Между Ядзаки и Шинсэнгу

Глава 1

Юкари Кидзуна смотрела в окно. Июньские сумерки опустились на город, придавая ему, как сказал бы Станционный Смотритель, тенденцию к замедлению. Вечер был спокойный - ни одного пассажира. Колёса мерно постукивали. Скоро нужно было выходить.

— Следующая станция Ядзаки, - проворковал динамик. - Выход на правую сторону. Пожалуйста, приготовьтесь.

Юкари перевела взгляд на лежавшую перед ней тетрадь, потом на зажатую в руке ручку. Сторонний наблюдатель, бросив быстрый взгляд на даму восточной внешности и неопределённого возраста, сидящую у окна, подумал бы, что она делает записи в дневнике или, может быть, что-то сочиняет. Для того чтобы заметить, что ручка в левой руке Юкари сломана пополам, пришлось бы смотреть слишком пристально, а это неприлично. Поэтому сломанную ручку обычно замечали только дети. Самые зоркие из них обращали внимание и на то, что записи в тетради возникают сами по себе. Даме даже не приходилось смотреть на тетрадь, та заполнялась сама собой. Однако даже самые зоркие не могли прочесть, что было написано в тетради. Юкари и сама иногда сомневалась, что способна на это. Может быть, я просто фантазирую, думала она.

Впрочем, Станционный Смотритель думал иначе.

— Никто не видит то, что видишь ты, Кидзуна, - говорил он, глядя Юкари прямо в глаза. - Никогда не встречал человека, который понимает вещи так, как ты. Так что если ты полагаешь, что можешь прочитать записи в Станционной Тетради, можешь быть уверена: так оно и есть.

Юкари улыбалась. Станционный Смотритель ей нравился. Потом она кланялась, медленно разворачивалась и, осторожно ступая, шла к выходу, В депо Станционного Смотрителя следовало быть предельно осторожным, иначе провалишься в дыру между Мирами, где не ходит ни одна Электричка, - и поминай как звали. Никто и никогда тебя не найдёт.

Она ни разу не оступилась.

— Станция Ядзаки, - сообщил динамик. - Осторожно, двери закрываются. Следующая станция - Шинсэнгу.

Моя, вздохнула Юкари. Облегчение и разочарование наполнили этот вздох в равной пропорции. Юкари нравилось работать и нравились пассажиры. Но и спокойные вечера, такие, как этот, она тоже очень любила. Казалось, мир замер на месте, и только аромат сирени…

Стоп.

Какой ещё сирени? В Электричке никогда не пахнет цветами, разве только…

Юкари встала и сделала несколько шагов в сторону третьего вагона. Запах сирени усилился. В третьем вагоне были пассажиры.

Она закрыла глаза и прислушалась. Говорил мужчина.

— Ты ведь знаешь, что она ядовитая, - произнёс он. - Вызывает аритмию. А если хорошо надышаться - ещё и повреждение сетчатки. Её можно нюхать на улице, но нельзя тащить домой.

Запах сирени стал ещё сильнее.

Юкари вошла в третий вагон и сразу увидела огромный, вызывающе пышный сиреневый куст. Где-то в середине куста просматривалось печальное лицо с большими, полными слёз глазами. На сиденье рядом с кустом разместился мужчина, который, видимо, и говорил про аритмию и сетчатку.

— У тебя никогда не бывало нарушений сердечного ритма, когда ты приносила её домой? - увлечённо продолжал он свою мысль, не глядя на спутницу.

У куста выросла ещё пара веток.

— Нет, - ответил слабый женский голос. - Нет, никогда.

— Странно, - сказал мужчина.

Юкари направилась прямо к ним и изо всех сил врезала Станционной Тетрадью мужчине по голове. Мужчина не шелохнулся. Пассажиры находились в другом мире, и он при всём желании не смог бы ничего почувствовать.

Мужчина обернулся и посмотрел своей спутнице в глаза.

— Ты чего? - неожиданно мягко спросил он.

Сиреневый куст молчал.

— Не плачь, - сказал мужчина. - Вот сейчас на станции выйдем, и я тебе наломаю букет. Огромный! Мы его на балконе поставим, и я на него буду курить. Посмотрим, кто кого. Не плачь.

Сиреневый куст вздохнул, встряхнулся и превратился в женщину с веточкой сирени в руках. Она несколько раз моргнула, словно пробуждаясь от кошмарного сна.

— Ну, тогда ладно, - произнесла она. - Но имей в виду - он победит. Букет.

Юкари неслышно вышла из вагона.

— Станция Шинсэнгу, - проговорил динамик. - Выходи уже.

Она подхватила сумочку, в последний раз вдохнула аромат сирени и вышла на платформу.

— До новых встреч, - проворчал динамик, и Электричка умчалась в летнюю темноту.