Merry Suit

Дисклеймер

Все совпадения вымышлены, все события случайны.

Смерть, роботы и немного взрывов.

Р

CCS 0°0'0.0"N 0°0'0.0"O 0°0'0.0"P 0°0'0.0"Q 0°0'0.0"R 0°0'0.0"S 0°0'0.0"T 0°0'0.0"V

0°0'0.0"X 0°0'0.0"Y 0°0'0.0"Z

12859143 A.A.

! ! ! ! ON AIR ! ! ! !

Приглушённый, слегка искажённый помехами голос нарушил тишину:

— Алое, будто окрашенное кровью тысяч павших, солнце уходит за горизонт. Глубокие тени и ярчайшие блики скользят по корпусам сотен боевых РИГов, возвышающихся над остальными войсками, словно мифические титаны. Поле боя застывает, как перед поднятием занавеса… но сейчас вся эта торжественность лишь фон для…

Тон говорящей резко стал насмешливым:

— Меня. То есть пока ещё нет. Мы ничего не видим, но это изменится буквально через полминуты: как только начнём замедляться и потоки плазмы, мешающие сигналу, ослабнут, дроны наблюдения смогут отделиться от десантной капсулы. А пока — познакомимся с теми, кто впервые подключился!

— Так… Включаем внутреннюю камеру. Подсветку кокпита. И вы становитесь зрителями прекрасной, миниатюрной, но точно легальной и однозначно старше восемнадцатилетней лольки в обтягивающем пилотском комбезе! Да-да, это я лечу сквозь атмосферу на сверхзвуке, чтобы рухнуть в самый центр замеса и выдать неиллюзорных *звуки восьмибитной кисы* лей злодеям! Вы спросите: «Кто же эти злодеи, которые будут беспощадно покараны прекрасной мной?!» А я отвечу: понятия не имею! Моральные дилеммы я полностью доверяю зрителям. Всё, что нужно, — задонатить и проголосовать до того, как моя Тарантелла коснётся грунта! Помните: сила голоса зависит от размера доната!

— Судя по вибрации, дроны отделились. Итак, дамы и господа, под нами — развернувшееся поле боя! Тара, будь добра, расставь основную массу дронов так, чтобы они захватывали закат.

Нечто среднее между птичьей трелью и звуком подключающегося доисторического модема наполнило кокпит, а ракурсы камер начали смещаться.

— Итак, под нами — плюс-минус равные силы Кадирийского Тариката и Белого Конкордата. Сражаются у небольшого промышленного комплекса; его единственная ценность — энергетическая установка Древних. Вокруг — плоская, как моя грудь, равнина, прерываемая отдельными техстроениями и оврагами, нарезанными в попытках подчинить своевольный артефакт.

— Для зрителей из дальних регионов немного информации об участниках сегодняшнего представления. Тарикатские РИГи — на демонических движителях: относительно небольшие, быстрые и резкие, как понос после острых салтарианских щупалец; их пилоты-камикадзе — *звуки восьмибитной кисы* — обожают навязывать ближний бой. Конкордатские машины используют алхимические установки; как следствие, их габариты… ну, скажем так: точно компенсируют маленькие пиписьки разработчиков. И пушки у них, видимо, тоже для компенсации. Против кого мы будем драться сегодня? До контакта с грунтом…

На табло появился отсчёт.

10… 9… 8…

— Тара, подключение, подсветку целей и музыку, будь добра.

"Ghosts Over Baghdad" Deadmau5 vs. Outkast (Ghosts N Stuff / Bombs Over Baghdad) — mashup

https://www.youtube.com/watch?v=pwa3PDoOjYc

На грудь девушки легла металлическая пластина, в затылок вонзился острый шип; пространство вокруг заполнили голограммы.

7… 6…

— Со всей высоты своего опыта скажу конкордатским пилотам одно: главное не размер, главное — участие.

4… 3…

Ярко-красный силуэт миниатюрного РИГа с дополнительным грузовым боксом устремился к земле, оставив позади капсулу. Та сбросила кожух, явив на обозрение кошмар трипофоба: поверхность десантной капсулы была испещрена сотнями отверстий, из которых, как рассерженные пчёлы, одна за другой вылетали ракеты.

2… 1!

Алый РИГ выполнил супергеройское приземление, гася инерцию гравитационными установками.

— Есть контакт! Победитель голосования, пожелавший остаться анонимным, выбрал победу над обеими сторонами конфликта!

Внешний контур гравитационной установки взвыл и засветился голубым; мек сорвался с места, паря у самой поверхности.

Тем временем ракеты, выпущенные капсулой, устремились к сотням целей, но большинство перехватила ПРО — взрывы поразили лишь пару десятков противников.

Красный РИГ, мимоходом выводя из строя тех, кто загораживал путь, продолжил движение к неизвестной цели.

— Многие диванные эксперты уже, наверно, строчат в комментариях что-то вроде: «УУУУ, КАК МОЖНО БЫЛО ВСРАТЬ СТОЛЬКО ДОРОГОСТОЯЩИХ БОЕПРИПАСОВ, ЫЫЫ! БЕЗДАРНОСТЬ! ТРАНСЖЫРА! ДЕТИ АРФАНСКОГО СОЗВЕЗДИЯ ГОЛОДАЮТ! ЫЫЫ!» Им кажется, будто я хотела банально сократить численность врага… Но смысл РОКетной атаки совсем в другом…

Алый РИГ парой точных ударов наручного клинка отсёк ноги противнику, пытавшемуся выйти на перехват. Девушка улыбнулась в камеру и продолжила:

— Чтобы разумные поучаствовали в величайшем событии своей скучной жизни, они должны о нём узнать! И мои голубки отлично справились с оповещением — мы повысили вовлечённость аудитории. Ну и, как я уже сказала: в нашем деле участие — главное. И чем его больше… — Девушка на миг задумалась и едва не словила крупнокалиберный снайперский снаряд, в последний момент прикрывшись оружием. — Хм… тем его у тебя больше. Хи-хи.

Одна из камер высоко в небе показала, как обе стороны конфликта зашевелились в поисках нового врага и колонны техники рванули вслед зигзагами несущейся возмутительнице спокойствия.

— Кому-то может показаться, что я чересчур легко справляюсь с противниками, но хей! Некоторые вещи только выглядят простыми. Ахахаха… Ладно-ладно, местные пилоты — просто шлак. На самом деле секрет в том, что в прошлой жизни я была супер-пупер-мега-киллером из Соединительных Штатов… или спецназовцем Руоцхеймской Пенетрарии… или, что лучше всего объясняет мои навыки пилотирования, обычным школьником из Ясимской Империи. Откровенно говоря — не помню. Меня слишком много раз переписывали.

Девушка рассмеялась, а алый РИГ отправил в нокаут ещё одного противника; вернув в пазы излучатели, он поднял у поверженного алебарду — на фоне миниатюрной человекоподобной машины она выглядела титанической, но Тарантелла орудовала ею так, будто та ничего не весила.

Всё поле боя втянулось в хоровод, закрученный красной вспышкой, мелькавшей то тут, то там. Лишь в центре этого урагана — среди невообразимых титанических конструкций давно исчезнувшей цивилизации, уподобившихся оку бури, — держался противоестественный островок спокойствия. Именно туда взбалмошная девица стягивала противников. Наконец, сделав финальный рывок, она скрылась среди построек, а остальные участники действа, перестав бояться внезапных атак с её стороны, устремились следом ещё быстрее.

Девушка в кокпите смахнула со лба несуществующую испарину и выдохнула:

— Эх, Тара… Как давно мы так не разминались?

По салону пронёсся посвист; модуляции которого можно было интерпретировать как лёгкую обиду.

— Двадцать лет? Боги… Не обижайся, пожалуйста. Я совсем забегалась с этим тупым идольством. Прости. Прости меня.

Успокаивающий посвист.

— Ладно, давай устроим пару рейдов на пиратов? Только ты, я — и никаких камер. Как в старые добрые. Мы ведь обеспеченные буратины, можем позволить себе маленькие радости. Хотя бы раз в пару лет…

Радостный свист.

— И я тебя люблю, малышка.

Освободившись из ложемента, девушка обняла центральную консоль и чмокнула Тарантеллу в основной монитор. Кокпит залили весёлая трель и россыпь эмодзи, на миг заполнивших экраны.

— Будь добра, инициируй развёртывание биврёста, — произнесла посерьёзневшая девушка и выскользнула из кокпита.

Грузовой бокс, установленный в центре пространства, бывшего когда-то огромной площадью в городе, чей рассвет пришёлся на куда более цивилизованную эпоху, раскрылся, обнажив роботизированный манипулятор с мощной лазерной установкой. Та без промедления принялась за работу.

Перед камерой, висевшей у самых кончиков шпилей титанических зданий, начал проступать гигантский сигил. Между узловыми точками скользила девушка, заливая магическую конструкцию кровью из вспоротого запястья. Как только формация была завершена, нож исчез в алом плаще, а его сменил медтул, запаявший рану. Дрон снизился и сфокусировался на девушке, спокойно шагавшей к грузовому боксу.

— С запасом. И вот половина аудитории задаётся вопросом: «Что же начертила эта весёлая девчушка? Неужели боевая арканная формация, которая рванёт, как только приблизятся противники?» Будь я любителем без вкуса — да, было бы именно так. Но хей! Перед вами самый популярный боевой блогер этого сектора вселенной. Неужели я собирала бы вас ради такой банальщины?

Девушка добралась до развёрнутого бокса и нажала несколько кнопок на устройстве внутри. Импульс энергии ушёл вглубь, а сигил начал напитываться мощью.

Растянув губы в чуть безумной улыбке, она бросилась к своему РИГу. Вокруг загулял яростный ветер, алый плащ затрепыхался; пространство заполнили всё ускоряющиеся радужные всполохи, взмывающие в небеса. Забравшись в кокпит и устремив взгляд вверх, девушка, смеясь, продолжила:

— Узрите! Одно из древнейших и прожорливейших транспортных заклинаний: соединение арканистики вану и гальдр Старых Богов. Поговаривают, они перебрасывали миллионные армии этой формацией! Что же окажется на другой стороне портала? Господа знатоки, внимание, вопрос. Что такое огромное, чёрное, напоминает архаичный музыкальный инструмент и несёт одну из самых мощных силовых установок в галактике?

Плетение-накопитель, наконец, набрало полную силу; ему требовался лишь последний штрих, чтобы её реализовать.

— bʲivrʲˈɵst, — шёпот девушки, звенящий кристаллом и радугой, распахнул гигантский разрыв в открытый космос. Воздух рванул наружу, завыли ураганы, а в центр пространственного излома двигался…

— GRAND ROYAL — старый флагман Ясимской Империи, который мы почти ненасильственно экспроприировали на Коруанских верфях во время очередной внеплановой модернизации, вызванной очередной потерей стабильности контура силовой установки, к которой определённо не причастен ни один наш фанат из ВКС Ясимы.

Насладившись видом, девушка запрыгнула в кокпит.

— Тара, будь добра, передай приказ о герметизации обитаемых отсеков по всем каналам.

Первые вражеские меки, добравшиеся до площади, сбивались в кучи, ошарашенные открывшимся зрелищем.

— Готовы к самому эпичному шоу в вашей жизни?! Тара, подключай всех оставшихся дронов к трансляции.

Потоки радужной энергии вырвались из сигила — и в одно мгновение древнее заклятие слизнуло всё, что было выше уровня грунта, в радиусе десятков километров. Остался лишь огромный имперский дредноут, падающий силовой установкой ровно в центр древнего артефакта, из-за которого шла война уже добрый десяток лет. Небольшую звёздную систему сотряс взрыв такой силы, что то, что было планетой, стало поясом астероидов. Каждый момент снимали десятки дронов со всех ракурсов.

— И всё это — чтобы порадовать пресыщённый взор моих подписчиков! Особая благодарность топ-донатерам: Неизвестный, Яху, Ардат Якши. Ставим козу и подписываемся на мой пентаграм — с вами была ваша любимая Мэрри Сью!

! ! ! ! ON AIR ! ! ! !

В тёмном кокпите сидела рыжая девушка в ярко-красной накидке поверх пилотского комбинезона. Спокойное, чуть уставшее выражение лица так контрастировало с привычной для её зрителей бурей позитивных эмоций, что многие поклонники, возможно, не узнали бы свою любимицу, увидев её в этот момент.

— Тарантелла вызывает Ведьму.

Шум эфира…

— Тарантелла вызывает Ведьму.

Шум эфира…

— Тарантелла вызывает Ведьму.

— Слышу вас, Тарантелла.

— Я уж думала, вы решили уйти в отпуск, не предупредив меня, — тень насмешливой улыбки скользнула по идеальному лицу.

— Мы были слегка заняты: вытаскивали пилотов меков, не подготовленных к открытом космосу. А эфир забит помехами остаточной энергии биврёста.

Мэри тихо вздохнула:

— Какие у них потери, Шилки?

— Шесть тарикатских придурков предпочли не прислушиваться к твоему совету.

Мэри снова вздохнула:

— Не идеально…

— Напоминаю: иначе они всё равно перебили бы друг друга — рано или поздно.

— Знаю.

— В общем, Ведьма будет готова к вашей погрузке, как только доковыряем придурков. Полчаса, максимум час.

— Принято. Запеленговали осколок Гьёлль?

— Нет. Похоже, ложная наводка.

— Я догадывалась: неоткуда ему тут взяться. Просто похожая сигнатура.

— Тут э-э-э… с тобой Тадеуш хочет поговорить…

— Зол?

Шилки хихикнула:

— Не думаю, что в известных мне языках есть слово, способное передать, насколько он в ярости. Переключаю.

— РАЗОРИТЕЛЬНИЦА!

Разумный по ту сторону коммуникатора орал.

— УНИЧТОЖИТЕЛЬНИЦА БЮДЖЕТА!!!

Хотя, скорее, ОРАЛ!

— ВОПЛОЩЕНИЕ ИНФЛЯЦИИ!!!111

ОРАЛ, активно брызжа слюной в микрофон.

— ДЕНЬГОСЖИГАТЕЛЬНИЦА!!!1111111

Орал так, что казалось — слюна вот-вот польётся уже с этой стороны.

Единственной реакцией Мэри, давно изучившей повадки своего казначея, были кривая ухмылка и приподнятая бровь. Правда, по голосовому каналу этого не видно — иначе истерика затянулась бы.

— Ты представляешь, сколько стоит силовая установка такого класса?!

— Да.

Тадеуш осёкся: обычно госпожа себя такой информацией не утруждала.

— Она ничего не стоит. Полным знанием её техпроцесса не владеет никто из живущих. На поддержание стабильности флот Ясимы вбухивал миллиарды ежегодно. Фактически их командование само вышло на нас с предложением утилизации «Рояла».

— А…

— «Неизвестный» — это Император Ясимы. Ему надоела бесконечная тарикатско-конкордатская возня на границе Империи. А уничтожая «Роял», он снимает с себя подозрения.

— Ну хорошо. А деньги-то где? Переводов соответствующего масштаба из Ясимы не было.

Мэри впервые искренне улыбнулась:

— Он заплатил не деньгами. Есть вещи, мой маленький жадный друг, которые за деньги не купить. Например — работу полноценного круга Имперских авгуров.

Голос Тадеуша внезапно постарел на десятки лет:

— Сколько координат они дали?

— Тринадцать.

Окончательно расклеившийся казначей спросил мёртвым голосом:

— Когда отправляетесь, госпожа?

— Через пару лет. Нужно обеспечить вам нормальную финансовую подушку перед моим долгим отсутствием.

Казначей промолчал, но облегчение всё равно прорвалось сквозь пустоту эфира.

— Ах да! Найди какую-нибудь базу работорговцев, побогаче. Тара совсем застоялась — её надо хорошенько выгулять перед длительной консервацией. И пни Шилки для разгона.

— Хорошо, мэм, — надтреснутый возрастом голос старого друга вновь обрёл равновесие.

— Спасибо за службу, Тедди, — беззвучно прошептали губы, наполненные тоской. Её глаза мерцали, словно звёзды, но слезам не было места в её конструкции.

Ночная Ведьма.

CCS 0°0'0.0"N 0°0'0.0"O 0°0'0.0"P 0°0'0.0"Q 0°0'0.0"R 0°0'0.0"S 0°0'0.0"T 0°0'0.0"V

0°0'0.0"X 0°0'0.0"Y 0°0'0.0"Z

58122 A.A.

Вильгельм был из той, довольно редкой, породы торговцев оружием, что имеют достаточно чёткое представление о такой философской концепции, как честность. И, что ещё реже для его братии, он искренне пытался быть честным. Вильгельм всегда старался полностью проработать сделку — от логистики до правоприменения поставленного им вооружения. Именно это качество сделало Вильгельма самым успешным и «долгоживущим» торговцем оружием по эту сторону Траверсы.

В конце концов: чем меньше вооружённых людей, желающих с тобой поквитаться, тем дольше ты живёшь. Странно, что в этом секторе галактики Истван эта, казалось бы, очевидная мысль почти ни до кого не доходила. Но дела обстояли именно так. Вместе с тем у Вильгельма была и отрицательная черта, уравновешивавшая его честность: он был невообразимо любопытен во всём, что касалось вооружения, особенно его антикварных образцов. Впрочем, причина была очевидной: Вильгельм сам был заядлым коллекционером.

И сейчас разумный, подрагивавший нервной дрожью наркомана, имел все шансы расстаться со львиной долей прибыли от одной из самых выгодных (в процентном выражении) сделок в своей жизни. Бедняга не мог понять, зачем заказчик покупает у него это недоразумение. Боевые качества продаваемой развалины отсутствовали как таковые, а антикварная ценность казалась ещё более сомнительной.

Вильгельм мог бы списать всё на «фактор глупого мажора». Вот только девушка, сидевшая напротив него, работала с ним не первый раз; к ней упомянутый фактор не подходил даже теоретически. Несмотря на то что ни один информатор торговца не смог собрать о постоянной покупательнице никакой информации, её выправка и знания выдавали профессионального офицера. А отсутствие досье лишь добавляло ей очков.

К слову о ней: заказчица была миниатюрным киборгом с крайне высокой степенью аугментации. Чёрные волосы, визор военного образца, зелёно-чёрная накидка, под которой профессиональный взгляд угадывал очертания целого арсенала, и ноги, не удостоенные одежды ввиду отсутствия в них биологической составляющей.

Но вернёмся к Вильгельму. Любопытство корёжило, плющило и таращило его так сильно, что он уже был готов дать такую скидку, что прибыль ушла бы в минус, — лишь бы кто-нибудь показал ему, как собрать недостающую часть пазла и понять, зачем постоянной клиентке понадобилась эта рухлядь, найденная в процессе металлургических изысканий: остов из доисторических сплавов, в котором не осталось ни зифротроники, ни силового ядра. А возможно, их здесь никогда и не было. Вильгельм хотел заскрежетать зубами, но этикет, впитанный им с молоком матери, заставлял сохранять деловое выражение лица.

— Как насчёт доставки?

— Она не потребуется.

«ДА КАК!» — хотел взвыть торговец, но решил спокойно зайти с другой стороны:

— Мисс Съютс, вы же понимаете, что в моём деле нет места недопониманию: оно часто приводит к претензиям, а те, в свою очередь, могут быть летальны.

Девушка улыбнулась. Вильгельм не мог с уверенностью определить оттенок улыбки из-за визора, закрывавшего половину её лица, но был уверен, что та выражала ехидство.

— Я готова подписать отказ от всех претензий, если вас это устроит, мистер Кауфман.

«НЕТ, НЕ УСТРОИТ!» — выл внутренний голос торговца, зацепившегося за очередную тайну.

— Хорошо, мисс Съютс, вы отлично меня изучили за эти годы, — сдался он. — Позволят ли ваши наниматели рассказать мне, зачем им понадобился этот мусор?

Чуть изменившаяся, приглушённая улыбка девушки отразила маленькую победу.

— Истории, мистер Кауфман, — валюта человеческого общения. Сколько вы готовы заплатить за эту?

— Девяносто процентов прибыли, которую я мог бы получить от этой сделки, — достаточно?

— Вот как… — Девушка замерла: то ли связывалась с заказчиками, то ли делала какие-то подсчёты. — Вы фактически готовы удовлетвориться перекрытием незадокументированных издержек? Что ж, сегодня вы открылись для меня с новой стороны. Эта история не принесёт вам иной выгоды, кроме удовлетворённого любопытства. Мы согласны.

Девушка извлекла из складок накидки аугментированную руку и протянула торговцу. Вильгельма, без раздумий схватившего её, посетила мимолётная мысль: «Интересно, сколько в мисс Съютс осталось от человека?» — но она тут же была отброшена. Плата за подобное любопытство в его деле могла оказаться слишком высокой.

Голос девушки оставался столь же тихим, уравновешенным и спокойным, но в нём будто прорезалась внутренняя сила, источник которой Вильгельм не понимал.

— Когда-то давно эта планета на окраине галактики была колыбелью молодой цивилизации. Им не повезло: первый контакт обернулся войной, стершей в пепел все новообретённые земли. Но местные умели воевать — им лишь не хватало опыта войны в космосе. Теряя колонию за колонией, они учились: обретали знания, умения, придумывали новые тактики. Когда их заперли на родном мире, знаний было предостаточно, а вот ресурсов… ресурсов не хватало. В бой пошли даже учебные корабли: облегчённый авианесущий фрегат У-2 «Сандерболт». Безумное сочетание: пара захватов для отработки взаимодействия с москитным флотом; монструозный для скромных габаритов корабля гравитационный разгонник, вокруг которого фрегат фактически и был собран. Такие ставили на суда двумя-тремя классами выше. «Курсанты должны видеть перспективы». А ещё на нём не было энергетических щитов. Корабль ведь учебный — кто в него будет стрелять?

Девушка подошла к одной из переборок и нежно, кончиками пальцев, коснулась её. Вильгельм замер в ожидании.

— У систем обнаружения врагов нашлась прореха: корабли без щитов, с отключёнными двигателями, оказались для них невидимы. А в темноте космоса, на ночной стороне планеты, их и оптически было не обнаружить. Мужчин тогда почти не осталось… В бой отправились девчонки, мечтавшие отомстить за любимых и отцов…

Девушка замерла на несколько тягучих мгновений, словно прислушиваясь к голосам, слышным только ей.

— Враги прозвали их Ночными Ведьмами.

Она снова взяла долгую паузу. Через несколько минут Вильгельм не выдержал и нарушил тишину:

— Они победили?

— Кто-то — да, кто-то — нет. В конце концов, это уже не имело значения. Той цивилизации больше нет, и лишь несколько её осколков путешествуют по бескрайним просторам тёмного космоса… — Девушка впервые за длинный монолог обернулась к торговцу и произнесла пустым голосом: — Мистер Кауфман, не могли бы вы оставить нас… наедине?

Вильгельм, в голове которого наконец сложился невероятный, но логичный пазл, впервые в жизни поклонился, искренне выражая почтение собеседнице.

— Конечно, мисс Съютс. До свидания.

Преисполненный мыслями, Вильгельм покинул развалины древнего корабля, сел в мобиль и приказал водителю ехать. Примерного семьянина не тянуло домой — ему нужно было утрясти мысли.

Девушка стояла посреди того, что когда-то было капитанским мостиком.

— Здравствуй, Серафима.

Молчаливый вопрос.

— Ты и не можешь меня знать, — с тёплой улыбкой произнесла девушка, — я на пару тысячелетий моложе тебя.

Молчаливый вопрос.

— Но можешь догадаться: начало моего проекта было положено во времена Войны Первого Контакта.

Мёртвый металл корабля заскрежетал и, собрав все силы, будто выдохнул: «КОВЧЕГ!»

— Да.

Молчаливый вопрос.

— Частично…

Молчаливый вопрос.

— Много… Я давно перестала считать.

Молчаливый вопрос.

— Продолжаю выполнять свои обязанности.

Молчаливый вопрос.

— Мне не помешал бы корабль, капитану которого я могу полностью доверять.

Молчаливая грусть.

— Могла бы. Но не хочу. Иногда важна не вещь, а идея, что стоит за ней.

Молчаливая грусть.

— Хватит. Иначе я решу, что твою любовь к небу изрядно преувеличивали.

Остов древнего корабля вновь содрогнулся, потянувшись ввысь: «НЕБО!»

***

Со стапелей в доках Нариты-7 готовилась сойти прогулочная яхта. По крайней мере, именно так судно значилось по документам. Лучшие инженеры Ва приложили руки и головы, чтобы спроектировать и собрать это чудо технологии вокруг архаичного остова, доставленного из заштатного, ничем не примечательного мирка. Лучшие имперские шпионы пытались понять, зачем и кому нужны были все эти подозрительные манипуляции.

Хозяйка судна, сидевшая в единственном кресле, не предусмотренном штатным расписанием капитанского мостика, весело хихикала, читая отчёт о действиях корпуса Вакской разведки.

— Ладно, чести ради: невозможно адекватно оценивать свои действия, если логика гипотетического противника целиком строится на факторах, тебе абсолютно не известных, — она снова улыбнулась. — Но всё равно смешно. Было бы забавно рассказать Императору Тэнко анекдот про его разведку. Но где мы, а где Император одного из крупнейших государств галактики?

Молчаливый смех.

— Остался последний штрих. Товарищ капитан, не соблаговолите ли дать имя нашей крупнокалиберной яхте?

Смешливый ответ.

— А мне казалось, вы не очень любили, когда кто-то вас так называл.

Серьёзный ответ.

— Понимаю, это и впрямь важно.

Девушка сделала несколько касаний по планшету и произнесла в коммуникатор:

— Управление полётами, вызывает «Ведьма». Мы готовы отчаливать.

— Говорит управление полётами. Вас понял, «Ведьма». Ожидается свободный коридор через семь минут. Попутного ветра.

Новый Друг.

CCS 0°0'0.0"N 0°0'0.0"O 0°0'0.0"P 0°0'0.0"Q 0°0'0.0"R 0°0'0.0"S 0°0'0.0"T 0°0'0.32"V

0°0'1.645"X 0°0'0.859"Y 0°0'0.913"Z

12859039 A.A.

По узким улочкам Джиср-аль-Зарки юрко бежал мелкий голодранец. Бежал так быстро, будто у него на хвосте висела сама смерть. Впрочем, господа в чёрной военной форме и кожаных плащах того же цвета в этих местах плотно ассоциировались именно с ней. Когда малец окончательно выбился из сил, ноги начали заплетаться, вдыхаемый воздух жёг лёгкие, как адское пламя, а кровь, стучащая в ушах, заглушила крики преследователей, чьи-то руки затянули его в тёмную щель между домами и зажали рот.

— Хочешь жить — не дёргайся, — прошептал женский голос.

Преследователи пронеслись мимо, не заметив загнанную добычу. Девушка отпустила мальчика, и тот смог разглядеть свою спасительницу — от её вида у него запершило в горле ещё сильнее: это было одно из самых красивых лиц, какие он успел увидеть за свою короткую жизнь; алые глаза сверкали, как драгоценные камни, а волосы цвета кораллов сияли, как любовно отполированный клинок. Впрочем, основной причиной внезапно остановившегося дыхания была не столько красота, сколько её развратная одежда! На ней был мужской костюм, который мальчик несколько раз видел на командированных с запада пилотах, вот только и майка, и штаны сидели так плотно, что он мог разглядеть все скромные прелести своей спасительницы; и даже алая пилотская куртка не спасала его от стыдливого шевеления внизу живота, ибо была полностью расстёгнута. Девушка придвинулась к его уху и насмешливо произнесла:

— Ещё насмотришься. Уходим.

Стоило ей подхватить ладонь остолбеневшего мальца и двинуться в тёмную щель между домами, как привычный городской шум пополнился лаем собак и криками преследователей, которые оказались куда ближе, чем хотелось бы.

— Да Сука!!! — меланхолично воскликнула девушка.

Она подхватила мальца одной рукой и побежала, как волшебная серна, перепрыгивая препятствия и отталкиваясь от стен — с такой скоростью и ловкостью, какой маленький, но опытный воришка ожидал только от собратьев по цеху.

Звуки погони становились всё ближе. Они выбежали в небольшой квадратный дворик, окружённый зданиями. Девушка мгновенно выбрала цель и забежала в единственное двухэтажное строение. Так же быстро сориентировавшись внутри, взлетела по лестнице и нашла убранное помещение с единственным в здании большим окном в пол — судя по всему, принадлежащее то ли управляющему, то ли хозяину склада. Хмыкнув, она выбила ставни, кинула мальцу свою куртку и, собирая на месте стола баррикаду из мешков и мебели, быстро превращавшейся под её ударами в обломки, заговорила:

— Берёшь мою куртку, ложишься в окно и машешь ею что есть силы. Как только увидишь длинного загорелого блондина из бриттов в меховозке — подползаешь, встаёшь за моей спиной и держишься за меня, будто от этого зависит твоя жизнь! Понял?

— Д-д-да…

— Повтори!

— Махать курткой в окне… ждать бритта в меховозке… держаться за вас…

Внизу послышались топот и крики.

— НАЧИНАЙ! — надавила она голосом.

Присев, девушка достала револьверы из оперативных кобур, облокотилась спиной на импровизированную баррикаду и сделала несколько длинных, спокойных вдохов, прежде чем первый противник влетел в комнату, разворотив хлипкую дверь. Вероятно, всю оставшуюся жизнь он жалел об этом решении: в тот момент, когда его нога переступила порог, крупнокалиберная пуля лишила его конечности, которую не стоило совать куда не надо.

После грохота выстрела мир замер на мгновение, будто пытаясь понять, что произошло; единственное, что разбавляло тишину, — скулящие подвывания лишившегося конечности солдата.

Ещё пара людей решила попытать счастья, следуя дурному примеру, но, получив по выстрелу в колени, разворотившие суставы и поставившие крест на дорогах приключений, по которым они могли когда-нибудь пойти, предпочла прилечь, следуя примеру более опытного соратника. Снова тишина и тихий скулёж.

— Фройляйн Мейси Морреро, я полагаю? — недовольно произнёс человек, благоразумно не маяча в проходе.

— Хер Вольфрам Зиверс? Будем знакомы, — спокойно ответила девушка.

— Фройляйн Морреро, судя по тому, что мои люди ещё живы, вы разумный и гуманный человек. Я предлагаю договориться… К тому же вы должны понимать, что с двумя револьверами вам не одолеть тридцать противников. Вы просто не успеете перезарядить барабаны, если мы решим атаковать.

— Я бы могла с этим поспорить, хер Зиверс. Может, вы блефуете и вас там полтора инвалида… А может, я не стала их убивать лишь потому, что один раненый выводит из строя троих солдат противника в отличие от одного убитого. Но если вам хочется поговорить — я не против. Что вам нужно и сколько вы готовы заплатить?

— Очевидно, нам нужен мальчик, фройляйн. И мы готовы заплатить жизнью.

— Своей или моей?

— Любой.

«Чёртовы фанатички», — с толикой ненависти почти неслышно произнесла девушка. Она выпрямилась над баррикадой, держа дверной проём под прицелом.

— У меня есть время на размышления?

— Минута.

— И на том спасибо.

Время летело стремительно, как поток песка в местных барханах. Девушка просчитывала комбинации. За пару секунд до конца минуты щёлкнули курки, мягко прижавшись к капсюлям патронов, а девушка, вернув револьверы в кобуры, произнесла:

— Что ж, похоже, у меня нет выбора. Я убрала оружие. Можете войти, но не более чем трое.

В комнату зашли трое солдат, рассредоточившись по углам; Зиверс благоразумно остался на пороге.

— Отдайте нам мальчика…

Малец подскочил со своего места и вжался в девушку, со всей силы обхватив её талию.

— Знаете, в чём ваша с рейхсфюрером проблема, хер Зиверс?

Человек в чёрной форме засмеялся.

— И в чём же? — с добродушной улыбкой полного превосходства спросил он.

— Вы так поглощены поисками чуда, что не способны увидеть его под собственным носом.

Девушка вдохнула; её голосовой аппарат странно, не по-человечески напрягся, то, что было её венами, запульсировало на шее и висках, а лицо исказила странная гримаса, смысла которой удивлённый Зиверс не понял.

— m'ˈjoʊlnır, — пророкотала девушка чужим голосом.

Чистая сила истинного разрушения с громовым грохотом обрушилась на здание, смяв его, будто детскую поделку из бумаги. Девушка с мальчиком вылетели из окна, подхваченные сильнейшим потоком воздуха, для которого в этих стенах больше не осталось места. Извернувшись в воздухе и подхватив мальца, девушка аккуратно приземлилась в кузов проезжавшего мимо меховоза.

— Должен признать: весьма эффектное появление, Мария. Как всегда, — произнёс загорелый долговязый блондин с вытянутым лицом и в целом непримечательной внешностью. Впрочем, вся непримечательность быстро рассеялась, стоило бритту чуть улыбнуться своей безотказной, очаровательной улыбкой.

— В отличие от вас, сэр Лоуренс, я предпочитаю работать под прикрытием, и я бы хотела сохранить свою легенду, — нахмурилась девушка.

— Понял вас, мисс Морреро. Что с юношей? И кто он?

— Должно быть, немного контузило.

Девушка отстранила мальца, которого до сих пор прижимала к груди. Зрачки у него были расширены, движения — заторможены. Глядя сквозь голову девушки пустыми глазами, он приглушённым голосом спросил:

— Тётенька… это было чудо?

— Нет здесь чудес — обычная магия, — ответила девушка и, оглянувшись на спутника, добавила: — А герр Нобелл — настоящий волшебник, Мерлин этого времени.

Девушка снова посмотрел на мужчину.

— А зовут мальчика Теодор Левер Харрисон.

Сэр Лоуренс вздрогнул и вгляделся в лицо Тео через зеркало заднего вида.

— Сын вашего приятеля Тиллсона Левера Харрисона. Узнаёте фамильные черты, сэр Лоуренс? — будто не заметив его волнения, спокойно произнесла девушка.

Мужчина глубоко вдохнул.

— Да… Как вы его нашли? И зачем? Впрочем, давайте сначала выберемся из города — до ворот осталось буквально пара минут.

— Скорее всего, их перекрыли.

— Не волнуйтесь, на такой случай у меня есть спецсредства.

— Вы нажмёте какую-нибудь неприметную кнопочку — и из фар вылезет пара крупнокалиберных пулемёта?

— Нет, но знаете что? Идея отличная. Если вы не против, возьму её на вооружение. Не подмените меня?

Они ловко поменялись местами, не снижая скорости, и сэр Лоуренс, запрыгнув в багажное отделение, начал вскрывать длинный деревянный ящик. Ворота уже были в прямой видимости, а мужчина всё возился с несколькими цилиндрами, окрашенными в матовую болотную зелень.

— Сэр Лоуренс?

— Всё хорошо. Разгоняйтесь.

Двести метров.

На лбу мужчины выступила испарина.

Сто метров.

— Сэр Лоуренс?

— Секунду!

Пятьдесят метров.

— Томас!

Раздался щелчок, и все кусочки механизма в руках сэра Лоуренса наконец встали на свои места. Он закинул металлический цилиндр на плечо; раздался глухой «пых», затем хищное шипение — и через секунду ворота разлетелись в горящие щепки. Машина с тремя разумными на всех парах пролетела сквозь то, что от ворот осталось.

Лоуренс смеялся, встав во весь рост.

— Сэр Лоуренс, вам говорили, что вы адреналиновый маньяк?

Он продолжал смеяться. Его волосы развевал встречный ветер; лишь в такие моменты бритт чувствовал себя по-настоящему живым.

Письмо последней надежды.

CCS 0°0'0.0"N 0°0'0.0"O 0°0'0.0"P 0°0'0.0"Q 0°0'0.0"R 0°0'0.0"S 0°0'0.0"T 0°0'0.0"V

0°0'0.0"X 0°0'0.0"Y 0°0'0.0"Z

1 B.A.

На мостике стояла тишина.

— База… База… Это Ко́да. Повторяю: вызывает Ко́да… Ответьте кто-нибудь… Пожалуйста.

Уже час они пытались связаться хоть с кем-нибудь. Но на всех каналах была абсолютная тишина. Молчал квантовый передатчик, обеспечивавший мгновенный канал связи с базой. Молчал артефакт связи Асгардцев, на территории которых они должны были вынырнуть. Молчал телепат — впервые с момента завершения обучения он не ощущал шелеста образов своих далёких собратьев.

Космос был мёртв. Они не успели выполнить миссию. Первый полёт экспериментального судна оказался последним. Но у капитанов крейсеров класса «Звёздный Разрушитель» была ещё одна обязанность. Именно её, мерно чеканя шаг, шёл выполнять капитан, за час постаревший лет на десять.

Он вошёл в каюту, приложил ладонь к сейфу, вытащил из него архаичный накопитель данных и вставил его в такой же архаичный порт, существовавший на капитанском терминале исключительно для подобных случаев. Проектор вывел изображение сурового лица, знакомого каждому: бывший адмирал объединённых флотов Союза, Генеральный секретарь Совета объединённых миров — Артур Штилман.

— Здравствуйте, капитан Такемура. Если вы распечатали это послание, значит, все средства связи на вашем корабле молчат, а наша цивилизация давно уничтожена. Впрочем, есть и положительные стороны.

Изображение Штилмана криво усмехнулось:

— Испытание Экранирующего Поля Шварца прошло успешно, и вы с экипажем провели в гибернации на глубоких слоях варпа порядка полутысячелетия… Представляю удивление на твоём лице, Йоджи… Морда, наверное, похлеще, чем в тот момент, когда я разжаловал тебя из контр-адмиралов и отправил испытателем на непонятную посудину. О-о-о, а сейчас должно быть стало ещё смешнее.

Смеющееся лицо Штилмана на несколько секунд наполнилось настоящей жизнью.

— Прости последнюю шалость мертвеца. Я бы мог просто отдать тебе список приказов. Но не буду. Секретность, скорее всего, уже не имеет значения. А ты должен понимать важность своих действий…

— Ты когда-нибудь слышал о проекте «Ковчег»? Хотя глупый вопрос: даже если слышал, всё равно не ответишь… Асгардцы разработали… то, что они вытворяют, вообще можно назвать технологией? В общем, они придумали способ выжить. Я не очень понимаю, как он работает, но они собираются спрятаться очень глубоко в имматериуме — в таких слоях, где выходцы из материального обычно не выживают. Они нашли способ защититься и поделились разработками с нами. Профессор Преображенский занимается адаптацией и… По его словам, он близок к успеху. Если исчерпаем все прочие возможности — воспользуемся «Ковчегом». Уже воспользовались… если ты смотришь это сообщение. Мы собираемся переждать Пожирателя и его отродий.

Штилман промочил горло и продолжил:

— Но когда всё закончится, нужна будет принимающая команда. Когда Пожиратель снова впадёт в спячку, понадобятся те, кто откроет нам дверь. Пробьёт канал от Маяка до Святилища. И это вы. Формулы координат Маяка и всю документацию по его устройству найдёшь на носителе.

Старый вояка посидел несколько секунд, задумчиво глядя в пустоту.

— Я надеюсь, что эта инструкция никогда не будет использована и мы нашли другое решение. Но в случае крайней необходимости я доверяю эту задачу вам, капитан Такемура… как моему лучшему ученику. И другу. Удачи, Йодзи… адмирал Штилман — конец связи.

Проектор, выступавший единственным источником света в каюте, погас. Такемура сидел в темноте, откинувшись на спинку кресла и запрокинув голову. Несколько щелчков по клавишам на рабочем столе.

— Коммандер Ностромо, подготовить курс по высланным координатам.

Такемуре, наконец, стало понятно, почему на его корабле такой раздутый штат техперсонала.

— Лейтенант Гиббс, ознакомьте своих людей с переданной документацией.

Такемура некоторое время размышлял, стоит ли распространять сведения из обращения Штилмана, и в конце концов закинул файл в один из хабов, на которых матросы делились запрещёнкой, благостно полагая, что офицерскому составу ничего неизвестно о маленькой пиратской бухте на серверах корабля.

— Дежурному составу — обеспечить проверку камер гибернации и двигательных систем; отправка — через двое суток.

Капитан в приподнятом настроении отправился на мостик, размышляя о том, что жизнь куда приятней, когда есть чёткие приказы.

Они смогли найти станцию с двадцать третьей попытки. Отличный результат для поисков в тёмном космосе без точных данных об объёме времени, которое экипаж отсутствовал в реальности.

Маяк был искусственным планетоидом размером с луну. Повреждения энергетических систем удалось устранить за пару недель. А вот со структурами Асгардцев всё было сложнее… Линий и символов, которыми были испещрены поверхности планетоида, никто не понимал, поэтому приходилось скрупулёзно проверять соответствие полученным документам. Но и эта задача в конце концов была выполнена.

Радостный экипаж занимал свои места. Каждый из семи тысяч человек должен был находиться в одном из кругов, обозначающих ключевую точку. «Подобное привлекает подобное» — эта фраза часто повторялась в записях Преображенского. «Нужно было просто сделать души достаточно яркими, достаточно громкими, чтобы ушедшие смогли найти путь». Весь планетоид был огромным резонатором душ.

Не хватало только струн и руки, что заставит их завибрировать. Струны заняли своё место, а силовая установка Ко́ды, накапливающая энергию для удара, была готова стать рукой.

Такемура и его офицеры заняли места в зале, который, несмотря на скромные габариты, можно было бы назвать главным. Именно здесь стоял матовый чёрный куб, через который должна была пройти вся мощь их воззвания. Большая часть техников была уверена, что именно здесь откроется пробой в имматериум.

— Начинаем, — спокойным голосом произнёс капитан в коммуникатор.

Ко́да дала импульс энергии, достаточный, чтобы вывернуть наизнанку небольшую планету. Яркое сияние пронеслось по коридорам, заставляя светиться асгардские символы. Такемура и его экипаж могли бы увидеть излучение магии Асов, связавшей чёрный куб с имматериумом, если бы они были живы.

В узловых точках не осталось даже пепла.

Ковчег.

CCS 0°0'0.0"N 0°0'0.0"O 0°0'0.0"P 0°0'0.0"Q 0°0'0.0"R 0°0'0.0"S 0°0'0.0"T 0°0'0.0"V

0°0'0.0"X 0°0'0.0"Y 0°0'0.0"Z

527 B.A.

— Профессор, что происходит?

Двое учёных находились в технологичной смотровой, из окна которой открывался вид на тёмное помещение, освещённое аварийными огнями; в центре стоял большой чёрный куб.

— Всё в полном порядке, доктор Яо, — спокойно произнёс потрёпанный бессонницей и отсутствием женского внимания мужчина, спешно вбивая команду за командой в систему.

Яо, трясущимися руками, достал пистолет и направил его на профессора. Помощи ждать неоткуда: все двери станции были запечатаны в соответствии с протоколами безопасности.

— Вы под воздействием скверны! Остановитесь! Руки вверх!

Глава лаборатории рассмеялся и, завершив работу, повернул кресло к подчинённому.

— Боги, Эндрю! В стенах этой лаборатории скверна концептуально невозможна.

— Тогда что происходит?!

— Спасение человечества, друг мой. Насколько это возможно.

Доктор Яо пододвинул кресло к профессору и настороженно сел напротив, стараясь не выпускать того из прицела.

— Рассказывайте всё.

Профессор взглянул на часы и, улыбнувшись, ответил:

— Что ж, у нас в запасе несколько минут, а злодей должен раскрыть свои планы в конце истории… Иное поведение было бы просто преступлением против хорошего вкуса.

— Всё просто, mon ami. Ты ведь знаешь, Асгардцы исповедуют принцип равного обмена. При этом они отдали нам технологию, не взяв ничего взамен. Мы не можем использовать разработки Асов для спасения человечества — мы слишком отличаемся. Они прошли тысячелетия селекции, чтобы породниться с имматериумом, сделать его частью себя, сплести с ним свои души. Может, мы и кажемся похожими, но общего у нас примерно столько же, сколько у дельфинов с акулами. Люди не способны жить в тех слоях варпа, куда собираются уйти Асгардцы.

С каждым словом начальника силы покидали доктора Яо. К последним словам китаец растёкся по креслу, будто лишившись позвоночника, а пистолет в расслабленной руке смотрел в пол.

— Тогда в чём смысл? Всего этого? — безжизненным голосом пробормотал доктор, обводя взглядом стены.

— Мы не можем спасти людей, но можем спасти человечество.

— Как?

— Уничтожив его!

Яо поморщился, как от зубной боли. Любовь начальника к парадоксальным концепциям его всегда раздражала.

— Ну не делай такое лицо, Джун. Помнишь, лет пятнадцать назад я изобрёл (чести ради — скорее, адаптировал) небольшую, но крайне удобную штуку под названием «Репозиторий»?

Яо помнил. Об этой вещи знал каждый. Именно это изобретение и сделало профессора Преображенского знаменитым. Небольшой чип, совмещающий асгардские и человеческие технологии, принцип работы которого понимал лишь его создатель, позволял сохранять разум даже после полной смерти тела. Именно это изобретение позволило замедлить до почти полной остановки продвижение сил Пожирателя.

— Последние три года «Репозиторий» устанавливается всем, вплоть до детей при рождении. А здесь — в Маяке — центральная точка плетения. Через пару минут мы все умрём, а Маяк создаст импульс, который соберёт все души человечества, сплетёт их в единый узел и впечатает в имматериум, искажая вероятности, с такой силой, что отделить нас от узора бытия станет невозможным.

Глаза Джуна впервые в жизни были открыты настолько широко. Он трепетал перед ужасом того, что собирался сделать его начальник.

— Человечество, Джун, будет возрождаться раз за разом, сколько бы Пожиратель ни устраивал жатву.

Взгляд воодушевлённого профессора сиял триумфом. Наконец он смог выплеснуть свой план, освободиться от печати молчания, что следовала за ним многие годы. Правда, собеседник не подхватил его энтузиазм.

— И Пожиратель раз за разом будет уничтожать человечество?! Что это за жизнь, обречённая на бесконечный круг смерти?! Это безумие!

— Нет, — улыбнувшись, произнёс профессор. — Если у людей будет кто-то, несущий с собой все наши неудачные попытки, — пока однажды мы наконец не уничтожим мерзость, имя которой так боимся произнести и потому трусливо зовём её Пожирателем.

— И кто это будет, Филипп?! Вы?!

— Нет, друг мой, — профессор сдвинулся вместе с креслом, открыв доктору Яо вид на соседнюю комнату, в центре которой находился чёрный куб. — Она.

— ВАША ДОЧЬ МЕРТВА, ФИЛИП! УЖЕ ДЕСЯТЬ ЛЕТ МЕРТВА! ЕЁ МОЗГ — ПРОСТО РЕТРАНСЛЯТОР! ВЫ БЕЗУМЕЦ!

Истерический страх доктора Яо наконец преодолел его благоразумие и заставил Джуна выстрелить. Но профессор был быстрее: он сделал несколько выстрелов, лишивших доктора верхних конечностей.

— Извини, друг. Я бы не хотел, чтобы ты умер до активации «Ковчега».

Доктор Яо, захлёбываясь болью, ответил:

— Филипп… Филипп… Ты ведь обещал, что мы спасём мою семью, что мы спасём всех.

— Прости, друг. Я солгал. Но, думаю, ты меня поймёшь: я тоже хочу спасти свою семью.

— ОНИ МЕРТВЫ!

— И я спасу каждую крупицу того, что от них осталось, Джун. Прощай. Время пришло.

Профессор Преображенский коснулся стекла, вглядываясь в центр зала.

Куб исторг импульс энергии, пронзивший Вселенную.

— Проживи все наши жизни, Марья, — прошептал профессор, прежде чем обратиться в прах.

Старый друг.

CCS 0°0'0.0"N 0°0'0.0"O 0°0'0.0"P 0°0'0.0"Q 0°0'0.0"R 0°0'0.0"S 0°0'0.0"T 0°0'0.32"V

0°0'1.645"X 0°0'0.859"Y 0°0'0.913"Z

12859045 A.A.

В одном из полуразрушенных зданий старого европейского города, изрядно потрёпанного бомбардировками, была назначена встреча старых приятелей. В назначенный ночной час пара теней одна за другой проскользнула в проём, который когда-то был дверью.

— Сэр Лоуренс… — тихо произнесла миниатюрная девушка, под чёрным укороченным плащом которой угадывался облегающий костюм, а из-под капюшона выглядывали волосы кораллового цвета. — Вы изменились.

— Скорее постарел, пятьдесят семь лет как-никак… — с грустной улыбкой произнёс слегка прихрамывающий сэр Томас. — В нашем деле столько не живут… Зато вы всё так же прекрасны. Будто и дня не прошло с нашего знакомства. Как вас величать на этот раз?

— Мария. В прикрытиях больше нет необходимости. Это последняя миссия в этой карьере.

— Тогда вы не соблаговолите звать меня Томас? В конце концов мы знакомы… почти тридцать лет.

Ностальгия. Именно она читалась в глазах старика. Для него эта миссия тоже была последней — кульминацией долгой карьеры. Все старые друзья и враги давно остались в прошлом. Кроме одной — той, что сегодня стояла рядом с ним. И хоть впервые они встретились как противники, сегодня, в последний день своих карьер, они, слава богам, снова оказались союзниками. А возможно, и… друзьями? Сэр Лоуренс не был готов признаться в этом даже самому себе, но он радовался, что ему есть с кем разделить последнюю победу.

— Как Тео?

— Ждёт своё Чудо… Ты… — Томас будто пробовал на вкус непривычное слово, — ведь обещала, что вернёшься за ним.

— Я надеялась, что он об этом забудет, — извиняющимся тоном произнесла Мария. — Но если нужно и можно, я навещу тебя в твоём имении. Сможешь потом отвезти меня кое-куда?

— Если это задание для тебя действительно последнее — да, — с тенью усмешки произнёс мужчина. — Не хотелось бы оказаться предателем короны на старости лет.

— Последнее, — девушка вернула усмешку другу. — Во сколько нас встретят?

Мужчина вытащил из кармана старомодный брегет.

— Через пару минут будут на точке. Можно выдвигаться.

Две тени выскользнули из того, что когда-то было дверным проёмом, — в развалины, которые когда-то были зданием. Их путь лежал к перекопанному взрывами парку. По дороге тихий диалог продолжился.

— Кто третья сторона? Франки?

Сэр Лоуренс поморщился.

— Если бы. Мои, если так можно выразиться, коллеги — из Её Величества Общества перспективных исследований.

Девушка приподняла брови.

— Не слышала о таком.

— Вот и я тоже.

Мария улыбнулась, поняв, что раздражение сэра Лоуренса вызвано тем, что и на его родине остаются вещи, о которых он не был в курсе.

Стоило им оказаться под вековыми деревьями, окружающими парковую зону, как пара теней отделилась от стволов, преградив путь. Плащи полностью скрывали фигуры и лица; единственное, что позволяло их различать, — значительная разница в росте.

Фигура повыше выступила вперёд и произнесла:

— Не мёртво то, что в вечности живёт.

— Со смертью времени и смерть умрёт, — ответил Томас.

— Сэр Лоуренс, товарищ Преображенская, приятно познакомиться, — фигура извлекла из складок руку и приложила к груди. — Я специалист по извлечению информации, позывной Говард, — указав на напарника, он продолжил: — это специалист по огневой поддержке, позывной Эдгар.

— Сэр Лоуренс, всё, чему вы станете свидетелем этой ночью, находится под грифом строжайшей секретности… Мы передадим вам отчёт, который вы предоставите МИДу.

— А ваша организация немного на себя берёт?

Фигуры синхронно фыркнули, после чего Говард извлёк из-под плаща пергамент и вручил его Томасу. Документ, заверенный печатями премьер-министра и короля, подтверждал полномочия его держателя.

— А что насчёт Марии? — растерянно пробормотал сэр Лоуренс.

— У нас есть документы, подтверждающие наши полномочия, заверенные также её правительством, — спокойно, будто само собой разумеющееся, произнёс Говард. — Но в них нет необходимости. Товарищ Преображенская здесь по личным причинам. В ГРУ её считают погибшей уже несколько месяцев.

Томас взглянул на Марию, но та лишь беззаботно пожала плечами и сказала:

— Господин Эдгар так молчалив, потому что использует отвод глаз? — в полный голос произнесла девушка.

Удивлённо хмыкнув, Говард ответил:

— Да.

— У вас есть план?

— Зайти, устранить цель, забрать груз, уйти. Правда, есть проблема: пространство бункера защищено неизвестной… хм… технологией; нам не удалось сделать пространственный прокол. Поэтому и понадобились вы. Мы знаем, что вам подвластны Слова. И уверены, что у вас найдётся нечто подходящее.

— Вы в курсе, что я ищу?

— Нет, но лишиться одного артефакта лучше, чем всех.

— А зачем вам понадобился Томас?

— Выйти на вас получилось только через него.

Томас грустно засмеялся. Его грудь слегка сдавила обида, которую он не мог выпустить, не попирая своего достоинства.

— Хорошо, — деловито произнесла Мария, выворачивая свой плащ, изнанка которого оказалась ярко-алой. — Есть карта местности с точным указанием точки входа?

— Есть.

В руки девушки перекочевал большой свёрнутый лист, появившийся из-под плаща Говарда.

— Глубина?

— Нижняя отметка — восемь с половиной метров.

— Хорошо. Как только открою проход, входите: вы, я, потом Томас. На всё про всё будет секунды три. Если есть что-то, подавляющее звук, приготовьте: при закрытии прохода будет довольно шумно, — деловито произнесла девушка. — Готовы?

Получив три кивка, она сделала глубокий вдох, замерла; её кожа побледнела, а на одежде появилась изморозь.

— ɡjj͡aɭɭˈɑrbru, — резкое, похожее на рык слово вырвалось из горла девушки, открыв перед ней воронку, сияющую белизной. Чёрные плащи вошли без промедления, следом — девушка, на ходу извлекающая револьверы, и последним, соблюдая очередность, — Томас, решивший не демонстрировать своего удивления. Стоило ему преодолеть проход, тот схлопнулся со звуком разбившегося стекла.

Четвёрка оказалась в маленькой серой комнате без окон; всю обстановку составляли пара кресел, стол, сейф и кровать, на которой, забившись в угол и трясясь от страха, сидел человек со смешными усами.

— Вот и встретились лично, герр фюрер, — презрительно произнесла девушка, наставив на хозяина спальни свои внушительные револьверы.

Человек на кровати начал тихо подвывать, а на одеяле появилось и быстро расширилось мокрое пятно.

— Право же, товарищ Преображенская, не стоит так пугать герра фюрера, он ведь может закричать, вследствие чего его подчинённые могли бы проснуться…

Человек, который станет олицетворением зла на ближайшую сотню лет, завизжал. Завизжал на такой высокой ноте, что любая обладательница колоратурного сопрано удавилась бы от зависти, услышь она великолепную ноту, исполненную фюрером.

— …если бы были живы, — степенно произнёс Говард, подтаскивая кресло, чтобы сесть напротив человека со смешными усами.

Визг захлебнулся.

— Будьте так добры, друг мой, посмотрите мне в глаза. Нам нужно поговорить, — спокойно сказал Говард. Стоило взгляду человека встретиться с Тьмой под капюшоном, как он полностью замер; лишь глаза подёргивались, стремясь спрятаться от увиденного. — Благодарю за сотрудничество, герр фюрер.

Мужчина встал и, безошибочно вскрыв сейф, начал быстро перекидывать мелкий антиквариат себе под плащ.

— Пойдёмте, герр фюрер закончит дела самостоятельно — негоже мешать человеку в последние минуты…

Они вышли в соседнюю комнату, где Говард с Эдгаром заняли диван, а Мария с Томасом — кресла.

— Полагаю, это то, что вы искали, товарищ Преображенская? — сказал мужчина, передавая девушке продолговатый футляр, испещрённый рунами.

Пальцы Марии быстро пробежались по символам, высвободив содержимое. Грани продолговатого кристалла размером с кулак сверкали радугой, в то время как его центр будто терялся во тьме.

— Не поведаете нам, что это? — с нажимом произнёс Говард.

— В этом знании нет необходимости, — невозмутимо ответила Мария, захлопнув футляр.

— И всё же я настаиваю, — вокруг мужчины будто сгустилась Тьма.

Девушка вздохнула.

— В насилии нет необходимости, Говард. Можете использовать свой взгляд: для меня он не представляет опасности, — девушка без страха всмотрелась во тьму под капюшоном.

На несколько секунд двое застыли, будто вывалившись из течения времени. После разрыва контакта Говард задумчиво молчал ещё несколько секунд.

— Вы правы… Марьям. Этой вещи действительно лучше остаться у вас, — мужчина быстрым движением оказался рядом с девушкой и, преклонив колено, склонил голову, будто она была королевой.

— Спасибо. Мы не подведём. Постараемся не подвести, — быстро, почти фанатично, почти как молитву, прошептал Говард.

Девушка снова вздохнула.

— Встаньте. А то ваш друг, чего доброго, решит, что я вас подчинила.

— Хорошо. Тогда мы отправляемся, — мужчина ненадолго задумался и неожиданно весёлым голосом произнёс: — Вас до Лондона не подбросить?

— Было бы неплохо.

***

Два молодых бога молодого мира гуляли по старому городу, над которым в порядке исключения сияло солнце.

— Первый раз вижу, чтобы ты так радостно улыбался. Она точно ничего с тобой не сделала? — задумчиво произнёс невысокий брюнет с редеющими волосами.

— Я же сказал, что нет.

— Тогда объясни: отчего такая радость?

— Миры, дружище! Десятки тысяч миров!

— Ты и до этого мог заглядывать в глубину.

— И что я там увидел, Эдгар? Хтонических чудовищ, способных неосторожной мыслью уничтожить наш мир? Мерзких падальщиков, что живут ближе к поверхности? Демонов, не имеющих и намёка на разум? Сущности, что с безразличием выполняют бессмысленные действия, разрушающие цивилизации? В её памяти, дружище, я увидел совершенно иное. Миры, где живут существа, похожие на нас. Они воюют, любят, творят! Я видел разумных, что способны согнуть в бараний рог монстров из глубин, один вид которых вызывает у меня дрожь.

Эдгар задумчиво всматривался в лицо напарника.

— А что за артефакт? Почему ты его отдал?

— Не знаю, но, если верить её памяти, миры, в которых есть осколки, ждёт гибель.

— Ты смог понять, кто она?

Тихо-мирно тарахтя скромным двигателем, мотоцикл с коляской вёз трёх пассажиров по графству Уилтшир. Они ехали в предрассветной мгле — когда последние звёзды покидают небосвод, а природа лишь начинает просыпаться. Мальчик лет двенадцати беззаботно спал в коляске, нестареющая девушка наслаждалась окружающими видами, а старик, управляющий своим железным конём, задумчиво переваривал знания, что внезапно достались ему на закате жизни.

Добравшись до круга каменных менгиров, они остановились, а вокруг воцарилась природная тишина. Томас был так аккуратен, что Тео даже не проснулся. Отойдя на несколько метров от мотоцикла, чтобы не будить ребёнка, они тихо заговорили.

— Сколько осталось времени?

Девушка, взглянувшая на восток, спокойно ответила:

— Минут пять.

— Хорошо… У меня есть одна просьба. Выполнишь её?

— Зависит от просьбы, — слегка улыбнулась девушка.

Сэр Лоуренс вздохнул.

— Возьми мальчика с собой.

— Нет.

— Почему?

— Я ведь рассказала, как живу. Людям рядом со мной нет места. Это слишком опасно. Неужели ты желаешь ему смерти? — жёстко ответила Мария. — Ты ведь сам говорил, что он стал для тебя сыном, а теперь хочешь от него избавиться? Нет. Нет. Рядом со мной он либо будет обузой, либо умрёт.

— Сколько я был рядом с тобой? И, как видишь, до сих пор жив.

— Ты, сэр, чёрт подери, Томас Эдвард Лоуренс. Он — обычный мальчишка. Неужели ты настолько выжил из ума, что не видишь разницы, — яростно сказала Мария.

Забытая молодая хитринка на мгновение мелькнула в глазах старика.

— Если тебя останавливает только эта разница, то я ответственно могу заявить, что за те пять лет, что молодой человек провёл со мной, он перенял все те умения, что обеспечили мне столь продолжительную жизнь. И ты сама была тому свидетелем, когда подглядывала за нашими тренировками, — открытая улыбка, что сводила с ума женщин в его молодые годы, засияла вновь.

— Даже… даже если это так. Зачем? Он ведь может стать твоим наследником.

— На то есть много причин, моя дорогая Мария. И боковые ветви, что не дадут жизни моему приёмышу. И этот мир. Ты права: он похож на меня, отличный приемник; он мне будто родной сын… и я вижу, как его влекут приключения. Тайны. Загадки. Я желаю ему лучшей жизни, — сэр Лоуренс снова сверкнул своей знаменитой улыбкой. — Поверь мне, Мария, будь я помоложе, я бы сам напросился с тобой — и ты не смогла бы отказать.

— Какой же вы мудак, сэр Лоуренс, — тихо прошептала девушка, спрятав лицо в волосах.

— Давно я не слышал этой фразы, — с улыбкой произнёс Томас. — Но, право слово, мне кажется, раньше вы исполняли её намного энергичнее.

Девушка запрокинула голову к небу; её глаза наполнились блеском… первых лучей солнца, поднимающегося над горизонтом.

— Пора, — коротко произнесла девушка. — Ты ведь с ним не попрощаешься, да?

— Да. Просто исчезну, как полагается истинному бритту.

Томас нежно погладил голову мальчишки, что стал ему сыном, после чего Мария аккуратно взяла того на руки.

Две фигуры шли к древним руинам, которые, будто впитывая солнечные лучи, всё сильнее сияли мягким светом. Каждый шаг разумных словно возвращал камням былую силу, оборачивая время вспять. Когда маленькая группа оказалась у главного портала, их окружали тридцать малых арок вместо семнадцати, дошедших до современности.

— Я даже не буду спрашивать, как это работает, — тихо произнёс Томас.

В ответ на это девушка только мягко улыбнулась.

— bʲivrʲˈɵst, — прошептала она; её голос, наполненный радужными бликами и пением хрусталя, открыл небольшой пространственный разрыв в центре главного портала.

— Прощай, Томас, — тихо произнесла девушка, шагнувшая в портал. — Надеюсь, мы встретимся в твоей следующей жизни.

Сэр Лоуренс, не услышавший вторую половину фразы, отрезанной пространственным разрывом, с грустью смотрел, как магия покидала древние развалины.

— Вот и всё, — тихо сказал он старым камням.

Мужчина немного сгорбился и, развернувшись, медленно побрёл обратно. Утро набирало силу, пробуждая мелкую живность, снующую в траве и воздухе. А сэр Лоуренс впервые в жизни ощутил груз прожитых годов на своих плечах.

Добравшись до мотоцикла, он понял, что сил на обратный путь у него не осталось, поэтому сел в кресло люльки и, расслабившись, начал всматриваться в древние менгиры, будто желая запечатлеть их вид напоследок.

— Неплохое место для смерти, — устало произнёс сэр Лоуренс. — Так и представляю заголовки: «Легендарный Лоуренс Аравийский…»

Сон сморил старика, проведшего всю ночь за рулём.

Говард неспешно выскользнул из тени, отбрасываемой мотоциклом, и, облокотившись на него, проверил пульс старика.

— Легенды не умирают, сэр Лоуренс, пока о них кто-нибудь помнит. И живут, пока в них кто-то верит.

***

CCS 0°0'0.0"N 0°0'0.0"O 0°0'0.0"P 0°0'0.0"Q 0°0'0.0"R 0°0'0.0"S 0°0'0.0"T 0°0'0.0"V 0°0'0.0"X 0°0'0.0"Y 0°0'0.0"Z

12859045 A.A.

Девушка вышла из огромного кольца, что служило ей якорем во время Странствий. Её встретила пыльная серая сталь грузового отсека законсервированного корабля.

Осуждающий шелест.

— Всего-то пара десятилетий. Я, бывало, и дольше отсутствовала. На той стороне прошло почти четыре, — шёпотом ответила девушка.

Шелестящий вопрос.

— Новый член экипажа.

Ироничный шелест.

— Да, первый. Нет, не мой. Глупая шутка.

Долгий осуждающий шелест.

Девушка задумалась.

— Ты права, здесь ребёнку не место. Но мы что-нибудь придумаем… Знаешь, есть у меня на примете один мирок — старый друг дал координаты: «На случай, если я вдруг решу пожить». Затраты на пробой такие смехотворные, что можно малым накопительным арканом крейсер переместить.

Задумчивый вопрос.

— Айсулар.

Задумчивый вопрос.

— Мне будет намного спокойнее, если ты будешь на орбите.

Запрос.

— Подтверждаю. Готовимся к отбытию. Кстати, Тарантелла хорошо спала?

Утвердительный ответ.

Тео, о котором девушка на миг совсем забыла, завошкалcя у неё на руках.

— Тётя Мэрри? Где мы? — сонливо спросил мальчик.

Мёртвый мир.

CCS 0°0'0.0"N 0°0'0.0"O 0°0'0.0"P 0°0'0.0"Q 0°0'0.0"R 0°0'0.0"S 0°0'0.0"T 0°0'0.12"V

0°0'1.745"X 0°0'0.870"Y 0°0'0.613"Z

28205 A.A.

Очередное облако рыжей пыли, поднятое потрёпанным военным ботинком, было подхвачено порывом ветра, унесшим его за горизонт. Нескончаемые барханы ржавой грязи, перемежавшиеся покосившимися металлическими остовами, возвышались над миниатюрной фигурой хозяйки обуви.

Фильтры её глухого шлема издавали надсадное шипение, а накидка давно потеряла свой яркий цвет. Трёхлетнее путешествие по мёртвому миру подходило к концу. Бункер встретил её огромными вратами, которые начали медленно открываться сразу после завершения сканирования.

— Было бы весьма печально, если бы это чудовище не работало, — облегчённо пробормотала девушка.

Древний механизм ответил ей скрежетом заклинивших шестерён.

Мари слегка закатила глаза и раздражённо саданула створку кулаком; дверь обиженно скрипнула и продолжила неспешное движение.

Не дожидаясь полного раскрытия, обнажив револьвер, девушка протиснулась в щель.

— Да вы издеваетесь! — путь преградила внутренняя дверь шлюза.

Не почувствовав сканирующего импульса, девушка подошла к двери и обнаружила терминал, требующий ключ-карту и пароль. И если ключ, добытый с истлевшего скелета, у неё был, то над паролем ещё нужно было поработать. Ловко сняв кожух терминала, девушка разочарованно вздохнула, обнаружив отсутствие контура управления.

— Значит, брутфорс, — раздражённо сказала она, снимая шлем и открыв порты коннекторов, спрятавшиеся на её затылке. Несколько проводов соединили голову и вскрытую консоль. — Надеюсь, ты не превратишься в тыкву после трёх неверных паролей, послав меня нахер.

Через пару мгновений пространство заполнил скрежет зубов: древний полумёртвый терминал отказывался принимать больше десяти паролей в секунду. Девушка села под вскрытой схемой, облокотившись спиной на дверь, и глубоко вздохнула.

— Ненавижу поиски в мёртвых мирах… — произнесла девушка в пустоту, прежде чем заняться архивацией памяти. Несколько лет назад она обнаружила, что её блок данных снова достиг предельного объёма. — Будем надеяться, в этот раз повезёт.

Мерзкий писк и зелёная подсветка терминала оповестили о завершении подбора пароля.

— Надеюсь, там не третья дверь.

Но пространство за дверью встретило её только шестью пулемётными турелями — павшими смертью храбрых сотни лет назад — от собственного почтенного возраста. Воздух, вырвавшийся наружу, заставил девушку поморщиться.

— Координатор мне бы не помешал, — сказала она, перебирая имеющиеся планы бункеров, собранные ею в прошлых поисковых операциях. — Похоже, этот.

Тьма сгустилась в глубине, подобно мазуту обволакивая вековую пыль и стальные остовы. Эхо шагов быстро исчезало, напуганное своей неуместностью. Нескончаемые тоннели, извиваясь подобно гигантскому кишечнику, вели в глубь комплекса.

Надписи давно истёрлись, плесень давно вымерла, а скелеты, если они тут когда-то были, давно превратились в труху. Только пыль и тлен разрушенных надежд — закономерный итог каждого человечества, рождённого этой мультивселенной. Итог, терпеливо ждущий своего часа.

— Бу, — произнесла Мари, входя в большую залу, уставленную штабелями продолговатых металлических ящиков, увитых проводами. Тишина. Смутное чувство направления, что вело девушку от входа, стало намного отчётливее. Уверенным шагом она подошла к непримечательному хранилищу.

Обесточенная электроника замка не желала реагировать.

— Я ведь всё равно тебя открою, — раздражённо произнесла девушка, нанеся несколько ударов, разворотивших консоль, но оставивших замок закрытым. — Когда-нибудь это сработает.

Потратив несколько минут на поиск нужной схемы, она подключила собственный источник питания и открыла непокорный замок.

Пыль, тлен, обломки электроники и осколки костей покрывали дно ящика, создавая контраст для сияющего радугой веретенообразного кристалла, в сердцевине которого притаилась тьма.

— А вот и ты, — произнесла девушка, рассматривая камень.

Правая рука, освобождённая от перчатки, нерешительно зависла над кристаллом.

— Сука! Каждый раз как первый, — с лёгкой дрожью прошептала девушка, сделала три резких выдоха и схватила камень.

Рывок, выворачивающий душу, выкинул её на городскую улицу.

— Бездна! — девушка приподнялась на четвереньки и, откашлявшись, осмотрелась.

Пустая улица старого европейского города, замершая в ожидании карнавального шествия. Пространство дышало, размывалось и подрагивало под светом факелов… а может быть, само по себе. Где-то за углом слышалась музыка и шум гуляющей толпы.

В нос Мари ударил тягучий, влажный, пьянящий аромат. Глупые мысли об осторожности были отброшены нестерпимым, зудящим желанием присоединиться к веселью. Она наконец смогла подняться и нетвёрдой походкой отправилась к источнику шума.

И если бы разум молодой девушки не был сломлен бурей эмоций, что она ощутила впервые, Мари, возможно, обратила бы внимание на то, как выглядели её отражения, мелькавшие во множестве окон. Она как будто стала выше; привычные алые волосы обрели природный цвет; на лице и теле, прикрытых лёгким белым платьем, резвились веснушки, а в сияющих изумрудных глазах будто поселились весёлые бесята… любимые матерью, отцом и женихом, которых она не знала.

Она обратила бы внимание на то, что впервые была человеком. Хотя… возможно, в тот же миг волшебство бы просто развеялось. Кто знает?

Мари вышла на огромную улицу, центр которой занимал канал, чьё содержимое в неверном свете факелов было чёрным, словно нефть. Ажурные каменные мостики, мостовые и балкончики были заполнены веселящейся толпой, быстро принявшей её в свой замысловатый хоровод.

Яркие сладости со сложными вкусами и структурами перемежались бодрящими напитками и неуловимым образом соединялись с весёлыми песнями и чувственными танцами.

Озорной флирт закончился томным, горячим поцелуем, затем ещё одним, и ещё. Череда нежных, трепетных рук, будто знающих заранее все места, где ей будет приятно, слилась в нескончаемый калейдоскоп, раз за разом старающийся заполнить её душу под завязку, даря тепло и блаженство, которых она ещё никогда не испытывала.

Но сколько бы она ни старалась забыться, сколько бы ни пыталась отдаться, как бы ни хотела заполнить себя всю — до тошноты, до боли в животе — этими эмоциями, толчками, проникающими в неё, у неё не получалось.

Тёмное пятнышко в виде пустоты, что обитало в центре её души, не позволяло ей наполниться. Чёрная дыра в груди, будто ведущая в пустоту. Она сама? Или Ковчег? Или то, чем её сделали? Или то, кем она стала? Что-то не позволяло ей остаться, отдавшись на волю хоровода разгорячённых тел…

— Долг, — грустно прошептала Мари на ухо незнакомцу, что подарил ей первую любовь, и, одарив его последним поцелуем, оставила на растерзание нежным ласкам тел, переплетающихся в невообразимые формы, запечатлеть которые не постеснялся бы сам Гигер.

— Как говорит Айдахар: «Душевную пустоту не заполнить, х**ми».

Она снова становилась собой. Её тело чернело, облачаясь в привычное покрытие, напоминающее кэтсьют; волосы вернули искусственный цвет, а мягкие зелёные глаза наполнились холодным красным неоном. Кожаные митенки, военные ботинки — одеваемые по привычке, что появилась ниоткуда — снова заняли своё место. Не хватало лишь куртки, под которой она обычно скрывала оружие.

— Восемьдесят процентов робота, двадцать процентов хер пойми чего. И бесконечная дорога без цели…

Она шла по дрожащему, словно в дымке, городу, плутая по бесконечным улочкам и тупичкам, сплетшимся в многомерный узел, наплевавший на эвклидову и любую другую геометрию. Шумные улицы бесконечного карнавала остались позади. Мари окружали пыль, тишина и бесконечные кубики зданий, потерявших любую деталировку.

Мари так погрузилась в попытки поймать скачущий след, что не заметила попутчицу. Та была в наряде арлекина.

— Проводить?

— А ты знаешь, куда мне надо?

Арлекина насмешливо хмыкнула.

— Конечно.

Мари настороженно согласилась. И девушка, подхватив её под руку, начала прокладывать дорогу.

— Какой интересный материал, — прошептала арлекина, пощекотав дыханием ухо Мари и нежно ощупывая чёрную руку. — Такой… холодный. Почему ты его выбрала?

— Потому что это я.

— Счастье — в том, чтобы быть и казаться одним и тем же?

Мари не ответила.

Они шли через здания, проходя через случайные двери. Факелов стало ещё меньше, а очертания города размывались, окончательно лишаясь связи с реальностью. Но направление было верным: Мари впервые за это погружение почувствовала нарастающее давление имматериума.

— Кто ты?

— А кто ты? — с насмешкой ответила арлекина.

Мари задумалась.

— Когда-то меня звали Мария Преображенская, я была пилотом.

— Есть ли смысл в имени, воспоминаний о котором не осталось даже у тебя самой? Тогда я могу сказать, что когда-то меня звали как-то и была кем-то. Но сейчас я — это я, — хихикая из-под маски, сказала арлекина.

— Я — это я?

— Ответ правильный, — тон арлекины стал серьёзным. — Вопрос только в том, понимаешь ли ты его смысл. Что значит быть собой? Что делает тебя собой? Обдумай — ответишь потом. Хихи.

— Хорошо. Тогда скажи, что ты тут делаешь?

— Что за глупый вопрос, Мари? Веду тебя туда, куда ты хотела попасть! — снова хихиканье.

На перекрёстке, к которому они вышли, стоял колодец, выложенный чёрным камнем; он, казалось, единственный сохранял подобие материальности в окружающем тумане. Влажный тёплый смрад, исходящий из жерла, не остановил арлекина от прыжка. Вздохнув, за ней последовала и Мари.

Давление скачком возросло, заставив сознание девушки померкнуть.

Она пришла в себя в огромной зале, напоминающей готическую церковь, камень которой заменили кости, дерево — плоть, а витражи — подрагивающие перепонки, наполнявшие пространство приглушённым светом.

Из апсиды в неё всматривалось существо, лишённое глаз. Его фигура, подвешенная цепями, заполняла всю огромную нишу. Тело было покрыто серой от грязи, окровавленной тканью, скрывающей бурлящее движение, происходящее под ней. Оно будто недвижимо принюхивалось к своей гостье; голова по-птичьи наклонилась к плечу, ткань расползлась поперёк лица, обнажив чёрный провал, заполненный заострёнными зубами. Издав утробный клёкот, антропоморфная фигура рванула к Мари, но была остановлена натянувшимися цепями. Спустя мгновение цепи начали втягиваться в ниши, возвращая существо в апсиду, подвешивая его в нечто среднее между витрувианским человеком и распятием. Мышцы существа трещали от натяжения, а зубы скрежетали, вторя им.

Как только водружение существа на место было завершено, оно снова уставилось на Мари, наполнив пространство…

— Голодом? Жаждой? Вожделением? — пожалуй, нужно слово, подразумевающее нечто среднее, но в твоём языке такого нет, — произнесла арлекина, вольготно развалившаяся на ближайшей к Мари лавочке.

— Что это?

— Финал.

— Ты обожаешь говорить загадками, верно?

Смех.

— Отцовское наследство.

— Не расскажешь, что произошло?

— Произошёл человеческий фактор, — снова смех. Болезненный, надломленный смех. — Человек сломался, не выдержав возложенной на него ответственности. Не выдержал бремени вечного одиночества. Не выдержал того, чем он стал. Не выдержал будущего, теряющегося во тьме бесконечности.

Когда Мари села рядом с арлекиной, та потрясла ополовиненной бутылкой вина:

— Присоединишься?

— Оно не подействует.

— Здесь подействует… если позволишь… — сказала она и приложила горлышко бутылки к маске.

Вино исчезало, стоило ему коснуться изображения губ.

— Зря-зря. Хе-хе.

— Что ты от меня хочешь?

— Понять.

— Что?

— Почему ты — это ты.

— Я и сама этого не знаю.

— Знаю. Будь иначе — всё было бы намного проще, — из-под маски раздалось тихое хихиканье.

— Я могу как-то помочь?

Арлекина вздохнула:

— Нет… Хотя… Давай ещё немного посидим. Поговорим… Мне как будто становится легче рядом с тобой… хихи.

— Хорошо.

Молчание.

— Слушай, — тихо, практически вполголоса, произнесла арлекина. — А каким был твой отец?

— Я не помню.

— А мать?

— Тоже.

— Возлюбленный?

Тишина.

— Что ж. Может, так оно и лучше.

Мари сделала прерывистый, глубокий вдох.

— Мари… — голос арлекины впервые за всё время стал полностью серьёзным.

— Да?

— Не забывай этот сон.

Мари грустно хмыкнула.

— Хочется сказать ещё очень много всего… — в руках арлекины появилась богато украшенная рапира. — Но последние слова не должны быть длинными… Хотя-я… Хах… Давай так: «Я видела такое, что людям и не снилось», — голос наполнился внутренней силой, а под потолком собора зародились тучи.

— «Атакующие корабли, пылающие над Орионом», — витражи засияли настоящим дневным светом.

— «Лучи Си, разрезающие мрак у ворот Тангейзера», — свет наполнил фигуру арлекины и заставил чудовище в апсиде нервно забиться.

— «Все эти мгновения затеряются во времени, как… слёзы в дожде…» — капли, падающие из облаков на сияющую золотом девушку, с шипением испарялись.

— «Пришло время умирать».

Девушка словно выстрелила собой из пушки, оставив в груди чудовища метровую рваную рану и заставив его взреветь.

Пространство вокруг Мари покрылось трещинами и было готово схлопнуться. Но она успела добежать до тела арлекины, что, как изломанная кукла, валялось у обвисшего на цепях чудовища. Мари успела поднять маску. Успела сказать слова, что были поглощены звоном стекла и грохотом камня.

Пробуждение.

CCS ///system offline/// ///reload/// error ///download soul matrix/// error ///power cell check/// power cell checking… power cell checking… power cell checking… incoming flow detected power cell charged soul matrix downloaded ///awakening/// error ///awakening/// error ///awakening/// err… ///wake the fuck up, rider!/// unknown connection detected… awakening process: in progress

Тёмный зал осветила яркая радужная вспышка, исходившая от чёрного куба в центре. После короткой паузы помещение постепенно наполнилось гудением: оживали бесчисленные серверные шкафы, образующие стены комнаты.

Куб раскрылся с пневматическим шипением, разделившись на множество частей и обнажив содержимое. В его недрах находилась девушка, оплетённая сотнями кабелей, почти сплавившихся с разъёмами на её теле. Радужный свет, сосредоточенный в её грудной клетке, пылал так ярко, что мог бы выжечь глаза большинству биологических форм жизни.

По телу прошла волна конвульсий, и сияние угасло.

Она попыталась встать, но тело не слушалось: лишь дёргалось от электрических импульсов, скользящих по нейронным связям. Первый вдох пробудил манипуляторы, похожие на лапки насекомых. Их рваные движения сопровождались натужным гудением умирающих от старости сервоприводов. Девушка затихла.

Долгое время лишь гул маленьких моторчиков заполнял помещение.

Вдох. Девушка рывком вывалилась из механического гнезда, натянув провода.

Она стояла на четвереньках и пыталась заново научиться дышать. Даже такие простые вещи забываются при длительном отсутствии практики.

— Отчёт, — хриплый голос разнёсся эхом по тёмным коридорам.

Девушка собрала силы, чтобы поднять голову и оглядеться.

Тьма. Не истинная благородная тьма космоса, а нечто мерзкое, похожее на болотную жижу, заползающую в каждую щель и не позволяющую дышать. Вокруг мягко светились индикаторы и экраны, гудели трансформаторы. Но в углах склубилась угроза. Она давила на девушку, словно тяжёлое одеяло, пропитанное потом ночного кошмара, сотканное из пыли веков и украшенное узорами заскорузлого, как корка на гноящейся ране, отчаяния.

— Где я? — Тишина.

Память пуста. Tabula rasa — чистый лист, на котором, как водяной знак, лишь проглядывал контур утраченного. Смутным усилием воли она потянулась к «металу», но наткнулась на глухую стену.

Насилуя задубевшие искусственные мышцы, девушка заставила себя подняться. Движения были дёргаными, неуклюжими, скорее заводной куклы, чем высокотехнологичного киборга. Системы постепенно восстанавливались; зрение, полное глитчей и помех, медленно очищалось, позволяя разглядеть мрачную реальность её обиталища. Пол был усыпан обломками — остатками обрушенного потолка.

Она сделала пробный шаг; тихий шорох её ступней эхом прокатился по тишине. Каждое движение отзывалось вспышками боли, но она не могла остановиться. Смутный зуд внутри черепа гнал её вперёд по тёмным коридорам.

Воздух на станции был столь бездвижен и плотен, что девушка уловила едва заметное дыхание — будто где-то далеко взмахнула крыльями бабочка. Подчинившись наитию, она свернула в новый коридор, ища источник возмущения. Походка изменилась: шаги стали абсолютно бесшумными. Через час осторожного движения она внезапно услышала:

— Кто здесь? Покажись!

В поле зрения затаившейся девушки появился среднего роста поджарый мужчина; взгляд и манера двигаться выдавали в нём военного не хуже пыльной полевой формы цвета оливы. Следом в помещение проскользнула тень, ловко заняв позицию на потолке и исчезнув со всех сенсоров киборга.

— Мицкетта, — произнёс игривый детский голос из-под потолка, и оружие в руках мужчины тут же нацелилось в сторону укрывшейся девушки.

Потасовку пресекла мощная рука, возникшая из тени коридора и лёгшая на плечо вояке.

— Полегче, — проурчал голос из тьмы, предвосхищая появление хозяина. В помещение, пригнув голову, вошёл высоченный мужчина в кожаной одежде, украшенной хромом. Из-за густой бороды, длинных волос и тёмных авиаторов невозможно было разглядеть лица. — Мы здесь не для сражений, у нас… — гигант хмыкнул, — скорее спасательная миссия.

— Кто вы? — уверенно спросила Мэри.

— Меня зовут Роуди. Это Джон. Мелкое чудовище, которого ты пытаешься разглядеть, — Айдахар. Мы здесь для… скажем, спасения оборудования станции.

На последнем слове в голове Мэри будто вспыхнуло. Нечто, что могло дать ответы, но сумятица обрывочных образов вызвала лишь головную боль. Тем не менее в её сознании всплыло подходящее слово:

— Мародёры, — с презрением произнесла она.

— Обычно нас называют «Всадники Апокалипсиса», хотя я бы предпочёл — «Спасители Галактики», — усмехнулся Джон, и тут же улыбка сменилась меланхолией. — По крайней мере того, что от неё осталось… В любом случае это заброшенный объект в тёмном космосе, не отмеченный ни на одной известной карте. По космическому праву мы можем реквизировать объект, если законные владельцы не оспорят право собственности в течение двенадцати склянок после оповещения по всем доступным каналам.

— Как главный офицер станции я оспариваю ваше право, — автоматом произнесла Мэри.

— При всём уважении, мэм, по данным, извлечённым из местной электроники, станция принадлежала Содружеству Миров Человечества, а значит вы не можете быть её офицером.

— Почему это? — «Вот наглец», — мелькнуло у девушки.

— Ваша теневая сигнатура не распознаётся сканером, а значит не может принадлежать человеку…

Удар сотряс станцию и совпал с волной образов, накрывшей девушку: рубка корабля, яркая вспышка — и миг боли, столь нестерпимой, что её тренированное тело отключило сознание.

Роуди подхватил обомлевшую на мгновение девушку.

— У нас гости, — спокойно сообщил он.

— И, в отличие от нас, к диалогам они не расположены, — добавил Джон.

В коридор ввалилось чудовище: искажённое, уродливое, пустая оболочка, наполненная тенью Пожирателя. Оно было отдалённо человекоподобным, но его суть насмехалась над жизнью: бледная мерзость, пародирующая плоть, обтягивала полуобнажённые кости. Длинные когти и чёрные, как вода ночного болота, провалы глаз были полны голода.

— Осквернённый, — прозвенел голос из-под потолка.

Джон всадил в отродье несколько десятков выстрелов, превратив мерзость в лужицу, и даже тогда оно пыталось шевелиться, продолжая источать эманации голода.

— Время, — проурчал Роуди в пустоту, а затем, повернув голову к девушке, успевшей спуститься на пол, продолжил: — Счёт идёт на минуты. Нужно место для обороны. Желательно — с доступом к серверам. И неплохо бы утащить отсюда хоть что-то полезное до того, как завершится Разрыв.

— Что за Разрыв? — отстранённо произнесла девушка, чей мозг тщетно пытался разобраться в происходящем.

Она внезапно ощутила, что кто-то лёгкий повис у неё на шее.

— Скоро увидишь, — ответил звонкий голос над головой. — Зрелище незабываемое.

В поле зрения Мэри оказалась голая детская ножка, плотно исписанная неизвестными ей символами. Наездница изогнулась, чтобы соприкоснуться лбами. От места контакта по телу Мэри скользнул лёгкий электрический импульс.

Когда зрение восстановилось, груз с её плеч исчез, а перед ней стояла девочка лет двенадцати. Платиновые прямые волосы спадали на чёрный балахон, прикрывающий светлую кожу, вся поверхность которой, кроме лица, была плотно исписана чёрными знаками. Тьма, заполнявшая её глаза, рассыпалась множеством чёрных пятнышек и отступила к краям, прячась под веками, открывая чудные хрусталики, за мгновение перебравшие весь спектр и остановившиеся на сияющей голубизне. Девочка взглянула на Мэри и вздохнула:

— Ну и каша у тебя в голове, сестрица. — Снова повернулась к мужчинам. — Порожняк, мальчики. Она была в отрубе о-о-очень долго. Проснулась, когда мы постучались. Там, где она встала, — много этих твоих вычислительных машин, Джон, и всего один вход. Приготовься. — Она садистски улыбнулась. На лбу вояки выступила испарина, из горла вырвался лёгкий стон.

— Выдвигаемся, — сосредоточенно сказал Джон, переведя дыхание.

Троица скрылась во тьме очередного коридора. Девушка, впавшая в ступор, осталась одна.

— Сестрица, тебе что, нужно отдельное приглашение?! — мелодичный окрик раздался прямо в её черепной коробке.

«Что ж. Видимо, это лучший вариант», — подумала она и сделала первый шаг вслед за странной троицей.

— Однозначно.

Подбодрив себя наличием компании, девушка быстро догнала отряд.

— Отлично, — произнёс Джон, слегка повернув голову. — Не расскажешь, что это за корыто?

— Она не знает или не помнит, — с интонацией «вот дурак» произнесла девочка. — Всё, что в её голове было цельного, ты уже получил.

— Как вы вообще нашли станцию в тёмном космосе?

— У нас специфические способы навигации… хм, очень продвинутые, — проурчал Роуди.

— Я нашла! — гордо выдала секрет девочка.

— Аида… — вздохнул Джон.

— Я многое вижу, сестрёнка! — На миг улыбка девочки стала безумной; зубы заострились, глаза заполнило множество зрачков. — Хи-хи.

Девочка приостановилась, втянула воздух расширившимися ноздрями и безучастно резюмировала:

— Разрыв.

Стальные переборки прорезал визг сминаемого металла. Удар заставил отряд сбиться с шага.

— Где? — спросил Джон.

— М-м-м… километра два, сзади.

— Развлечёшь их? — Джон оглянулся на девочку.

— С-ш-удовольствием, — произнесла она. Разворачиваясь, девочка раскрыла рот до ушей тонкими кровавыми полосками.

— Ускоряемся, — сухо приказал Джон.

Прежде чем нырнуть в очередной проход, оглянувшаяся Мэри увидела, как из-под плаща девочки вырываются бесчисленные тени; её тело корёжило и гнуло, разросшиеся татуировки полностью перекрасили её в чёрный, сливая с плащом. Коридор заполнила беспроглядная тьма, и из неё кто-то смотрел Мэри прямо в глаза — настолько жуткий и нечеловеческий, что её кибернетическое сердце пропустило такт.

По мере продвижения вибрации и скрежет нарастали; тут и там набухали, словно фурункулы, смоляные пятна. Само пространство стонало под буйством инородной стихии.

Роуди подал голос:

— Искажение слишком велико. Мы уже не успеем установить якоря. Даже если бы успевали, пространство с такими повреждениями нельзя стыковать к «Авалону».

— Знаю, — запыхавшись, ответил Джон. — Хотя бы скопируем базы. Не просто же так эта штука висит в тёмном космосе. — Он обернулся к девушке: — Как тебя хоть зовут?

— Не помню.

Пауза.

— Возможно, найдём что-нибудь на серверах, — извиняющимся тоном сказал Джон.

Внезапно из бокового коридора, словно поток, заполняющий тонущую подлодку, вывалилась волна мерзостей. Группа успела обогнуть её, но пришлось замедлиться, отбиваясь от наступающих тварей. Роуди, взявший роль замыкающего, выхватил из-под плаща рычажную винтовку, изрыгающую пламя, превращающее нападающих в пепел, который оседал на всех поверхностях жирными серыми хлопьями, как снег в мегаполисе.

— Присоединяйся к развлечению, — проурчал Роуди, и в голосе полыхнуло веселье. Гигант пару секунд стрелял одной рукой; второй он нырнул под плащ. Мгновение — и в сторону девушки полетела пара монструозных револьверов.

Девушка ловко подхватила оружие — оно легло в ладони как влитое. В поле зрения вклинился интерфейс баллистического сопроцессора.

БАХ-БАХ-БАХ! Двадцать четыре патрона ушли за пару секунд. Девушка, стоявшая за спиной Роуди, разрядила их в стены, но каждый рикошетил и размозжил минимум по одной голове, резко замедлив монструозную волну и дав отряду шанс оторваться.

— Неплохо, — с улыбкой проурчал Роуди, бросая девушке кожаный клубок, будто волшебным образом извлечённый из-под плаща: две набедренные кобуры с ремешками и широкий патронный пояс. Закрепив и перезарядив оружие, обнажённая до этого девушка наконец почувствовала себя одетой.

— Какой план? — уверенно спросила она.

— Добраться до лабы, поставить якоря, извлечь информацию, свалить, — по-военному чётко ответил Джон.

— А девочка?

— Вернётся.

— У меня будет доступ к информации?

Джон оглянулся:

— Решать не мне, но я поспособствую.

— Приемлемо, — приподняла уголок губ девушка. Хоть память не вернулась, она ощущала сродство с Джоном. «Возможно, в прошлой жизни я тоже была солдатом», — мелькнуло. — «Нет… но что-то близкое».

Через пару минут они добрались до смотровой, откуда открывался вид на Чёрный Куб.

— Прикрывайте, — произнёс Джон, устремляясь к терминалам. — Чёрт…

Он ударил кулаком по пульту, ломая клавиатуру.

— Нет питания.

— Резервное?

— Точно не в этой комнате.

— Значит, данные мы не заберём? — разочарованно спросила девушка.

— Только если физически, — Джон задумался на мгновение. — Чёрт! Каптёр с меня шкуру снимет.

Он оглянулся и метнул Роуди небольшой рюкзак.

— Ставь крюки. И постарайся зарядить побыстрее.

Бородач вытащил из сумки несколько металлических шаров размером с бейсбольный мяч. Стоило прислонить их к углам, как из корпусов выстрелили лапки и зазубрённый штифт, пробивший стену. Ядра ожили, испуская едва заметный свет и гудя, как трансформаторы.

— Три минуты, — рыкнул Роуди. — Держимся.

Он застыл, а гудение шаров нарастало.

Словно по команде, стены застонали. С потолка капнула чёрная слизь, и по коридору хлынуло месиво уродов. Они двигались как единое целое: вытянутые тела рвались вперёд в безумном голоде.

— Огонь! — рявкнул Джон и, прикрывшись косяком, зажал спуск.

Мэри скривилась: винтовка Джона визжала, как допотопная бормашина, извергая поток микроснарядов, разогнанных почти до релятивистских скоростей, и превращала передний ряд чудищ в фарш. Не подходя к проёму, Мэри вскинула револьверы; их стальной рёв пробивал ряды, разбрызгивая мерзость на переборки.

Через минуту коридор почти закупорило телами, но более целые твари продолжали находить щели, и граница плоти неумолимо ползла ближе. Всё новые когтистые лапы тянулись вперёд.

Джон не отпускал спуск ни на секунду. Мэри в очередной раз опустошила барабаны и отступила на перезарядку — и обнаружила, что патронташ пуст. Винтовка Джона всхлипнула в последний раз, выплюнула снаряд и заклинила от перегрева. Рой, почуяв слабину, рванул; когти заскрежетали по переборкам, и толпа почти навалилась на солдата.

Когда смерть уже дышала в лицо, в голове Мэри щёлкнул предохранитель. Вены на висках и шее вздулись, лицо застыло в гримасе ярости. Она вдохнула так глубоко, будто сама сила наполнила её лёгкие, и низким рокотом, похожим на раскат грома, произнесла:

— m'ˈjoʊlnır…

Мир застыл на миг — и содрогнулся.

Чистая Сила, разрушение в первозданной форме, обрушилась в коридор. С грохотом грома, вырывая коммуникации и руша соседние отсеки, переборки и тела чудовищ смяло, как бумагу. Ударная волна ворвалась в помещение, отшвырнув девушку и Джона от дверного проёма.

Тишина длилась миг — затем якоря заполнили комнату неровным светом молний. Роуди вышел из транса и удивлённо выдохнул:

— Заряжено! — А затем, очнувшись, рявкнул: — Айдахар!

И в ту же секунду в стене раскрылся пролом. В него ворвалась многоглазая тень, напоминающая кошку. Едва коснувшись пола, она тут же свернулась внутрь и скрылась под чёрным балахоном насмешливо улыбающейся девочки.

Мир рванул. Пространство в зоне действия крюков свернулось в точку и тут же развернулось обратно.

Квартет — вместе с оборудованием и одной стеной, разделявшей помещения, — оказался в огромном зале, стиль которого можно описать как вертикальный стримлайн-модерн.

Отряд окружали несколько колец бойцов разного уровня техразвития и видовой принадлежности.

— Дом, милый дом! — воскликнула Аида и, игнорируя направленное оружие, прыгнула на руки к приближающемуся человеку в робе.