при ней. Туристы часто заигрывали с обслуживающим персоналом отеля, Маркус мог рассказать не один десяток забавных и не очень историй о том, как подвыпившие туристки пытались его соблазнить. Долорес тоже бывало сталкивалась с этакими Казановами, ее аппетитные формы часто привлекали мужское внимание. Но всякий раз ей удавалось улизнуть от навязчивых поползновений. Обычно она работала утром или днем, когда туристы еще были относительно трезвыми. Может быть, поэтому такое с ней случилось впервые. Когда она была маленькой, то часто переживала из-за того, что не может говорить, но с возрастом освоилась и перестала жалеть о том, что нельзя исправить. Сегодня она впервые за долгие годы пожалела, что нема.

Поревев немного, девушка продолжила работу.

Дома она не стала рассказывать родителям об этом ужасном случае. У папы было больное сердце. Почти половина зарплаты Долорес уходила на его лекарства. А у мамы, которая очень переживала за любимого мужа, были расшатаны нервы. Доли не хотела лишний раз беспокоить родителей.

«Да и зачем им это знать, ведь их это никак не касается», – размышляла Доли, которая не привыкла скрывать что-то от мамы и папы. Но, увы, девочка ошиблась, этот случай коснулся всей ее семьи.

[1] Ориша – дух в сантерии, религии, наиболее распространенной на Кубе. Она представляет собой смесь традиционных африканских верований с католицизмом.